"А", рассказ

"А", рассказ

01.12.2016, 23:14

Я шла, не поднимая головы.
Не нужно. Назад.
Оглянулась. Потерла растопыренными пальцами правую щеку.
Нужно. "А", иди. Вперед.
Потопталась на месте. Впереди уже виднелась дорога. По ней летели большие квадратные, железные штуки. Они машины. "Опасность!" – мелькнуло в голове, как будто кто-то другой сказал это слово. Я дернулась и снова оглянулась.
Я так далеко никогда не заходила. Мне страшно.
– Подружки мои, помогите. Я боюсь! – протянула я и часто задышала.
Присела около сосны, закрывая голову ладонями. Странный, не естественный для моих ушей звук заставил поднять глаза и посмотреть, как по дороге проехал большой грузовик. Он двигался медленно, словно хотел привлечь специально мое внимание.
Нет, "А", не обмануть.
Я отвернулась и скрестила руки на груди.
Я никуда не пойду. Это далеко, это опасно. "А" хочет домой.
Покачиваясь вперед и назад, я вспоминала оставленных в бункере друзей.
Им будет одиноко без меня. И я остаюсь одна без них. Мы так хорошо провели эти годы, а теперь все рушится и все из-за этого дурацкого фотоаппарата.
Я достала из внутреннего кармана старую "мыльницу" и снова посмотрела на количество оставшихся кадров – "ноль".
Мне нужно фотографировать. Фотография сохраняет лицо таким, какой был человек. Да, они все останутся молодыми всегда. Они будут здесь.
Я погладила объектив и резко оглянулась. По дороге проехала еще машина. Для меня эти железные штуки были нечто особенное. Они твердые и холодные. Не живые. Живые должны быть мягкими.
Опустив глаза на фотоаппарат, я подумала, это вот это все, что сохраняет мою память. Тут все. Я не могу вытащить их оттуда, но они там, я знаю. Внутри фотоаппарата на пленке есть все лица. Только не будет одного, так нельзя. Нужно, чтобы все были. Так будет правильно!
Я закивала головой и встала.
Нужно купить пленку. Нужно идти. Страшно! Но нужно. "А", ты смелая. Ты сможешь.
Убрав в карман фотоаппарат, я потопталась у дерева, не отрывая взгляда от дороги.

– Твою мать! – выругался дальнобойщик, уставившись куда-то в сторону.
– Ты че? – не понял стоявший напротив и обернулся, чтобы посмотреть, что же такое поразило его собеседника. – Сука! – Потом постучал по дверце машины. – Том, посмотри!
Лежавший на сиденье водитель приподнялся и, потирая сонные глаза, выругался.
Трое мужчин заворожено смотрели, как вдоль обочины идет человек. Небольшого роста. Грязная одежда. Брюки разорваны на коленях, и дырки замотаны какой-то тряпкой. Обувь разная. На правой ноге кед, на второй сапог. Волосы нечесаные сальные, слипшиеся от грязи.
– Это что? – спросил первый дальнобойщик, не отрываясь от идущего.
– Джон, это смерть твоя пришла, – хихикнул второй и толкнул мужчину в бок. – Иди, встречай!
Третий снова заматерился.
– Сука, ты все шутишь?! – бросил Джон и достал сигарету.
– Это девка, – улыбнулся мужчина.
Джон присмотрелся.
Это, действительно, была девушка. Шла она уверено, целенаправленно смотря на яркую вывеску придорожного магазина на заправке.
Перейдя дорогу, девушка направилась к двери. Грязнуля иногда бросала подозрительные взгляды на стоящих и с изумлением смотрящих на идущую мужчин.
– Откуда она? – сделал затяжку Джон.
– Хрен его знает, с помойки, наверное, – предположил собеседник.
– Мусорка несколько десятков миль отсюда, – бросил третий.
Мужчины провели взглядом девушку до входа и продолжили свой разговор о подорожании топлива. А Том снова улегся на переднее сиденье.

Я первый раз была в таком месте. Меня манило неизведанное и удивительное, что окружало все вокруг. Над дверью задребезжал колокольчик, и я подняла голову, чтобы увидеть источник звука.
– Чем могу по... – мужчина, стоящий за прилавком, запнулся, как только повернул ко мне голову. Он смотрел так странно. – Майк!
Я снова открыла и закрыла дверь, добиваясь очередного колокольного звоночка. Этот звук был таким манящим.
– Что такое? – другой голос.
– Иди сюда.
Я не обращала внимания на разговор, хотя было приятно слышать речь. У каждого такой удивительный голос.
– Ну?
– Смотри.
– Что это?
– Может полицию вызвать? Придурковая катая-то. Сейчас сделает что-нибудь, потом докажи.
– Давай, набирай, я пока посмотрю.
Когда я третий раз закрыла дверь, один из мужчин громко проговорил:
– Из больницы сбежала, наверное. Смотри, она точно ненормальная.
Я обернулась и шагнула к стойке. Одну руку я держала около правой щеки. Согнутыми пальцами поглаживала кожу.
– Пленка, – проговорила я и достала фотоаппарат.
– Что?
– Давно, наверное, не выпускали, – удивился второй, осторожно трогая фотоаппарат, как будто перед ним лежал кусок грязи.
– Пленка, – указала я на технику.
– Ты полицию вызвал?
– Ага, – кивнул второй.
Я пыталась понять со мной ли говорят эти двое. Они переглядывались и следили за дверью. Я, наклонив голову, тоже посмотрела на дверь. Но никто там не стоял. Мне, показалось, что я тут лишняя. Потерев ладонью висок, я снова указала на фотоаппарат. Не хотелось уходить без пленки.
– Мне пленка... нужна...
– Боюсь, ты опоздала, – проговорил один из мужчин.
– Опоздала, – повторила я.
Слово прозвучало грустно. Даже с друзьями мне не было так одиноко, как стало сейчас.
Колокольчики зазвенели.
Я оглянулась. В магазин вошли двое мужчин в форме.
– Добрый вечер.
– Полицейские, вот, смотрите, – один из мужчин указал на меня. – Сама не знает, что хочет.
– Пленку... – удивилась я.
Я знаю, что хочу. Пленку. Мне нужна пленка. Фотоаппарат. Снимки. Лица.
– Мэм, ваши документы, – проговорил один из полицейских.
Я попыталась закрыть голову руками, вошедшие выглядели сурово. Покрутившись на месте, как волчок, заикаясь, произнесла:
– Я... я... – отошла, увидев, что фотоаппарата остался на прилавке, схватила свое сокровище и прижала к груди.
– Мэм, вы потерялись?
– Сбежала с психушки, – прокомментировал один из продавцов.
Я посмотрела на мужчину с недоумением.
– Мэм, пройдемте с нами, – поманил рукой полицейский.
Не нужно. Не иди. Они странные. Одинаково одетые. Суровые.
– Тринадцатый, у нас ограбление, – послышался звук из ниоткуда.
Я стала озираться, не понимая, кто говорит таким хриплым голосом.
– Поехали, – кивнул один из полицейских.
– А она? – спросил второй.
– Не нужно ее тут оставлять, мало ли она бешеная, – указала на меня пальцем продавец.
– Идемте, мэм, – снова позвал полицейский.

