Купить

Власть человека. Рина Михеева

Все книги автора


 

Оглавление

 

 

АННОТАЦИЯ

Вторая книга из серии "Тепло камня".

   Тихий курортный город потрясен жестоким убийством талантливого учёного, посвятившего жизнь поискам мифического Кинжала Огненного Леопарда.

   И именно этот момент выбрал Рэй, чтобы вернуться сюда в поисках ключей к своему прошлому.

   Теперь убийцы охотятся за сестрой и маленькой племянницей убитого. Удастся ли им спастись?

   И успеет ли Рэй найти живущую, прежде чем станет слишком поздно...

   Любовь и предательство, подлость, пожирающая душу зависть и самопожертвование, служение злу и беззаветная преданность добру - всё это Человек. Так в чём же она — его власть? Люди — беспомощные игрушки высших сил или вершители судеб целых миров?

   

ГЛАВА 1. Василий

   Следователь Василий Дзюба закончил отчёт, выключил компьютер и расслабленно откинулся на спинку кресла. Затишье. Нельзя сказать, что оно его радовало. Многолетний опыт работы подсказывал, что такое затишье — предвестник бури.

   Но тот же опыт говорил, что беспокойство не предотвратит будущие проблемы. Раз уж сейчас всё спокойно — стоит отдохнуть и подумать о чём-нибудь приятном. Капитан перевёл взгляд на фотографию своей семьи. С минуту он смотрел на снимок, потом закрыл глаза.

   

   Коллеги считали, что он напоминает лейтенанта Коломбо из старых фильмов. Василий обычно делал вид, что сердится, когда его так называли, но был, наверное, недостаточно убедителен, потому что всем казалось — это сравнение скорее доставляет ему удовольствие, чем обижает.

   

   Да и по правде сказать, было трудно отрицать сходство Дзюбы с киношным лейтенантом. Средних лет, невысокого роста, темноволосый и темноглазый, в густых волнистых волосах с недавних пор появилась проседь, в глазах — добродушная хитринка; как и Коломбо, он выглядел обманчиво простодушным и почему-то всегда имел немного помятый вид.

   

   Капитан никогда и никого не "ставил на место" и имел удивительное свойство не менять интонации и быть одинаково внимательным к собеседнику, будь то его начальник, подчинённый или "оператор уборочной техники". Это не столь распространённое, как хотелось бы, качество в сочетании с острым умом и покладистым характером были причиной заслуженного уважения и даже любви коллег.

   

   Если подумать, его можно назвать по-настоящему счастливым человеком. Жаль только, что у них с Розой всего один ребёнок. Жену звали Розалией, она имела мексиканские корни и многочисленную шумную родню, которая дружно возмущалась тем, что Розалия совсем её (родню) забросила ради этого деспота, который даже полное имя своей жены не утруждается выговорить!

   

   Конечно, никаким деспотом Василий не был, но Роза действительно оказалась исключительно преданной и заботливой женой. Из любви к мужу она научилась печь пироги и готовить невероятно вкусный борщ, о котором до знакомства с Василием даже не слышала. Коллеги и друзья всегда с нетерпением предвкушали приглашение на обед, а Василий ворчал, что Роза их избаловала.

   

   Единственная дочь — Анастасия — училась на эколога и училась так хорошо, что у неё были все шансы отправиться работать на Землю. Это служило постоянным источником гордости и страха для её родителей. Ещё два-три года и они могут остаться в одиночестве. Одна надежда на внуков. Хотя не очень-то от нынешней молодёжи дождёшься внуков.

   

   Василий вздохнул и тут же улыбнулся. Интересно, какое по счёту поколение, ропщущее на "нынешнюю молодёжь", он представляет. Во всяком случае, многие представители предшествующих поколений могли бы позавидовать, узнав, что причина его печали — целеустремлённость дочери, её увлечение учёбой и будущей работой.

   

   Он вспомнил, как около года тому назад чуть не потерял диск, на который был записан её доклад. Она редактировала его прямо в библиотеке на общедоступном компьютере и не успела переписать, так что имелся только один экземпляр.

   Настя вложила в него столько труда и хотела, чтобы отец посмотрел окончательный вариант. В её задачу входило сделать доклад интересным для любой аудитории, и на ком же было ещё проверить, как не на нём. Василий потёр лоб.

