Рассказ "Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь"

Рассказ "Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь"

24.05.2017, 16:10

Была половина шестого утра, когда я проснулась, - на дворе было светло, и пели птички. Ничто не предвещало беды. Я повторила себе: «Уна, ты самая красивая девушка на всем белом свете и в его окрестностях» с десяток раз, как обычно; потом потянулась и встала…
Конечно, я самая красивая девушка в мире, вот и зеркало считает точно также. Какие у меня роскошные русые волосы, как они восхитительно струятся по плечам - когда я причесываюсь перед зеркалом, я сама наслаждаюсь их мягкостью и блеском. Их обязательно нужно украшать живыми цветами…. И вовсе я не полная - у меня ладненькая чудная фигура; подумаешь, немного лишка на бедрах и талии, а грудь зато какая! Зеркало снова со мной согласно… А кожа? Белая, как молоко и нежная как лепесток! Все мужчины должны быть у моих ног! Но я очень неприступная, хоть и официантка, и горжусь этим!
Нет, конечно, я вовсе не воплощение невинности... Но мне всегда было безразлично, сколько у мужчины денег. Он мне либо нравился, либо – нет. И, если он был мне неприятен, – как бы он не был богат, ему было не видать меня, как своих ушей!..
…Я заварила себе на завтрак ячменный кофе. Конечно, вместо этой бурды я могла бы пить вкусный кофе, но я должна делиться заработком с родными в деревне, – не зря же я живу в городе! Мама не может работать, она ухаживает за папой – его разбил ин… в общем, какая-то болезнь, когда человек не может сам даже поднести ложку ко рту. Приходится экономить: я давно не покупала себе приличную одежду; имеющееся платье поизносилось и мало меня украшает. Впрочем, даже если я одела бы на себя мешок с прорезанной для головы дырой – меня бы и это не испортило!..
…Я вынула из стаканчика с водой георгин, приколола его шпилькой к волосам, и направилась в таверну.
Конечно, руки мои от всех этих тряпок, щеток и кастрюль выглядят самым непривлекательным образом. Пожалуй, это - единственный повод для огорчения в моей внешности. Я их смазываю гусиным жиром и постным маслом, но все это почти бесполезно, когда целый день приходится то оттирать котлы, то мыть пол, то помогать повару резать свёклу…
…Когда я закончила утреннюю уборку, явился мой толстяк - хозяин таверны. Он принес кожаный кошель с деньгами для своего кредитора; сказал, что денег там очень много, и поручил мне отнести. Он два раза повторил: «Убери деньги подальше, иди осторожно и смотри не потеряй».
Кошель был небольшой, плотно набитый, на тоненьком ремешке. Надев ремешок на плечо, я убрала кошель за пазуху, и пошла, довольная тем, что целых полдня свободна от обслуживания гостей. По дороге я встретила сначала знакомую стряпуху с королевской кухни, потом – горничную камергера Марту. Я остановилась и поболтала сначала с одной, потом - с другой. Горничная вызвалась меня проводить. Мы с ней, разговаривая о том, о сём, прошлись по небольшому рынку на площади - ей нужно было приобрести кое-что к столу.
У дома кредитора я простилась с Мартой, и, уже поднимаясь по ступенькам, решила достать кошель из-за пазухи. Вдруг я обнаружила, что там его нет.
Я осмотрела себя всю, перетряхнула свою одежду, чуть не сняла рубаху. Кошеля не было.
Я обмерла; перед глазами вдруг всё поплыло. Я беспомощно огляделась вокруг, осмотрела ступени, на которых стояла. Мне показалось, что я вижу плохой сон, и, стоит только проснуться, – кошель окажется на месте. Но я не просыпалась, и кошель исчез! Куда он мог пропасть, он же висел на плече?.. Ремешок мог порваться, кошель – соскользнуть и выпасть… Неужели так и случилось?! Как же я этого не заметила?!..
