Привет рогатому! Ардмир Мари

1.

- Где эти чертовы ролики!?

Я выползла из-под завалов с одеждой в поисках белой пары. Девчонки на нервах от накативших эмоций, так что крики: «Где мои туфли?» нередко переходили в «Где мое платье», «Где мой автомат?» и «Где мама?!»

К слову о конкурсе. Спокойный такой конкурс красавиц в тихом сонном городке вдоль Днепра, где первые места давно куплены, а вторые проданы, можно было бы провести тихо и мирно. Но нет! Наши неробкие красавицы, зная о подкупе, продолжали бороться невесть за что.

- Я не смогу это сделать! - причитала Ленуся. - Я не смогу, кто-нибудь, пожалуйста, я не могу, не могу.

- Все ты сможешь, - оборвала ее я.

Помощница ведущей, а это я? уже два часа кряду бегала с таблетками меж зеркал, рядов с одеждой, пакетов и между молоденькими красотками, изволившими участвовать. На кого-то наорать, кого-то обнять, кому-то налить грамм тридцать или надавать по щекам для острастки. Ничего, наша гримерша все скроет.

Через двадцать минуть после первых истерик я уже сама была готова порвать судей, аудиторию и платье на мисс Совершенство. Девчонки так кипели ядом, что он просочился и в меня, заразив нервным «тиком» – ругательствами. Пришлось глотнуть успокоительного, а действие его уже прошло.

Ладно, они волнуются, но я с чего вдруг? В курсе же: кто получит корону, кто приз от спонсора, кто станет вице-мисс и даже мисс зрительских симпатий…, а все равно и я как оса в этом осином гнезде жужжу.

Так что ролики для Ленусика я искала рьяно и с матом. Предстоял конкурс талантов. Наши талантливые уже успели показать настоящий класс на сцене, отчего оставшиеся за кулисами постепенно пришли в негатив. Вот и Ленусик безостановочно твердит, что со своим номером не справится.

Я сказала, справится.

Она, что нет.

- Да, мать твою! Выедешь на роликах в центр площадки, покрутишь попкой и немного покатаешься – ничего проще нет. Тебе же всего лишь нужно представить хоть что-то!

Да для нашего маленького городка колесо на роликах от дамы в платье XVIII века это уже «вау!» - Кстати, почему платье такое древнее?

- Это номер «Маркиза де Помпадур», название, кстати, Вы придумали! – возмутилась она. – Я только номерок вытянула.

Кто ж знал, что она мою идею так испоганит?

- Ммм, - постаралась не ляпнуть, что номер не бомба, а для таких молоденьких дур в самый раз. Промолчала, а сказать хотелось многое. Но ролики с розовыми бантиками наконец-то нашлись. Выставив их перед костюмом Елены, я скептически на него взглянула. Рассказать девушке, что маркиза в любом костюме использовала предмет приметного голубого цвета, или оставить в неведении?

Рассказала. Ой, рассказала. Ленусик как бешеная львица бросилась раздирать свое платье и конкретно двинула меня. Такого я стерпеть была не в силах и…

***

Когда вторая ведущая называла номер Елены Дюкло, в карман перед сценой на роликах выехала я. Да, с фамилией Ленусику повезло, а вот с выдержкой нет. Теперь она охлаждает щеку, а я…

- Галя?! – первая ведущая удивленно воззрилась на меня, признав под венецианской маской на пол-лица.

- Что?

- Галя, ты почему в костюме одной из участниц? – натягивая перчатки, я кисло улыбнулась.

- Потому что участница впала в истерику. Начала рвать костюм, пообещала, что не выйдет на сцену и… я ей залепила.

- Что залепила? – опешила Наталья.

- По морде… по лицу. – Поправилась я. - Не сдержалась. Вот!

- И ты вместо нее теперь?

- Да! Но только на этом конкурсе. На купальники она сама выйдет. Да к тому же ее красноту за это время Павловна уберет.

- А ты справишься? – прозвучали первые аккорды номера, и задерживаться за портьерами дальше было бы уже неправильно. Я улыбнулась.

- А у меня есть выбор?

- С Богом! – перекрестила меня Наталья.

- И с ним тоже! – выкатываясь вперед, согласилась я.

Сцена! Слепящие софиты и вспышки кинокамер и фотоаппаратов! Горящие глаза судей и сидящих в зале мужчин. Ух, будь я младше, может быть и обрадовалась, да только сейчас я прекрасно видела, что дворец, в котором проводился конкурс, значительно обветшал и, не смотря на косметический ремонт, «радовал» глаз испорченным покрытием площадки, потертыми сидениями кресел, вытертым полом, стародавними софитами, сохранившимися с советских времен. Не говоря уже о технике. Техническое обеспечение конкурса страдало, так же как и здание, а посему ремикс «Вальс цветов» Чайковского чуточку скрипел, шипел и заикался.

Судьям, чтобы не уснули, было предварительно налито, ну а о мужчинах… какие еще должны быть глаза в предвкушении конкурса купальников?

Ремикс был весьма неплох, так что мои медленные кружения вскоре перешли в резкие обороты и прыжки и кручения на заднем колесе. Эх! Где мои пятнадцать?! Когда я сальто через голову делала. В платье парике и маске на такое не решишься, но и с ними я прикалывалась по полной, поддаваясь власти ритма и движения. Варианты из движений мима, спуск по несуществующей лестнице - я использовала все, что успела придумать, пока смотрела на нелепые репетиции настоящей участницы конкурса.

Перекроив выступление Ленусика на свой лад, я сорвала овации зала. Вот так!

Три минуты кручений, приседаний, картинного позерства и овации мне, любимой. Ну, почти мне. Скоренько, пока участницы не поняли подлога, прокатилась к уборной. Столкнувшись там лицом к лицу с Ленусиком, держащей в руках мою одежду, затянула ее в техпомещение. Процесс переодевания занял не более двух минут, так что вышли мы оттуда вовремя, до того, как прочие конкурсантки захотели поделиться впечатлениями от шоу. Я с ничего незнающим выражением лица выбралась из кабинки и пошла в костюмерную.

Гримерша Павловна подмигнула.

- С меня шоколадка, - сообщила я.

- С тебя коньяк. – Поправила она. Пришлось согласиться. Оставшееся время до окончания конкурсов и вручения призов прошло относительно тихо. Я больше никого убить не хотела и по щекам никому не давала, то есть выручать более никого не пришлось.

Приз зрительских симпатий урвала Елена Дюкло. Ленусик спасибо сказать не соизволила ни за номер, ни за пощечину, вернувшую ее на землю.

- Ничего. От добра добра не ищут.

***

Когда на странных приспособлениях на сцену выкатилась намазанная кукла с чужими волосами на голове, зрительский зал вдруг оживился. Нардо Олдо Даро прищурился, чтобы рассмотреть девушку. Судя по сиянию, исходящему от всевидящего ока, Повелитель также приблизил сцену к себе. Зеваки, пожелавшие сесть ближе к шоу, проходили мимо темной тени и светящегося шарика, не представляя, кто посетил их мир.

Фигура на сцене приветственно помахала. Сделав низкий поклон, улыбнулась, глядя в зал. Первые ее движения были плавны и медленны, подстать музыке, и были удивительно легки. А когда мягкие переливы звуков сменились непонятной какофонией, то и движения фигурки в пышном платье стали резкими, порывистыми, скользящими и быстрыми, За счет странных приспособлений она металась по помосту перед восхищенными зеваками. Остановившись с последними аккордами, сорвала в зале общие овации и свист. Поклонившись, она махнула на прощанье и исчезла.

- Эту! – донеслось из всевидящего ока.

- Повелитель, - с почтением обратился к нему Нардо, - подумайте еще раз, неужели для обряда вам не подойдет молоденькая несмышленая чистая красавица.

- Она молоденькая.

- Она старше прочих на пять лет. – Ответила тень.

- Она почище некоторых из несмышленых.

- Этого мне видеть не дано, однако прошу Вас подумать еще немного, впереди месяц, Вам еще удастся найти подходящую жертвенницу.

- Эту, я сказал.

- Да, Повелитель, - склонила голову тень.

Сияющий огонек всевидящего ока сделал медленный круг над тенью Нардо - приспешника. Наделив его полномочиями выбора и кулоном для перемещения жертвенницы, погас.

***

По окончанию конкурса мы выпили!

А нет, дело было не так. По окончанию конкурса они выпили, я закусила и начала развозить половину собравшихся по домам. Ровно половину, потому что в мою «Škoda» большее количество не поместилось бы. Останавливаясь у названного подъезда, ждала пока созревшего «клиента» сгрузят его родственники или он/она самостоятельно сгрузятся в случае неполной отключки. К сожалению, предпоследняя остановка увенчалась беспробудным сном той самой Павловны. Ее можно понять: даме за сорок, двое взрослых детей, и еще один ребенок, который муж (это ее личное мнение относительно супруга, кто супруга не знает, тот не опровергает – мы приняли за чистую монету), три собаки и наглая свекровь – это та еще кровососущая компания. А сегодня ей помимо родных кровиночек пришлось вынести еще и вопли тридцати красавиц-кровопийц. Ладно, двадцати девяти, одну из них я лично угомонила.

Посмотрев на Рябцеву, что была вполне еще в себе, предложила со мной за компанию поднять тело бездыханное на нужный этаж. Рябцева куксилась долго и обстоятельно, но узрев мой гнев, тут же согласилась.

Знала бы, что моя перекошенная моська и обещание «в лесу высажу!» ее так испугают, предложила бы раньше. На пару мы Тамару Павловну вытащили и повели. Тени, отбрасываемые нашими телами, впечатляли. Одна ровно идущая, одна ссутулившаяся и еще одна полусогнутая – это Павловна на Рябцеву всем корпусом навалилась. Разогнули Рябцеву, пошли дальше. Как ни странно, к нашей тройке теней присоединилась еще одна – темная, по асфальту ползущая, а над нею светлячок. Когда вошли в подъезд, тень исчезла. Далее без происшествий. Оказавшись в родном дворике, счастливо вздохнула.

- Дом, милый дом! – девятиэтажка подмигнула светящимися окнами. Открываю дверь, поднимаюсь к себе в лифте. Сегодня без геройств, пешком на свой этаж я не дойду - набегалась за день, да и накаталась.

Вдруг рядом возник светлячок, тут же, в лифте. Пока я удивленно таращилась на него, думая, а не парами ли проспиртованного дыхания коллег меня глючит, он медленно исчез. Протираю глаза и улыбаюсь. Хорошо, что с завтрашнего дня ухожу в отпуск на месяц. Он меня здорово выручит и самое главное – завтра в воскресенье не придется тащиться на работу. Когда чужие праздники занимают ваши будни, чертовски сложно продолжать ценить собственные. Ценить начинаешь уединение, голые стены, бескрайние просторы степей и лесов и тех знакомых и соседей, которые болеют ангиной. Они и рады рассказать, как обстоят их дела, да не могут.

Вхожу в квартиру. Салютуя в прихожей:

- Здоров, берлога!

Моя берлога - редкостная эгоистка - никогда не здоровается в ответ. Так что, не ожидая ответа или хотя бы эхо, которое при таких криках раздается в гостиной, вхожу в кухню.