   Да, доклад был интересным, что-то о... социальных связях и... коммуникации у дельфинов. Самым скучным в нём было название, а всё остальное — выше всяких похвал.

   

   Он взял его на работу, чтобы посмотреть во время обеденного перерыва. День выдался нелёгкий, особенно вторая его половина. Пришлось задержаться допоздна. Уже стемнело, когда он подошёл к раскрытому окну, потягиваясь и с удовольствием вдыхая прохладный вечерний воздух, приносивший облегчение после жаркого дня.

   

   Через дорогу, подсвеченный неяркими фонарями, темнел опустевший парк. Под одним из фонарей шевельнулось что-то светлое. Капитан потёр глаза и прищурился — собака! Надо же — одна, так поздно. Может, потерялась? Животное подняло голову и издало — не вой, а какое-то хриплое рыдание, в нём слышалась такая тоска, что у человека сжалось сердце.

   

   "Потерялась, — подумал Василий, озабоченно потирая шею. — Вот бедняга. Голодная, наверное". Он заметался по кабинету и нашёл пару бутербродов. Быстро собравшись, Василий сунул маленький диск с докладом дочери в карман и выскочил на улицу. Собаки уже не было. "Ничего, — успокоил он себя, — завтра её должны найти. Если не к хозяевам, то в приют попадёт наверняка, а там уж и хозяева объявятся".

   

   Большинство людей научилось ценить не только утраченную Землю, но и старых преданных друзей — собак и кошек. Дзюба за всю жизнь ни разу не видел бездомных домашних животных, поэтому ему даже в голову не пришло, что пса могли просто бросить. Но на душе всё равно было неспокойно. "Никогда не слышал, чтобы собака плакала в голос. Воем это никак не назовёшь".

   

   Василий на ходу залез в карман и вытащил телефон. В спешке он не позвонил жене перед выходом и решил сделать это сейчас. Дзюба всегда ходил домой пешком, через парк, и только в редких случаях пользовался машиной.

   Сказав жене пару слов, он положил телефон на место, но, едва вытащив руку из кармана, тут же сунул её назад. Его бросило в жар, на лбу мгновенно выступил пот. Диск!

   

   Настя предупреждала его, что этот — исправленный вариант — единственный, и просила не потерять. Ну, так и есть — он выронил его из кармана, когда доставал телефон, и даже не заметил. Давно пора было перейти на современную наручную модель, но он так привык к своему старому надёжному телефону, к тому же подаренному когда-то женой, что никак не мог решиться с ним расстаться.

   

   Так. Надо успокоиться. Ещё не всё потеряно. "Конечно, не всё, — ехидно пискнул внутренний голос, — телефон и документы пока на месте".

   "Лучше бы я их потерял, — думал капитан, глядя на тонущую в полумраке дорожку. — У Насти завтра доклад. Она меня убьёт. И будет права".

   

   Он пошёл обратно, стараясь идти с той же скоростью, что и прежде, и мысленно воспроизводя разговор с женой. "Где-то здесь", — пробормотал он себе под нос, останавливаясь. Конечно, на дорожке в тусклом свете фонаря ничего не было видно. Да и, скорее всего, диск отлетел в траву — густую и довольно высокую. Теперь его не найти.

   Неизвестно, сколько ещё капитан полиции, следователь, уважаемый человек и отец семейства ползал бы по дорожке и шарил в траве, прежде чем сдаться, но внезапно он заметил собаку, которая с интересом наблюдала за его действиями.

   

   — Ну что, приятель? Не знаешь случайно, где тут может быть такая маленькая кругленькая штучка?

   

   Пёс склонил голову набок, внимательно глядя на человека. Его можно было принять за щенка овчарки, точнее за подростка, но светло-палевые лапки были коротковаты для длинного тела, которое казалось облачённым в чёрную жилетку.

   "Кажется, это называется чепрачный окрас, — подумал капитан. — А глаза-то — вот уж действительно как у больной собаки".

   Умные карие глаза лишь на миг встретились с глазами человека, но этого было достаточно, чтобы заметить застывшую в них боль. Пёс вилял хвостом, но когда Василий протянул к нему руку, отпрянул.

   

   — Чего ты испугался? Я тебя не обижу, — человек уже осторожнее вытянул руку ладонью вверх.

   

   Собака понюхала его пальцы и снова завиляла хвостом. Потом отошла немного, шумно понюхала что-то в траве и, подняв голову, посмотрела на мужчину. Человек подошёл, собака снова отпрянула.