Я сбежала по ступенькам вниз, и бросилась назад, к площади. Сердце билось часто-часто, голова была как ватная. Я старалась припомнить тот момент, когда у меня пропало ощущение чего-то тяжелого за пазухой. Кажется, когда я разговаривала со стряпухой, оно еще было…. Потом… так, потом я встретила Марту. Ощущение кошеля за пазухой еще было, я это помню. Потом мы с ней шли, болтая – вот тогда-то, кажется, я и забыла про кошель, потому что она рассказывала мне свой захватывающий роман с королевским конюхом, а этот красавчик – бывший конокрад, и непонятно, как он оказался во дворце… Ох, пропади он пропадом, этот конюх!..
Нас же окружало столько людей, - почему же, когда кошель упал на землю, меня никто не окликнул: «Эй, девушка, ты что-то потеряла?» А может, никто не увидел, как кошель упал; и он так и лежит там, где выпал?.. Он же незаметный, коричневый, небольшой.., да и много ли людей ходит по улице, всё время глядя себе под ноги?..
Я стала лихорадочно вспоминать, мимо каких лотков проходили мы с Мартой; но от расстройства всё позабыла, и долго бродила по площади бесцельно, устремив глаза вниз… Прохожие, наверное, принимали меня за сумасшедшую.
Стоп, - сказала я себе, - возьми себя в руки! Какой смысл в таком блуждании? Вспоминай, как шла - иначе ничего не найдешь!
Я припомнила весь наш путь: лоток с зеленью, лоток с фруктами, лавочка с украшениями, потом овощная лавка… Я медленно прошла этой дорогой, тщательно просматривая всё, что лежало на земле. Вот он!.. Нет, это камень. А это что такое, коричневое?.. засохший лист... Ничего не найдя, я тем же путем пошла назад – вдруг недостаточно внимательно смотрела?..
…Я обошла площадь, наверное, раз двадцать, - совсем выбилась из сил, ноги едва передвигались, в горле пересохло; но я настойчиво продолжала поиски, не представляя, как могу вернуться в таверну без денег. Лоточникам я, наверное, примелькалась, - они косились на меня; а я, в свою очередь, пристально смотрела им в глаза, а потом – на их прилавки: не прячут ли они между своими ящиками мою пропажу?..
Наконец, меня остановил полицейский.
- Что ты здесь бродишь, как неприкаянная?
Я обрадовалась, в надежде, что он мне поможет, и честно поделилась своей бедой. Но он только рассмеялся:
- Ты ненормальная, красотка? Ты думаешь, кошель с деньгами будет валяться посередине торговой площади дольше одной минуты? Простись с ним навсегда! И нечего тут шататься взад-вперед, а то придется отвести тебя в участок, чтобы не смущала покой мирных граждан!
Я разрыдалась, и прекратила, наконец, свои поиски…
По узенькому переулку я вышла на соседнюю площадь - с фонтаном - и, вся в слезах, упала возле него на скамью. Я не понимала, как могла быть такой разиней: ругала себя, на чем свет стоит. Хозяин ни за что не поверит, что я потеряла деньги. Он решит, что я их присвоила, или потратила… Нет, он, конечно, так не подумает: он же знает, что я – девушка честная; впрочем – какая разница, он все равно потребует их вернуть! И как я это сделаю?.. Я сидела и хлюпала носом. У меня сроду не было такой суммы… И папа болен, и мама не поможет, - им в деревне даже нечего продать...
Тут мне в голову пришла спасительная мысль: я могу предложить хозяину отработать! Буду вкалывать за половину жалования… Отдавать больше, чем половину я просто не могу - мне надо платить за комнату и посылать деньги родным. Самой мне ничего не нужно… Я могу питаться одними корками, - да-да-да, так мне и надо… И ходить в лохмотьях, оставив мечту о новом платье… Обойдусь!
Едва я нашла выход из положения, как вспомнила, что меня ждут не дождутся в таверне – там же некому обслуживать гостей! Какой ужас - уже вечер!.. Мои тщетные поиски затянулись почти на целый день!
Я умылась из фонтана, тяжело вздохнула и отправилась сдаваться на милость своего хозяина. Ох, какая там милость? – он меня сейчас просто убьет… Мало того, что потеряла деньги – так еще и целый день прогуляла! О том, что он простит мне долг, нечего и мечтать. Да какое там простит – мой хозяин удавится за копейку!

