Попаданка в лисьей шкуре

Шесть месяцев прошло с момента, как я очнулась в мире Двух берегов в теле лисы-переростка. За это время я смирилась с ушами и хвостом, успела на собственной шкуре узнать влияние лунных чар на лисью кровь и провести незабываемую ночь с первым встречным лисом, который на утро растворился, как туман. Нажила врагов среди самых влиятельных людей – ловчих, но так и не поняла причины, из-за которой здесь оказалась. И все бы так и продолжалось, если бы на пути не встретилось волшебное ходячее мини-дерево, которое отвело меня к тому самому незнакомцу...

ВАЖНО: книга написана полностью и проходит финальную редактуру.

Глава 1

Последнее, что я помнила из прошлой жизни — путешествие в Африку. Сбылась давняя мечта: увидеть саванну, слонов, насладиться местным колоритом и пойти в авторский тур по тайным тропам, в конце которого всех ждало чудо. Реклама на сайте туроператора так и обещала!
Не знаю насчет чуда, но смерть получилась на славу. И вовсе не от когтей льва или жестокости племени людоедов, мимо заброшенной деревушки которого мы проходили. А всего лишь от маленького орешка, который полагался участникам похода как редчайший местный деликатес.
Орешек оказался вкусный. А дальше — белая стена. Что там было? Аллергия? Яд? Сердечный приступ? Уже не так важно, потому что с момента, как я абсолютно голая очнулась в лесу в этом мире, прошло почти шесть месяцев.
Ну как абсолютно голая… Не совсем, конечно. Шерсть вполне себе прикрывала срамные места.
Как сейчас помню это адское удивление. Что? Шерсть, у меня? У которой никогда лишнего волоска не заводилось и все они были под лютым присмотром? Но правда оказалась такова, что я получилась не просто волосатая, а шерстяная.
Рыжая такая, местами лохматая, а местами очень лохматая. Помню, от удивления онемела и минут десять рассматривала свою когтистую пятерню с гладенькими, блестящими, словно смазанными маслом, волосками.
Волоски, то есть шерстинки, были красивые. Можно сказать, ухоженные, какие-то вылизанные, что ли. Очень даже занятное зрелище, если не придавать значения тому факту, что смотришь на свою конечность.
Поэтому, потеряв дар речи, я разглядывала пальцы, потом руки, ноги, живот, хвост…
Да, хвост у меня тоже был! Великолепный, если опять-таки не заострять внимания, что торчит он из твоей собственной задницы! Рыжий такой, пушииистый! Любая рыжая плутовка из леса обзавидовалась бы! Лисий прям хвост, даже хвостище — им получилось обмотаться вокруг бедер и еще осталось! Я ведь тоже размером была не с юркую лисичку.
Нет, размеры у меня остались вполне человеческие, да и ходить было удобнее на двух ногах. Хотя, признаюсь, в порыве отчаяния я разок попыталась передвигаться на четырех «лапах». Хорошо, что этого позора никто не видел.
И хорошо, что те минуты слабости давно миновали. Я поняла, что окончательно зверем становиться не собираюсь, существо я вполне прямоходящее и очень похожее на человека за исключением некоторых деталей.
Все остальное тело было обычное — женское, если не считать хвоста, шерсти и еще огромных ушей, торчащих на макушке, а не там, где положено у нормального человека. К слову, через пару дней волоски по телу поредели и почти исчезли, в густом виде оставшись только на хвосте и ушах. И как я ни ждала, оттуда волосатость никуда не делась.
А уши были звериные, треугольные и с кисточками, торчали над головой сантиметров на десять. Периодически они жили собственной жизнью, вздрагивали и вертелись, самостоятельно реагируя на посторонние звуки. Это были какие-то локаторы, а не уши.
И торчали они себе из рыжей копны волос вполне гармонично. И даже красиво.
Кстати, рыжая копна была со мной и в той жизни, это я помнила совершенно точно. Как и то, что звали меня Алиса.

***

А в этой жизни я скрывалась от людей. Довольно быстро поняла, что любви мне их не сыскать. И поначалу даже их не винила. Сама бы не обрадовалась, если бы из леса вышла непонятная зверюга и заговорила человеческим голосом.
Но потом, когда меня одолевали голод и холод сырых и промозглых лесных ночей, когда я была совсем одна, отвергнутая и гонимая всеми, это понимание сменилось злостью. Люди меня чурались, а помогать никто не торопился, вместо еды снабжая порцией речных голышей, да отборной руганью, среди которой бестия и нелюдь звучали еще культурно. Я ведь ничего плохого им не сделала, так зачем сразу браться за вилы и бросаться камнями?
Вскоре совесть моя замолкла, а вернее, издохла, погребенная обстоятельствами. Мне хотелось есть, мне была нужна одежда. Да, у меня росла шерсть. Но не везде и местами ее, считай, не было. Этот мех не мог спасти в дождь и холод, и первые две ночи от холодной смерти меня спасали только хвост и волосы!
А потом терпение мое кончилось, и я вышла на охоту за шмотками. Охотилась я, понятное дело, ночью, а разжиться удалось лишь сомнительно попахивающими мужскими штанами и драной кожаной курткой.
Но как же я им была рада! Почти с нежностью я внюхивалась в это застоявшееся амбре, отстирать которое пытались, но безуспешно. Так я и смогла похитить свой первый наряд — с бельевой веревки.