– Роберт, когда это ты стал таким добрым? – покачал головой мужчина, поправляя рыжие волосы. Потом посмотрел на девушку, что сидела на стуле.
После того, как неизвестную доставили в участок и посадили на стул, девушка уже несколько часов смотрела на стену с фотографиями преступников и молчала.
– Ну, хочет девушка купить пленку, – вдохнул Роберт, почему бы не помочь. – Безобидное существо, как ребенок. Дэвид, посмотри на нее.
– Да, она ненормальная, – кивнул напарник. – Неизвестная, без документов, с большой дыркой в голове. – Мужчина показала двумя ладонями невидимый шаг.
– Господа полицейские, – открыл дверь молодой человек. – То, что я вам сейчас покажу... – Протянул вошедший. – Я такого еще не видел.
– Ты просто недавно в полиции, вот и не видел, – усмехнулся напарник и пересел на другой стул, чтобы быть ближе к стоящему. – Ну, Том, зажигай.
Том стал выбрасывать из пакета снимки. На первом было лицо молодого человека лет шестнадцати, семнадцати безжизненные глаза смотрели на мужчин.
– Это что? – указал пальцем на фото Роберт.
– Труп. – Спокойно ответил Том. – Задушен, как можно увидеть по следам на шеи.
– Где ты это взял?
– Пленка, которую ты мне дал, содержала вот эти снимки, – посмотрел на Роберта молодой человек.
Роберт оглянулся, удивленно посмотрев на незнакомку, что по-прежнему сидела на стуле и рассматривала стену.
– Дальше веселее... – проговорил Том и стал выбрасывать на стол следующие снимки. На каждом было лицо подростка девушки, не больше четырнадцати лет. Полицейские переглядывались и удивленно следили, как коллега прибавляет количество снимков на столе. – И... основной сюрприз. Последнее фото. – Том перевернул пальцами фотографию и приблизил сначала к Роберту, потом к Дэвиду. – Девочка, что пропала чуть больше недели назад.
– Так! – Дэвид потрепал волосы, потом указал пальцем на неизвестную девушку. – Это все фото с той пленки?
– Да.
– Значит, безобидная говоришь? – прищурился Дэвид и посмотрел на напарника.
Роберт оглянулся, девушка не двигалась с места. Полицейский греб все снимки, забрал из рук Тома последнее фото и подошел к девушке. Мужчина встал напротив, закрывая доступ к стене с фото, куда упорно смотрела неизвестная. Та наклонила голову, чтобы продолжить свое "занятие", но Роберт показал девушке снимок, почти в упор.
– Ты знаешь кто это? – тон мужчины был суровый, с нотками раздражения.
Неизвестная свела глаза, потом немного отодвинулась, чтобы увидеть, что на снимке и улыбнулась:
– Лиза, – произнесла девушка и закивала. – Мы дружим с ней восемь дней.
– Она как раз восемь дней, как пропала, – прошептал на ухо Тому Дэвид. – И звали ее, действительно, Лиза.
Дэвид вздохнул.
– Дружите? – переспросил Роберт и положил на стол перед девушкой снимок.
– Да, дружим. – Ответила неизвестная и потрогала снимок. – Она такая, как была.
Роберт переглянулся с коллегами и показал следующий снимок.
– А это кто? Вы тоже с ним дружите?
– Да, дружим. Это Нил, с ней мы дружим семьсот тридцать восемь дней.
Полицейский перевернулся следующий снимок.
– Это кто?
– Это Джулия, с ней мы дружим триста семьдесят три дня.
Роберт посмотрел на Дэвида, который кинулся за блокнотом и стал записывать имена и количество дней. Полицейский подошел ближе, чтобы не упустить что-то важного.
Неизвестная оглянулась, но Роберт тут же мелькнул перед лицом девушки новым снимком.
– А эту знаешь? – положил перед неизвестной фото другой жертвы Роберт.
– Люси, одна тысяча сто три дня... дружим. Она любит сказки.
Роберт молча показал новое фото.
– Анжелика, две тысячи сто девяносто девять дней.
Девушка после показа каждой фотографии говорила имя и дни.
Лицо Тома бледнело все больше. Холодный и липкий пот выступил на лбу. Молодой человек вытер его рукой и, заикаясь, проговорил:
– Я вызову экспертов.
Дэвид кивнул, а второй полицейский показал последнее фото девушки.
– Это Моника, мы дружим четыре тысячи двадцать пять дней.
– А это кто? – положил снимок молодого человека перед неизвестной полицейский.
– А это мой друг... Стив. Мы давно знакомы и четыре тысячи двадцать пять дней.
– Давно и четыре тысячи двадцать пять дней? – переспросил Дэвид.
– Да, давно и четыре тысячи двадцать пять дней.
– Это одиннадцать лет получается, – посчитал Роберт. Мужчина вздохнул и провел ладонью по лицу. – Кошмар.
– Вот, что ты нашел... – указал ручкой на неизвестную Дэвид. – Серийный убийца.
– Раз в год? – скривился напарник.
– Я вызвал психолога и начальника. Нужно решать, что делать? – подошел Том.
– Что ты по этому поводу думаешь? – кивнул на снимки Роберт.
– Я еще не пришел в себя, – ответил Том.
– Я хочу их забрать и пленка нужна, – не обращая внимания на ошарашенных мужчин, проговорила неизвестная.