   

   — Ах ты, умница! Вот спасибо! — в траве виднелся маленький серо-стальной кружок.

   Капитан убрал его в карман и, спохватившись, вытащил из другого завёрнутые в плёнку бутерброды.

   — Ну, иди сюда, хорошая собака. Посмотри, у меня тут есть кое-что для тебя, — он протянул бутерброды, но, даже чувствуя запах ветчины, пёс не решался приблизиться. — Кто же тебя так напугал? Хотел бы я это знать.

   

   Наконец, вытянув шею, собака ухватила пищу зубами и отбежала в сторону. Она принялась за еду, не выпуская, впрочем, из поля зрения человека. А Василий, вздохнув и покачав головой, поспешил домой.

   

ГЛАВА 2. Лео и все остальные

   Дома Василий рассказал жене о собаке с какой-то ещё не вполне оформившейся тайной надеждой.

   

   — Потерялась, наверное, — вздохнула Роза. — Ну ничего, найдётся. А ошейник на ней был?

   

   — Ошейник? Кажется, нет. Хотя...

   

   — Эх ты, следователь, — рассмеялась жена.

   

   — Не знаю, как ошейник, а вот глаза у него — очень уж грустные. Можно подумать...

   

   — У многих собак грустные глаза. Да и как им быть весёлыми, если она потерялась? Вот увидишь, завтра же объявятся хозяева.

   

   — А если не объявятся?

   

   — Ну, если... — начала Роза и осеклась. — Ты что задумал? Собаки нам только не хватало. Точнее — мне. Да ты представляешь себе, что это такое? С собакой нужно заниматься, гулять каждый день, ухаживать, лечить. Да мало ли что ещё! Кто будет всё это делать? Уж конечно не ты. Тебя нет дома целыми днями. Настя всё время занимается, а там, глядишь, и... — глаза жены мгновенно покраснели.

   Она встала, собирая со стола тарелки после позднего ужина.

   

   — А с меня достаточно и этого вот рыжего разбойника! — Роза обвиняющим жестом указала на огромного полосатого кота, вальяжно развалившегося в кресле и следящего за своими подданными из-под полуприкрытых век.

   Услышав, что речь пошла о нём, он плотнее закрыл глаза, изображая крепкий сон.

   — Можешь не притворяться, полосатый бандит!

   

   — Что он натворил сегодня? — усмехаясь, спросил Василий.

   

   — Да ничего особенного. Просто свалил со стола на пол кусок сыра, который я только сегодня купила, обгрыз его со всех сторон и остался очень доволен! Стоило выйти на две минутки — и вот, пожалуйста! И как тебе только не стыдно! Тоже мне, голодающий нашёлся, — обратилась она к коту, но тот не шелохнулся.

   

   — Почему это ему должно быть стыдно? — весело спросила Настя, появившись на пороге кухни. — Привет, пап, — она чмокнула отца в щёку и отщипнула виноградину от лежащей на блюде большой грозди.

   

   — Как это — почему? Стащил наш сыр... — возмутилась Роза.

   

   — Мамуль, я же тебе сто раз объясняла: кошки считают, что всё, находящееся на их территории, принадлежит им. Вот собаки — другое дело.

   

   — Вы что, сговорились? — подозрительно спросила Роза. — Никаких собак в моём доме! — отрезала она и удалилась с кухни с непреклонным видом.

   

   — О чём это она? — Настя растерянно посмотрела на отца.

   

   — Да вот, понимаешь... — он рассказал ей о сегодняшней встрече, едва не проговорившись о том, что чуть не потерял диск и может теперь вернуть его дочери только благодаря сообразительному псу в жилетке.

   

   Но Настя и без этого прониклась симпатией и жалостью к неизвестной собаке.

   — Ему, наверное, страшно там одному, ночью, — девушка вздохнула. — Но в одном мать права: ни ты, ни я не можем постоянно заботиться о собаке. Хотя, — она лукаво улыбнулась, — я думаю...

   

   — Что?

   

   — Думаю, что если бы она её увидела, то...

   

   — Ладно, там видно будет. Наверняка у пса есть хозяева. А нам и Лео достаточно. Правда, котище? Ещё неизвестно, как этот пёс относится к котам.

   

   — Ещё неизвестно, как этот кот относится к псам! — со смехом подхватила Настя.

