"Песнь золотого дракона" - на призрачных мирах!

"Песнь золотого дракона" - на призрачных мирах!

Дорогие читатели, наконец мы закончили редактирование нашего романа и расширили финальные главы!
Песнь золотого дракона. Ольга Зима, Ирина Чук попал в лонг-лист конкурса "Звезды других миров. 2 сезон", и полюбился читателям!
Шорт-лист впереди, как и окончательные результаты. Но пока роман можно приобрести (только на призрачных мирах!) со скачиванием - не упустите эту возможность!

АННОТАЦИЯ

Две девушки и один мужчина - плохая арифметика! Если эти две принцессы - вечномолодые и вечнопрекрасные альвы, все еще печальнее. И приворотное зелье, поданное не тому - ничто по сравнению с короной, крадущей любовь. Но только любви, человеческой любви по силам изменить все - снять и проклятие, и морок, и проклятие рода драконов.

ОТРЫВОК ИЗ РОМАНА

Едва новоиспеченный противник отошел на десять шагов, сэр Патрик развернулся к Коргану, всем видом выражая полное неодобрение. Эмеральда нерешительно замерла позади, что странным образом поддерживало.
— Ну-ка, рысак, подскажи, что задумал, — произнес Патрик. — Или ничего? Не удивлюсь, коли так. Сколько, по твоему скудному умишке, лет принцу Филлрою?
Ответ, понятное дело, вряд ли был настолько простым, но Корган, пропустив мимо ушей намеки, рискнул разрядить обстановку:
— Двадцать?
Эмеральда за спиной нервно вздрогнула и вцепилась в плечо Коргана так, будто он сказал, что немедленно бросится с обрыва.
— Триста двадцать! — сердито рявкнул Патрик, сложив руки на груди и разве что зубами не заскрежетав.
— Тогда дело плохо, — Корган сделал вид, что обеспокоился. — Придется вашей матушке искать вам нового телохранителя, — обернулся к Эмеральде.
Шутку его никто не оценил, вместо ответа прекрасная принцесса мертвенно побледнела и вцепилась в его руку сильнее, не отводя глаз от лица. Патрик прошипел что-то невразумительное, однако, несомненно, оскорбительное и весьма нелестное — об умственных способностях некоего рысака.
— Не тревожьтесь, — поторопился пояснить Корган. — Простите мне нескромное любопытство, я наблюдал за вашим танцем. Этот альв хорошо ведет заученные связки, а вот когда вы, сиятельная принцесса, сменили их, он запнулся. Так что в технике Филлрой, разумеется, выигрывает, но к настоящим битвам не приучен.
Принцесса вздохнула посвободнее, пугающий серебряный отсвет ее волос пропал, а Патрик опять высказался на тему рысаков — в этот раз с плохим чувством юмора. Корган сделал вид, будто ему внезапно отказал слух, а слова рядом стоящего Патрика не громче шелеста ветвей в лесу, поэтому беседа продолжилась.
— И с чего ты взял, рысак, будто это дает тебе какое-то преимущество? — сомнением в голосе Патрика можно было наполнить ту самую альвскую ванную и еще бы осталось.
— Скажите мне, друг мой Патрик, давно ли альвы воевали? — Корган не питал ложных надежд, но и привык трезво оценивать собственные шансы. — Мне думается, случалось это давно, вряд ли на памяти Филлроя?
— Мир длится около тысячи лет, — Патрик заворчал, не понимая, куда идет беседа. — А разве у людей не спокойно? То есть, я знаю, что тебя прислали с поручением, как и меня, но прошли годы!
Неверие в голосе второго человека из альвского царства почему-то кольнуло сердце. Корган не хотел бы так же совершенно забыть о ходе времени и потерять ориентиры в царстве покоя, благодати и вечной жизни. Да, здесь жила лучшая во всех мирах женщина, и Корган не отказался бы составить ей компанию, однако и себя на пути к вечному блаженству растерять бы не хотел. В свои двадцать семь он твердо считал жизнь чудом, тем более прекрасным, что дожить до двадцати восьми ему предсказали невозможным.
— Вас, сэр Патрик, не было слишком долго, — вздохнул, расправил плечи, чувствуя себя гораздо старше рыцаря, застрявшего во времени. — Сначала нападали с Юга. Там живут восточные кочевники, вы знаете, слишком быстрые и летучие, чтобы мы смогли победить их сразу.
— Кочевники? Они же были разобщены? — Патрик нахмурился, отвлекся, озаботился, позабыв про «рысака».
