Алмаз Тёмных. Наталья Ракшина

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ЭПИЛОГ
• ЧАСТЬ I
• ЧАСТЬ II
• ЧАСТЬ III

АННОТАЦИЯ

   «Алмаз Тёмных»: Весь мир пугали русскими? А пришли эльфы, и никто не мог предположить, что Европа достанется Тёмным. Вы помните женщин у власти? Тёмные избавились от матриархата в своём обществе и быстро покончили с феминизмом в человеческом. Вы хотели демократии, толерантности и свободы? Забудьте, ничего этого теперь нет. Вам нравились электронные девайсы? Эльфам это чуждо, у них в почёте наномеханика. Вам трудно? Ничего, приспособитесь за триста лет эльфийского господства!

   Ирландия, двадцать четвёртое столетие. Пэнти Мун – юная воровка экстра-класса. Не каждому под силу справиться с эльфийскими системами безопасности, но Пэнти – прирождённый наномеханик. Ради своей мечты – маленькой гостиницы на берегу океана! – она берётся за трудные заказы. Очередной контракт оказался жестокой подставой, единственная возможность избежать тюремного срока и сохранить жизнь – выкрасть для сильных мира сего Тёмный Камень, сакральную ценность, дарующую бессмертие эльфам.

   Ты сможешь обмануть бдительность Владыки Тёмных эльфов, Пэнти Мун? А устоять перед его чарами? Посмотрим…

   «Вечерний чай и литера Bi»: новелла посвящена любовной истории героини, известной читателям под именем Лоис Грин и ранее носящей другое имя. Она молода, хороша собой, прекрасно разбирается в драгоценных камнях и ювелирных изделиях, специализируясь на их краже. Она предпочитала работать в одиночестве, пока не разделила чаепитие (хм… и не только!) с одним Тёмным эльфом, нацелившимся на кражу вещицы, которая официально прекратила существование в известном всем и оставившим след в истории виде.

   Категория 18+

   Наталья Ракшина

   АЛМАЗ ТЁМНЫХ

   первая книга цикла «Эльфийские Алмазы», роман

ГЛАВА 1.

Подстава

   Для тебя. Двадцать лет пролетели, как один миг…

   Сегодня господину Фицу Нолану придётся проститься с некоторыми из своих сапфиров. Сапфир – один из моих самых любимых камней, и рассказывать о его свойствах и красоте я могу бесконечно. Чудесный минерал имеет богатейшую палитру оттенков, хотя самым известным, конечно же, является синий цвет. Бывают и чёрные сапфиры, и жёлтые, и розовые, да-да! Не каждый день представляется держать в руках такое сокровище, как камни из коллекции господина Нолана. У него не один сапфир, а именно коллекция, состоящая из нескольких старинных ювелирных изделий и отдельных камней.

   Мой ночной визит связан с редкими розовыми сапфирами, некогда добытыми на острове Шри-Ланка и превращёнными в произведение искусства. Какая жалость, что я в перчатках! Хотелось бы не только смотреть, но ещё и осязать. Не в этот раз, не с этими камешками. Времени мало, каждая секунда отводится на строго определённые действия.

   Я готовилась к выполнению контракта три месяца. Меня нанял Креван Бойл – некоронованный король криминальной среды Дублина, а точнее – всего одноимённого графства. Глагол «нанял» применим к данной ситуации с натяжкой. Скорее, приказал. Несколько лет назад, в тяжёлую и страшную минуту, Бойл взял меня под покровительство, и с тех пор я работаю на него, хоть и не испытываю восторга от такого сотрудничества. А какова суть работы, спросите вы? Сейчас – вот эта самая кража сапфиров, как и все предыдущие кражи из сейфов различной степени сложности. Моя специальность – драгоценные камни и изделия из них. И отказаться от подобной сомнительной деятельности я не могу, потому что обязана Бойлу жизнью.

   Разумеется, работа такого масштаба – не касса в ночном ларьке, она требует технической поддержки, надёжной «крыши» и прочего обеспечения, вплоть до сговора с прислугой или кем другим. Это меня мало волнует: предварительные этапы реализуют другие люди, и мне их знать не положено, а им – меня. Я вижу лишь те кусочки мозаики, которые входят в мою компетенцию. Я прихожу в финале, когда нужно, собственно, вынуть жемчужину из раковинки, а точнее – заказанные вещички из сейфа. Бывает, что заказана одна вещь, а в сейфе или хранилище их много. Тогда они останутся там, где были – я не имею права брать ничего сверх заказа, это табу. К тому же, самодеятельность крайне неразумна – сбывать краденые драгоценности не так просто. Я беру деньги за выполненную работу.

   Пара слов обо мне: меня зовут Пантисилея Мун. Да, фамилия пишется, как «луна», а имя… Оно даже не ирландское, не эльфийское и вообще непонятно какое. Но так захотела мама, а папа согласился. Очень быстро моё имя укоротилось до вполне приемлемого варианта – Пэнти. Я родилась в Дублине, в две тысячи триста пятьдесят седьмом году – через триста лет после Великого Сопряжения Миров, хоть и не день в день. Сейчас мне двадцать один год, я нахожусь в практически высшей точке восхождения на Пик Карьеры Воровки – так шутит Лоис Грин, моя приёмная мать и лучшая в мире наставница в плане обучения искусству распознавания и оценки драгоценных камней.

   Но сейчас придётся отложить обсуждение подробностей моей биографии, потому что близится ответственный момент – отключение инфракрасной сигнализации. После этого у меня будет семь минут на сейф с молекулярным магнитным замком. Это неплохо, учитывая, что прижимистый господин Фиц Нолан не захотел тратиться на новую модификацию системы безопасности, а старая модель хорошо мне известна, да и не только мне… Такие сейфы в ходу уже двадцать лет, и за это время нюансами их вскрытия не овладел разве что самый ленивый или тупой воришка. Тут даже не надо быть наномехаником, как я, достаточно простого и эффективного набора инструментов. Но, поскольку я наномеханик, то обойдусь в данном случае без каких-либо инструментов.

   Я надела специальные очки и приготовилась работать. Мне нужен только один сейф, остальные я не трону. Пятипроцентный гонорар маячил перед глазами приятной суммой с четырьмя нулями, а именно – двадцать тысяч фунтов.

   Двадцать тысяч – ещё один вклад в Мечту.

   Сигнализация, замки, податливая дверца сейфа. Так… Вот удлинённый футляр, отделанный бархатом – сапфировый кулон девятнадцатого (обалдеть!) века. Розовый камень чудесно смотрится в обрамлении мелких бриллиантов. Вот такая же бархатная коробочка поменьше – серьги к кулону. Третья коробочка скрывает в себе перстень, на который я потом взгляну с пристрастием, – когда доставлю заказ Кревану. Работа ювелира просто изумляет! К тому же, все камни натурального оттенка, без нагрева и дополнительного облагораживания!

   Прим.авт.: самый распространённый вид облагораживания и обогащения цвета сапфиров – нагрев до 800 – 900 градусов в специальных печах. Цена «не гретого» камня редкого окраса может быть в два раза выше, чем облагороженного.

    Редкие камни, да ещё и сложнейшей огранки!

   Аккуратно составляю всё в контейнер, контейнер – в рюкзачок, и можно быстро убираться. Время на исходе.

   Визг автомобильных шин около особняка семейства Нолан, топот ног. Так не должно быть! Значит, где-то произошла накладка или досадная ошибка, которая может дорого мне обойтись. Делай ноги быстрее, Пэнти Мун!

   Мой путь быстрого отхода – через кухню первого этажа, оттуда – в сад, через ограду, где приготовлена плетёная лестница из термоволокна, невидимого простым глазом ночью, дальше на байк – и вперёд. Грамотный план отхода был продуман до мелочей. Схемы помещений в особняке я знаю наизусть. Не снимая очков ночного видения, я рванула по запасному маршруту, но в кухне меня уже ждали. Вспыхнул свет, я поспешно сорвала с носа очки. Два копа! Штаны Святого Патрика, вот непруха!

   Я резко развернулась, но и тут бежать было некуда. Трое мужчин в неброском штатском перекрыли все пути к отступлению. И один из них ненавязчиво снимал происходящее на камеру.

   Ты влипла, Пантисилея Мун.

   – Положите свой рюкзак на стол, мисс Мун. Поднимите руки, чтобы я их видел, – произнёс один из типов в штатском, блондин с квадратной нижней челюстью и несвежим цветом лица. – Выньте нож из правого рукава, и второй – из ножен на лодыжке… Теперь снимайте перчатки, открывайте рюкзак и доставайте всё барахло. Без перчаток, я сказал!

   Что, мать их, тут творится?!

   – Не буду я ничего снимать и доставать. Зачитывайте права и доказывайте потом всё сами.

   Никак не комментируя мой ответ, блондин вынул из кармана куртки пушку и наставил на меня.

   – Делай, что сказали, если не хочешь пулю в башку.

   Дела-а-а… Остаётся надеяться, что Креван меня вытащит. Не зря же у него такое имя, ему положено юлить и выходить сухим из воды. Прим.авт.: имя Креван в переводе с ирландского – лис, лиса.

   Я ему нужна. За последние три года я провернула для него шесть крупных дел, это седьмое. После третьего удачного контракта Креван открыто заявил, что в случае чего, вытащит меня из какой угодно передряги. На случай неприятностей с полицией тоже есть инструкции: в частности, кому звонить и что говорить, но лучше бы в эти неприятности не попадаться.

   Я подчинилась, стараясь громко не пыхтеть от досады. Сняла перчатки, залезла в рюкзак, вынула контейнер.

   – Открывай футляры и щупай все камешки.

   – Зачем?! – сделала я большие глаза, холодея внутри.

   – Чтобы остались пальчики, дура.

   Пушка у блондина – с глушителем. На улице выстрела никто не услышит. Хорошо, я сделаю то, что он хочет, но это для меня очень и очень скверно. Вот и посмотрела на перстень, Пэнти, и даже потрогала…

   После манипуляций с футлярами и сапфировыми феньками двое штатских в перчатках сложили всё в мой рюкзачок, а полицейские надели на меня браслеты и поволокли вон из особняка.

   Я ждала, что снаружи будут машины с мигалками… Нет, штаны Святого Патрика! Это даже не полицейские тачки! Это гражданские! Без номеров! Я рефлекторно рванулась, но весьма чувствительно получила по шее и затихла. Одна видавшие виды серая «Шкода» приняла в своё малобюджетное нутро двух полицейских и мою скромную персону, а другая – трёх мужиков в штатском. Пока мы ехали по ночным улицам, я пыталась сообразить, в какую ситуацию попала. Значит, неведомые «они» меня замели и сделали так, чтобы я по уши замазалась. Подъехали тихо, без сирен и мигалок, отрезали пути отхода – как будто всё знали заранее. Честно говоря, преобладающим чувством был страх, но нужно было собраться и обдумать сложившиеся против меня обстоятельства.

   Тут даже думать нечего, это самая настоящая подстава!

   До сегодняшней ночи я ведь была абсолютно чистой по всем полицейским базам данных: ни приводов, ни задержаний, ни-че-го по мне нет, да и быть не может. Я не успела наследить и имела кристально чистую биографию. Так нужно для дел Кревана и Лоис. Обычная девушка: родителей и родственников нет (только опекун, Лоис Грин), окончила школу с хорошими отметками, дистанционно учусь в плохоньком колледже (а точнее, плачу деньги за то, что никто не проверяет мои контрольные, но исправно вносит баллы в табель), подрабатываю официанткой в пабе рядом с домом… И всё! Скелеты в шкафу надёжно заперты и не гремят костями. И вдруг – подстава, да какая! Теперь уже, даже если Креван меня отмажет, на чистенькой биографии после ареста останется некрасивый след в виде записи в полицейском досье.

   Пока я размышляла, мы приехали. Ну, так и есть, полицейское управление!.. Только вход не центральный, а какие-то задворки цивилизации. Кому может быть нужна такая подстава? Скорее всего, конкурентам Кревана. Кто-то моложе и наглее хочет занять его место, так случается. Только не слишком ли жирно – устраивать разборки прямо в полицейском управлении?!

   Как выяснилось в ближайшее же время, я ошиблась.

   Мы поднимались по запасным эвакуационным путям, в стороне от центральных коридоров и переходов, что нравилось мне всё меньше и меньше. К чему такая секретность?.. Потом была процедура фотографирования и цифровой «откатки» моих пальчиков – долго и нудно.

   В комнате для допросов мне не приходилось бывать ни разу, но я, конечно же, поняла, куда меня привели. Отсутствие обычных окон, яркое освещение, классическое зеркало-окно на стене, простой металлический стол, несколько стульев. Полицейские освободили меня от наручников, отдали честь гражданским (ого!) и ушли.

   – Сядьте, мисс Мун, – резко произнёс блондин, в то время как его приятели раскладывали на столе содержимое моего рюкзачка. – Ваша дальнейшая судьба будет зависеть от того, насколько благоразумно вы себя поведёте.

   О, мы снова на «вы»! А кто называл меня дурой и собирался пустить пулю в башку? Естественно, я промолчала. Вопрос, что считать благоразумием… Я присела на указанное мне место за столом, предварительно сняв свою куртку с капюшоном и аккуратно пристроив её на спинку стула. У меня слегка дрожали руки.

   Теперь те двое вышли. Не исключено, что ушли они недалеко, а именно, – в соседнюю комнату, где ведётся запись того, что творится в допросной. Остался только блондин, который встал справа от моего стула. На место ушедших явились новые лица, их было трое, и вот тут меня ждал полный … э-э… сюрприз.

   Первым вошёл Креван. Кхм… Не похож он на задержанного. Узкое костистое лицо под шапкой соломенных волос, бесстрастные глаза какого-то рыжеватого цвета (как говорит Лоис, «червивые яблоки»), мощное телосложение, выдающее прошлое бойца. Впрочем, это прошлое исчезло в тени времени, уступив место респектабельной жировой прослойке, прикрывшей мышцы в самом типичном месте – на животе. А ведь ему нет и сорока пяти! Респектабельным был бы и дорогой костюм Бойла, если бы не безвкусная булавка на лацкане пиджака (с бриллиантом в десять карат, но довольно топорной машинной огранки), которая откровенно портила впечатление.

   Что он делает в полицейском управлении, да ещё с таким хозяйским видом? Вряд ли фигура его масштаба пришла бы по мою душу лично, он отправил бы кого-то из адвокатских шестёрок. Разумеется, у Бойла есть легальное прикрытие, строительный бизнес, но все же знают, кто он на самом деле!

   Лицо второго мужчины было мне знакомо по выпускам новостей: прокурор Лукас О,Салливан. Его честное, открытое лицо с налётом деревенской простоватости принадлежало типичному хорошему парню, который расшибётся в лепёшку, охраняя покой добропорядочных граждан. Сделавший головокружительную карьеру к тридцати годам бескомпромиссный борец с преступностью. Ага, едва ли не под ручку с главным бандюганом всего Дублина в широком смысле графства... Ощущение простоватости тут же смазалось, когда я невольно поймала взгляд водянистых голубых глаз: оценивающий и острый.

   А третий… Кажется, его физиономию я тоже где-то видела. Вёрткий, холёный типчик неопределённо-юного возраста из тех, что вечно мелькают позади всяких важных и околоважных персон – секретари, ассистенты и пр. Правая рука и левая нога одновременно, исполнители щекотливых поручений, хранители секретов. Наверняка у кого-то на побегушках в Городском Совете.

   Вот так компания! И очевидно, Креван в этой компании свой в доску. Он сразу послал мне тяжёлый, предупреждающий взгляд, означавший «сиди и не дёргайся». Компания разместилась напротив меня за тем же столом, – все, кроме блондина, который продолжал нависать надо мной, как будто я попытаюсь сбежать. В такой ситуации даже думать об этом бесполезно, а не то, что пытаться, бежать некуда.

   Прокурор О,Салливан с важным видом плюхнул на стол какую-то папку. Именно он заговорил первым:

   – Мисс Мун… Вы задержаны при попытке кражи имущества господина Фица Нолана на сумму порядка пятисот тысяч фунтов…

   Я невольно зыркнула в сторону Кревана. А ведь этот гад сказал, что четыреста!..

   – … на месте преступления. – Веско сказал прокурор. – Имеется полный перечень доказательств, включая картинку с камеры наблюдения, запись задержания и отпечатки пальцев. Отпечатки ещё не сняли с улик, но я не сомневаюсь, что они есть.

   – Да, господин О,Салливан. Можете не сомневаться, – откликнулся блондин, подтверждая факт.

   – Но это не всё, мисс Мун. Я уверен, что ваши отпечатки совпадут с теми, которые мы сняли с топазовой диадемы, украденной из Национальной галереи Ирландии в прошлом году.

   Они нашли её?! Твою ж… Если бы не тот же взгляд Кревана в духе «сиди и не дёргайся», я бы точно подпрыгнула на месте. Это было сложное, тяжёлое дело, по заказу неведомого мне коллекционера (впрочем, в таких случаях наниматели всегда в тени). Диадему привезли с временной выставкой прочих драгоценностей, и добыть её было весьма непросто. Как вспомню эту витрину, так вздрогну. Поющие эльфийские замки трёх уровней сложности, и если бы не мой абсолютный слух…

   Я прикоснулась к диадеме всего один раз, в «офисе» Кревана, когда Лоис производила осмотр, так сказать, изделия. Она была в перчатках, естественно… Мои пальчики лиса Бойл стирал собственноручно специальной салфеткой. Значит, не стирал? Фенька должна давным-давно быть за границей! Как и где её обнаружили, непонятно, и почему так спокойно реагирует на эту новость сам Креван, являющийся организатором кражи?

   Я быстро соображаю. Креван, ты не лис. Ты – крыса, ибо как ещё называть тех, кто вот так сдаёт своих полиции?! А ведь если бы на его месте был кто-то другой, предателю бы не жить. Креван сам бы его замочил. Эта мысль только начала оформляться в выражении моего лица, когда Бойл послал мне очередной взгляд, смысл которого имел отчётливый оттенок скрытой угрозы: не сболтни лишнего, тогда останешься жива. Я сразу всё поняла и приказала «смирно!» своему выражению лица.

   Тем временем О,Салливан продолжал:

   – Сапфиры господина Нолана – частная собственность, а вот диадема – уже национальное наследие. По совокупности вам, мисс Мун, светит «десятка», а то и больше.

   Десять лет! А ведь заказчик преступления сидит рядом с прокурором! Я что, должна об этом молчать?!

   – Я не стану скрывать, мисс Мун, что это будет громкое дело, а для вас – заведомо проигрышное. – Тон прокурора был спокоен и циничен. – Даже протоколы допросов уже готовы, в которых вы отрицаете, очевидные доказательства и не желаете сотрудничать со следствием.

    Я задохнулась от возмущения, не найдя подходящего ответа. На меня смотрели три пары глаз и, похоже, ещё одна пара буквально сверлила затылок. Я была полностью уничтожена. Десять лет запросто пропадут, будут вычтены из бытия… И что потом? Кому я буду нужна через десять лет? Как я смогу пробиться дальше в этой жизни после тюрьмы?!

   – Чего вы от меня хотите?

   Холёный типчик поёрзал на стуле и бросил быстрый взгляд в сторону Кревана.

   – Господин Бойл уверяет, что вы – редчайший в своём роде специалист по эльфийским замкам и другим системам наномеханики. И, судя по краже диадемы из музея, это правда.

   Да, правда. Я кивнула. Каковы же были причины у Кревана сдать своего единственного специалиста? Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: очень крупное дело. Дело, ниточки которого ведут к заказчикам высшего порядка, и Бойл участвует в этом деле – вряд ли, как полноправный компаньон, но и не как пушечное мясо. У меня пересохло во рту.

   Креван, наконец, разомкнул свои узкие губы, чтобы произнести несколько слов.

   – Господа, должен вам напомнить, что коэффициент интеллекта этой куколки приближается к отметке в двести баллов. Этим не можем похвастаться ни я, ни вы, ни многие другие знакомые и незнакомые вам лица. Кроме того, у неё абсолютный слух, совершенное пространственное мышление и прочие достоинства, без которых не обходится ни один наномеханик. Я ручаюсь, что девчонка откроет любые замки, в душе посмеявшись над простотой их создателя.

   Ишь, расхваливает… Крыса. Кажется, сочетание имени и фамилии у криминального короля Дублина не просто говорящие, они прямо-таки кричащие!

   Прим.авт.: имя и фамилия Креван Бойл в дословном переводе с ирландского будет звучать как «Лис, Не держащий слово».

   В моей душе закипал гнев. Наплевав на предупреждающие взгляды рыжеватых глаз, я всё-таки обратилась к Кревану:

   – Тогда может быть, господин Бойл скажет, зачем нужно было устраивать дерьмовую подставу, если можно было меня просто нанять?! Как обычно, а?!