- Есть не хочу, - резюмирую я, оглядывая пустой холодильник. Правильно, из-за конкурса красоты две недели я на работе и спала и ела. Нет ничего удивительного в холодной пустоте кухонной техники, странно, как в нем еще мышь домашняя белая не повесилась?

К слову, о мыше…

- Нафаня! - белого мерзавца в клетке на столе в гостиной не оказалось.

- Нафффаня?! – завопила я, вспомнив, какими мышками сосед этажом ниже удава кормит. – Маленький, беленький, где ты?! Отзовись… то бишь поскребись, убьют же ж заразу! И съедят не сразу!

Обшариваю пол, подоконники, шкафы пустые. Все собрала, готовясь в отпуск, и поискам ничего не мешает. Рядом опять светляк.

- Мне только тебя, глюк, не хватало, - отмахнулась я. Светляк отлетел и растаял, а там, где растаял бумажка на полу лежит. Поднимаюсь, подхожу, приглядываюсь.

А это Женькина записка. У нее, как деньги на телефоне заканчиваются, эффективное мышление отрубается. То есть вместо того, чтобы пополнить счет, она вспоминает каменный век и его настенные надписи. Иногда ее послания просты и бесхитростны. Они красуются на клочках газет, листах книг, огрызках салфеток, туалетной бумаги (встречается редко, но занимательно). Вот и на этом клочке красочно значилось: «Нафаня у меня. Хорошего отпуска! Женька»

Я покрутила клочок в руках, дополнительных записей на листе из отрывного календаря не было. Вот так, глядя на бумажку, сразу и не поймешь, что писалось для тебя, просто спешил человек очень. А есть варианты более масштабного плана. Тут она вспоминает, что училась на художника и граффити - ее неразвитая стихия. Хочется сказать – недоразвитая, но разве скандал с человеком творческим может вылиться во что-то хорошее, нет. Поэтому прямо не говорится, говорится косвенно. Именно так пришлось объясняться с Женей, когда она на месте встречи помадой расписала бетонную стенку подъезда. Теперь о том, что мы с девчонками по пятницам собираемся в баре «Иволга» знает весь мой подъезд. А о том, как трудно стирается помада со стены, знаю только я.

Но это мелочи, главное - человек она хороший, позитивно смотрящий на мир, и в ее компании делиться своими проблемами намного проще, чем в компании нытиков. Расскажешь ей о таком дне, как сегодня, она лишь посмеется, утрировав ситуации до абсурда. Другими словами и выслушает, и настроение поднимет.

Итак, пункт о Нафане вычеркиваем, подвела я мысленный итог. На сон грядущий остается душ, сон и прослушка сообщений с автоответчика.

- Последнее оставим на последок, - резюмировала я, собираясь в ванную.

Разговариваю в квартире пустой сама с собой редко, но метко. Сейчас, часу в двенадцатом ночи, решила еще и погорланить. А почему нет? С завтрашнего дня отпуск и он отпустит меня на тридцать дней, уже отпускает.

Вдруг звонок. Эх! Не просто звонок, звонок от важного человека. У меня на всех важных, то есть родных, одна и та же музыка поставлена - марш из Звездных войн – саундтрек, сопровождающий появление Дарта Вейдера все шесть частей эпопеи. Если это мама, значит: что-то страшное случилось!

Выскакиваю и мчусь к сумке как взмыленная лошадь, сравнение подходящее: я в пене и мыле. Хватаюсь за телефон, а там… Глеб.

- Да, чтоб тебе, урод! – рычу сквозь зубы. – Ну, милый, погоди!

Нажимаю «принять» и садисткой улыбкой на устах, подношу трубку к уху.

Нет, я не ревнивая. Я милая, нежная всепрощающая с ангельскими крылышками за спиной. Просто если у моего достаточно «приближенного» избранника на уровне пояса еще детство гуляет, то я ему во взрослении этом помочь не могу. Взглянул налево - катись налево! Я ищу серьезных отношений с достойным человеком, а не мальчишку, не знающего, чего он хочет.

Так что нелепое Глебовское:

- Галчонок ты все еще дуешься на меня…? - я прервала мгновенно.

- Глеб, иди к черту!

- Ч… - наверное, это было его возмущенное «что?». Узнать точно я себе не дала и положила трубку. Одно мгновение и пара нажатий на кнопки и все входящие бывшего, две недели назад отставшего, блокируются. Пусть катится куда подальше. Я прошла по комнате, задвинула на место шкафчик, поправила в вазе цветы и, напевая «Вокруг земли…», пошла в ванную.

2.

Две объемные тени, отделившись от стен, проводили избраную Повелителем взглядами.

- Хозяин, девушка странная, может, не стоит ее к нам забирать? Она же от соприкосновения с водой орет! Давайте другую жертвенницу найдем.

Хозяин молчит, слуга продолжает.

- До сих пор изморозь по спине. Вы слышали, как она предложила дриаду в лесу высадить в землю? А натереть хрону оборотню в сером костюме с полосатой дубинкой?

Вторая тень кивнула, соглашаясь.

- Так она уродом милого своего зовет и к вам посылает. С голыми стенами здоровается и говорит, что весь дом…

- Милый дом. – Поправил его Нардо.

- Говорит, что весь милый дом ей принадлежит. В доме страшные личности обосновались. Змеелов есть, кикимора, маг темный, вампир энергетический…

- Повелитель сказал, стоит.

- Повелитель не видит ее сейчас. Она ж бесстыдница - голой по комнатам бегает!

- Повелитель видит, - тень указала на всевидящее око, мерцающее белым светом, - и он в курсе происходящего.

- Так и быть, - вздохнул длинноухий помощник, расставляя капкан вокруг кровати. Жертвенница для перемещения должна самостоятельно надеть кулон, а значит, принять его за принадлежащую ей вещь. Лучшим из лучших среди чарующих вещи был бес - древний слуга Нардо.

***

Настроение поплескаться вдоволь после звонка Глеба исчезло, как не бывало. Умеет он появиться «вовремя». Тут еще и колонка забарахлила так, что осталось лишь быстро помыться и спать. Как решила, так и сделала. Вытерлась, кремами намазалась, волосы просушила и, покрутившись перед зеркалом, пошла. В одних шортиках забралась под одеяло и обняла подушку.

Ни с чем несравнимое, потрясающее ощущение легкости и горизонтальности после тяжелого насыщенного событиями дня накрыло с головой.

- Бесстыдница. – Послышалась в темноте.

Бррр, спать, срочно спать, иначе опять светляк привидится.

- Хозяин, - послышалось с пола сердито, - и зачем я его к сорочке прикреплял?

В ответ смешок и красивым баритоном пояснили, - ну, если она так спать желает...

- Соседи, сволочи! - выдала я, накрывая голову подушкой.

- Нечисть! – в точку поправил первый.

- Опасная нечисть, - согласилась я из-под подушки с громко работающим телевизором у соседа снизу. И почти засыпая, - не чистят здесь ничего, а нечистотят основательно.

Тишина и вдруг удивленное восклицание: Она нас слышит?!

Степаненко, наверняка опять «Секретные материалы» пересматривает. Чтоб этому инопланетяно-любителю TV канал отрубили!

- Не слышит, - отозвался баритон.

- Слышит!

- Нет, блин, вижу! – вскакиваю с места мягкого и нагретого, иду за берушами. На полпути торможу, оборачиваюсь. А на кровати моя сорочка шелковая лежит. Вот и склероз тихо подкрался, а я и не заметила, как достала ее из шкафа.

- А тебя каким ветром сюда занесло? – поинтересовалась вслух.

- Видит?! - раздалось снизу.

- Степаненко!!! – взвыла я, шмякнув пуфиком об пол, - поспать дай.

И все затихло. Ух! Угомонился православный, воздав ему мысленно за бессонницу, плюнула на беруши и завалилась спать. Уже в полудремном состоянии ко мне доносились все те же голоса.

- Все-таки видит. – Промямлил первый.

- Да, видит. - Это баритон.

- Хозяин, откуда она знает, как меня кличут?

- Совпадение, внизу тоже живет Степаненко… змеелов.

Вот и в телевизоре некий Степаненко жить народу не дает, - подумалось мне.

- Что делать? До двенадцати менее двадцати минут, а она кулона еще не надела. Переместить его на подушку?

- Долго, - ответил второй, - нужно иначе.

- Котел водный испортили, мыло закончили… - шепчет первый. – Сорочку заколдовали, воду заговорили… что ей еще надо?

- Скажи, сорочка теплая или холодная. – Поинтересовался баритон.

- Холодная.

- Вот и ответ…

Я уже спала, я уже основательно спала и перед глазами светлячки роем проносились и в салочки играли. И тут до меня доходит, что в комнате становится жарко. И не просто жарко, а душно и очень.

Подушка летит на ковер, за ней вторая. Лежу, все так же жарко, я одеяло сдвинула в сторону, не раскрывая глаз, забралась под простынь. Распласталась как черепаха на солнышке, легче стало ненадолго.

Все, следующей станцией ночных перемещений станет пол. Там точно прохладнее. И вот тут моя рука коснулась холодка. Пощупала, узнавая по ткани дышащую прохладой шелковую сорочку. А вот и мое спасение. Не глядя на шов, изнанка или нет, натянула и довольная улыбнулась.

- Видишь, как просто,- прокомментировал баритон.

- Просто? До двенадцати еще минута.

- А дело уже сделано. – Позитивно заметил владелец баритона. Голоса из телевизора звучали радостно. Я тоже улыбалась, обретя комфортную температуру для сна. Заснула наконец-то, с мыслью о прекрасном. О мужчине прекрасном, конечно же. Место подле меня хорошей нынче вакантно. И где ты, принц? Приди ко мне, укради во сне и стань долгожданною любовью.

3.

Проснулась, когда под окном закричали петухи… Вот те раз, я села в кровати со странным постельным бельем и постаралась продрать глаза. Какие петухи в городе на шестом этаже. Оглядываюсь.

Уже утро и утро это было в далекой глубинке. Над головой простирается выбеленный потолок с пересекающими его деревянными балками, подо мной массивная кровать с периной, а вокруг деревенские апартаменты в стиле «Лето у бабушки» точнее «У прабабушки». Заметив арбалет, висящий на стене, исправилась «Лето у прадедушки в охотничьем домике», последнюю догадку подтверждали три шкуры на полу.

Я присвистнула. Приехали! Выходит: я купила испорченный коньяк для Павловны и теперь меня от паров лишь глючит. И лежу явно где-нибудь в каморке дворца культуры или на кушетке в инфекционном отделении под капельницей…

Что же тогда с остальным коллективом стряслось? Воображение рисовало одну картину ярче другой, но стены больничной палаты так предо мной и не предстали. Предстало нечто другое, то есть другой…

Невысокое создание в плаще с накинутым на голову капюшоном смотрело на меня выжидающе. А я испуганно таращилась в ответ. А как не испугаться? Лицо гостя было покрыто шерстью, ни дать ни взять человек-волк с поросячьим носом. Не поверив в реальность видения, представшего перед взором, дотянулась к нему и нажала на пятачок. Гость дернулся, и холодная мелко-пупырчатая кожа ткнулась в мою руку.

