Сновидения, приключения и любовь. Ирин КаХр

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ЧАСТЬ I. Чего только в жизни не бывает!
• ЧАСТЬ II. Неделя в Корее – Звёздное время
• ЧАСТЬ III. Неделя в Корее – Дубль2!
• ЧАСТЬ IV. Ирин, где ты? Ты в порядке?
• ЧАСТЬ V. Стеклянный мост веры

АННОТАЦИЯ

Потомок сильнейших уральских целителей писательница Ирин с рождения оказалась носительницей особого дара. Способности заражать людей своими чувствами и ощущениями. Но такая способность не делает жизнь женщины счастливее, наоборот, привлекает множество неприятностей. По крайней мере, пока Ирин не отправляется в Южную Корею по делам. Что ждёт женщину в стране её мечты? Может быть, там всё закончится ещё более горько, чем в России? Или её дар наконец поможет встретить любовь?

ЧАСТЬ I. Чего только в жизни не бывает!

Боже, английский! Мамочки, охрана!

   Очередная глава тупо отказывалась писаться. Вообще никак, ни под музыку, ни в тишине, ни после просмотра любимых танц-практик «малышей». И я, даже зная, что завтра опять придётся отвечать жаждущим и весьма рассерженным трём сотням читателей и любимому спонсору, «сорри, ничего нового нет!» - сдалась.

   Отключила компьютер, переоделась в любимую пижамку, легла. Но сон не приходил. Я продолжала расстраиваться, что не смогла ничего написать. А ещё думала о «малышах». Кстати «малышами» я называла ребят из корейской поп-группы Got7. Если бы мне не повезло, или повезло, это смотря с какой стороны посмотреть, то по возрасту я бы могла стать мамой одного из них. Например, самого младшего из них, Югёми.

   Сейчас «малыши» находились где-то в Штатах. Предполагалось, что у них там какие-то мероприятия с фанатами. Я повозилась удобнее устраиваясь. Но это не помогло. Сон не шёл, а вот расстройства более чем достаточно. Теперь ещё из-за того, что в Россию «малыши» вряд ли приедут. Полететь в Америку сейчас нереально. Их новый альбом выйдет только в июне. Короче, один негатив и ничего хорошего.

   А так хотелось бы их увидеть. Как могла сильно, я зажмурилась, и начала представлять одно за другим их лица, которые только что смотрела в инстаграмме. Джейби, вредина в дурацких шляпах. Джексон, обязательно в компании с кем-то чужим. Марк опять состроил какую-то зверскую мину. Устал, наверно. Югёми, решил похвастаться, что его сотню раз осветлённые волосы ещё могут взлетать от ветра. Бэмбэм с мамой, с днюшкой тебя, милаха! Джуниор опять изображает самого начитанного, и стильного. В инстаграмме не зарегистрировался только Ёндже, но и за ним поклонники следовали повсюду и очень даже активно выкладывали его фото на доске Pin. Очень даже миленькие фотки кавайного вокалиста.

   Почувствовав, что почти проваливаюсь в сон, я расслабилась, и вдруг увидела себя словно со стороны. Вот вешу я над собой спящей. В воздухе, как привидение. А от меня в окно тянется светящаяся нитка. И меня потянуло. Раньше мне частенько снились такие летающие сны. Как потомок целого клана уральских целителей я и не такое умела. И потому даже не удивилась, когда меня потянуло на улицу. Сам полёт промелькнул мгновенно. Не было времени понять, куда меня тащит, как я уже остановилась. А потом начала падать. Не долго, и очень быстро. От ужаса зажмурилась. Хотя скажите, чего бояться, если я сплю?!

   Но падение остановилось, а нормальный сон не приходил. Да собственно вообще я начала чувствовать себя как-то слишком неудобно. Как-то холодновато, что ли. Да и голова стала слишком светлой, для сна. Такое у меня порой тоже случалось. Когда лежа в постели, я сама для себя притворяюсь спящей, надеясь, что от этого на самом деле усну. Поэтому, не открывая глаз, пошарила рукой, пытаясь нащупать уползшее куда-то одеяло.

   А в следующее мгновение глаза распахнулись сами, потому что я не смогла нащупать не только одеяло. Под собой я не обнаружила даже кровати!

   Как я не заорала, не знаю. Ведь открыв глаза, обнаружила себя действительно висящей в воздухе, но… Уже не в своей комнате! Как догадалась? Просто! В минимуме свет из окна у меня падает справа, а не слева, и в моей комнате, всего одна кровать, а не три! И в моей спальне стояла тишина, а здесь и снизу и с боков доносилось посапывание, и даже храп! И уж точно сейчас в моей постели, кроме меня никого быть не могло, тем более какого-то парня!!!

   Я втянула в себя воздух, видимо всё же для крика. И поняла, что сделала глупость. Воздух меня утяжелил, и я с полуметра рухнула на кровать, и на парня, что оказался подо мной. Понимаю, что приземление не самый лучший способ кого-либо разбудить. Парень от удара моей тушкой охнул и попытался согнуться, а я, пытаясь нащупать, от чего оттолкнуться, чтобы встать, как раз подняла голову, и звук столкновения нашими лбами был колоссальным. Мне показалось, что я увидела созвездие Кассиопеи, а язык вспыхнул болью, так как я его умудрилась прикусить.

   Взвыв я откинулась в сторону, и… Свалилась с узкой односпальной кровати на пол, приложившись об пол пятой точкой. И пока я приходила в себя, шум вокруг усилился.

   Справа от меня в полутьме что-то кричало и барахталось на другой кровати. Видимо человек спавший там. Хотел подняться, дрыгая ногами? И не только ногами. Передо мной стояла тумбочка, а на ней что-то типа светильника или ночника. И это что-то скинутое размахиванием рук полетело в меня, и сильно ударило по ногам. Я вскрикнула.

   Парень, которого я разбудила падением, дёрнувшись, свалился с другой стороны. И его не слишком разборчивые крики неслись уже слева и отделялись от меня кроватью. А на фоне громадного окна, на пару мгновений вскинулась ещё какая-то тощая фигура, которая потом согнулась куда-то вниз.

   И комнату осветил включенный ночник.

   Справа на кровати сидел чернявый очень тощий паренёк с голым торсом, укрытый одеялом по пояс. Слева меж кроватей возвышался белобрысый с шикарным разворотом плеч в открытой майке и светлых шортах. На третьей кровати в позе готового к забегу бегуна ещё один тощий парень тоже в майке, чьи напряжённые мускулы на предплечьях бросались в глаза.

   И все эти трое смотрели на меня, а я на них.

   Ровно секунд пять. Потом я сообразила, в каком виде перед ними сижу, и, подорвавшись, отскочила назад, подальше от кроватей, попутно выдрав из рук обалдевшего голого брюнета одеяло. А, остановившись, накинула одеяло на себя, почему-то на голову.

   Кажется, меня поняли неправильно.

   С бурными криками, парни кинулись бежать. Не на меня, к дверям. Среди того, что я услышала, лишь одно слово мне показалось знакомым.

   Английским?!

   Секьюрити?!

   Боже, английский! Мамочки, охрана!

   — No! – завопила я, чтобы было силы, — Please, not security!

   Первый, который без майки, обернулся, второй, который белобрысый, не успев затормозить, врезался в него, вовлекая в падение. Третий успел увернуться от получившейся свары, почти как ниндзя отскочив в сторону. И даже оглянулся ко мне:

   — What?!

   — Эдра?! — Это распахнулась дверь, и кто-то, появившись в проходе, с шумом хлопнул по клавише верхнего света. Вспыхнула люстра под потолком. И опять наступила моя очередь вопить.

   — Эдра?!

   Потому что я обалдела окончательно.

   В дверях стоял Джейби, взлохмаченный ото сна, в серой майке и чёрных боксах, за ним, не менее лохматый Джексон, в каких-то типа пижамных штанах, и с голым торсом. У дверей разгребались, пытаясь подняться, возились Бэмбэм и Югём. Причём чернявая мелочь орала, колотя и пытаясь отпихнуть от себя макнэ, который не мог встать из-за ноги, застрявшей под ножкой кресла возле стены. Тот, что отскочил от них в сторону, оказался Марком, тоже в разношенной майке и шортах, из которых торчали ну очень тощие ноги.

   Под занавес в коридоре за Джейби и Джексоном нарисовались зевающий Ёндже, и торопящийся надеть очки Джуниор.

   Короче - полный состав Got7 в спальном виде!

   Все ввосьмером в одном номере!

   — Мамочка! – Прошептала я, узнавая «малышей», и оседая. Благо дело сзади меня обнаружилась какая-то банкетка. Хорошо бы я выглядела, рухнув на пол! Хотя, наверно лучше бы упала. На пол, и в обморок. Но я не умею! Поэтому сидела, пялилась на них, а они…

   На мои голые ноги. Одеяло, которым я замоталась, раскрылось, когда я села, открыв их на все общее обозрение. Ох, хорошо хоть я вчера их продепилировала!

   Встала, и под потрясёнными взглядами парней, стянула одеяло с головы, и замоталась им уже на манер банного полотенца. Пусть лучше на плечи смотрят, чем на ноги.

   А пауза затягивалась. Джейби и остальные не торопились входить, а мелкие давно распутавшись и встав, не могли из-за них выйти. И все, молча, меня рассматривали. Первым не вытерпел макнэ. Глядя на меня, что-то сказал. Кому? Понятия не имею. Может и мне. Если я правильно услышала, кажется, это было вопросом. Тогда может, правда меня о чём-то спросили? О чём бы я спрашивала бы полуголую женщину, оказавшуюся в моём номере? Точно, «Кто вы?» Если он действительно это спрашивал, то вопрос просто отличный. Знать бы как на него ответить. Ну, в смысле, как, ведь корейского языка я не знала, и в смысле, что, как объяснить, как я попала в номер?

   Именно в этот момент я вдруг с ужасом поняла, что всё происходящее, каким бы диким оно не выглядело, не было одним – сном! У меня дико болел лоб от столкновения с Югёмом, ныл прикушенный язык, и напоминал о своём существовании ушибленный копчик. То есть, я очень даже реально стояла полуголая, закутанная в одеяло, перед семерыми парнями, которых мечтала увидеть, но уж точно не в спальном виде в номере гостиницы, чёрт знает где! И при этом я не имела представления, где это «чёрти где» находится, и как мне отсюда выбраться!

   Спросите, почему не пищала при виде любимых «малышей» в таком соблазнительном виде, а думала, о том, как отсюда выбраться? Очень просто! Потому что девочка лет двадцати вполне могла помечтать затащить их всех в постель, раз уж так получилось, а мне светил отличный шанс оказаться либо в полиции, либо в психушке! Куда, по выбору, «малыши» сдадут великовозрастную извращенку в очень откровенной пижаме, оказавшуюся в номере их мелких!

   Кстати говоря, кажется, не дождавшись ответа, они как раз об этом уже и договаривались, сгрудившись в дверном проёме. А, я по-прежнему не понимала ни слова. Но их косые взгляды на меня стали уж слишком подозрительными. Оставалась надежда на то, что Марк сообщил им мою дикую просьбу не звать охрану, или же они сами её поняли, услышав. Но всё равно стоило что-то предпринять, касаемо их взглядов, и я решилась. Только учитывая, что корейский я не знала, пришлось воспользоваться скромными познаниями японского и английского. Ведь их-то в минимуме и они должны были понимать.

   — I’m not hentay!

   Я пыталась сказать, что не извращенка, и не знаю, как это прозвучало на самом деле, но…

   Эффекта добилась. Народ повернулся ко мне, пооткрывав рты. Спустя минуту, продвинувшись вперёд, со мной решился заговорить Джуниор. На японском, чтоб его! Как поняла? Да потому что из всего, что он сказал, уловила только словосочетание «нихонго» – японский язык. По ходу меня спрашивали, могу ли я говорить по-японски. Я лишь помотала головой.

   — Do you speak English? – Это спросил у меня Марк, по-птичьи склонив голову к плечу.

   Я вздохнула, и ответила, использовав то слово, которое знала.

   — Sukusy. — На японском. Почему на японском? Потому что я не знала, как сказать по-английски «немного»! А вот по-японски знала, благодаря анимэ. И подумав, добавила: — Very, very, sukusy…

   — How are you?

   На это ответить было проще. Но ответила первое, что пришло в голову.

   — Woman, — твёрдо сказала я, и добавила: — From Russia!

   Ох, представляю, как это выглядело с их стороны. С моей стороны это выглядело как отвисшие челюсти у всех «малышей». Они даже чуть двинулись назад в коридор. Но там послышались какие-то посторонние звуки, и Джейби решил по-своему. Свободной рукой он протолкнул в номер Джексона, и, схватив Ёндже, вволок следом за собой, а потом, изогнувшись, закрыл дверь.

   Отлично, теперь мы все ввосьмером стояли в одном номере. Красота! И не единой мысли как быть дальше.

   I’m old—old adzuma, baby!

   Как оказалось, мыслей не имелось только у меня. Джейби подойдя к Марку, наклонившись, что-то проговорил ему на ухо. Хотя хоть проори он это на весь номер, я всё равно бы ничего не поняла, так что на кой чёрт такая конспирация?! А Марк его выслушал, и, повернувшись, ко мне спросил:

   — Пи-пи-пи…

   Так наверно себя чувствовали те, к кому обращался робот Р2Д2 из Звёздных войн. Короче прямо сейчас мой английский язык закончился. Из сказанного я поняла только слово «you». О чём меня спрашивали, представления не имею. И потому понятия не имела, что ответить. В растерянности я огляделась по сторонам. И вдруг увидела на тумбочке рядом с кроватью, где спал Марк, мобильный. Провожаемая напряжёнными взглядами парней подошла, чтобы его взять. Рано обрадовалась. На навороченном мобильном устройстве стояла блокировка.

   Впрочем, я никогда не страдала стеснительностью, особенно сейчас, когда от функций чужого телефона зависела моя дальнейшая судьба. Уверенно я подошла к Марку, и, протянув ему, как думала, его же мобильный, попросила:

   —English menu, Internet, Google, please!

   В ответ мне заворожёно кивнули, и забрали телефон. Как и мой сын, Марк ставил на гаджете графический пароль. Провёл пальцами, потыкал в экран, и протянул мне. Увидев знакомую строчку запроса Google, я едва ли не расплакалась от счастья. Вот уж не думала, что буду так радоваться любимому поисковику. Надо сказать, у меня даже голос задрожал, когда я проговорила вслух.

   — Ок, Google! Google переводчик!

   Кажется, в этот момент до «малышей» дошла часть правды. Все семеро от удивления почти стали европейцами, даже вечно щурившийся Джейби.

   А вот Google не удивился совсем. Микрофон моргнул, показывая, что я услышана. И раньше, чем я договорила, поисковик открыл мне до боли знакомые окошки переводчика. Знаете в чём его прелесть? В него встроены замечательные голосовые движки, позволявшие распознавать речь, и произносившие перевод вслух! Поэтому, я быстро выбрала функцию «перевод с русского на корейский», и ткнула кнопку приёма речи.

   — Здравствуйте, меня зовут Ирин. – Проговорила я, наклонившись к микрофону. Переводчик немного завис, распознавая и записывая слова, а в окошке перевода появились символы хангыля. Оставалось только ткнуть в кнопку озвучить перевод. И неведомая мне женщина, проговорила что-то по-корейски. Боясь, что её могли не услышать, я протянула мобильный обратно Марку. Парни сгрудили вокруг вижуала, и внимательно прослушали электронную вещательницу. Потом посмотрели на меня. Кажется, моё представление их не устроило. Они надиктовали что-то в ответ, и снова выдали телефон мне.

   — Как вы сюда попали? – Спросила та же женщина, с каким-то странным электронным акцентом.

   —Я не знаю. Я заснула дома, а очнулась здесь.

   Честно сказать бредовей ситуации даже сложно себе представить. Заснуть дома, а потом оказаться полуголой в компании любимых певцов, и вместо выражения бурных восторгов по поводу их существования, пытаться объяснить, что я не сумасшедшая, используя для этого мобильный телефон и электронный Интернет-переводчик!

   Конечно же, мне не поверили. Да я бы сама себе не поверила, будь на их месте.

   — Кто вы? Как вы оказались в номере? Вы преследователь?

   Преследователь? Они, что, меня только что сталкершей обозвали?!

   — Сталкер, я?! – Вскрикнула я, даже забыв включить телефон на приём для перевода. — Да кому вы нужны тонсэны - макнэ! Я омони! О, боже!

   Исчерпав запас слов, которые помнила, а также ресурсы уверенности и спокойствия, я позорно заревела, снова падая на всё ту же банкетку.

   — Нуна! — Позвал меня чей-то голос. Впрочем, не чей-то. Первый тизер Югёма с «Эй» я слушала наверно десятки, если не сотни раз, и уж его-то голос ни с кем не спутаю. Подняла на него заплаканное лицо.

   — Нуна? – Спросила я, и, усмехнувшись, проговорила: — No, I’m not nuna, I’m old-old adzuma, baby!

   Это сработало странным образом. Переглянувшись меж собой, парни, не сговариваясь, рванули на выход. Кажется, на этом лимит их доверия ко мне закончился, и они кинулись вызывать уже не охрану гостиницы, а полицию и ту самую бригаду милых мужчин. Или кто тут забирает помешавшихся?

   Хадзима!

   Когда дверь за ними захлопнулась, я встала. Я не собиралась бежать. Какой смысл? С полицией хотя бы возможно вернуться домой. Правда, я ещё не знала, как я буду им всё объяснять. В одном была уверена точно, встречать их в одеяле не стоило. Я пошла в ванную комнату, дверь которой заметила раньше. По крайней мере, надеялась, что это ванная.