С трудом понимала, что происходит. Меня отвели в комнату, посадили и стали спрашивать. Много спрашивать. Потом кричали. Я закрыла уши ладонями стала бормотать колыбельную под нос.
– Прошу вас выйти, – услышала я голос. Он был холодный, настойчивый и одновременно нежный.
Но я не посмотрела, кто вошел. Я все продолжала петь.
Не хочу ничего слышать. Я хочу домой. Там друзья. Они ждут. Нужно идти.
– Она ваша, господин психолог, – проговорил мужчина.
Послышались шаги. Хлопнула дверь. Снова шаги. Мягкие. Напротив меня кто-то сел. От него пахло цветами.
Приятный запах. Нежный.
– Тебя обижали?
Я помотала головой.
– Тебя ударили, сделали больно?
– Они кричали... – протянула я и стала гладить себя по голове. – Сильно кричали. Шум. Машины... У-у-у! Быстро.
Я волнительно стала показывать что-то в воздухе, как будто взорвалась бомба.
Теперь я могла увидеть, кто сидел напротив. Это была женщина. Гладкая прическа, очки, костюм.
– Я – Дана.
Мне протянули руку. Я посмотрела на пальцы и прижалась спиной к спинке стула.
– Меня так зовут, а тебя как?
– Как тебя зовут... – повторила я. В голове возникли образы. Они мелькали. Кто-то спрашивал, детский голос отвечал. У меня же все слилось. – Отвечай! А я знаю, как тебя зовут... ты плохо себя вела... не нужно... не трогайте меня... отпустите...
Я закрыла голову руками и стала раскачиваться вперед и назад.
– Лиза, тебя зовут Лиза. Ты плохо себя вела...
– Ты – Лиза? – спросили меня.
Я помотала головой. Убрала руки и ответила:
– Мою подругу зовут Лиза. Мы недавно знакомы. Восемь дней.
Дана бросила взгляд на блестящую стенку.
– А тебя как зовут? Твое имя...
– Я называю себя "А".
– "А"? – переспросили меня.
– У меня есть вот это, – я задрала рукав куртки и показала вензель на левой руке около запястья.
– Это заглавная буква? Возможно ты Адель?
– Нет, меня зовут "А".
– Ладно, пусть будет "А", – согласилась женщина. – Откуда у тебя эти снимки? – Дана разложила на столе фотографии моих друзей.
Я смотрела на друзей и снова стала повторять их имена и количество дней:
– Лиза, мы дружим восемь дней. Джулия, триста семьдесят три дня. Нил, с ней мы дружим семьсот тридцать восемь дней. Люси, одна тысяча сто три дня. Сара, одна тысяча четыреста шестьдесят девять дней. Алекс, мы дружим одна тысяча восемьсот тридцать восемь дней. Анжелика, две тысячи сто девяносто девять дней. Клэр, две тысячи пятьсот шестьдесят четыре дня. Сьюзан, две тысячи девятьсот тридцать дней. Андреа, три тысячи двести девяносто пять дней. Эмма, три тысячи шестьсот шестьдесят дней. И Моника, четыре тысячи двадцать пять дней. А это мой друг, Стив. Мы дружим давно и четыре тысячи двадцать пять дней.
Пару фото были перепутаны, я разложила снимки по порядку.
– Я всех сфотографировала. Так они всегда будут молодыми.
Я улыбнулась и посмотрела на Дану. Девушка побледнела, но быстро пришла в себя и спросила:
– А где они сейчас?
– Зачем вам? – прищурилась я.
Какой-то подвох чувствовался в этом вопросе.
– Я не отдам моих друзей.
– Никто их не забирает... – попыталась успокоить женщина.
Я засунула кисти подмышки и отвернулась.
– А расскажи о своих друзьях. Как вы познакомились?
Я не отвечала.
– В лесу?
– Да, – покосилась я на Дану. – В лесу.
– Они туда пришли и вы подружились?
– Да, пришли и мы подружились.
– А как они пришли? Может их привезли или кто-то привел?
– Они всегда приходят с директором, – ответила я. – Через триста шестьдесят пять дней или еще день бывает.
– С директором?
– Они так его называют. Господин директор, не нужно.
Дана сделала пометку на листке и снова спросила:
– А что еще они говорили?
Я прищурилась, желая вспомнить, но картинки наплывали друг на друга.
– Пусти... не нужно... я знаю, как тебя зовут... ты не уйдешь... не нужно...
Я стала крутить кистями, как будто их кто-то хотел схватить.
– А описать Директора сможешь?
Покусывая согнутый указательный палец правой руки, я пыталась выделить образ увиденного мужчины. Но он представал то в шапке, то с бородой, то блондин, то лысый. Раз мне показалось, что его глаза светились, а во рту вместо зубов оказались клыки.
– Нет, – замотала головой.
Дана потерла висок.
– "А", скажи, что еще помнишь?
Я снова замотала головой.
– Домой хочу, – обхватила себя руками и стала покачиваться.
– А где он находится?
Я бросила недовольный взгляд на женщину.

