Рассказ "Флёр"

Рассказ "Флёр"

01.05.2017, 11:00

Стояла осенняя прохладная погода. Смеркалось. Умари ехал в гарнизон, дорога была пустынна.
Неожиданно он услышал за спиной цоканье копыт и обернулся. Его догонял изящный открытый экипаж, запряженный четверкой лошадей. Пассажирка экипажа, приятная, довольно молодая ещё женщина приветливо взглянула на Умари. Рыжие волосы и пушистый мех на воротнике её накидки придавали ей сходство с лисой. Она улыбнулась и махнула рукой в замшевой перчатке:
- Постойте, пожалуйста, господин офицер!
Он придержал лошадь, позволяя экипажу догнать его. Его собеседница обернула к нему свое тонкое лицо со слегка заостренным носом и спросила, не знает ли он, где находится *** :
- Мы слегка заблудились, кучер мой не знает этих мест.
Умари вызвался проводить экипаж - *** было недалеко, но приближались сумерки. Женщину звали Милена. Она недавно вернулась из-за границы и направлялась в свое имение. Её супруг оставался в теплых краях - лечил застарелую болезнь легких.
Госпожа Милена поблагодарила молодого человека за помощь и пригласила как-нибудь заехать в гости, но Умари счел приглашение за простую вежливость и не воспользовался им.

На праздники в гарнизон к офицерам обычно приезжали жители близлежащих поселений. Весной на одном из таких балов Умари встретился с госпожой Миленой. Она приехала одна, но оказалось, что уже знакома с большей частью гостей, приятельствует с дамами и пользуется вниманием мужчин. Умари не был завсегдатаем подобных мероприятий: светские разговоры казались ему скучными, танцевать он не любил, ухаживать за женщинами не умел. Госпожа Милена приветствовала его радостным восклицанием, пригласила в круг своих друзей; смеялась, стараясь растормошить: просила принести ей шампанского, уговаривала пить и танцевать. Он поддался её настроению, стал шутлив и весел, танцевал с нею, вдыхая еле уловимый аромат фиалок от её шеи.
Она попросила проводить её до усадьбы. По дороге, в её экипаже, они разговорились. С нею легко было общаться, она ненавязчиво и мягко расспрашивала Умари о нём самом. Узнав, что он вырос без матери и рано потерял отца, она расстроилась, слезы блеснули в её глазах, голос стал теплым и участливым. Она расспрашивала его про сестру и брата, про мачеху, недолюбившую его в силу душевной скудости, про жизнь в доме полковника, который усыновил его – Умари охотно отвечал, удивляясь собственной откровенности. Каким-то непостижимым образом к концу пути она уже знала о нем больше, чем сосед, второй год деливший с ним комнату в казарме. Уже когда они подъезжали к усадьбе она вдруг сказала:
- Должна вас предостеречь, дорогой Умари! Я старше вас, и вам приятно болтать со мной, не стараясь произвести на меня впечатления, – потому что вам безразлично, произведете вы его или нет. Я - не красавица, и вы меня не боитесь. Но тут-то и таится опасность. Вы можете сами не заметить, как вдруг окажется, что вы невзначай в меня влюбились. Будьте осторожны!
Она улыбнулась. Умари не знал, что отвечать на это, но она как будто и не ждала от него ответа.
По дороге обратно к гарнизону, он вспоминал услышанное. Впервые он подумал о госпоже Милене, как о женщине. Безусловно, она прекрасно выглядит: у нее нежная кожа, большие ясные глаза, красивые губы, стройная талия. Но влюбляться в неё он не собирался.
Однако её теплое участие к его судьбе побудило его на следующий день купить большой букет красных роз и нанести госпоже Милене визит. Она очень обрадовалась его приезду, смеялась, окунув лицо в лепестки, и пригласила пить чай. Она угостила его потрясающим напитком - со вкусом роз, васильков, мелиссы, апельсина и еще какой-то волшебной травы, опьяняющей рассудок. Прощаясь, она, как обычно, протянула ему свою руку в перчатке; он почему-то поцеловал не ткань, которой были затянуты пальцы, а нежное запястье в раструбе перчатки. Когда его губы прикоснулись к её коже – мир перестал быть прежним, он неуловимо обновился, в нем стало больше музыки, света и весеннего воздуха.
В следующий раз, когда он приехал с визитом, кудрявая горничная Марта огорченно сообщила, что госпожа в отъезде и вернется не ранее, чем завтра. Почему-то это его опечалило, и целый вечер он был не в духе; бродил по весеннему, вовсю распускавшемуся лесу, постукивая длинным прутом по голенищу сапога. Он не понимал себя – эта дама годится ему если уж не в матери, то, во всяком случае, в старшие сестры. К тому же она замужем. Почему так настойчиво видятся ему среди березовых веток в темнеющем весеннем небе большие, внимательно смотрящие на него глаза, тонкий профиль и нежные губы?
Он упрямо направился к госпоже Милене следующим вечером. Она оказалась дома, но была невесела, жаловалась на головную боль и отделалась от Умари довольно скоро.
Он осознал потребность видеть госпожу Милену ежедневно: наслаждаться мягкими интонациями её теплого, довольно низкого голоса, вдыхать цветочный аромат её кожи. Он плохо спал, невпопад отвечал начальству и, спустя неделю, выяснил, что предостережение госпожи Милены было не напрасным; вернее сказать - напрасным, - он влюблен.
Роман с замужней дамой ему претил. Он прекратил визиты, попробовав заменить их далекими конными прогулками, с которых возвращался в гарнизон за полночь, еле живой, но немного успокоившийся.
Он ехал с такой прогулки, когда увидел впереди себя на дороге знакомый экипаж. Не догнать экипажа, свернуть в сторону – оказалось выше его сил.
- Куда же вы пропали, мальчик мой? – воскликнула Милена.
«Пропал совсем», - подумал Умари.
Сияние, которое исходило от её тонкого лица, влекло его неудержимо. Она внимательно посмотрела на него и пригласила ехать с нею, в имение.