   Сидящие за столом мужики обменялись кривыми улыбками и снисходительными смешками.

   – Пэнти, тебя уже бесполезно учить, не огрызаться, когда разговариваешь со старшими? – почти весело спросил Креван. – Никакого почтения… И куда только смотрит госпожа Грин?

   Он выделил дорогое мне имя лёгким нажимом голоса, в котором прослеживалась уже не скрытая, а явная угроза.

   Если ты хоть пальцем её тронешь, Креван, я достану тебя даже с того света.

   – Госпожа Грин, – отчеканила я, – выбилась из сил, воспитывая из меня гармоничную и всесторонне развитую личность. Не знаю, насколько ей удался процесс воспитания, – не мне судить, – но сидящая перед вами личность пока что не встречала старших, на которых не считает нужным огрызаться. Кроме самой госпожи Грин, разумеется!

   – Да, эта особа за словом в карман не лезет, – констатировал холёный типчик, откровенно меня разглядывая. – В таком случае, подойдёт ли она для нашего дела?.. Там таких не держат, сами понимаете.

   Загадочное слово «там» меня сразу насторожило. И где же это?..

   – В таком случае, – откликнулся Креван, – особа засунет свой бойкий язычок в задницу и будет паинькой.

   Лукас О,Салливан счёл нужным вмешаться. Небрежным жестом, предварительно сбив с рукава несуществующую пылинку, он указал мне на папку с бумагами.

   – Мисс Мун… Случившаяся с вами сегодня неприятность, равно как и эпизод с топазовой диадемой, – наша гарантия, что вы не откажетесь от дела, которое вам сейчас предложат. Не «соскочите», как выразился господин Бойл. Эта папка – часть гарантии. Документы в ней способны отправить вас за решётку на десять лет, а я, как главный прокурор, могу этот срок увеличить. И я это сделаю, если вы попытаетесь соскочить. Исходя из сложившихся обстоятельств, вы – единственная подходящая кандидатура для предприятия, в котором заинтересованы очень и очень серьёзные люди.

   – Могу я узнать, о чём идёт речь?

   – Разумеется. – Вставил холёный типчик и внезапно перешёл на эльфийский язык. – Нам нужен Dorcha Сloch, и вы его достанете.

   Прим.авт.: Dorcha Сloch - Тёмный Камень (ирл.) Здесь и далее ирландские слова будут заменять эльфийские. Читается примерно как «Дэрха Лох», буква «к» во втором слове проглатывается.

   С таким же успехом он мог сказать: «Нам нужен Марс». Я замерла на месте, потом с трудом выговорила, словно мой язык наполнился вдруг костями:

   – Что… Вы предлагаете мне обокрасть Владыку Тёмных эльфов?! Вы в своём уме?!

   Сказать, что я была в шоке – это не сказать ничего. С преступлениями человека против другого человека и его собственности разбирается полиция и прочие инстанции. У эльфов – своя полиция и суд, для разбирательств с преступлениями и против эльфов, и против людей… Преступления людей против эльфийской знати, да ещё такие, как кража Тёмного Камня, хранящегося под личной опекой Владыки Тёмных… Это верная смерть без суда и следствия. В случае неудачи (а о какой удачной краже тут вообще может идти речь?!) меня просто убьют, и хорошо, если быстро и безболезненно.

   – Вы в своём уме?! – в отчаянии повторила я, обращаясь ко всем сразу и к каждому по отдельности.

   – Придержи язык, Пэнти! – прорычал Креван. – Всё уже решено и продумано. Прежде чем отказаться и загреметь в тюрягу на всю «десятку», подумай о вознаграждении!

   Голос холёного типчика стал вкрадчивым и почти нежным.

   – Мисс Мун… Господин Бойл утверждает, что ваша обычная доля – от пяти до восьми процентов от стоимости контракта. Но в виду того, что ювелирная ценность Dorcha Сloch очень велика, мои хозяева готовы предложить вам примерно один процент. Мы сейчас не рассматриваем другие аспекты ценности Алмаза Тёмных эльфов, поймите правильно. Один процент от примерной ювелирной стоимости – двести тысяч фунтов, сумма прекрасная.

   Цифра меня ошеломила. Сумасшедшая куча денег, которая могла дать мне желанный разбег для осуществления своей мечты. Сакральный камень Тёмных, источник бессмертия, наверняка не имеет цены, но как драгоценный бриллиант, он входит в определённую линейку рыночной стоимости. Я поняла, что ничего не знаю об этом камне, и невольно ощутила интерес. Двести тысяч фунтов – с одной стороны, и десять лет тюрьмы – с другой. А между этими чашами весов – моя жизнь, которая, если приглядеться, ничего не стоит ни для господ, сидящих передо мной, ни для Тёмных эльфов…

   – Я… Мне нужно посоветоваться. – Выдавила я, стараясь выиграть время.

   – Уж не с госпожой ли Грин, случайно? – Креван усмехнулся. – Лоис не в теме. Она не должна знать подробностей – ради своей безопасности.

   – И как же мне объяснить ей итоги сегодняшней ночи?!

   – Проще простого. Ты спалилась, я тебя вытащил согласно установленному алгоритму. Ты теперь должна. А новый контракт… Лоис немного покричит – даже много и громко, я бы сказал, но в итоге успокоится. Но естественно, основную причину ты от неё скроешь, и назовёшь другой объект заказа, ординарный ценный бриллиант. Лоис не надо знать про Тёмный Камень.

   Я молчала. Вся история скверно выглядела и ещё хуже пахла. Мне не хотели давать ни малейшего времени на размышление. Прокурор О,Салливан даже демонстративно смотрел на часы.

   Решено. Я не хочу в тюрьму.

   – Хорошо, вы припёрли меня к стенке! – сдалась я. – Как это будет? Я ничего не знаю о Dorcha Сloch и особенностях его хранения.

   Холёный типчик как будто и не сомневался в моём ответе.

   – Правильное решение, мисс Мун. Вы должны справиться, тем более что на выполнение заказа у вас будет до шести – семи месяцев, если не больше. В нюансы и подробности вас посвятит господин Креван.

   – Тогда я хотела бы убедиться хоть в каких-то гарантиях для себя лично. – Я снова зыркнула в сторону Кревана, давая понять, что он выпал из зоны доверия раз и навсегда. – Я должна быть уверена, что и здесь меня не кинут.

   Типчик понимающе ухмыльнулся и вытащил из-под стола портативный сетевой блок – должно быть, он держал его на коленях в ожидании моего вопроса. Он раскрыл девайс и приблизил ко мне экраном.

   – Читайте внимательно, мисс Мун. Ваши финансовые гарантии здесь.

   Я прочитала. Счёт, открытый на моё имя в одном из банков Юго-Восточной Азии, и соответствующая сумма на счёте.

   – Сейчас вы введёте свою электронную подпись и активируете счёт, доступ к которому будет только у вас. Пароль для манипуляций с деньгами вы получите после выполнения работы, если справитесь, конечно…

   – А если не справитесь, – подхватил О,Салливан, – то вы знаете, что будет в итоге… Громкое и красивое дело о краже предмета из музейного фонда страны и неудачной попытке кражи редчайших розовых сапфиров. Меня, как прокурора, устроит и такой вариант развития событий. Пока что господин Нолан останется в неведении о местонахождении своих ценностей…

   Креван с неудовольствием на лице повернулся к нему, изображая заботливого папочку:

   – Хорош пугать девчонку. Она вытянет, я уверен. Вставай, Пэнти, поехали.

   – Мой байк?

   – Привезут, не парься.

   Мне вернули вещи: рюкзак со всякой мелочью, айтел, и мои любимые ножички – тоже. Стараясь, выглядеть уверено и независимо, я пристраивала всё по обычным местам, но получалось не очень хорошо. Я чувствовала себя не лучшим образом, осознавая, что действительно влипла в скверную историю с непредсказуемым финалом.

   Я дала согласие на то, чтобы проникнуть в резиденцию милорда Эльдендааля, Владыки Тёмных эльфов, да не просто проникнуть, а с конкретным злым умыслом. Каковы мои шансы выйти живой из подобной передряги?

   Задачка была равносильна легчайшему примеру с броском игральных костей. А ну-ка, какова вероятность, что выпадут два очка при броске двух игральных костей?.. Я решала задачки куда сложнее, а здесь ответ прост, как счёт раз-два-три. Один к тридцати шести… Но всё-таки вероятность успеха есть.

   Прокурор кивнул блондину:

   – Проводите гостей на подземную парковку, в секцию «В».

   Накинув на плечи куртку, я двинулась вслед за Креваном и блондином с квадратной челюстью.

   Приходилось признать, что это была одна из худших ночей в моей жизни.

ГЛАВА 2.

Эпоха Сопряжения

   Вы хорошо знаете земную историю? Если ответ утвердительный, тогда придётся вам кое-что пересмотреть и сделать выводы. Если ответ отрицательный – значит, достаточно просто послушать.

   Когда-то наш мир был намного сложнее, чем кажется на первый взгляд. В этом мире было место для многих вещей, явлений и сущностей, которые жили своей собственной жизнью и вплетались в рисунок бытия, создавая сложную гармонию. Среди созданий, деливших планету с человеком, были и эльфы, имеющие то же количество хромосом в геноме, что и люди. Теория эволюции трещит по швам, правда? Упомянутые виды как-то уживались друг с другом, порой хорошо, порой – не очень, что находило отражение в фольклоре. А потом нечто в Мироздании то ли сломалось, то ли разладилось, то ли просто было так задумано – но два мира, людей и эльфов, взяли – да и разделились.

   Произошло сие событие отнюдь не безоблачно, сопровождаясь планетарными катаклизмами и прочими неприятными вещами. Те районы Земли, где соприкосновение миров было особенно тесным, пострадали больше всего, и наступил странный период, называющийся в некоторых летописях Тёмными веками. Кто и зачем вымарывал в летописях свидетельства о Великом Разделении Миров, остаётся загадкой. Эльфы и многие другие существа исчезли с целыми кусками ландшафта, как будто их и не было никогда.

   История человечества пошла своим чередом – вплоть до середины двадцать первого века, пока в Мироздании опять не переклинило чуткий и сложный механизм развития Вселенной.

   Информация о некой планете Небиру периодически всплывала, ещё задолго до очередного заскока Мироздания – то в виде слухов и эзотерической истерии, то в виде вполне реального описания астрономического объекта. Только где искать этот странный объект, никак не могли решить ни астрономы, ни эзотерики. А Небиру была близко-близко, стоило лишь протянуть руку в другое измерение. Правда, периодически человечество пугали, что планеты вот-вот столкнутся, и тогда – бум! – всё накроется звездой. Что оставалось человечеству в такой ситуации? Первая версия: обсмеять предсказателей (здоровый скепсис и незатейливый юмор). Вторая: принять к сведению и наплевать (самое реальное, что можно сделать). И третья – паниковать и муссировать прорицание в многочисленных источниках жёлтой прессы (занятие бессмысленное, но доставляющее массу удовольствия определённой группе лиц).

   Итак, человечество периодически предавалось выше перечисленным трём вещам, а эльфы, между прочим, на своей Небиру готовились. Они же были не просто древнее людей, они обладали таким полезным свойством, как бессмертие, а это значит – потрясающий багаж накопленного тысячелетиями опыта общения с Мирозданием. Эльфы-то были в курсе, что за Великим Разделением непременно придёт Великое Сопряжение Миров, и тогда – бум! – один из миров накроется-таки звездой, и, похоже, именно Небиру. Новое Сопряжение должно было стать последним.

   Совмещение двух измерений не могло завершиться без свежих планетарных катаклизмов, предвестники которых витали в воздухе Земли примерно с третьей четверти двадцатого века. Планету начало лихорадить задолго до встречи с сестрой из соседнего измерения. Землю всего лишь лихорадило, а Небиру так и вовсе колбасило, что было свидетельством близкого конца.

   Вернёмся к эльфам. Они не сидели без дела более полутора тысяч лет, они развивались, как и мы, со своими особенностями. Ещё до Великого Разделения они пришли к выводу о своём превосходстве над человеческой расой, поэтому без всяких сантиментов собирались занять главенствующее положение в новом мире, когда произойдёт историческое событие Сопряжения. Правда, не все хотели в этот новый мир…

   Если верить эльфийским учебникам истории, старшее поколение отказалось переселяться в процессе Сопряжения и предпочло гибель вместе с Небиру. Сложно сказать, как там было на самом деле, эльфийские учебники порой врут, как и человеческие.

   Также учебники и другие источники утверждают, что Светлые и Тёмные в преддверии новой Эпохи основательно перетёрли друг с другом, решив утрясти все застарелые конфликты. Это нужно было сделать, поскольку в ходе предстоящего не самого мирного контакта с человеческой расой не стоило в очередной раз учинять разборки, теряя силы в бессмысленном истреблении соплеменников. Тем более, что за пару сотен лет до столкновения с Землёй у эльфов была этакая большая заваруха, которая закончилась основательным пересмотром общественного строя, прежде всего у Тёмных. Надоел им матриархат хуже горькой редьки, так что они не очень вежливо попросили дамочек уступить власть, попутно избавившись от культа Ллос и поставив во главу своего пантеона божество мужского пола, Ваэрона.

   Светлых такое преобразование вполне устраивало, поскольку их уклад в принципе не слишком был склонен к матриархату, а политически договориться с тёмным эльфом всегда проще, чем с тёмной эльфийкой, у которой именно сегодня, возможно, плохо подобран тон помады или вовсе начались месячные.

   Светлые и Тёмные договорились обо всех аспектах, связанных с переселением в новый (а точнее старый, но хорошо забытый) мир, в частности, о распределении территорий. По расчётам эльфийских учёных, точек Сопряжения должно было быть четыре, двумя могут воспользоваться Светлые, и двумя же – Тёмные. Но предсказать, как в точности будет происходить процесс, они не могли. Кроме того, они никак не могли предположить, как изменилась Земля за века отсутствия эльфов.

   Наконец, двадцать пятого февраля две тысячи пятьдесят седьмого года произошло это. Конец света в определённом понимании данного слова, потому что мир перестал существовать в том качестве, в котором его знали люди. Говорят, накануне был самый потрясающий закат из всех, когда-либо увиденных человеческими глазами…

   А утром… Исчезновение целых фрагментов суши вместе со всеми обитателями и поселениями, и замещение их новыми, невиданными доселе ландшафтами. Гравитационные и магнитные аномалии. Падение авиалайнеров. Земля лишилась всех искусственных спутников, международной космической станции и мусора на орбите – все эти объекты просто вышибло в другое измерение. Законы физики взбунтовались в одночасье. Потом пришли эльфы, и о безболезненной интеграции в человеческое общество они беспокоились меньше всего.

   Папа мой рассказывал, что, как минимум, в первой трети двадцать первого века принято было во всех негативных событиях обвинять русских, но в сложившейся ситуации это было проблематично сделать. Вряд ли в организации Конца света были замешаны русские хакеры, потому что единое информационное пространство с первых же секунд катаклизма перестало существовать раз и навсегда. К тридцать первому году человечество уже пользовалось Мнемонетом – глобальной беспроводной связью, доступ к которой все желающие получали по достижении совершеннолетия, путём активации особого чипа в мозге. Теперь это стало невозможным. Никаких чипов никому не имплантируют вообще.

   Первым «отбросил коньки» и поднял лапки кверху Новый Свет, а именно, его англосаксонская часть. «Мы готовы были воевать с русскими, но никто не думал, что вместо русских придут эльфы», – развёл руками один натовский генерал, когда Европа открытым текстом потребовала у Штатов военной помощи. Все электронные системы управления любыми видами вооружения вышли из строя, превратив мощные боевые машины, ракеты, подводные лодки, самолёты и прочее железо в бесполезный, мёртвый хлам. Вооружение эльфов действовало принципиально иначе – на основе незнакомых людям технологий, таких как наномеханика. Что же касается живой боеспособной силы, то в хвалёных армиях Альянса служило слишком много трансгендеров, которые были озабочены регулярным приёмом гормональных таблеток гораздо больше, чем выполнением боевых задач. Когда стало ясно, что на расстоянии воевать не получится, ситуация вышла из-под контроля, тем более что Сопряжение прошлось по материку Северной Америки с большими потерями как территориальных, так и человеческих ресурсов – как и везде.

   С точки зрения эльфов, Земля изменилась к худшему за время их отсутствия, и по многим аспектам. Не считая экологических проблем, здесь завелись такие принципиально опасные для существования цивилизации явления, как демократия, толерантность (в худшем смысле этого слова) и феминизм. Вроде бы, в тех частях Земли, где планировали обосноваться Светлые, этих разновидностей вселенского зла не водилось изначально, а потому Владыке Светлых пришлось приложить меньше усилий к адаптации населения данных территорий к новому порядку. К тому же, Светлые как-то очень быстро поняли, что выяснять отношения с русскими – себе дороже, это же не Китай или другие страны Азии, где сразу понятно – кто сильнее, тот и Великий Дракон… В любом случае – все, кто не хотели мириться с эльфийским господством, либо в итоге всё же смирялись, либо исчезали с лица Земли, и последних было ой, как много. Светлые хотя бы пытались учесть человеческие интересы – или сделать вид, что пытались.

   Что касается Тёмных, они вообще не стали церемониться, а разбирались с непонятными им общественными явлениями в своём стиле, с позиций силы, какими угодно методами – только не демократичными и гуманными.

   Почему они не истребили нас сразу?.. Не думаю, что дело в родственных чувствах к людям, мы слишком разные. Скорее, дело в длительном отсутствии эльфов на Земле. Они возвращались туда, где их не было более тысячи лет, а для приспособления к изменившимся условиям реальности нужны обитатели этой самой реальности, они же – рабочая сила, как бы прозаично это не звучало…

   Ни Светлых, ни Тёмных не устраивала глобализация и прежняя «мультикультурная» политика. Они помнили Землю другой, и решили, что с точки зрения удобства управления людьми стоит «стимулировать национальную и географическую идентичность разных народов», поддерживать некоторую разобщённость. Если вы ещё не поняли, что это значит, я поясню: максимально восстановить прежнюю картину мест проживания человека согласно цвету кожи и прочим особенностям происхождения и развития. Желания людей при этом никто не спрашивал.

   Тогда человечество попробовало возмутиться. Первая Война Достоинства, Вторая Война Достоинства… Бывало, что в ходе этих конфликтов какие-то эльфы оказывались на стороне людей… А что вы хотите, диссиденты есть всюду! В Европе дольше всех сопротивлялись те страны, где традиционно витал дух борьбы за независимость, – Шотландия и Ирландия, сплошь занятые Тёмными, – именно поэтому там до сих пор сохраняются самые жёсткие законы в отношении преступлений людей против эльфов… Впрочем, такая мера наказания, как смертная казнь, всегда присутствовала в мире эльфов. Естественно, они вернули её и в мир людей…

   Говорят, когда-то на Земле существовала тайная правящая верхушка, продвигающая теорию Золотого миллиарда. Мол, именно это количество людей может благополучно разместиться на планете без нагрузки на экологию. Вы хотели видеть миллиард землян, господа?.. Вы его получили после пресловутого Конца света. Миллиард с «хвостиком» в двести тысяч. Плюс примерно в полтора раза меньше эльфов – но именно это количество составляет качество, позволяющее им управлять всем и контролировать всё, вплоть до человеческой рождаемости. Сами эльфы не часто обзаводятся потомством в силу своего бессмертия. Правда, в последнее время среди них пошла повальная мода на детишек, что довольно-таки странно и нетипично. Может быть, они вообще хотят вытеснить человечество, кто их знает?

   На Земле, разумеется, есть отдельные страны, различные объединения которых теперь недопустимы, есть и правительства, но ведь понятно же, кто за ними стоит – или Светлые, или Тёмные, без согласия эльфов не делается ничего. Понятно, кто заправляет «на самом верху» – Владыка Светлых и Владыка Тёмных и их семьи. А люди должны делать то, что им велят. И так уже триста лет. Мы приспособились друг к другу, как к неизбежному злу – с точки зрения восприятия обеими сторонами. Общество, в котором мы живём, с полным правом можно назвать «эльфократией».

   Такие явления, как присутствие женщин в правительстве любой страны, советах директоров крупных компаний, или в армии, полиции и других силовых структурах – просто нонсенс. Опять-таки, человеческие учебники истории утверждают, что до Сопряжения такое было в порядке вещей, и даже рассматривают странные случаи, когда политики и другие медиа-персоны в ряде стран лишались своих постов и престижа в обществе из-за того, что принято называть откровенно фиктивными «сексуальными домогательствами», включая комплименты дамам.