   Я угадала. А главное, здесь нашлось то, что мне требовалось. Банный халат, и тапки. От халата пахло шампунем и каким-то мужским ароматом. Наверно, им уже пользовались. Не айс, но всё же лучше, чем одеяние из одеяла. Переоделась, и взглянула в зеркало. Растрёпанная, зарёванная, в общем, красавица. Умылась холодной водой, надеясь, что спадёт припухлость глаз от слёз. Зачем-то пополоскала рот с зубной пастой. Наверно Бэмбэмовой. Только этот маньяк на крутости может пользоваться настолько ментоловым вкусом. Причесалась. Уж и не знаю, чьей щёткой. Подумалось, что Югёмовой. Только с его шевелюрой могла потребоваться такая роскошно большая массажная расческа.

   И пока я решала, что сделать с расчёсанными волосами, дверь снаружи стукнула, впуская голоса и гомон. Ну вот, пришли. Дальше тянуть время не стоило, и я просто завязала волосы узлом как делала в последнее время. К счастью теперь мои волосы стали достаточно длинными, чтобы из узла выглядывал не куцый крысиный хвостик, а хвост толщиной в руку. Всё, я готова!

   Но это были лишь мысли. Реальной уверенности в собственной готовности встретится с кем угодно, у меня точно не наблюдалось. Поэтому, когда дверь в ванную резко открылась, словно бы кто-то пытался её выбить из косяка, ноги у меня ослабли, и я начала оседать на пол, из последних сил цепляясь за фаянс умывальника.

   Вошедший среагировал быстро. Шагнул вперёд, протягивая руку. И странное дело, но в этом жесте не чувствовалось никакой угрозы, лишь желание помочь. И я, тут же отпустив умывальник, схватилась за подставленное предплечье, подтягиваясь, чтобы подняться. Рука вошедшего оказалась у меня за спиной, и меня притянуло к… Джейби!

   Оказалось, что ванную вошёл он, и именно он, увидев, что я почти падаю, протянул руку. И мы оба не рассчитали. Я — силу, с которой вцепилась, чтобы устоять, он – силу, с которой потянул меня вверх…

   Где-то я читала, что корейские режиссёры – мастера случайных поцелуев. Ведь все дорамы изначально построены на случайных поцелуях, главных и не главных героев. Но после случившегося, я поняла, что это не режиссёры, и даже не сценаристы. Это, блин, корейцы сами мастера случайности! Мастера и магистры случайности всевозможных степеней и рангов!

   Потому что я никогда не поверю, что где-то рядом пряталась камера, что бы заснять по требованию режиссера очередную случайную сцену, и ещё меньше поверю в то, что лидер популярного бойзбенда специально решил поцеловать вдруг подвернувшуюся под руку женщину!

   Я больше чем уверена, что всё вышло случайно!

   Но! Как говорила моя любимица Усаги Цукино «Удачно, так, вышло»…

   Не будь у меня чудесной особенности доставшейся от уральских предков-шаманов, то у нас вышел бы банальный чмок от столкновения. Но, прикоснувшись к моим губам, мужчина не может, ни оторваться, ни остановиться. И даже самые лёгкие и невинные поцелуйчики тут же превращались в страстные французские поцелуи. Сколько раз в жизни проверяла это. Даже на спор. Всегда срабатывало. И с возрастом не исчезло.

   Вот и сейчас. Джейби слишком сильно и резко потянул меня вверх, не рассчитав силу накачанных рук. И я как кукла полетела к нему в объятия, лишь в последний момент чуть наклонив в голову испугавшись, что стукнемся носами. Но соприкоснулись губами. Сначала совсем легко. Я едва успела ощутить их теплоту и мягкость. А потом по моему телу словно прошёл высоковольтный разряд электричества, который через губы ощутил и парень. Его широко открытые глаза почти сразу же томно закрылись, руки напряглись, прижимая меня сильнее, нежное касание губ в один миг стало напористым, а в мой рот ворвался чужой язык.

   Мои руки сами поднялись, и обняли парня за шею. Что-что, а целоваться я любила, да и Джейби явно в этом много практиковался. Я подалась вперёд, уже сама, с удовольствием отвечая на ставший весьма страстным поцелуй, и не думая больше ни о чём.

   До момента, когда сквозь эйфорию и лёгкий звон в ушах не услышала ещё какие-то посторонние звуки. Открыть глаза, не прекращая целоваться? Сложно, но возможно. И даже едва замеченного, мне хватило, чтобы опомниться, и попытаться отшатнуться.

   За раскрытой дверью ванной в полнейшем ступоре стояли Джексон и Джуниор, и смотрели на нас целующихся!

   Нас?! О, боже, я извращенка – педофилка!

   Вы пробовали в одиночку сдвинуть забитый одеждой шкаф? Вот то-то же! Я со всей дури упёрлась в плечи лидера Got7сейчас выглядевшего как наркоман под кайфом, и даже на сантиметр не смогла отодвинуть его от себя. Хорошо, хоть сумела отклонить лицо. Поцелуй прервался.

   Но руки Джейби! Его мускулы, которыми все так восхищались на фотографиях, напряглись, не давая мне сбежать, и не отпуская.

   — Джейби, пожалуйста. — Прошептала я парню в лицо, надеясь, что он меня услышит. – Джейби! – Но милый азиатский зомби мой голос игнорировал, снова начав тянуться к губам. Я сопротивлялась, как могла. А, почувствовав, как одна из рук парня поднялась и легла на мой затылок в намерении силой приблизить мои губы, поняла, что нужно действовать. И срочно!

   Снова упёрлась в его плечи, и что было силы, заорала.

   — Хадзима!!!

   Очнулись все! Джейби, Джуниор, Джексон, и два здоровых лба в строгих костюмах службы безопасности отеля. Опаньки!

   Рокировка

   Дальше всё происходило неправдопобно быстро. Я, наконец, сумела отпихнуть от себя ещё заторможенного Джебома, и вытолкнуть его из ванной. Прямо в руки нерастерявшегося Джуниора. Очнувшийся Джексон, за пару секунд оценив картину маслом – меня в халате и в ванной, очумевшего лидера в объятиях Джинёна и охрану отеля — тут же начал выталкивать из номера последних, быстро и уверенно говоря им что-то на английском. Это стало последним, что я увидела, потому что, нащупав дверь, поторопилась её закрыть. И подпереть изнутри, собой.

   Прислонившись спиной к дверному полотну, я зажмурилась, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Из-за него я не слышала, что происходит в номере. Но честно сказать, пока и не хотела узнавать. Достаточно было и уже произошедшего. Теперь меня точно сдадут в полицию. За домогательство!

   Ведь в мою-то правду никто не поверит. А со стороны парней это смотрелось очень даже душераздирающе. Спали, никого не трогали, тут какая-то сумасшедшая извращенка в лёгкомысленной пижаме проникает в номер и с разбегу прыгает на кровать самого младшего.

   Бессознательно я прикоснулась пальцами к ещё пылавшим от поцелуя губам. Щёки вспыхнули жгучим румянцем, который я не видела, но очень даже реально ощущала. Боже, что я творю!

   — Хочу домой! — Прошептала я, надеясь, что меня услышит тот, кто сотворил со мной эту дикую шутку. – Хочу домой! Пожалуйста, верни меня домой! Я не хочу в полицию, не хочу в тюрьму! Пожалуйста!

   Но меня не слышали. Я по-прежнему стояла в ванной отеля на другой стороне земного шара, и никуда не собиралась отсюда исчезать. Тогда может быть это я сама виновата? В раздумьях я опустилась на пол, обхватив колени. В тот момент я лежала в постели, и старалась, как можно реалистичнее представить себе лица парней. Но вместо цветного и правдивого сна меня притащило сюда на самом деле. Кстати говоря, хуже всего воспринималось, что здесь тоже была ночь. По моему скромному разумению, разница во времени у России со Штатами что-то около десяти часов, то есть когда у нас ночь, здесь день, и наоборот. И если я заснула у себя ночью, и парней потревожила тоже ночью, и, то у кого бы поинтересоваться, где я провела больше десяти часов разницы? Реально летела над Атлантическим океаном? Хотя собственно, чёрт с этим. В первую очередь стоило найти способ вернуться, пока не случилось беды крупнее.

   Итак, если сюда я попала, представив себе парней, может быть смогу вернуться, в мельчайших подробностях представив себе дом, спальню и кровать? Я зажмурилась, и, отпустив колени, опёрлась ладонями о пол, принимая позу для более успешного фантазирования. Итак, представляем. Дом, квартира, спальня, кровать… Полная тишина, в коридоре шорох, это – кошки. Кто-нибудь из них сейчас войдёт ко мне, пройдётся лапами по одеялу, и прикоснётся…

   Дальше ничего я представить я не смогла, потому что к одной из моих рук прикоснулось что-то прохладное, и совсем не похожее на кошку. Заорав я подорвалась с места и отскочила от двери — во все глаза глядя на…

   Планшет?

   Полотно двери и пол в этой ванной, не соприкасаясь, оставляли широкую, сантиметра в два щель, через которую ко мне пропихнули планшет. Именно он и коснулся моей руки, пока я пыталась представить себе возвращение домой.

   — Куэнчанайё?! – Послышался из-за двери озабоченный голос. После секундного размышления я поняла, чей это голос, и о чём меня спрашивали. Этот вопрос я знала по дорамам. Джуниор беспокоился в порядке ли я.

    —Да! Ой, то есть — Yes!

   Планшет продвинули ещё сильнее, намекая, что мне стоит его взять. И даже со своего места я видела на нём открытым уже знакомый переводчик Google, и текст в окошках. Кажется «малыши» желали продолжить общение. Странно. А я уж думала, что сейчас меня будет отсюда выцарапывать служба безопасности.

   Подошла ближе, взяла планшет, прочитала.

   «Выходите, пожалуйста, нам нужно поговорить».

   Ага, вот так сразу и выйду. Разбежалась. Но что ответить? Так что бы ещё и вменяемо звучало? Я задумалась. Как назло умного ничего в голову не приходило. Ничего что не звучало бы по-детски. Решилась на самое простое. Только уверенности, что ответят правду — не чувствовала.

   «Охрана отеля?»

   Уже сунув планшет обратно под дверь, подумала, что меня могут не понять. Ведь это в русском языке есть незаконченные предложения, а есть ли они в корейском?

   «Они ушли. Мы их не вызывали». Ух, ты! Меня поняли! И снова: «Выходите, пожалуйста, мы должны поговорить».

   Вот чёрт, но мне-то им сказать совсем нечего! От одной мысли встретиться сейчас с Джейби – меня бросало в холодный пот. И всё-таки. Не могу же я прятаться в этой треклятой ванной до конца жизни! Как бы то ни было, учитывая, что исчезнуть по своему желанию я отсюда не могу, придётся выходить.

   «Хорошо!» Преувеличенно бодро отрапортовалась в микрофон переводчика, и сунула планшет в щель. Хотя могла наверно так и не делать, раз уж собралась выходить.

   Выходить. Руки затряслись мелкой дрожью, как только я взялась за ручку двери. С огромным трудом всё же успокоилась. И вышла, остановившись подпирать дверь, но уже снаружи.

   Состав зрителей немного изменился. Джейби к счастью отсутствовал. Передо мной стояли Джуниор и Марк. Одетые. То есть больше никаких спальных трусов и маек. А нормальные свитера и джинсы. Только сейчас сообразила, что Джексона и Джебома тоже видела одетыми. Господи, они, что, одеваться убегали?!

   — Мианатта. — Выдавила я из себя, не зная, что делать и говорить дальше. Ведь до сих пор мои попытки объясниться вызывали весьма неординарные реакции.

   Но моё робкое извинение никого не порадовало. Вообще лица парней оставались преувеличено серьёзными. Планшет держал Марк. Он и продиктовал что-то в микрофон гаджета. На английском и медленно. Словно беспокоился, что какое-то слово программа воспримет неправильно. Закончив, подал планшет мне.

   «Мы никому ничего не скажем, и вы сможете спокойно уйти. Но вы не подадите иск против нашего друга».

   Финиш! И песец! Ага, вы правильно подумали, тот самый пушной зверёк!

   За чашку кофе прощу всё!

   «Мы никому ничего не скажем, и вы сможете спокойно уйти. Но вы не подадите иск против нашего друга». Перечитала я снова, чтобы убедиться, в том, что поняла всё правильно. И по-другому эти два предложения звучать не стали. Они решили не сдавать меня в полицию, если взамен я не сдам в полицию Джейби. Только кто бы пояснил мне, по какой причине я должна была бы это сделать? Из-за поцелуя?

   Из-за поцелуя?! Я подняла потрясенный взгляд на парней. Они же вглядывались в меня, напряжённо ожидая ответа. А я с трудом осознавала получившуюся рокировку. Не важно, как это выглядело до этого, что для них, что для меня, главное теперь, как это выглядело в глазах мальчиков из охраны отеля!

   Не представляю, как те вообще оказались в номере, не представляю, в какой момент, но концовку они точно застали впечатляющую. Кто-то из хозяев номера в ванной пытается насильно поцеловать женщину одетую лишь в банный халат, которая изо всех сил сопротивляется. А двое его друзей за этим безмолвно наблюдают. Вопросы, кто она такая, и почему в чужом номер, отпадают. В больной на голову Америке имеет значение только то, что женщина явно против того, что с ней делают. И это называется как раз тем самым нехорошим словом, которое уже приходило мне на ум. Домогательство! И вспомнив ещё и друзей, то можно легко добавить склонение к групповому сексу в отсутствии согласия.

   А что? Считаете, не прокатило бы? В США запросто! Если уж тут тетка, зажарившая в микроволновке собственную кошку, сумела засудить компанию—производителя, только по тому, что в инструкции не прописали запрет сушить кошек в микроволновках, то данная ситуация вообще подпадает в разряд банальных.

   И, кажется, именно Марк понимал это лучше всех.

   Но я ничем не могла его успокоить. Нет, сдавать Джейби в полицию я точно не собиралась. В конце концов, в данной ситуации больше моей вины, и вины моей дурной особенности. Просто мне всё равно нужно было в полицию. По очень простой причине. В отсутствии возможности вернуться домой волшебным образом, мне нужно искать другие пути. Хотя с полицией я наверно загнула. Может быть, стоило начать с российского посольства?

   Впрочем, думалось, что разговор с любой из инстанций будет не из лёгких. О людях со способностью телепортироваться не кричат на всех углах. И даже, если я не смогу сразу повторить свой трюк, они же должны будут придумать или добиться от меня какого-нибудь объяснения, каким образом я оказалась на другом берегу Атлантического океана, фактически без одежды и без каких-либо документов. Ну, допустим, я смогу назвать им номер паспорта, для проверки кто я такая, и сличить хотя бы визуально. А так же думаю, проверка документов подтвердит, что законным путём я территорию России не покидала.

   И тут мы снова вернёмся к вопросу, как я здесь оказалась. А точнее к вопросу, где именно. В смысле места. В минимуме это отель, в максимуме – кровать Югёма, одного из участников корейской группы, сейчас находящейся в Штатах типа на гастролях. И как бы дальше общение со службами не развивалось, проблемы «малышам» точно обеспечены!

   Так что если уж на то пошло, то им бы не стоило выпускать меня из номера до того, как уедут сами. Чтобы последствия разбирательства со мной их догнали лишь на территории Южной Кореи. Хотя и это всё равно было бы грандиозным скандалом. «Американские спецслужбы преследуют корейскую бойз-группу за похищение и нелегальный провоз на территорию Штатов русской женщины без визы и документов». Ну, может быть, это не будет звучать именно так, но уж точно так скандально.

   И как рассказать об этом парням, что сейчас уже нетерпеливо переминались с ноги на ногу, ожидая моего ответа? Кроме того, как истинный IGot7, я не могла сделать такого с любимыми «малышами»! Но себя тоже было жалко! Я хотела домой!

   Короче, я вот так и стояла с планшетом в руках и в состоянии «и к умным, и к красивым», не зная, что решить и как ответить, когда открылась дверь и вошёл Джексон. Действительно тоже одетый.

   Но привлёк моё внимание не он. А женщина в форме служащей отеля, что за закрываемой дверью катила по коридору сервировочный столик. Хотя, даже не она. А запах! Вслед за зашедшим китайцем в номер вплыл самый божественный аромат, какой я могла себе сейчас представить.

   Аромат свежесваренного кофе и сдобной выпечки!

   И на это мой желудок отреагировал единственным доступным ему способом! Голодным урчанием, которое в тишине номера раздалось предательски громко. Собственно, а что вы хотели? Я же легла спать голодная, типа худея, и ещё где-то болталась почти десять часов, до того, как свалиться на Югёмову кровать. Так что есть я хотела. А учитывая, что я была ещё не то чтоб не выспавшаяся, а именно не спавшая, то и кофе мне требовался больше жизни! Боже, да за чашку кофе и сладкую булочку сейчас я бы простила кому угодно, и что угодно!

   Взглянула украдкой на «малышей», которые опять смотрели на меня в немом потрясении. Боженьки, что никогда не слышали урчания голодного желудка?! Сами голода никогда не испытывали?!

   Но пауза снова затягивалась. Нужно было что-то отвечать. И если теперь условия диктую я, то может быть стоит понаглеть? А что, если у них кончится терпение? Аромат кофе из номера никуда не ушёл, и мой желудок вновь заурчал. А я снова почувствовала подступающие к глазам слёзы обиды и расстройства. Да что же за невезение такое?! Я есть хочу! Домой хочу!