…Горничная подала чай и удалилась. Милена присела на диванчик рядом с Умари, и, стараясь поймать его взгляд, спросила:
- Что с вами, милый?
Он обернулся к ней. Её тонкий профиль и чувственные губы были совсем близко. Он не мог больше спокойно сидеть рядом. Голова у него кружилась. Он попробовал обнять её, но Милена рассмеялась, отвела его неловкие руки и хотела встать. Это рассердило Умари, и он не дал ей уйти.
… - Что ты делаешь?.. – смеясь, спросила она.
Не отвечая, он двумя руками решительно спустил платье с её плеч и припал губами к пахнущей фиалками коже.

Умари влюбился безвозвратно. Он приезжал к госпоже Милене так часто, как только мог, привозил ей столько цветов, сколько позволяло его небольшое жалование. Счастью его мешало только то, что он ограничен в средствах; да еще то, что дама его сердца замужем; её как будто бы не беспокоило ни то, ни другое.
Не так редки были вечера, когда он приезжал, и получал от горничной ответ, что госпожи нет дома. Она успокоила его проснувшуюся было ревность, объяснив, что навещает больную кузину, живущую в тридцати милях к северу, и остается у неё ночевать, чтобы поздно не возвращаться.
Она по-прежнему приезжала на балы в гарнизон, Умари часто и с удовольствием танцевал с ней. Она была повыше его ростом, но гибкой и стройной; он обожал сжимать её тонкий стан, когда они кружились по залу, осознавая в этот момент их бесконечную близость.