   Сейчас Тёмные не делают исключений ни для кого – ни для своих женщин, ни для человеческих, чётко определив сферы деятельности для обоих полов. Женщина может в своё удовольствие заниматься экстремальным спортом или иметь собственный небольшой бизнес – вне стратегически важных секторов экономики, – пожалуйста, а вот лупить друг друга на боксёрском ринге или тягать штанги, это маловероятно, поскольку признаётся эльфами как неэстетичное зрелище. Видимо, у Тёмных после многих тысяч лет матриархата остался такой «осадочек», что они решили раз и навсегда обезопасить себя от риска возвращения под дамский каблук.

   Свободное перемещение по планете прекратилось раз и навсегда, и не только по причине восстановления жёсткого визового режима. Туристическую визу на короткий срок получить очень просто, а что касательно смены места проживания, тут однозначно возникнут проблемы. Между прочим, из-за многочисленных электромагнитных и гравитационных аномалий выше одного километра над землёй ни один самолёт больше не поднимется в воздух – по крайней мере, считают учёные, ещё лет двести. Океанские лайнеры курсируют, да, и это – единственная возможность дальних путешествий между материками. Наступила эпоха географического разобщения, и до сих пор некоторые районы, которые «вытянуло» с Небиру на место участков суши и воды Земли, толком не освоены, как и их недра.

   Электроника допускается дозировано, в той степени, которую эльфы считают возможной, и которая способна функционировать в условиях новой, изменённой реальности. Спасибо, хоть какой-то Интернет и мобильная связь есть благодаря разрешённому стекло-оптическому волокну. То, что зачастую происходит в соседней стране или на другом материке, не станет мгновенным достоянием новостей, на это нужно время.

   Мы не летаем в космос – это, с точки зрения эльфов, полный абсурд, поскольку наносит экосистеме планеты чудовищный ущерб. Экологически чистое топливо?.. Да, есть. Ещё до Сопряжения его придумала пара русских студентов и, тем самым, основательно нагадила всем державам, добывающим нефть. Мы не проводим выборы глав правительств – этот вопрос решается эльфами. К тому же, многие страны восстановили монархию ещё в середине двадцать второго века, решив все вопросы передачи власти по наследству, как принято у эльфов. В Ирландии же, по крайней мере, внешне – всё то же, – президент, двухпалатный парламент, республика. По факту это только на бумаге.

   Мы не воюем друг с другом – по крайней мере, пока милордам Светлых и Тёмных не станет скучно настолько, чтобы внести свежую струю в привычное хрупкое равновесие. Да, у эльфов разрешены дуэли, чтобы «выпустить пар», если уж сильно хочется, и на подобное выяснение отношений между людьми они тоже смотрят сквозь пальцы. Вообще-то, ты же не будешь лишний раз хамить человеку, зная, что тот держит при себе заряженный револьвер?.. Ношение оружия, между прочим, разрешено, и повсеместно, но на территориях Тёмных – только для мужчин. Парадокс, конечно: эльфы не возражают против огнестрельного оружия, а человеческая полиция с этим не очень согласна, допуская для гражданского использования лишь определённые модели. И вряд ли кого–то удивит наличие у женщины скрытого холодного оружия – как у меня, например.

   Эльфы не лезут во взаимоотношения людей, они считают своим долгом поддерживать глобальный мировой порядок и пресекать любые явления, которые могут нанести ущерб этому порядку – от проявлений религиозного экстремизма до публикации «уток» и фэйков в прессе. Вам что-то не нравится?.. Значит, вас скоро не станет.

   Листая старые хроники, легко наткнуться на странные, непонятные человеку двадцать четвёртого века, вещи. Например, пособие по безработице или вовсе чудное денежное пособие, которое выплачивали власти каким-то переселенцам в Европе, чтобы они за это пособие задирали местных жителей, поджигали машины и приторговывали наркотой.

   В тех же хрониках в сети можно видеть отвратительные явления, как двое мужчин приходят в приют с целью усыновить дитя… На их месте могли оказаться и женщины… Или мужчина венчается с собакой – на полном серьёзе, и священник совершает обряд… Или женщина выходит замуж за люстру… Да мало ли ещё как чудили предки – наверное, от безделья: им-то платили пособия по безработице. Странные проявления морали быстро сошли на нет с приходом эльфов – то, что кажется эльфам неправильным, прекращает своё существование или уходит в тень...

   Не думайте, что люди стали другими. Ничто не в силах искоренить человеческие пороки и те стороны личности, которые не составляют их обладателям ни чести, ни славы… Дурная человеческая энергия должна находить выход. Человек устроен так, что ему всегда чего-то не хватает, а ограничение свободы вынуждает к поиску обходных путей или противодействию, порой чисто из эпатажа. Минимальное количество социальных лифтов, отсутствие возможности получить бесплатное высшее образование и найти работу по вкусу, и так далее – всё это освобождает место для таких, как Креван Бойл и ему подобные. Проблем у людей достаточно, в частности, в Ирландии – как и везде, и невозможно избежать таких явлений, как преступность, проституция, торговля наркотиками и подпольный игорный бизнес…

   Ах, да, я забыла сказать – в Ирландии находится Точка Сопряжения Тёмных (вторая – на территории Канады) и резиденция Владыки Тёмных. Кроме Европы и небольшой части Северной Африки, им принадлежит весь Новый Свет. Всё остальное – у Светлых эльфов (у них Точки Сопряжения – в Австралии и на Алтае, где по старой памяти, они отгрохали себе подземную Шамбалу).

   Наверное, нужно пояснить и то, почему у Светлых – подземная Шамбала, ведь они же именно Светлые, а Тёмные, мол, дети подземелья?.. На самом деле, фантасты и фольклористы слегка напутали, да чего уж там, конкретно пролетели, ибо плохо знали биологию.

   Эльфы же более древняя раса, чем люди, верно? И подумайте сами, в каких условиях они эволюционировали изначально. Высокий радиационный фон, повышенная активность Солнца, возможность более-менее спокойно и без риска перемещаться по поверхности лишь в ночное время – вот условия, в которых сформировался фенотип Тёмных эльфов. Светлые всегда предпочитали укрытия, избегая воздействия вредных факторов окружающей среды – берегли свою белую кожу. Впоследствии необходимость прятаться у Светлых отпала, а образ жизни сохранялся ещё долго. Именно им принадлежит сеть рукотворных подземных туннелей, наличие которых демонстративно игнорировали учёные и историки всех стран вплоть до нового Сопряжения.

   За последние столетия кожа Тёмных значительно осветлилась, а Светлые подзагорели. Менталитет тоже претерпел отдельные изменения (скажем так, эльфы изрядно «очеловечились»), но антагонизм между двумя ветвями этой расы чувствуется до сих пор. Смешанные браки Светлых и Тёмных среди представителей знати практически невозможны, совместное обучение детей в школах – редчайший факт, хотя дома их родителей могут стоять рядом на одной улице.

   Даже в бытовых мелочах есть некоторое противодействие, диктуемое модой со стороны Владык: такое ощущение, что, несмотря на свой изрядный, по меркам людей, возраст, они постоянно выясняют, у кого шишка больше. Если у Светлых в почёте навороченные спорткары, то Тёмные непременно ездят на внедорожниках. Светлые любят классическую музыку – значит, Тёмные будут в пику им слушать такой рок, от которого лак на скрипках в радиусе сотни миль пойдет трещинами. Если Светлые попрутся в горы на лыжах – Тёмные займутся дайвингом. Если милорд Светлых держит собак, то сам Ваэрон велел милорду Тёмных обзавестись котами, да не простыми, а… об этом речь пойдёт немного дальше.

   Что же касается брачных союзов людей и эльфов – это неинтересно эльфам, и такие браки можно пересчитать по пальцам, наверное, по всему миру. Эльфы бессмертны – если, конечно, исключить серьёзные заболевания и несовместимые с жизнью раны. А люди – сами, понимаете, что. Потомство смешанных браков не обладает даром бессмертия… Каково видеть, что живущий рядом с тобой любимый человек и ваши общие дети будут стареть и умирать, а ты – нет?! То-то же… Случайные связи, любовные приключения? Да, бывают, но без продолжения, за редким исключением. Хотя, даже ничтожная примесь эльфийских генов придаёт вам некоторые особенности – и об этом я тоже расскажу в своё время.

   Вот мир, в котором я живу в двадцать четвёртом столетии. Хотите – верьте, хотите – нет.

***

За рулём светло-серого «Кочевника» был Синий Джек. Да-да, своё прозвище он получил не зря, а именно, по причине скверной привычки уходить в запой на неопределённый срок. Срывы продолжались довольно долго, пока Джек, по причине такого вот запоя, забыл отвезти вовремя очередную подружку Кревана в салон красоты или ещё в какое важное место. Креван психанул и отрезал Джеку палец на правой руке. С тех пор запои прекратились, а прозвище так и осталось.

   Я была удручена и подавлена. Внешний мир как бы перестал для меня существовать, июльская ночь не радовала, всё было окрашено в мрачные, зловещие тона, без каких-либо перспектив на безоблачное будущее. Я устроилась рядом с Креваном на заднем сидении авто и демонстративно отвернулась к окну.

   Креван хмыкнул:

   – Перестань дуться, Пэнти. Если хочешь сказать, какой я подонок, можешь озвучить, но я и сам это знаю. Таков бизнес – и ничего личного. За всем этим стоят люди с самого верха, и много моих дел завязано с этими людьми. И если они хотят грёбанный эльфийский камешек, они его получат. На хер он им сдался, я не знаю – может, сами хотят стать бессмертными, может, прижать эльфов шантажом, что было бы неплохо... Они хорошо платят и уже не раз доказывали свою лояльность. Ты же тоже не останешься внакладе, девочка. Ты очень хорошо заработаешь.

   – Не останусь?! – взвилась я. – Да я могу в живых не остаться, это же Тёмные! Это дроу! Там, наверное, толпа охранников, навороченная сигнализация и другая фигня! Как я должна это сделать, штаны Святого Патрика, а?!

   – Не шуми. Ты ещё не слышала всего плана, а уже начинаешь паниковать. Хоть раз был провал в прикрытии?

   – Нет. Пока сегодня ты меня не подставил, подонок!

   Они заржали оба – и Креван, и Джек.

   – Ну вот, теперь тебе точно стало легче. Матюгнись пару раз, я разрешаю. В порядке исключения.

   – Пошёл ты!..

   Легче особо не стало, но пора было примириться с неизбежными обстоятельствами и начинать вникать в новое дело.

   – Креван, подумай сам: я оказалась в жутком дерьме. Ну, видела я картинку из банка, ну и что? Как я могу быть уверенной, что меня не кинут с гонораром?

   – Не можешь! – ответил Бойл, даже не пытаясь делать вид, что хочет меня утешить. – Им нужен был крутой нелегальный наномеханик, а моя задача была – найти этого механика. До случая с диадемой ты, можно сказать, щёлкала семечки, работая с мелочёвкой. Ты научилась всему, что надо. Диадема была финальным контрольным тестом, ты его прошла. Лучше тебя никого нет… Я сделал своё дело, теперь ты сделай своё. А касательно жуткого дерьма – вспомни, где бы ты могла оказаться шесть лет назад, и сравни с сегодняшним.

   Напомнил, всё-таки, лис, чем я ему обязана.

   Идея кражи Тёмного Алмаза вынашивалась давно, это яснее ясного, а я, выходит, проходила «проверку»?! Штаны Святого Патрика! Если бы Креван заикнулся раньше о возможном заказе подобного рода, какова бы была моя реакция?.. Поэтому он и молчал. Не исключено, что он трясётся и за свою шкуру, это в порядке вещей. А я кто? Расходный материал.

   Я выдохнула и сказала уже спокойнее:

   – Хорошо. Рассказывай свой план.

   – У меня в офисе, девочка, потерпи.

   Я поняла, что Креван не хочет говорить при Синем Джеке. Меня интересовал ещё один вопрос, и я не преминула его задать:

   – Я правильно понимаю, что за сегодняшний инсценированный провал мне не заплатят?

   Тяжёлые веки Бойла дрогнули, как будто он собирался снова засмеяться.

   – Пэнти, – понизил он голос, – если подумать, то девушка с твоей внешностью не должна беспокоиться о деньгах, они буквально могут к ней липнуть сами… С твоей мордашкой и фигуркой можно грести фунты лопатой, стоит только захотеть…

   Он небрежным жестом положил мне руку на колено. Ну вот, зря успокаивалась. Подобные разговоры быстро доводили меня до бешенства. Вся кровь моментально бросилась мне в лицо. Я оттолкнула руку сидящего рядом мужика и недвусмысленно показала на свой правый рукав.

   – Ты знаешь, что там, Креван. Ты знаешь, на что я способна, если какой-нибудь мерзавец захочет залезть ко мне в трусы – будь это ты или кто другой, не важно. Никто ко мне не прикоснётся, понял?

   Они знали, на что я способна, и как я могу управляться с ножом. Новый взрыв мужского смеха, у Кревана – с оттенком сожаления.

   – Пэнти, куколка, ты знаешь, никто не тронет тебя и пальцем! Я бы не прочь потрогать, и не только пальцем, но ты слишком ценный кадр, чтобы портить с тобой отношения ради удовлетворения минутной похоти. Хотя жаль, что все твои прелести остаются без ласки. У такого тела должен быть хозяин…

   – Я сама хозяйка своего тела. И пусть так и остаётся. – Отрезала я тоном, не допускающим возражений.

   Я бы могла добавить к сказанному то, что веками было девизом семьи моей матери: «Alterius non sit qui suus esse potest», но вряд ли Креван силён в латыни.

   Прим. авт.: «Да не будет принадлежать другому тот, кто может принадлежать себе», (лат.)

   – Так мне не заплатят?..

   – А как ты думаешь? Ты облажалась. Для полной достоверности, для спокойствия Лоис – не заплатят.

   Ну что, опять обозвать его подонком? Думаю, будет лишним, тем более что я уже это сделала, а терпение Кревана не безгранично. Проехали. Он ведь уже намекал мне на то, что если я захочу занять место его постоянной подруги, то буду жить не то что в шоколаде, а в бриллиантах по уши.

   Моя внешность… Да, наверное, я отношусь к тому типу женщин, которым грех жаловаться на свою внешность: мне не надо маскировать круги под глазами, их нет; не надо подкрашивать губы – они и так яркие. Хорошая белая кожа, правильные черты лица, густая шевелюра медного цвета и серые глаза. Мне не на что пожаловаться, когда я смотрюсь в зеркало, и когда разденусь – тоже. При росте в пять футов и четыре дюйма у меня гармоничное телосложение со всеми округлостями и тонкостями в нужных местах, а поскольку я хорошо тренирована физически, придраться не к чему вообще. Как-то вышло так, что знакомую многим девочкам стадию «гадкого утёнка» я миновала незаметно. К несчастью для меня самой, эта внешность стала для меня источником неприятностей, поставивших крест на моём интересе к противоположному полу ещё в подростковом возрасте. А уж к женскому полу меня точно никогда не потянет, так что живу себе спокойно, посылая подальше мужиков вроде Кревана. Я обойдусь без них.

   Так называемый офис Кревана находился на Эбби-стрит. Я увидела, что у входа уже припаркован мой эко-байк (бюджетный мотоцикл на аккумуляторах – шустрый и не самый маломощный, так что мне хватает). В окнах второго этажа явно горел свет, пробиваясь из-под жалюзи. Значит, кто-то из ребят Бойла уже впустил туда Лоис, которая готовится к экспертизе сапфиров и, конечно, находится в полном неведении относительно последних событий.

   В неведении она находилась недолго. Реакция госпожи Грин была весьма предсказуема. Испуг за меня вылился в крик: на меня, на Кревана, и просто так. А уж что было, когда пришлось сказать о заказе, касающемся некоего драгоценного камня из резиденции Владыки Тёмных! Ни слова о Тёмном Алмазе, просто редкий алмаз, и всё.

   – Ты спятил, Креван! – кричала Лоис так, что, наверное, слышно было за милю. – Ты хочешь отправить девочку в Кэслин Эльдендааль?! А если она попадётся, что тогда?!

   Прим. авт.: Кэслин – от ирландского «caisleán», замок

   Было ещё много чего выкрикнуто, в том числе таких слов, за которые меня бы пилили и ругали целую неделю. Основной адресат ругательств госпожи Грин никак не реагировал на происходящее, спокойно ожидая окончания, которое, несомненно, рано или поздно должно было наступить. Лоис выдохлась нескоро.

   С Лоис Грин у меня особые отношения, трепетные. Эта хрупкая, но довольно суровая дама со стильной стрижкой седых волос в буквальном смысле спасла мне жизнь…

   Но прежде чем перейти к рассказу о встрече с Лоис, требуется добавить несколько печальных воспоминаний, связанных с событиями, предшествующими знакомству.

ГЛАВА 3.

Госпожа Кейн и пансион «Синичка»

   В марте две тысячи триста семидесятого года в Дублине было неспокойно по очень простой причине – шёл передел сфер влияния криминальных, околокриминальных структур и война тех, кто был с ними связан. Конфликт интересов, суть которого вряд ли была понятна простому обывателю, назревал давно. Отдельные части города порой превращались в театр военных действий, – с перестрелками, драками, убитыми и раненными.

   В то время мои родители снимали небольшую квартирку на Мейн-стрит, в Клондалкине. Для нас троих этого было вполне достаточно, к тому же, моя школа – и хорошая школа! – находилась неподалёку, равно как и обширный парк, ставший любимым местом детских игр для меня и моих сверстников. Клондалкин удалён от центра города, но именно данное обстоятельство обуславливало весьма и весьма приемлемую цену за аренду жилья. Если учесть, что мои родители вдвоём зарабатывали около двух с половиной тысяч в месяц, примерно двести фунтов уплывали именно как арендная плата. Живи мы ближе к центру, пришлось бы отдавать раза в два больше, но это уже было не по средствам. Про какой-нибудь Саутсайд с богемными домиками я вообще молчу, там и тысячи в месяц мало. Дублин ведь как был одним из самых дорогих городов мира, так и остался, и Эпоха Сопряжения тут ничего не изменила.

   Моё детство было обычным, как и у многих других детей, имеющих любящих родителей. Мама работала продавцом в кондитерской, а отец занимался ремонтом электронных приборов и бытовой техники в сервисном центре. Если покопаться в истории моей семьи, можно было найти личностей с иным родом занятий, и где-то в мамином шкафу лежал килт и плед с орнаментом клана Барнетт, – вещи, напоминавшие о прошлом её рода. Пришли другие времена, прошлое лишь иногда давало о себе знать в виде слабого огонька семейных воспоминаний и легенд.

   Этот весенний вечер должен был стать для нашей семьи обычным, как всегда. К тому времени, как родители возвращались домой, я уже обычно приходила из школы, чтобы помочь маме с ужином. Так было и промозглым мартовским вечером, когда за шумом дождя не было слышно другого шума, происходящего буквально на соседней улице. Там находилась кондитерская, где работала мама. Отец заходил за ней, и они вместе шли домой… Именно там произошла бандитская перестрелка, стоившая жизни нескольким прохожим, не успевшим укрыться. Полиция прибыла на место, когда всё уже было кончено.

   Родителей в тот вечер я так и не дождалась.

   Так бывает – жизнь рушится в один миг, и ты ничего не можешь с этим поделать. Ни слёзы, ни сожаление, ни страстное желание повернуть время вспять – ничего не может помочь, и осознание собственного бессилия обрушивается на вас, как поток мутной и холодной воды. А если в этом мутном потоке оказывается девочка, которой только тринадцать лет, шансов выплыть, без потерь для душевного равновесия, нет никаких.

   Последующие две недели пролетели как в тумане, и у меня осталось стойкое ощущение, что события идут своим чередом, а я не принимаю в них никакого участия. Молчаливое сочувствие соседей и знакомых родителей, организация кремации, сообщение каким-то родственникам мамы в Шотландию, в Абердиншир… Социальные службы так и не получили ответа от тамошней нашей родни, в связи с чем мне предстояло отправиться в определённое детское учреждение – за неимением ближайших родственников в Ирландии. Сложно сказать, осталась ли в живых эта родня вообще.

   Съёмную муниципальную квартиру нужно было освободить, и отдельные дорогие и памятные вещи позволялось хранить на складе социальной службы до моего совершеннолетия. Я почти ничего не взяла с собой, чтобы не предаваться воспоминаниям о прежней жизни слишком часто и не плакать по ночам в подушку.