— Это длилось недолго, едва они разобрались, насколько богаче будет добыча, если нападать совместно и с разных сторон одновременно, в их стан пришел мир, а в наш — война, — Корган хорошо помнил рассказы старших воинов о неуловимых жителях степи, да и сам застал последние походы. — Потом мы оборонялись от воинов Севера. Эти, наоборот, хотели обложить нас данью, не удовлетворяясь разовым прибытком от грабежей. Последняя крупная война отгремела всего-то четыре года назад. Мелкие стычки продолжаются на границе до сих пор.
На поляне, вдали от костра, ощутимо похолодало, Корган даже поежился, настолько неожиданным стало зябкое чувство. Обернулся к Эмеральде, собираясь обнять ее, но она успела раньше, прильнула ближе, обхватила за пояс, прячась не то от холода, не то от ужаса. Объективных объяснений холоду не находилось: для росы было еще слишком рано, заморозков посреди вечного лета тоже не ожидалось, но у Патрика изо рта вырывался пар, а изумрудная альва уткнулась в шею очень холодным носом.
— Вот молодец, рысак, ты еще до слез ее доведи, — Патрик поморщился, перехватывая себя руками. — И к чему ты напомнил об этих ужасах? Ну, кроме как покрасоваться перед принцессой?
Он тщательно подобрал слова для ответа. Оправдываться, что он ни перед кем красоваться не хотел, было бы глупо, поэтому сказал по существу темы.
— Пусть я не так много прожил, но у меня есть опыт: десять лет постоянных битв… — Эмеральда опять вздрогнула, Корган вздохнул, не углубляясь в подробности. — Разве что этот рыжий применит магию.
Патрик недоверчиво покривился.
— Они, между прочим, с моим тестем приятели. И с чего ты взял, что не приме…
— Принц Филлрой не применит магию! — звенящим голосом отчеканила принцесса. — Он так меня допек со своими беседами, что я стянула с него всю силу, как шкурку с дохлой кошки!
После громкого заявления повисла пауза, показавшаяся Коргану неловкой. Он на всякий случай переглянулся с Патриком, но нет, не послышалось. Еще не поверил и переспросил дополнительно:
— Вы стягивали шкурку с дохлой кошки?
Надо признать, звучало дико. Эмеральда покраснела и едва не заискрилась как позабытый на фоне костер.
— Как вы могли! — не слушая его, продолжала горячиться принцесса. — Ну как вы могли!
Патрик недоверчиво вздохнул и еще покосился на Эмеральду, кажется, примеряя на нее образ свежевательницы кошек. Коргану меньше верилось, что в королевстве бессмертных альвов водятся обычные человеческие кошки. Мало ли какую именно имела в виду принцесса? Кстати, очень сердитая принцесса, явно ждущая ответа.
— Я не мог оставить вас без защиты, такое уж у меня предназначение в мире. Рыцарь, знаете, принцесса, слово короткое, а смыслов много. Вот, например, это мы, простые смертные, можем пропускать оскорбления мимо ушей. Ваших же одежд, — Корган осторожно разомкнул объятия, склонился и поцеловал край золотого платья, — не должно осквернить ничто.
Момент, конечно, он выбрал не совсем удачный, но как яснее донести мысль, не представлял.
— Да причем тут мое платье! — изумрудная альва чуть не плакала, сердито дернула ткань из рук. — Филлрой любит применять подлые приемы! А вы слишком открыты и простодушны! Даже для смертного! Патрик, скажи ему!
— Что ему сказать, принцесса, видишь ведь, рысак упрямый, гривастый, старших не слушает, шутить не умеет и вообще пень пнем. Может, другого тебе поищем?
К сожалению, никакое остроумие не могло отвлечь Эмеральду сейчас, так же, как не возымел эффекта красивый жест, призванный сразу переменить женское настроение. Пришлось объясняться серьезно, что Корган делать не очень любил.
— Я многое видел на поле боя. Каждый раз не верилось, что смогу, но один раз вернулся вовсе чудом, — Корган не любил об этом рассказывать, поэтому постарался сказать самое главное быстро. — С тех пор я считаю счастьем каждый отпущенный мне день. Если на то пошло, принцесса, у меня есть основания давно считать себя покойником.
— А ты умеешь сделать все еще хуже, да, рысак? — в бормотание Патрика Корган не очень-то вслушивался, воспринимал скорее как фон, но привычка замечать мелочи давала о себе знать.
— Прекратите! Перестаньте немедленно! — топнула ножкой Эмеральда, вот уж кто был в центре его внимания.
— Что перестать?
Наготове было несколько вариантов, но всегда лучше у женщины уточнять — легко понять неправильно, особенно когда эта женщина одновременно прекрасна и волнуется.
— Прекратите меня расстраивать! — при этом смотрелась скорее сердитой. — И заметьте, ваша смерть огорчит меня так, что может отразиться на моей жизни! Поэтому, зарубите себе на носу, я приказываю вам жить!
Не иначе как для быстрейшего понимания ткнула Коргана в грудь пальцем.