– Ну что тут? – вошел в зеркальную комнату Дэвид.
– Лучше бы я этого не слышал, – вздохнул Том.
– Кто достал эту... – пожилой мужчина указал на неизвестную.
– Сэр Томас...
– Роберт, – покачал головой начальник. – Почему это случается с тобой?!
– А у меня новости просто отпад, – открыл папку Дэвид. – Я пробил по базе все фото... и все эти девушки и парнишка числиться без вести пропавшими.
Сэр Томас провел ладонью по лицу:
– У нас двенадцать трупов и ненормальный свидетель.
– Что за серийник, который убивает один раз в год? – задумался Том.
– Первый год, было два трупа, – напомнил Роберт.
– Убрал свидетеля? – предположил Дэвид.
– А это кто? – указала на девушку в соседней комнате сэр Томас.
Полицейские переглянулись.
– Нам нужно попасть в ее дом, – проговорил начальник и вышел.
– Знаете, что удивительно, девушка назвала точно все имена и даты, – смотря в папку, сказал Дэвид.
– Как будто она считала дни, – кивнул Роберт.
– Ты думаешь она все эти годы жила в лесу? – поинтересовался Том.
– А ее нет в базе? – кивнул Роберт на неизвестную.
– Нет, я пропущу ее через программу, пусть сбросит ей лет десять. Она же пропала подростком, – произнес Дэвид.
– Нужно сообщить семьям, – вздохнул Том.
– Эту часть ненавижу, – покачал головой Роберт.

– "А", не волнуйся, тебе нечего бояться... – проговорила Дана.
– Почему они все едут с нами. Я покажу дом только вам, – оборачивалась я, видя, что за нами не отстает автомобиль. – И его я не звала. – Я указала пальцем на водителя.
– Он не пойдет, никто не пойдет. Только ты и я. Ты покажешь только мне.
Я нервно дергала рукава куртки. В окно смотреть не могла. У меня начинала кружиться голова. Приходилось все время закрывать глаза и представлять дом. Я еду домой. Там тихо и спокойно.
– Дома... я дома...
– Все хорошо, – ладонь женщины легла на мои пальцы.
Я замотала головой и одернула руку. Ее прикосновение было не естественно жаркое. А кожа мягкой и гладкой. Отодвинувшись в сторону, сколько позволяло сиденье, я посмотрела на свои пальцы, потом осторожно перевела взгляд на руки Даны. Ее пальцы были ровными, чистыми. Я опустила взор на свои кисти. Тонкие, вывернутые, темные, потрескавшиеся.
Машина остановилась. Я повернулась, смотря на придорожный магазин.
– Нет.
– Что такое? – поинтересовалась женщина.
– Это не мой дом.
Я ткнула пальцем в стекло машины.
– Теперь ты будешь показывать только мне.
Дверь открыл высокий мужчина с пронзительно голубыми глазами, тот, которого звали Роберт. Он смотрел так странно, но это не была брезгливость. Так смотрел его друг. С рыжими волосами – Дэвид.
Я обернулась. Дана вышла из машины с другой стороны и обошла.
– Идем.
Я потерла щеку пальцами. Осмотрела место.
– Мне нужна пленка, – проговорила я.
– Я дам тебе ее, – женщина достала из кармана небольшую коробочку и быстро спрятала назад.
Я покрутила головой, согнутыми пальцами потерла щеку.
Вокруг машины собрались люди. Я не знала их, но все они насторожено и сосредоточенно следили за моими движениями.
– Она нужна, – протянула руку.
Дана достала пленку и положила мне на ладонь.
– Она убежит, – выдохнул Дэвид.
– Не сможет, – сказал кто-то.
Я тут же достала фотоаппарат и заправила пленку.
– Теперь можно. – Склонила голову и посмотрела на количество кадров. – Хватит.
– Идем? – улыбнулась женщина.
Я попыталась растянуть губы, как это сделала Дана. И сорвалась с места.
– Держи!
– Все нормально, я успею, – крикнула Дана и побежала следом. Я слышала шаги женщины.
Я сбавила темп, как только мы спустились с обочины. Дальше шел лес.
– Мы правильно идем?
– Да, я помню... – постучала себя по голове. – Помню!
Переступив через поваленное дерево, я указала на небольшую яму:
– Эмма, друзья три тысячи шестьсот шестьдесят дней.
– Ты ее тут нашла?
– Выкопала.
Дана достала с кармана желтый флажок и повесила на ветку:
– Яма убитой, – проговорила женщина.
Я посмотрела на желтый кусок и пошла дальше.
Мы вышли на пустырь, с этого места начало тянуть гнилью и отходами.
– Рядом свалка, – проговорила Дана.
– Гора, – указала я пальцев в сторону мусора. – Еда.
– Ты питалась со свалки?
– Там еда, – закивала я.
Дана побледнела.

