31 декабря и другие неожиданности из жизни Прутикова, м.н.с.

ПОДПИСКА! Что может произойти, когда боясь опоздать, запрыгиваешь не в свой автобус, и он привозит тебя не в то место и не в то время.

ГЛАВА 1. ОРАНЖЕВОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ

Я, как простой российский учёный (точнее – младший научный сотрудник с амбициями кандидата и зарплатой лаборанта), неожиданно совершил важное открытие.
Но начну сначала и по порядку.
В один из последних предновогодних вечеров, когда декабрьский ветер уже не просто намекал на приближение настоящей зимы, а хлестал по лицу колючей снежной крупой, я стоял на остановке.
Трамвай, как всегда, опаздывал. Или исчез, что для меня в данной ситуации означало два равнозначно негативных варианта, сводящихся к одному: превратиться в ледяную сосульку.
В этом городе, куда я прибыл осенью после аспирантуры в столичном университете, общественный транспорт жил по своим, пока неизвестным мне законам, – вероятно, подчиняясь принципу неопределенности Гейзенберга: трамвай существовал либо в виде строчки в расписании, либо физически на линии, но никогда – там и там одновременно. Наблюдатель в моем лице влиять на этот квантовый процесс, увы, никак не мог.
Вокруг – ни души. Странное дело для часа пик, но, если подумать, вполне объяснимое. Видимо, случился тот самый «мертвый час» – мистический временной провал между потоками пассажиров. Офисные работники уже разъехались, а заводская смена еще не вышла из домов. Город словно сделал вдох и задержал дыхание.
Я остался один на один с ветром, сойдясь в неравном поединке.
Осенняя куртка, приобретенная на скромные сбережения в модном столичном бутике, оказалась коротковатой для такой погоды. Ветер без труда пробирался под нее, заставляя ежиться и переминаться с ноги на ногу.
«Надо бы купить что-то потеплее, – подумал я, – иначе эта зима меня доконает. А тут еще с финансами напряг. Премию обещали к Новому году, но деньги за проект так и не поступили».
Остановочный павильон был типичным для окраинных районов: потрепанный пластиковый навес с облупившейся краской на ржавеющем металле каркаса, продуваемый всеми ветрами.
Если верить местным пабликам, бюджету города он обошелся в половину стоимости «однушки».
Рядом столб, облепленный разноцветными листками, взывающими к случайным читателям: от помощи в поиске пропавшей кошки до предложений по обмену квартирами и судьбой. Некоторые из них едва держались на ветру и цеплялись за бетонный шестигранник из последних сил, стараясь успеть донести до человечества свое самое важное послание.
Я закружился в медленном хороводе, состоящем из одного исполнителя, вокруг столба, притоптывая ногами и поводя плечами от холода. Со стороны это могло кому-то показаться исполнением странного танца, но мне уже было все равно, что обо мне подумают, да и откуда взяться в такой обстановке случайным зрителям.
Объявления наслаивались одно на другое, слой за слоем. Это была настоящая археология культурных слоев цивилизаций.
Расклейщики, в неутихающей войне за жизненное пространство для рекламы, безжалостно перекрывали своей рекламной продукцией скромные бумажные листочки граждан, которым очень нужно продать хоть что-нибудь из ненужного, а завтра, точно так же, все это будет поглощено следующим информационным валом.
Ветер рванул отклеившийся край листа, обнажая нижний слой с пожелтевшей, от времени и дождей, рекламой: «Установка Windows XP. Быстро. Качественно». Я мысленно прикинул: Какой это год? 2010-й?
С любопытством сковырнув ногтем еще один обледенелый слой, я почувствовал себя исследователем, бурящим лед Антарктиды. Под «Windows XP» проглядывало что-то совсем древнее, на плохой оберточной бумаге, старательно выведенное черным карандашом: «Куплю ваучеры. Дорого».
Если продолжить временную шкалу назад, предположил я, фантазируя, то, добравшись до бетона, можно будет обнаружить окаменевший фрагмент плаката с красными буквами: «...решения XXV съезда... в жизнь!».
Меня передернуло. Хорошо, что на этот раз не от холода, а от странного ощущения колеблющейся реальности.
Столб словно хранил в себе спрессованное время. Казалось, приложи ухо – и услышишь гул первомайских демонстраций с принудительно-праздничным ликованием или писк модема, с которым мое поколение, к счастью, не знакомо.
Интересно, какое объявление появится здесь в условном «завтра»: «Перепрошиваю роботы с русификацией»? «Установим Старлинк в вашем регионе»?
Взгляд рассеянно скользил по объявлениям. Я пытался отвлечься от мороза, который уже покалывал щеки и нос, так что приходилось время от времени прикладывать к лицу ладони лодочкой и медленно выдыхать теплый воздух.
Пар от дыхания густо клубился перед глазами, на секунду застилая вид белым туманом, потом рассеивался, и снова становилось видно – пустую дорогу, фонари, снег, взметаемый декабрьским ветром.
Как известно, лучший способ согреться на улице – зайти в какое-нибудь теплое помещение, но где его тут найдешь… магазины далеко, трамвая не видно. Только мигающие неоновые огни уличной рекламы, от которых становилось еще холоднее, и дорожные щиты с пожеланиями счастья от румяного Деда Мороза в наступающем 2022 году.
...