Когда я вернулась в таверну, там было намусорено, накурено и уже почти пусто. Только за одним столиком сидел посетитель, допивая свою кружку пива. Я его знала, - он часто бывал в нашем заведении, и встречался здесь с разными людьми, чаще - со всяким сбродом: бродягами и другими подозрительными личностями. Это меня всегда удивляло, так как сам он выглядел очень прилично. Когда я обслуживала его столик, я украдкой его разглядывала. Он был довольно молод, хотя в его темных, коротко подстриженных волосах я заметила несколько седых; а возле тонких губ уже наметились две жесткие складки. Пристальный взгляд его серых глаз становился приветливым, когда он обращался ко мне. Он носил сюртук, похожий на военный мундир, темный плащ и черные перчатки. Плащ он обычно оставлял на вешалке у входа, а перчаток не снимал... Он был худощав и хорошо сложен. Откровенно говоря, он мне нравился. В другой раз я обрадовалась бы, что он заглянул к нам на огонёк, но сейчас мне было не до него…
Хозяин набросился на меня с криком:
- Ты сошла с ума?.. Где ты шлялась весь день?! Почему повар и я должны сами обслуживать гостей?!..
Но тут он взглянул мне в лицо, и вдруг с ужасом произнес:
- Деньги?!..
Я развела руками, жалобно на него глядя.
- Что?!! – заревел он. – Ты не передала деньги?!
Я покаялась в своем грехе, что сразило хозяина наповал. Он опустился на рядом стоящий стул и откинулся на его спинку с таким видом, будто ему вонзили кинжал под ребра.
Несколько минут он осмысливал то, что я сказала, а потом сквозь зубы спросил меня:
- И как ты намерена мне их отдавать?!..
Я робко предложила, что буду работать за половину жалования, пока не расплачусь.
- Ты соображаешь, что ты говоришь? – спросил хозяин ядовито. – Мои кредиторы будут ждать целый год, пока ты вернешь мне долг?..
Я не могла придумать ничего другого. Тогда он заявил:
- У тебя есть выход: будешь обслуживать гостей в закрытой комнате – тогда ты рассчитаешься достаточно быстро. Ясно, да?
Яснее ясного! Я задохнулась от негодования. Как он смеет мне такое предлагать?! Этот сводник давно намекает, что мое упрямство снижает прибыль его заведения! А теперь, значит, он решил воспользоваться моим бедственным положением?! Ему мало того, что официантка у него – и уборщица, и посудомойка; он хочет, чтобы всякий раз, как пожелают его клиенты, она еще и обслуживала их в закрытой комнате!..
- Перестань строить из себя недотрогу, - сердито сказал хозяин. – Не ты первая, не ты последняя. Всё. Разговор окончен!
Я разрыдалась. Его это не тронуло.
- Я не буду, - сказала я сквозь слезы. – Всё, что хотите – только не это.
- Ах ты, мерзавка, - закричал хозяин. – Или сей же час отдавай мои деньги, или делай то, что тебе говорят!
- Я не буду, - всхлипывая, повторила я упрямо. - Я не хочу быть уличной девкой! Я не согласна! Пусть я виновата, что потеряла деньги, - я готова отработать, но только по-другому! Иначе я просто уйду от вас, вот и всё!
Тогда он больно схватил меня за руку и зашипел:
- Я тебе уйду! Не думай, что тебе удастся куда-нибудь от меня сбежать! Я тебя заставлю отработать!..
- А ну-ка, полегче, - вдруг раздался рядом с нами грозный голос.
Это вмешался гость, находившийся в таверне всё то время, пока мы ругались с хозяином, - оба мы позабыли о нём в пылу ссоры. Он встал со своего места и решительно подошел к моему толстяку:
- Что ты к ней привязался?
Хозяин несколько испугался, но он чувствовал свою правоту:
- Вы же слышали, господин – она потеряла мои деньги!
- И что с того, что потеряла деньги? Это значит, что её можно бить?
- Я не бил её, но она не хочет отрабатывать, а я из-за неё остался должен!
- Если ты был должен деньги, почему ты не отнес их сам? Почему послал с большими деньгами девушку - одну, без провожатого? У неё могли их просто-напросто отобрать, ты об этом подумал?! Ты что, не знаешь, как опасно ходить по улицам с большой суммой денег? А если бы её из-за твоих денег взяли и убили – с кого бы ты тогда их требовал?!..
Короче говоря, этот господин отчитал моего толстяка, как школьника; тот даже возразить ничего не сумел в свое оправдание, только покраснел и растерялся. Закончив свою отповедь, господин сердито спросил:
- Сколько она тебе должна?
Толстяк назвал сумму, которую я потеряла. Господин нахмурил брови, немного подумал; потом – я глазам своим не поверила! - достал свой собственный кошелек, отсчитал ровно ту сумму, которую ему назвали, и вручил деньги хозяину таверны.
