Купить

Прибытие. Первый контакт. Настя О

Все книги автора


 

Оглавление

 

 

АННОТАЦИЯ

   У Лейквун в жизни из странностей было только имя.

   А потом она потеряла сознание, и в голове поселился незнакомый мужской голос.

   Он просит укрыть его от расы пришельцев, которая ищет его, и быть осторожной с Александром Преображенским, новым начальником отдела кадров.

   Преображенский нравится Лее, но тот ли он, за кого себя выдает?

   Прибытие близится.

   Контакт неизбежен.

   Два мира схлестнутся, чтобы сделать ее своей.

   18+, романтическая эротика

   

ГЛАВА ПЕРВАЯ. О ТОМ, КАК ПОЛЕЗНО ИНОГДА БЫВАЕТ НЕ ДЕЛАТЬ РЕЗКИХ ДВИЖЕНИЙ

   – Именно так, Ольга Витальевна, – голосом психотерапевта, который лечит исключительно звезд эстрады, пыталась успокоить я звонившую в головной офис начальницу из района, впервые обнаружившую отличие новой версии установленной программы от старой. Если этого не сделать сейчас, потом нас ожидает шквал звонков и литры валерьянки, после покупки которой озолотятся все близлежащие аптеки. – Вы просто не видите этой кнопки в главном меню, вам придется зайти внутрь заявки и оттуда ее завершить. Это сделано разработчиками для удобства, чтобы вы скопом не совершили ошибки. Пакеты с вашими заявлениями теперь будут уходить поштучно.

   – Ты уверена, Леюшка? – в голосе женщины чувствовалось неподдельное страдание. Я нормально относилась к тому, что люди в возрасте встречали новшества с настороженностью и опасением. В худшем случае нам обычно предстояли долгие телефонные разговоры, в которых все сводилось к неизменному человеческому фактору: как совершить то или иное действие, чтобы затем не попало от начальства. Да, премия была великой вещью на нашем предприятии. Что поделать, se la vi.

   – Безусловно. Мы даже связывались со специалистами технической поддержки, – привела я достаточно весомый аргумент. С программными гуру не решался спорить никто. – Они сказали, делать только так. Хотите, пришлю расширенное руководство пользователя?

   Я прекрасно знала, что наши предпочитают не бумажки читать, а разговаривать с сердобольными айтишниками. Поэтому намекнула, что пора завершать разговор.

   – Что ты, что ты, милая! – так и вижу перед глазами всплеснувшую руками районную начальницу, попытавшуюся донести до меня силу своего переживания. – Я в этих каракульках ведь не пойму ничего! – ну, конечно, текстовый файл с русскоязычным шрифтом из разряда «нажмите это, и будет вам счастье» – это недосягаемая мечта. Сделаю вид, что поверила. – Ты же поможешь мне, если вдруг начнутся трудности, правильно, Леюшка?

   Нет, я буду молиться, чтобы в следующие две недели вы не вспоминали мой номер, подумала я, но вслух произнесла как всегда вежливо:

   – Конечно. Мы ведь для этого и работаем, – после чего со спокойной душой повесила трубку.

   Да, нянчиться с дамами в возрасте – как раз наша работа. Иногда мне кажется, что это своеобразный способ Олежки – для других никак иначе Олега Евгеньевича, моего непосредственного начальника – проверить организм на выносливость. Коллектив из десяти человек, но вести психологические беседы с коллегами из области доверили именно мне. И это не считая бесконечных разговоров с нашими разработчиками о том, какие в их реализациях встречаются косяки. Где бы купить мешок нервов?

   – Витальна рулит, как всегда? – насмешливо глянула на меня Наташка, вторая и последняя девушка в коллективе. Ей повезло больше – принятая чуть позже меня, она была наделена другой святой обязанностью: следить за документами и вести задушевные беседы со всеми, кто населял наш четырехэтажный филиал ада на земле. Поэтому Наташка всегда была в курсе последних сплетен. А так как еще и хорошо относилась ко мне, самой свежей информацией из окружающего мира мы владели одними из первых. – Ничего, скоро Александр Суперменович этот цирк разведет по песочницам.

   – Кто–кто? – переспросила я, делая круглые глаза.

   За Наташку ответил Виталик, гордо носящий звание самого сильного ума и по совместительству суперкомпьютера:

   – Преображенский Александр Вячеславович, тридцать три года, не женат, не привлекался – новый начальник отдела кадров. Психологический факультет госуниверситета Ильинска*, шесть лет обучения и красный диплом. Потом какие–то курсы управления персоналом, короче наше «2Д: Сотрудники» он будет держать в голове.