- Вот черт! – выдохнула, вскакивая с кровати и выставляя вперед подушку.

- Правильнее будет сказать «вот бес!». – Поправил гость. И галантно поклонившись, представился. - Я бес.

- Вот черт! – это уже с воплем. Дверь слева грохнула об стену и деревянные поделки под потолком заходили ходуном от движения следующего гостя.

- Что происходит? – в горницу влетел статный синеокий, темногривый - волосами такую копну не назовешь, красавец. Оглядел нас и заправил в ножны странный светящийся клинок и черный хлыст, скрутив, закрепил на поясе.

– Я спрашиваю, что здесь происходит? – вопросила мечта всех рекламных агентств. Я, молча им восхищалась, и звенящая на полу челюсть восхищению вторила. Если бес подходил для рекламы лезвий , то второй для рекламы шампуней, отбеливающей зубной пасты, цветных контактных линз, годового абонента в тренажерку, дорогих автомобилей и шикарной жизни в целом. Мечта!

- А вот и черт. – Подсказал бес.

- Атас! – под прищуренным взглядом второго, попыталась прикрыться подушкой, крепко ее к себе прижав. – П-п-парни… Уважаемые, - тут же исправилась, - я куда попала?

- В гости. – Подсказал бес.

- Это понятно. К кому в гости?

- К черту и бесу.

- Шутите?

- Нет, Вы призваны стать жертвенницей через тридцать дней в свадебном обряде высшего.

- Идите к дьяволу!

- Попрошу не вызывать Повелителя. – Подал голос красавец, и баритон приятно наполнил пространство. - Он занят.

- Мать вашу за ногу!

- Повторное оскорбительное напутствие в отношении моей матери неодобрительно скажется на вас. – Добавил черт, присаживаясь на сундук.

- Вот черт! - красавец поморщился. Я удивленно на него воззрилась.

- Я уже здесь, зачем зовете?

- От балды! – я села на перину. – Мамочки мои…

- Две мамы – это хорошо. - Подхватил бес. – Видимо, детство у вас было замечательное.

- Детство у нее было замечательное.

- Вот черт! – перебила я, на что он вновь поморщился.

- А «Мамочки мои» это просто выражение, бес. – Завершил мысль черногривый. – Девушка, перестаньте призывать, так и до моих головных болей недолго.

- Да идите вы к лешему!

- Пойдем, - заверил черт, - мы к нему записаны на понедельник.

- Храм жертвенницы осматривать будем. – Поделился информацией бес.

- Упыри… - протянула я.

- Он нет, точно, а во мне кровинка такая есть, - просиял бес, показывая зубы.

- Мне плохо. – Закатив глаза, рухнула на перину, в лучших традициях обморока кисейных дам. То бишь, падая, попыталась проснуться. От чувства падения во сне все просыпаются. Так? Так! Вот и я решила этим воспользоваться. Все вокруг вздрогнуло, зашевелилось. Дав себе время на нормальное пробуждение, я через минуту открыла глаза.

***

Я редко так попадаю, а если редко, то метко.

Как-то с подругой Женькой решили в салочки поиграть, время было детское два часа ночи, возраст маленький – последний курс универа, выглядели мы прилично – только-только из клуба выползли, понятное дело: каблуки и юбки и шаг нетрезвый от бедра. Уж лучше бы мы такси вызвали, или на худой конец и далее шагали от бедра, а не молодость, то есть детскость, вспомнить решили. Но настроение было игривое, головы шальные решили: в салочки, так в салочки. Женька с низкого старта рванула первой, я за ней.

Если бы приближение двух ржущих девиц не спугнуло вора карманника, а затем и авто угонщика мы бы просто пробежали квартал или меньше него и все на том. Но нет.

Под наш хохот какой-то хмырь стянул сумку у мужика в черном фраке, он бежит, улепетывает, а мы сзади, подгоняемые пострадавшим мужиком. И нет, чтоб в сторону свернуть, давай за этим штуцером, а он между машин решил пробежать, а там второй с отмычками. Первый навернулся, второй грохнулся. Мы сверху, потому что каблуки дело тонкое, инерции не противостоят, мы ржем, те матерятся, сирена на полицейском авто орет, мужик молчит, хватаясь за сердце.

Когда нас в СИЗО закрыли, как соучастниц, выяснилось, что мужику во фраке повезло вдвойне - и с сумкой, и с машиной - обе ему принадлежали. И нам соответственно тоже вдвойне, чуть было не прошли по статьям кражи и угона.

Спасибо мужчине во фраке, он тоже в тот вечер в клубе отдыхал и нас веселых видел. Злым юмором не отличался, по доброте душевной отмазал. Мол, девчонки спортом ночью на каблуках занимались, включились вовремя в преследование и помогли с задержанием. Под объяснением этим мы и расписались.

А что такого!? Некоторые, стерпев побои от благоверных, чтобы не признаваться в неумении уворачиваться или отвечать, пишут и о том, что вишню собирали и с лестницы грохнулись (это среди зимы на фрукты мороженые потянуло). Пишут и о том, что кота вели на кастрацию, а животинка оказалась против. А если к мордашке пострадавшего присмотреться, то животинка была не только очень против, но и здоровой, да и с маникюром, и вообще, не кот, а кошка. Этих историй мы тоже в СИЗО наслушались.

До девяти утра сколько просидели, столько и прослушали. А вспомнилось, от того, что еще два дня голова гудела так же, как сейчас.

***

Пока я размышлениям предавалась, бес и черт со мной в нагрузку успели от нападавших оторваться, стрелы над их ушами и моей пятой точкой уже не свистели, вокруг наступила тишь да гладь. Но, как говаривала моя прабабка – это тишина явное свидетельство перехода из грозового молчания в гробовое.

- Спешились, - молвил черт, и меня на ноги рядом поставил. Мы к этому моменту как раз до опушки добрались, где на полянке лошади мирно пасутся.

- Аккуратнее надо, - посетовала я. Стою, пошатываюсь, но руки его от себя в стороны отодвинула, – и не кантовать!

- И не буду, садись в седло.

- В седло, - для непонятливых продолжает, - сядь сверху, лошадь оседлай, займи седалище.

- Мое или твое занять? – смотрю на лошадь, бррр, кошмарная скотина. - Не сяду и не подойду. Я не для седловой жизни создана.

- Да-да, - смеется черт, - для скаковой на мне.

- Какая хорошая идея. – Чуть не облизнулась.

- Ты зубы не заговаривай, садись, давай!

- А если я хочу на своих двоих?

- У тебя своих лошадей нет и не было. – Бес говорит. - Ни одной и не двух.

- Слушай бес, иди ты в лес! Я о себе, то есть я своим ходом – пешком.

- Тогда может и в своей одежде. Легко!

- Вспомнила, что на мне здесь своего осталось, и за него испугалась. Вот не выдержу/ ведь и вряд ли сдержусь, и врежу. Да так, что мало не покажется.

- Знаешь, рогатик, а не пошел бы ты, касатик, после вашей пробежки грибочков по лесу искать.

- Что делать, - говорит красавец, - пойду, раз просишь.

Глазами синими сверкнул и ушел.

- Все, - вслух сообщаю, - хочу себе серьги под цвет его глаз! А еще парик черный из вот такой же гривы и… да, мужика такого хочу, и чтоб на руках с легкостью таскал.

- Что за оказия с этими жертвенницами, - бес руками всплеснул. – Все его раздеть хотят, так ты еще и разделать!

- А много их было? Жертвенниц?

- Ты седьмая.

- А живые остались?

- Наверное, остались. – Макушку почесал, прищурился. - Трудно сказать, черт их щелчком назад переправлял.

- Сразу в цинковый?

- Что «в цинковый»?

- Значит сразу. Что-то мне в кустики захотелось. Я пойду вон в те, - с травы поднялась, в сторону кустов указала. - Не подглядывай.

- Как не подглядывай, если за тобой приглядывать нужно? – он на меня посмотрел, сжалился. – Ладно, а ты далеко не уходи.

- Что? Чтоб ты подслушивал?

- И не подумаю. – Бес от меня отмахнулся.

- Это я и не подумаю рядом размещаться. И вообще, сильно приглядывать хочешь, до кустиков за ручку проведи.

- Иди, иди. Справляй нужды.















4.

И пошла я к кустикам. Под первыми выбранными явно кто-то богу душу отдал, вторые цвели и пыльцой все вокруг покрыли, третьи были редкими, четвертые колючими, а за пятыми я и забыла, откуда пришла. Оглядываюсь, а рядом ни полянки, ни беса, уши заткнувшего, нет, и черт, блин, черт знает где.

- Ну, что за чертовщина! – топнула ногой в сердца. Поворачиваю, иду к кустам колючим, затем к редким, от них к пылящим, а рядом никого. И лес другой какой-то. Зову их тихо.

– Черт?! Бес?! – и тишина, - да чтоб им пусто было!

А из-за соседних кустов голоса слышатся - два, оба мужские и страшные по своей тональности: один скрипит, второй басит. Никак мордоворот душит тощего.

- С наживой сегодня не густо. Влетит от главаря за то, что девку упустили. - Сипящий произнес понуро.

- Сдалась она ему? Все девки как девки, а эта только и делает, что плюется. И плевать ей на запреты с высокой горки.

Разбойники! Мама родная, про какую-то сбежавшую говорят. О девице, что позарез нужна их главарю. Молодец девка, хвалю за находчивость! Опоила главаря якобы лечебным соком, а когда ему «Хорошо» от сока стало, вызвалась найти нужную траву озерную. Заманила стражей – сипящего и басящего к озеру и мерным брасом в камыши. Там-то не умеющие плавать разбойники и потеряли из виду голову ее рыжую.

Молодец рыжая. Голова! Вот только бы не стать ее заменой.

Я осторожно, кустов не задевая, в сторону шагнула и, как распоследняя неудачница, наступила прямиком на громко хрустящую ветку. Мужики в кустах замолчали. Вот же ж! Е-к-л-м-н! И здесь закон подлости работает, все как в жизни. Я еще шаг и опять на ветку, которая по жанру триллеров треском обозначила мое отступление.

- Видишь? – спросил скрипящий. Вот черт, меня засекли!

- Вижу, - послышался басовитый ответ. И эти двое напролом через кусты ко мне продираются, а я от них.

- Черт! Черт! Черт! Черт! - бегу, задыхаюсь, но выговариваю. – Чеееерт!

И хоть бы хны! Ни черта, ни беса. Поляна справа, лес слева. Из двух диспозиций выбрала наиболее затененную - побежала в лес, треск ломаемых сзади кустов и довольные вопли преследователей, вышедших на охоту, подстегивали бежать во всю прыть. Не останавливаясь, даже когда бок заколол, и воздуха перестало хватать на призывное «Черт!», а спустя пару десятков метров и на дыхание тоже.

- Черт?!

Да, блин, не работает, не отзывается. Неужели обиделся гривастый? Да залезу я на ту лошадь, и на пони залезу! Только бы не попасться, только бы не…

Откуда корень под ногами возник, не знаю, но за сальто и кувырок через голову из-за него я бы на вечно пропускаемых парах физкультуры получила бы высший бал. В этом чудном мирке моих фантазий после первой подставы закон подлости не ослабевает, а наоборот - набирает обороты. Акробатический кувырок и громкое падение на кухонную утварь стали завершающим аккордом в погоне.