   Не стану утомлять вас подробностями семи месяцев проживания в государственном приюте Дублина – это типичное учреждение подобного рода, с отдельными классами для мальчиков и девочек, – как и в простой школе, – серое, скучное, безликое, правильное. Смутная надежда на ответ шотландских родственников вскоре приказала долго жить, и я смирилась с этим фактом, обзавелась двумя – тремя подружками, и основные свои усилия направила на учёбу. Так хотели бы родители, вне всяких сомнений.

   И тогда жизнь рухнула во второй раз.

   Как-то утром дежурная воспитательница, мисс Эрлих, которую мы за глаза звали Щепкой (прозвище, с лихвой описывающее душевные и внешние достоинства его обладательницы), позвала меня в кабинет директора. Директор, господин Грэхам, пожилой дядька с вечно заспанным видом и неприятным взглядом чересчур прозрачных, рыбьих, глаз, разговаривал с какой-то посетительницей. Поначалу у меня ёкнуло сердце – я решила, что мамина троюродная кузина из Шотландии, наконец, решила забрать меня к себе. Однако, присмотревшись к гостье, я поняла, что никаких родственных связей между нами не имеется.

   Гостья была очень высокой, тонкой в кости женщиной лет тридцати – тридцати пяти, чья фигура и лицо были изрядно подправлены пластикой с целью добиться увеличения частей, на которых сэкономила природа. Не надо даже сильно напрягать мозги, чтобы догадаться: губы, грудь и попа. Судя по выражению лица господина Грэхама, эти улучшения воспринимались им на ура. Дополняли образ женщины: чёрные гладкие волосы, спадающие до лопаток, броский макияж и яркий разноцветный маникюр, туфли на высоченных каблучищах. Мне сразу вспомнилось, как мама говорила, что гламурная лаковая обувь днём – полный отстой. Как-то не вязался со всеми этими деталями строгий деловой костюм в серую и чёрную клетку.

   Женщина была красива и хорошо одета, но мне она не просто не понравилась, она вызвала интуитивное чувство отвращения, как будто я увидела пятно плесени на булочке, казавшейся свежей при первом взгляде.

   – Пэнти, – начал директор, – познакомься. Это госпожа Элизабет Кейн, владелица частного приюта для одарённых девочек.

   Госпожа Кейн послала мне улыбку своих кроваво-алых губ.

   – Здравствуйте, госпожа Кейн, – зЗаученно-вежливо произнесла я. – Я не знаю, в чём заключается моя одарённость, о которой говорит господин директор.

   Я, конечно, немного лукавила в своей скромности. Все знали, кто решает для старшей группы девочек задачи по математике и физике. На уроках по этим дисциплинам, да и по многим другим, мне просто было нечего делать, настолько всё было легко и просто. Но первый же взгляд на Элизабет Кейн давал понять, как мало она похожа на искательницу детских талантов. Кроме того, на столе директора были разложены крупные объёмные цифро-портреты наиболее симпатичных девочек из приюта, и среди них – мой портрет. Съёмка производилась несколько недель назад – чтобы участвовать в отборе для благотворительного фестиваля. Так поясняла мисс Эрлих, лично помогая нам делать красивые, «взрослые», причёски. Остальные нам втихаря завидовали и шептались по углам, «как повезло смазливым куклам».

   Фото на столе, гостья со своей фальшивой сладкой улыбкой… Мне стало не по себе. Под двумя перекрёстными взглядами в маленьком кабинете было, как будто, тесно и тяжело дышать.

   – Пэнти… Пантисилея, правильно? – ласково сказала госпожа Кейн. – У тебя красивое имя, как и ты сама. Таким умненьким и хорошеньким девочкам нечего делать среди серой массы посредственностей.

   – Меня всё устраивает, – поспешила заверить я.

   Женщина рассмеялась, и её серебристый, глубокий, грудной смех заставил директора заискивающе улыбаться.

   – Я думаю, мы всё решили. Документы о переводе уже подписаны. Мы попросим мисс Эрлих приготовить твои вещи, а ты, милая девочка, пойдёшь со мной.

   – Но я хотела бы попрощаться с подругами!

   Директор Грэхам покачал головой:

   – Не будем отвлекать никого от занятий, Пэнти. Вот ответ от твоей родни из Шотландии, – он неторопливо подошёл к столу и вынул из ящика распечатанный конверт. – Они согласны с твоим переводом в особую школу. Они ведь никогда тебя не видели. Согласись, глупо рассчитывать на то, что незнакомые люди примут ребёнка, до недавнего времени даже не зная о его существовании. Письмо будет приложено к твоему личному делу… Не надо цепляться за настоящее, надо идти вперёд.

   В моих ушах ещё звучали эти слова, когда я понуро брела за весело щебечущей госпожой Кейн, неся чемоданчик со своими вещами. Она уверенно села за руль маленького красного «Диата» последней модели. В Ирландии не часто встретишь женщину за рулём, это довольно длительное время запрещалось Тёмными – как для женщин человеческой расы, так и для эльфиек.

   – Не будь такой букой, Пэнти Мун! – госпожа Кейн тряхнула гривой своих чёрных волос, переливавшихся, согласно последним модным тенденциям, серебристыми и синими потоками искр. – Ты должна улыбаться и быть приветливой.

   – Я бываю приветливой с теми, кого хорошо знаю!

   – Привыкай. – А это уже было сказано веско, жёстко, без малейшей тени игривости.

   Автомобиль резво тронулся с места. Мы быстро миновали знакомую мне часть Дублина и даже проехали мимо Эльфийского квартала. Мне доводилось бывать здесь на экскурсии в картинной галерее, произведшей на меня огромное впечатление. Творчество эльфийских художников так мало походило на наше: эльфам не свойственно авангардное искусство, которым сейчас напичканы человеческие музеи.

   Если верить навигатору, мы ехали в квартал Брэй. Довольно странное место для приюта, или какого-то там интерната: дорогая недвижимость, дорогие отели, места развлечений, и дома отнюдь не самых бедных горожан.

   – Тебе предстоит медицинский осмотр, девочка. – Госпожа Кейн припарковалась на стоянке около приземистого дома с неприметной вывеской, обещавшей, между тем, здоровье и красоту. – Поживее, у нас назначено конкретное время.

   Медосмотр я уже проходила, когда меня направляли в приют, но едва попыталась заикнуться об этом, как Элизабет Кейн буквально вытащила меня из машины, едва не вывихнув руку.

   – Ты плохо понимаешь человеческую речь?.. Бегом!

   Маленькая клиника явно не была рассчитана на значительное количество посетителей. Микроскопическое фойе с гардеробом, крошечная стойка регистратора, узкий коридор с несколькими дверями. Удивительно – никакой универсальной кабины-манипулятора, в которой мне уже приходилось бывать, и к которой я привыкла с детства. Именно такая кабина ассоциировалась со словом «медосмотр». В первый раз в жизни у меня брали анализы вручную (это, межу прочим, дико дорого стоит): женщина-врач и её ассистентка, видимо, медицинская сестра. Медсестра записывала также то, что я говорила в ответ на вопросы врача:

   – Тебе исполнилось четырнадцать?.. Хм, ты выглядишь старше.

   – Наличие эльфов в ближайших двух поколениях?

   – Чем болела в детстве?

   – Месячные регулярно или нет?

   – Ты девственница?

   Последний вопрос меня откровенно смутил, как и необходимость воспользоваться жутким с виду креслом для специального осмотра. Разумеется, я была девственницей, что за странные намёки! И какое это значение имеет для приюта, который принимает одарённых девочек?! Когда всё закончилось, я, с пунцовым от неловкости лицом и пылающими ушами оделась и вышла в коридор, слегка подталкиваемая в спину женщиной-врачом.

   – Всё в порядке, Бет! – заявила она, обращаясь к госпоже Кейн, которая ожидала меня в кресле рядом со стойкой регистратора, попивая кофе и глядя в неизменный экран сетевого блока на стене – там шёл показ коллекции женской одежды. – Забирай свою птичку. Она красотка.

   – Других не держим, – подмигнула та, которую так фамильярно назвали Бет. – Поехали, птичка.

   Ехать оставалось недолго, и вот уже через несколько минут красный «Диат» сигналил у ажурных ворот, гравировка на которых чётко обозначала – мы в частном пансионе «Синичка». Ворота распахнулись, пропуская автомобиль и, видя, как они вновь закрываются, я испытала странное, пугающее чувство, что они отрезают меня от окружающего мира, куда никогда не удастся выбраться.

   – Добро пожаловать в новый дом, Пантисилея Мун. – Элизабет Кейн подмигнула мне и сделала знак выходить из машины. – Веди себя хорошо, делай, что скажут, будь послушной зайкой – это всё, что от тебя требуется.

   Она лгала. Очень скоро выяснилось, что требуется от хорошенькой девочки, как и от других, запертых от окружающего мира в пансионе «Синичка».

   Двухэтажное, с фасадом в английском стиле, здание пансиона находилось в глубине ухоженного сада, полного уединённых уголков, беседок, скамеечек и прочих мест отдыха.

   – У нас свободная модель обучения. Почти все занятия проходят дистанционно, Пэнти. Это уже твоё дело, хочешь ли ты так учиться или нет… Какие-то уроки, определённо, будут очными, и об их расписании тебя скоро поставят в известность.

   Это говорила уже не госпожа Кейн, а совсем другая женщина, выглядевшая, как менее дорогой клон хозяйки частного приюта, представившаяся госпожой Анной О,Нил.

   – Сегодня ты отдохнёшь, выспишься, а завтра мы побеседуем.

   Холл здания был отделан с вычурной роскошью, в розовых и золотых тонах. Навстречу нам попались две очень красивые девушки – наверное, лет восемнадцати или чуть старше. Они торопливо спускались вниз по широкой мраморной лестнице, хихикая, и толкая друг друга в бок. Увидев меня и госпожу О,Нил, переглянулись и посмотрели на меня с каким-то жалостливым любопытством.

   Они были одеты не как воспитанницы приюта. Едва ли те кокетливые лоскуты ткани, в которые были упакованы девушки, можно было назвать платьями. Обтянутые ажурными чулками длинные ноги, высокие каблуки, вызывающий макияж, обилие украшений…

   Я всё поняла.

   Чемоданчик полетел в госпожу О,Нил, а я рванулась назад, к выходу, побуждаемая одним желанием – бежать, и как можно дальше. Ведь есть же полиция и социальные службы! Они должны знать, что директор Грэхам продал одну из воспитанниц городского приюта в самый настоящий бордель!

   У выхода моментально образовались две рослые дамочки в таких же клетчатых костюмах, как у госпожи Кейн, и дверь захлопнулась перед моим носом. Я не собиралась просто так сдаваться, поэтому кусалась, вопила и царапалась до тех пор, пока передо мной не возникла сама хозяйка, Элизабет. В руке она держала длинную трость, и конец этой трости болезненно упёрся мне в подбородок.

   – Ротанговая трость, девочка, может стать орудием наслаждения или страшной боли – в зависимости от того эффекта, который желателен для человека, держащего в руках трость. Удар в полную силу сопровождается такой опасной вещью, как захлёст, порой приводящий к серьёзным травмам… Ты же не хочешь проверять это утверждение на себе?..

   Я помотала головой.

   – Тогда слушай меня, Пэнти. Двадцать лет назад я была такой же никчёмной сироткой, как ты, но, по счастью, у меня хватило мозгов не кусать руку дающую… Я приняла условия игры, выбралась из бедности и поднялась достаточно высоко в этой жизни. Следуй моему примеру.

   Она повернулась к Анне О,Нил, потиравшей плечо после удара моим чемоданчиком.

   – Забери у неё айтел. Комната на втором этаже готова?

   – Конечно, Бет.

   – Заприте её до утра, пусть подумает о жизни.

   Она убрала от моего лица трость.

   – Привыкай к новой жизни, девочка. Ты отсюда никуда не уйдёшь.

   У меня забрали единственное средство связи с внешним миром и действительно заперли в маленькой комнатке, явно рассчитанной на проживание одной девочки. Да, она походила на мою комнату в приюте, только вот на окне снаружи была красивая решётка. Ну, с замками я разберусь, это вопрос времени… Я не останусь тут, я сбегу, как только удастся усыпить бдительность всех этих тёток. И чем быстрее, тем лучше.

   Не успела я толком осмотреться, как раздалось лёгкое шуршание, а потом под дверь кто-то просунул клочок бумаги. Я подбежала и быстро подняла его, чтобы прочитать несколько слов, набросанных мелким и неровным почерком: «Не зли О,Нил – она ещё хуже, чем Кейн».

   Бежать захотелось немедленно, но сейчас это было крайне неразумно. Я действительно чувствовала себя усталой и очень хотела есть, но еды мне никто не предложил. В чемодане завалялся шоколадный батончик, который мгновенно исчез, запитый водой из-под крана. Нужно было выспаться, чтобы принимать решения на свежую голову, но страх перед местом, в котором я оказалась, был сильнее желания отдыха. Не раздеваясь, я свернулась калачиком на узкой кровати, и всё-таки смогла задремать.

   Разбудил меня окрик Анны О,Нил:

   – Только неряхи спят в одежде! Быстро встать, беги в душ, выбрось свои шмотки в корзину и надень то, что я принесла! БЫСТРО, я сказала! И причеши рыжие лохмы, они торчат, как пружины.

   Я подчинилась. То, что она принесла – действительно какой-то школьный костюмчик, синий с белым, с пристойной плиссированной юбкой, доходящей до колен. Может, мне приснились события вчерашнего вечера?.. Это вряд ли, потому что Анна держала в руке такую же трость, которой пугала меня Элизабет Кейн.

   – Если хочешь успеть на завтрак, шевелись.

   На завтрак я хотела.

   Мы спустились на первый этаж, с его вычурной роскошью и тошнотворно-розовой отделкой, а оттуда перешли в другое крыло здания. Мне достаточно один раз пройти любой дорогой, хоть с завязанными глазами, и я запоминаю путь раз и навсегда. Я обратила внимание на то, что весь коридор буквально утыкан камерами наблюдения. К сожалению, в моей комнате их целых четыре, включая ванную. Вчера я их не заметила. Значит, нет шансов втихую открыть замок – пространство у двери прекрасно просматривается.

   Анна привела меня в подобие столовой, где за отдельными столиками сидели другие девочки, все, как на подбор, хорошенькие в разной степени, и все в таких же школьных костюмчиках, как у меня. Они, как по команде, повернули головы в мою сторону, но ни одна не произнесла, ни слова, тут же уткнувшись в свою тарелку.

   – Завтрак в девять, ланч в час, обед в семь – если ты, конечно, не занята в это время в другом месте, – сказала Анна с улыбкой, от которой меня бросило в дрожь. – Ни с кем не разговаривать. Сейчас поешь – и в кабинет к госпоже Кейн. Я жду за дверью.

   Никто из девочек так и не посмотрел в мою сторону, хотя я устремляла взгляд то на одну, то на другую, в надежде установить хотя бы зрительный контакт. Кажется, все они были моими ровесницами, плюс–минус год или два. Блондинки, брюнетки, шатенки – всего восемь. У одной из них имелись заострённые и слегка вытянутые кончики ушей – значит, у неё как раз были эльфы в ближайших двух поколениях, потом этот признак может исчезнуть без следа. У другой девочки я заметила на лице то, что снова заставило задрожать – остаточные следы синяка, аккуратно подправленные умело наложенным гримом. Какой ужас…

   Я машинально проглотила всё, что было в тарелках, не замечая вкуса еды. Девочки заканчивали завтрак и выходили за дверь одна за другой, не общаясь друг с другом, а я никак не могла решиться. Я осталась одна, но ненадолго. Вернулась госпожа О,Нил со своей тростью.

   – Ты напрасно тянешь время, Пэнти. Быстро встала и пошла.

   Кабинет госпожи Кейн был оформлен не так безвкусно, как холл всего заведения, но сразу наталкивал на мысль, что его хозяйка занимается каким-то специфическим родом деятельности. Много бордовых и чёрных деталей интерьера, кожаный диван и кресла, массивный стол из дерева, статуэтки обнажённых красавиц и потрет самой Бет на стене позади письменного стола: абсолютное «ню» в кокетливой позе.

   Госпожа Кейн, всё в том же клетчатом костюме и лаковых туфлях на каблуках, ждала меня, стоя, у этого необъятного письменного стола и собственного портрета, на котором она была изображена с голой задницей.

   – Итак, Пэнти Мун, слушай внимательно. Судя по баллам твоего теста интеллекта, ты далеко не глупа и прекрасно понимаешь, где находишься. Моё заведение, заведение Весёлой Бет, – лучшее не только в Дублине, но и во всей Ирландии, без преувеличения. Мои клиенты – уважаемые и состоятельные люди, которые берегут свою репутацию.

   Уважаемые люди, которым нужны несовершеннолетние девочки?.. Не слишком ли нелепо это звучит?!

   – Я заплатила за тебя круглую сумму и надеюсь, что капиталовложение окупится. Не сверли меня глазищами, я не провалюсь сквозь пол и не растаю, как морок. Твое правильное поведение – залог хорошего обращения. Неправильное поведение влечёт за собой наказание. Не думай, что я такой монстр, чтобы сразу отдать твоё тело первому же желающему. Пока я не вижу в этом смысла – ты ничего не умеешь, у тебя нет и минимального опыта. Среди наших клиентов есть немало тех, кто любит просто смотреть на хорошеньких голеньких девочек, находясь за стеклом и сохраняя полное инкогнито.

   Как описать моё состояние? Испуг, гнев, отчаяние, омерзение, – и это ещё мало сказать. Госпожа Кейн продолжала:

   – Устроим тебе небольшое вводное занятие. Твоя задача – вести себя естественно. Ты будешь делать то, что хочешь – смотри мультики, ешь шоколад, корми рыбок в аквариуме… На тебе будут только туфельки и открытое милое платьице. Стекло имеет одностороннее светопреломление – клиент видит тебя, ты не видишь его. Представь, что ты одна в комнате, так оно и есть… Те, кто поумнее, сразу начинают играть по правилам. Не умеешь красиво двигаться – не делай ничего, ограничимся поеданием шоколада.

   Чем мог закончиться подобный инструктаж? Я расплакалась. Минут десять госпожа Кейн и госпожа О,Нил играли в добрую мамашу и строгую тётушку, уговаривая, угрожая, вытирая мне слёзы и давая небольшие затрещины. Потом я опомниться не успела, как оказалась полуголой в крохотной комнатке, отделанной в ненавистных розовых тонах. Одна из стен была стеклянной, а за ней – непроглядный мрак…

   Я не собиралась делать ничего из предложенного – просто забилась в угол и села спиной к стеклу, обхватив колени руками. Не знаю, сколько прошло времени. Женская рука с дорогим маникюром вцепилась мне в волосы отнюдь не с женской силой.

   – Вставай, маленькая тупая дрянь!

   Спустя несколько минут, я очень близко познакомилась с ротанговой тростью госпожи Кейн, после чего дней пять спала на животе, находясь в полном одиночестве в своей комнате с решётками на окне. Это было не единственное знакомство с пресловутой тростью.

   Если вас регулярно подвергают физическому воздействию или лишают пищи, рано или поздно вы начнёте искать какой-то компромисс с вашими нравственными принципами. Семейный девиз клана Барнетт, «Virescit vulnere virtus», как-то потускнел и теперь не казался незыблемой истиной.

   Прим. авт.: «Virescit vulnere virtus» - Мужество расцветает на ранах, лат.

   После нескольких сеансов такой ротанговой терапии и принудительного голодания я всё-таки побывала в комнате со стеклянной стеной. Сидела нагишом в пушистом белом кресле, ела мороженное, потом кормила рыбок, но трогать себя – нет, не дождётесь, нет. Невыносима была мысль о том, что по другую сторону стекла находится какой-нибудь примерный семьянин, у которого есть жена и дети. Разбить стекло с помощью стула я тоже пыталась – один раз, за что получила повышенную дозу тумаков.

   Было три визита в розовую комнату. После месяца пребывания в заведении «Синичка» я нашла способ сообщить о себе миру, стащив айтел у одной из ассистенток госпожи Кейн, которая работала со старшими девушками. Она периодически организовывала их выезд за пределы «Синички», взрослые девушки пользовались известной свободой и уже работали у Бет по контракту. Ассистентку звали Карина, часто она бывала рассеянна, и забывала свои вещи где угодно – то сумочку, то пудреницу, то бумаги, то айтел. Я наблюдала за ней неделю, прежде чем решилась на кражу.

   Спрятав упомянутый девайс в складках юбки, я чинно проследовала мимо камер в свою комнату, где полагалось находиться после обеда. Я смогла пристроить добычу под подушку, предварительно переведя в беззвучный режим. Услышав, как снаружи заперли дверь, как обычно делалось на ночь, я проделала нехитрые манипуляции по подготовке ко сну, погасила свет, легла под одеяло и около часа притворялась спящей. Потом накрылась одеялом с головой, и набрала номер социальной службы Дублина, который помнила наизусть с момента заселения в государственный приют. По этому номеру следовало звонить в экстренных случаях или по каким–то спорным вопросам.