   – Суперкомпьютер с психфака? – ухмыльнувшись, предположила я.

   – Вот ты смеешься, а он сейчас ездит по районам и проводит беседы на профпригодность, – заметил Виталик. – Олюшка, кстати, у него на очереди послезавтра.

   – И что? – пожала плечами я. – Можно подумать, после его заключений у нас уволят половину штата и сразу наберут компетентную замену. Разуй глаза, Виталечка – не с этой зарплатой!

   – Чем она тебя не устраивает, – невинно посмотрело на меня младшее поколение.

   – Тем, что я, в отличие от некоторых, не приспособлена питаться святым духом, – нежно улыбнулась я. Нет, все-таки великие умы иногда подразумевают тонну наивности.

   На работу было грех наговаривать. Спокойная (а на бабушек я имела обыкновение жаловаться от скуки), непыльная, по душе и по карману. Нездоровые сотрудники встречались – но где сейчас обойтись без этого? Издержки успешно компенсировались дружным коллективом. И мне бы очень хотелось, чтобы первое место работы стало последним. А окна! Окна во всю стену чего стоили!

   Глянув в сторону последних, я в очередной раз порадовалась теплому летнему дню, пусть и проводили мы его в четырех стенах. В обед нужно будет прогуляться к речке – там и воздух свежее, и мысли успокоятся.

   – Если этот ваш ездун сейчас носится по районам, так ведь и до нас недолго останется. Где гарантия, что он не прошерстит потом все здание? – резонно заметила я.

   – О, нет, дарлинг, – Наташка на кресле подъехала ко мне. – Нас он оставит на закуску, поверь. Девчонки из бухгалтерии поговаривают, что он страшный бабник. И этот бабник одним своим взглядом доводит женщин до экстаза.

   Я не смогла скрыть эмоции – так и хотелось покрутить пальцем у виска.

   – Точно, Суперменович.

   – А что я говорила, – подмигнула Наташка.

   – Нам только глазастого психа для полной картины и не хватало.

   – Психи не носят костюмы стоимостью несколько тысяч и не поддерживают тело в состоянии, как у моделей нижнего белья, – высунула язык подруга.

   – Ты–то откуда все это знаешь? – неподдельно удивилась я, и она засмеялась:

   – Погоди! Я ж фотки его видела в сети – сейчас тебе скачаю, заценишь!

   – Избавь меня от своей страсти к вуайеризму, – замахала руками я и подскочила с места, отправляясь в путешествие по кабинету. – Уверена, из окна вид намного лучше, чем на этого твоего секси–боя.

   Из окна открывался вид на широкую асфальтированную дорогу, по которой в обед мы с Наташкой спускались к реке. Постепенное снижение дороги к берегу во время движения заметно не было, но, если смотреть на все это из окна, создавалось ощущение, что дорога упирается в самую водную гладь, а оттуда - прямо на небо. Наверное, ночью вид был бы еще прекрасней, зависни в пределах досягаемости Луна, и мы смогли бы наблюдать ее желтую дорожку, начинающуюся там, где исчезает асфальт.

   В облаках блеснула звездочка. Это планета, что ли, решила сменить курс и вдруг показаться на глаза? Сзади послышалось копошение – приближалась Наташка, только она могла создавать сразу столько шума.

   – Ты это видишь? – кивнув на увеличивающуюся серебристую точку, спросила я у нее.

   Девушка проследила заданное мной направление взглядом и хмуро ответила:

   – Что именно?

   – Вон там, точка увеличивается, – снова указала я на горошину.

   – Обман зрения, – констатировала подруга. – Ты перегрелась в душном офисе, Лей.

   Фыркнув, я замолчала, продолжив наблюдать за целью. И ничего–то мне не привиделось – вон, эта штука уже мячик напоминает! Иначе мама не назвала бы меня этим странным именем Лейквун, на которое все поначалу шарахались, так что пришлось заменить более удобным и привычным. Олежка иногда подтрунивал, сравнивая меня с принцессой Леей из «Звездных войн», и оттого всегда получал в ответ скептический взгляд. Но начальник наш был приколистом сорока лет от роду, так что попытки растрясти сотрудников никогда не бросал.

   – Давай–ка я открою окно, – спохватилась вдруг Наташка, распахивая пластиковую балконную дверь. Меня кольнуло ощущение опасности, и я попыталась ее остановить:

   – Не надо!

   – Да ты чего, Лейка? – удивленно захлопала ресницами она, явно сбитая с толку моим сопротивлением.