Разбойники как глупую зайку загнали меня к своему стойбищу. И почему в этих сказочных условиях я не создала прототип навигатора из игры Call of Duty 4 или хотя бы из Gotika?

Лежу, пытаюсь косить под дополнительную кастрюлю в груде их казанков, чанов и мисок, смотрю в небо сизое и, что есть силы, матом крою и черта и беса и этих двоих из кустов появившихся. Отдышаться не дали, подняли как добычу за шиворот, представив группе собравшихся на полянке.

Мечты сбываются!

Как-то в юности я все думала, как чудесно будет крутить романы с пятнадцатью парнями. Пятнадцать парней, с которыми я бы начала встречаться в первых числах марта, чтобы не разоряться на 23 февраля. Ведь это и подарки, и прогулки, и выходы в свет или в сквер - у кого на что фантазии хватит. А главное, все-все вечера заняты. И надоесть даже самый заурядный парень не сможет никак!F! Потому что видеть я его смогу лишь дважды в месяц.

Особой сложностью в моих грезах было представить, как они отреагируют, если, не дай им Бог, соберутся все вместе и поделятся информацией обо мне такой неуловимой, вечно занятой и красивой. Так вот… то, что я не могла представить тогда, сейчас предстало во всей красе и с такой яркостью, что мне опять захотелось в кустики, к которым я все никак не доберусь.

Мужики, ровно пятнадцать человек, включая и того, кто меня удерживал за шкирку, были мне рады. И не просто рады, а так, словно успели перемыть все мои косточки, пожаловаться на капризы и требования бросить пить, курить, по бабам шастать и мало зарабатывать. А в их случае - уйти с большой дороги или темного леса и податься в казначейство уже известного короля, чтобы работать, то есть грабить, по крупному. А как иначе? Я девушка с запросами. Со мной - либо по-моему, либо никак.

- Черт! – взмолилась я сдавленно. Вспомнила, что призыв его с недавних пор не работает, тут же меняю тактику, - дьявол!?

- Дьявол! Дьявол! Дьявол… - и тишина. Ни грома, ни молнии, ни дьявола, из всех возможных изменений - только у разбойников глаза стали какие-то удивленные и большие.

- Эй! Это не наша жертвенница, - подал голос здоровый мужик с зеленой кожей – явным признаком отравления. – Наша рыжей была.

- После озера перекрасилась. – Нашел выход из положения голосом скрипящий. Выходит и у этих жертвенница есть. И сколько нас тут? Да сколько бы ни было, выпутываться нужно. Меня компания черта и беса устраивает больше, чем толпа одичавших и истосковавшихся. По чему бы не тосковали: по кухне домашней, стираному белью, нормальной ванне или ласке, я с такой толпой не справлюсь, пусть и не просят.

- И ни фига не перекрасилась, меня украли! Слышь, ты! На землю положь!

- Чего? – удерживающий меня разбойник удивленно покосился, в затылке почесал, но не отпустил.

- На землю меня опусти.

- А с чего вдруг? – задался вопросом басовитый.

- Зенки выколю! - вспомнились варианты устрашающих обещаний из советского кино и не только советского. – Моргала на подбородок натяну, писаться кровью неделями будешь!

- А он уже! – хохотнули разбойники, и басовитый меня отпустил.

К этому моменту лицом зеленый ко мне подобрался, за подбородок крепко взял, принялся рассматривать.

- А ничего так, - прокомментировал главарь. - Не краше нашей, но тоже ничего.

- Что?! – мой вопль прокатился над поляной.

- А что? Кулон жертвенницы на шее висит, по лицу видно - не здешняя. – Четырнадцать муда… главаря смешками поддержали. - Если наша сбежала, мы эту возьмем, а потерявшие тебя пусть рыжую ловят и демону представляют.

- Я не…

- Цыц! – за этим емким пожеланием помолчать, меня скрутили, кляп в рот запихнули и на лошадь поперек хребта водрузили. Мое сдавленное мычание их только рассмешило. Вот черт! Где же ты бес мохнатенький и чертяка синеглазый? Эх, ребятушки,… не сберегли девицу!

5.

Приведя из лесу двух соколов черт заволновался, не увидев жертвенницы Галины подле беса. Кустики кустиками, но нельзя же в них без причины полчаса пропадать, а именно столько его и не было. Пока договорился со стаей орлов о перелете, пока выторговал двоих вместо одного, оказалось, ушло не только время, но и жертвенница их «безупречная», то есть которая и слова не скажет без упрека.

- Что значит, в кустики пошла?

- По нужде, - замялся бес. – Помните, она еще там в домике охотничьем хотела.

- И в какие кустики пошла? Тут кустиков не сосчитать сколько. Вся поляна вплоть до темного леса.

- Хозяин, не гневайтесь. Девица хоть и бесстыдница, а скромная, просила не подсматривать и не подслушивать. Что ж, мне наперекор ее просьбе нужно было?

Звук крадущихся шагов прервал их. Из синих кустов в отдалении вначале появилась одна голая женская ножка, затем другая.

- Скромная говоришь?

- Так, может быть, это не наша? – предположил бес, когда из кустов задом выползла девица в одном исподнем.

- Не может, помимо нас с представлением жертвенницы более никто не опоздал. Галина?

Девушка вздрогнула и обернулась.

- Не Галя. – Бес ближе подошел.

- Но тоже жертвенница. Потерялась?

- Судя по лицу и одежде, сбежала вплавь.

- Девушка, Ввам помочь? – Нардо окликнул ее, приветливо улыбнувшись.

Девица на пальцах попыталась что-то подсказать, но черт и бес не вникли в смысл сказанного.

- Это что только что было?

- Кажется, она показала средний палец. – Почесал макушку бес. Девица на вид была та еще проказа. С такой лучше не связываться. - Может пальчик уколола?

- Да? Тогда, наверное, и сгиб локтя, по которому она треснула второй рукой.

- Хозяин она еще более странная, чем Галя. – Помощник придержал его за рукав рубахи. - Не приближайтесь к ней.

- Да, от Гали подобного ждать не придется, - согласился черт. В это время девица шлепнув себя пониже спины, сверкая пятками, убежала в противоположную сторону.

- Если бы я из кустов ее способом выбирался, то сидеть бы потом не смог, а она себя еще и шлепает.

Очнувшись от раздумий, бес потянул хозяина в сторону:

– Эта пропажа сама по себе через час на родную землю вернется, а нашу Повелитель избрал. Где бы ни была, а покуда месяц не пройдет, домой не воротится.

- Да, торопиться нужно, вдруг в беде, явно ушла далеко и криков ее не слышно.

***

Ехать на кляче кверху «пятой точкой» и наблюдать за тем, как копыта монстра то приближаются ко мне, то удаляются, было страшно. И все-таки, я старалась вспомнить основы переговоров с похитителями и террористами.

Угрозы, слезы, моления, шантаж, обещания большого выкупа… Вот! Вот оно! Черт меня сюда приволок, черт пусть и откупается. Невозможно ведь, чтобы такой статный муж… хм, черт, и без гроша за душой. Магией его тут уже обделили, это ясно, но может возместить сподобились дензнаками?

Кстати, что значит «тут»?

Во-первых: «тут» – это где?

А во-вторых: сколько еще таких «тут»?

Осталось узнать, чего в этой сказке жертвенница стоит. Ох! Как нашла вариант выхода из положения, так и легче стало. Относительно легче стало, потому что копыта коняки все ж нервируют не по–детски, в кустики я так и не попала. Да и что может быть ужасней: первую половину дня вверх тормашками провести?

Мои мысли были услышаны только через полчаса. Когда караван проходимцев из темного леса спешился, меня они «спешили» весьма резко - скинув на землю. Ловить было некому, так что грохнулась я на травку безвольным кулем. Рядом рухнула чужая поклажа с котелком, черным от сажи.

Лежу, детство свое вспоминаю. Вот уж точно, где бы и как бы ни упала, все нипочем. И гордость не ущемлена и синяк не набит, чаще всего парой ссадин падения мои обходились. А тут... Нечто не знают, сволочи, что с девушкой аккуратными нужно быть. Я ж хрупкая - относительно, нежная - основательно, я ж теперь и обидеться могу за синяки наставленные. Но иродам этим плевать, снуют из стороны в сторону лагерь разбивают.

***

Рассудив, что сбежавшая жертвенница будет двигаться в противоположную сторону от вызвавших ее иномирян, они последовали в глубь синего леса. Увидев озеро, где вся тина выдернута со дна, поняли, что ошиблись направлением. Здесь иномиряне жертвенницу потеряли, а вот где они до этого обитали, найти удалось не сразу. Где-то через пятнадцать минут Нардо и его слуга вылетели на полянку, с давно угасшим костром и тленным следом, оставленным духами.

- Если здесь были духи, значит, Галя с этими иномирянами ушла.

- Как думаете, их могли догнать? – обеспокоенно спросил бес.

- Нет, иначе об этом я бы уже знал.

- И не только вы, - тяжело вздохнув, изрек бес.

О том, как быстро о происшествии узнает Повелитель, можно догадываться. А о том, что сделает с противниками брака, лучше и не думать. Женитьба их темного Повелителя откладывалась из-за нерадивой невесты и ее расчетливого отца. Кто рассказал правителю Дарлогрии о древнем пророчестве его Темнейшества, оставалось загадкой. В противовес этому истинные намерения Короля загадкой не являлись. Отказав Повелителю, он стал рассматривать замужество старшей дочери с холодным расчетом завоевания всех ближних и дальних государств посредством влиятельного зятя.

Сам зять в таком виде калыма участвовать не хотел, а противиться не мог, потому что Королю было рассказано много больше положенного, и вертеть «зятем» он мог и так, и этак.

Отчего сам дьявол уже не был добродушным шутником, с юмором справляющимся со своими обязанностями во вверенных ему мирах. Загрустил, позабыв о грешниках и грешницах и их наказании, о своей еде и питье. И все чаще застывал перед зеркалом, отображающим Ее – любовь всей темной жизни Властелина и Повелителя.

- И начертыхалась же она тут! – поморщился Нардо, осмотрев поляну, на которой проявлялись серные выжженные пятна.

- А потом дьявола, видать, звала, - согласился бес, указав на черные деревца в обожженных проталинах взошедшие. - Через день здесь будет замагиченное место и один из самых удобных порталов для наших.

- Не будет, - молвил Нардо рукава закатывая, - опередить или запретить ее ругательства нам стоило. Оттого нам и убирать последствия.

Он руки над землею распростер и тонкие нити от черных кругов и быстро растущих деревьев, как от пряжи, к нему потянулись. И чем дольше они к нему тянулись, тем меньше становились и деревца, и пятна на поляне. Бес грустно вздохнул. Не будь Король жадным человеком, они бы полянок черных по всей Дарлогрии наделали, чтобы на праздники в чистых лесах да степях отдыхать. А то, как его Величество Король Гарминт Еол Шарильм XIV с самим Правителем поступить изволил, о бесчестии говорит. А значит, он не только Повелителя, но и весь его народ захочет в услужение получить. И не надобно, чтобы порядочные бестии подземного мира попали в непорядочные руки кровожадного короля.