— Моя дорогая принцесса, вы слишком добры ко мне, однако я очень постараюсь исполнить этот приказ, — Корган поклонился, скрывая улыбку.
На один миг вокруг снова повисла тишина, более не смущающая, обычная, умиротворенная, с шумящими кронами деревьев вокруг и веселым стрекотанием юрких фей, напоминающее о летней ночи слишком сильно, чтобы продолжать волноваться.
— Сэр Корган! Где мой рыцарь? — раздался из темноты голос юного Рорки. — Пропустите немедленно!
Паж выскочил как из невидимых дверей прямо перед Корганом, только что не было, а вот уже беспокойно оглядывается, обходит, не забывая ворчать.
— Нет, это ни в какие ворота, — один круг.
— Я только на минуту оставил! — второй круг.
— А нельзя было сразу о похоронах предупреждать?! — третий круг.
— Рорки, будь так любезен, не мельтеши, — мир опять начал кружиться слишком правдоподобно. — Если есть, что сказать, так и говори.
— Нет-нет, а то он тебе сейчас скажет! — Патрик замахал руками. — Как ты его назвал, Рорки? А ну кыш отсюда, хлыщонок!
— Может я и паж, но не ваш! — покосился на Патрика, правда, опасливо, развернулся к Коргану. — Что это такое, а? Вы, сэр первый рыцарь короля Варры, мой подопечный, успели за один день спасти принцессу, станцевать на празднике и вызвать на дуэль главного задиру нашего Дома!
Расстроенно загнул три пальца в кулак, заломил берет на затылок и потряс руками. Корган попытался понять, что на сей раз не устраивало очередного бессмертного, но потерпел поражение и стал дожидаться объяснений.
— И я, — стукнул себя в грудь Рорки. — Я-то при этом не участвовал! Еще ходят слухи, что вы умудрились украсть не одно сердце! — скосил он глаз на порозовевшую Эмеральду. — А прямо много! Штабелями, пачками!
Патрик опасно выдохнул сквозь зубы: уважал он там Рорки или не уважал, но слухам из его уст явно верил.
— Мое, пилик, точно! — выпорхнула Риа из волос Коргана, затрепетала прямо перед его носом. — А может, и моим товаркам, пилик! И еще Корган, пилик, Старому Барри понравился! А еще он спас и меня, пилик, тоже! Излечил, пилик, мое бедное крылышко!
Новое мельтешение перед самыми глазами опять вернуло Коргана на ненадежную палубу корабля в шторм, и он поспешил прекратить неуместные феечьи восторги.
— Будет уже, — прервал поскорее. — Нравится вам сидеть в моих волосах — сидите, нравится говорить, что я вас спас — говорите. Но лучше тихо и без меня.
— Пилик, как это, пил-л-лик, без вас? Что за интерес говорить про спасителя, пилик, без спасителя?! — крошечное создание сердито надулась и стало похоже на мышь, усердно забивающую за щеки крупу.
Правда, мышь была бы многократно лучше: она бы так не пиликала. У Коргана зазвенело в ухе.
— Риа-а, — предупреждающе протянула Эмеральда.
Феечка высокомерно вздернула крохотный нос, тряхнула головой, от которой рассыпались во все стороны фиолетовые искры, и вновь занырнула в пряди Коргана, а вытаскивать ее оттуда рыцарь не стал. Еще помнет те самые крылышки. Корган огляделся, побыстрее отвернулся от опешившего Патрика, не стал склоняться к Эмеральде и понял, что Рорки до сих пор ждет ответа.
— Мой доблестный паж, докладываю, что к воровству не приучен, стало быть, ничье сердце украсть не сумею, — по всей форме доложил Корган и привычно приложил кулак к левой стороне груди, отдавая честь.
А то мало ли, что надумают подозрительно притихшие альвы, которых Корган уже как-то привык считать почти своими: как Рорки, так и Эмеральда, которая потупилась и взволновалась опять, по совершенно ничтожному поводу.
— Он человек, Рорки! Я не понимаю, как это произошло, но никто не стал меня слушать! — в голосе послышалась обида и тут же пропала. — А наш Филлрой…
— Свинья он, — шмыгнул носом Рорки, как-то странно потирая глаза. — Все бы ему гадости делать, как по заказу, будто на душе приятнее становится, хотя он не из Дома Ночи, а ведет себя, как все они! Тоже мне огневик!
— Перестань, Рорки! Все еще образуется! Патрик! — обратилась к человеку Эмеральда. — Что делать?!
Корган, не поспевая за новым витком похоронных настроений тоже посмотрел на человека.
Тот прищурился темно-зеленым глазом:
— Для начала, Светлячок, ему неплохо бы отдохнуть, да-да, рысак, это я про тебя, — голос его стал раздраженным. — Конечно, феечки делают, что могут, но вы ведь тоже знаете, хоть и волшебные, тут по-другому надо.
