Пломбир от Ледяного дракона

АННОТАЦИЯ

Моя сестра говорит, что мороженщик, приехавший в город, очень красив. А я лишь посмеиваюсь над ней. Мой отец думает, что вечерами я хожу в благотворительный кружок для леди, а я – посещаю масонский орден. Моя матушка готовится к помолвке, а я уже дала слово другому. Нам кажется, что река мира течет в одном направлении, но у нее много подводных течений.
И одно из этих течений подхватило меня, ломая и перекраивая всю мою жизнь под себя. Ведь Ледяной дракон уже в городе... И ищет меня.

ГЛАВА 1

Красенбург

– Финника! Слышала новость? – рыжеволосая и канапушчатая Фрося влетела в комнату, будто бы зимний ветер, что бушевал за окном.
Оторвалась от холста, от неожиданности сделав лишний мазок. Теперь на распростершей крылья жар-птице появилось маленькое пятнышко. От неудовольствия нахмурилась, оборачиваясь к неугомонной младшей сестре.
– Ну что еще?
– Что-что! – передразнила меня Фрося, надувая губки. – Сейчас обижусь и не буду рассказывать тебе, что в город приехал мороженщик!
– Мороженщик? Зимой? – удивилась я. – Уверена, он скоро уедет обратно – этот товар в холод никому не нужен.
Я снова повернулась к холсту. Немного красного все же нужно добавить еще к перьям... И вот сюда золотого...
– Да ты ничего не понимаешь! – Фроська снова заставила меня повернуться. – Этот мороженщик явно не из наших мест! Внешность у него странная. А еще он не мерзнет совсем... И чудеса показывал!
– Маг?
А вот это было уже интересно. Маги в наших краях были редкостью. А если уж и встречались, то в народе пользовались либо большим почетом и уважением, либо были прокляты, как колдуны, что наводят порчу. Причем от одного до другого было рукой подать – людская молва очень переменчивая штука и если уж какая-нибудь обиженная клиентка вместо молодильных яблочек получала крем от натоптышей, то могла не поскупиться на лестные комментарии в адрес подобного целителя.
– Наверное! Но совсем не такой, как наши... Не страшный... И чудеса свои показывал не как они, зельями и порошками, а прямо из себя энергию направлял! Но главное не это...
– Не это?
– Главное, Финни, это то, что он невероятно краси-и-ив... – на лице у сестры появилась дурацкая влюбленная улыбочка, уж очень мне знакомая.
Как бы не натворила Фроська опять дел! Еле тогда конюха отвадили соседского, а теперь вот это! Мороженщик!
– Выбрось его из головы, пожалуйста, – строго посмотрела на нее. – Отцу это не понравится.
– А что ему вообще может понравиться? Он только и думает, как повыгоднее нас продать с тобой, – сестра даже ножкой притопнула. – Ради дурацкого титула, которого у нас нет, готов нас замуж отдать даже за бедняка! Так чем мороженщик хуже, чем те нескончаемые женихи, присылаемые отцом?
– Тем, что помимо денег у него нет родословной, которую хочет заполучить отец, чтобы стать влиятельнее на политической арене, – поправила я.
– И ты согласна, да?! – в голосе Фроськи позвучал надрыв.
Сестренка всегда была простой, импульсивной и наивной. В этом с ней было наше главное различие... И отчасти я была рада тому, что чувства почти никогда не мешали мне вести дела. Дела, о которых знать ни отцу, ни сестренке не нужно.
– В отличие от тебя, я смотрю на мир более реалистичным взглядом. Если мой будущий супруг подпишет соответствующий контракт, согласившись с моими условиями не мешать друг другу, то я дам свое согласие на брак.
Посмотрела на жар-птицу, чуть поправила холст, а после невольно коснулась колечка Ордена на пальчике. Кот-Баюн, выгравированный на серебре словно подмигивал зеленым изумрудным камушком-глазом.
– Ледышка! – фыркнула сестра уже собравшись уходить. – Зачем только рассказала тебе? Думала, ты со мной завтра на ярмарку сходишь, но, видимо, придется идти одной...
– Фрось... Да схожу я с тобой...
Сестра не дослушала, выпорхнув из комнаты таким же вихрем, каким ворвалась сюда. Я же вздохнула, но довольно быстро выбросила эту перепалку с Фроськой из головы, еще не зная, к каким последствиям она приведет в будущем.
***

– Гори, гори ясно, чтобы не погасло... – сказала громко и отчетливо, стоя перед тяжелой подвальной дверью с выгравированным на ней котом, таким же символом, что был на моем кольце.
– Не огонь горит, не смола шипит. А горит-кипит ретиво сердце по красной девице... – услышала вскоре ответ и с облегчением выдохнула – щелкнул замок, и я, кутаясь в длинную с капюшоном шубку, зашла внутрь, почти сразу же погружаясь в уже въевшуюся в меня за несколько лет атмосферу.
Здесь всегда было по-особенному. Запах хвойных свечей, полумрак подземья, отблески магических огоньков на стеклах высоких стеллажей с аккуратно расставленными на их полках артефактами.
После того, как вошла, почти сразу же сменила шубку из горностая на малиновую орденовскую мантию, положенную мне согласно моей занимаемой степени-градусу, с вышитыми на ней символами: общими – котом, книгой и личным градусным – солнечным кругом с вписанным в него птичьей клеткой, а так же числом “сто двадцать один”.
...