   Дождавшись ответа оператора, представилась и потребовала соединить со Службой контроля.

   – Офицер Службы контроля, номер шестнадцатый. Разговоры записываются. – Прозвучал в трубке низкий и равнодушный мужской голос. – Причина обращения?

   – Меня зовут Пантисилея Мун, офицер! – горячо зашептала я под своим одеялом, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Я нахожусь в частном пансионе для девушек, под названием «Синичка»! На самом деле это замаскированный публичный дом, где держат несовершеннолетних! Помогите, пожалуйста!

   – Девочка, успокойся, – мужской голос обзавёлся слабыми проблесками интереса. – Назови номер своей социальной карты, чтобы я мог посмотреть в базах.

   Конечно, пожалуйста!

   Мужчина затих, и я терпеливо ожидала около минуты. Надеюсь, у Карины достаточно денег на счёте, чтобы завершить мой звонок… Представляю, какой шум начнётся, когда сюда нагрянет полиция!

   – Пантисилея Мун, возраст: четырнадцать лет и четыре месяца, – снова зазвучал в голос, в котором нотки интереса сменились отчётливым раздражением. – Переведена в частный приют для одарённых детей. На тебя много жалоб, девочка, со стороны администрации приюта. Все они зафиксированы в Сети Службы контроля: склонность ко лжи, снижение успеваемости… Если ты хочешь присовокупить к ним также ночной розыгрыш офицера Службы контроля, ты преуспела.

   – Но… Вы должны мне поверить! – моему изумлению и ужасу не было предела.

   – Я должен освободить линию для тех, кто реально нуждается в помощи. Спокойной ночи, Мун. Не шали больше.

   И он положил трубку! Айтел скоро разрядится, надо звонить в полицию…

   Я не успела. Вспыхнул свет, хлопнула дверь… Разъярённое лицо Анны О,Нил, хлёсткая пощёчина, укол в плечо.

   – Знаешь, что бывает с такими маленькими сучками, Пэнти?!

   Я не знала и не хотела этого знать. В области укола разливалось странное онемение, у меня стучало в висках, а язык отказывался слушаться. Анна вытряхнула меня из постели, и вдвоём с какой-то новой, незнакомой мне дамочкой, они потащили меня в коридор, даже не дав накинуть халат. Следом бежала Карина со злополучным айтелом в руке, на ходу бормоча оправдания своей рассеянности.

   Я думала, что состоится привычная уже расправа в кабинете Бет, но меня ждало совсем другое.

   К тому моменту, когда мерзкие тётки втолкнули меня в незнакомое помещение, я уже плохо соображала что-либо, еле передвигаясь на заплетающихся ногах. Обстановку я прекрасно помню: приглушенный свет, зеркала на пунцовых стенах и потолке, кровать с алыми простынями, низкие пуфики, белый ковёр с мягким ворсом. Молодой мужчина с обнажённым торсом и ультрамодной стрижкой светлых волос, лицо которого расплывалось и множилось в зеркалах на стенах.

   Когда меня подтащили ближе, он вытянул руку и небрежно коснулся пальцем моей левой груди.

   – Так вы говорите, она невинна?

   – Как в день своего рождения, клянусь чем угодно. Как вы любите. – Откликнулась Анна и пребольно дёрнула меня за ухо. – Считай, что это твой учитель, Пэнти, и учись хорошо… А то социальная служба, знаешь ли, недовольна твоими отметками.

   Она рассмеялась, старательно подражая глубокому смеху Элизабет Кейн.

   – Она под релаксантом. Думаю, минут через десять девчонка вообще перестанет дёргаться… Можете делать, что угодно – но не портить лицо, это обязательное условие.

   Комната поплыла вокруг меня, растворяясь в облаке слёз – последних слёз, поставивших жирную точку в моей прежней жизни. Я думала о том, как хорошо было бы сейчас упасть в обморок и потерять сознание, но этого не случилось. Я думала о том, что ещё лучшим выходом было бы умереть прямо сейчас – но этого тоже не произошло.

   Релаксант, который мне кололи, вызывал расслабление мускулатуры и притуплял эмоции, но полностью лишить сознания не мог. С обмороком вышло удачно во второй раз, и в несколько последующих: я сообразила, что нужно максимально долго задерживать дыхание, пока не наступит желанная «отключка». Я жила только на чувстве ненависти, но, увы – приходилось признать, что мужество отнюдь не расцветает на ранах, оно постепенно меня покидает. Девиз семьи оказался для меня неподходящим, ложным, обманчивым и недосягаемым идеалом. Ад продолжался еженедельно, на протяжении полутора месяцев…

   Потом мой ангел-хранитель, – если он у меня был, конечно, – решил, что с меня хватит.

ГЛАВА 4.

Госпожа Грин и наномеханика

   Попытка свести меня с очередным клиентом без релаксанта провалилась в виду отчаянного сопротивления с моей стороны. Предел терпения был достигнут. Естественно, вспышка ярости, последовавшая от Бет и Анны, не замедлила отразиться на моём лице и теле, но мне уже было всё равно. Я хотела только одного – перестать быть физически, раз и навсегда. Я ненавидела своё тело. Однако любая попытка самоубийства была бы бесполезной под бдительным прицелом камер в комнате и даже ванной. Мне бы не дали довести задуманное до конца. Оставалось выждать какого-то благоприятного момента, и он настал.

   Электромагнитные бури, как последствия Сопряжения Миров, бывают на Земле довольно часто, но обычно они довольно слабы и не сказываются на работе электроники. В этот раз было по-другому: небесная иллюминация, начавшаяся в сумерках, закончилась внезапным отключением электричества и всех резервных систем «Синички» поздней ночью.

   Ты же ждала этого, Пэнти, чего ты медлишь? Можно взобраться на крышу и спрыгнуть вниз. После всего, что с тобой произошло, умирать не страшно.

   Я вылезла из кровати и натянула единственную одежду, которой располагала – белую с синим имитацию школьного костюмчика. В темноте пройдёт время, пока меня хватятся – а потом я буду недосягаема.

   Дверной замок, разумеется, послушался сразу, как и должно быть. Простенький, дешёвый эльфийский замок с мелодией на три такта. Я выскользнула в коридор и успела сделать несколько шагов, чтобы в темноте столкнуться с кем-то.

   – Эй, смотри под ноги! – раздался не слишком трезвый женский голос.

   Я попыталась развернуться, но холодные пальцы цепко взяли меня за руку. Щёлкнула зажигалка, и трепещущий огонёк осветил лицо обладательницы нетрезвого голоса.

   Я сразу её узнала: это была одна из девушек, которые попались мне в холле пансиона в первые минуты приезда. Сейчас она не очень походила на себя прежнюю – растрёпанные белые волосы, припухшие веки. Она была либо пьяна, либо находилась под кайфом. Вообще за продажу наркоты положена смертная казнь, а за употребление для себя лично – длительный тюремный срок, но кого это останавливает?.. И продают, и употребляют.

   – Постой… – сощурилась она, – ты же та упёртая малолетка, об которую Анна сломала свою трость на днях?

   – Чего тебе нужно, пусти! – зашипела я, пытаясь разжать её пальцы.

   – Упёртые малолетки долго не живут… От тебя избавятся – но сперва затрахают до полусмерти… Ты такая глупая… У них же связи, деньги… Мы никому не нужны.

   – Мне начхать! Пусти, говорю!

   По лицу блондинки текли слёзы, размывая косметику.

   – Глупая малолетка… Если есть, куда бежать, беги… Возьми, тут хватит на такси…

   Она сунула мне в нагрудный карман что-то продолговатое и плоское, кусок пластика. Карта! Потом огонёк зажигалки погас, ледяные пальцы отпустили мою руку, раздались удаляющиеся нетвёрдые шаги. Что это, ловушка? Не имеет значения. Если на карте и правда есть деньги, то я знаю, куда бежать. Я хочу увидеть дом, где выросла – в последний раз. Следующей точкой будет порт Дублина. Ледяная вода в середине декабря сделает своё дело – это лучше, чем с крыши…

   Опрометью я кинулась по коридору. Я ведь говорила, что с первого раза могу ориентироваться в любом помещении и, следуя логике строительных схем, могу найти запасные выходы. Отсутствие электричества мне на руку, а закрытых дверей для меня не существует.

   Через пару минут меня уже обжигал холодный воздух в саду. Десяток последних зим свидетельствовали об окончании Малого ледникового периода, и температура сейчас явно была плюсовой, не ниже нуля – но это всё равно очень чувствительно для той, на ком лишь школьный костюмчик, тонкие колготки и лёгкие туфельки. На улицу мне не пришлось бывать с того самого момента, как госпожа Кейн доставила меня в свой пансион-бордель.

   Внезапно в саду вспыхнуло освещение. Ах, как некстати! Впрочем, я уже успела воспользоваться небольшой калиткой, предназначенной для каких-то технических целей. Для вызова такси с автопилотом (самый бюджетный вариант, такси с водителем – существенно дороже) нужно всего–то подойти к краю тротуара и вытянуть руку с картой. Если там есть средства, первая же свободная машина остановится.

   Так и произошло.

   Не веря в свою удачу, я быстро запрыгнула внутрь, в тепло кабины, отдышалась и торопливо назвала свой бывший адрес на Мейн-стрит. Табло над пассажирским местом показало, что с моей карты спишется четыре фунта. Такси с водителем обошлось бы во все восемь или девять. Как быстро будет организована погоня? Наверное, меня уже ищут, потому что камеры включились и показали наблюдателям пустую комнату. Всё равно, ничего у них не выйдет. Я уже приняла решение – и никому меня не догнать и не остановить. Вряд ли Бет и её ассистентки сразу сообразят, куда я отправлюсь…

   Ночные улицы города готовились к Рождеству. Разноцветные огни, ярмарки, ёлки. Дублин так красив в сиянии цветных фонарей!.. Как рассказывали в школе, до Эпохи Сопряжения каждый третий житель Европы уже считал себя атеистом, а церкви запросто продавались органами власти под пабы или отели. Мало того, был период, когда Рождественское убранство попросту запрещали, чтобы не оскорбить религиозные чувства представителей других конфессий, постепенно вытесняющих традиционное христианство. Массовый возврат к вере случился как раз после Сопряжения, когда весь мир затрещал по швам, а в Европу пришли Тёмные эльфы. Тогда возникла острейшая потребность верить в Бога, потому что с верой было легче жить. Да и представителей других конфессий сейчас в Европе почти нет.

   Дублин готовился к празднику, и я усиленно пыталась вызвать в себе хоть какое-то чувство сопричастности, хоть отголоски тёплых семейных воспоминаний о домашнем Рождестве, но тщетно. Моя душа молчала, обратив свой взор не в счастливое прошлое, а в короткое будущее, которое должно было завершиться сегодня в порту Дублина.

   Вот он, наш дом. Триста лет назад весь район сильно пострадал, будучи буквально смятым, в гармошку, в ночь Сопряжения, – с большими человеческими жертвами, и затем полностью отстраивался заново, часто наспех, без архитектурных изысков. Таким был и этот дом, построенный, правда, не триста, а около двухсот лет назад. Аккуратный, безликий, стандартный трёхэтажный дом с маленькими бюджетными квартирками. Такси–автопилот не будет ждать, придётся его отпустить и потом останавливать другое. А если денег не хватит до порта?.. Я же не знаю, сколько осталось на карте. Не хватит – значит, пойду пешком.

   В наших бывших окнах на первом этаже темно и, судя по зелёной наклейке Муниципалитета на стекле, жильё ещё не занято. Что ж, тогда я войду… Я должна это сделать, чтобы проститься с местом, где прошло моё беззаботное детство.

   Темно и во всех близлежащих окнах, соседи спят, ведь завтра многим рано на работу, детям – в школу. Никто меня не видит, и хорошо.

   Код от замка подъезда я и так знала, он впустил меня без всяких ухищрений. А в нашей двери был новый замок, да не какой попало, а навороченный эльфийский, новенький. Значит, есть жильцы?.. Я прислушивалась около минуты, но за дверью стояла тишина. Я уловила мелодию замка, коснулась его пальцами, и он послушался – как сделал бы другой замок на его месте. Подчиняясь внезапному порыву ностальгии, я вошла внутрь.

   В квартире не было никого и ничего, даже мебели, только несколько больших коробок и ящиков. Новые жильцы начали обживаться. Интересно, есть ли у них дети? Если есть, то, может быть, для них соберут ёлку, – вот в этом углу, где она стояла у нас. Может быть, даже купят настоящую зелёную красавицу, почему бы и нет?

   Шмыгая носом после холода улицы, я сняла туфли, чтобы не наследить, и прошла в свою бывшую комнату. Она была такой же голой и безликой, как и вся квартира, хотя на стенах сохранились мои любимые обои с облаками и барашками. Как это было давно!.. Вот тут, на стене, висело световое панно: с меняющимися кадрами семейной хроники, с портретами смеющихся мамы и папы. Оно теперь на складе социальной службы – и навсегда там останется, за ним никто не придёт.

   Я села на пол, скрестив ноги, и, как в детстве, приготовилась смотреть на яркую Луну – одно из моих любимых занятий. Можно просто сидеть и легко представить, что за стеной родители заняты своими повседневными делами, а я смотрю на рисунок лунных гор… Не зря же у меня такая говорящая фамилия!

   И Луна показалась из-за низких зимних облаков. Она была не совсем полной, уже начиная убывать, но светила ярко и почти празднично – как будто хотела заставить меня забыть о ледяной воде порта. Луна плыла по ночному небосводу вне времени – по своим делам…

   – ЧТО ТЫ ТУТ ДЕЛАЕШЬ, ДЕВОЧКА?! – прозвучал за спиной строгий женский голос, а затем зажёгся свет и автоматически опустились жалюзи.

   Я вскочила на ноги и резко повернулась. В дверном проёме стояла невысокая стройная дама, выглядевшая свежо, как и многие женщины, имеющие финансовые возможности прибегнуть к омолаживающим вмешательствам, но голос и седина волос выдавали возраст. Скорее всего, ей около шестидесяти или шестидесяти пяти. Стильная асимметричная стрижка, породистое лицо с тонкими аристократичными чертами, хорошая фигура. На даме был весьма недешёвый комплект в стиле бохо – широкая асимметричная бежевая юбка и тёплая накидка-пончо серого цвета, соответствующие образу серые сапожки на устойчивом каблуке и на груди – массивное украшение из какого-то натурального камня, кожи и бисера. В руках, обтянутых тонкими кожаными перчатками, она держала бумажный пакет.

   Дамы, одетые таким образом, обычно встречаются на центральных улицах Дублина около дорогих бутиков, но никак не в спальных бюджетных районах массовой застройки с эко-фермами на крышах домов.

   – Я повторю вопрос, – сказала она, не повышая голоса, но тоном, не допускающим возражений. – Что ты тут делаешь, девочка?

   И тут её голос дрогнул, потому что дама заметила следы, оставленные у меня на лице и руках предыдущей попыткой воспитания тростью со стороны Анны О,Нил.

   – Так, девочка… второй вопрос: откуда синяки и ссадины? Третий вопрос: как ты смогла войти? Я недавно сняла эту квартиру, сменила замок, и даже заподозрить не могла, что сюда проникнет некто посторонний.

   – Извините, я не знала, что тут уже кто-то живёт. Позвольте мне уйти! – Я сделала шаг вбок, собираясь обойти даму.

   – Нет, девочка, – покачала головой та, – никуда ты не пойдёшь. И прежде чем вызвать полицию, я хочу знать, что произошло.

   – Не надо полицию, пожалуйста! – мне хотелось заплакать, но это было невозможно.

   Как бы я ни старалась, слёзные железы отказывались мне повиноваться после первой страшной ночи, полной зеркальных отражений того, чего я не хотела видеть.

   – Хорошо, – терпеливо сказала женщина. – Полиции не будет, если ты сама не захочешь. Но мне нужны ответы. Итак?..

   – Я… меня зовут Пэнти. Я жила здесь когда-то с родителями.

   – И?..

   – Родители умерли. Они были убиты в перестрелке в этом квартале, меня поместили в приют и…

   Оказывается, хватит нескольких предложений, чтобы описать всё, что произошло со мной за последние месяцы. Так много случилось – и так мало нужно, чтобы об этом поведать.

   Дама тяжело вздохнула.

   – Помоги мне с пакетом, Пэнти. Пойдём, я сварю тебе кофе. Называй меня пока что госпожой Грин… Как ты открыла поющий эльфийский замок, девочка? Разве у тебя есть музыкальный ключ?

   Музыкальный ключ нужен любому, и эльфу, и человеку, чтобы отпирать эльфийские замки – если, конечно, вы не являетесь наномехаником. Тогда ключи нужны только для особо сложных замков с многоуровневой защитой.

   – Нет, госпожа Грин, – подчиняясь внезапному порыву, я вдруг захотела сказать ей правду, сама не знаю, почему. – Я в совершенстве владею наномеханикой.

   – Что?!

   Наверное, нужно добавить несколько слов об этом термине.

   Вы не задумывались о том, что у каждой молекулы, каждого атома, элементарной частицы, есть свой, неповторимый и уникальный голос? Они все поют, а в механизмах различного рода – и эльфийских, и некоторых человеческих устройствах подчиняются единому нотному стану.

   Наномехаником в двадцать четвёртом веке называют того, кто умеет распознавать голоса частиц и их образований, а также управлять ими в пределах отдельно взятых механизмов. До Сопряжения у нас не было наномеханики такого рода, её принесли с собой эльфы. Только эльф с определёнными способностями может быть наномехаником… Или человек, у которого в роду был эльф с соответствующими способностями – как прапрадед моего папы, например. Обычно такой человек свои возможности не афиширует, их ведь можно использовать по-разному. Можно «договариваться» с объектами атомной энергетики – поэтому она теперь полностью безопасна и экологически чиста. А можно приказывать механизмам делать то, что тебе хочется, но за это придётся дорого заплатить, если попадёшься эльфам.

   Человека с задатками наномеханика с удовольствием возьмут на работу в любой эльфийской компании, к тому же с солидной зарплатой минимум на четыре – пять тысяч, но он всегда будет под бдительным присмотром, потому что он человек. Папа этого не хотел, тем более, зная о некоторых моментах прошлого клана моей мамы, родившейся и выросшей в Шотландии. Это прошлое могло не понравиться Тёмным эльфам, которые предпочитают владеть полной информацией о членах семьи своих сотрудников, прежде всего, наномехаников. А фамилия мамы имела некоторый шлейф, оставивший не самый лестный след в эльфийских учебниках истории.

   У меня такой же врождённый дар к наномеханике, как и у моего папы. И я с лёту выболтала факт незнакомой женщине, которая застала меня в своей квартире и собиралась выдать полиции! Глупость! Но она уже сделана.

   – Можно мне уйти, госпожа Грин! – снова взмолилась я, не имея ни малейшего желания снова попасть в руки социальных служб – ведь они могли передать меня Элизабет Кейн, и тогда ад начнётся заново.

   Дама покачала головой. Она задумчиво смотрела на меня, явно собираясь принять решение.

   – Пойдём-ка, кофе подождёт. – Взяла меня за руку очень осторожно, чтобы не задеть синяки, и повела в соседнюю комнату, к ящикам и коробкам.

   – В каком ящике эльфийский сейф, Пэнти, и каковы особенности его замков?

   Я думала недолго.

   – В этом ящике, у окна, госпожа Грин. Замок первый – совсем простой, это не эльфийский, а человеческий, хотя и с оцифровкой. Второй – именно эльфийский, легирующие добавки довольно сильно шумят, сталь изношена. Его пора менять, мелодика механизма расстроена совершенно.

   Прим. авт.: добавки, вводимые в металлические расплавы с целью придания новых свойств: электромагнитных характеристик, стойкости к коррозии и т.д. В качестве легирующих добавок применяют хром, никель и многие другие элементы.

   Дама смотрела на меня, не скрывая изумления.

   – Потрясающе, деточка! Сейчас решается твоя судьба, Пэнти… как твоя фамилия?

   – Мун.

   – … Пэнти Мун. Сейчас мы выпьем кофе и поедем в одно место. И если там ты произведёшь впечатление, – а ты его произведёшь! – твоя жизнь изменится раз и навсегда, и всё, что было с тобой до сегодняшней ночи, забудется, как страшный сон.

   Кажется, мне уже обещали новую жизнь – и это обещание чудовищно дорого мне обошлось, сказала я госпоже Грин.