   Ответить я не успела – бросила взгляд в сторону точки, обнаружив, что предмет моего наблюдения неожиданно преобразовался. За стеклом пылало странное серебристое зарево, освещавшее и обжигавшее кожу. С каждым мгновением оно все ближе подбиралось ко мне, пока, наконец, я не ощутила, как раскалывается до невозможности голова, а исчезающий крик Наташки не дал понять, что я уже не в этой реальности. Опора под ногами исчезла. Теряя сознание, поняла, что яркая вспышка пропала так же быстро, как и началась. Но мне было не до этого – сознание поглотила темнота.

   

***

   Из небытия вырвал натужный стон Виталика:

   - Погромче сделай, это про Лейкину беду говорят!

   Погромче? Телевизор? Где это я - у Олежки в кабинете? Приложило меня, что ли?

   На заднем фоне появилась постепенно повышающаяся громкость ТВ-приемника, и я услышала новости центрального канала:

   - Напоминаем вам: сегодня в полдень на Солнце наблюдалась сверхсильная вспышка. Метеозависимые люди подверглись магнитному излучению, на здоровых также могло быть оказано негативное влияние. Врачи настоятельно рекомендуют всем потерявшим сознание гражданам обратиться в скорую помощь, тем, кто почувствовал головокружение, - к участковому терапевту. Возможны тяжелые последствия для центральной нервной системы и нарушения функций опорно-двигательного аппарата. Все больницы оповещены, организованы живые очереди. Позаботьтесь о своем здоровье!

   Неужели все настолько плохо? Я же никогда на зависимость от погоды не жаловалась - что же сейчас произошло? Когда телевизор сделали потише, Виталька снова заговорил:

   - Надо Лейку отвезти в больницу! Смотри, какие страсти говорят! Давайте в "скорую" позвоним!

   "Нет!"

   Вместе с появившимся в голове встревоженным криком тело охватила такая волна боли, что я поневоле застонала. Столпившиеся вокруг меня коллеги заголосили, каждый на свой манер:

   - Жива!

   - Слава Богу!

   - Лея, может, водички?

   - Лей, мы позвоним в неотложку!

   Последняя реплика явно Виталику принадлежала, и я ощутила уже испытанную боль снова. А еще голос зло прорычал:

   "Открой глаза, черт тебя дери! В больницу нельзя ни в коем случае!"

   Не желая проверять на собственной шкуре, как далеко может завести меня появившийся благодаря обмороку глюк, я наконец-то открыла глаза и почти сразу же стала усиленно моргать - слишком светло было у Олега Евгеньевича. Время явно обеденное. Вокруг - с десяток напуганных лиц. А я только и делала, что проверяла жизнеспособность систем организма. ЦНС в беде? Да вроде нет. Опорно-двигательный? Что они там еще успели сказать?

   Кожаное покрытие дивана подо мной приятно холодило, и я попыталась подняться, за что сразу же была остановлена заботливой Наташкой:

   - Лежи, сумасшедшая! Такой переполох своим обмороком устроила!

   Значит, все-таки обморок. И в больницу нельзя. А вдруг я чем-то неизлечимым заразилась? Припоминая события, предшествующие провалу в памяти, поняла, что во всем виновато зарево от той самой серебристой точки. Что за чертовщина?

   "Не чертовщина это, а я..." - немного виновато отозвался откуда-то изнутри уже знакомый мужской голос.

   Ну да. Это он. И в больницу мне нельзя, а то сдохну по пути от болевого шока.

   Ну, здравствуй, шиза!

   Шиза мне попалась на редкость обидчивая: стоило дать ей определение, и она тут же заткнулась. Ну, или правда почудившийся мужчина оказался целиком и полностью плодом моего больного воображения. Может, и к лучшему все это. Но вот в больницу все равно не рискну обращаться. По крайней мере, пока не избавлюсь от навязчивой идеи.

   – Водички дайте, – прохрипела я, сотрясая головой. – Перегрелась я в офисе, вот и стало плохо. К врачам не поеду, как хотите. У меня железное здоровье.

   Тут не соврала ни разу: самое страшное, что со мной приключалось, было переломом руки по неосторожности. Прыгали в детском саду вместе с еще двумя такими же оторвами, как и я, со стульев задом. Вот и вышло один раз неудачно приземлиться. Простудами отделывалась легкими и раз в три–четыре года. Генетика, все же, хорошая вещь – пусть я и не знала, от кого она мне досталась.

   Вернувшись в настоящее и обнаружив, что количество окружающих коллег сократилось до Евгеньича и вездесущей Наташки, я почувствовала себя более расслабленно. Значит, никто меня никуда не погонит. Уже хорошо. Отлежусь, и все вернется на свои места. И будет замечательно.