– Парни, я не могу зайти, тут такая вонь, – проговорила Дана.
Женщина стояла у железной двери, куда только что проскользнула "А".
– Девчонка где? – поинтересовался Роберт. Мужчина уже подходил к месту.
– Там, – Дана услышала шаги и обернулась. Потом указала рукой на вход.
– Разлагающаяся плоть, – констатировал Дэвид.
– Я бы не хотел, чтобы это подтвердилось, – сглотнула Дана.
– Это так и есть, – кивнул рыжий и первым шагнул в темноту.
– Какая вонь! – прикрыл рот и нос салфеткой Том.
Дана нерешительно шагнула к двери. Включив фонарик, женщина внимательно всматривалась в темноту. С каждым шагом смердящий запах усиливался.
– Бункер, – прогундосил Том, догнав Дану. – Как вы думаете, неужели эта "А" переносила сюда трупы?
– Нельзя! – услышали идущие крик. – Нельзя!
Дана ускорила шаг и остановилась, видя, как "А" преграждает путь Дэвиду.
– Я ей показала, – ткнула пальцем в женщину "А".
– Все нормально. Это мои друзья, значит, и твои. Мы не причиним вред.
"А" стала прохаживаться.
– Нет. Не хочу!
Дэвид посмотрел на Дану, та покачала головой, но мужчину это не остановило и, шагнув к "А", полицейский схватил девушку.
– НЕТ!
– Послушайте... – начала Дана.
– Вы сделали свою работу, дайте нам сделать свою, – сказал Дэвид и потащил девушку наружу.
Том, как только проход был свободен, отправился дальше.
– Твою мать!
– Что там? – оглянулась женщина.
– Все двенадцать... – протянул молодой человек.
Вдоль стены один возле другого лежали скелеты. Все были посажены в неестественные позы, как будто те читали или занимались чем-то интересным (гимнастикой или завтракали). Последняя жертва сохранила на себе плоть, которая приобрела грязно-зеленый оттенок.
– Вот и добрались, – осматривая скелеты, проговорил Роберт.
Дана отвернулась. Фонарь вырвал из темноты исчерченную стену. Женщина шагнула и присмотрелась к аккуратно выведенным палочкам. С потолка до пола все было исписано, как будто кто-то отмечал дни.
– Она их считала, когда я пришел, – указал на стену Дэвид.
– Где "А"?
– Отправили на лечение.
– Она не больна, – воскликнула Дана. – Она свидетель...
– Эта девушка жила тут с трупами одиннадцать лет, – указал на скелеты Роберт. – Это ненормально. И она наш свидетель, вы уже сделали, что могли.

Я закрывала глаза, я брыкалась и вырывалась, но меня никто не слушал. Я никуда не хотела уходить, тут мой дом. Тут мои друзья. Но меня вынесли и посадили. Потом была резкая боль и все померкло. Из руки онемение перешло на все тело и мне стало все равно, что вокруг. Я равнодушно завалилась набок и свернулась в калачик. Белое. Все белое. Неестественное белое. Яркое. Все светится. Какие-то размытые фигуры. Я не могу кричать, шевелиться. Я только открываю глаза и смотрю на все происходящее огромными, безумными глазами.
Ничего не понимаю. Что это? Где я?
Белое! Все белое!
Один. Два. Три...
– "А"? - надо мной нависает тень. – "А", я принесла тебе твоих друзей.
Голос знакомый.
Открываю глаза. Это Дана. Она сидит рядом. Осматриваясь, наклоняю голову, чтобы потереться щеку, но не могу пошевелить рукой. Дергаю пальцами.
– Развяжите ее, – говорит женщина и я оборачиваюсь, насколько могу, чтобы увидеть, что рядом находится еще человек в белом.
– Она сопротивлялась...
– Развяжите!
Дверь открывает, еще два человека в белом идут ко мне. Страшно. Кто они? Где я? Что это за место?
– Ты в безопасности, все хорошо, – говорит Дана. Потом она повернулась к человеку в белом. – Зачем вы ее побрили?
– Она не давалась расчесаться. Одежду пришлось выбросить то же.
Дана вздохнула и ее теплая рука прикасается к моему лицу.
Как только мои руки освободились, я вскочила и забилась в угол. Тут меньше яркого, режущего глаза света. Я хочу в темноту, я хочу домой.
Дана просит всех уйти, потом достает из сумки мини человека с лицом Эмми.
– Это твой друг...
– Эмма, три тысячи шестьсот шестьдесят дней друзья.
Я пробралась на корточках и забрала Эмму у Даны. Она такая маленькая, что вмещается в ладошку. На лице ее круглое фото Эммы. Я поднимаю снимок.
– Нет, – убирает мои руки Дана. – Вот так – это твоя Эмма. Я превратила ее в куклу. Уменьшила. И теперь она всегда будет с тобой. Куда бы ты не пошла.
Эмма. Я прижимаю к груди друга. Возвращаюсь в угол. Меня пугает белый свет. Он яркий. Я боюсь.
– Когда мы шли, ты показала, где лежала Эмма. Есть же еще?
Я закивала.
– Покажешь где они? – спросила женщина и полезла в сумку. – Где вот этот друг лежит?
– Андреа, три тысячи двести девяносто пять дней дружим. Она тридцать шесть шагов от Эммы была.
– А эта?
Дана стала выкладывать всех моих друзей на пол.