   Она суетилась около маленького столика в кухне, запуская кофемашину и открывая упаковку печенья. Кроме столика и двух стульев, на кухне не было другой мебели. Я готова была сбежать в любую секунду, но восхитительный запах кофе как-то отдалял желание ринуться в ледяную декабрьскую воду порта.

   – Послушай меня, Пэнти, – отвечала госпожа Грин, вынимая из коробки кофейную пару, – я отнюдь не добрая фея из сказки, и если нам будет суждено общаться и дальше, ты в этом убедишься. Я бываю вспыльчива. Я курю. Оставленная в раковине немытая чашка доводит меня до белого каления – да, это так. Но я присягну тебе на Библии, что не имею отношения к тем тварям, которые окружали тебя на протяжении последнего времени. Я уверена, что этим тварям место на виселице, но вряд ли они туда попадут в ближайшее время, если не попали до сих пор…

   Не удивляйтесь словам госпожи Грин насчёт виселицы. По эльфийским законам, за детскую порнографию, растление малолетних или что-то подобное полагалась смертная казнь через повешение. За проституцию совершеннолетних – всего лишь тюремный срок ли штраф. Если Элизабет Кейн не стеснялась заниматься подобным грязным делом в самом центре столицы Ирландии – значит, у неё высокие покровители…

   – Так вот, Пэнти. Люди, к которым мы сейчас поедем – преступники, я говорю это открытым текстом, чтобы у тебя не было никаких заблуждений или ложных представлений. Существование такой ветви бизнеса дряни Бет ставит под удар благополучие этих людей, поэтому они должны знать о твоём существовании. Ты расскажешь им всё. Как ни странно, только у них сейчас ты можешь получить защиту, ещё и по той причине, что ты – прирождённый наномеханик, твой дар дорогого стоит… Вот твой кофе, вот сливки, деточка. Налегай на печенье, не скромничай.

   Я последовала этой рекомендации.

   – Кто вы, госпожа Грин?..

   – Всему своё время, малышка. Зови меня Лоис.

   Её тёплая ладонь, с нежными тонкими пальцами, опустилась мне на волосы и погладила их так, как это могла бы сделать моя мама.

   – Тебя бы как-то переодеть, на улице холодно… Могу предложить свой плащ, а там будет видно.

   Эту авантюрную фразу, «а там будет видно», я впоследствии часто слышала от Лоис, в самых разных контекстах:

   – Пицца? Пэнти, кидай туда всё, что есть в холодильнике, а там будет видно, съедобна она или нет…

   – Отдать за завалящие изумруды кучу денег?! Да я лучше выйду голая на улицу, а там будет видно и стыдно всем, кроме меня!

   – Ты целовалась с этим юным дурнем, с Билли?! Для начала я откручу ему уши и пришлю родителям, а там будет видно.

   Плащ Лоис был мне великоват, но в декабрьскую ночь лучше такая верхняя одежда, чем никакой. Пока я допивала свой кофе, госпожа Грин достала из сумочки айтел и уже звонила кому-то, настойчиво требуя:

   – Креван?.. Даже если Уильям уже далеко, пусть разворачивается и едет ко мне снова. Да, я знаю. Да, случилось. Нет, такси исключается. Ты знаешь, я не стану беспокоить по пустякам.

   Закончив разговор, она снова обратилась ко мне, положив руку на плечо ободряющим жестом:

   – Скоро за нами приедут, Пэнти. Люди, которых ты увидишь, опасны в той же мере, как хищные животные. С ними нужно правильно себя вести – и тогда они спрячут свои клыки. Не бойся ничего. Я рядом.

   От взгляда её лучистых голубых глаз, от искренней улыбки и тёплого голоса мне передалось чувство уверенности в том, что действительно, не надо бояться. Я пребывала в этой уверенности, пока мы ехали по ночным улицам в большой и дорогой серой машине с угрюмым насупленным парнем за рулём. Парень не скрывал своего удивления, когда увидел, кто сел рядом с госпожой Грин. Он упорно смотрел в зеркало заднего вида, так что Лоис даже сделала ему замечание:

   – Гляди лучше на дорогу, Уильям. Не хотелось бы попасть в аварию.

   Угрюмый парень внял наставлению женщины и перестал на меня пялиться.

   – Ты не была на Эбби-стрит, Пэнти? – спросила госпожа Грин, указывая в окно. – Мы проезжаем крупнейший театр Ирландии, Театр Аббатства. Ты знаешь, сколько ему лет?

   – Нет.

   – Более четырёхсот шестидесяти. Правда, театр переезжал дважды – один раз ещё в двадцатом веке, второй – уже после Сопряжения, в двадцать первом, но все переезды в пределах Эбби-стрит. Великий театр, великая история…

   Я никогда не была в театре, билеты слишком дорогие, но мама настаивала, чтобы я смотрела хоть какие-то постановки по сети. Папа в таких случаях морщился и говорил, чтобы она «оставила ребёнка в покое». Не могу сказать, что я была в восторге от просмотров пьес, они казались мне слишком скучными и нудными. Драматургия, наверное, не моё. Куда с большим удовольствием я смотрела балетные спектакли и слушала оперу: музыка меня завораживала и уносила в воображении далеко-далеко, особенно музыка Вагнера.

   За разговорами о театре я не сразу заметила, как автомобиль въехал в техническую зону крупного торгового центра, а оттуда свернул в переулок и остановился перед двухэтажным зданием. Лоис взяла меня за руку и пристально посмотрела прямо в глаза.

   – Не бойся! – повторила она. – Идём.

   Увы, страхи вернулись – как раз перед внушительной металлической дверью с переговорным устройством. Миновав её, мы с Лоис начали подниматься по узкой лестнице на второй этаж, а угрюмый Уильям остался в машине, наверняка собираясь вздремнуть.

   На втором этаже была ещё одна такая же дверь, Лоис нажала кнопку – скорее всего, кнопку звонка, и дверь открылась. Мы вступили в большое помещение, наполненное запахом сигарного дыма. Судя по интерьеру, это была роскошная бильярдная комната, отделанная панелями натурального дерева и разделённая на две зоны. В игровой зоне находился бильярдный стол, как мне показалось, футов двенадцати длиной, а также все необходимые аксессуары: подставки, кии, наборы шаров. Сейчас рядом со столом никого не было, поэтому следовало обратить внимание на зону отдыха, где располагалась барная стойка и чуть правее – несколько глубоких кожаных кресел. Три кресла из пяти были заняты, в них-то и сидели мужчины, курили сигары и переговаривались вполголоса. На столике рядом стояли стаканы, чаша со льдом и пара бутылок виски «Бушмилс».

   При нашем появлении разговор прекратился. Первым подал голос именно тот субъект, внешность которого я уже описывала ранее. Тот, кого госпожа Грин называла именем Креван.

   – Лоис?.. Что должно было случиться, чтобы ты притащила сюда ночью какую-то рыжую девчулю с разукрашенным личиком? Это что, подарок к Рождеству? Я люблю блондинок, ты знаешь. К тому же она слишком мелкая.

   Двое других мужчин, возрастом постарше, посмеиваясь, откровенно меня разглядывали, не скрывая любопытства и того интереса, который мне доводилось видеть на лицах клиентов заведения Элизабет Кейн. Я непроизвольно запахнулась в плащ, стараясь спрятаться от этих жадных взглядов.

   Госпожа Грин спокойно прошла вперёд и села в кресло, делая знак мне подойти поближе.

   – Уймись, Бойл. Ты, как и господа Маллиган и Фаррел, должны знать, что происходит в городе. А происходит то, что потаскуха Бет, которая разводит птичек для утех состоятельных джентльменов, решила пополнить свой птичий рынок малолетними свистелками.

   Смешки прекратились. Бойл насупился, а остальные недоверчиво переглянулись.

   – Сколько тебе лет, рыжая? – задал вопрос Бойл. – И какое отношение ты имеешь к Весёлой Бет?

   Я сказала им, что мне нет пятнадцати, и, пытаясь не стучать зубами от страха, сообщила те же самые сведения, которые услышала от меня госпожа Грин. Интуитивно я опустила подробности о причине смерти родителей, понимая, что кто-то из страшных людей, мирно пьющих виски в роскошной бильярдной, вполне может быть причастен к кровавой уличной драме прошлого года.

   После моего короткого рассказа молчание было недолгим. Бойл грязно выругался, а другой мужчина (Фаррел, как я узнала впоследствии), швырнул стакан в стену, не сдерживая ярости.

   – Эта жадная стерва совсем без тормозов! Кого она утянет за собой в петлю, а?..

   От меня не укрылся оттенок странного торжества, лёгким облачком набежавший на невыразительное лицо Кревана Бойла. Облачко было мимолётным и тут же растаяло, незамеченное ни Фаррелом, ни Маллиганом.

   – Плохой бизнес, – покачал соломенной головой хозяин бильярдной. – В случае чего она утянет за собой в петлю не одного тебя. Вот прекрасный случай поставить зарвавшуюся красотку на место. Видимо, она покупает малолеток через налаженный канал в социальных службах… Если всё выплывет наружу, эльфийские ищейки перевернут город, вздрючат наших копов, а те начнут возню и прижмут нам яйца – не разбираясь, кто и в чём замешан. И никакие связи тут не помогут, потому что с остроухими ублюдками шутки плохи.

   Госпожа Грин молчаливо наблюдала за тремя мужиками, сидящими в кожаных креслах. Лицо её было непроницаемым, но на дне голубых глаз я читала то, что было скрыто от остальных: отвращение. Что она делает среди собравшихся здесь волков?..

   Маллиган и Фаррел спешно попрощались, довольно вежливо поблагодарив Лоис за предоставленную информацию. На меня они больше не обращали внимания – к моему огромному облегчению. Много позже я узнала, что благодаря нашему ночному появлению Кревану удалось избавиться от Фаррела, своего давнего конкурента за влияние в криминальной среде. Фаррел не смог оправиться от удара, нанесённого его репутации, ведь госпожа Кейн, будучи под его «крышей», несколько лет успешно скрывала не только организацию проституции несовершеннолетних, но и немалый доход от неё.

    – Присядь, Пэнти! – скомандовала Лоис, давая понять Бойлу, что беседа не закончена. – Креван, эта девочка – сокровище. Перед тобой не кто-нибудь, а самый настоящий наномеханик.

   Если бы сидящая перед ним женщина являлась ровесницей, Бойл несомненно воскликнул бы: «Да иди ты!», таково было выражение его лица. От неожиданности он встал и потянулся к коробке за свежей сигарой, но так и не закурил.

   – Я не хотела говорить в присутствии тех двоих, – добавила Лоис. – Никто не должен знать – первое. Нужно изъять её документы и любые оставшиеся вещи у мерзавки Кейн – второе. И третье – хорошо заплатить, чтобы я могла оформить опекунство без помех и нервов.

   – Стоп, стоп! Полегче, Лоис. Мне нужны доказательства.

   Он буквально ел меня глазами, но это было не сексуальное внимание, а жгучий интерес учёного, собирающегося насадить на булавку редкий экземпляр бабочки.

   – Скажи-ка… как там тебя, Пэнти? Скажи мне, Пэнти, есть ли эльфийские устройства в комнате, и в каком они состоянии?

   Мне не нужно было озираться по сторонам, чтобы выполнить приказ. Я прислушалась. Чудовищный диссонанс где-то за стойкой бара…

   – Одно устройство, господин Бойл. Безнадёжно сломано. Могу посмотреть, если хотите.

   Мужчина хмыкнул и всей пятернёй взъерошил свои соломенные волосы. Он действительно зашёл за стойку, повозился там, вынул какой-то предмет и протянул мне.

   – Держи, куколка.

   Никогда бы не подумала, что преступникам тоже свойственны такие вот слабости. В руке у меня оказалась эльфийская головоломка, по которой несколько лет назад буквально сходили с ума все детишки и их родители, независимо от расовой принадлежности. Игрушка совмещала принципы химии и физики тяжёлых частиц, но с точки зрения радиационной безопасности угрозы не представляла. Помнится, на переменах в нашей школе стояла мёртвая тишина, потому что большая часть детей занимались куда более увлекательным делом, нежели беготня по коридорам.

   Изменяющие свою форму шарики и драконы в хрустальном лабиринте не двигались, они замерли по одной простой причине: было нарушено изотопное соотношение атомной массы. Модель не доработана, головоломка из дешёвых имитаций. Минут десять – и я договорюсь с химическими элементами.

   Сказано – сделано. Я вернула Бойлу игрушку, которая теперь была в полном порядке, с запасом прочности на год – другой.

   – Ну, Лоис, я даже не знаю, что сказать. Будь передо мной маленький старикашка в зелёном, я решил бы, что говорю с лепреконом. Ты слишком симпатична для лепрекона, девочка, но не менее волшебна. Я сделаю то, что ты просишь, Лоис. Мне нужно сделать несколько звонков, а вас обеих отвезёт Уильям. Идите.

   Прим.авт.: лепрекон – персонаж ирландского фольклора, исполняющий желания, традиционно изображаемый в виде человечка маленького роста – иногда старичка.

   Тяжёлая и долгая ночь подходила к концу, над Дублином занимался рассвет в неброских зимних тонах. Я была измучена, хотела спать, начинало болеть горло. Лоис обняла меня, помогая спускаться по крутой лестнице.

   – Нельзя ехать в твою бывшую квартиру, Пэнти. Соседям ни к чему тебя видеть – тебя для них больше нет. Я быстро решу вопрос со съёмом жилья в другом районе, а пока что ты побудешь в гостинице, где не станут задавать вопросов и требовать твои документы.

   В машине я спросила, что будет с Бет и её товарками.

   Госпожа Грин пожала плечами.

   – Она попала, и попала сильно. Такое не прощается. К прискорбью, само заведение будет существовать и далее, только со взрослым живым товаром, но Бет преподадут урок, да и остальные из её команды не останутся в стороне… Будет ли она сама жива, зависит от милости Фаррела.

   – А… девочки? Что будет с ними?

   Лоис тяжело вздохнула, но продолжала смотреть мне прямо в глаза.

   – Пэнти… Эти люди не оставляют свидетелей. Я не хочу, чтобы у тебя были ложные представления относительно мира, к которому я имею отношение. Ты вытащила счастливый билет нынче ночью, но для этих девочек я ничего не смогу сделать.

   Осознание того, что моя свобода куплена ценой жизни тех, кто остался за стенами «Синички», едва не стоило мне рассудка. Я почувствовала себя чудовищем, которому самое место на дне Лиффи. Прим. авт.: название реки, на которой стоит Дублин.

   Я была раздавлена ужасом.

   – Ты ведь хотела свести счёты с жизнью, Пэнти, я права?.. Ты прежняя действительно умерла сегодня ночью – умерла, избежав при этом смертного греха самоубийства. Таков твой жребий, как и у каждого из нас есть свой. За каждый поступок кто-то расплачивается, мы ли сами, или другие за нас… Живи с этой памятью, помни эту истину, взвешивай каждое слово и каждый поступок. Только так и можно жить в нашем мире и оставаться собой…

   Пережитый стресс и подступающая простуда сделали своё дело – последующие десять дней я провалялась в номере гостиницы с высокой температурой, а после Рождества началась новая жизнь в официальном статусе воспитанницы госпожи Грин.

***

Мы обосновались в районе старинного рынка на Генри-стрит, в маленькой уютной квартире из трёх комнат и кухни-студии. Школа, куда меня определила Лоис, находилась в двадцати минутах ходьбы, что было очень удобно, ведь я всегда любила спать до последнего момента. Учёба в школе – такие мелочи по сравнению с тем, сколько новых занятий ждало меня после школы и до позднего вечера!

   Не могу сказать, что так уж быстро отделалась от теней прошлого, нет: кошмарные сновидения, и приступы отвращения к своему телу преследовали меня ещё много месяцев, пока я не научилась закрываться от собственных воспоминаний. С помощью интересных занятий это было сделать проще. Что касается Элизабет Кейн – очевидно, милости Фаррела не хватило, чтобы оставить её в живых. Больше я никогда о ней не слышала.

   Верная своему принципу не создавать никаких иллюзий, Лоис сразу объяснила, какой род деятельности ждёт меня в ближайшем будущем. Задолго до того момента, как открыть шоу-рум изделий из драгоценных и полудрагоценных камней, в дни своей молодости, Лоис Грин носила другое имя и была одной из лучших специалисток по вскрытию сейфов и взлому систем безопасности в банках и индивидуальных хранилищах. Да, она была воровкой – успешной настолько, что за всю свою сомнительную карьеру не попалась ни разу. А вот её супругу повезло меньше…

   Мне неизвестны подробности дела, из-за которого госпоже Грин после гибели мужа на месте преступления пришлось бежать из Англии, сменив имя и документы. Она это сделала уже в зрелом возрасте, осев в Белфасте. Лоис Грин решила слегка остепениться и перешла от полевой работы к другой, связанной с оценкой и перепродажей драгоценностей… сменивших хозяев. Недавно она перебралась в Дублин.

   – Милая Пэнти, с тех пор, как существуют драгоценные камни и изделия их них, особенно редких, всегда найдутся те, кто желает владеть ими – люди, эльфы ли, да без разницы! Процесс перераспределения ценностей неизбежен, и просто отлично, когда он бескровен. А бескровен он, если за дело берутся профессионалы, чья работа, поверь мне, хорошо оплачивается…

   Поначалу я немало дивилась странной философии этой дамы, посещавшей церковь каждое воскресенье и щедро жертвующей на благотворительность, но не стесняющейся способствовать нарушению одной из заповедей: «не укради». Лоис не искала себе никаких оправданий:

   – Да, я так живу много лет, и не вижу необходимости менять стиль жизни и занятие, которым владею в совершенстве.

   Шоу-рум «Алмазная кошка», закрытый клуб для владельцев и покупателей изделий из камней, являл собой идеальное прикрытие для занятия Лоис при активном участии Кревана Бойла. Фактически, без ведома последнего, невозможно было реализовать краденое изделие на территории всего графства. Мне предстояло стать тем инструментом, который должен был сокращать путь между заказчиками камней и Креваном. Не могу сказать, что я была в диком восторге от такой перспективы, но я была обязана Лоис и, как ни крути, Бойлу тоже. Если бы он не вмешался, Лоис ничего не смогла бы сделать. Теперь я принадлежала им…

   Первым пунктом закрытой программы моего обучения была геммология, моментально увлёкшая меня в удивительный, таинственный и потрясающе красивый мир самоцветов.

   Прим.авт.: геммология - наука о драгоценных камнях. Изучает различные свойства драгоценных камней, достоинства и недостатки с точки зрения декоративности, источники их происхождения и особенности обработки и огранки.

   Минералы, их структура, совершенство, их названия и истории, связанные с ними – всё это околдовывало, заставляя забыть даже о времени на часах. Над атласами и справочниками я просиживала в сети до глубокой ночи. Наглядных же пособий было немало в бутике госпожи Грин. Я довольно быстро научилась ориентироваться в камнях неорганического и органического происхождения, в редких и редчайших камнях, в камнях поделочных и синтетических аналогах драгоценных камней, в имитациях камней и облагороженных версиях камней натуральных и их заменителей. Геммология опьяняла.

   Второй моей задачей было изучение тех механизмов, систем и их носителей, с которыми предстояло столкнуться в ближайшем будущем: сигнализации различного рода, сейфы разных систем, образчики скрытых хранилищ для домашнего использования, – как от человеческих, так и от эльфийских фирм-производителей. Лоис была асом в отношении первых, но эльфийские были для неё тайной за семью печатями, поэтому она нашла мне учителя.

   Это были самые загадочные уроки, происходившие по сети, и камера никогда не показывала лица моего собеседника по ту сторону экрана. Голос тоже был изменён, так что не представлялось возможным узнать, кто это – мужчина или женщина. У меня всё-таки были подозрения, что я имею дело с эльфом, иначе откуда такие обширные и совершенные познания в области наномеханики?.. Мой отец был самоучкой, многие вещи постигал интуитивно, на уровне дара. Сейчас же я беседовала со специалистом высочайшего класса.

   Я слушала рассказы о принципах устройства наномеханических сейфов, о ловушках, о хитрых многоярусных системах защиты, которые были не по зубам даже многим искушённым и опытным наномеханикам. Что ж, те, кто разрабатывает подобные механизмы, могут допускать утечку информации или даже продавать такую информацию. Есть спрос – есть предложение, законы рынка никто не отменял, даже если этот рынок касается кражи и сбыта драгоценностей.

   Самыми же сложными для меня на первых порах были уроки самообороны.

   – Ты должна уметь за себя постоять! – наставляла Лоис. – С одной стороны, в деле бывает всякое, с другой – ты слишком быстро хорошеешь, а вокруг Бойла полно всякого отребья. Не сомневаюсь, что в случае успеха ты станешь неприкосновенной, но лучше подстраховаться.

