Аромат пионов и безумия

Дорогие читатели!
Планирую выкладывать по две главы в неделю.
Приятного чтения!

АННОТАЦИЯ

Страдающая душевным недугом Эстер получает неожиданное наследство – половину особняка, шанс на новую жизнь и враждебно настроенных родственников. Но прошлое настигает ее и здесь в лице человека, знающего ее неприглядную тайну.
Вскоре в саду находят задушенную стеблями пионов девушку, а все улики указывают на Эстер.
Чтобы доказать свою невиновность и спасти хрупкое душевное равновесие ей придется погрузиться в мир фамильных секретов, цветочной магии и опасной игры, где ставка – ее жизнь и рассудок, а правила пишет невидимый кукловод, оставляющий алые лепестки в качестве визитных карточек. Но в этой опасной игре она неожиданно влюбляется.
Сумеет ли Эстер довериться своему сердцу, если каждый может оказаться убийцей, грань между чудовищным преступлением и игрой ее больного сознания слишком призрачна, а ее тайна вот-вот будет раскрыта?

Полностью самостоятельный однотомник в рамках цикла «Цветочная магия»

Первая книга цикла: Сорняк в цветочной лавке

Вторая книга цикла: Дело об обнаженной натуре и цветочном горшке

Третья книга цикла: Аромат пионов и безумия

ПРОЛОГ

Запись из дневника Эстер. Чернила местами размазаны, почерк неровный торопливый
Красный закат тонул в чернильных тучах, и сумерки начали просачиваться сквозь трещины дня. Фонари зажигались один за другим, нехотя, будто против воли, отбрасывая на брусчатку жидкие, пульсирующие желтые пятна. Я шла, и звук моих шагов отдавался в висках глухим, неровным стуком.
Воздух пах мокрым камнем и чем-то кислым, словно испорченные фрукты, выброшенные в помойный бак. Тени между домами сгущались, становились плотнее, дышали. Я всегда знала, что они дышат.
И тогда я почувствовала чье-то присутствие.
Сначала это был просто дополнительный такт в городской симфонии скрежета и гула. Лишний шаг, встроенный в ритм моих собственных шагов. Я остановилась, притворившись, что завязываю шнурок на ботинке. Тот, кто следовал за мной, тоже остановился. Тишина, последовавшая за этим, была оглушительной, она звенела и гудела в ушах.
Сердце – дикое, затравленное животное – рванулось из груди, ударяя по ребрам, словно желая вырваться и убежать само по себе. Горле пересохло и напоминало наждачную бумагу. Я с трудом сглотнула.
Не оборачивайся. Не смотри. Если не увидишь, его не существует. Это просто тень. Ты знаешь тени. Они шепчут по ночам, но они не трогают. Не трогают!
Я рванулась с места, ускорив шаг, почти побежала. Моя сумка билась о бедро, и каждый удар отдавался в висках – тук-тук-тук. За мной тут же отозвалось другое эхо шагов – тверже, увереннее, быстрее. Оно настигало. Оно резало пространство между нами острыми ножницами.
Я свернула в узкий переулок. Обшарпанные стены с облупленной штукатуркой сходились надо мной, нависали, давили. Огни города не проникали сюда, только мутный отсвет где-то сверху. Я прижалась к холодной стене, стараясь дышать тише. Руки тряслись, и я сжала их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Эта боль была простой и реальной, и я цеплялась за нее, как за якорь.
Реальна ли боль? Значит, и мой преследователь реален? Или мозг так искусно рисует картины, что боль – лишь часть спектакля? Мне нужно пить специальные снадобья, они делают мир понятным и простым, а вещи и события – очевидными. Но я не стала принимать лекарство этим утром. И теперь он здесь.
Шаги приблизились ко входу в переулок. Медленные. Размеренные. Я зажмурилась, сквозь веки проплывали багровые пятна. Это был мой собственный страх, пульсирующий изнутри.
Преследователь вошел в переулок. Я не видела его, но знала, что он здесь. Воздух изменился, стал гуще, тяжелее, насыщеннее. Я почувствовала на себе взгляд, который скользил по моему лицу, по груди, как холодное лезвие, еще не причинившее боли, но уже пообещавшее ее.
Мыслей не было, один только первобытный ужас, выжигающий все внутри, оставляющий после себя пепел. Я – пустая скорлупа, наполненная леденящим кошмаром, который не может вырваться наружу.
Он хочет не кошелек, он хочет кусок меня. Вырезать его и унести с собой в кармане. Как другие кусочки, что уже пропали. Он знает, что я уже почти сломлена. Он чувствует это, как стервятник чует смерть. Он пришел собрать осколки.
Я открыла глаза и рванула глубже, в темноту, спотыкаясь о разбитые бутылки. Его шаги за спиной ускорились. Теперь это было не просто преследование, а самая настоящая погоня. Я слышала его дыхание – ровное, спокойное, в отличие от моего захлебывающегося свиста. Это было дыхание хищника, вышедшего на охоту.
Я вылетела на другую улицу, под тусклый свет одинокого фонаря и увидела его тень – длинную, уродливо вытянутую, скользящую впереди меня по мокрой мостовой. Она наступала мне на ноги, ползла вверх, к горлу. Я закричала. Звук был чужим, хриплым, рвущимся из горла клочьями.
Я обернулась.
На мгновение, освещенное мертвенным желтым светом, я увидела высокую, смазанную фигуру. Лица не было. Был только овал тьмы, без глаз, без рта. Просто воронка, черная дыра, всасывающая в себя свет и надежду.
...