– Что у нас получается? – провел по лицу Роберт. – Какой-то придурок раз в год убивает девочку, закапывает, а ненормальная из леса, вырывает, тащит в свой бункер и фотографирует?
– Пришли результаты экспертизы, – пошел с папкой Том. – Он поднял листок, потом положил на стол. – По остальным жертвам сложно установить причину смерти, но последняя... перед убийством ее изнасиловали. Потом задушили и закопали.
– А почему это не могла сделать психопадочная? – поинтересовался Дэвид. – Я имею в виду задушить. Насильник бросает жертву, а эта душит.
– Зачем тогда закапывать? – скривился Роберт.
– Я тоже так подумал, но на шеи последней жертвы, есть следы перчаток. Это пальцы крепкого мужчины.
– Перчатки потолще... – пожал плечами Дэвид.
– Нет. У этой "А" сил не хватит задушить. Ты видел ее руки? – Повернулся Том к напарнику. – Они как ниточки, даже пара строительных перчаток не поможет.
– Установить причины смерти остальных помогут фотографии, – достал из-за ящика стола Роберт снимки.
– А что по поводу ямы, откуда эта ненормальная выкопала жертву? – спросил Том.
– В ней нашли второй башмак. Это могила Эммы, – кивнул Дэвид. – Найти бы остальные такие ямы.
– Это было бы замечательно, – вошла в кабинет Дана. – От каждой следующей зарытой убийца отмерял 36 шагов.
– Только не говори, что общалась с этой чокнутой? – скривился Дэвид.
– Она нам полезна, она мало того, что помнит точные даты, так еще видела лицо убийцы.
– Только описать не может, – разочарованно проговорил Том.
– А почему тридцать шесть шагов? – почесал висок Роберт.
– Так мерила "А".
– На мерила своими шагами, – предположил голубоглазый. – Скорей всего тридцать шагов.
– Проверим на месте? – схватил пиджак Дэвид. – Вызывай группу.

– Роберт, я тебе ненавижу, – проговорил Дэвид. – Черт тебя дернул проверить дальше. Теперь у нас вместо двенадцати, семнадцать трупов. И пять неизвестных.
– Мы знаем, что он убивал в один и тот же день. Проверить пропавших без вести в это время.
– Ты понимаешь, что говоришь? Первый труп был убит шестнадцать лет назад.
Дэвид прошелся по кабинету, выглянул в окно.
– Парни, – вошел в кабинет Том. – Наш главный свидетель "А" так и не нашелся. Я проверил по всем базам пропавших – ноль.
– Никто не заявил о ней, – сел на стул Дэвид. – Одинокая девушка, нет семьи. Прошла гулять в лес, увидела убийство и сошла с ума.
– Да, одиннадцать лет назад что-то произошло. У нас есть убитый молодой человек. В тот же день, когда была убита следующая жертва, – задумался Роберт.
– Кто же этот психопат. Убивать раз в год? – скривился Том. Молодой человек сел на край стола.
– Он сдержанный, на людях уравновешенный... а вдруг он действительно директор, как называли его жертвы? – предположил Дэвид. – Директор школы. У него перед глазами столько материала, а трогать их нельзя.
– Я проверил, все девочки учились в разных школах. Даже округа разные.
– Но он крадет и убивает в тот же день, значит, он занятой человек, – кивнул Дэвид.
– Шестнадцать лет назад... он уже взрослый мужчина, – кивнул Том.
– И он ровно продвигает по трассе, – Роберт взглянул на карту, где были отмечены места захоронения девочек. – Равные промежутки между могилами, раз в год. У него план, просчитанные действия.

– Мы топчемся на месте, – кинул папку на стол Дэвид. – Сколько пересмотрено материала, а все в пустую.
– Включи телевизор, – вошел в кабинет Роберт.
– Что такое?
Мужчина нажал на кнопку. По каналу показывали новости:
– В лесу, за городом нашли скелеты одиннадцати жертв, полиций отказывается комментировать... – говорила репортер.
– Как они узнали? – возмутился Дэвид.
– Это я сказал, – вошел в кабинет сэр Томас. За ним шла Дана. – У нас есть план.
– У нас? – Роберт недовольно посмотрел на женщину. – Это наше дело.
– Вы уже сколько времени занимаетесь им, а не сдвинулись ни на шаг. К тому нашли еще пять скелетов, которых так и не удалось опознать. – Сказал начальник. – А Дана составила психологический портрет подозреваемого и активно занимается свидетелем.
– Этой сумасшедшей? – возмутился Роберт.
– Она наш единственный свидетель, который может дать показания и узнать убийцу.
– Ни один суд не примет ее слова всерьез. Она жила одиннадцать лет в лесу с трупами, – развел руками Дэвид.
– Об этом знать всем не обязательно, – шагнула к мужчине Дана. – Я разговорила ее и смогу сделать так, чтобы ее показания признали действительными.
– А что вы добиваетесь этим? – Роберт указал на экран.
– Это первый шаг к поимке педофила, – сказал сэр Томас. – Прошу оказывать любое содействие в поимке этого маньяка.
Начальник вышел.
– Поделитесь с нами вашим гениальным планом, – скрестил руку на груди Дэвид.
– Я беру под неофициальную опеку "А" и представляю ее жертвой, которая осталась жива после нападения педофила.
– У нее даже нет имени, – сказал Роберт.
– Выдумаем, скажем, что скрыто для следствия. – Кивнула Дана. – "А" опознает убийцу.
– Нам, что делать, шеф? – с ехидством спросил Дэвид.
– Предоставить мне все фото и дела на всех директоров и влиятельных людей страны. Мужчине не больше пятидесяти лет. Женат, имеет одну или несколько дочерей. Шестнадцать лет, может семнадцать была попытка изнасилования ребенка. Он поклялся, что больше не повторится, его простили, потому что он занимал хорошую должность. Крепко слажен. Раз в год отправляется в командировку на пару дней.
– Интересно, сколько таких людей? – кивнул Роберт.
– Это вам следует проверить, – сказала Дана и вышла.
– Ненавижу эту суку, – процедил Дэвид.