— Пилик! — радостно отозвалась Риа, продолжая копошиться в волосах Коргана и определенно шевелила крылышками, отчего ему казалось, что он и сам вот-вот взлетит.
— Добрый сон ничего не заменит. Это вы можете обходиться без отдыха долго и сражаться сутками, а мы, люди, нет. Пошли-ка, сэр первый рыцарь короля Варры. А ты, Эмеральда, брось переживать! А ты, пажонок, брось его хоронить!
Не успел Корган попросить называть его проще, хотя бы и рысаком, как Патрик хлопнул его по плечу:
— Сэр Рысак! — и уставился на него пристально.
— Вот это как-то понятнее, — не стал возражать Корган.
— Не против, что ли? Меня на дуэль вызвать не хочешь?
Увязавшиеся за ними альвы как по команде забежали вперед и стали заглядывать ему в лицо. Корган терпеливо вздохнул: то ли они от природы шуток не понимают, то ли с ними никто в таких шутках не упражнялся, то ли беспокойство за скоротечную человечью жизнь пересиливает все доводы разума.
— Л-л-лошади — самые благородные создания на свете, взять хоть моего Нанта, — признался Корган, бредя рядом с Патриком и запинаясь нога за ногу. — Так что мне льстит это сравнение.
Альвы так же одновременно выдохнули, отчего Корган решил, что с юмором надо быть поаккуратнее — с них станется и за чистую монету принять. Вспомнил о Филлрое, который тоже ничего не понимал, потом об условиях поединка, решил напомнить об обязанностях младшему альву.
— Рорки, паж этого принца должен показать место дуэли, не уверен, что все будет честно, но главное, чтобы болото не попалось, бр-р-р, не люблю болота, они такие мягкие, — потряс головой, чтобы вернуть мыслям ясность, но добился только оскорбленного пиликанья повисшей на прядях Риа.
— Без шуточек, пилик! — и пальцем погрозила.
Корган прикрыл глаза на секунду, чуть не запнулся и опять сосредоточился на прогулке. Кажется, волшебства для этого дня было слишком много. Лишь тут осознал, что пропустил весь ответ неугомонного пажа.
— Прости, Рорки, что? Я прослушал.
— Сэр Рысак проявляет чудеса внимания, — Патрик, конечно, не удержался. — С Филлроем так же воевать будешь? На жалость надавишь? Чтобы меч марать жалко было?
Корган решил, что проявить «чудеса внимания» в этот момент будет нелишним и оставил слова старшего рыцаря без ответа. Повернул тяжелую голову к нагнавшему его пажу.
— Я говорю, чего тут показывать, площадка-то одна, — повторил обеспокоенно Рорки. — Но я прослежу, чтобы все было по правилам. Болота точно не будет!
— Болота не будет, дуэль будет, это хорошо, только пока я буду занят, как же принцесса?! — вскинулся Корган, вспоминая о своих обязанностях охранника.
— Не переживайте за меня, Корган, — засветилась золотом Эмеральда, идущая следом, — я побуду с моей тетушкой.
— Вас спасет пожилая дама? — не поверил и усомнился.
— У всех женщин нашего рода довольно непредсказуемый характер, а о тете Джиневре даже трагедию написали, но она лишь посмеялась и прогнала Шексара, автора той трагедии, с глаз долой! — Эмеральда засмеялась. — И бежал он очень быстро, потому что тетя Джиневра очень любит плеваться молниями по незваным гостям!
— О, если молниями, — приподнял брови, пытаясь не выдать, как удивлен на самом деле, но Рорки и Эмеральда опять смеялись, значит, не вышло. Впрочем, Корган не расстроился. — Тогда я спокоен! Молнии, короли, королевы, трагедии и сэр Патрик, я совершенно спокоен.
— А я-то тут при каких делах в твоем бредовом воображении? — Патрик был почти оскорблен.
— О, сэр Патрик, — хмыкнул Корган, которому все напротив казалось очень объяснимым и логичным. — Я тут иду рядом с вами. А вы тут знаетесь с королевской кровью! Поэтому любая трагедия должна иметь для вас специальную роль. Ядовитого отравителя или проворного помощника влюбленных…
— Пошли уже быстрее, а то язык у тебя расплелся еще больше, чем ноги, — буркнул еще более недовольный Патрик.
Они куда-то завели Коргана в слабом свете звезд, а тот, привычный спать где придется, упал, где указали, укрылся, чем дали.
В темноте не было света совсем, не сияли волшебные волосы изумрудной альвы, не звенела настырная фиолетовая феечка, не сверкал глазами Рорки и не пламенел волосами Патрик. Коргану стало спокойно и тихо, тихо от самого сердца, уснул он, как окунулся в озеро: стало легко и прохладно, его качало течениями и передавало от одной волны на другую мягкими руками воды.