   — Можно мне чашку кофе? – Спросила я, поняв, что думать разумно больше не могу.

   Марк наклонил голову, прислушиваясь, но явно не понимая. А я, от расстройства забыв про планшет, попыталась снова.

   — One cup coppe, please! – Ну, да, получилась смесь корейского и английского. Но Брюс Виллис Милу Йолович с её биг падабумом понял, неужели меня не поймут?! Я была в шаге от того, чтобы опять разреветься. Спас положение Джуниор. Подошёл ко мне, забрал планшет, и, проговорив что-то в микрофон, вернул обратно.

   «Вы хотите есть?» Боже, он истинный мамочка, и не только для группы!

   Я, из последних сил сдерживая слёзы, кивнула. Он внимательно посмотрел на меня, так словно искал признаки того, что… Да не знаю я, что он надеялся рассмотреть на моём лице! Но, кажется, всё-таки это увидел, потому что с нервным выдохом взъерошил волосы, сказал что-то остальным и быстрым шагом вышёл из номера. Я осталась наедине с Марксонами.

   А где все? Прячутся?

   Под их внимательными взглядами отошла к, уже почти ставшей родной, банкетке, и села. Честно сказать, из-за переживаний просто стоять уже не могла. Ноги не держали. Как и руки. Едва не уронив планшет, я про него вспомнила. Вспомнила про него, и поняла, как ответить.

   «Я не буду подавать иск на вашего друга!»

   Парни не подошли за планшетом. Я, устало пожав плечами на их вдруг возникшее стеснение, включила электронную переводчицу, которая повторила мои слова вслух, уже по-корейски.

   «Хонто?» — Спросил по-японски Марк. Кажется, игра с гаджетами его тоже достала. Я кивнула. И воспользовавшись услугами переводчика, добавила.

   «Я знаю, что его неприятности будут вашими общими неприятностями».

   Глаза Маркосонов расширились. Джексон в полголоса ругнулся, а Марк отошёл к кроватям и сел на край. Сцепил руки в замок, уложив их локтями на расставленных коленях, и внимательно посмотрел на меня.

   — You know us?

   — Хай!– Спокойно подтвердила я, решив продолжать общаться на смеси инглиша и нихонго. – You – Got7! —Указала на вижуала: — Марк! Джексон! – Китаец удивлённо поднял бровь. – Go out Джуниор! Джейби … — помолчала, пытаясь придумать, какое слово использовать. На ум пришло только одно. – Kiss! Mакнэ— Югёми, Бэмбэм. And lider vocal Ёндже.

   Ох, как же сложно объясняться, когда не знаешь языков. Ужасно сложно! Вернусь обратно с сына живого не слезу, пусть учит английский! Вот никто не знает, когда такие знания могут вдруг пригодиться!

   — Only … I’m not hentay, not sansen- fanat. All random situations! Мианатта!

   Ох, ну почему я всё время извиняюсь?! Я же не виновата, что оказалась здесь. Парни не торопились больше что-либо мне говорить, или спрашивать. А я не могла больше смотреть на их лица. То есть я бы смотрела, если бы меня сейчас чёрти в чём не подозревали, и не думали обо мне чёрти что. Я посмотрела на планшет, что держала в руках. Чей он был, интересно? Почему интересно? Потому что, не смотря на голод, идиотскую ситуацию с перемещением, я не растеряла интерес к навороченным устройствам! Ну, люблю я технику.

   Лёгким касанием спустила вниз окно переводчика, открывая главную страницу. Вместо фона графический рисунок. Не сильно информативно. Привычно ткнула в пиктограмму телефонной трубки. Имена, телефоны. То же ни о чём не говорит. Вышла. Открыла проигрыватель. Список фильмов впечатлял, правда не увидела ни одного знакомого названия. Кроме, может быть... Я невольно заулыбалась. Неведомый мне владелец планшета собирался посмотреть фильм «Дом». То есть мультфильм «Дом». Мультик, на который мы хотели сходить с сыном.

   Быстро подняла окно переводчика, и спросила.

   «Это планшет Югёми?» И только теперь заметила, что Джексон успел сесть рядом с Марком, и теперь они оба следили за мной с кровати. Кивнул китаец.

   — Макнэ! – С чувством непонятной радости пробормотала я. Вот уж правда мелкий! Мультики он смотрит. В его возрасте лучше уж порнушку смотреть. И едва эта мысль достигла моей головы, мой палец уже готовый ткнуть в название другого фильма, чтобы узнать, что там, остановился, зависнув. Ой-ёй, а если он, правда, смотрит что-то такое?

   Вспыхнув вся до корней волос, я нервно перевернула планшет экраном вниз, и положила на колени. Посмотрела на парней и в который раз натолкнулась на их удивлённые взгляды. Ох, они со мной так без всяких операций европейцами станут. Решила их отвлечь. Перевернула планшет, опять открыла переводчик.

   «А где все? Прячутся от меня в соседнем номере?»

   Брякнула наобум. Просто надоело говорить умные серьёзные вещи. А парни в ответ вдруг заулыбались. Марк достал из кармана джинс телефон, с которого мы начинали общение и, повторив манипуляции с переводчиком, ответил.

   «Нет, скорее всего, спят! Мы завтра рано улетаем!»

   «Завтра?» — Я демонстративно посмотрела в окно, где небо над городом уже ощутимо светлело. За беготнёй, выяснением и ожиданием казалось, прошёл не один час. – «Спят?»

   «А что такое?» — это Джексон.

   «Ну, вряд ли они спят. Когда тут такие события». — Я нервно хихикнула. – «А раз вам рано улетать, то и ложиться спать уже глупо. По крайней мере, я бы не легла».

   «Возможно». — Уклончиво согласился со мной Марк. – «А что?»

   «Я бы решила позавтракать нормально, раз уж выдалось время». — Это я сказала о себе. Не, ну, правда, мне утром перед работой просто катастрофически не хватает времени, чтобы завтракать. И думаю, у парней тоже с этим проблемы. Вот и подумала. Типа, про умных чукчей фантастика в соседнем зале, чтобы было бы здорово позавтракать в компании Got7. Я заулыбалась и краем глаза заметила, как снова напряжённо подобрались Марксоны. Можно подумать я не улыбалась, а хищно скалилась! Фырр.

   «Простите, я просто подумала про общий завтрак. Это могло быть похоже на тайную встречу Got7 с фанатами. Вы же устраивали такое в Корее? Правда, вместо толпы фанатов, только я одна» — Я посмотрела на замолчавший планшет, и грустно добавила. — Only one IGot7!

   — You IGot7? — сомнения Джексона можно было понять. С точки зрения России. Но ведь в Корее на них западают нуны и гораздо старше меня!

   —Yes! — Отозвалась я, и обиженно отвернулась. Знаю, что глупо выгляжу, но это не повод меня подкалывать. И где же, наконец, Джуниор с кофе? Он что за ним в Бразилию пошёл?!

   Пока тупо пялилась на входную дверь, ожидая «мамочку» с завтраком, услышала, как Марк что-то говорит. Оглядываться было стыдно, а звукового перевода за этим не последовало, и я всё же не выдержала. Подглядела чуть-чуть, краем глаза. Оказалось, что говорил он не мне. Он разговаривал по мобильному. Странно, а звонка-то я не слышала. Сам набрал? Но кому?

   Светлая идея, а точнее здравая мысль, пришла именно в этот момент. Когда я смотрела на широкие рукава его свитера. Я не могу уйти из номера! То есть, конечно, могу. Но ведь не в банном халате!

   «Чтобы уйти, мне нужна одежда!»

   Уж и не знаю, почему мне показалось важным сказать, это сейчас, пока Марк говорил по телефону.

   СекондХэнд по залёту

   Итак, я снова стояла в ванной. Боже, я скоро запомню её до мельчайших деталей, и смогу даже во сне нарисовать. К счастью в этот раз я не пряталась. То есть пряталась, но просто потому, что переодевалась.

   Да, именно так. Моё требование об одежде услышали. И ради разнообразия в первый раз за эту долгую бестолковую ночь не восприняли меня с удивлением. А ведь в какой-то момент я подумала, что всё-таки придётся топать по отелю в тапках и халате. Так как, выслушав перевод моих слов, парни переглянулись, синхронно поднялись, и ни говоря не слова, вышли. Я в очередной раз осталась в номере одна.

   И ждать пришлось долго. Как мне показалось. Я успела ещё немного поковыряться в содержимом памяти планшета, полюбоваться на селки Югёми и парней в каком-то ресторане типа Макдональса, расстроиться, что нет возможности куда-нибудь их скопировать. Потом сообразила, что можно просто переслать их себе на почтовый ящик. И даже по-быстрому организовала письмо с прикреплёнными файлами, но отправить не смогла. Оказалось, что почтовик, или, что у макнэ стояло на планшете, не отсылает письма на русские сервера, а никаких своих е-майлов с безопасными «com» я вспомнить не смогла. С расстройства полезла ковыряться дальше, и набрела на папку музыки. Включила. Да уж. Свою музыку они точно не любят. Наверно она им надоела до чёртиков. Композиции, зазвучавшие в проигрывателе, я не знала, но они мне понравились. Закрыв глаза, я заслушалась и едва не уснула. Всё-таки нервы и бессонная ночь это не комфортабельный отдых.

   Разбудило меня возвращение парней. Всех сразу!

   Первым вошёл Ёндже. Остановил на входе, и придержал дверь вошедшим следом Джуниору и Бэмбэму несшим бумажные пакеты, и картонные корзинки, от которых несся волшебный аромат кофе. Потом зашли Югём и Джексон. Последними Джейби и Марк. Именно в такой последовательности. Худосочный вижуал чуть позади крепкого лидера, но с таким видом, словно собирался препятствовать любым попыткам бегства первого.

   В дверях никто не остановился. Все как-то быстро рассредоточились по номеру, словно заранее договорившись, кто и что будет делать. Югём к шкафу, что стоял, как оказалось, буквально у меня за спиной. Джексон и Джейби к креслам, поднимая и подтягивая их к центру комнаты. Марк, Джуниор, Бэмбэм и Ёндже к кроватям. Быстро закинули их покрывалами, раздвинули, чтобы меж ними влез ряд из журнального столика и тумбочки, а на них разместить принесённые пакеты.

   Я только подивилась. Похоже, парни знали толк в посиделках. Для полноты картины не хватало только бутылок водки и закуски в стиле городских историй. Но прежде чем я успела ляпнуть это вслух, меня позвал Югём.

   — Нуна?

   Я обернулась и едва ли не носом уткнулась в протянутые мне сложенные джинсы и кажется футболку. Посмотрела поверх одежды на Югёма, и оглянулась на остальных. Уж не знаю, кто решал, но действительно по комплекции только одежда макнэ мне придётся впору. По крайней мере, и с длиной ног и ростом у него всё было в порядке.

   — Камсаммида! – Пробормотала я, принимая вещи, и отдавая всё ещё поющий планшет.

   Вот интересно, что они там, в соседнем номере обо мне говорили, раз так легко пошли на уступки, а сейчас ещё и завалились на кофеёк всей толпой, как я попросила? Но мой желудок испортил всю идиллию, опять громко заурчав.

   Парни заржали. Именно так. Рассевшись по кроватям и креслам, они смотрели на меня и не смеялись, а откровенно ржали, забавляясь ситуацией. Даже Джейби. Покраснев, я рванула в спасительную ванную.

   Переоделась. Джинсы пришлось подвернуть, ноги макнэ оказались длиннее моих. И кстати, не думала, что его футболка меня обтянет. Но других вариантов не имелось. Как не наличествовало и обуви. Я в растерянности посмотрела на босые ступни. Либо придётся идти всё-таки в тапках, либо кого-то из них разувать. Вот узнать бы как у азиатов с размерами ног дела обстоят?

   Перед выходом посмотрела в зеркало. Знаю, что не девочка. Но также знаю, что всегда хорошо выглядела, и значительно моложе своего возраста. А сейчас в чужой, мужской одежде, так вообще потеряла лет десять от реальных. Настроение стремительно повышалось. Перспективы будущего уже не казались пугающими. Сейчас кофе и булочки, потом… потом российское посольство и возвращение домой. И надеюсь без проблем для «малышей». Буду отпираться от их участия во всём этом кошмаре до последнего. Ничего не помню, не знаю, не понимаю. Хочу домой и точка. Оставаться здесь не желаю.

   Выйдя из ванной, обнаружила, что для меня оставили пустым одно из кресел. Во второе сел Ёндже. С другой стороны от меня, на кровати, сидел Бэмбэм с Югёмом и Джуниором. Джейби оказался почти напротив, на Марковой кровати, меж Марком и Джексоном. Выглядел он уже спокойнее, и даже жизнерадостно улыбался оживлённой болтовне мемберов. О чём они болтали, я не понимала. Никто не торопился мне что-либо переводить, а я не спрашивала. По-тихому забралась в кресло с ногами и замерла, не зная, какой из кофейных стаканчиков выбрать. Чёрный кофе я давно не пью, а заказал ли Джуниор кофе со сливками или молоком, я не знала.

   Моё замешательство заметил главный вокалист.

   — Муо?

   Это вопрос я тоже знала, но не из дорам, из разговорника. Самый простой и лёгкий, «что?».

   — Where milk? – А как я ещё могла спросить про кофе со сливками, если не помнила, как это говорится?

   — There is. — Наклонившись, Марк подал мне стаканчик из общей толпы внешне вроде ничем не отличавшийся от других. Но там действительно обнаружился кофе со сливками. И я, наконец, сделала заветный глоток…

   Спонтанный завтрак прошёл относительно спокойно. Вообще всё выглядело так, словно парни пытаются помирить поругавшуюся парочку. То есть меня и Джейби? Они были милы, обходительные. Правда, всё это на корейском, с мелкими вкраплениями английского, но для понимания хватало и интонаций.

   Чувствуя, что всё это лишь постановка, как для любого из шоу в каких парни участвовали раньше, я всё равно от души веселилась над их поведением. Пусть будет постановка, ведь от силы через полчаса я уйду, и они вздохнут с облегчением, избавившись от сумасшедшей иностранки. А мне, по крайней мере, останется память об общем завтраке. Ведь даже если я попрошу о фотографии, мне некуда её сохранить. Это единственное, что чертовски расстраивало.

   Когда наконец допили кофе, и большим голодным организмом уничтожили все булочки, а я наконец разжилась обувью. Кстати, знаете чьей? Кроссы Джейби оказались прямо по моей ноге. Как впрочем, и обувь остальных. У них всех оказался один размер! Вот уж никогда бы не подумала! Я это выяснила, примерив обувку каждого. К счастью, не пришлось никого разувать в буквальном смысле. Парни оказались народом запасливым, и имели по две пары запасной обуви, а то и три, как Бэмбэм. Так вот, серо-голубые кроссы лидера, свеженькие и похожие на новые, понравились мне больше всех остальных. Отдал он их сам. Хотя и выглядел напряжённым, подходя ко мне ближе. Чувствовалось, что он не понимал произошедшего меж нами, и не торопился рисковать снова. А я не торопилась его успокаивать, хотя даже если бы захотела, то, вряд ли бы смогла. Объяснять с помощью электронного переводчика мои способности – плохая идея.

   Вот знаете, всегда испытывала к Бэмбэму какое-то предубеждение. Уж и не знаю почему. Нравился он мне наравне с остальными, но это его озабоченность интернет-фансервисом меня порой даже пугала. Но сейчас, сегодня, я могла бы его даже расцеловать. Потому, что он предложил то, на что до самой последней минуты не могла решиться я.

   «Ирин-нуна, а давайте сфотографируемся вместе?»

   Мысленно я взвизгнула. Сфотографироваться? Да, конечно! Ну, что ли попрыгать на месте от счастья?

   «Но я же не смогу дождаться фотографий».

   «Зачем ждать? У нас есть моментальные селфи!»

   Ёще одна мысленная молитва тому, который наверху. Ура! Чем это не молитва? Очень даже. У Ра! У бога! И вслух…

   «Тогда да, я согласна!»

   Прощание

   Мы сфотографировались. Два раза. Одну фотографию отдали мне. А на второй я в порыве душевной щедрости написала «Претензий к Got7 не имею, Ирин КаХр». Не думаю, что они поняли, что это означает, но моя совесть успокоилась. И теперь я почувствовала себя способной встретиться с любым вывертом грубой реальности!

   Я развернулась и пошла к дверям номера. Лопатками чувствуя взгляды парней. Наверно, ждут, не дождутся, когда я, наконец, уйду. И для меня оказался неожиданным очередной зов.

   — Ирин-нуна, маттэ!

   Товарищи, голос Марка вы всегда узнаете! Вот честно. Только от его глубины и бархата по коже пробегает толпа безумных мурашек. И наверно от его любой фразы, а уже тем более от того, как он зовёт по имени.

   Естественно, что я оглянулась. Но за мгновение до этого, мне на плечи легла куртка. Неожиданно. И приятно. Мои глаза предательски защипало.

   — Thanks! – Благодарно прошептала я.

   Марк же просто улыбнулся в ответ.

   — Let's go together.

   — And me! – Вот этому я совсем не удивилась. За эти часы я успела убедиться в реальности существования тандема Марксоны. Правда, точно могу сказать, что слэшерам поживиться тут было нечем. Абсолютно. Парни точно и совершенно наверняка были натуралами! Просто при этом коллегами и друзьями. Поэтому решение Джексона пойти с нами восприняла нормально.