– Тут плохо, – простонала я и снова забилась в угол.
В этот раз люди в белом не попытались меня вытащить.
– Видите, – указал рукой на меня один из них. – Она все время сидит в углу, ничего не ест. Исписала стену палками, выложила в ряд кукол.
– Она хочет чувствовать себя дома, – проговорила Дана и подошла ближе. – "А" мы же говорили с тобой, что ты должна кушать. Это необходимо.
– Оно жжется, – указала на поднос.
– Нужно остудить, – сказала женщина и, взяв тарелку, снова присела рядом. Дана подула на кашу, взяла немного на ложку и протянула мне. – Попробуй теперь.
Я посмотрела на женщину, потом на ложку и попробовала еду. Она была теплой, приятной на вкус.
– Вот видишь, это не страшно, давай еще, – кивнула Дана.
Я попробовала еще ложку.
Потом женщина обернулась и указала на стену.
– Это твои дни дома?
– Да.
Я встала, обошла Дану и, подойдя к стене, начала считать:
– Один, два, три...
Женщина молчала. А я указывала пальцем на каждую палочку и говорила цифру.
– Четыре тысячи двадцать пять... а дальше я сбилась... я не знаю какой день...
Я покачала головой, села у стены и закрыла лицо руками.
Дана подошла и указала на пустую стену:
– Давай начнем новый счет. Бери карандаш... – женщина прищурилась и направилась к стене. – Ты написала мое имя? – Указала на четыре буквы Дана.
Я потерла щеку:
– Нет.
– А чье это имя?
– Не знаю, – я подошла к стене и стала выводить слово дом. Медленно, корявыми буквами. Я давно не держала в руках карандаш и пальцы словно не слушались меня.
– А давай уйдем отсюда, – предложила Дана. – Я покажу тебе свой дом.
– У тебя есть дом? Он большой?
– Да, идем.
–А как же мои друзья? Они тоже пойдут? – трогаю голову, которая непривычно стала шероховатой.
– Мы их будет навещать. Часто.
– Вы не можете забрать ее, – возмутился человек в белом.
– Это достаточно? – Дана достала бумажку и показала мужчине.

Вокруг было столько необычного, я смотрела в окно и не могла оторваться.
– Шарики! – указала пальцем на мужчину, что держал охапку летающих воздушных шаров.
В моей памяти все время мелькали картинки, но я не понимала, откуда они.
Когда мы остановились перед двухэтажным домом, я словно завороженная не могла оторваться. Он был красив.
– Идем, я покажу тебе все.
Мне показывали комнаты, большие широкие, там было много разных вещей, которых я видела первый раз. Я дотронулась до мягкого кресла и забралась на него с ногами.
– А теперь смотри, – Дана указала рукой на большой прямоугольник на стене.
Вдруг из него появилась девушка.
Я дернулась и, соскочив с кресла, забилась в угол.
– Это телевизор.
– Там люди! – указала на стену.
Закрыв глаза, я увидела картинку: "Выключи чертов телевизор! Сколько можно повторять?" Крик. "Я тебе говорю?! Алекса?"
Я закрыла уши руками. Картинки начали сменяться одна за другой. Быстро, голова закружилась. Боль.
– С тобой все хорошо? – голос далекий и незнакомый...