Когда же, он был уверен, через миг открыл глаза — зачинался ясный рассвет. Дом человека ничем особо не отличался от любого знакомого дома, бревенчатый и просторный, невероятно далекий от ажурной архитектуры альвов, и Коргану стало в три раза спокойнее. Сон сделал свое благое дело, поэтому вывести Коргана из равновесия не смог даже на редкость злоязыкий поутру Патрик. Рыцарь обычным порядком ополоснулся у колодца, а потом пошел следом за удивительно сердитым хозяином, опять рассыпавшим звания «первого рыцаря Варры» и «рысака» вперемешку.
Дуэльная площадка не произвела на Коргана особого впечатления: она больше походила на обычную тренировочную, где рыцарь привык оттачивать свои навыки вместе с остальными мечниками короля Варры. Вот и здесь под ногами пружинили песок и опилки, ограждение, сделанное из дерева, конечно, было ажурнее, чем у людей, но поставлено так же редко. Заметным отличием выступало то, что за краем овальной дуэльной площадки уверенно рисовался обрыв.
Корган поморгал, пытаясь избавиться от явного наваждения: не могли альвы, ценящие свою бессмертную жизнь превыше всего, так опростоволоситься! Мираж, однако, пропадать не спешил, и чем ближе Корган подходил к месту будущей схватки, тем яснее осознавал, что альвов он не поймет никогда и ни за что. Малейшая ошибка внезапно могла стать совершенно фатальной. Он полагал, что это повлияет хоть на публику, но зрители толпились по всему периметру площадки, не обращая внимания на существующую опасность.
Желающих посмотреть, правда, набежало как-то очень много. То ли у альвов все поединки пользовались таким успехом, то ли столкновение с человеком походило на особый род развлечения, то ли Филлроя настолько любили остальные альвы Дома Дня. Корган допускал все три варианта, особенно потому, что Патрик мрачнел просто на глазах.
— Главное, постарайся не стать посмешищем, сэр Рысак, — напутствие от него веяло кладбищем. — И не подохни слишком быстро.
— Всегда предпочитал в речах друзей откровенность, — Корган пожал плечами, проверяя, как сидят доспехи поверх непривычной одежды. На левом локте сидели криво. — Спасибо за совет.
Патрик в ответ фыркнул, отказываясь от звания друга, но подтянул расшалившийся ремень сам, не дожидаясь, пока Корган дотянется до крепления. Бледный Рорки подоспел к самому началу и смотрелся очень несчастным, поэтому Корган подмигнул своему оруженосцу.
— Самое сложное, Рорки, в работе пажа или оруженосца, это верить.
— Да во что? — по голосу он тоже чуть не плакал. — В вашу удачу?
— Все-таки какие вы, альвы, необразованные, — Патрик отвесил Рорки подзатыльник. — Всему учить надо. Не в удачу, в него верить, пажонок!
Корган кивнул обоим, решив, что Рорки остался в надежных руках и сосредоточился на предстоящем.
Вышли они с Филлроем на площадку одновременно, по знаку альва-судьи, уже знакомого Кросси — тестя Патрика. Корган припомнил, что человек упоминал о приятельских отношениях одного и другого, впрочем, полагал, это знание ему не пригодится.
Сошлись быстро, сделали пару ударов, Корган выставил щит, Филлрой ударил по его щиту своим. Яркие краски альвского герба на его щите оцарапались. Корган в очередной раз убедился: оружием тут всерьез не пользовались от века.
— Неужто у вас нет даже знака рода? — Филлрой не мог не прицепиться к бесцветно-стальному щиту Коргана. — Впервые бьюсь с таким жалким противником!
Его самонадеянные слова поддержали другие огненно-рыжие альвы в толпе, одобрительно загомонили.
— Я привык оценивать противника не по яркости костюма, а по мастерству, впрочем, и с обычаями альвов не знаком, может, у вас все иначе, — говорить, что герб слишком быстро стирался и выдавал противникам сразу слишком много, Корган не стал.
Его и так не поняли, а со словами про стратегическое преимущество и бесполезный перевод красок не поняли бы точно.
Принц Филлрой, на взгляд Коргана, знал искусство войны. Именно так можно было назвать то, чем этот альв сейчас занимался. Меч его, на котором то и дело алой зарницей игралось восходящее солнце, был узок и приучен к его руке, как приучена умная охотничья птица возвращаться на хозяйскую перчатку. Все финты, все связки исполнялись огненноволосым красавцем с легкостью и даже, как ни странно, некоторой небрежностью, словно он не желал себе быстрой победы и оттягивал ее неизбежность, не иначе желая покрасоваться перед прекрасными альвами, стоявшими за оградой круглой дуэльной площадки на краю обрыва и не сводившими глаз с поединщиков.