- Возьми, и больше никуда не посылай девушек с деньгами одних!
Толстяк мой, обалдев от такого поворота, пересчитал деньги, которые ему дали, посмотрел их на свет, попробовал на зуб, а потом сообщил:
- Весьма благодарен, но прошу учесть: она таких денег не стоит!
Вот нахал! Как он посмел такое про меня говорить! Я бы выцарапала ему глаза, если бы обстановка была более подходящая.
- И сводник ты никудышный, – усмехнулся господин. – Вместо того чтобы похвалить свой товар, ты его критикуешь. У тебя ещё есть вопросы к девушке, или ты удовлетворен?
Хозяин расшаркался и заверил господина, что он полностью доволен, и у него нет ко мне претензий. Тогда господин взял с вешалки свой плащ, надел его и, не прощаясь, вышел.
- Иди, - за тебя заплачено, - с досадой бросил мне хозяин. Я вытерла глаза, кинула на хозяина негодующий взгляд – как он мог сказать, что я не стою?! Откуда он-то знает, этот боров, - я никогда не подпускала его к себе ближе, чем на расстояние вытянутой руки?! Потом я поплелась за своим спасителем.
Я вышла вслед за ним на темную улицу. Там было ветрено и довольно прохладно. Он шёл очень быстро, я едва поспевала. Наконец я кашлянула и сообщила, что не могу так быстро ходить. Он обернулся, и, казалось, был очень удивлен:
- А ты что тут делаешь? Тебе давно пора домой.
На моем лице, очевидно, было написано такое недоумение, что ему пришлось пояснить:
- Я, собственно, дал денег этому грубияну, чтобы он от тебя отстал.
- Но вы заплатили свои собственные деньги! – я с трудом оправилась от изумления. - Вы что, за это ничего не хотите?
- Нет, - ответил он.
- Но это же очень большие деньги. Мне полгода работать.
- Не разорюсь, - заметил он.
Мне стало стыдно:
- Но я же потеряла их, потому что растяпа. Я должна вам их вернуть!
- Считай, что я тебе их подарил. Довольно об этом, - заявил он.
Тут, наконец-то, я поняла, что должна просто поблагодарить его от всей души, а дальше - идти себе домой, свободной и с чистой совестью!
И как же это было прекрасно! Я пошлю денег своим в деревню! И мне не придется питаться хлебными корками! И к будущему году я накоплю себе на новое платье! Всё радовало меня, кроме одного: спаситель мой собрался уходить…
Чтобы задержать его, я не придумала ничего лучше, чем попросить его проводить меня до дому.
Он кивнул и сказал:
- Хорошо, провожу…
Лицо его в темноте выглядело совсем молодым. Пахло кипарисами, а месяц был белый и блестящий... По дороге я замерзла, и он отдал мне свой плащ. Пока мы шли, я долго размышляла, а потом спросила:
- Но ведь на свете полным полно несправедливости, и люди часто попадают в такие ситуации, как я, еще и похуже. Ведь вы же не каждый раз за них платите?
- Нет, - согласился он. – Не каждый.
- Тогда - почему? – спросила я. – Может быть, я вам просто нравлюсь?
- Может быть, - сказал он, подумав.
- Я тоже нахожу, что я вполне симпатичная, - сказала я с облегчением. – Только руки…
- Руки – что?
- Руки – не очень…, - честно призналась я. – Мне кажется, что у меня на руках такие мозоли от работы, что, когда я обнимаю мужчину, боюсь поцарапать. Порой хочется надеть перчатки, - как у вас, - чтобы не волноваться об этом в постели…
- Не надо, - сказал он, рассмеявшись. – Лучше без перчаток.
…Когда мы подошли к дому, я пригласила его выпить чашку чаю; и он поднялся со мной в мою комнату. От чая, правда, он отказался; и сразу попросил задуть свечу, стоило мне её зажечь…
…Уснул он довольно быстро – наверное, устал. А я долго не спала, взбудораженная всей этой свистопляской с потерей денег, утомительным блужданием по площади и остальными событиями этого бесконечного дня. Я лежала, опершись на руку, и смотрела ему в лицо, – иногда мужчины так красивы, когда они спят… Потом я положила голову ему на плечо, закрыла глаза и задремала.
…Утром, когда я проснулась, его уже не было. Он оставил мне на столе денег и смешную записку: «Цветок в прическе очень тебе идет». Я сообразила, что так и уснула со своим увядшим и помятым георгином в волосах…

Я теперь могу прикалывать к волосам свежие цветы хоть каждый день - мой хозяин прибавил мне жалование. Вот уж, воистину, никогда не знаешь - где найдешь, где потеряешь...

Ивашева Светлана

140 просмотров | 0 комментариев

Категории: Проба пера, короткие зарисовки, рассказы


Комментарии

Свои отзывы и комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!

Войти на сайт или зарегистрироваться, если Вы впервые на сайте.

Наверх