   А вот от ещё одного голоса реально вздрогнула.

   — And me too!

   К Марку и Джексону подошёл Джейби. Джуниор тут же сказал ему что-то по-корейски, и Джебом ответил. Резко и зло. Но это не была злость на меня или на Джинёна. И это радовало.

   Надела куртку Марка нормально, положила фотографию, которую до этого держала в руках, в карман, и уже готовая выйти, оглянулась. Не знаю, что меня ждало дальше, но сейчас хотелось запомнить это мгновение. То, что я была в этом номере на самом деле. Ведь даже ванная комната как убежище теперь вспоминалась как одно из приятных мгновений. И мальчишки. То, что они тоже были здесь, и я вполне реально с ними общалась, и пила кофе в их компании. Даже сейчас они всё ещё стояли, провожая меня, такие необыкновенно реальные на фоне светлого прямоугольника гостиничного окна. И я смотрела на них, жадно впитывая подробности, понимая, что никакая фотография не передаст этого ощущения причастности к их звёздному существованию. Уверенный и спокойный Марк, улыбающийся Джексон, чуть уставший Джебом, слегка растерянный Югём, весьма серьёзный Бэмбэм, напряжённый Джуниор, и как всегда витающий в облаках Ёндже.

   Лишь когда последний вдруг чихнул, я очнулась. Всё! Нужно идти!

   В лифте мы ехали словно бы в строевом порядке. Впереди, боком к дверям – Джексон. Опершись на поручень, он с усмешкой поглядывал на меня от души веселясь. Я, ёжась, пряталась от его взглядов в капюшон Марковой куртки. Сам вижуал стоял слева, и чуть позади. Его я не видела. Зато видела Джейби. Он стоял справа на одной линии со мной. Вероятно, это стояние почти плечом к плечу, и веселило китайца, но мне деваться было некуда. А Джебом не собирался отходить, всем своим видом показывая, что моя близость его больше не беспокоит.

   Боги, зато она беспокоила меня! Потому что я снова и снова чувствовала себя героиней из Рыцарей Мечты, которая, проснувшись утром, рассматривала губы лежащего рядом парня. Но она-то с ним поцеловалась десять серий спустя, а я, всего лишь пару часов назад! И если честно, когда он вот так стоял рядом – воспоминания об этом поцелуе перекрывали любые другие мысли.

   Лифт звякнул и остановился. Джексон развернувшись, тут же натянул на себя маску. Когда двери открылись, вышел первым. По сути, людей не должно было быть, или же не должно было быть много. Всё же раннее утро. Но парни всё равно беспокоились. Тоже надев маску, к китайцу вышел Джейби, и уже из коридора на автомате подал мне руку. А я лишь испуганно сунула кулаки глубже в карманы куртки. Вот только ещё прикосновений к нему мне не хватало! Уверенно шагнула сама, выходя из кабины. И, краем глаза увидела, что за мной двинулся, как тень, Марк.

   А вот второй тени, стремительно отделившейся от стены с кнопками вызова лифта, не увидел никто.

   Я не прошла и трёх шагов, как вдруг кто-то что-то проорав по-английски, кинулся на меня сзади. Ну, или сбоку. Пусть реакция у меня не настолько хорошая, но я всё же успела обернуться на голос. Как раз, чтобы получить удар куда-то под рёбра.

   Чёрт, это оказалось больно! Однажды меня уже тыкали ножом. Правда, не глубоко. Кончик лезвия вошёл под кожу, буквально на пару миллиметров. Парень школьной подружки решил меня попугать. У него получилось. Больно не было, а вот страшно жуть как. Но сейчас…

   Страха не было совсем, ведь я не поняла толком, что произошло, просто инстинктивно оттолкнула от себя нападавшего. Им оказался мужчина, какой-то помятый и замученный. Азиат. Его узкие глаза расширились едва встретились с моими, а рот раскрылся в безмолвном крике. Он сам поддался моему толчку, и отшатнулся. Отводя руку. И вот тогда увидев выпачканное чем-то лезвие, блеснувшее на уровне моего живота, я почувствовала… Боль! Боль, которая резко с вывертом прошив бок, тут же подкатилась тошнотой к горлу. Дыхание оборвалось, и слёзы сами брызнули из глаз. Больно!

   Зажав пульсирующую и подрагивающую точку на боку, я тоже отшатнулась. Очень хотелось на что-нибудь опереться. Не хотелось падать. Слёзы, не сдерживаемые ничем, лились по лицу, а я, всхлипывая, снова и снова вздрагивала от того, как каждый всхлип отдаётся новым толчком боли. Очень больно! Но, зажимая болевой пульс, я до ужаса боялась опустить голову, чтобы посмотреть туда. Ведь и так чувствовала что-то тёплое и липкое текущее по рукам, и пропитывающее одежду. Понимала, что это кровь, и если ещё могла чему-то удивляться, то тому, почему она так сильно льётся.

   В ушах появился звон, меня тошнило, слёзы застилали глаза, а я не могла ничего сделать, боясь отпустить дёргающий комок боли на боку. Лишь продолжала отступать к лифту. Чьи-то руки, взявшие меня за плечи, ощутила почти с благодарностью, потому что ноги больше не держали. Наверно, я всё-таки почти упала. Но меня поймали и аккуратно посадили. Попытались отклонить назад, но это оказалось слишком больно. Взвыв, я согнулась вперёд, пряча собой рану, и всё же заваливаясь на пол.

   Теперь чётко понимая, что произошло. Меня ударили ножом в живот! Какой-то придурок-азиат пырнул меня ножом в гостинице за тысячи километров от России!

   Я не слышала, что происходило рядом. Да мне и было наплевать! В голове, словно набитой ватой, звенела только одна злая мысль. Я не хотела умирать здесь! Я не хотела умирать! И тем более не хотела умирать здесь! Это всё неправильно! Я вообще не должна была здесь оказаться! Это не меня должны были пырнуть ножом! Я не хочу умирать так!

   — Ирин? – Кто-то наклонился надо мной. Но из-за слёз я совсем не различала лица. – Ирин, куэнчанайё?

   Сквозь боль и слёзы, я хихикнула. О, да, конечно, я в порядке! Меня пырнули ножом, но я в полном порядке, как у Шекспира! Только — что и как ответить, я придумать не смогла. И человек не дождавшись моего ответа, попытался меня поднять и развернуть.

   — Больно! – Вскрикнула я, откидываясь назад, и вдруг начав проваливаться во тьму. Горячую, безмолвную, наверху которой словно луна над колодцем висело чьё-то лицо. Я даже попыталась коснуться его рукой. И узнала лишь в последний момент. Две родинки на верхнем веке. Джейби.

   Вот такие мелочи и делают нашу жизнь по-настоящему счастливой!

   «Я был не прав, не прав, не прав!

   Твои слова были такими, такими, такими сладкими,

   Что я не замечал, как ты играла со мной, со мной, со мной

   Своими словами каждый день!

   Детка, ты действительно хочешь причинить мне боль?

   Зачем ты это делаешь со мной? Почему?

   Рассказы о других твоих мужчинах,

   Рассказы о твоём поведении,

   Я старался игнорировать их, делать вид, что не слышу, но

   Твоё поведение, когда ты пьяна,

   Твои улыбки для моего друга

   Измени это, прекрати это!» — страдающе пропели парни из ТУЭЙЭМ, чья песня «I Did Wrong», стояла у меня на телефоне вот уже больше года, и я проснулась. Точнее среагировала на любимую музыку, но даже не открыла глаза. Просыпаться не хотелось категорически. Я всегда ложусь очень поздно, а вставать ранним утром после двух—трёх часов сна та ещё мука. Телефон замолчал, и я, блаженствуя, снова уплыла в нирвану, наслаждаться сном.

   Так повторилось раза три. Мысленно прикинув, что три повтора это пятнадцать минут, я решила, что вставать всё-таки нужно. Открыла глаза и посмотрела на будильник. Электронное табло показывало две минуты седьмого. Точно, пора вставать.

   Встаю я медленно и плохо, но вот собираюсь быстро, как солдат. Пижаму прочь, бельё, рубашка, джинсы, волосы под заколку, умыться, кинуть что-нибудь пожевать в пакет, сумку на плечо, в уши наушники, в телефоне что-нибудь бодренькое, типа «Try Again» от FT.Island , и вот я уже несусь по направлению к трамваю, чтобы успеть на «любимую» до дрожи работу. И лишь в этом древнем транспортном средстве я могу преклонить свою не проснувшуюся до конца головушку на поручни и ещё подремать.

   Но сегодня дремать почему-то не получалось. Даже не смотря на то, что мне досталось свободное кресло. Заняв стратегически удобную позицию для сна, я всё же не спала. Вместо этого я сидела и бездумно пялилась на пробегающий за окном пейзаж. Песня Хонки давно сменила чем-то другим. Но я не слушала.

   В такое обычное казалось бы утро меня почему-то одолела тоска. Настолько сильная и непонятная, что щемило сердце. Словно бы я потеряла или забыла, что чудовищно важное. И при этом в памяти не было и намёка на то, что это могло бы быть.

   — О, не черта себе! – Воскликнула женщина, что переодевалась со мной в одном ряду в раздевалке. – Это ты где так?

   — Что? – Не поняла я, заканчивая стягивать с себя через голову рубашку. Терпеть не могу расстёгивать каждую пуговицу отдельно. Так ведь проще, взять за полы и снять через голову.

   — Вот это! — Палец женщины, имя которой за прошедшие четыре года совместного переодевания, я так и не потрудилась узнать, ткнул мне куда-то под рёбра. И острая боль просекла мои внутренности.

   — Больно! — Вырвалось у меня, и я не шутила.

   — Прости. — Женщина испуганно отшатнулась. — Я не думала…

   Я же её не слышала. Едва болевой приступ прошёл, я согнулась посмотреть, куда это она так удачно попала, и в шоке уставилась на синяк чуть пониже ребёр с левой стороны. Мало того, что он был по-настоящему огромен, почти с мужскую ладонь, плюс я совершенно не представляла, откуда он мог взяться. В последние дни я в принципе ничего такого не делала.

   В растерянности я потёрла лоб, и обнаружила там какую-то припухлость. Подскочила к зеркалу, в которое дома даже не удосужилась посмотреть. На лбу, ближе к линии волос красовалась уже почти сошедшая шишка. И её появление я тоже никак не могла объяснить!

   Все двенадцать часов рабочей смены я отчаянно пыталась вспомнить, или понять, каким образом я умудрилась получить такие интересные «боевые трофеи». Но мыслей не было. Как не было и воспоминаний о целом выходном. А точнее о времени чуть больше суток. И это понимание далось мне особо тяжело. То есть я помнила, как пришла с ночной смены домой, как вечером того же дня села писать, и как у меня ничего не получалось. А потом… Потом в моих воспоминаниях появлялись ТУЭЙЭМ с песней на будильнике. И ничего, что было между этим двумя моментами.

   Нет, конечно, со мной случались порой приступы острой забывчивости. Я могла не вспомнить, куда положила деньги, телефон, ключи от квартиры или машины, порой забывала имена людей, или какие-то памятные даты. Но потерять воспоминания полутора суток, такое — слишком круто даже для меня! И, тем не менее, я ничего не помнила.

   Пришлось даже прибегнуть к «помощи зала». Сначала позвонила матушке и сыну, что сейчас отдыхавшим в санатории. С вопросом, не приезжала ли я к ним, меня обиженно послали. Оказалось, я им действительно обещала приехать, но не только не приехала, но даже и не перезвонила. И почему я не удивилась? Но не сдалась! В свободные от работы минуты я методично прозвонила всех знакомых из записной книжки мобильника с одним и тем же вопросом, видели ли они меня в прошедший выходной? Как вы думаете, какие ответы собрала? И не думайте, никакого разнообразия. Меня никто не видел.

   То есть получалось, что выходной, или точнее чуть больше полутора суток, я просидела дома в четырёх стенах и умудрилась что-то с собой сделать, что сама же об этом забыла.

   Впрочем. Это как раз походило на правду. Прямо-таки ироничная история нетипичной домохозяйки, но типичной домоседки. Наступила на швабру – это вполне объясняло появление шишки на лбу, и упала на что-то твёрдое, отчего возник синяк на животе. И на этом всё! Расследование завершено, виновные установлены, дело закрыто.

   И всё-таки не всё так просто. По пути домой ощущение потерянного или забытого только усилилось. И по крайней мере хотя бы частично теперь я понимала, чего это могло касаться. Меня беспокоило то, что я совсем не помнила, что происходило со мной за почти тридцать часов выходных.

   Но знаете ли вы лучшее средство забыть, то неприятное, что вас мучает? В наше время — это Интернет! Только получив в него доступ, сразу же улетаешь в такие дали, куда в реальности один хрен не доберёшься. То есть что-то из разряда, ползком до луны — брюхом по гравию. А тут всё зависит лишь от скорости, что предоставляет вам провайдер.

   В общем, раз и скачком вы оставляете всё плохое за спиной, а перед глазами только то, что хотите видеть, и что вам доставляет истинное удовольствие.

   У кого-то это любимая игра, у кого-то социальная сеть, кто-то обожает новостные порталы, а кого-то заводят котировки на биржах, или же просто почта от друзей. Мелочи. Но опять-таки, как говорила моя любимица Усаги Цукино, вот такие мелочи и делают нашу жизнь по-настоящему счастливой.

   Меня же последние шесть месяцев делали счастливой гатики, «малыши», или если говорить правильно корейская поп-группа Got7. И потому, чтобы снова стать довольной жизнью мне достаточно было прошвырнуться по их официальным сайтам, почитать, что у них происходило за время моего отсутствия, а на закуску глянуть instagram, полюбоваться на новые селки.

   Но новости, которые я прочла, мне совсем не порадовали. Они меня испугали.

   «Антифанат напал с ножом на троих участников к-поп группы Got7!» О, боже! Я просто инстинктивно щёлкнула по кнопке далее. «Как сообщают СМИ, инцидент произошёл ранним утром в фойе отеля Далласа. Когда Марк, Джексон и Джейби выходили из лифта, на них напал мужчина с ножом. Никто серьёзно не пострадал, кровь на куртке Марка ему не принадлежит. Владеющие приёмами боевых искусств и навыками самообороны участники группы легко обезвредили нападавшего. Им оказался мужчина-азиат, проживавший на территории США без визы. Выяснилось, что таким образом он хотел отомстить за то, что его бросила девушка, преданная фанатка Got7». Вот идиот, возмутилась я, парни-то тут причём? Была первая мысль, а потом. Кровь?!

   К посту прилагалась фотография с телефона кого-то из фанатов. На переднем плане мужчины в тёмных костюмах и полицейский. Джейби, Джексон и Марк где-то в удалении, стоят близко друг к другу, словно что-то обсуждая, и никто из них не оглядывается. Специально для ненаблюдательных, красным кружочком отдельно обведено на куртке Марка тёмное пятно, со стрелочкой и подписью на английском. Кровь! Но действительно, ни он, ни остальные ранеными не выглядели.

   Я кинулась в instagram. Если и были какие-то подробности о том, что произошедшем, то наверняка у Бэмбэма. Но ничего! Я проскочила по страничкам все парней, и абсолютно ничего не нашла. Побежала на Твиттер, Фейсбук, и везде пустота. «Малыши» хранили молчание о случившемся. В ещё большем расстройстве снова вернулась на instagram. Оказалось, что они собственно вообще ничего нового не выложили. Кроме Югёма.

   На его страничке появилось короткое, секунд на восемь, видео. С подписью «наш очень ранний завтрак». Я включила. Посмотрела. Вот искренне не понимаю, зачем снимать видео спокойно стоящих на тумбочке бумажных стаканчиков из-под кофе, крошки от булок, какую-то фотку меж всем этим, и комментировать это вслух.

   Фотку?

   В голове что-то щёлкнуло. Я снова включила ролик на просмотр. Раз, другой, третий, пятый. Лишь потом до меня дошло, что я могу просто сделать скрин экрана в нужный момент, раз уж не получается рассмотреть всё на повторе. Сделала и открыла полученную картинку. Увеличила.

   Качество получилось всё равно чудовищным, никакие фильтры не могли помочь увеличить расширение картинки и добавить в неё недостающие пиксели, но я всё же увидела… На маленькой фотографии в окружении парней из Got7 стояла женщина. Пусть в джинсах и футболке, но это точно была женщина.

   В голове снова щёлкнуло. И я опять включила ролик на повтор, внимательно до звона в ушах вслушиваясь в то, что говорил голос за кадром.

   «Irin, eodi? Gwaenchanh-a?»

   И поняла сразу, как только расслышала.

   «Ирин, где ты? Ты в порядке?»

ЧАСТЬ II. Неделя в Корее – Звёздное время

Лечу в Корею... Зачем? Работать!

   Осознание того, что лечу в страну своей мечты, не пришло сразу. По-моему оно ко мне вообще не пришло. Неделя до отлёта выдалась совершенно сумасшедшая. Подготовить девчонок, проверить их документы, наорать от стресса на помощницу, Дарью Олеговну, за косяки, извиниться, пару раз потерять свой собственный паспорт, собрать вещи, забыть телефон, и… О, боже, отправить сына в лагерь!

   То есть беготня, суматоха, дурдом в миниатюре и в масштабах мирового коллапса.