   

   — Думаешь, может загрызть? — улыбаясь, спросил отец.

   

   — Запросто, — ответила Анастасия серьёзно и очень уверенно.

   

   Всем, кто бывал дома у Василия и Розы, при одной мысли о Лео сразу же приходили в голову три слова: рыжий, толстый, нахальный.

   Первое не подлежало сомнению. Со вторым можно было поспорить. Настя говорила, что Лео не толстый, а крупный.

   Что касается третьего определения — это совершенно несправедливо, во всяком случае, с точки зрения самого Лео.

   Просто у него есть чувство собственного достоинства и он не терпит фамильярного обращения, вот и всё.

   

   Действительно: если кто-то, даже не спросясь, хватает тебя поперёк живота и начинает, видите ли, гладить, то это не нахальство; а если ты взмахнёшь разок лапкой, чтобы дать понять, что тебе это не нравится... Ну да, в лапке когти... Можно подумать, тебя отпустят, если взмахнуть лапкой без когтей.

   

   Лео не был ни злым, ни капризным. Просто к нему надо относиться с уважением. Василий осторожно погладил тяжёлую рыжую голову. Один зелёный глаз приоткрылся и глянул на человека. Лео потянулся и немного подвинулся, милостиво разрешая сесть рядом. Через минуту он лежал на коленях у Василия и благосклонно мурчал.

   

   Утром следующего дня, проходя через парк, капитан, как обычно, поприветствовал смотрителя, но не прошёл мимо, а остановился рядом. Аванес, пожилой человек с совершенно белыми седыми волосами и доброй улыбкой, собиравшей вокруг глаз лучи-морщинки, с готовностью поднялся со скамейки.

   

   Он всю жизнь проработал в заповеднике и мог бы уже давно спокойно жить на пенсию, но пока были силы, предпочитал присматривать за порядком и ухаживать за цветами в самом большом парке Сардинии.

   Хотя это и не очень большой город, но парк отличался немалыми размерами, примыкая одной стороной к Полицейскому Управлению, другой он подходил к Центральной Клинике — лучшей и крупнейшей в Сардинии.

   

   — Как дела, Аванес?

   

   — Прекрасно, капитан. Ты же знаешь, мне столько лет, что я сам пугаюсь, когда вспоминаю свой возраст, но я всё ещё чувствую себя неплохо. По крайней мере, для этой непыльной работёнки. Но я вижу, что сегодня ты хочешь не просто поболтать. Так спрашивай, Василий, не стесняйся. Тебе я всегда рад помочь.

   

   — Спасибо, Аванес. Я хотел только спросить о собаке. Вчера поздно вечером я видел здесь, в парке, собаку. Должно быть, она потерялась.

   

   — Может, и потерялась, — Аванес сразу помрачнел. — Только что-то не похоже.

   

   — Так ты знаешь эту собаку?

   

   — Конечно, знаю. Она здесь уже около двух недель, вернее, он.

   

   — Но почему? Если никто за ним не пришёл...

   

   — Знаю, знаю, — ворчливо перебил смотритель, — я должен был вызвать ребят из приюта. Но... знаешь, капитан, у меня просто рука не поднимается, — он опустил голову, глядя под ноги.

   

   — Почему? — изумился Дзюба. — Ты сомневаешься, что с ним будут хорошо обращаться?

   

   — Я-то не сомневаюсь. А вот у него — у пса, похоже, большие сомнения на этот счёт. Может, ты не заметил, но он боится людей, по крайней мере, незнакомых. Вот с детьми он играет с удовольствием, а взрослых старается близко не подпускать, хотя со всеми дружелюбен. Матери, прогуливающие в парке детей, не возражают, чтобы они с ним возились. Он внушает доверие.

   

   — И никто не захотел его забрать?

   

   — У многих уже есть домашние животные, другие не хотят или не могут их заводить. Я бы сам забрал его с удовольствием, но я слишком стар. Видно, эта собака и так уже намучилась, а если со мной что случится... Ему бы хозяев помоложе. В приюте он бы не засиделся. Здесь-то немногие знают, что он — ничей. Большинство думает, что его хозяева где-то поблизости...

   

   А я как представлю, что они, то есть — ребята из приюта — приедут сюда и начнут его ловить...






Чтобы прочитать продолжение, купите книгу

100,00 руб Купить