   – Вот что, – будто читая мои мысли, тихо начал Олежка, – давай–ка сегодня закроем глаза на то, что дорабатывать еще половину дня. Езжай домой и завтра возвращайся огурчиком, поняла, Лей?

   – Так точно, – шутливо отдав начальнику честь, криво ухмыльнулась я.

   – И Наташку с собой возьми – кто знает, не приспичит ли тебе грохнуться в обморок еще раз. Учти – вторая потеря сознания для тебя будет равноценна посещению медиков. Не пойдешь сама – вызову скорую на производство. Все усекла?

   Да, когда надо было, Олег Евгеньевич вид принимал грозный и основательный. Мне ничего не оставалось, кроме как молча кивнуть в ответ.

   – Будет сделано, – рядом со мной оживилась Наташка, поднимаясь с корточек, на которых она провела все время, что я помнила после пробуждения. Босс, расслабившись, улыбнулся, разом скидывая десять лет и теперь выглядя как человек немногим старше нас. Не будь он давно и счастливо женат, я, возможно, когда–нибудь даже увлеклась. Или, что еще хуже, кинулась с головой в омут смеющихся зеленых глаз на худом бледном лице, обрамленном темными волнистыми локонами. Красивый мужик достался нам в начальники. Не знаю, как парни в отделе, но внешность Олежки для нас с Наткой являлась одной из причин повышенной работоспособности. Все же симпатичное начальство, относящееся к сотрудникам с пониманием, само по себе настраивало на желание заслужить похвалу.

   Евгеньевич, тем временем, из кабинета вышел, деликатно намекнув, что вернется, когда я приведу себя в порядок, и Наташка со смешком пояснила, что падала я не совсем утонченно. Спохватившись и дав себе зарок никогда больше не появляться на работе в юбке, я быстро пригладила волосы и поправила одежду, с облегчением отмечая, что тонкие, как раз для нашей погоды, колготки остались в целости и сохранности. Возвращения Олежки не потребовалось – спустя пять минут мы с Наташкой уже вышли из кабинета и, прихватив сумочки, направились на первый этаж. Я бросила мимолетный взгляд на часы – обеденное время еще оставалось, к нам никто не придерется, а охранник настолько плох с памятью на лица, что просто не запомнит, возвращались ли мы обратно. Пропусками на входе мы щелкали нерегулярно, так что тут тоже никаких загвоздок не предстояло. В общем, спустя десять минут и с благословения босса мы с Наташкой уже выходили на оживленный проспект из нашего уютного захолустья.

   – Может, по капучино для поднятия боевого духа? – веселость овладела подругой, когда в поле ее зрения попала яркая вывеска «Бон кафе».

   – И чтобы какой–нибудь из возвращающихся замов нас там застукал? – иронично выгнула я бровь. – Нет уж, давай домой, как и обещали Олежке. Мне действительно не помешало бы выспаться.

   До дома мы добрались быстро. Правда, перед этим Наташка все–таки затащила меня в магазин, сославшись на то, что с моим образом жизни я упаду сразу же, как только она выйдет за пределы квартиры. Поэтому в белом пакете–майке, купленном там же, в итоге оказался приличный кусок замороженного мяса, который Наташка собиралась запечь в духовке, овощи, бутылка гранатового сока («Только слово скажи, жертва анорексии!») и несколько пакетиков со специями. Сама я готовить не любила и ограничивалась обычно тем, что можно сделать с помощью плиты за достаточно короткое время, так что не стала утруждаться вопросами, на что пойдут продукты. В деле «накорми до отвала» Наташка была профи, несмотря на то, что выглядела великолепно. У нее тоже генетика. И ослиное упрямство, из-за которого она постоянно посещает спортзал.

   В общей сложности полтора часа ушло на то, чтобы обеспечить меня пропитанием на следующую неделю. От чая подруга отказалась, как, впрочем, и от кофе тоже, аргументировав это тем, что Олежку оставила совсем одного, а он там с парнями пропадет. Спорить я не стала. Но на прихорашивающуюся перед зеркалом блондинку смотрела с жалостью. Жалко мне было того праздника живота, которому, скорее всего, суждено было окончить свои дни в помойном ведре. Ну не смогла бы я съесть столько и сразу, не спас бы даже холодильник. А на все мои разумные доводы подруга ответила только одно:

   – У тебя появилась блестящая причина наконец–то найти себе нормального мужика! На первое время сможешь убедить его, что прекрасно готовишь. Я, так и быть, помогу в обмане. А когда он наденет тебе колечко на палец, отпираться будет поздно, счастливец уже будет по уши влюблен.