   В Москву приехали утром, вылет самолёта в Сеул только вечером. Отправление поезда сына днём. Пока навестили родственников, пока пробежались по магазинам, проскакали по делам. На вокзал влетели буквально за минут двадцать до отправления поезда. Сынулька мой умница, сам все вещи нёс. Даром что почти тринадцать лет. Высокий, подтянутый, поджарый даже. И не скажешь что ребёнок. И лагерь-то одно название. Просто фотосессия где-то там, на природе, у Чёрного моря. Я б и не согласилась, если бы он не просил, да и обстоятельства сложились так, что мне нужно было лететь в Корею. В общем, простилась, поплакала, потребовала, чтобы звонил мне по скайпу каждый день. Посадила в поезд и помчалась дальше.

   Прохождение таможни, и прочее вообще просто промелькнуло как миг перед глазами. Больше из желания, наконец, сесть, вытянуть гудящие ноги и закрыть глаза. И даже тогда сидя, я в мозгу перебирала сделанное, и то, что ещё предстояло сделать, почти не обращая внимания на то, что уже куда-то лечу.

   Летела в Корею я первый раз. И то — не отдохнуть, а по делам. Мой маленький бизнес, начатый два года назад. Теперь с партнёрами мы хотели просто сделать небольшие рекламные проспекты на тему корейской косметики для русских. Конечно, можно было найти русских девочек и там, на месте, но в итоге решили, что лучше своих. Дома было проще найти и выбрать. А уж перелёт партнёры взяли на себя. Так что моей головной болью стало собрать их в России и разместить на месте уже в Корее. Гостиницу забронировали через интернет. Не дорогую, но, по отзывам хорошую. Я летела первой, чтобы подтвердить бронь и заодно встретиться с партнёрами.

   Потому и приземление через восемь с половиной часов восприняла лишь как трубу к подъёму и новому забегу. Но хотелось спать, отодвигая на задний план даже мысли о еде. Вместо предлагаемого риса, попросила кофе и покрепче. Я сова по натуре, и пусть самолёт прибывал в пятнадцать минут десятого, для меня всё равно это было ранее утро.

   Понимание, что я в другой стране пришло с вывесками на других языках. И если к английскому я почти привыкла ещё в Москве, то появление хангыля – оказалось той самой сигнальной лампой, чтобы я очнулась и, наконец, поняла, что я уже не дома, и даже вообще не в России. И пусть, что ещё в самолёте многие кто переговаривался, говорили по-корейски. Ведь для любительницы дорам не с озвучкой, а с субтитрами – корейская речь, это самый приятный аккомпанемент.

   А вот обилие текста на корейском – для человека читающего, и ориентирующегося по вывескам – шок. И то самое осознание и понимание, что я в Корее. В другой стране, язык которой я, конечно, учила, но уж точно не могла общаться на нём также легко как на русском.

   Выйдя вместе с остальными после проверки паспорта и получения багажа, остановилась. В теории меня должны были встречать, но с непривычки и неожиданности я реально растерялась, и даже не представляла куда смотреть и как искать встречающего.

   К счастью девочка—переводчица, с которой была эта самая договорённость о встрече, оказалась весьма умной и очень даже креативной особой. Мы с ней до этого много болтали по скайпу, и о моём увлечении Got7 она знала не понаслышке. Короче именно это мне и помогло. Ну, думаете, многие за ограждением держали плакаты с огромными буквами Got7, а ниже ярко синей краской моё имя и фамилия? Только один человек!

   Увидев плакат, я увидела и Ёнхи. Она размахивала свободной рукой и трясла плакатом, подзывая к себе. Я облегчённо выдохнула. Ужас и паника схлынули. И я поспешила навстречу знакомой.

   Обычная корейская студентка какого-то там института. Я не сильно-то старалась запомнить его название. Для меня оказалось важным, что девочка очень сильно увлекалась Россией и русским языком, а ещё она, также как я, была из IGot7.

   И собственно, когда возник вопрос, кто будет переводчиком, когда я приеду, я, не колеблясь, выбрала Ёнхи. Почему? Да очень просто. Дать девочке возможность подзаработать плюс провести больше времени с единомышленницей. Назвать её подружкой было бы сложновато. Двадцатилетняя разница в возрасте делала нас больше мамой и дочкой увлекавшимися одним и тем же.

   — Ирин-онни! Я так рада! – Ёнхи без стеснения повисла на мне, радуясь встрече, наверно больше чем я. Мне же осталось переждать её бурный энтузиазм, чтобы потом клюнуть в щёку. Почему клюнуть? Ну, потому что пунктик у меня на этой почве. Не целуюсь я ни с кем, кроме мужчин.

   — Я тоже рада, Ёнхи! Не слишком долго ждала? А то я даже не знаю, вовремя ли мы прилетели. Я так устала, бегая по Москве…

   — Москва? Как ОНА? – Глаза девушки загорелись огнями. Ну, конечно же, я обещала ей привести открытки и магнитики, плюс заказала у знакомых диск по памятным местам Москвы специально для этого ребёнка. Правда, о диске мы не договаривались. Это я в последний момент решила сделать такой сюрприз, чтобы порадовать.

   — Москва, Москва! Стоит она родная, никуда не делась. Довезёшь меня до гостиницы, отдам тебе всё, что привезла.

   Ёнхи запрыгала на месте, и пришлось забыть минут на десять про то, чтобы куда-либо ехать, потому что от меня подарки требовали здесь и сейчас. Но отказывать я умела профессионально, всё-таки я мама. Поэтому просто подождала, когда моя переводчица успокоиться. По дороге словообильная Ёнхи выдала кучу новостей про Got7. Скинула пару новых коверов в их исполнении, и закончила тем, что на этой неделе у них будет очередное интервью в M.het, с приглашённым гостем, но его имя пока никто не знал. Почему из личности гостя сделали тайну, никто не понимал. Даже тизер предстоящей беседы, просто составленный из записей прошлых интервью, не давал и намёком понять, кто же это будет.

   Я лишь устало пожала плечами. Как бы я не любила «малышей», эту неделю я буду слишком занята, чтобы следить за ними даже через интернет. Хотя за то, чтобы увидеть их вживую — отдала бы многое. Если честно, болела им я серьёзно и уже весьма долго. Пока писала роман, так вообще казалось, что я у них в общаге провожу больше времени, чем дома. А уж про странный сон, в котором я с ними пила кофе в гостинице где-то в Штатах, я старалась не вспоминать. Из-за него сама себя пару месяцев считала себя свихнувшейся.

   Гостиница действительно оказалась хорошей. Светлой, чистой, по домашнему уютной, всего три этажа. Номера по русским меркам небольшие. Приблизительно квадратов девять десять. В которых легко умещалась большая двуспальная кровать прямо напротив окна в пол, параллельно кровати по стене тянулся бар, совмещённый с комодом, и заканчивающийся одежным шкафом. А перед баром — проход в совмещённый санузел. Туалет и душевая кабина. Всё нужное — никаких излишеств. То есть вполне подходящее место, чтобы отдохнуть.

   В душе на полочках уже стояли одноразовые флакончики с шампунями бальзамами и гелями. Под шлангом душевой лейки нашлось даже встроенное радио. А вот чтобы разобраться с обилием кнопок на унитазе, пришлось звать на помощь Ёнхи. Показала, едва ли не продемонстрировав собственным примером.

   Перед тем как пойти искупаться с дороги, я отдала, наконец, привезённые ей подарки, и тем самым обеспечила себе почти полчаса тихой жизни. Если считать за тишину счастливые визги из спальни. А потом меня ещё с полчаса тискали в счастливых объятиях, даже не давая одеться.

   Наконец, восторги стихли, и я сумела напомнить девочке о цели своего прилёта и её собственно обязанностях на это время. Намекнув, что если мы сейчас не поедем по делам, она рискует остаться без своих комиссионных. Это подействовало. Работа – это работа. Здесь в Корее этому учили с малых лет. И когда я оделась, мы поехали к моим партнёрам. Правда, перед этим заехав в очень симпатичную маленькую кофейню. Мой желудок вспомнил, что я не ела больше полусуток. Кофе за еду считать не стоило…

   Я влипла

   Если вы услышите, что корейцы трудоголики, не верьте! Просто не верьте! Они не трудоголики — они фанатики работы, помешанные, чокнутые! Полностью и бесповоротно свернутые на работе! А ещё этот их неистребимый коллективизм.

   За следующие три или четыре дня я сделала столько, сколько не сделала бы за пару месяцев в России. При этом в обязательном порядке после работы мои партнёры тянули меня и моих девочек в питейные заведения, на бутылочку соджу. И хотя с помощью Ёнхи объясняла, что не пью, никак и ни при каких условиях, меня мало кто слушал. Меня и остальных просто тянули за собой, конечно без русских «ты меня уважаешь», но с похожими интонациями. И эти посиделки каждый день заканчивались всегда одинаково. Накачавшиеся партнёры, девочки и даже всегда серьёзная Дарья Олеговна, и абсолютно трезвая я, пытающаяся с помощью Ёнхи отправить первых по домам, а вторых доставить в гостиницу. Эти дни я возвращалась в номер едва ли не под утро, падала без ног на кровать, чтобы утром около восьми быть снова поднятой «личным будильником». Всё-таки малышка переводчица слишком ответственно подошла к работе, как только осознала, что она у неё оказывается есть. Без сомнения, когда она устроиться на настоящую постоянную работу, она будет замечательной работницей, но сейчас каждое утро я уже испытывала неслабое желание послать её куда-нибудь подальше.

   К счастью, ни один дурдом не продолжается долго, по крайней мере, у него иногда бывают и выходные, и даже отпуска. Для меня этот отпуск наступил в пятницу днём, когда я, наконец, отправила, обратно, в Россию Дарью Олеговну и девочек. На следующий день в субботу улетала я сама. То есть мне оставалось провести в Корее чуть более суток. Чтобы закончить дела с партнёрами. И хоть сколько-нибудь времени потратить на себя. Поэтому сначала заехала к партнёрам, подписать оставшиеся бумаги, и клятвенно заверив, что уж завтра точно выпью с ними, за удачное завершение дел, и после этого вернулась в гостиницу. Надеясь отдохнуть, и, наконец, выбрать в город одной.

   Пожалуй, в тот день я впервые вспомнила, почему я вообще оказалась в Корее. У вас когда-нибудь была мечта? Мечта, пытаясь достичь которой вы хотели бы преодолеть и преодолевали самые трудные препятствия на своём пути?

   Для меня идея «попасть в Корею» стала даже не мечтой, а просто спасительной мыслью от всех проблем, которые на меня свалились два года назад. Было много плохого: проблемы со здоровьем, личной жизнью, финансами. Страшная безнадёга, от которой хотелось просто сбежать и забыться. Помниться в тот год, двое из моих знакомых повесились, испытывая такие же трудности, что и я. Но я так точно не могла сделать. Имея сына и совершив самоубийство – я бы не решила своих проблем, но точно бы доставила их ещё и ему, оставив в минимуме сиротой.

   Меня спасли дорамы. Вы смотрели дорамы? Особенно корейские? Почему именно корейские? Да потому что они фантастические. Это чудесные сказки, в которых может быть всё жуть как страшно, и плохо, но они всегда – всегда заканчиваются хорошо. Ну что поделаешь – я всегда любила волшебные сказки, и потому всем сердцем полюбила корейские дорамы. Смотрела, конечно, и другие. Но японские всегда заражали острой пронзительной тоской, а китайские и тайваньские производили впечатления детской игры, и только корейские завораживали игрой и главное, актёрами. Не актрисами, только актёрами. Их имена стали первыми корейскими словами, которые я смогла запомнить.

   Взрыв в моём сознании произошёл от дорамы «Городской охотник». Потом конечно я видела и другие столь же сильные дорамы, и столь же великолепных актёров, но Ли Минхо, стал тем кого я захотела увидеть. Действительно захотела. Правда, останавливала пара непростых обстоятельств. Моё отражение и мои проблемы.

   Долго рассказывать, через что я прошла, но, поставив себе, цель через два года привести себя в порядок и попасть в Южную Корею, чтобы увидеть местных звёзд как можно ближе – я сумела её достичь. Только в процессе совершенно забыв про неё. Вот я в Корее уже пять дней, а ещё не видела ни одной звезды, да и что говорить, вспомнила об этом только сейчас.

   Правда, результаты моих стараний этих двух лет, когда мы с сыном на пару выкладывались на физических тренировках и репетициях k-pop танцев, сегодня заметили на съёмочной площадке, и даже предложили сделать несколько пробных, а потом уже и реальных снимков всё для того же рекламного буклета. Спросите, почему k-pop танцы? Ну, потому что из-за Got7 и ещё нескольких групп корейских айдолов, они нравились мне, а ребёнку требовался положительный пример, чтобы заняться чем-то таким, так, что другого варианта для меня просто не нашлось. Кроме того, путём проб и ошибок мы пришли с ним к выводу, что единственная профессия, которую он сможет одолеть в этой жизни, это профессия модели. Молчать и улыбаться он умел в совершенстве. А танцы просто как способ выглядеть лучше.

   Я улыбнулась отражению в стекле. Я изменилась сама и изменила сына благодаря Корее, а сама, даже прилетев в неё, её совсем не видела.

   Когда постучались в дверь номера, я сразу и не обратила внимания, витая в мыслях. Лишь когда постучались снова, я откликнулась. Девушка, из персонала очень смущаясь, объяснила, что внизу в фойе меня ждёт мужчина. Но не смогла сказать, кто он и как его зовут. Если я правильно поняла её слова, то он просто не представился, но позвал русскую постоялицу по имени Ирин КаХр. Почему девушка смущалась, стало ясно именно после этого. Ирин КаХр – это мой псевдоним, а в гостинице я зарегистрировалась под реальным именем. Но поскольку только я подпадала под описание мужчины, персонал решил для начала уточнить. Пришлось успокоить, что попали они по адресу, и попросить передать гостю, что я скоро выйду.

   Пока одевалась, задумалась только об одном. Что за мужчина мог меня спрашивать здесь в Корее по моему писательскому псевдониму? В какой-то момент по коже пробежал холодок. Адвокат предупреждала, что использование истории Got7в романе без разрешения их продюсера может быть опасным, ну в смысле противозаконным. Но за два года никаких карательных мер не последовало, и я успокоилась, и даже вот - прилетела сюда.

   Могло ли это означать, что меня нашли и теперь предъявят какие-то обвинения? Только вот, как они узнали, что я в Корее?

   Словом, прежде чем выйти к гостю, я накрутила себя, как только могла, и уже спускаясь на лифте, ощущала себя едва ли не серийным убийцей, которого пришли арестовывать. И естественно почти удивилась, обнаружив внизу не карательный отряд корейской полиции, а всего лишь мужчину: невысокого, лысоватого, в костюме, с чемоданчиком, похожего на адвоката. Облегчение, нахлынувшее при отсутствии полицейских, ушло как вода в песок. Мне снова стало страшно.

   — Аннён хасеё. – Поздоровалась я первой.

   —Вы можете говорить на русском, если вам так удобнее. — Отозвался мужчина, и меня пробила уже не изморозь, а настоящий ужас. Боженьки, адвокат, говорящий по-русски. Мне конец!

   —Спасибо, мне действительно так будет удобнее. – Ноги не держали, и, не взирая, на условности, я села на диван, возле которого стояла. Мужчина тоже сел. Пару минут меня разглядывал, и лишь, когда я завозилась под его пристальным взглядом, не решаясь узнать цель такого внезапного визита, вдруг спросил:

   — Вы, правда, Ирин КаХр?

   Сердце едва не остановилось.

   — Простите, а могу я сначала поинтересоваться вашим именем, и причиной, по которой вы меня допрашиваете?

   — Допрашиваю? – Глаза мужчины расширились, и он стал походить на европейца. – Простите, я действительно не представился. Меня зовут Пак Госу, я представитель компании JYP. Вот моя визитка. У меня есть к вам несколько вопросов, и это точно не допрос.

   Я оказалась в шаге от обморока и даже пожалела, что не умею терять сознание быстро и эффектно. На протянутой карточке первое, что сразу бросалось в глаза это английские буквы JYPE. Остальное на хангыле, а мой паникующий мозг отказался воспринимать его как что-то читабельное.

   — Так вы, правда, Ирин КаХр? – Снова спросил мужчина, и выжидающе посмотрел на меня.

   Отпираться я, конечно, умею, но не вот так, когда на меня смотрит человек почти на пятьдесят процентов знающий правду. Ну не умею я врать в таких ситуациях. Просто физически не могу. Моя голова и мой язык действуют в этом случае отдельно друг от друга. Так случилось и сейчас. Прежде чем я попыталась придумать отговорку.

   —Моё настоящее имя другое, под ним я зарегистрирована здесь в гостинице, а Ирин КаХр - мой псевдоним, литературный псевдоним. Им в обычной жизни я не пользуюсь.

   — То есть, вы та Ирин КаХр, которая написала книгу «Got7 & O’K – Точка Лагранжа»?

   Такого уточняющего вопроса я ждала и всё равно перепугалась, его услышав. Судебный процесс в Корее я точно не потяну! Но, как кролик загипнотизированный удавом, лишь согласно кивнула в ответ. То, что прозвучало в ответ, шокировало меня не меньше чем раскат грома и удар молнии.

   Опять в воздухе запах жаренного!

   —В таком случае, продюсер Пак Джинён приглашает вас принять участие в интервью с группой Got7, и надеется, вы не откажетесь.

   —Что? – Полупридушенной мышью пискнула я.

   — Вас, как автора книги "Got7 & O’K – Точка Лагранжа", приглашают сегодня на интервью в M.het, в семь вечера, где вы будете вместе с группой. Вы согласны?

   Мой язык не только мой враг, но и мой спаситель.