То ли эта небрежность, ли то некая постановочность боя была причиной тому, что Корган легко отражал сыпавшиеся на него удары, а сам нападать не торопился, присматриваясь к своему неожиданному противнику. Тем более что хотелось всего-то выбить оружие. Этого, как пояснил поутру Патрик, хватило бы для завершения дуэли.
Филлрой хитрил, отходил, контратаковал, нападал по-разному и с разных сторон, удивительно красиво, но несколько непрактично. Видимо то, что для альвов было подлыми приемами, для Коргана давно стало нормой военного времени. Ложные выпады он видел, на подначки не реагировал, дерзкие слова пропускал мимо ушей.
Корган за десять лет войн выучился убивать, поэтому ему тоже приходилось сдерживаться — рубить голову или шею принцу Дома Дня Огненной ветви было бы не слишком-то вежливо, хотя пару раз предоставлялась отличная возможность. Кроме этого, всегда существовал соблазн использовать щит как оружие наступления: с настолько грязными приемами принц точно знаком не был, так что существовал настоящий шанс сплющить его лицо о стальную пластину или перебить руку в замахе. Калечить красавца Коргану тоже не хотелось, раз поединок шел настолько мирно, не хотелось устраивать смертоубийство прямо посреди светлой части Благого королевства.
Филлрой еще нравился Коргану тем, что не очень увлеченно оскорблял словами, хотя, Корган мог бы поспорить на тысячу золотых, отточил это мастерство за свои триста лет жизни острее, чем мастерство боя. Не то чтобы он бы поддался на слова — но так делали многие и многие, а Филлрой будто бы играл, тоже не желая увечить своего человеческого противника. Жаль, что не существовало возможности остановить уже начавшийся бой на радость принцессе, которая стояла бледная как смерть, видимо не желая, чтобы праздник осквернился кровью. Корган огорчился, что стал причиной ее печали, и пообещал себе не убивать противника даже случайно.
Оружие у Филлроя было доброе, даже эфес, весь изукрашенный зелеными и коричневыми камнями, названия которых Корган не знал, не превращал боевое оружие в игрушку — но все-таки… Выбить оружие не получалось, увечить не хотелось. Время тянулось, солнце прошло часть пути и приблизилось к полудню, а победитель все еще не был выявлен.
Осознание пришло к Коргану неприятно, когда он прокатился по земле и тяжеловато поднялся навстречу чужому мечу. Он-то может просто выдохнуться, то ли устав за это время, то ли растеряв всю свою силу в этой волшебной земле, зато Филлрой, родной своему королевству и по определению более выносливый, выглядел так, словно махал не мечом, а палочкой из тиса. От палящих лучей солнца становилось все более душно, но расстегнуть ворот — потерять время и бдительность, и Корган терпел, хотя пот уже катился градом.
Тут Филлрой сердито сверкнул каре-зелеными глазами и бросился вперед. Корган улыбнулся — видимо, принца задело, что, как ни крути, а все это время они сражались на равных! — и продолжил отбивать удары, выкручивая предплечья соперника. Поединок пошел живее, зрители тоже воспряли, все чаще слышались какие-то выкрики, но разобрать в них слова Корган не мог и перестал даже пытаться. Следовало полностью сосредоточиться на противнике.
Вспаханная их шагами площадка гудела под ногами, альв наступал, как горный кот или живой огонь, почти подтекая под самый щит, чтобы резко отпрянуть от удара, направленного в зубы. Корган стоял, как всегда стояли воины его королевства: надежно и привычно. Так и подмывало пойти наконец в атаку, но Корган опасался, что это будет принято за особенно грязный бой — атака в его исполнении слишком часто отрабатывалась в настоящем сражении, тело могло подвести и выполнить смертельный удар вместо тренировочного.
Он не мог представить, что думал после такой странной дуэли альв, но вряд ли что-то очень хорошее. Филлрой сердился, пусть и не хотел убивать.
Когда пошел замах на явно финальный удар, Корган думал недолго, принял его гардой. Мечи скрестились, выбив искры. Из этого положения легко было бы отшвырнуть альва от себя и покончить с затянувшейся забавой, и Корган уже хотел отбросить от себя альва, как тот внезапно побледнел ликом, перевел взгляд назад, словно увидев за спиной человека что-то невероятно интересное. Корган хотел было усмехнуться, не собираясь поддаваться на такой детский прием, как альвы зашевелились вокруг, воздух загудел и наполнился жаром уже основательно, а Филлрой опустил руку с мечом так, что Корган, сам тоже не желая, задел его по ноге своим клинком. Принц не обратил никакого внимания на порвавшуюся одежду и кровь, побежавшую тонкой струйкой по выделанной белой коже сапога. Глаза его расширились, а губы прошептали:
— Дракон…
— Дракон! — закричали альвы, подхватили и заголосили все разом, разбегаясь, кто куда.