Еще не завершив с очисткой полянки, Нардо вдруг остановился:

- Слышишь?

- Нет, хозяин.

- Галя далеко отсюда, но ругается душевно.

- Да, что Вы? И чего она ругаться вздумала?

- Готовить заставляют. – Улыбнулся черт. – Меня полосатым назвала.

- Очень далеко отсюда?

- Да, но вот незадача, духи на след беглой напали.

- Спасать будете… - тяжело вздохнул бес, - а может, не надо? Давайте нашу жертвенницу найдем?

- Наша в безопасности, а эта домой может не попасть.

- Так и быть, - поникшим голосом согласился бес.

Жертвенницу, сбежавшую от иномирян соколы Нардо и беса обнаружили раньше своих седоков. Планируя над поляной, зависли там, где рыжая девица костерила странными словами скользящие к ней жутковатые тела в бесформенных балахонах. Нардо спрыгнул вниз и, преодолев не менее тридцати метров, придавил своим весом одного из духов. Яркая вспышка заклятья, пущенного в посланника с севера, всколыхнула травы, навечно пригвоздив духа к земле. Не оглядываясь на результат своей работы, Нардо выпустил еще несколько вспышек, сопроводив их древними словами, и подкосил ближайших к девушке противников. Жертвенница молча воззрилась на спасителя. Блеск в глазах неизвестной бес отметил с неудовольствием. Хозяин вновь привлек излишнее внимание к своей персоне и еще неизвестно во что это выльется. Опустив соколов вниз, он оказался за спиной жертвенницы.

В это время, не уменьшая скорости движения, Нардо ринулся навстречу подоспевшим духам и расправился с ними с той же грацией быстрых движений. Его белая рубаха окрашивалась в цвета вспышек, создавая видение мифического существа. И он виртуозно разил наповал всех духов, посмевших напасть на девицу.

В этом мире против черта - почетного жителя подземных чертогов, на равных выступить могут лишь друиды, вурдалаки и черные эльфы. Что до духов, заговоренных на поиск и уничтожение жертвенниц, то, как создания черных эльфов, они по силе были ничтожно слабы перед противником из Аида и рассыпались в прах на глазах восхищенной зрительницы. Когда три тени взвились над хозяином, жертвенница прикусила губу в ожидании развязки, а бес скептически поднял бровь. Как и ожидалось, Нардо, эффектно перемещаясь по кругу, зарядил в каждого из них по заклинанию и, отправив в разные стороны от себя, пригвоздил к земле.

Глядя на то, как эта несдержанная рыжая девица, сцепив руки, подпрыгивает на месте, бес картинно поднял глаза к небу. Если хозяин и далее будет так выступать, им не избежать возвращения седьмой жертвенницы в ее мир задолго до начала традиционного обряда.

Расправившись с последними духами, Нардо обернулся на визгливый вопль жертвенницы:

- Ты уделал их!

- Ну, как бы… - затушевался черт, видя стремительный бег девицы к себе. Он не увернулся и честью выдержал ее прыжок и цепкий обхват руками и ногами, выстоял, удерживая ее на весу.

- О, ты мой герой, ты супер! Я от тебя тащусь! – после того, как нескромные ручки нагло и по собственнически облапили его руки и грудь, девица взвыла с голодным рыком, - давай сделаем это здесь!

- Что здесь?

- Ну, ты же понимаешь, - попрыгав на нем, прикусила мочку быстро краснеющего уха. – А, вижу, уже понял! – провозгласила она.

- Мы спешим. – Произнес Нардо, аккуратно отлепляя девицу от себя.

- Нет! Вы меня не бросите. – Особа женского пола, спрыгнула вниз и пихнула его кулаком в живот. А затем обняла ноги подземного жителя.

– Я с вами! На край земли! К дьяволу! Или в преисподнюю! – заголосила она.

- Девушка, а может быть домой? – предложил терпеливо ожидающий развязки бес.

- О! – девица, не отпуская жертву из наглых рук, оглянулась. - А это что за чудик? Ты мини Чубака - Чуи?

- Я - бес, и воздержитесь от глупостей.

- Тебя бесить не стоит, да, Чуи? – растягивая слова, произнесла рыжая.

- Именно. Хозяин, вылетаем?

- Вылетаем. – Согласился Нардо, ловко выудив кулон из-за пазухи девы, раздавил его в пальцах.

– Вы встретите еще своего героя, - пообещал он девице, возмутившейся потоком странных слов. Но прежде, чем она окончательно растворилась в воздухе, оба успели удивиться насыщенному образами монологу.

Они уже взвились на орлах в небесную лазурь, когда бес проявил свойственное ему любопытство.

- Хозяин, вы поняли суть ею сказанного? - помолчав, он все с тем же удивленным выражением лица продолжил.

***

Как только соколы набрали высоту и окружающие звуки лесов и полей сменились свистом, бес ощутил на своей руке все возрастающую пульсацию семейного браслета. Нардо не желал носить привилегированных и от того очень массивных признаков рода, а потому давно сбросил их на запястья верного и ни на шаг не отстающего слуги. Теперь о всех событиях в родном мире и родном доме черт узнавал от беса.

- Не догнать вам Галю, хозяин. – Веселясь, сообщил бес. Хоть ветер и свистел в ушах, они слышали друг друга четко.

- Почему не догнать? Мы всего в паре километров.

- Вас на трапезу вызывают. – Помощник вскинул руку с семейным браслетом Нардо, камни которого теперь горели красным светом. - Ваша матушка без разрешения главы семейства на обед пригласила вашу бабушку. И под крышей вашего дома назревает скандал.

- Вот чертова семейка! – в лучших традициях Гали произнес Нардо.

– Поворачиваем?

- Да, в двадцати километрах отсюда у горняков есть рабочий портал. Воспользуемся их услугами.

В целом черт мог бы продолжить свой путь, не поворачивая к родным хоромам. В случае острой нехватки его персоны на банкете чертова семья через браслет перебросила бы сына прямиком за праздничный стол. Однако травмировать родичей бесом в родовых браслетах он не считал нужным. Пусть и далее будут уверены в безоговорочном подчинении младшего старшим.

***

Появившись в своих апартаментах с Лютым под руку, я сразу же сориентировалась в происходящем. Двое гадов - один повыше, другой пониже - побросав электротехнику, засели за моими чемоданами с моим телефоном. В том, что они снимают и где хотят выложить, чтобы прославиться, я не сомневалась ни на секунду. Вытянувшиеся лица грабителей сообщили о том, что мой сопровождающий материализовался рядом.

- Хватай их!

Лютый быстро перегнулся через чемоданы и, подняв обоих за шкирки, оторвал от пола.

- Куда их?

- На балкон!

- Нет! – завизжал тот, что повыше, не выпуская мобильный из рук.

- А ну дай сюда, - я забрала аппарат связи. – Как забрались?

- Ооо…эээ

- Галя, время, - буркнул Лютый и стукнул их друг о дружку, отчего мужики слегка осоловели.

- А допросить? Узнать, как пробрались? Кто навел? Что уже стянули? Где моя машина?

И вот тут я по закону подлости исчезла с поля боя, а Лютый остался там. Понял ли он мои рекомендации или не понял - осталось неизвестным. Я оказалась на поляне в шалашике, а рядом с ним рыжий борон, с которого сонность как рукой сняло.

- Ну, - воскликнул барон, потирая руки, - разобрались?

- Не знаю! Что будет с ним?

- Спроси лучше, что будет с ними. Лютый прозвище не зря получил.

- Блин, лишь бы не перестарался. Кто тела опознавать будет и дожидаться дознавателей?! Женя? Она ни-ни… вообще птица высокого творческого полета.

- Что ты шепчешь?

- Да так! – отмахнулась я. – Значит, за него можно не беспокоиться.

Тут Герман меня к себе позвал. Они нарезку сделали, жарить уже взялись. Ну, думаю, не пропадет Лютый, если в квартире моей лишнюю минуту постоит. Чувствую, что лук в казане вот-вот сгорит. Накинула рубаху, что мне по колено, побежала спасать стряпню. Дала распоряжения по готовке, затем дала по лбу кому нужно за невнимательность.

- Все, мне пора! – срываюсь в сторону шалашика.

- Так чего бегаешь? - спросил Кампок, удержав меня за руку.

– Он у тебя мощнее наших кулонов будет. И в сорочке переместит и даже с деревом в руках. Нажать чуть сильнее нужно и всего делов. – Услышала, я исчезая.

Как и в прошлые разы, перед глазами серое марево красными проблесками вспыхнуло, постепенно квартиру мою отражая. Оглядываюсь, стоит Лютый в середине комнаты, меня дожидается.

- Чего так долго?

- С ужином разбиралась! Что расскажешь?

- Вышло вот что. Прошли через дверь – вот ключи. - Он протянул мне Женькин экземпляр, который она менее месяца назад потеряла.

– Наводок не было, подругу твою обокрал один из них – Вовчик. Он у нее парнем был. – Пробасил Лютый.

– Стянуть ничего не успели, зато нашли заначку в пятнадцать тыщ ро-росиськими за холодыликом. – Верзила постучал пальцем по конверту с заначкой и поморщился от незнакомых слов. А я обрадовалась, так как в гневе деньги спрятала и забыла куда.

- А машина как?

- О машине они не знали, но вот это нашли быстро. – Стоит ли говорить о том, что я тут же получила в руки и ключ с брелком сигнализации от моей Shkoda. Это все очень неожиданно и хорошо, но остается один немаловажный вопрос.

- И где они?

- Я их спустил. – Сверкнув глазами, ответил Лютый.

- По-по лестнице?

- Да нет, через дверь, - и вместо входной двери он указал на балкон.

- С шестого этажа?! - с воплем выскакиваю, а там… А там тремя этажами ниже на полувековой черешне висят двое перепуганных грабителей и матерятся на весь двор.

- А дверь балконную кто открыл?

- Они. – Вот тут я опять исчезла.

Стою, возмущенная, посередине полянки рядом с импровизированной кухней, ругаюсь сквозь зубы: - Вот же! Ну же…!

- Галя ты чего? – обернулся ко мне чистящий картошку Кампок.

- Два переброса задарма! – возмутилась я, уперев руки в боки. – На болтовню время потратила!

- Ну, кто тебе, сам себе, - молвил барон ко мне приблизившись.

Оглядываю нашу поляну на утесе, мужиков, вольготно разлегшихся на траве, шалаш импровизированный с моими пожитками, телегу, ручей. Взгляд вернулся к телеге с провизией, и в голове мелькнула шальная мысль.

- Герман, - позвала я повара, - может родня ваша ягод каких прислала или мед? Что я все с дому тяну и ничего туда не притаскиваю.

- Так ты ж Лютого уже забрала.

- Его я сейчас верну, - отмахнулась от обеспокоенного барона, - просто чтоб не с пустыми руками вертаться. Есть что-то ягодное съедобное?

- Так сама и посмотри! – ответил повар. – Барон человек добрый, отдаст на угощение.

Ревизию я провела быстро. Значит, две корзинки с черникой, две с малиной и одна с яблоками. Видя мое пылающее от счастья лицо, барон деловито спросил:

- И что Галя желает?

- Одну с малиной, одну с черникой и пару яблок!