   Три раза в неделю мне приходилось садиться на велосипед и ехать в другую часть квартала, к господину Смиту. Несмотря на то, что он был ровесником Лоис или даже постарше, он до сих пор являлся инструктором рукопашного боя в школе для мальчиков. Со мной он занимался отдельно, у себя дома, изначально взявшись «за бестолковую девчонку» с большой неохотой, только по настойчивой просьбе госпожи Грин.

   Господин Смит обладал неуклюжим обаянием представителя собачьей породы мастино и даже походил на такого вот пса: с виду – плюшка, а сунься – и хана тебе, руку отхватит.

    – Штаны Святого Патрика, девочка! – орал он на меня, закатывая глаза, брызгая слюной и всем видом показывая, какая я бестолочь. – Как ты двигаешься?! Легче, резче, расчётливей!

   Поскольку штаны упоминались регулярно, и не один раз на дню, выражение очень быстро и прочно прилипло и к моему языку, за что мне периодически доставалось от Лоис.

   – Самые доступные точки поражения противника – пальцы рук, запястья, предплечья, если ты не рассчитываешь на летальный результат, конечно. Но запомни, Пэнти: не переоценивай повреждения рук противника, никогда! После поверхностного разреза никто не истечёт кровью, не упадёт в обморок и не оставит тебя в покое – это всего лишь умножение агрессии нападавшего. Лучше будет, если ты сможешь удержать его на дистанции поражения… Есть точки, удар в которые может быть чреват смертью – шея, область печени, крупные артерии. Это на крайний случай…

   Господин Смит ворчал, кричал, давал мне подзатыльники, от которых я училась уворачиваться с помощью его же собственных приёмов. Периодически он брал меня на занятия в разношёрстную группу мальчишек, и вскоре я стала получать гораздо меньше синяков и шишек, научившись грамотно управлять своим телом в коротких драках.

   Смит подогнал под размер моего предплечья ножны особой конструкции, позволяющие рукояти ножа моментально прыгать в правую ладонь. Вторые ножны, без механических ухищрений, крепились на правой лодыжке.

   Одной из любимых поговорок господина Смита было утверждение о том, что на «ноже любого ирландца должно быть хотя бы одно лезвие, чтобы пырнуть ненавистного англичанина!». А шотландские ножи, добавлял он, сгодятся и для ирландцев тоже. Для меня он подобрал шотландский нож, как самый удобный.

   На мой вопрос, что лично ему сделали англичане (сам же носит английскую фамилию!), Смит ответить не мог, уходил в какие-то сумбурные исторические воспоминания и вообще, как мне казалось, в своих воспоминаниях путал англичан и эльфов – особенно после того, как пропустит стаканчик.

   Но во всём, что касалось ножей и их применения, Смит знал толк.

   – К таким коротким дамским ножам никогда не прицепится даже эльфийская полиция, чего уж говорит о нашей, – пояснял он, напоминая о недавних временах, когда женщинам запрещалось владеть оружием вообще, в том числе и холодным. – В любом случае, мой совет – использовать нож только тогда, когда это действительно нужно. Как и любое оружие.

   Полтора года регулярных занятий не прошли даром, и господин Смит явно был доволен, стараясь, правда, не демонстрировать позитивных эмоций. Я воспользовалась его уроками где-то на границе семнадцатилетнего возраста, когда один из дружков Кревана счёл меня достаточно взрослой, и от прозрачных намёков на секс попробовал перейти сразу к действию. Он и так не был красавцем, а после знакомства с моим скином, ему пришлось делать дорогостоящую пластику. По крайней мере, этот случай поставил точку в эротических поползновениях ближайшего окружения Кревана, а сам Бойл строжайше запретил меня трогать.

   Прим.авт.: скин - версия шотландского ножа sgian achlais (гэльск. – скин окклс), подмышечный нож, который носили в левом рукаве, клинок прямой односторонней заточки, длиной 7 – 10 см.

   К восемнадцати годам я получила права на байк, и с тех пор это средство передвижения для меня стало основным и самым удобным. А потом было первое дело с кражей уникальной фамильной камеи в Коннахте, и мой первый эльфийский сейф, и первый гонорар в размере трёх тысяч фунтов.

   Прим. авт.: Коннахт - провинция, объединяющая графства западного побережья Ирландии.

   После встречи с прекрасными местами для сёрфинга в графстве Слайго и их посетителями, у меня появилась мечта с большой буквы, которую я долгое время держала втайне даже от Лоис (пришлось сознаться после выполнения второго заказа, когда она спросила, что я собираюсь делать с вознаграждением). И ради этой Мечты я готова была и дальше участвовать в «процессе перераспределения ценностей», откладывая существенную часть денег, заработанных отнюдь не праведным путём. Для реализации Мечты нужны большие средства, поэтому перспектива её осуществления при нынешнем темпе моих накоплений и трат – годы.

   В этой Мечте у меня была собственная гостиница на побережье, в красивом месте, гостиница для сёрферов (именно для людей, а не эльфов), и – никаких криминальных занятий больше! Сама я пока не созрела для того, чтобы встать на сёрф в прохладной водичке, но думаю, что смогу.

   Каждый раз, обходя системы сигнализации, вскрывая сложные механизмы защиты сейфов и вынося камешки, я рискую жизнью и свободой. Кто-то получает свои драгоценные камни, а я – деньги, очень даже неплохие. Моя маленькая гостиница, номеров на десять, будет почти на берегу. Она будет светлой, уютной, как диковинная раковина, найденная в полосе прибоя после шторма, – и я стану хозяйкой, и заберу к себе Лоис – к тому времени, когда я скоплю хотя бы подобие нужной суммы, она уже отойдёт от дел по причине преклонного возраста и захочет покоя. У меня будут жить те, кто вечно движется в поисках волн и ветра – сёрферы. Особые люди, за которыми я имела удовольствие наблюдать на побережье, немного пообщаться и пропустить пивка в местных пабах. Лёгкие на подъём, всегда готовые рвануть туда, где можно оседлать волны. Возможно, я смогу когда-нибудь войти в их мир, стать своей. Мне кажется, это так здорово: общаться с интересными людьми и предоставлять им возможность комфортно организовать отдых, разделяя их увлечения. И не привязываться ни к кому. Пусть следуют за волнами, а моей надёжной пристанью будет берег.

   Приличная сумма, обещанная мне за Dorcha Сloch, могла стать солидным вкладом, приближавшим исполнение заветных желаний.

ГЛАВА 5.

Кэслин Эльдендааль

   Невзирая на протесты Лоис, Креван отправил её домой с Джеком. Когда за ними закрылась дверь, я поинтересовалась тоном, не лишённым сарказма:

   – Как мне себя вести, если госпожа Грин не захочет удовлетвориться простыми объяснениями произошедшего?

   – Убеди её. – Равнодушно бросил Креван, давая понять, что тема исчерпана.

   Убеди… Мне бы самой себя убедить, что всё произошедшее – не страшный сон.

   В той самой бильярдной, где некогда состоялось моё знакомство с Креваном Бойлом, сейчас находились трое: Креван, господин Анрэй Томпсон, а также моя скромная персона. Кто такой господин Томпсон? Если пользоваться терминологией итальянской мафии, можно назвать его консильери. Так оно и было, включая решение разного рода юридических вопросов.

   Прим. авт.: от итал. «Consigliere» – советник.

   Томпсон был несколькими годами старше своего работодателя, Бойла, имел юридическое образование, полученное не где-нибудь, а в Тринити-колледж в Университете Дублина, и дополнительно – докторскую степень. А Тринити, на минуточку, это один из лучших колледжей Старого Света. Для меня оставалось загадкой, какие жизненные обстоятельства свели этого безукоризненно вежливого, спокойного и элегантного человека, отца трёх детей, и воротилу преступного мира?..

   С другой стороны, как сошлись столь разные люди, как Лоис и Креван – такой же странный вопрос, от ответа на который госпожа Грин предпочитала уходить, избегая, по её меткому выражению, «излишнего словесного стриптиза». У Томпсона, при всей его внешней сдержанности, был грешок азарта – собачьи бои, имеющие дурную славу нелегального подпольного развлечения. Я редко сталкивалась с консильери, и ни разу не беседовала вот так, лицом к лицу. Мне сложно было представить, как он ведёт себя во время такого вот зрелища. Да и само зрелище у меня не вызывало ни малейшего интереса, хотя Бойл звал неоднократно – посмотреть на его любимца-питбуля, которого он выставлял на самые кровавые хватки. Какая мерзость.

   Креван сразу отошёл в игровую зону – вяло катать шары по зелёному сукну и периодически вставлять комментарии в разговор. Господин Томпсон расположился в кресле и указал мне на второе, рядом. Он был собран, сдержан и скуп в словах, но лёгкие подёргивания века над левым глазом выдавали некоторое волнение. Вряд ли за меня – скорее, за успех всего предприятия.

   – Пэнти, – начал он, выложив на столик прозрачную тонкую папку с бумагами, – это подборка сведений о Тёмном Камне. Никаких поисков в сети с твоего айтела, слышишь? Не показывать госпоже Грин, почитать, запомнить, сжечь. Настоящей информации немного, и она собрана здесь – остальные сведения на уровне слухов, домыслов, легенд. Они тут лишние.

   Я подтянула к себе папку. Почитаем.

   – Твоя чувствительность к эльфийским девайсам должна помочь выявить подлинное место хранения Алмаза. Я не исключаю, что тебе придётся столкнуться с многочисленными фальшивками, ловушками или чем–то подобным. На тебя работает время…

   – Сколько? – вырвалось у меня.

   – Думаю, месяцев семь или около того. Я поясню, откуда такая цифра. Ты должна ориентироваться на срок отъезда Эрика Эльдендааля, Владыки Тёмных, и его сестры за океан, к ветви семьи, управляющей Новым Светом. Они стабильно совершают одно такое путешествие в год, весной – чаще всего в конце марта или начале апреля. Сейчас у нас тридцатое июля. По моим прикидкам, ты сможешь попасть в Кэслин Эльдендааль в середине августа или даже раньше: срок зависит от работы с документами в агентстве по найму… Не перебивай, слушай внимательно, потом вопросы.

   Я кивнула.

   – Эти двое – единственные оставшиеся в живых после Сопряжения Guardian an chéad fola. Прим. авт.: Хранители первой крови (ирл.) «Гардиан ан хед фола»,. На них лежит ответственность за сакральную реликвию Тёмных. Они чувствуют Камень, но не дальше определённого расстояния. После преодоления некой пространственной точки связь с Алмазом теряется. Вот твой шанс – когда океанский лайнер пересечёт эту отметку. Тебе сообщат. К тому моменту подготовительная работа должна быть завершена.

   Я чуть было не брякнула, откуда такие данные, но раз обещала молчать, значит, подожду. Источник данных может быть очень даже надёжен, как те уроки по устройству нано-систем безопасности, которые я получала от неизвестного эльфа, предпочитающего сохранять инкогнито. Думаю, Владыка Тёмных за свою долгую жизнь обзавёлся немалым количеством врагов, и не только среди представителей человеческой расы.

   – Особенности твоего пребывания в Кэслин Эльдендааль будут таковы, что ты сможешь почти беспрепятственно перемещаться по всей территории. Эльфы редко пользуются камерами наблюдения, полагаясь на свои уникальные органы чувств. У тебя будет некоторое оборудование, без которого не обойтись – так что обмануть органы чувств остроухих и, тем более, камеры – можно. Касательно охраны – да, у Эльдендааля крутая служба безопасности. Её возглавляет Морни Эльдендааль, но, несмотря на близкое родство с милордом Эриком, он не является Guardian. У него нет связи с Камнем.

   Томпсон помолчал немного, плеснул себе в стакан минеральной воды (я отчётливо слышала, как за моей спиной хмыкнул Креван, предварительно приготовивший себе виски со льдом). Я тоже отдала предпочтение минералке, поскольку вообще равнодушна к алкоголю. Виски – только в кофе. Иногда могу выпить пива в хорошей компании, но двое мужиков, с которыми я сейчас нахожусь в бильярдной, к приятной компании не относятся.

   В конце концов, сейчас я хочу есть!

   Сделав умоляющую мину, я всё-таки вежливо попросила господина Томпсона прерваться и потребовала у Бойла, чтобы он заказал пиццу. Солёными орешками меня не накормить после насыщенной событиями, ночи… У меня никогда не страдает аппетит, даже при плохом настроении. Пока не поем нормально, соображаю туго, так что пицца будет кстати.

   Интересно, а консильери знает о моей подставе? Излишне это выяснять, какая теперь разница. Должен знать, иначе какой он советник?

   – К середине февраля, крайний срок – в начале марта, будет готова кодированная копия Алмаза – для того, чтобы ты могла сделать подмену.

   Ого! Я встрепенулась. Кодированная копия – это подделка наивысшего уровня, имитирующая кристаллическую решётку драгоценного камня, сделанная с помощью наслоения нано-плёнок на особую матрицу. Это длительный и трудоёмкий процесс, заимствованный из научной технологии искусственного наращивания камней. Распознать такую подделку можно только с помощью электронного микроскопа. Ввиду дорогостоящего оборудования, смысл создавать кодированную копию ради мелких ювелирных фенек, теряется в ноль. Тёмный Камень – другое дело.

   – Нескромный вопрос, господин Томпсон! – не утерпела я. – С учётом веса Dorcha Cloch, сколько времени понадобилось на создание?..

   – Четыре года. – Прозвучал прямой ответ.

   Штаны Святого Патрика! Четыре года… Неведомые они уже готовились к краже. Неужели уже тогда меня наметили в исполнители?!

   – И снова к службе безопасности. Охрана Кэслин Эльдендааль организована очень чётко, со всеми эльфийскими нюансами: охраны почти не видно и не слышно, но она присутствует. При попытке причинить какой-то вред любому члену семейства Эльдендааль злоумышленнику придётся плохо. Преданность сотрудников службы безопасности сомнению не подвергается, это настоящие ангелы смерти. Но есть одна вещь, относительно которой я хотел бы предостеречь, а именно, эти жёсткие мальчики – если можно назвать мальчиками тех, кто миновал двухсотлетний рубеж возраста… Так вот, в последнее время эти мальчики стали всё чаще заводить любовниц среди представительниц рода человеческого. Видимо, им захотелось разнообразия. Не вздумай строить им глазки или отвечать на заигрывания, если таковые будут иметь место!

   Звук удара кием по шару, смех Кревана.

   – Анрэй, – назвал он господина Томпсона по имени, – на этот счёт ты можешь быть совершенно спокоен. Нашёл, кого предупреждать!

   – Тёмные эльфы – опытные соблазнители, Креван. Как говорится, Светлый пропустит в дверях женщину вперёд, потому что она женщина, а Тёмный захочет удостовериться, что она обладает достаточно хорошей фигурой, дабы обнять её за талию. Я хочу, чтобы девочка сохранила холодную голову…

   – … и другое место! – съязвил Бойл.

   Я даже возмущаться не стала, без тени эмоций пояснив Томпсону, что его беспокойство напрасно. Я не поддамся ни на какие любовные уловки.

   – Хорошо, Пэнти. Ты вообще имеешь хотя бы минимальный опыт общения с эльфами, особенно, с Тёмными?

   – Не то чтобы опыт… Конечно, «Алмазную кошку» периодически посещают эльфийки, да и эльфы тоже. Приходилось перекинуться парой фраз в духе «подай-принеси»… Ну, ещё я хорошо знакома с хозяйкой салона нижнего белья в Темпл-Баре, а она как раз из Тёмных. На эльфийском говорю в пределах школьной программы, бегло и вполне сносно. Не было необходимости изучать плотно.

   Эльфы… Они живут рядом с людьми, ходят по тем же улицам, посещают те же магазины, их дети могут возиться вместе с человеческими карапузами в песочнице, но – они всегда сами по себе. Или так кажется? В Ирландии вы сталкиваетесь ежедневно с Тёмными эльфами, Светлых здесь мало, в основном туристы. Эльфы внешне отличаются от людей не только утончёнными чертами лица и заострёнными кончиками ушей, более высоким ростом и более тонким в кости телосложением, но и проявлениями эмоций – чем они старше, тем беднее становится мимика. Частенько за бесстрастным лицом скрывается совсем другое, будь то смех, радость, обида, раздражение или что-то ещё. Чем старше Тёмный эльф, тем также светлее оттенок его, или её, кожи.

   Поговорка же насчёт мотивов, по которым эльфы пропускают вперёд женщину, правдива в полной мере. У Тёмных действительно слава непревзойдённых соблазнителей. Я имею в виду мужчин, конечно. Если вы женщина, неважно, какой расы, и хороши собой – рано или поздно заметите ненавязчивое, но пристальное внимание Тёмных эльфов. Улыбки, взгляды, якобы случайное прикосновение в кафе или общественном транспорте – они не упустят случая проверить вашу реакцию. Они никогда не признают женщину равной себе, но считают своим долгом заботиться о тех, кто, по их мнению, нуждается в покровительстве.

   Одинокие взрослые Тёмные эльфийки могут вести такую жизнь, какую в состоянии и настроении себе позволить, в том числе и в плане секса, но это не касается замужних дам или дочерей Тёмных, живущих под родительским крылышком. Для них другие правила игры, и забота, упомянутая выше, часто сопряжена с жёстким контролем. От госпожи Авейон, хозяйки салона белья, я с удивлением узнала, что в любом Эльфийском квартале есть своеобразный клуб для взрослых, где холостые Тёмные обоих полов могут приятно провести время друг с другом, при желании сохраняя инкогнито в маске и не заботясь о дальнейших отношениях. Для них такое в порядке вещей.

   – Не густо… – Томпсон вздохнул и положил передо мной какую-то книгу. – Тебе надо почитать труд Джексона, «Психология дроу». Книга написана человеком – и для людей. Тебе будет полезно. Поступки Тёмных, мотивы и действия нередко идут вразрез с нашими, да и светлоэльфийскими, представлениями, о логичном поведении. Они другие.

   Я не удержалась:

   – Книжку тоже сжечь?

   – Ни в коем случае, – позволил себе улыбнуться Томпсон. – Слишком ценное и редкое издание начала века. Продолжим… Язык – тут и дальше нет особой необходимости изучать, с прислугой эльфы общаются на ирландском, а школьных познаний тебе вполне хватит в случае необходимости. Тут гораздо важнее другое… Ты как относишься к кошкам, Пэнти?

   Кошки, эти великолепные, совершенные, загадочные существа манили к себе не хуже геммологии. Наш с Лоис сосед, торговый представитель крупной фирмы какого-то промышленного оборудования, по причине частых разъездов, просил меня присмотреть за своими любимцами, котом и кошкой британской породы. Мне доставляло огромное удовольствие возиться и играть с тёплыми мурлыками, которые были как будто, созданы для того, чтобы люди их гладили, кормили и всячески угождали прихотям. Кошки чувствовали во мне компаньона и относились с привязанностью. Они всегда были мне рады.

   Я и сама не раз подумывала, не завести ли кота, но тому мешали две причины – высокая аллергическая чувствительность Лоис к кошачьей шерсти и не менее высокий налог на домашних животных.

   – Да, но какое это имеет значение?..

   – Прямое, Пэнти. В Кэслин Эльдендааль срочно требуется кошачья горничная.

   – То есть, у кота Владыки Тёмных своя прислуга? – искренне удивилась я. – Не жирно?

   – Не у одного кота, а у трёх. То есть, их было два, а в прошлом месяце стало три – милорд Эльдендааль завёл ещё одного кота, модифицированного мейн-куна. Без горничной никак не обойтись, за зверями требуется тщательный уход, особенно за этим последним. Для котов нет запертых дверей, они носятся, где хотят, и могут, мягко говоря, шалить, шерстить, когтить и прочее. А если коты спокойно входят, куда хотят, их горничная волей-неволей вынуждена повторять их маршруты, хотя бы для уборки шерсти.

   Я переваривала услышанное. Модифицированные мейн-куны – это, в принципе, те же самые коты, но с сюрпризом. Где-то в сороковых годах двадцать первого века появилась мода на химерные организмы домашних животных, когда в геном одного вида вводились гены другого. В хромосомах модифицированных мейн-кунов присутствовали некоторые гены собак, детерминирующие поведение и преданность хозяину как вожаку стаи. А ещё гены собак сказались на размере и весе котиков данной породы. Вот это да!

   Прим. авт.: химеры у животных – организмы, состоящие из генетически разных клеток, происходящих от двух зигот – например, двух разных видов (в 1980 году был создан первый химерный гибрид овцы и козы).

   Привезли пиццу, и я набросилась на еду.