Среди общего хора Корган услышал испуганный голос принцессы Эмеральды и обернулся туда, куда были устремлены все взгляды.
Похожее на громадного пеликана, к площадке для дуэлей летело чудовище. Кроваво-красным поблескивали крылья в лучах полуденного света, яростным багровым огнем горели глаза. Корган даже засмотрелся на миг — так красив и совершенен был этот чудовищный зверь.
— Руби! — воскликнула Эмеральда.
— Руби? — недоуменно переспросил Корган, но тут его отдернули за камни, которые, словно зубья, подступали к дуэльной площадке со стороны, противоположной обрыву.
— Да!
Дракон выдохнул огонь, с гулом ударивший вертикально вверх, перекувырнулся в воздухе — и на белый песок упала кареглазая сердитая принцесса.
— Руби, Руби! Да, это Руби прилетела. Да, это я! — пнула, раздраженная, камень, за которым они спрятались от жара. — Да что такого, сэр Пятно? Вы, кажется, побледнели? Хотя, куда уж вам, больше-то!
— Сестра, что с Джаспером? — тревожно спросила Эмеральда, выпрямляясь.
Рорки и Патрик тоже поспешно поднялись, Корган поднялся тяжелее, оглянулся, убеждаясь, что альвы исчезли из поля зрения на редкость слаженно. Даже раненый Филлрой.
— Да что с ним? — дернула плечиком вторая принцесса. — Ничего. Мама гоняет его по границе… Что?
Эмеральда прижала ладони ко рту, и взгляд ее, как до того, взгляд Филлроя, был устремлен в небесную даль, откуда катились громовые раскаты, подобные грозовым.
Корган не сразу понял, что это драконий рев. Голодный и злой, вовсе не такой, как у шаловливой Руби.
— Кажется, он решил прилететь за тобой.
Остальные альвы подошли к своей принцессе-королеве медленно, опять взявшись из ниоткуда, принялись вглядываться туда, откуда прилетела Руби в образе дракона — и где все сильнее разгорался синий огонь.
— Для тебя все баловство, Руби! — Эмеральда сжала кулачки и обернулась к сестре, негодуя. — Джаспер почуял человека в наших краях. И не Патрика, которого он знал, с которым дружил, а потому сейчас счел неприкосновенным! Нового человека! Тебе ли не знать, Руби, что дракон, попробовавший этот вкус, никогда от него не откажется.
Если Корган верно уловил смысл, проблема сейчас заключалась как раз в нем. Вот только уводить за собой тварей с таким размахом крыльев — дело быстрое и не благодарное, кузен Джаспер нагонит человека в пару взмахов. Стоило посоветоваться с альвами.
— Что тут происходит? — осмелился спросить Корган. В конце концов, он должен защищать старшую принцессу. — И как мне убраться отсюда подальше, чтобы он не спалил вместе со мной весь высший свет?
— Ничего хорошего, — ответила Эми и вздохнула. — Сюда летит Джаспер, и полакомиться желает вашим хорошенько прожаренным мясом. Вряд ли его остановит расстояние или ваше несомненная храбрость. Или доброта. Или мастерство воина.
Вздохнула еще горше.
Синяя точка все увеличивалась в размерах.
— Зачем она вообще прилетела! — сердито пробухтел Рорки. — Вредина! И такого хвоста привела! На драку посмотреть захотелось? Да, не из-за Руби, вот печаль-то…
Рядом стоящая Руби вспыхнула, но Эмеральда взяла ее за руку, и огонь во взгляде стих, сменившись смирением.
— Рорки, перестань, — попросила Эмеральда, и тот, сердито нахохлившись, отошел. Принцесса обернулась к Коргану, который не торопился прятать оружие. — Меч тут не поможет, мой доблестный рыцарь. Стоило бы понять, дракона вы только что видели.
— Простите, принцесса, не знаю, поможет или нет, но оставаться в стороне я не собираюсь…
И тут Коргана сдуло прочь. Так, словно внезапно поднялся самый сильный ураган, или смерч закружил в своих объятиях. Два пыльных вихря поднялись в воздух, и вместо двух принцесс навстречу синему, уже ясно видному зверю взмыли две драконицы — алая и изумрудная.
Поднявшемуся на ноги Коргану осталось только волноваться и до боли в глазах всматриваться в небо.
— Это же надо! — ударил кулаком Рорки о колено. — И прямо в праздник! Ничего святого нет! А еще королевская кровь!
— Ты бы еще сказал, что это невежливо, — Патрик зло сплюнул на землю.
— А если это родич, — осенило Коргана, — то почему бы им не договориться? Или это среди драконов не принято?