Однажды он ужинал в трактире с одним из своих товарищей по полку, Куртом, курчавым коренастым крепышом с римским профилем и глазами как у ястреба. Они болтали о пустяках, потом разговор плавно перешел к обсуждению знакомых обоим дам.
- Кстати, - неожиданно сказал Курт, - я бы на твоем месте был поосторожнее с этой милашкой.
- С какой милашкой? – уточнил Умари, мгновенно потерявший аппетит.
- С госпожой Миленой, - ответил Курт, как будто не заметивший перемены настроения друга. - Ты знаешь о том, что когда ее горничная говорит, что её нет дома, на самом деле она у себя в спальне обслуживает очередного счастливца? Я уверяю тебя, у неё перебывала половина нашего полка.
- Что ты сказал?!.. – очень тихо спросил Умари.
Друзьям, да и всем в полку, было известно, что когда у спокойного и сдержанного Умари голос вдруг становился очень тихим, а взгляд упирался в одну точку - от него стоило держаться на расстоянии. Парень не робкого десятка, Курт, тем не менее, счел благоразумным передвинуться поближе к выходу, прежде чем добавил:
- И твой сосед – он тоже. Спроси у него!

Ильяс, сосед по комнате, был на четыре года старше Умари. Высокий, спокойный, рассудительный, прекрасный товарищ и храбрый офицер, он никогда не лез в чужую личную жизнь; не задавал вопросов, когда Умари возвращался в казарму под утро, как будто ничего не замечая.
Как назло, в этот вечер его долго не было. Умари ходил из угла в угол по комнате, не находя себе места. Он представлял Милену в объятиях друга, вспоминал её ласки и слова, которыми сейчас, конечно, наслаждался Ильяс - и готов был гнать коня в сторону проклятой усадьбы…

Вошел Ильяс:
- Ты не спишь?
- Ты где был? – сдерживая желание задушить его, спросил Умари.
- Играл с Куртом в карты. И страшно сказать, сколько я ему продул…
Умари почувствовал прилив счастья и облегчения. Но Ильяс вдруг прямо поглядел ему в глаза и сказал:
- Умари, я говорил с Куртом. Скажи, ты и вправду не знаешь о том, что госпожа Милена в наших кругах больше известна как «рыжая подстилка»?..
…Потом Ильяс принес строго запрещенный в казарме коньяк; они пили, и разговаривали; и по-настоящему сдружились в эту страшную ночь.
Под утро боль в груди, наконец, немного ослабила свои жесткие тиски. Умари удалось осмыслить произошедшее. Благоразумный Ильяс много говорил ему о том, что всплеск чувственности у женщин в таком возрасте побуждает их разнообразить свою интимную жизнь, в том числе, увеличивая число своих любовников; - бессмысленно осуждать их за это.
Умари слушал, и понимал только одно: его тошнит от этой мерзости; ему не нужна ни одна женщина – ни моложе его, ни старше, - если эти жалкие существа с игрушечными сердцами могут так искренне и нежно объясняться в любви, так горячо и страстно отдаваться, чуть не плакать от сочувствия к твоим бедам – и при этом, на следующий же день, с такими же речами и ласками принимать у себя твоих же друзей. В таком случае, куда дешевле встречаться с честными продажными женщинами и расплачиваться за чувственные удовольствия деньгами, а не душой.
Он торжественно пообещал себе больше не никогда ездить туда; но к вечеру следующего дня вдруг подумал: а что, если слова друзей - ложь и клевета? Чтобы рассеять сомнения, он тут же оседлал коня и вскоре был в усадьбе Милены.
Кудрявая Марта сокрушенно развела руками:
- Увы, господин Умари, госпожи Милены нет дома.
- А ну-ка, с дороги! – коротко приказал Умари горничной.
От неожиданности та посторонилась. Умари прошёл в дом, не снимая шинели. Марта побежала за ним, громко пытаясь протестовать.
Быстро миновав анфиладу комнат, Умари вошёл в спальню – перед ним стояла Милена в одной кружевной сорочке, - видимо, она хотела, но не успела запереть дверь. Милена хотела что-то объяснить, но осеклась, взглянув ему в лицо. В её смятой постели Умари увидел осторожно выглядывающего из-под одеяла Курта.
Милена сделала шаг назад и перевела испуганный взгляд на хлыст, которым Умари погонял лошадь – он сам не заметил, что сжимает его в руке. Он тоже взглянул на хлыст; потом неожиданно усмехнулся. Отличная идея! Как же эта блестящая мысль сразу не пришла ему в голову? Хлыст, рассекая воздух, взлетел вверх.
- Умари, не надо! – крикнул Курт…