   Я скептически посмотрела на нее:

   – Ты уверена, что с этой программой–максимум я справлюсь за неделю?

   – Было бы желание, – отмахнулась Наташка. – И потом, не в готовке счастье! Ты же на примере моего Андрея Игоревича в этом уже убедилась.

   Что правда, то правда: для этого самого Игоревича Наташка была идеальной кандидатурой в жены. Красивая, стройная, среднего роста, следящая за собой и с золотыми руками. Но попался ж ей этот маменькин сынок Андрюшенька: бросил ее ради библиотекарши в стрекозиных очках, с которой мог часами обсуждать униженных и оскорбленных в литературе и жизни. Откуда мы это знали? Предприняли культурный поход в святилище знаний, где работала подлая разлучница. Наташка тогда быстро раскрыла свое инкогнито, почти раздавив изменника ранее скрытым фактом получения дополнительного диплома по русской литературе. Ну, хобби у нее такое было. Мужик, конечно, понял, какого золота лишился, но возвращаться было поздно. Наташка подарила им томик Толстого с полной версией «Войны и мира», ядовито бросив на прощание, что, в случае чего, тот может быть использован вместо сковородки. Новая дама Андрюши, как оказалось, в любви к пище, как и я, замечена не была.

   Потом Наташка безудержно рыдала у меня на плече, когда мы напились и провожали напрасно потерянные полгода встреч с Андреем Игоревичем. Я даже в состоянии опьянения приводила ей разумные доводы того, что этот, пусть и вполне симпатичный внешне объект, с точки зрения будущего потомства проигрывал по всем пунктам. Во–первых, спортом он почти не занимался, так что худощавость фигуры была отнюдь не результатом тренировок. Во–вторых, сам палец о палец не ударил, если приходилось просить помощи по дому. Наташка стала бы служить домработницей, а не носить гордое звание единственной и горячо любимой жены. В–третьих, и это было главным минусом, Андрей Игоревич слепо поклонялся маме и не мог принимать собственных решений.

   Она слушала меня с открытым ртом. Сначала обозвала роботом, неспособным ничего чувствовать, потом принялась жаловаться, почему я всего этого не сказала, когда они встречались. А я что? Разве имеет смысл доказывать что–то человеку, который без памяти влюблен? Человеческая любовь – штука странная, и я предпочла, чтобы подруга сама все увидела и осознала.

   После моего объяснения Наташка окончательно уверилась в своем мнении: я была не иначе, как инопланетянкой. Настолько рационально преподносить область эмоций не смог бы ни один человек. Я пожала плечами: какая есть. Может, это и не иноземное происхождение, а результат странного детства, в котором не было родителей, а только усыновившие меня баб Зоя с мужем. Не знаю, я никогда всерьез не задумывалась над этим.

   Наташкин кризис миновал благодаря слепому прыжку в новое начинание: ей приспичило найти мне спутника жизни. Я в принципе на отсутствие оного не жаловалась, да и случались периодически залетные мужчины. Но ненадолго и не так, чтобы после оставался нервный клубок эмоций, губительно действующий на самооценку. Я относилась к отношениям как к физиологическому процессу, благотворно влияющему на организм. И когда организму требовалась подзарядка, мужчина находился без труда. Кстати, с каждым я расставалась по–хорошему. Всем импонировало мое нежелание ссориться при разрыве. Некоторым, конечно, это не нравилось, но потерянный интерес было не восстановить. Так что расходиться все равно приходилось.

   Наташка все это считала в корне неправильным. Поэтому чувственную пищевую часть охмурения очередного претендента вызвалась взять на себя. Я только усмехалась: главное, чтобы она была при деле и не расстраивалась насчет последней неудачной влюбленности. А я уж как–нибудь с предложениями руки и сердца разберусь.

   Есть не хотелось совершенно. Поэтому, попрощавшись с Наташкой, я все–таки заварила кофе. На работе я этот ритуал пропустила и теперь ощущала ломку сродни наркотической. Что поделать, режим установился настолько, что его нарушения болезненно отражались на организме. В пакете купленных Наташкой продуктов, кстати, к моей радости, оказались зефирки, так что одну из них, с шоколадной глазурью, я с удовольствием съела с кофе. А потом меня стало клонить в сон. Естественно, с посылами мозга я спорить не стала. Прилегла на диване, только прикрыла глаза – и сразу же отключилась. То, что мне привиделось, я списала на остаточные проявления шизофрении. Почему? Потому что никогда своих снов не запоминала. А тут все было настолько реально и в деталях, что я знала даже, что сон был цветным, а не черно–белым.






Чтобы прочитать продолжение, купите книгу

99,00 руб Купить