– Выключи чертов телевизор! Сколько можно повторять? Я тебе говорю?! Алекса?! – женщина с сигаретой в руке, заглянула в комнату. – Дана, почему ты не следишь за сестрой?
Девочка повернулась и сказала:
– А почему я должна за ней следить? Это твоя дочь. Ты ее родила.
– Сука ты!
– Как и ты!
– Как ты с матерью разговариваешь? Я тебе сейчас язык вырву, – кинулась на дочь женщина.
Дана отпрыгнула в сторону, побежала в другую комнату и закрылась на щеколду.
– Открой, я тебе говорю, – в дверь затарабанили.
– И не подумаю, я сбегу со Стивом.
– Он уже почти мужик, ему от тебя только секс нужен, дура!
– А тебе что нужно? Что ты все время на меня орешь?
– Да, делай, что хочешь, я беру Алексу и уезжаю из этого дома. Гудбай, малышка.
Дана прислонила ухо в двери. Шаги. Быстрые, спешащие. Через время девочка выглянула в окно, старая машина матери выехала из гаража.
– Она пошутила. Сейчас покатается и приедет, – решила Дана и вышла из комнаты. – Алекса? Сестренка?
Но ее нигде не было. Кое-какие вещи были забраны. Комод перерыт, сумка дорожная тоже отсутствовала.
– Нет, она просто хочет напугать.
Девочка осталась ждать. Проходили часы, никто не появлялся. Когда в дверь постучали. Улыбка появилась на лице и девочка подбежала открывать. На пороге стояли два полицейских.
– Дом мисс Смит?
– Да, – кивнула девочка.
– Кто-нибудь из взрослых есть?
– Мне четырнадцать, я уже взрослая, – гордо заявила девочка.
– Боюсь у нас плохие вести...
Дальше все было, как в тумане. Дана помнила, что ей сказали, что мамы больше нет. Она с сестрой попали в аварию. И теперь ей нужно покинуть этот дом. Дана попросила собрать вещи, а сама выскочила в окно и убежала. Она неслась по улице, не разбирая дороги, пока не достигла цели.
Задыхаясь, она рассказала все своему парню – Стиву.
– Все нормально детка, садись, поедем, прокатимся.
– Они заберут меня... – плакала Дана.
– Пока ты со мной, никто тебя не тронет.
Машина выехала за город и снизила ход.
– У меня тьма друзей, они помогут. Детка, не плачь. Хочешь татушку на память. – Парень указала на тату-салон, около которого остановился автомобиль. – Я набью твое имя, ты – мое.
– Я хочу имя сестры.
– Идем.
Пара вышла из машины и направилась в салон. Стив усадил девушку в кресло. Мастер приготовил иглу и постепенно около запястья стала появляться буква "А".
– Так, вставай, идем, – выскочил из задней двери Стив.
– Но... – недоумевала Дана.
– Идем!
За парнем выскочил здоровый мужик:
– Ты еще смеешь меня просить о чем-то. Ты мне хуеву сумму бабок должен. Еще раз тут появишься без денег – пожалеешь.
Стив выскочил из салона, держа за руку Дану.
– Садись быстро.
Девушка с опаской оглядывалась и смотрела на все еще ругающегося здоровяка.
– Садись, я сказал.
Дана вздрогнула и прыгнула в машину. Авто тронулось. Девочка молчала, пацан нервничал. Когда закончились строения, вокруг царствовали только сосны, большие и высокие.
– Почему мы остановились? – поинтересовалась Дана.
– Подумать.
– Ты же говорил...
– Заткнись!
Девчонка дернулась.
– Ладно, малыш, прости, – Стив обнял Дану. Погладил по голове, потом запустил руки под кофту.
– Не нужно.
– Да, ладно. Что ты ломаешься, ситуация не та...
– Стив! – Дана пыталась оттолкнуть его.
Пацан завел руки девушки за спину, Дана укусила парня за ухо.
– Сука!
Оттолкнув Стива, девчонка выскочила из машины и побежала.
– Стой!
Но девочка не слушала, она бежала, собрав все силы. Не разбирая дороги. Просто бежала. Споткнулась о ветку и упала. Голову окружил какой-то звон. Голоса казались далекими.
– Ей, мужик... мужик ты че... стой... я никому не скажу...
– Теперь никому!
– Сэр директор пустите меня...
– Тише... как тебя зовут? А я знаю, как тебя зовут...
Дана схватилась за голову и перевернулась. Приподнялась, выглядывая из-за поваленного дерева. В нескольких шагах от нее лежал Стив, глаза открыты, смотрят в одну точку. За трупом бывшего парня лежала девочка не больше четырнадцати лет, а на ней, закрывая ей рот большой, широкой ладонью, двигался мужчина.
– Ты плохо себя вела Моника. Я накажу тебя.
Дана опустилась на землю, пальцы задрожали.

– Если трудно, можешь не рассказывать, – перебила воспоминания девушки Дана.
– Нет, – мои руки снова задрожали. – Я так ярко все вспомнила.
– А его лицо?
– Да... он... – я пыталась рассказать о каждой детали, но постоянно мелькали другие картинки. – Я так сразу не могу описать, но узнать смогу.
– Ты большая умница, – прикоснулась к моим рукам Дана. – Дана Смит. Ты молодец!
Так непривычно было слышать свое имя.

– Да, одиннадцать лет назад в автомобильной аварии разбилась Джессика Смит с дочкой Алексой, – прочитал дело Роберт. – Старшая дочь – Дана сбежала, ее так и не нашли.
– Как тебе удалось? – поинтересовался Дэвид.
– Это моя работа. У вас что?
– Пожалуйста, – Дэвид указал на стопку дел. – Все твои.
– Ты уверена, что она узнает? – сомневался Роберт.
– Узнает. – Кивнула Дана. – Останется только одно, убедить ее сказать, что она жертва и узнала своего похитителя и насильника.

– Дана, я бы хотела, чтобы ты посмотрела эти фотографии, – попросила женщина, выкладывая на столе снимки мужчин. – Только честно.
– Да, конечно, – закивала девушка. Теперь ее сложно было принять за сумасшедшую. Внешний вид опрятный, спокойная и уравновешенная. Дана села в кресло и внимательно взглядом переходила с одного фото на другое.
Девушке не нужно было говорить, что она узнала. Дана сама поняла все по бледному лицу смотрящей. Как только взор коснулся нужного снимка девушка сжала кулаки и закрыла глаза.
– Я поняла, – кивнула женщина. – Ты сильно нам помогла. – Прикрыла ладонью нужное фото Дана. – А теперь, я хочу тебя кое о чем попросить.
– Все, что угодно.
– От твоего ответа зависит, накажут этого человека или нет.
– Я сделаю все, чтобы он никогда не увидел солнца, – проговорила я и открыла глаза.

Диденко-Абраменко Юлия

224 просмотров | 5 комментариев

Категории: Проба пера, короткие зарисовки, рассказы


Комментарии

Свои отзывы и комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!

Войти на сайт или зарегистрироваться, если Вы впервые на сайте.




Юлия Диденко-Абраменко Юлия Диденко-Абраменко

Углицкая Алина, пожалуйста, рада, что понравилось!

05.12.2016, 13:26


Углицкая Алина Углицкая Алина

Очень эмоционально. Автору спасибо, не могла оторваться.

05.12.2016, 12:43


Анатолий Анатолий

Я бы не сказал, что Вы, Юлия, не умеете писать детективы. А то, что получается, что не предполагалось - это не беда, у меня всегда так, исключений нет.

03.12.2016, 20:11


Юлия Диденко-Абраменко Юлия Диденко-Абраменко

Анатолий, спасибо. Да, детективы я не умею писать. Всегда получается не то, что предполагала.

03.12.2016, 19:44


Анатолий Анатолий

Я не критик, но как по мне, так очень сильно. Такой психологический детектив (вообще-то не совсем детектив, но не знаю как назвать).

03.12.2016, 09:50

Наверх