- А хранить есть где? – деловито поинтересовался он.

- А в холодильнике! – уложив пару яблок в одну из корзин, попросила меня перебросить.

За следующие тридцать секунд мы с Лютым закрыли балкон. Затем загрузили корзинки в холодильник и включили его в сеть. Проверив окна и двери, отбыли, крепко держась за руки.

О том, что верзила все это время не стоял на месте, я узнала за ужином. Когда он, сытно поев, начал подробно рассказывать о моих апартаментах, а затем о вкусе и запахе ароматной квадратной пластины, которую нашел в холодылике.

Странная штука жизнь. Я, вернувшись домой вечером после конкурса красоты, подумала, что в холодильнике только мышь повеситься и могла, а он каким-то образом обнаружил там шоколад. Блин! Везет же некоторым.















8.

Итак, после приема одной таблетки анальгетика мне легче стало и даже весело. Уже не так удручала мысль, что дома меня не ждет плитка шоколада ritter-sport. Все крема и скрабы, щетки и лосьоны я прихватила с собой, и еще раз пересмотрев, думаю, что часть нужно бы вернуть. Тут не те условия для хранения, да и жалко будет, если потеряю в следующей скачке по синим кущам.

Глядя на мои богатства, барон снял с телеги свои. Узрев вид морских губок, кусков полупрозрачного мыла, маленьких темных бутылочек с жидким неизвестно чем, подумала, что зря металась меж мирами.

- Чего скисла? - заметил барон.

- Была уверена, что совершу здесь переворот. А у вас своего предостаточно.

- Так и совершишь, - пообещал он. – Где твои де…зо и репе…?

Показав, как пользоваться, протягиваю свои запасы ему.

- Запах нейтральный, для вас может быть неприятным. О вкусах не спорят, - тут же добавляю я, - используется на чистое тело.

- Тело чистое, - заявляет этот, проворачивая колесо на гелевом дезодоранте.

- Чего?! А ну стой!

- Галя, не ори. – Попросил он.

- А я не ору, я требую, чтобы вы толпой шли мыться! Потом используете, - забрала предметы спора из его рук. – Я что, не с вами в пути? Вы хоть представляете, как от вас разит? За километр!

- Теперь ясно, отчего первое правило барона: баб не брать! – заметил сытый Якеш – самый низенький из свиты барона, на голову превосходящий меня, зеленоглазый блондин, если отмыть.

- Так это ж жертвенница! – выдал любимую присказку Герман.

- Завтрак готовишь сам!

- Нет! – хором запротестовала псевдо-разбойничья бригада.

- Нет?! Тогда подъем и мыться!

- А ты? – ухмыляясь, поинтересовался барон.

- А я все спросить хотела. Ваши домашние новую одежду прислать могут? – перевела тему, и глазом не моргнув.

- Чем наша плоха? Для похода в самый раз.

- Ага, - согласилась, чтобы сделать уточнение, - для похода бродяг. Вы все лежбища особым запахом метите – убойным. А мы сейчас с наветренной стороны, как бы утром не пришлось хоронить надышавшихся вашими запахами.

- Сказки рассказываешь. – Отмахнулся этот гад рыжий длинношерстный, и вся его немытая свита осталась сидеть на месте.

Ну и что там психологи рассказывают о влиянии на мнения масс? Пятнадцать человек – это еще не масса, и даже не толпа… и все-таки что делать?

- Барон, предлагаю договориться.

- Зови меня Кешик, Галя. – Откликнулся этот, продолжая лежать.

- Кешик, отправь своих мыться. С вами очень трудно рядом дышать.

- Ну, так три недели в пути. – Согласился он, зевая.

- И я о том. – Сижу, выжидательно на него поглядываю.

Неужели в нем совесть не проснется? Но я же на этот раз просила, шантаж не использовала и знакомые мне техники давления также. Хотя куда там… то, что частично работает с нашими современниками, вряд ли сработает со здешними.

Прошло пять минут, барон явно видел третий сон, и вся его бригада так же. Одна я сидела с напряженной спиной, думая о том, что мир не справедлив.

- Да ну, к черту! Кешик! – рявкнула я. – Либо вы сегодня же идете мыться! Либо то, что съел Лютый, больше не попробует никто…

Шантаж и угрозы, вот что двигает этим миром, поняла я, когда первым из собравшихся мыться оказался сам Лютый. Глядя на его стремительную подготовку к банным процедурам, поднялись и остальные. Так шантаж двигает этим миром или великолепное описание сладости первым испробовавшим?

Барон, который подлый Кешик, продолжал лежать, закрыв глаза. И, не смотря на мой ультиматум, улыбался.

- Все пошли? - с зевком поинтересовался он.

- Все. Тебя дожидаются.

- А я не пойду.

- Значит, массаж головы я тебе делать не буду.

- Какой головы?! – встрепенулся он и даже сел на своем одеяле.

- Точно не буду, - развеселилась я, видя его интерес. – Поднимайся и иди мыться, пошляк!

На что он только хмыкнул и вернулся в горизонтальное положение.

- Ну, мне-то известно, что будь в твоем доме этой сладости больше, Лютый бы ее принес.

- Может быть тебе еще известно, как продлить мое пребывание дома?

- Ммм… есть пара приемов. Но они не проверены.

Подумав о том, что и прошлые перебросы были не проверены, махнула рукой на его слова. У меня сегодня объявилась заначка, которую я забыла, где спрятала. В самый раз потратить на сладкое все вновь обретенные. Или не все, а половину или лучше треть. А вообще шикануть бы! Глюк у меня затяжной с вариациями, о таком книгу написать в самый раз.

- Сможете перебросить на более долгий период, шоколад будет ваш.

Кешик глянул на меня и поднялся:

- А то жидкое, что с морскими травами, дашь? – спросил, явно на гель для душа намекая.

***

После того, как Кешик и Лютый с нашей стоянки-лежанки отбыли, я осталась «одна». А что делать девушке, когда она одна? А впереди целый день воскресенья?

- Намазываться! - провозгласила я и пошла принимать одну из самых странных ванн в своей жизни. Перетащила кусок от импровизированного шалашика, установила на камни так, чтобы прикрывал не спящим обзор и, прихватив сумку с кремами и бельем, отправилась. Вода была, что парное молоко. Когда наши в такой водице плавают на южных морях, у местных жителей глаза на лоб лезут. Для них водица лед, для нас - молоко.

С банными процедурами постаралась не затягивать. И, выглядывая из-за укрытия, проверяла чистоту горизонта. Все же я девушка и, даже в глюках затяжных, о скромности помню. А мужчины - они и в Африке мужчины. Дай только посмотреть, полапать, заценить или просто дай. Так что учишься и за себя постоять и непредвиденное предвидеть.

Так что намазывалась я, не сводя глаз с периметра. И думала о том, что здешние дамы мужиков своих могут любить иначе, чем наши. В этом случае день предстоит разгрузочный и явно тяжелый. Потому что, если психологический трюк не пройдет, то разделывать добычу Лютого и Кешика явно я буду, как гениальный мыслитель, отправивший провизию восвояси.

Ну и черт с ними! Зато я буду красивая: с шелковистой кожей, пышными локонами, румяными щечками, красными губами и ноготками, с длиннющими загибающими ресницами… и ароматно пахнущая репеллентом. А что делать? Комары тут вопиюще настырные, пасутся стадами и с совестью не знакомы. В подтверждение моих слов их жужжание из леса на полянку переместилось. И странное оно какое-то, то жужжит, то свистит. Я в срочном порядке завершила процедуры и оделась. На полянке проснулись все, и все крутили головы в поисках источника звука.

- Всем доброе утро, - тепло поприветствовала их я. «Утро» говорить было уже поздно, время близилось к обеду, и пустые животы поглаживала вся свита барона. Так что на мой сногсшибательный вид никто внимания не обратил.

- Доброе. – Герман, оторвав руку от живота. – Галя, ты ничего не натворила?

- Чего? – не расслышала его из-за усилившегося звука. Он повторил.

– Нет, я ничего не варила!

Звук стал сильнее и разносился теперь не со стороны леса, а сверху. На комариный рой, горланящий о голоде, он уже не походил. Поэтому мы все остались стоять на месте и задрали головы, ожидая неизвестно чего. Мы бы и дальше долго и нудно стояли на каменистом утесе в позе незнаек, если бы кому-то из мужчин не приспичило хлопнуть в ладоши. Он еле увернулся от полетевшей на голову чаши с питьем, а вот запеченную утку на блюде поймать успел.

Остальные сообразили быстро. И вскоре на нашем утесе раздавалось довольное - «Моя готовила!»

Таки – да! Здешние красавицы любят своих мужей точь-в-точь, как наши. Жужжание над головами значительно поубавилось, так что мою команду «накрываем на всех», они расслышали четко. Пока расставили приборы на полянку, прибыли добытчики. Грязные, уставшие на взмыленных лошадях, но с тремя тушами какого-то копытного животного. Увидев наш «стол», тут же спешились.

- Откуда?!

- Сверху! Жужжит вроде бы еще, в ладоши хлопни, получишь свое.

Они хлопнули. Лютого «посылкой» чуть не зашибло, а на барона не упало ничего. Расстроено крякнув, он сел на валун возле импровизированного стола.

- Как ты узнала?

- Для любящей женщины главное правило, чтобы муж был сыт и доволен, вот и весь секрет. Так что любят вас дома и очень. Правда, Лютый?

Он все еще оторопело держал перед собой огромное блюдо с фаршированным осетром или чем-то типа того. Как сказал Герман - это редкая рыба, в их краях редко кто сумеет так ее приготовить.

- Только моя любимая женщина. – С гордостью ответил Лютый, садясь за стол. Итак, готовить не пришлось, а попробовать всякого разного удалось всем. Всем, кроме Кешика. Расстроенный барон отказался от предложенных угощений. Он сидел в отдалении и хмуро смотрел на ручей. Как не могла я раньше пройти мимо несчастных и удрученных, таких красивых и здоровых мужчин, так и сейчас не смогла. Подошла к нему тихо.

- Чего тебе, Галя?

- Я.. ну… я… в общем. Напиши, что жертвенница ваша отравила тебя и сбежала. И ты не знаешь что делать.

- Так ты ж не травила.

- А ты о той, другой, жене писал?

- Нет. Что я, маленький?

- Так ты напиши. Напиши правду, что одна отравила, другая все время требует чего-то. И ты домой хочешь к ней, к спокойной, доброй, любящей… Знать не знал, что желание вновь ощутить запах родного дома от одежды, так ее разозлит. – Завершила я одно из самых проникновенных посланий придуманных мной.

- Я такого не пишу… - пнув ногой камень, ответил Кешик.

- Напиши свое. Главное чтобы мысль проскальзывала четкая: скучаешь и не можешь обнять.

- А это еще зачем?!

- Для профилактики, чтоб не думала, что ты тут уже наобнимался свыше крыши!

Я вернулась к столу и застольному веселью сытых и довольных жизнью мужчин. Красоту мою наведенную наконец-то приметили и похвалили. Краем глаз видела, как Кешик строчит письмо за письмом своей дорогой и любимой, хлопком их отправляет и через каждое второе получает ответ в виде чугунной сковороды или котелка. Явно меня не послушался, поступил по своему, а теперь расхлебывает.

