Выходные - минус 50%!

Выходные - минус 50%!

В эти выходные - цены пополам на 4 книги из серии "Невеста берсерка"!

Похищение славянки. Екатерина Федорова

Невеста берсерка. Екатерина Федорова

Свадьба берсерка. Екатерина Федорова

Жена берсерка. Екатерина Федорова


Отрывок из четвертой книги, Жена берсерка:
"Они едва успели посторониться, когда Харальд, налетев, свободной рукой сгреб Сванхильд за талию. Вздернул в воздух, прижав к себе.
И торопливо зашагал назад. Почти побежал – но сдерживал шаг, чтобы не споткнуться.
Мутная в ночи, темно-серая гладь фьорда дышала совсем рядом, толкалась в берег свинцовыми волнами.
Сванхильд охнула, но не смогла даже вцепиться в него – руки оказались прижаты к его телу. Покачнулась, скорчилась у его плеча, замерев.
Потом, подумал Харальд, уже добравшись до прохода между навесами. Все потом. Вот когда уберется подальше от воды – там и поговорит. Расспросит, что это за ночное стояние на берегу. И как получилось, что они туда пришли.
Стражники Сванхильд топали по камням за его спиной, отстав на несколько шагов.
Он остановился, только когда навесы оказались уже в половине полета стрелы. Поставил Сванхильд на землю – та судорожно вздохнула.
Харальд отловил под плащом тонкую руку, стиснул. Спросил, глянув в сторону воинов, успевших подбежать:
– Как случилось, что вы оказались на берегу? В такое время?
– Мы пошли следом за Кейлевсдоттир, как и положено, – объявил один из воинов. – Ты же сам сказал, ярл, что твоей жене позволено ходить по всей крепости. Только за стены выпускать нельзя. Так она туда и не шла. А про время в твоих приказах ничего не было.
– Это я идти, – безрадостным голосом подтвердила стоявшая рядом Сванхильд.
И всхлипнула.
Харальд помолчал, остывая.
Похоже, капкан сработал. И девчонка, вспомнив то, что должна была вспомнить, захотела постоять на берегу. Он, конечно, не этого желал и ждал…
Но как вышло, так и вышло. А всполошился он зря. Хотя тут лучше перебдеть, чем недобдеть. О Ёрмунгарде забывать не следует. И доверять ему – тоже.
А теперь нужно изменить приказы, отданные страже.
– Отныне, как только солнце начнет закатываться, Кейлевсдоттир должна возвращаться в опочивальню, – громко сказал Харальд. – И к берегу, за навесы, её больше не пускать. За руки не хватайте, просто преграждайте путь. А Сванхильд Кейлевсдоттир, которая меня сейчас слышит, думаю, поймет, что своим непослушанием она делает плохо только самой себе – и воинам своего мужа…
Он рассчитывал на то, что Сванхильд, со своей вечной жалостливостью, усовестится. И в другой раз не полезет к воде. Сама начнет возвращаться, когда положено.
– Цепь сажай, – дрожащим голосом посоветовала ему вдруг девчонка. – Конец им давай.
И попыталась было выдернуть руку, но он не отпустил. Перед глазами ещё гуще плеснуло красным…
Только прохладная ладонь, зажатая в кулаке, успокаивала.
Я с тобой ещё поговорю, мысленно пообещал ей Харальд. А может, и на цепь посажу, как сама же и подсказала…
Он проворчал, обращаясь к своим воинам:
– Вы все поняли? С теми, кто выйдет на стражу завтра, я тоже поговорю. А сейчас… тут по крепости бегает пара людей из тех, что должны охранять вход в мой дом. Найдите их, пусть возвращаются назад. Потом идите отдыхать.
Он снова подхватил Сванхильд, вскинул, наполовину завалив на свое плечо. На этот раз она успела освободить руки – и вцепилась в его рубаху. Молча.
Харальд тоже нес её молча – до тех самых пор, пока за ними не захлопнулась дверь опочивальни. Затем прислонил секиру к одному из сундуков и сбросил Сванхильд на постель. Тут же улегся сверху, не давая встать.
И, приподнявшись на локтях, начал расстегивать на ней пряжку плаща. Потребовал, не глядя ей в лицо:
– Говори, что случилось. Я слушаю.
Она дернулась возмущенно. Но освободиться не смогла – он для её силенок был тяжеловат. Помолчала, потом всхлипнула. Попыталась вскинуть руку, по локоть прижатую полой плаща.
Харальд молча перевалился на один бок, откинул полу, освобождая руку.
– Харальд, – сказала наконец девчонка, раза два хлюпнув носом и снова всхлипнув. – Ты дал Красаве рабыню.
Сработало, удовлетворенно подумал он. Ну, посмотрим, что она скажет дальше.
– Дал, – согласился Харальд, по-прежнему не глядя ей в лицо. Перевалился на другой бок, откинул вторую полу.
Сванхильдпод ним снова дернулась, уже посильней.
Но ни слова не сказала. И он посмотрел ей в лицо.
Она плакала. По вискам от синих глаз протянулись размазанные дорожки от слез, щеки тоже были мокрыми. Даже под носом поблескивало…
– Я дал ей рабыню, – уронил Харальд. – И что?
Он распустил узел под шеей, державший платок вишневого шелка. Подумал – ей идет этот цвет. И красное тоже идет. Надо сказать, чтобы на йоль она надела красное платье.