…В детстве, когда Умари было лет восемь, Наоми, его младшая сестренка, расшалившись, сломала самодельный деревянный меч, которым он очень дорожил. Умари, разумеется, дал ей пару подзатыльников. Сестра наябедничала мачехе, а та пожаловалась прибывшему в отпуск отцу. Последний вызвал Умари к себе:
- Зачем ты бьешь её?
- Она сломала мой меч! – в негодовании ответил Умари.
- Мечи, сабли и шпаги, - сказал отец, - нужно делать прочными: чтобы никто не мог их сломать. А поднимать руку на женщину – нельзя, это унижает мужчину.

Умари взглянул на Курта и опустил хлыст. Потом посмотрел на застывшую в испуге Милену. Флёр слетел: он увидел острый нос, складки под глазами, затравленную мордочку лисички.
Он сочувственно посмотрел на Курта, и вышел.

Ивашева Светлана

211 просмотров | 4 комментариев

Категории: Проба пера, короткие зарисовки, рассказы


Комментарии

Свои отзывы и комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!

Войти на сайт или зарегистрироваться, если Вы впервые на сайте.




Светлана Светлана

Здравствуйте, Инна! Огромное спасибо за такой тёплый отзыв, мне очень-очень приятно. Спасибо за приглашение, обязательно приду к Вам в гости)
Ваша С.И.
> Инна:
> Светочка, я под впечатлением Спасибо за удовольствие. Рассказ проглотила мгновенно, но возвращалась и перечитывала фрагменты. Великолепно передано настроение. Собственно оно и создало картинку. Очень понравилось, как прописаны детали, благодаря которым повествование воспринимается здесь и сейчас. Молодчина Хороший добротный у Вас стиль Желаю больших творческих удач Приходите на мою страничку или блог, будем дружить. А ещё на Продамане
>
> С теплом, Инна Комарова

02.05.2017, 20:21


Инна Инна

Светочка, я под впечатлением Спасибо за удовольствие. Рассказ проглотила мгновенно, но возвращалась и перечитывала фрагменты. Великолепно передано настроение. Собственно оно и создало картинку. Очень понравилось, как прописаны детали, благодаря которым повествование воспринимается здесь и сейчас. Молодчина Хороший добротный у Вас стиль Желаю больших творческих удач Приходите на мою страничку или блог, будем дружить. А ещё на Продамане

С теплом, Инна Комарова

02.05.2017, 17:43


Светлана Светлана

Большое спасибо, Татьяна!
> Пекур Татьяна:
> Да, любовь делает нас слепыми и глухими. И тем больнее прозреть и осознать ошибку. Но если бы мы не любили, не было бы того сумасшедшего периода, когда рождаются дети, когда ты не существуешь, а живешь в самом полном смысле этого слова! Да и учиться на своих ошибках никогда не поздно. Мне ваш рассказ понравился. И приятным слогом и собственно содержанием.

01.05.2017, 18:52


Пекур Татьяна Пекур Татьяна

Да, любовь делает нас слепыми и глухими. И тем больнее прозреть и осознать ошибку. Но если бы мы не любили, не было бы того сумасшедшего периода, когда рождаются дети, когда ты не существуешь, а живешь в самом полном смысле этого слова! Да и учиться на своих ошибках никогда не поздно. Мне ваш рассказ понравился. И приятным слогом и собственно содержанием.

01.05.2017, 12:38

Наверх