Гад неблагодарный! Я за его семейное счастье боролась, а он…! Олух!

Не знаю я, чем у них переписка закончилась, да только через час счастливый и довольный барон затягивал пояс на новой рубахе с ярко-красным гербом. Видать из дома прислали чистую и свежую, взамен пропахшей рыбой.

- Значит, улов направим по домам. – Провозгласил он, указав на три туши.

- И цветы не забудьте. – Добавила я. – Чтобы красивые и букетом.

- Зачем цветы?

- Ладно. Можно не цветы. А что можно из леса отправить, в качестве благодарности?

- Много чего, - деловито ответил Кешик и сел к столу. Хотелось напомнить, что прошлые его послания привели к рыбьим потрохам, но вовремя сдержалась. Вряд ли он первый год в браке, разберется сам, ссылаясь на прошлый опыт.

Не прошло и десяти минут, как он засобирался, и прочие последовали примеру. На мой удивленный взгляд, когда каждый из них начал упаковывать оставшееся от «посылки», Герман пояснил, что возвращать еду у них не принято. Хлопками вернули только пустые приборы.

- Собираемся, у нас еще день пути и краткосрочная остановка в храме. – Провозгласил барон и направился к черному коню. К слову, попона уже знакомого скакуна была такой же праздничной, как и одежда барона Кешика.

– Галя, ко мне!

- Ага, еще «фас» скажи!

- А что, поможет? – Поинтересовался Кешик.

- Нет. Я же не собака.

- А кто ты? – прищурился он улыбаясь. – Жертвенница?

- Я человек, Зовут Галя, фамилия Гаря, а жертвенницей меня черт первым назвал, он же сюда и затянул.

- Как? Сам господин Нардо?

- Если он высокий брюня с синими глазами, то да.

- Вот те раз… - выдохнул барон. Он посмотрел на меня, как на неведомую зверюшку, отчего я непроизвольно ощупала лицо на наличие пяточка и рожек.

– Тебя выбрал Нардо? – В унисон спросили остальные.

Ничего нового на лице не обнаружилось и на теле тоже, как я ни смотрела. Но взгляд барона теперь разделяла и вся его свита. Они даже стали полукругом, удерживая лошадей под уздцы.

- Мне кто-нибудь что-нибудь разъяснит? Или вы так и будете стоять и смотреть?

В это мгновение еще недавно сизое небо заволокло серыми тучами, и грянул гром.

- Ладно, тогда расскажите хоть, кто такая жертвенница?

Молния ударила в ближайшее дерево, и осветила группу людей под ним. Злые физиономии незваных гостей были смутно знакомы. Кажется, это те самые охотники короля с луками и стрелами с хорошим прицелом.

- Вот черт!

***

Нардо перестукивал пальцами по белоснежной поверхности стола. Бабушка вновь предложила отдать котлы первенцу четы, и на этот раз родители согласились. Теперь и здесь дел прибавится, удрученно думал он.

- В твои владения перейдут все тринадцать котлов, три тысячи бесовской силы. – Сообщила мама.

- И дополнительные два озера. – Добавил отец.

- Что? – вопросила бабушка. - Два озера?!

- На самом деле за Нардо уже было закреплено четыре водных объекта и обслуживающий их персонал. – Не без гордости сообщил глава семейства.

В кабинет вошел один из бесов и сообщил, что столы накрыты. Но есть сейчас никто не захотел. В семье назревал скандал, в ходе которого лучше подальше держаться от колющих и режущих. Почуяв неладное, новый владелец тринадцати котлов ретировался за дверь.

И решил узнать, как дела у Гали обстоят. Хохот беса Степаненко еще за дверьми слышен был. Отчего в коридоре столпилось еще пятеро бесов из прислуги. Когда Нардо послал из заниматься своими делами и открыл двери, перед ним предстала невиданная картина: громко похохатывающий бес лежит на ковре перед зеркалом всевидящего ока и за бока свои держится.

- Ну и что там?

- Сейчас… Завтракают в обед!

- Бес, а сколько времени прошло?

- У нас шестнадцать минут, а у них двое суток. – Ответил бес, утирая слезы. – Хозяин, Вы бы видели, какая она покладистая в момент опасности.

- И на лошадь села?

- Вначале ее силой закинули, а когда духи объявились поблизости, так сама к коню подскочила.

- Духи? Степаненко, что ж не позвал?

- Так оторвались они. Одна беда, ей тяжко пришлось.

- Домой просилась. – Рассудил Нардо.

- Так они ее и отправили.

- Что значит - отправили? Как посмели мою жертвенницу обратно отправлять?

- За мазями лечебными отправили, а там…

- Что там?

- А там грабителей двое. Так Лютый, вот этот, - он на мужика в зеркале указал. – Их за дверь стеклянную выдворил.

- Да неужели, сам барон Кешик жертвенницу увел!

- Он самый, я поначалу тоже не признал, думал разбойничья стая.

- Что же теперь отмылись, ко дворцу правителя у них еще день пути.

- Галя потребовала, чтоб помылись, шоколадом шантажировала! – рассмеялся бес.

- И что смешного?

- А то, что жены неладное заподозрили, сковородки и скалки мужьям стали посылать! А Кешику так рыбьи потроха!

А в это время Галя в отображении красоту наводит: локоны чем-то промазывает, ноготки в краску красную мазюкает, втирает в кожу белый раствор и при этом улыбается. И зачем мылась, спрашивается? Жужжание, что над поляной раздалось, и бес с чертом услышали и с удивлением переглянулись, когда на свиту барона еда целехонькая и аппетитная посыпалась.

- Это откуда? – полюбопытствовал черт. - И с чего вдруг?

- Галя подсказала провизию с вечера домой направить и ничего у разгневанных жен не просить. Так те за мужей всю ночь беспокоились, а под утро готовить взялись.

- Пожалели, да не всех. Кешику с супружницей всегда везло. – Бес весело подмигнул.

- Да и с жертвенницей тоже, - согласился черт, когда Галя к барону подсела.

- Раз у них тихо, то и у нас есть возможность еще час погостить. – Нардо направился к двери.

- Хозяин, - позвал его бес. А в это мгновение он и сам понял, что с Галей дела плохи.

Ее фраза « Вот, черт!» в голове его колоколом тревожным зазвенела.

- Жаль. – Потирая виски и уши, сказал Нардо.

- Вы хотели, чтобы она с ними к храму добралась?

- Нет, но… так и быть, сейчас заберем. Нам все равно к Повелителю с Галей нужно явиться.

Бес только хмыкнул и последовал за ним к порталу.

10.

- Это кто? – я кивнула в сторону незваных, и в стремительно опускающихся сумерках раздался гром.

- Охотники Короля… - закашлялся Лютый, когда первые из них вышли вперед и направили на нас заряженные арбалеты.

- Это точно охотники?

- Точно.

- Уууу, какие они все злющие и страшные. Фредди Крюгер позавидовал бы этим чудикам, - призналась я. - А что их перекосило? Стремные какие-то. У нас даже братки в девяностые не были такими страшными. Да вот и вы немытыми краше были.

- Мы живые. – Пробасил Кешик и дал команду своим, - Ягель, Стерпо, Рошаль прикрываете Галю. Остальные со мной.

- А я что?! Погодите! Если это мертвяки то… Да что вы с мертвецами сделать сможете? Вас же нарубят. – Возмутилась я. – Может, отложим разборки?

- Уже нет. – Ответил Кешик.

- А если я переговорщиком к зомбикам пойду? - в том, что это зомбики, я уверилась окончательно. Голые кости рук и кое-где черепушек неестественно заблестели от первых капель дождя. Обглоданность их костей оценил бы режиссер фильмов ужаса, вид был таким, как будто их погрызли.

К сожалению, детали рассмотреть не успела. Обступившие со всех сторон мужчины закрыли обзор. Видать, за два дня сопровождения прониклись ко мне симпатией. И отпустив лошадей, выстроились впереди, как футболисты у ворот. Правда, в их позах была одна отличительная особенность – стояли, не сцепив руки над самым ценным, а держа кинжалы и сабли.

- Подумайте, я тут все равно проездом на месячишко. - Откуда-то проснулась во мне страсть к самопожертвованию.

- Нет. – Ответил Лютый. – Нам от боя не уйти.

- Отдайте жертвенницу и вы умрете быстро. – Проскрипели зомбики.

- Сейчас отдадим. – Пообещал он. И взмахнув оружием, свита барона под предводительством Кешика двинулись в сторону охотников короля. А я осталась стоять в окружении троицы с саблями наголо. И что тут началось! Хрипы, крики, звон металла, и даже стрелы посыпались сверху и заскользили снизу. Я с удивлением отметила то, как искусно стрелы были отбиты моими защитниками. Оба фронта вступили в ближний бой смело, несмотря на численное превосходство зомбиков.

Когда от кого-то стали отлетать ошметки тел и конечности, я закрыла лицо и отвернулась.

- Это кто-то из наших руку потерял?

- Нет, от наших так просто ничего не отрежешь. – Заверил Рошаль спокойным голосом, словно это не тот бой, который я вижу, в котором барона и его свиту зомбики стали теснить в сторону обрыва.

В поисках выхода вспомнила о перцовом баллончике в аптечке. Только двинулась в ее сторону и тут же была возвращена на место блондином по имени Ягель.

- Нельзя, - поддержали его двое других.

- Что, вот так и будем стоять, как истуканы, и смотреть, как наших крошат?!

- Наших не крошат.

***

Будь не ладна эта Галя!

Черт ходил по кругу в галерее перед кабинетом своего отца. В момент его отсутствия семья не разобралась с вопросом о котлах и озерах. И скандал продолжал свое развитие. На этот раз родная бабушка чихвостила родителей за скрытность и недоверие.

Ее возмущения нарастали, как снежный ком, и отсиживаться в стороне уже не имело смысла.

- С меня сняли полномочия! – провозгласил Нардо, входя в кабинет. Двери с грохотом стукнулись о стены, и в наступившей тишине голос черта прозвучал торжественно и громко.

– Жертвенница Повелителя доставлена во дворец и более в моих услугах не нуждается. Приступаю к управлению семейным бизнесом.

- Вот! Вот это подход настоящего руководителя! – обрадовалась бабушка. И родители Нардо с облегчением между собой переглянулись. С чертовой бабушкой не поспоришь, она все равно гнет свое.

- Предлагаю отметить мое увольнение за накрытым столом! – черт подал руку старшей родственнице и повел всех в столовую. Изображая цветущую улыбку на лице, он на самом деле негодовал. Тринадцать котлов перешедших от деда по наследству, не являлись его звездной мечтой. Родители об этом знали и до сих пор удерживали право пользования за отцом, чтобы первенец нашел свою дорогу в жизни. Но видимо, не судьба ему стать правой рукой правителя, и все это из-за жертвенницы Гали.

Бабушка, позабыв о скандале собственного приготовления, начала рассказывать о своем садике и растущих в нем цветах. Отец был задумчив, мама кивала в такт рассказу о петуниях, а Нардо периодически посмеивался, зажав ладонью рот.