   — Да! – Ответила я, даже толком не поняв, чем это может грозить мне. Главное, что я смогу увидеть «малышей»! Ёхху!!! Только… Ёнхи наверно вместо меня рухнет в обморок от таких новостей, подумалось мне, и спросила: — А я могу взять свою переводчицу?

   — Переводчицу? Да, конечно.

   Одевалась я пулей. Наверно прямо для такого случая, отправив все остальные вещи, я оставила белый в узкую вертикальную полоску пиджак и такого цвета шорты. А ещё лазоревого цвета блузку на выпуск, с квадратным вырезом. Поколебавшись между строгостью и удобством, вместо строгих черных туфель я решила одеть босоножки. Нежно-голубенькие, с красивым цветком над пальцами. Из украшений с собой лишь тонкое колечко, да золотые сережки которые я почти никогда не снимала.

   Оставался лишь вопрос причёски и макияжа. Краситься я так и не полюбила, лишь иногда пользовалась блеском для губ или нежной помадой. Но оставалась надежда на мейкаперов. Ведь должны же мне в этом помочь, раз уж позвали на программу. Исходя из этого, и с волосами мудрить не стала. Как обычно для последнего времени, завязала узлом, и чтоб не рассыпались, заколола шпильками. До студии хватит доехать, а там пусть думают сами. Если что, мне и так сойдёт.

   И, конечно же, любимые духи Felling Miracle на запястья и за уши. Как всегда я их аромат ощутила лишь в первое мгновение, а потом они для меня исчезли, как это делают подходящие человеку духи.

   Уже на выходе вернулась за кошельком, что выполнял у меня обычно роль маленькой сумки, и за телефоном. А, ожидая лифт, наконец, набрала Ёнхи.

   — Ирин-онни! – Отозвалась девчушка излишне бодро. – Что-то случилось?

   — Не то, чтобы… — Раскрывать всё сразу не хотелось, попыталась ограничиться общими фразами. — Мне нужно, чтобы ты ещё сегодня со мной поработала, сможешь?

   — Нуу… — Голос Ёнхи стал немного задумчиво-расстроенным. — А это срочно?

   — А что такое? Я отвлекаю тебя от свидания? – Попыталась пошутить я.

   — Ирин-онни, сегодня же интервью Got7 в M.het. Я хотела посмотреть.

   — Так, Ёнхи - это баловство! — Я постаралась придать голосу максимальную строгость и серьёзность. — Любое интервью можно посмотреть в записи, ничего смертельного. А мне ты нужна, и сейчас же! — Я уже подходила к господину Паку, поэтому просто протянула ему телефон. — Это моя переводчица Ёнхи, пожалуйста, продиктуйте ей адрес, куда она должна будет подъехать!

   Мужчина беспрекословно взял трубку и, поздоровавшись, что-то проговорил. Удивительное дело, но в ответ лично я не услышала и слова. Что было странно, учитывая бурную реакцию Ёнхи практически на всё. Когда телефон отдали мне, девочка всё ещё оставалась на связи.

   — Ёнхи. — Позвала я.

   — Да, Ирин-онни… — Малышку я едва услышала, словно бы со дна колодца, но не придала этому значения.

   — Адрес слышала? Бери такси и дуй туда. Нам нужно быть там к семи, значит, ты должна приехать много раньше.

    — Хорошо, Ирин-онни…

   Знаете, что такое закон подлости? Это когда запланированное срывается или откладывается по независящим от вас причинам. Вот и сейчас. Господин Пак приехал за мной на машине, но она почему-то вдруг взяла и не завелась. Закон подлости? Конечно! Ещё какой! Пришлось и нам ловить такси.

   Пока я ловила, господин Пак кому-то громко отчитывался или жаловался по телефону. Почему отчитывался или жаловался? Потому что я не поняла. Говорил он быстро, и с каким-то акцентом, из чего я понимала лишь от силы каждое пятое или даже десятое слово. Когда на мои призывы такси всё же остановилось, он бросил короткое: «Едем!», и вперёд меня кинулся к машине. Лишь в последний момент, вспомнив о приличиях, помог мне сесть в салон.

   Потом назвав водителю адрес, и добавив резкое «Плачу вдвое, если успеем за полчаса!», затих. Я посмотрела на телефон. Шесть вечера. Если действительно успеем за полчаса, то у нас будет ещё полчаса до эфира. Как по мне так даже, если будем ехать чуть дольше, всё равно останется море времени. Но, видимо, господин Пак думал иначе, потому при каждом замедлении машины стучал по передней панели и требовал торопиться. Я никогда не любила наблюдать за нервничающими людьми, а потому минут через двадцать решила вмешаться, тем более что мы явно уже не укладывались в полчаса.

   — Господин Пак, а можно задать вам пару вопросов?

   — Да, конечно. — Мужчина незамедлительно обернулся ко мне. Вопросы у меня, конечно, на самом деле имелись, но я не ожидала, что он отзовётся так быстро. В итоге растерялась.

   —Эээ…

   — Так, что вы хотели спросить? – Участливо переспросил господин Пак, уже выглядя спокойным и собранным. Видимо моя тактика сработала. — У вас думаю, действительно должно быть много вопросов. Сказать, по правде, я удивлён, что вы не стали задавать их раньше.

   Я нервно улыбнулась.

   — Видите ли, это моя дурная особенность, сначала соглашаться на всякие авантюры, а только потом выяснять, во что вляпалась.

   — Интересный способ жизни. – Заметил Госу, отвечая на мою улыбку. А я подумала, что он вполне может быть моим ровесником, настолько омолаживала его улыбка.

   — Разве что несколько беспокойный... — В тон мужчине отозвалась я, всё же собираясь. — Господин Пак, а как продюсер JYP узнал про мою книгу? Ведь она на русском. И откуда вы узнали, что я в Корее?

   — А вы не знаете? – С переднего пассажирского сиденья Госу практически повернулся ко мне лицом. – Правда, не знаете?

   — Не знаю «что»? – Не знаю, как кто, а я опять почуяла в воздухе запах жаренного. Чего я ещё не знала?

   Ну, блин, паршивка!

   — Ваша книга получила широкую известность среди фанатов Got7, когда её перевели на корейский язык, около года назад. Сейчас у вас, насколько я понимаю, есть фанклуб с сайтом, где публикуются ваши новые произведения. Именно там месяц назад появилась информация, что вы планируете прилететь в Корею по делам.

   Я сидела и молча хлопала глазами. Моя книга переведена на корейский язык? Когда, кем, зачем? Мой фанклуб?

   — Вы, правда, этого не знали?

   — Не имела ни малейшего представления. — Пробормотала я, всё ещё находясь в ступоре.

   — Что ж, это удивительно, тем более что на сайте выложено много личной информации о вас. То есть вы или кто-то из ваших знакомых должны были близко сотрудничать с администраторами сайта, чтобы те могли получить доступ к такому…

   В голове зашевелились нехорошие подозрения. Лично сотрудничать, переведена на корейский язык, информация, что я приеду в Корею. Всё сходилось только к одному человеку. А я ещё удивлялась, почему она задаёт много вопросов по поводу слов, которые я использовала в романе. Мне часто говорили, что в моих рукописях много стилистических и лингвистических ошибок, но в полной мере осознать их наличие, я смогла только после расспросов Ёнхи. А оказывается, вот зачем она всё это расспрашивала, да и ещё эти её дурацкие опросники. Теперь я понимала, что это не были опросы для IGot7, а типа её интервью со мной!

   — Господин Пак, а вы не подскажете имя или ник администратора сайта моего фанклуба. — Нежно проворковала я, но наверно моя улыбка, выползшая на лицо от таких мыслей, отдавала изрядной долей кровожадности, потому что мужчина даже отшатнулся.

   — Боюсь, у меня нет такой информации.

   Пришлось проглотить. Впрочем, я не сомневалась, что смогу вытрясти правду из самой Ёнхи. Ну, блин паршивка! Хоть бы предупредила.

   — Но вы не ответили, как продюсер Пак узнал о моей книге.

   — Из сообщений IGot7, которые те оставляли на доске сообщений официальной страницы фанклуба Got7.

   — Он тоже прочитал мою книгу? – Лёгкое обморочное состояние и кровь, бросившаяся в лицо. Уж и не знаю, что мне потрясло больше. То, что такой известный J.Y.Park прочитал написанное мною, или то, Что я написала об одном из его воспитанников.

   — Конечно, иначе бы он не пригласил вас на интервью.

   — А…? — Продолжить вопрос у меня не хватило моральных сил, но, как не странно, меня поняли.

   — Насколько я знаю, парни тоже прочитали.

   Всё, нокдаун и нокаут! «Мамочка, можно я никуда не поеду?!» Я с трудом подавила в себе желание выпрыгнуть из машины прямо на ходу. Одно дело писать, не задумываясь — что вижу, то пою. Но, блин, осознать, что герои твоей книги не просто живые, а умеющие читать, и они прочли, что ты про них нафантазировала?! В голову, как по заказу, в мельчайших подробностях прыгнули события последних глав книги. Секс — фантазии в буквальном смысле! И рука сама малодушно потянулась к ручке двери. Я не смогу встретиться с Марком лицом к лицу!

   — Вы в порядке? – Забеспокоился господин Пак. В полумраке салона он не мог видеть моих рук, уже обеих цепляющихся за дверь. Но наверняка видел смену выражений на моём лице. Возможно, мысль выпрыгнуть из машины - ему тоже виделась?

   И, кстати, меня эта мысль не покидала, а заставляла ещё ближе и ближе придвигаться к дверце.

   — Я? В порядке? – Идея побега заполонила всё сознание, не оставляя места на что-то ещё.

   — Ирин, пожалуйста, не волнуйтесь. – Кажется, Пак почувствовал мою панику. – Вас никто ни в чём не упрекает. Немного пикантных подробностей, даже если они всплывут, только добавят остроты шоу. Более того, парни стали старше. А тот о ком идёт речь, так он изначально был плюс девятнадцать. Так что всё нормально.

   Он считал, что так меня успокоил?!

   — Вы что тоже?!

   — Конечно, читал! Когда прошёл слух, что продюсер Park читает вашу книгу, её тут же прочитал наверно каждый из компании.

   То есть, теоретически каждый, кто… Додумать я не успела. Машина остановилась.

   — И, кстати, мы приехали.

   Всё! Бежать уже поздно. С окаменевшим лицом, я приняла помощь Пака, чтобы выйти из машины. И от внезапной слабости едва ли не повисла на его плече, а он приобнял меня за талию. Именно так, как влюблённая парочка, мы и вошли в здание.

   Ёнхи, поникшая и похожая на мокрого щенка в расстройствах, встретила нас у самого входа. Дальше, по-видимому, её не пропустила охрана. Завидев нас, девушка кинулась было на встречу, но натолкнувшись на мой взгляд василиска, затормозила, и свернув, подошла ближе, но уже со стороны Пака. Он взглянул на неё с подозрением. В ответ она тут же представилась, и указала на меня. По знаку господина Госу её пропустили вслед за нами.

   Я же честно больше в её сторону старалась не смотреть, так как казалось, что придушу её прямо здесь и сейчас. И никто меня не сможет остановить. Хотя, сама же понимала, что девочка ни сделала ничего плохого. Вряд ли даже я сама могла предположить, что книга, ставшая вдруг популярной в России, получит подобную поддержку и в Корее. Сколько у нас переводиться фанфиков с других языков на русский? Да, миллионы! А сколько из них становятся популярными, как реальная книга, и получают свой фанклуб? Ноль! Zero! Ни одного!

   Из этого получалось, что я должна не убивать Ёнхи, а поблагодарить за упёртость и трудолюбие. Ведь если бы ни она, мой роман никто бы в Корее не прочитал. И я сейчас не шла бы на интервью с «малышами». И мне бы не пришлось говорить с живыми прототипами своей книги. Не пришлось бы смотреть в глаза Джейби и Марку. Ох, блин!

   — Ирин-онни. — Голос Ёнхи звучал невероятно несчастно.

   — Скажи спасибо, что убить можно только один раз, и я сделаю это, после интервью. – Пробурчала я, всё ещё злясь. – И, дашь мне экземпляр! Должна же я знать, что ты там напереводила от моего имени!

   — А я не одна переводила, мне помогал знакомый профессор русского языка.

   Всё! Убью, и прикопаю на месте! Она меня ещё и перед профессором каким-то местным припозорила!

   Но Ёнхи решив, видимо, раз я с ней заговорила, то всё простила, расцвела и защебетала. Что-то о том, как ей понравилась моя книга, о том, что она рассказала про неё другой своей подруге, и пообещала перевести. А когда не получилось у самой, пошла к знакомому профессору. А у того оказалась дочка из птенчиков, и ей тоже понравилась моя история. И как эти три курицы решили сделать мой фанклуб и сайт с рассказами. То есть вкратце пересказала историю вирусного заболевания птенчиков моей книгой.

   Удобно? Ничего не мешает?

   Между тем, мы все трое едва ли уже не бегом продвигались по коридорам, заполненным людьми, в известном только одному господину Паку направлении.

   То, что мы, наконец, оказались в нужном месте, я поняла, когда влетев в большой зал, поделённый едва ли не картонными стенами, господин Пак кого-то громко позвал. И в тот же момент нас окружила группа женщин. Сначала они в нерешительности замерли, разглядывая меня, но после оклика Госу, бодро потащили за перегородки. Там обнаружился ряд гримёрных столов. Меня усадили на кресло перед первым зеркалом, и уже взялись за кисти, когда я решила вмешаться. В первую очередь, подозвала к себе стоявшую неподалёку Ёнхи.

   — Скажи им, что у меня лицо легко потеет, поэтому пусть обойдутся минимумом макияжа. Может только глаза и губы… — Прошипела её прямо в ухо, — И скажи, что ты идёшь на сцену со мной, поэтому тебя тоже нужно привести в порядок.

   Ёнхи всё старательно перевела. Женщины как одна поджали губы, и отошли в сторону, посовещаться. Но долго им это делать не дал гневный торопящий оклик Госу.

   — Ирин-онни, они просят тебя закрыть глаза и посидеть спокойно пару минут. – Перевела малышка-студентка слова одной из женщин. Скрепя сердце я согласилась, надеясь на их профессионализм.

   Тут же последовавшие прикосновения кистей к лицу, векам и губам, а рук и расчёсок к волосам, оказались очень нежными, и едва заметными. Я даже успела подумать, что весь мой макияж сведётся к лёгкому припудриванию. Но вот голос Ёнхи разрешил мне посмотреться в зеркало.

   Хвала небесам, меня не накрасили как айдолов. Но то, что я увидела в зеркале тоже на меня не походило. Из-за стекла на меня смотрела какая-то фея в современной одежде. Мои обычно прямые волосы распустили по плечам и спине, чуть завив, позволили им обрамлять лицо несколькими более тугими локонами. Длинные пушистые ресницы, огромные глаза натурально—серого перламутра, очерченные, как у куклы, губы какого-то интересного оттенка. Яркая смесь малины и сливы. Даже казалось, что, и кожа чуть светится в ярком свете ламп над гримёрным столом. И настолько всё это выглядело естественно, и в тему, что я вроде как помолодела. Лет на пятнадцать - в минимуме!

   — Ирин-онни! – Прошептала Ёнхи, сама сейчас один в один похожая на любую девочку айдола, кого я могла только вспомнить. – Ты такая хорошенькая!

   — Я знаю! — Привычно отозвалась я, поднимаясь с кресла. Сказалась с трудом выработанная привычка – принимать комплименты, как само собой разумеющееся. И благодаря этому почувствовала себя более спокойно и уверенно. Не могу сказать, что страх ушёл совсем. Просто теперь всё это больше походило на интересное приключение, чем на кошмар.

   Господин Пак увидев меня, выходящую из-за перегородок, на мгновение остановился от сумасшедшего наматывания кругов по небольшому пространству перед одинокой дверью в противоположной стене. По его взгляду я поняла, что женщины действительно справились. И улыбнулась.

   Очередной оклик вернул Пака к жизни, а меня с небес на землю.

   — Ирин-онни, они говорят, что нам нужно идти.

   И мы пошли. Как раз в ту дверь, перед которой голодной акулой кружил Госу. За ней царил полумрак, в котором едва угадывались лестничные ступени, ведущие наверх. Когда дверь за спиной закрылась, отрезая от света зала гримёров, или как могло называться то помещение, я, почувствовав себя слепой, затормозила. Но Госу уверенно взял меня под локоть, а кто-то сверху посветил мне под ноги лучом света. Поднявшись мы оказались… Ну, я бы сказала за кулисами. Не знаю, как это правильно называлось.

   Множество людей сновали туда-сюда по пространству за декорациями меж металлических конструкций, о назначении которых я только могла догадываться. Что-то из этого наверно являлось банальными подпорками для фанерных стен студии, что-то держало потолок и множество прожекторов и других приборов освещения, которых в таком пространстве должно быть действительно много. Плюс краны для операторов и камер.

   Мы же подошли ближе к проходу на сцену, но не вышли, зато стали зрителями происходящего там.

   Декорации огораживали просторный зал, без потолка, но с балками, на которых действительно висели как гроздья – прожектора. Над квадратной сценой, чей один угол со ступенями указывал прямо на нас, с трёх сторон окруженной рядами зрителей летали три или четыре управляемых камеры, а с двух противоположных сторон, прямо перед сценой двигались лёгкие кресла с операторами.