— О чем? — удивился Рорки. — Не есть человека? У драконов с этим несколько сложнее, — отвел глаза, — а уж когда они звереют, тут разговоров вовсе никаких не предусмотрено!
— Это было бы разумным решением, как мне кажется, но, видно, недостижимым, — Коргану было жаль сорвавшегося зверя. — Джаспер — кто он?
— Двоюродный братец-дракон. К несчастью, потерявший разум, — отвечал Рорки, приставив ладонь козырьком к голове и высматривая три цветные точки. — Семейное проклятие, знаете ли, не шутка.
Узкая синяя полоска, видимо, была ничем иным, как столбом огня, вырвавшимся из пасти Джаспера-дракона.
Не сказать, чтобы судьба зловредной Руби была Коргану безразлична, но более всего он переживал за изумрудную точку, в которую сейчас превратилась Эмеральда. А эта самая точка крутилась перед синей, проносясь то над лазурной полосой, то под ней. Что случится, если эта полоса все-таки настигнет принцессу, думать не хотелось. Алая и зеленая точки отплясывали теперь на пару, то сходясь вплотную, то разбегаясь в разные стороны.
Корган приказывал себе не бояться за Эмеральду — за внешней ее утонченностью, хрупкостью и эфемерностью скрывалась сила настоящего воина — но перестать не мог. Альвы высыпали из-за камней, внимательно всматриваясь в ход сражения.
— А они не могут помочь? — спросил Корган у своего осведомленного обо всем на свете пажа.
— А? — обернулся к нему Рорки. — Нет, что вы, сэр рыцарь! Превращаться в дракона дозволяет лишь королевская кровь. И каждое обращение приближает к… — он выдохнул, нерешительно замявшись и косясь на строгого Патрика рядом.
Вместо ответа старший рыцарь опять сплюнул на пыльную землю.
— Говори уже, Рорки! — потребовал Корган, от избытка чувств дернув за руку.
— К безумию и потере сознания альвы, — тихо ответил Рорки. — То есть разума, понимаете? Если долго так крыльями махать и людей кушать направо и налево, вот как Джаспер, например, сейчас, то потом в альв обратно превратиться не сможет, потому что дракон победит.
Ошеломленный Корган отпустил его руку, а юноша запрыгнул на камень, продолжая вглядываться в небо. Впрочем, туда же смотрел и «сэр рыцарь». Две принцессы не давали синему дракону прорваться сюда, то есть — к нему. Мерзкое ощущение собственной беспомощности и ненужности пригвоздило Коргана к земле. Оставалось только вглядываться в небо. Руби полыхала огнем, только росчерки ее становились все короче. Эмеральда уводила дракона, отвлекала, похоже, не желая причинять ему смерть или зло.
Вот — очередная синяя линия прошла рядом с отчаянной изумрудной. Вот — словно бы по ней. Корган, не переживавший так на поле боя, где сражался сам, схватился теперь за грудь, когда изумрудная точка затрепыхалась в небе, потеряв то ли равновесие, то ли ориентиры.
Рорки вскрикнул и вцепился в рукав Коргана — изумрудная точка падала в зеленый лесной ковер. Только он не мог ее ни поддержать, ни спасти, тем более что следом падала синяя, злая и беспощадная.
— Эй ты, рысак, — раздался голос Патрика. — Держись, Светлячок — сильная. Да и ты же знаешь, в этом деле главное верить.
— Да что вы меня-то утешаете! — сорвалось с языка Коргана. — Принцесса в опасности!
— Смотри, — произнес Патрик обернувшемуся рыцарю. — Ее есть кому защитить.
Рев пламени и жар, кажется, дошли и до дуэльной площадки.
Золотой огненный смерч возник в том месте, куда падал Джаспер следом за Эмеральдой. Полыхнуло так сильно, что затмило солнце. Корган отчаянно тер глаза.
— Что там, Рорки? Ты видишь? — спросил он.
— Солнечная королева пришла на помощь своим детям! — с должной степенью уважения отозвался маленький паж.
— А по-простому?
— Джасперу не поздоровится, — ответил за него Патрик. — Только, похоже, королеву задело.
— Мы же в стране альвов, — Корган продолжал судорожно тереть глаза в попытке вернуть ясность миру. — И вокруг этих альвов видимо-невидимо!
— Для тебя скорее невидимо, — Патрик острил без былого пыла, да и Корган не обратил на его слова внимания, наконец проморгавшись.
— Неужели никто не может перенести нас туда? Я должен быть рядом с принцессой!

08.09.2018, 15:35 | 45 просмотров | 0 комментариев

Категории: Книга уже в продаже

Тэги: ольга зима

Комментарии

Свои отзывы и комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!

Войти на сайт или зарегистрироваться, если Вы впервые на сайте.

Наверх