Во дворце Темного Повелителя даже на территории Дарлогрии силы жителей Аида увеличивались вдвое. А так как Нардо ко всему еще и знатный черт, то, сидя за столом в Аиде, он мог не только следить за надоевшей девицей, но и пакостить ей в свое удовольствие. Налив воды на дно тарелки, присыпал солью и вызвал нужный образ.

- Так-так, что она там уже просит? Спальню из Букингемского дворца!? - Нардо остановил трансформацию комнаты, соответствующую запросу и представил ей свой вариант. Узрев его идею, жертвенница тут же отменила свое желание.

- Ну-ну, скромная, как же! А если так, - исполняя ее вторую просьбу по-своему, он ей снова воссоздал сюрприз на кровати. – Смутилась? Ну-ну…

- Дорогой мой внук, - бабушка оторвала его от увлекательного процесса издевок, - надеюсь, ты не будешь гоблинов в вареве котла топить более раза в день. - Их ор очень раздражает уши.

- Не буду. – Пообещал он и вновь прислушался к словам Гали.

- Ванные комнаты? – черт взмахнул рукой, - не будет тебе ванной.

Девушка покрутилась, ощупала стены, повторила запрос. И черт довольно улыбнулся, увидев ее расстроенное лицо. Галя недолго молчала, обдумывая ситуацию, покрутилась еще и начала опять просить.

- А сейчас? - прислушался черт. - А все не успокоится, джакузи и раковину ей подавай. Теперь еще и биде.

- Беда будет – это точно, а биде нет. Обойдешься!

- Чем ты занят, дорогой? Совсем не ешь. – Заметила мама.

- Я не занят. – Он испарил воду из тарелки и стер следы своих манипуляций. – Задумался немного.

А дальше Нардо, как новый обладатель тринадцати медных котлов, поднял тост за дело семейное и дал обещание его расширить и укрепить.

16.

Поспала я всласть почти до утра. Проснулась в том же мире галлюцинаций и в той же комнате от дизайнера шизофреника. Проснулась от ужасного крика и топота ног. В голове бьется только одна мысль, убью первого попавшегося, просто чтобы душу отвести. К сожалению, первым оказался бесенок.

А злиться на маленьких у меня не выходило никогда.

- Галя, Вы проснулись? – положив на кровать рядом цветастые тряпки, он отступил в сторону и обеспокоенно посмотрел на меня.

- Проснулась. – Подняла подушку повыше и села. - Льелик, что за топот с утра и почему кричат?

- Повелитель сообщил жертвенницам, какие задания предстоит исполнить.

- И что? Там значится пункт бегать, как лошади, и кричать, как ослицы.

- Н-нет.

- Так какого черта?! – возмутилась я, зажимая уши.

- Простите Галя, но Вы не должны ругаться. В этом мире…

- А да, точно. Я больше не буду.

Потянула тряпки на себя. Синяя ткань переливается, как органза, приятная на ощупь, вышивка на бюстье шикарная из мелкого светлого жемчуга. К верхнему платью идет нижнее светло-серебристое с длинными рукавами и воротником стойкой. Никакого кокетства или намека на него, все предельно просто и закрыто. Прицокнув, я уже думала, какое же там будет белье. Но, к моему удивлению, на одеяле осталось лишь две широкие и длинные ленты.

- Бесенок, а белье где?

- Вот, - он ткнул пальцем в ленты.

- Это прикол садиста, а не белье.

- Но мы смотрели на вашу моду…

- Да?! И что? Попали на фильм «Пятый элемент»?

- Нет, как бы…

- Вот и хорошо, давай мне белье из моего мира, даже можно из моего рюкзака, который вернул черт.

- Это запрещено.

- А с едой нет?

- Законы Повелителя не обсуждаются.

- Тогда пусть ваша модельерша посмотрит современные фильмы моего мира. – Проговариваю и тут же понимаю, что лучше уточнить. - Только не «Основной инстинкт», героиня им вообще не пользовалась. И не «Дневники Бриджит Джонс» с бабушкиными труселями! И не…

- Так, может, подскажете в каком искать?

- В моем рюкзаке!V! И размерчик мой и фасончик как раз для этого мира. Я их еще для прогулок по лесу с Кешиком отобрала.

- Как будет угодно. - Бесенок пропал, ленты тоже.

Минут через десять топот ног и гам девичьих голосов прекратился, на моей кровати появилось аналог упомянутого мной белья. Комплект, пошитый из серебристой ткани, сидел на мне как литой, платье тоже приятно облепило и подчеркнуло девичью красоту, так что мысли о том, чтобы сделать разрезы и декольте либо на груди, либо на спине я отбросила.

Стоило только облачиться, в комнате появился бесенок.

- Я кое-что для Вас принес! – с этими словами вручил мне мою земную щетку и дезодорант. – Это прислали сегодня от барона Кешика!

- Шикарно! – я забрала посылку. - А завтрак будет?

- Накрывают в общей зале.

- Льелик, меня покормят моей домашней стряпней или динозавра на блюде подадут?

- Вашей, - пообещал он. – Что хотите отведать?

***

Ковыряясь вилкой во фруктовом салате, который особенно хорошо удается Женьке, я очень сожалела, что не заказала бесенку бутылку коньяка. Коньяк бы меня убил – это точно, но жизнь была бы не так горька.

Пять жертвенниц, а их за ночь не прибавилось, выглядели да и вели себя как жертвы. Кислые мины, синяки под глазами, растрепанные волосы, красные носы, даже у тех, у кого кожа от природы зеленая и огненно-рыжая, и речи, соответствующие образам, неимоверно подавляющие. Они все готовились умереть.

И тема за столом дальше загробной жизни и похоронных процессий не двигалась. Я узнала, как хоронят в 127 мире. Да, тут она была самая статная со светящимися глазами разума. Агюллия обладала белой косищей, волочащейся по полу, и тонкими чертами лица. У них хоронили не тела, а души. После болезненного извлечения из тела душа или, как еще она назвала, разум, прячется в хрустальный сосуд.

Глядя на ожерелье девицы из светящегося хрусталя, я все думала, а не кладбище ли она на себе носит.

Зеленка Ульрима Терризианская, которая из-за колечка третировала мастера-сантехника, не переставая плакать, поведала, что из-за юного возраста станет водным ландышем. То есть очень некрасивой травой. Для девицы из 98 мира – это катастрофа. Несмотря на то, что есть возможность переродиться. Хотела предложить ей порадоваться, в нашем мире ее явная соплеменница, русалочка, по сказке стала пеною морской. А вода в моем мире используется везде и в сантехнических нуждах тоже. Так что еще неизвестно, кому больше повезло.

Огненно-рыжая Дельта из 40 мира сгорает до состояния пепла, а затем сама развеивается. Развеивается стремительно, потому что пепел целебный и омолаживающий, а она девушка жадная и против того, чтобы ею хоть кто-то пользовался. Плевать, что она из рода фениксов, и появится живой и невредимой в доме родных через несколько дней, зато кожа цвет поменяет. А, став более красной, отпугнет нескольких красавцев женихов.

После этих слов мощная темноволосая валькирия из 16 мира недобро улыбнулась и сделала зарубку на рукоятке своего меча. Именно она феникса Дельту якобы в шутку «жадиной» назвала, но пообещала всегда прикрывать ее тыл. Ошрамованое лицо Оргирии улыбалось, когда валькирия рассказывала, с какими почестями ее похоронят, если падет в ратном бою. Был в ее рассказе и гроб хрустальный, и тридцать три молящихся богатыря, и чаша с подношениями во славу героине.

Что будет, если помрет в мире другом и при других обстоятельствах, рассказала скомкано с тоской в глазах. Без почестей и молитв нарубят то, что от тела останется, и сбросят со скалы на поедание орлам.

Я, неверующая, перекрестилась и перестала ковырять салат с гранатовыми зернышками. В них мне померещились нарубленные кусочки и без того исполосованной в боях Оргирии.

- Мы тебе меч в руки сунем, - пообещала я, - не бойся, похоронят с почестями. Ну, а ты как? – услышав мой вопрос, бледная поганка из 10 мира вздрогнула.

На самом деле это была Эва, и выглядела она в нормальном состоянии как гуманоид или же как человек, но в расстроенном превращалась в полутораметровую поганку с полупрозрачной шляпкой. Мозги в шляпке грибной не светились, зато просматривались глаза.

- Я спорами начинаю размножаться. – Молвила она.

- То есть, у тебя есть возможность оставить после себя жизнь.

- Три тысячи жизней. – Горделиво заявила Эва.

- А у меня сын! – таким же тоном сообщила Оргирия.

- Мдя! Девчонки, слушайте, в каком случае реально нужно сокрушаться. – Я глотнула кофе и начала и чувством, толком и расстановкой. - Замужем не была, детей или потомков нет, родить не успею, обратно не вернусь. У нас, так сказать, точка невозврата присутствует, померла и все на том. Хоронят в деревянном ящике, погрузив на два метра в землю. Короче, никого омолодить или обогатить не успею и почестей для семьи гибелью не принесу. И есть только один позитивный момент!

- Какой?

- В нашем четвертом мирке я стану кормом для червей!

На меня перевели сочувствующие взгляды все присутствующие.

– И знаете что!

- Что?

- Черта с два я им без боя сдамся!

- Галя! – грянули девицы хором.

- Я не специально… вырвалось!

В течение дня я сталкивалась в коридорах дворца с жертвами обряда и пыталась узнать подробности. Персонал от меня сбегал, хозяин поблизости не объявлялся, других гостей во дворце я не встречала. Возможно, они надеялись сохранить хоть одну здравомыслящую жертвенницу. Но неизвестность лишь усугубила мое состояние нервозности. Попыталась выяснить детали заданий у жертвенниц. К сожалению, ни одна из соратниц ничего нового рассказать не смогла или не захотела, ограничивались эпитетами вроде:

«За семь лет с заданиями не справился никто!»

«Мы все умрем!»

«Нужно подумать о похоронах!»

«Главное, не забыть о спорах!»

И прочее сопутствующее. Дошло до того, что я сама чуть гробик деревянный у бесенка не заказала. Таких страхов натерпелась, каких с диплома не испытывала.

А тогда мне тоже казалось, что если диплом не сдашь: либо жизни не будет, либо она будет неполноценная. Глядя на побледневшую и похудевшую меня в предпоследнюю неделю перед университетской экзекуцией, мамулик посоветовала к Женьке в гости нагрянуть. Совету я внемлить не хотела. Мамулику вместе с папуликом пришлось конспекты из рук выдергивать и из дома родного вытуривать, братец в этом подлом деле подсобил. Перехватил поперек и вынес за порог, словно мешок с картошкой. Спасибо, далее обходился со мной как человеком: загрузил в салон, а не в багажник.

Уезжая от дома, я в мыслях своих уже представляла, как долгожданный диплом уплывает из рук. Зря нервничала, все произошло именно так, как Женька и предсказывала, пока меня отпаивала и откармливала. Домой я вернулась влюбленной, загоревшей и раздобревшей, вернулись не только мои исконные шестьдесят кг, но и здоровый девичий румянец. Диплом сдала с боем, без потерь, и даже с прибавлением в лице тщедушного Глеба. То, что и года не прошло, он подался влево – это Глеба проблемы, а вот то, что нервничала зря, а