Подписка! Обратный билет в сегодня

ГЛАВА 1. НА РАБОТЕ ВСЁ ХОРОШО. НЕ ВОЛНУЙТЕСЬ

Лев увидел на противоположной стороне улицы Ирину, в ее узнаваемом голубом «аэрофлотском» блейзере, и помахал рукой. Она остановилась, посмотрела на него внимательно, без удивления, и улыбнулась, прикрывая глаза от солнца.
Их разделяла узкая двухполосная дорога. Машин не было. В тишине утреннего города воздух оставался прозрачным и неподвижным.
Лёва шагнул к металлическому трубчатому ограждению, отделяющему тротуар от проезжей части. Он опёрся ладонью о трубу – хлопья отслоившейся краски с легким покалыванием врезались в кожу – перемахнул через барьер и, приземлившись на асфальт, сразу побежал к ней, пересекая дорогу наискосок.
Первые несколько шагов дались легко. Затем движение стало замедляться.
С трудом удавалось оторвать от асфальта потяжелевшую ногу и поднять её, ещё сложнее – наклониться и сдвинуть тело на один шаг вперёд, преодолевая сопротивление странного, бесшумного встречного ветра, хотя никаких завихрений пыли в воздухе не наблюдалось
В какой-то момент Лев снова посмотрел на Ирину и заметил, что и с ней происходят необычные изменения: её взгляд теперь уже не был взглядом той Иришки.
Задорный блеск в глазах исчез вместе с улыбкой, уступив место сначала лёгкой растерянности, а затем – всё более явному недоумению.
Пробуждение Лёвы сопровождалось тем же подсознательным и быстро меняющимся ощущением, с каким ныряльщик стремится наверх после глубокого погружения на дно. С радостью, что можно набрать воздуха в лёгкие, и сожалением, что не хватило времени добраться до красивой ракушки.

***

Меня разбудил звонок телефона в девятом часу утра. Третьего января можно позволить себе поспать подольше. Но, как оказалось, не в этом году.
Не открывая глаз, нащупал телефон на тумбочке.
В трубке раздался узнаваемый голос. Это был Женька – мой коллега по работе. Он говорил быстро, сбивчиво, явно волнуясь. Голос звучал тревожно и необычно тихо. Слова накладывались друг на друга, в динамике стоял легкий гул.
Сначала показалось, что он звонит через интернет – из-за сильного эха. Но паузы каждый раз были разными. Иногда эхо возникало почти сразу, иногда – через заметный промежуток. Отдельные слова звучали без повторов, затем внезапно возвращались целые фразы.
При этом Евгений говорил так, словно учитывал эти сбои. Несколько раз он отвечал на вопрос ещё до того, как я его задавал. Я открывал рот – и уже слышал ответ именно на те слова, которые собирался произнести.
Мне приходилось делать паузу, чтобы осмыслить услышанное: фрагменты речи были понятны, но общая картина не складывалась.
Разговор оборвался резко. Без обычного в таких случаях «ну, всё» «пока», или – как это чаще бывало у Женьки – «давай быстрей», «жду».
Телефон еще был в руке, когда экран погас.
Какое-то время я сидел, прислушиваясь к звукам пустой квартиры. Посмотрел на часы: восемь-тридцать. Было ощущение, что разговор длился не больше пяти минут. Но в памяти ничего не осталось. Кроме настойчивой просьбы срочно ехать на работу.
Казалось, я был, скорее, случайным свидетелем чужого разговора, чем его участником.
Женькин голос, его слова – всё это было реальным. И одновременно – чем-то ненастоящим. Я засомневался: а был ли вообще этот разговор, а если и был – то с кем?
От этих мыслей хотелось укрыться с головой одеялом и продолжить спать. Но что-то внутри не давало этого сделать.
Пока я пытался разобраться в себе, не заметил, как очутился на кухне.
Кофе варить не стал. Это было бы лишней тратой времени. В холодильнике стояла кружка с вчерашним чаем, в котором плавала долька лимона. Один только взгляд на бледный кружок в колечке жёлтой кожуры сразу вызвал мгновенную оскомину.
Я перелил чай в стакан, добавил варенье. Сделал глоток – и не почувствовал никакого вкуса. В спешке допил остатки и стал собираться.
Рубашка, пальто, свитер. Движения опережали мысли. В какой-то момент я уже застёгивал манжету, хотя не помнил, как продел руку в рукав.
Перед выходом посмотрел на себя в зеркале – всё вроде на месте, но что-то не сходилось. На мне было тёмное пальто с чёрным меховым воротником и широкими отворотами на груди. Потребовалось некоторое время, чтобы понять – в чём несоответствие: откуда взялось пальто, если я ношу куртку? Пришлось срочно переодеваться – заодно стянул с себя неуместные свитер и джинсы, и надел деловой костюм.
Проверил карманы: телефон, ключи, бумажник. На этот раз всё было на месте.
Я торопился спуститься со своего третьего этажа, перепрыгивая через ступеньку, но двигаться быстрее, без риска подвернуть ногу, не решился. Лестница была плохо освещена, лампочка под потолком второго этажа едва тлела, отбрасывая длинные тени на стены.
Шаги замедлились сами собой.
В этот момент снизу послышался тихий скрип – открывалась железная дверь подъезда.
Пришлось остановиться и прислушаться. В доме, кроме меня и тёти Вари больше никто не проживал, а она в такую рань не выходила.
Через секунду дверь с грохотом захлопнулась. Звук прокатился по лестничной клетке снизу-вверх и затих. Взгляд машинально скользнул вниз, по пустому пролёту.
...