– Я больше не ложиться в постель, где лежать Красава, – напряженно объявила Сванхильд. Даже дрожь из голоса куда-то пропала.
И Харальд долю мгновения осознавал, что же именно она сказала.
А когда понял, то чуть не расхохотался. Бабы, подумал он, глядя на Сванхильд все с тем же равнодушным выражением лица, что было у него и до этого. Так она решила, что рабыня – это милость, которую он оказал, потому что снова хочет её темноволосую сестру?
Если бы Кресив его интересовала, он не стал бы её пороть.
А что до его постели, так она уже занята. Её греет каждую ночь смешная дуреха…
Пряди, укороченные огнем и не успевшие ещё отрасти, выбились из кос. Разметались золотистой паутиной по вишневому шелку, лежавшему сейчас у девчонки под головой.
Моя основная цель была проста, подумал Харальд, разглядывая золотистые пряди на вишневом. Сделать так, чтобы Сванхильд перестала бегать к Кресив. Забыла эту бабу, часть своей прошлой жизни. Отвернулась от неё, перестав по-глупому жалеть темноволосую.
Он шел к своей цели окольными путями. Даже решил ради этого надавить на её чувство жалости.
Но вышло даже лучше, чем он себе наметил. Легко жалеть соперницу, которую уже отвергли – а вот попробуй-ка пожалеть ту, что вот-вот может залезть в постель к твоему мужику…
И девчонка, что тоже хорошо, попутно не расхныкалась от жалости к рабыне, отданной в услужение к темноволосой.
Получается – все сошлось и получилось. Хоть и не так, как он рассчитывал.
Теперь только осталось выкрутиться по-умному. Чтобы девчонка была по-прежнему послушной – но при этом продолжала ревновать его к Кресив. Чтобы держалась от неё подальше.
Или даже разобралась бы с ней так, как положено, отдав приказ стражникам. Один раз, ему и этого бы хватило. Жене ярла нет нужды самой разбираться с рабынями. На это есть воины. Надо будет спросить у Кейлева, успели или нет его невестки рассказать девчонке о том, что стража за её спиной - это не только охрана…
– Ты так много и так сильно жалела мою рабыню, Сванхильд, – неторопливо сказал Харальд, – что мне тоже стало её жаль. Я сходил к ней, посмотрел на неё. Пожалуй, я был с ней слишком жесток.
Синие глаза расширились. Девчонка закусила нижнюю губу, посмотрела на него с отчаянием.
– И ради тебя я решил о ней позаботиться. Если хочешь, я буду заботиться о ней ещё сильней. Но только ради тебя, Сванхильд.
В конце концов, насмешливо подумал Харальд, женский дом в Йорингарде большой. И сейчас стоит почти пустой. Если дойдет до этого, можно даже переселить туда эту Кресив. Чтобы Сванхильд ревновала ещё больше.
С ней надо сейчас надо поступить как с луком. Согнуть так, чтобы стрела попала в цель – но при этом не сломать…
Впрочем, днем со Сванхильд не спускает глаз стража. Ночью за ней приглядит он сам – и утром уйдет попозже. Все равно зимовье, в такое время люди встают поздно.
– А теперь мы поговорим о глупых словах, что ты сказала перед моими людьми, – Харальд наклонился, коснулся губами мокрой соленой щеки. Рука сама собой скользнула ниже, нашла под одеждой одну из грудок. – Про цепь. Ещё раз я услышу такое, и действительно посажу тебя на цепь. Не думай, что с женами у нас так не поступают. Я знавал одного конунга, который привязывал свою жену к кровати целых три года после свадьбы. Чтобы не сбежала.
Выражение отчаяния с лица Сванхильд ушло. Теперь она посмотрела на него отстраненно.
Это выражение я уже знаю, подумал Харальд. И рывком перекатился на бок. Встал. Заметил, берясь за пряжку пояса:
– Но ты ведь сама выпила мой эль, Сванхильд? Разве не так? И сама поднесла мне эль в ответ. Я это помню. А ты помнишь?
Девчонка рывком села. Кивнула, помедлив.
– Тогда встречай меня, как положено жене, – бросил он. – С лаской. Прямо сейчас, на моей постели, на которой спишь только ты. Ну?

Врет ведь, растерянно подумала Забава, поднимаясь с кровати.
Врет и не краснеет. Сам говорил когда-то, что жалость у них не в чести. И что он её не жалеет. Что лишь женщины это могут – но втихомолку.
А нынче заявил, что ему жаль Красаву. Да у него небось и сердца-то нет, для такого дела!
Но тут же Забава вспомнила, как Харальд её берег – с первых же дней. Следил, чтобы всегда в тепле была, покрывало подтыкал, словно за дитем малым присматривал.
Забава залилась стыдным румянцем. Выходит, он её все-таки жалеет, только по-своему. Но вслух никогда не признается – раз здесь это не в чести. А она-то, глупая…"

С наилучшими пожеланиями в эти выходные, Екатерина Федорова

13.07.2019, 17:20 | 68 просмотров | 0 комментариев

Категории: Акция, скидка

Тэги: екатерина федорова

Комментарии

Свои отзывы и комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!

Войти на сайт или зарегистрироваться, если Вы впервые на сайте.

Наверх