   В центре сцены стояли молодой человек и девушка, с микрофонами и карточками в руках. Слева от них на высоких, словно барных, стульях полукругом сидели «малыши», вполоборота к входу. Но так, что я всё равно не могла рассмотреть их лиц. Сидя, они все были почти одного роста и почти похожи, а потому я с уверенностью не могла бы сказать, где из них кто. Места для меня и Ёнхи оставили справа от ведущих. Ещё два высоких стула. Видимо Пак успел предупредить, что я буду с переводчицей. Или же они по любому собирались мне её предоставить.

   Интервью уже началось. И точно шло даже не пять минут. Ведущие что-то спрашивали, а парни в разнобой отвечали.

   Очередной вопрос я услышала уже на знакомом языке. «Значит, шоукейс прошёл хорошо?» Но при этом голос наклонившейся к моему уху Ёнхи меня почти напугал.

   — Блин! – Зашипела я на неё. Но продолжить мне не дали. К нам подошёл куда-то отлучавшийся Госу. В руках он держал две маленькие проволочные гарнитуры.

   — Это поможет вам. Они настроены только друг на друга. То есть вы, Ирин, сможете без проблем слышать, что будет переводить вам ваша помощница, а она будет чётко слышать вас. Конечно, дополнительно, у вас будут и обычные микрофоны.

   Гарнитуры не только выглядели маленькими, но и на самом деле были было практически невесомыми и незаметными. Наушник аккуратно прятался в ухе, а гибкий микрофон, крохотный, похожий на таблетку, который я всё же не дала приклеить к щеке, удобно доходил до самых губ. И голос Ёнхи при проверке уже не показался пугающим. Хотя зрелище Пака говорящего девичьим голосом меня позабавило.

   «Удобно? Ничего не мешает?»

   — Нет, отлично! — И почти одновременно со мной ответ Ёнхи уже по-корейски.

   «Ну и хорошо. Тогда ждём вашего выхода».

   Мы все втроём снова повернулись к проходу. А сразу же я в полной мере оценила преимущество гарнитур. Теперь шум студии меня уже не отвлекал, и я слышала и понимала практически всё, что происходило на сцене.

   «И, конечно же, мы бы хотели поблагодарить всех наших IGot7 за их любовь к нам на протяжении всех этих трёх лет».

   «И в чём же проявлялась эти годы их любовь к вам?» — Это спросила девушка-ведущая, подглядев перед этим в карточку.

    «О! Они всегда присылали нам различные подарки на всех праздники, дни рождения и просто так». Кажется Бэмбэм, самый фанориентированный.

   «Точно!» Лаконично. Наверно, Марк.

   «Оказывали тёплый приём и дружескую поддержку на всех съёмках и живых выступлениях» Всё ещё ведущий себя по-детски Югём? Или Ёжик? Или оба? Вроде по голосам действительно говорили двое, чуть перебивая друг друга.

   «Всегда участвовали в голосованиях помогая нам, и только благодаря им у нас столько наград». Без вариантов, Джейби!

    «И вам никогда не мешал и не причинял неудобств бурный интерес фанатов к вашей личной жизни?» — Новый вопрос задал ведущий—парень.

   «Совсем нет! Ведь мы работаем для них и их право желать знать о нас всё возможное!» Точно Джексон. Оптимизм во все стороны.

   «То есть и появление огромного количества фанфиков, где очень активно обсуждают вашу личную жизнь, делая различные предположения, вас тоже совсем не беспокоит?»

   Среди «малышей» возникло ощутимое замешательство. Даже со спины чувствовалось, что это всё-таки не самая приятная для них тема. Но отмалчиваться или отшучиваться они не стали. Кто-то всё же решился ответить, просто после чуть более длительной паузы.

   «Это лишь фансервис. И у наших фанатов есть право воспринимать его так им хочется». Джуниор? Как всегда аккуратный и вежливый, даже в такой ситуации.

   Ты смотришь на меня, сердце бьётся чаще part1

   «Ну, а как бы вы отреагировали, встретившись с авторами, которые писали про вас?»

   Вот их приложили! Я даже зашипела от возмущения, увлёкшись происходящим. Мало того, что компания навязывает им этот идиотский фансервис, так теперь хочет, чтобы они лично разгребали его последствия? И как блин они могут отреагировать?! Конечно, пл…

   «Мы будем рады встрече, они же наши фанаты». Ну, Бэм, ты, что совсем с дуба рухнул?! Рады? Да тебя вместе с Марком слешеры сотню раз по рукам своих и чужих пропустили, а ты будешь рад встрече с ними?! Обалдеть!

   Хотя, вряд ли они могли ответить по-другому. От злости я даже сжала кулаки. И здесь, и в этом – фансервис, будь он неладен!

   «Даже так?!» — Притворно удивилась ведущая, снова подглядывая в карточку. – «В таком случае…»

   Продолжение заглушил шёпот Госу, о существовании которого я успела забыть.

   — Сейчас будет ваш выход!

   Мой - что?! Выход? Куда?!

   «Наш специальный гость… Точнее, гостья из России, автор книги «Got7&O’K— Точка Лагранжа» — Ирин КаХр»

   Одно могу сказать точно. Перед тем как выйти на сцену, возникло единственное, чем я обеспокоилась. Свой псевдоним от Ёнхи я услышала правильно, а вот ведущая его явно переврала, и это было неприятно. На другие эмоции моральных сил не хватило.

   Собрав всё мужество и вспомнив уроки ходьбы по подиуму, я поднялась по ступеням и вышла в свет прожекторов, снова на пару мгновений ослепнув. Никогда не любила яркого света и пожалела, что не взяла с собой солнечных очков, потому что…

   Дальнейшее выветрилось из моей головы, потому что ко мне повернулись все. Зрители, правда, терялись за обилием света. Ведущие меня не интересовали. Хватило одного взгляда на их лица, чтобы понять, я их всё равно не знаю. Но главное на меня смотрели «малыши». Блин, давно не «малыши»! Взрослые парни! Но всё равно узнаваемые.

   Стиль одежды вольно-концертный, лица удивленно-потрясённые. Югём, который как я и предполагала, сидел самым последним в ряду, даже встал со стула, чтобы увидеть меня. Хотя думаю, смог бы без проблем смотреть и через голову сидевшего рядом с ним Ёжика. Нет, Ёндже. Ёжик явно повзрослел, и заматерел. Спокойный, уверенный, каким всегда выглядел на фотографиях Джебом. Кстати, вот и он досточтимый лидер, ничуть не растерявший харизмы, сидит следующий. В очках. Смотрит пристально, изучая и словно даже оценивая. Я ощутила, как щёки заливает горячий румянец. Вот он смотрит на меня и что думает? Вспоминает сцену поцелуя, которую я ему приписала? Ой-ёй!

   Джуниор и Бэмбэм. Тоже ставшие взрослее и солиднее, но всё ещё похожие друг на друга. Правда, больше стилем, чем внешностью. Джуниор напряжён – видимо уже понял, к чему всё это шоу. Бэмбэм улыбается. Очередной фансервис. А собственно, почему бы нет. Ему же от меня досталось меньше всего. Я лишь периодически стебалась над милахой, отчаянно желавшим поскорее выглядеть крутым и мужественным.

   Следующим сидел Джексон. Ставший ещё более «wild & sexy», разве что теперь более спокойный. Прямо-таки реальная ходячая реклама, как когда-то мечтал — «just relax»! И под насмешливым взглядом очаровашки-китайца моя уверенность и смелость испарялись со скоростью света, потому что я понимала, кто будет сидеть последним. И просто физически не могла перевести туда взгляд.

   Вряд ли они сели именно так, потому что захотели сами. Скорее всего, это тоже пиар ход, с тем, чтобы подогреть страсти. Блин, блин, блин! На что я подписалась?!

   На моё счастье ведущие, развернувшись ко мне, встали так, что сидящий на последнем стуле почти спрятался за их спинами. Вынужденная посмотреть на них я всё же увидела прямую спину, кисти рук, сцепленные в замок, обхватившие микрофон, опущенные меж расставленных коленей, ноги обутые в туфли: одна опирается на подножие стула, другая оставлена в сторону для устойчивости.

   Ждёт. А я иду. Ещё пара шагов до центра.

   Парень ведущий, поклонившись, шагнул ко мне навстречу. Следом за ним склонилась ведущая, одновременно протягивая мне микрофон. Вцепившись в который обеими руками, я на автомате ответила на поклон.

   «Ирин-онни, поздоровайтесь!» — Ворвался в мои уши шёпот Ёнхи.

   — Аннён хасеё. – Тут же проговорила я, даже на мгновение, не задумавшись на каком языке. Все эти дни я только и делала, что здоровалась по-корейски со всеми, с кем сталкивалась по работе. И с перепуга сейчас вряд ли бы вообще вспомнила, как сказать «здравствуйте» на русском.

   Ведущие изобразили вежливое удивление. На «малышей» я старалась не оглядываться, понимая, что как только сяду, мне всё равно придётся встретиться взглядом с ними всеми. Парень-ведущий протянул мне руку, за которую я благодарностью ухватилась, ощущая слабость в ногах, и понимая, что без помощи действительно до места уже дойти не смогу.

   И вот, наконец, сев, и краем глаза убедившись, что Ёнхи села рядом, я подняла взгляд…

   Он смотрел на меня. Чуть исподлобья, из-под длинной густой чёлки, закрывавшей брови. Внимательный и изучающий взгляд подведённых глаз, яркие от блеска губы сжатые в тонкую линию. Смотрел и словно ждал. Чего?

   Я не знаю. Лично я не могла перестать смотреть на него, почти забыв, что нужно дышать. Видеть на компьютере фото и видео, и видеть его настоящего вот так близко, встретившись с ним взглядом – совсем разные вещи. Хотя, именно так близко, и даже ближе он представлялся мне, когда я ощущала на месте Данаи. Его глаза, губы, руки, его шёпот в тишине номера. Казалось, что меня снова затягивает в ту сцену. Пытаясь удержаться, я непроизвольно вцепилась рукой в сиденье стула, вонзая ногти в искусственную кожу.

   «Итак, это вы Ирин КаХр?» Голос ведущей, смешавшись с голосом Ёнхи, выдернул меня из водоворота наваждения. «И это вы написали книгу Got7&O’K— Точка Лагранжа?» И это прозвучало с такой… иронией что ли? — что я не удержалась.

   — Каюсь, это я! – Словно очнувшись, и главное отмагнитившись от вижуала гатов, я обвела взглядом зал и одаривая улыбкой прячущихся в свете прожекторов зрителей. Как же долго я училась Так улыбаться на камеру, как же это было сложно! Но этого того стоило! С такой улыбкой всегда приходит спокойствие и уверенность. Именно то, что мне сейчас требовалось! – Да, я Ирин КаХр, и это действительно я написала два года назад роман о группе Got7 и семье O’К. – Наклонила голову в ещё одном традиционном корейском приветствии: — Пожалуйста, позаботьтесь обо мне!

   Ты смотришь на меня, сердце бьётся чаще part2

   И в следующий момент я поняла, чего в происходящем не хватало до сих пор. Студия взорвалась аплодисментами. Возможно, они звучали и в начале. Ведь корейцы люди вежливые и вряд ли молча смотрели на то, как я выхожу на сцену. Но просто именно сейчас это стало взрывом. Хлопали все. Зрители, которых сейчас я немного различала, привыкнув к освещению. Хлопали парни, и даже ведущие, аккуратно придерживая микрофоны.

   «О, вы говорите по-корейски!» — Девушка-ведущая опять надела маску вежливого удивления. А меня догнала волна азарта. И вообще, когда я не высыпаюсь или боюсь, то начинаю болтать, не замолкая, и неважно на какую тему. Кроме того, именно сейчас меня пробило желание поломать установленный сценарий. Просто из вредности, наверно, или в отместку за навязанный «малышам» фансервис.

   — Немного говорю. — Согласилась я, и прежде чем ведущая раскрыла рот для нового вопроса, или реплики, добавила: — Но это только касаемо корейского языка. Если же говорить на русском, то чаще всего меня просто сложно остановить!

   Закончив, я даже и не поняла сразу, почему в студии повисла пауза. Показалось, что я брякнула что-то неправильное или даже некультурное. Но услышав голос Ёнхи торопящейся перевести моё выступление, успокоилась. Реакция последовала. И такая, как я рассчитывала. По залу полетели смешки и новая волна аплодисментов. Заулыбались и «малыши».

   А до меня вдруг дошло, почему их посадили именно так. Югёма и Джейби разделил Ёндже, чтобы они не переговаривались друг с другом, если их спросят. Конечно не самая надежная преграда, и всё-таки. Ведь будет странно выглядеть, если они, наклонившись или откинувшись, чтобы обогнуть вокалиста, начнут сообща решать, что ответить. В центре Джуниор и Бэмбэм, как самые болтливые, привлекающие к себе внимание. Джексон, теперь уже профессиональный ведущий, рядом с Марком, чтобы поддержать при необходимости обычно молчаливого вижуала в таком нелёгком для всех интервью.

   «Это отлично!» — Подхватил тему ведущий, оттесняя немного замешкавшуюся коллегу. — «Тогда, может быть, расскажете нашим зрителям о себе?»

   — А разве на сайте моего фанклуба мало информации? – Ну, не могла я не подколоть Ёнхи, как бы глупо это не выглядело. Кроме того, моя болтовня явно людей развлекала. – Но ладно, для тех, кто на сайте не был. Меня зовут Ирин, я из России, и мне восемнадцать лет…

   «Как восемнадцать?!» — Округлила глаза девушка ведущая.

   — Очень просто. В России говорят, что женщине всегда восемнадцать, а остальное только стаж. Так что мне восемнадцать и есть приличный стаж! Что ещё? Мой рост метр шестьдесят девять, группа крови вторая положительная, родилась в год Змеи. По знаку зодиака Овен. Не замужем, и уже два года подряд являюсь IGot7.

   «Но группа дебютировала три года назад…» — ведущий явно не хотел отдавать мне эстафету.

   — Я знаю! Просто не смотря на то, что Россия половиной страны находится в Азии, ваши новости доходят до нас с большим западанием. И о существовании группы я в принципе узнала год спустя их дебюта.

   «А откуда узнали?» Обана! «Малышам» надоело сидеть статистами! И Бэмбэм не утерпел первым. Странно, вроде раньше за ним такого не замечалось.

   — Я увидела дораму «Рыцари Мечты». А дальше обычная история становления кей-попером.

   «То есть?» Не поняла, кто спросил. Микрофон к губам поднесли одновременно Джейби, Югём, Ёндже и Бэмбэм.

   — Кей-поперы, те, кто увлекаются корейской современной музыкой. Обычная история становления – это: увидеть дораму, влюбится в песни, найти песни. Узнать, что их поют красивые мальчики, узнать, что таких мальчиков очень много. Выбрать тех, кто понравится больше всех и влюбиться в них. Мой оказался чуть короче. Я посмотрела дораму, влюбилась в песни. Нашла песни — увидела, кто поёт. Влюбилась в группу. И вот я уже IGot7.

   «То есть вам понравились их песни? А есть ли понравившиеся песни в последнем альбоме? Те, которые полюбились больше всего?» — Снова вмешалась ведущая, видимо найдя в карточке вопрос, подходящий к течению интервью.

   — Мне нравятся все их песни без исключения. А насчёт любимых… Любимым становится только первый. — Я на мгновение замолчала, потому что испытала большое искушение посмотреть на Марка, но всё-таки удержалась, просто скользнув взглядом по его рукам. Микрофон уже перекочевал в одну руку, а вторая расслабленно лежала на колене. Он тоже хочет что-то спросить? – Так что самые любимые песни Got7 – это песни из их первых альбомов.

   «То есть любимые все наши первые песни?» — Спросил Ёндже. Наверно, ему стало обидно. Ведь в последних альбомах имелось несколько песен его собственного сочинения и сольного исполнения.

   — Нет, не все. – Как всегда — врать я не могла.

    «Есть нелюбимая?» — Джуниор выглядел очень удивлённым. — «И какая же?»

   — She's a monster!

   «Почему?!» И я опять не поняла, кто спросил. Как в синхронном плавании они все разом подняли микрофоны. Наверно более синхронным было лишь их представление.

   — Когда не знаешь корейского языка, а английский исключительно несколько десятков слов — то слышишь только «She's a monster» — а, на мой взгляд, это не самые приятные слова для девушки или женщины.

   «Малыши» заулыбались.

   «А какая же тогда самая любимая?» — Югём. За два года он стал старше, но не перестал быть макнэ. Уж не знаю, каким он становился вне сцены. Здесь он снова и снова играл ребёнка. Нетерпеливого ребёнка.

   «Да, точно! Может быть, всё-таки назовёте, хотя бы одну. Ту, что действительно любимая» — Ведущий не мог оставаться в стороне.

   Я едва открыла рот, чтобы ответить, как меня перебила ведущая.

   «Или лучше может — напоёте?»

   Я поперхнулась воздухом. Чего я сделать должна?

   — То есть, как — напеть?

   «Ну, что же вы, не смущайтесь – нам известно, что вы иногда…поёте»

   Ёнхи чуть запнулась, переводя последнее, заставляя меня почувствовать очередную подлянку с её стороны. И да, как я и ожидала. Студию наполнил мой голос. Зазвучала последняя запись ковера на песню из дорамы «Повелитель Солнца». Очень долго я над ней билась. Поначалу я никак не могла найти нормальный перевод, чтобы легко лёг на мелодию. Да и тональность мне совсем не подходила.

   «Единственным в мире, одним только в мире,

   Всегда ты будешь для меня.

   Но почему же ты от меня бежишь?

   Но почему же ты дальше с каждым днём?

   Держи меня за руку, будь со мной рядом ты

   Если любишь ты меня…»

   Наверно румянец залил мне даже глаза, потому что Ёнхи шарахнулась от моего взгляда как испуганный кролик. К счастью, усидела на месте. А то признаюсь, сорвалась бы со стула, чтобы догнать и треснуть посильнее. Но мы остались сидеть, и мне пришлось поворачиваться к «малышам», натягивая милую улыбку.

   Как ни странно, ни у кого из них не читалось во взгляде пренебрежения или ехидства. Наоборот, светились заинтересованность и ожидание. Что ж, петь, так петь.

   — Хорошо! – Сдалась я, и добавила. — Только это женская версия! – И даже решила извиниться заранее перед теми, чьи партии собиралась коверкать. — Мианатта, Джейби! – У лидера опять по-европейски раскрылись глаза, — Джексон! – Кай Ё ответил удивленной ухмылкой. — Югёми! – Макнэ забавно сморщил нос и поднял брови.

   А я закрыла глаза, настраиваясь. Я дома, в студии, звучит минусовка.

   Голосовое вступление Джейби. Повторяюсь, ну просто потому, что петь умею, а вот импровизировать, как он голосом, не могу. Поэтому копирую, надеясь хоть попадая в ритм. И…

   «I see you, ты потрясающе красивый,

   You see me, и сердце бьётся чаще

   I see you, ты потрясающе красивый,

   You see me, и всё вокруг остановилось.

   В моих глазах твоё отражение…»

   — Baby you’re so beautiful! — услышав голос Марка, я раскрыла глаза, к счастью сумев не сбиться, а потому удачно вписалась после него.

   «Только ты в моём сердце»

    И снова Марк.

   — Baby let me know!

   «Мы с тобой вдвоём и мир вокруг остановился…So Cold» — пропела я.

   И если такое возможно, то мои глаза открылись ещё шире, когда вслед за мной продолжил Джексон.

   — Nega naege eomneun sesang!

   Опять я. «So Dark»

   — Nan amugeotdo anboyeo! – Джексона перебил Марк. — seolleim gateun gamjeong ijeo beoryeonna? So lonely honja Thinking about you!

   А дальше пели мы уже втроём. Я, Югём, и Бэмбэм. Я на русском, они подпевали по-корейски.

   «И это не случайность

   Меня так сильно тянет к тебе

   Не отводи взгляд,

    Подойди поближе, узнаем друг друга»

    Это звучало необычно и захватывающе. Нас не останавливали. И более того, кто-то дошёл мозгами включить нам минусовку.

   И началась партия Джейби. Но если уж я пела с остальными, то почему я должна была остановиться сейчас?

   «Я хочу, чтобы никто не касался тебя взглядом» — Я

   — Dalbiche neol gamchwo naman bol su itge — Джейби

   «Соберу всё воспоминания о тебе и сохраню в этом свете» – снова я!

   — Bam haneureul yeah neowa naro muldeurillae – вмешался Ёндже сам закончив свою партию.

   И заканчиваем мы с Марком.

   «I see you» — я

   — Neoreul bwa nunbusyeo!

    «You see me»

   — Nareul bwa seolleyeo!

   «I see you»

   — Neoreul bwa nunbusyeo!

   «You see me»

   — Nareul bwa modeun ge meomchwo…

   Отзвучали последние аккорды композиции, а я с трудом перевела сбитое волнением дыхание. И только тогда услышала аплодисменты зрителей. Довольные и одобрительные восклицания парней и ведущих, которые много говорили, но Ёнхи не торопилась их переводить. Да и это и не требовалось на данный момент. Я приблизительно догадывалась, о чём идёт речь.

   Просто сейчас я смотрела на Марка, и мне действительно хотелось, чтобы время остановилось. Потому, я вдруг осознала, что он совсем на меня не сердиться. Ни по сценарию, ни по-настоящему. Может быть, злился или сердился до этого, но никак не сейчас. Сейчас он мне по-доброму улыбался, и выглядел тем вижуалом, которого два года назад я описывала в книге. Тайфун позитива и обаяния.

   Ты смотришь на меня, сердце бьётся чаще part3

   «О, хорошо, хорошо! У вас здорово получилось!» – Наперебой заговорили ведущие. И так они это долго говорили, что Ёнхи даже не стала всё переводить, но я поняла и не выдержала.

   — А я вообще талантлива, пишу, пою, танцую, крестиком на машинке вышиваю, как Матроскин! Давайте уже на этом остановимся!

   Девочка перевела. И зал затих. Парни тоже.

   «Матроски?» — Переспросила подошалевшая ведущая. Ёнхи смотрела на меня с изумлением.

   — Ирин-онни, а причём тут матроски?

   Закатив глаза, я выдохнула. Блин!

   — В России есть мультфильм, одним из героев которого является говорящий кот Ма-трос-кин! – По слогам, как можно чётче проговорила я. — И он очень талантлив. Умеет делать многое, и я, как он, пишу, пою, танцую!

   Ох, зря я это сказала! Ведущая, как акула, вцепилась в мои слова, пытаясь вернуть в студию атмосферу весёлого шоу.

   «Танцуете?»

   — Немного. — Скрепя сердце согласилась я. — Только давайте я не буду демонстрировать вам свои умения. Ведь здесь присутствуют люди, которые талантливей меня в этом вопросе. – Я широким жестом указала на парней. Но ведущая не отставала.

    «Конечно, конечно, ведь мы всегда…»

   И хотя ведущая продолжала болтать, Ёнхи замолчала, а за нашими спинами послышался пластиковый шорох. Поворачиваясь туда, и замечая, как вместе с ведущими оборачиваются и парни, я уже наперёд знала, что увижу. А, потому глядя на мягкий экран, выползающий из потолка прямо перед выходом на сцену, едва слышно спросила:

   — Ёнхи, ты случайно не знаешь, сколько дают за убийство по корейскому законодательству? – А когда вслед за речью ведущего экран начал разгораться, показывая танцевальный зал школы моего сына, и нас с ним замерших в стоп-кадре, подумав, добавила: — За убийство с особой жестокостью, но в состоянии аффекта?

   В ответ донёсся только громкий ик, который к счастью, услышала только я. Наверно, обычный микрофон малышка ото рта убрала подальше, или просто руки сами опустились.

   А тем временем, стоп-кадр двинулся, показывая танц-практику на песню «I like you» в моём с сыном исполнении. Год назад его пригласили выступать перед выпускниками, и он искал танец. Я предложила ему хореографию Got7, поскольку всё равно её знали. Сложней, оказалось, выбрать какой-то один танец. Отобрав несколько, мы продемонстрировали их друзьям сына, что собирались танцевать с ним. Эта практика у нас получилась особо хорошо и видеооператор, что тогда ходил по школе, снимая происходящее для DVD альбома выпускникам, снял и нас, а потом презентовал нам копию диска.

   В глазах мемберов Got7 смотревших на экран с улыбками и каким-то детским умилением, читалось и то, что они сравнивают нас с собой. И это подтвердилось, когда на партии Ёндже мы не замерли, как это делали они, а продолжили танцевать. Правда, уже и не помню, откуда стянула те движения.

   «Эй, эй, эй! У нас такого не было!» — Возмутился Джексон на панмале. И я поняла его без перевода Ёнхи, которая всё ещё сидела в испуганном шоке.

   — А у нас не было Ёндже! — Ответила я тихо, даже не поворачивая голову в его сторону, так как вспоминала, как это всё было. Как учили эту дурацкую хореографию. Как десятки, а то и сотни, раз порывались с сыном всё это бросить, и забыть. И как снова и снова включали музыку, чтобы продолжать, словно от этого зависела наша жизнь. Хотя возможно так и было?

   Запись кончилась и экран уехал наверх, а я даже повернувшись обратно, всё ещё сидела оглушенная воспоминаниями и почти ни на что не реагируя, правда не забывая при этом держать улыбку. Улыбаться при плохой игре, так говорила девочка фотограф, учившая меня и сына быть фотомоделями. Улыбайтесь, как можно ярче и шире, и тогда наверняка никто не заметит, что ваше сердце плачет.

   Слышала, как бурно переговариваются парни и ведущие, как восторженно ухает и охает зал, но не понимала, что они говорят, так как моя переводчица молчала, словно набрав в рот воды. Или мне так только казалось. По крайней мере, все они говорили меж собой, не вовлекая в разговор меня. И казалось, забыли, ради чего позвали на шоу, просто увлекшись обсуждением чуда в перьях, каким я наверно предстала.

   Ёнхи очнулась вовремя, чтобы голосом зазвучавшем в наушнике, заставить очнуться меня.

   «Почему вы написали книгу о нас?»

    Уж и не знаю, как ведущие сумели свернуть с колеи левых обсуждений на книгу, но сейчас на меня в упор смотрел Джейби, как раз и задавший вопрос.

   — Из-за тебя! – Ответила я, не задумавшись даже на минуту.

   «Из-за меня? Почему?» — Лидер выглядел озадаченным.

   «О, наверно, Джейби-ши биас нашей гостьи?» — Тут же вмешалась ведущая, а я поставила себе заметку, что прибью и её тоже, но уже после Ёнхи.

    — Совсем нет, или точнее, не совсем так. — Возразила я.

   «А как?» — Следом влез в общение парень ведущий.

   «А вы можете назвать своего настоящего биаса?» — Это спросил Джуниор, буквально на мгновение, опередив открывшего рот Бэмбэма. Ох, пятеро ведущих на одну меня это слишком много!

   — Могу! — Согласилась я, понимая, что уклониться от такого вопроса о себе, никак не получиться. Сделала паузу и народ замер, ожидая. Я знаю, чего они ждали, но этого я им точно дать не могла. – Got7!

   Ведущая, которая приготовилась задать какой-то очередной каверзный вопрос, надеясь, что я отвечу, так как написано у неё в карточке, поперхнулась воздухом.

   — Мои биасы – это все мемберы Got7. И мне сложно выбрать кого-то одного из них!

   «Но, как же», — заговорил Джексон, и по его косым взглядам на Марка, я поняла, что он спросит. — «В книге вы выбрали нашего Марк-хёна биасом!» Блин, значит, и он знал сценарий этого цирка. Предатель! Так всех подставлять, а в особенности Марка!

   — Нет! – А вот, не дам я вам такого шоу, какое вы хотите! – В книге выбирала не я, а девушка по имени Даная, и выбрала она не биаса группы, а любимого мужчину. — У меня даже ладони от волнения вспотели, пока я это говорила. Опять почувствовала, как краснею. Всё-таки я ужасно стыдилась эротики в конце книги. – И хочу сказать, что героиня книги и я – это всё же разные люди.

   «А если бы вам пришлось выбирать любимого мужчину из нас, кого бы вы выбрали?» Ох, Бэмбэм, недаром вы с Джуниором стали ведущими, видимо задавать подленькие вопросы, это у вас в крови.

   — Учитывая, что я старше каждого из вас почти в два раза, мне как-то неприлично выбирать среди вас любимого мужчину. — Попыталась отшутиться я.

   «Но как же?» — Снова влезла ведущая. — «Вы же сказали, что вам восемнадцать!» — Вот, правда, ещё одна зараза, как Ёнхи. – «Значит, вы наоборот младше их всех!»

   «Так кто? Кого бы выбрали любимым мужчиной?» Джейби не получивший ответ на вопрос, почему именно из-за него я начала писать книгу, теперь заинтересовался темой биасов. Надеется, что я назову его?

   — Если бы я вправду была младше? – Задумчиво проговорила я, намеренно медленно переводя взгляд с одного из них на другого, словно бы действительно думая.

   Марк улыбался, тихо и по светлому, и, казалось, что только он один понимал, что творилось у меня в голове, в уме и в сердце. Но не торопился с вопросами, как другие. Наверно, я зря написала, что после исчезновения Данаи он стал болтливым. Хотя причём тут это, ведь в жизни настоящего Марка Данаи не было.

   Джексон опустил микрофон на колено и рассматривал меня, усмешкой отвечая на мою задумчивость. Джуниор держал микрофон обеими руками, как раньше Марк, и выглядел спокойным. Правильно, это точно не вы.

   Бэмбэм ждал. Но скорее просто ответа, чтобы самому спросить что-то ещё. Странно, ведь ему, с его помешанностью на крутости и собственной неотразимости, было бы логичным ожидать, что любимым мужчиной выберут его.

   Ёндже – парень с другой планеты. Кажется, если его интересуют разговоры о девушках, то наверно какие-нибудь более приземлённые. Некстати вспомнилась скандальная фотография, всплывшая в инете, как раз, когда я закончила книгу. На снимке Ёндже, тихоня вокалист Got7, очень даже страстно целовался с какой-то девушкой в каком-то коридоре. Честно сказать, не знаю, во что я больше не поверила, в то, что там был Ёндже или в то, что он с кем-то целовался. Хотя почему бы нет. Ему, в конце концов, тогда уже исполнилось двадцать лет. А от адреналина сцены крышу срывает у всех, даже у тихонь.

   Пауза затягивалась.

   — Если бы я вправду была младше? — Я повторила вопрос снова, продолжая изображать задумчивость. Да, «малыши», не вы одни получали уроки актёрского мастерства. – Тогда бы это был Югём-оппа!

   Макнэ вспыхнул как маков цвет, когда парни, как один, обернулись на него посмотреть.

   «Но почему?!» Спросил ведущий, словно эхо повторив мысли мемберов Got7, которые изучив малыша и не найдя в нём причины моего ответа, вновь вернули взгляды на мою скромную персону.

   На это было сложнее ответить.

   — Потому что он стал причиной, по которой я начала писать книгу.

   «Но вы сказали, что это из-за меня». — Ревниво возмутился Джейби.

   — Правильно, из-за тебя! – Во мне неожиданно всколыхнулись давняя обида и злость. — Из-за того, что ты, как лидер, позволил снять подлый эпизод со скрытой камерой! И даже в этом участвовал! Ты не представляешь, как сильно мне хотелось тогда тебя… — я замолчала, понимая, что вспылив, перешла границу приличий и любые рамки шоу, но всё же закончила: — Ударить! – Помолчала, давая Ёнхи время перевести, и продолжила: – А слёзы Югёма, парня, который испугался за группу, которую Ты должен был оберегать, заставили меня сесть и начать писать книгу, где бы он мог побороться с… — с моего языка чуть было не сорвалось «с идиотскими корейскими устоями». Но я вовремя опомнилась, и попыталась исправиться: — С хёнами за любовь прекрасной девушки. Я хотела показать его чистое сердце, и преданность тем, кого он любит.

   «Но вы ж сказали, что героиня и вы это разные люди» Опять вмешалась ведущая. Я посмотрела на неё. И не сразу поняла, почему от моего взгляда она вздрогнула и отступила, почти прячась за спину коллеги.

   — Верно! – Мой голос зазвенел от злости и возбуждения. — Именно поэтому, в то время как я сама выбирала Югёма, Даная выбрала Марка. Мы с ней разные люди, и вполне ожидаемо, что нравятся нам разные мужчины!

   В студии повисла тишина. Ни моя агрессия, ни моя злость в сценарии не никем планировались. Но, к сожалению, я все эти годы учившаяся себя контролировать, так и не смогла овладеть этим искусством до конца.

   Чтобы поверить в чудо, нужно его коснуться!

   «Так это стало единственной причиной, по которой вы выбрали для книги нас?»

   Голос Марка звучал… как голос Марка. За эти годы он лишь немногим стал мягче. Но всё равно оставался таким же глубоким и бархатным. Голосом, который уже два года предупреждает меня о нежелательных звонках. Тогда по личным мотивам я поставила в качестве рингтона запись голоса Марка, где он по-английски желал всем спокойной ночи. И только благодаря его голосу тогда не свалилась в омут сумасшествия.

   — По началу, да! – Ответила я, расслабляясь и отпуская гнев. — Потом появилась ещё одна причина. Я описала её в предисловии к книге.

   «Обилие яойных фанфиков?» — с улыбкой подсказал Джуниор, и я поняла, что они Действительно читали мой роман! – «А вы, что, в Это не верите?»

   — Сами слешеры подарили мне фразу, которая выступила убойным аргументом против этого. — Улыбкой на улыбку ответила я.

   «И какая же это фраза?» Джексон выглядел реально заинтересованным. Ну, да, пара Марксонов тогда была самой обсуждаемой и часто демонстрируемой. И почему я в это не верила?

   — Один из авторов-слешеров написал «Натуральней Джейби могло быть только дерево!»

   Ёнхи честно перевела. Но все снова изумлённо затихли. Ох, уж эти русские обороты разговорной речи! И я идиотка, которая их постоянно использует!

   — Дерево натуральный материал, как камень или глина. А, сравнивая натуральность Джейби с деревом, автор имел в виду, что тот Натурал, натуральный мужчина, для которого в приоритете только девушки.

   Ответом мне послужил хохот. Гомерический хохот. Я, пожалуй, только тогда поняла, что это означает. Зал хохотал, засыпая аплодисментами. Парни, друг у друга, на плечах. Югём уткнувшись в колени. Даже ведущие, вынужденные по сценарию лишь широко мне улыбаться, не выдержав, прыснули от хохота, спрятав лица в карточки.

   Уф, слава богу! Может быть, за этим все забудут мою вспышку злости?

   Ждать, когда все отсмеются, пришлось пару минут. А потом снова заговорил Марк.

   «То есть только две причины, побудившие вас начать писать про нас книгу?»

   — Причины только две. — Ответила я, глядя ему в глаза. Мне очень хотелось, чтобы он меня понял. — Но в процессе, идея книги стала несколько иной. Я хотела лишь показать борьбу и любовь Югёма,