   Между тем, Томпсон продолжал:

   – По стечению обстоятельств, прежняя горничная уволилась, не воспользоваться этим было бы глупо. Утром в агентство по найму поступят твои документы, поступят к нужному лицу, это лицо уже заведомо одобрило твою кандидатуру, начиная с внешности. Эльфы не берут на службу дурнушек.

   Ох уж это стечение обстоятельств! Не верю. Если уж мою подставу начали готовить с момента кражи топазовой диадемы почти год назад, а камешек для замены растили четыре года, то, «кстати уволившаяся», горничная вызывала большие подозрения. Да, забыла упомянуть: ни один уважающий себя эльф не работает прислугой, это сугубо человеческий род занятий. «Синими воротничками» они тоже практически не бывают. Как там они у себя на Небиру обходились без людей, а?! Избаловались тут, на Земле.

   – И где это агентство?

   – В Корке, Пэнти, как и Кэслин Эльдендааль.

   Прим. авт.: город Корк – столица одноимённого графства на юго-западе Ирландии.

   Резиденция Тёмных была в графстве Корк, в одном из самых красивых мест Ирландии – поблизости от бывшей деревушки Бларни, почти полностью уничтоженной Сопряжением и падением авиалайнера. На байке туда ехать около двух часов…

   Как будто прочитав мои мысли, Томпсон поднял руку и погрозил мне пальцем.

   – В агентство ты поедешь не как сорванец на мотоцикле, а в приличном виде, на поезде. Не хватало ещё, чтобы ты туда явилась в рваных джинсах и армейских ботинках, как хипстер!

   На поезде!.. Спору нет, скоростной трэйн будет в Корке через час с небольшим. Ради этого сменить джинсы на юбку?! Для начала нужно подобрать в магазинах что-то подходящее, я не ношу такие вещи. Я всегда в джинсах, так удобно, и мужики (в том числе эльфы) лишний раз не ломают гляделки, рассматривая мои ножки.

   – Оденешься прилично, понимаешь? И не в сетевых тряпочных лавках, а в солидном месте. В агентстве с тобой проведут беседу, как положено, затем ты подпишешь трудовой договор, а через две недели или, когда скажут – выходишь на работу. Естественно, увольняешься из паба, где сейчас трудишься. Для соседей и твоих знакомых – ты в колледже в Коннахте. Звонки Лоис или мне, или господину Бойлу – только через кодированные одноразовые карты. У тебя будет их с десяток, и в каждый приезд в Дублин – пополнение по мере необходимости. Если хочешь поговорить с Лоис относительно встречи с кем-то из нас, тоже звонишь через одноразовую карту. Переписка в сети – через защищённый мессенджер, и все сообщения сразу удаляешь с сервера. Мессенджером пользуешься как можно реже. Из Кэслин Эльдендааль – никаких звонков и сообщений.

   Речь идёт о картах-чипах, извлечённых из краденых айтелов. С такой обезличенной карты можно сделать только один звонок.

   – Никаких запросов в сети о драгоценных камнях или семействе Эльдендааль, понимаешь?

   – Тогда скажите хоть пару слов о семействе.

   Действительно, о Владыке Тёмных мне ничего не было известно. Перед камерами он не появляется никогда, на публике не светится. Административные здания у Тёмных свои – в Эльфийском квартале, в особо охраняемой зоне. Однажды в Дублине я видела кортеж из трёх чёрных, в хлам тонированных «Дартс-Валькирий», подъезжающих к зданию Городского Совета – такое редко бывает, потому что не эльфы ездят к человеческим чиновникам, а вызывают их к себе. На сегодняшний день чёрные тонированные монстры – самые дорогие в мире внедорожники, которые, как это ни смешно звучит, производят для Тёмных именно Светлые где-то на своей территории, то ли в России, то ли в какой-то удалённой провинции другой страны.

   Милорд Эльдендааль – такая непонятная личность: все про него знают, но мало кто видел. Я имею в виду людей, конечно, и рядовых эльфов, не имеющих отношения к знати. Все случайные снимки, появившиеся в сети, тут же удаляются, но некоторые я видела. Милорд красив, как все эльфы, выглядит лет на тридцать. В эльфийских учебниках по истории про него всего несколько строк – мол, есть такой Владыка Тёмных эльфов, примите как данность.

   О сестре милорда Эльдендааля, Лоури Эльдендааль, мне было известно чуть больше: у неё была собственная линия женского парфюма, зверская стоимость которого могла отпугнуть само желание нюхать. Кажется, фамилия Эльдендааль упоминалась в прессе ещё и в связи с фармацевтической промышленностью, но я не уверена.

   – Они ведут замкнутый образ жизни, Пэнти. С узким, ограниченным кругом общения. Для Тёмных, тем более в таком высоком социальном статусе, это типично. В Кэслин Эльдендааль нет других людей, кроме прислуги. Эльдендааль холост, как и многие первые лица из его окружения…

   – В его возрасте?! Он что, в законе, как некоторые? – ехидно покосилась я в сторону Кревана.

   – Для эльфов четыреста или пятьсот лет – не возраст. Ему не больше пятисот, точная дата рождения неизвестна. Вообще же после того, как Тёмные у себя на Небиру очень воинственно распрощались с матриархатом, их Владыке не было необходимости прибегать к узам брака – по установившимся правилам, ему могла принадлежать любая Тёмная. Без ограничений. Достаточно желания с его стороны – и ни одна эльфийка не имела права отказать, если не являлась замужней или не принадлежала кому-то. Не знаю, как обстояли дела с его предшественником, но сам Эльдендааль стал Владыкой уже после Сопряжения, и сложно сказать, пользуется ли он этим правом до сих пор – или у Тёмных что-то поменялось. Они не выносят на всеобщее обозрение свою личную жизнь.

   Да уж, нормально устроился милорд Тёмных! Меняй себе цыпочек и никакой ответственности.

   – Его сестра, Лоури, – продолжал Томпсон, жестом отказавшись от милостиво предложенного мной последнего кусочка пиццы, – тоже не замужем. Детей в Кэслин Эльдендааль нет, тебе не придётся защищать котов от тисканья, или же сталкиваться с шуточками подростков, которые у Тёмных бывают на грани фола. Да, не лишним будет почитать рекомендации по уходу за мейн-кунами… Тебе нужно максимально добросовестно исполнять свои обязанности, пользоваться доверием хозяев и быть на хорошем счету – это важно. Будь безупречно вежлива. Постарайся установить место хранения Тёмного Камня и прослушать сложность хранилища, как это делаете вы, наномеханики, чтобы определить необходимость создания отдельного музыкального ключа. Раз в месяц – встреча со мной или Бойлом. Не здесь, естественно – там, где я сообщу госпоже Грин…

   Небо светлело, обещая безоблачное утро. А госпожа Грин, между прочим, под утро ложиться баиньки не собиралась, она дожидалась меня, чтобы продолжить разнос. С расстройства Лоис даже заварила чай – жуткое английское пойло, которое до сих пор принято пить в Белфасте, где она жила какое-то время после поспешного отъезда из Англии. Белфаст уже двести с лишним лет принадлежит Ирландии, а привычка пить чай у местных жителей осталась. Ирландцы чаем не брезгуют, особенно с десертами, и пьют чай не реже, а то и чаще англичан, но я не любитель. Предпочитаю кофе. В холодный зимний вечер – классический «ирландский» кофе, который поможет согреться.

   Прим.авт.: классический ирландский кофе подаётся в бокале: на 170 мл крепкого кофе приходится 30 мл виски, 40 мл сливок (взбитых), тростниковый сахар – по вкусу. Согреетесь сразу, проверено автором.

   – Как ты могла так попасть?! – возмущалась Лоис. – Что пошло не так?! Чему я тебя учила?!

   Она допила остывший чай, перевела дух, и снова перешла в наступление:

   – Зачем ты согласилась на заказ в Кэслин Эльдендааль?! Да к тому же, с проживанием там?!

   – Потому что Креван включил счётчик. С сапфирами пролёт, он теперь тоже должен, должен заказчику.

   – Ох, Пэнти… Если Креван упёрся, его не переломить. Я знаю, что такое счётчик, притом многолетний… Сколько тебе сейчас обещали?

   Я озвучила сумму, уменьшив её до семидесяти тысяч – так посоветовал Томпсон.

   Меньшая сумма свидетельствует о меньшем риске – незачем лишний раз волновать Лоис. Да, на сегодняшний день это мой самый дорогой контракт, топазовая диадема тянула на «двадцатку».

   – Пойми, пожалуйста, Лоис… Мне хочется думать, что у меня есть будущее вне общения с Бойлом и его компанией. А для этого нужны деньги. Человеку можно попасть в Кэслин Эльдендааль только в качестве прислуги, больше никак. Когда настанет благоприятный момент, я заменю заказ кодированной копией, спокойно подам заявление на увольнение, доработаю, спокойно исчезну при нужных обстоятельствах и на некоторое время спрячусь.

   Она вздохнула и обняла меня.

   – Я понимаю, девочка… Это твоё право. Мне не нравится именно это дело. Ты суёшься в самое пекло!

   Я постаралась ответить в духе самой госпожи Грин:

   – Пекло?.. Ну что ж, прекрасный случай погреться.

   Лоис рассмеялась, погладила меня по щеке и взъерошила волосы.

   – Мне кажется, в склонности к рисковым предприятиям ты превзошла меня саму, хоть мы и не родственники. Ох, в какие передряги я совалась! Одна подвеска Анны Болейн чего стоила… Что ж, пока молодая – рискуй, а там будет видно!

   Знала бы она, в какую передрягу я сунулась. Конечно, я ничего ей не скажу. Креван дал мне понять, что и в экспертизе Тёмного Алмаза госпожа Грин не будет принимать участия, оставшись в полном неведении.

   Да будет так.

   – Лоис… Скажи мне, зачем ты связалась с Креваном? Неужели тебе не хочется полностью уйти в легальный бизнес, ведь была же возможность?

   Госпожа Грин потянула из пачки сигарету, и я с неудовольствием отметила, что за последние полчаса это уже третья.

   – Он предоставил мне защиту, когда встала серьёзная угроза ареста. В Белфасте меня уже искала полиция, не зная, кто я и что я – по горячему следу из Англии. Они были близко. Выбор – тюрьма без зависимости от кого-либо или свобода, но с работой на чужого дядю, – был очевиден. Я не создана для тюрьмы, к тому же, мне тогда было уже пятьдесят шесть лет, а Бойл рвался к власти и набирал силу. Я отработала свой долг, но уйти из этой среды не так просто.

   «Не создана для тюрьмы». Вот слова, откликнувшиеся в моём сердце самым болезненным образом. Я не повторю твоей судьбы, Лоис. Я сделаю всё, чтобы уйти из «среды» как можно скорее…

   Я тоже не собиралась ложиться спать, так, вздремнула пару часов, потому что предстояло объяснение с Джеком Уиланом, владельцем паба, где я работала пять дней в неделю, – с четырёх дня до одиннадцати часов. У Джека не только паб, но и автомастерская, где заправляет его старший сын, Фелим. В этой автомастерской чудесным образом исправные детали авто становятся непригодными для эксплуатации, и клиент тратит вдвое, а то и втрое больше, чем стоит предполагаемый ремонт. А изредка бывает и так, что в этой автомастерской краденый автомобиль превращается в «чистенький», чистенький до скрипа тарелки, вынутой из посудомоечной машины. Да, Фелим тот ещё жулик, но мой байк, в случае чего, он чинит бесплатно.

   Пришлось объяснять Джеку, что моё увольнение связано с учёбой. Да, я солгала, что с дистанционного обучения перехожу на очное, но хотелось бы сохранить за собой место в пабе к следующему лету, когда закончится учебный год.

   Вряд ли это было правдой. Как сказал Томпсон, если я выполню контракт, мне придётся года на три сменить место жительства, вне юрисдикции Тёмных. Скорее всего, Юго-Восточная Азия, где дожидаются меня мои деньги. Томпсон же посоветовал мне сразу после выполнения заказа перевести туда другие сбережения, открыв дополнительный счёт. Каково жить там, где тепло, и где я никогда не была?.. Я нигде не была, кроме Ирландии. Если ничего не выйдет – О,Салливан упечёт меня за решётку или… со мной расправятся Тёмные.

   Уилан поворчал, но добавил, что с удовольствием примет меня обратно. К сожалению, полученный расчёт составлял примерно тысячу фунтов, я ведь уже получала в этом месяце аванс в размере двухсот. Ирландский фунт стоит примерно вровень с шотландским, существенно дороже американских фунтов всех мастей, но уступает в стоимости английскому. С учётом того, что нужно потратиться на «приличную», по выражению Томпсона, одежду, тысяча фунтов – не слишком много, а запускать лапку в свою копилку на банковском счёте я не люблю, равно, как и брать деньги у Лоис – она и так ими сорит, помогая всем и вся вокруг. Аренда помещения для «Алмазной кошки» стоит бешеных денег, ведь это центр Дублина.

   Итак, новые туфли – восемьдесят, костюм – почти две сотни. Блин, если бы я каждый день ходила ужинать в кафе, то этих денег хватило бы почти на три недели!.. Можете обвинять меня в прижимистости сколько угодно, это ваше право. Единственное, на чём я никогда не экономлю – это нижнее бельё.

   На байке в Корк было бы ехать дешевле: билет на скоростной поезд стоит, между прочим, сорок фунтов в одну сторону, я бы на заправку аккумуляторов, на всю дорогу истратила двадцать пять.

   Я едва успела к моменту отправления, поскольку чуть не проспала. День обещал быть не жарким, не выше двадцати градусов. Я втиснула себя в пресловутый приличный деловой костюм песочного цвета, уложила волосы в причёску, надела туфли (жесть, как в этом ходить?!) и была вынуждена воспользоваться такси – время поджимало, да и не хотелось мне такой фифой садиться в автобус. В последнюю минуту сцапала в сумочку зонтик – в Ирландии дождь может пойти в любой момент.

   Накануне ночью я внимательно прочла то, что подготовил Томпсон по Dorcha Сloch.

   Человечеству чёрные алмазы известны века так с восемнадцатого, а эльфам, разумеется – намного раньше. Ювелирный чёрный алмаз представляет собой монокристалл тёмного цвета. Это невероятно твёрдый минерал, работать с ним сложно. Такие камни абсолютно непрозрачны, и добиться их блеска и «игры» можно только за счёт уникальной ступенчатой огранки, которая позволяет сохранить природный вес алмаза. Здесь не обойтись пятидесяти восемью гранями, и даже сотней. Классическая огранка алмазов, называемая бриллиантовой, зародилась в Венеции, в далёком семнадцатом веке. Благодаря такой обработке камень сверкает, играет и переливается радугой лучей. К заострённой вершине бриллианта сходятся тридцать три грани, а всего их пятьдесят восемь. Dorcha Сloch был огранён задолго до того, как человечество вступило в Каменный век… Как с ним работали, на каком оборудовании?! Как заставить минерал такого цвета сверкать?! Правильнее именовать Камень бриллиантом, но раз уж сами эльфы используют слово «алмаз», так тому и быть.

   Количество граней именно этого камня – двести, и ничего сложнее и совершеннее среди бриллиантов просто не существует. Кроме, разве что, Cloch Вán, сакрального камня Светлых, представляющего собой прозрачный алмаз аналогичной огранки. Интересно, кого-нибудь тоже наняли его стащить?!

   Прим.авт.: Cloch Вán - Белый Камень (ирл.). читается как «Лох Ан».

   Доказано, что особо ценные чёрные алмазы имеют космическое происхождение, время которого уходит в эпоху задолго до образования Солнечной Системы: они содержат следы водорода и азота, – элементов, зародившихся в космосе. Чёрные алмазы старше всех своих драгоценных собратьев на несколько миллиардов лет.

   Вес Тёмного Алмаза – девятьсот карат, а стоимость – ну да, в пределах двадцати миллионов фунтов, а то и больше! Чистая ювелирная стоимость, не учитывая прочих свойств. Источник бессмертия Тёмных эльфов, по легенде, способный возвращать негативную энергию или дурные замыслы тем, кто направил их на владельцев Dorcha Сloch. Как вообще у когото хватило наглости замахнуться на кражу?! В таком случае, комментировал Анрэй Томпсон, мне нужно максимально абстрагироваться от эмоций, я не источник дурных замыслов, а всего лишь передаточное звено.

   А где гарантия, что Тёмный Камень не испепелит меня на месте, не поразит громом или ещё что-нибудь, когда я попытаюсь его коснуться, даже в перчатках?!

   Не испепелит, утверждал консильери Бойла, поскольку известны прецеденты чистки и диагностики алмаза, причём человеческим ювелирами – последний такой случай был тридцать лет назад.

   Мне бы его уверенность… Бумаги я сожгла в кастрюле, пока Лоис уходила на рынок, и спустила пепел в канализацию.

   И теперь скоростной поезд уносил меня в Корк.

   Город Корк красив. Он существенно уступает в размерах Дублину: если население Дублина сейчас около девятисот тысяч людей и эльфов, вместе с пригородами (вроде, до Сопряжения цифра составляла миллиона полтора), то в Корке проживает в девять раз меньше народу. Туристы, понятно, не в счёт. Туристов тут много.

   Чего только не пережил Корк! Набеги норманнов, эпидемии инфекций в Средние века, владычество англичан, включая карательные акции против борцов за независимость. Но борьба ирландцев за независимость от английской короны увенчалась успехом, а вот против Тёмных эльфов не получилось. Они оказались сильнее.

   У меня не было лишнего времени – прогуляться по городу, – надо было торопиться в агентство по найму персонала. А хотелось бы прогуляться и полюбоваться. К тому же, Лоис подсказала мне, где можно попробовать самые вкусные в Ирландии боксти. Прим. авт.: боксти - ирландское блюдо, картофельные оладьи, отдалённо напоминающие драники. Может, посетить Корк Сити Гаол, чтобы пощекотать себе нервы и представить, как я буду мотать срок в случае провала заказа?!

   Прим.авт.: Cork City Gaol - бывшая тюрьма, где есть аттракцион для туристов, желающих почувствовать себя настоящими заключёнными.

   Агентство находилось поблизости от парка Фитцжеральда, в исторической части города, и занимало небольшой уютный офис на первом этаже старинного здания. Меня встретила женщина лет сорока, с причёской-ракушкой, в явно имиджевых очках (потрясающе!.. никто не носит очки с целью коррекции зрения уже лет сто пятьдесят), в костюме приглушенного коричневого цвета и с нулевыми следами макияжа на лице. Кошёлка, как сказала бы Лоис. На бэйдже, прикреплённом к лацкану жакета, значились имя и фамилия: Эва Маклафлин.

   Кошёлка пристально оглядела меня с ног до головы, поджала губы и, вместо приветствия, сунула мне в руки стопку бумаг.

   – Мисс Мун? Вы опоздали на четыре минуты.

   – Простите меня, госпожа Маклафлин. Я не ориентируюсь в Корке, я тут впервые. – Ответила я, применив скромнейшую обезоруживающую улыбку, которую пустила в ход для тётки-завуча, случайно столкнувшейся со мной в подъезде дома, где жил господин Смит. Кто ж знал, что они соседи?!

   – Мисс Маклафлин, – строго поправила меня кошёлка. – Я не замужем.

   Кто бы сомневался!

   – Приучите себя к порядку. У Тёмных высокие требования к прислуге, и ваша задача – максимально соответствовать этим требованиям.

   – О да, я понимаю.

   – Прочтите договор, задайте мне вопросы, если что-то непонятно.

   – Хорошо.

   Она указала мне место за угловым столиком, где я упорно делала вид, что вчитываюсь в каждую строку. Какая разница, что там?.. Достаточно пробежать глазами текст. Ничего непонятного я там не увидела, разве что спросить про дресс-код?

   Поставив подпись, я с ангельским видом вернула бумаги Эве Маклафлин. Любопытно, она – то лицо, которое согласовало все вопросы с Томпсоном, или нет? И каков размер взятки от Томпсона?

   – Итак, вы студентка на дистанционном обучении, не замужем, в августе исполнится двадцать два года. Всё так?

   – Да, верно.

   – Мисс Мун, вы приступите к обязанностям через десять дней. В ваших документах также сказано, что вы имеете полное представление об уходе за кошками породы мейн-кун и знаете основы дрессировки модифицированных особей…

   Не знаю я ничего, сегодня вечером буду читать специальную литературу и смотреть в сети инструктаж. Но, разумеется, я согласно кивнула.

   – По прибытию на место работы вы поступаете в распоряжение старшей горничной, и у неё получите все необходимые сведения.

   – Да, я понимаю.

   – Вы должны быть безукоризненно вежливы. Обращение к хозяевам и членам их семьи: милорд, миледи.

   – Конечно.

   – Место работы совпадает с местом вашего проживания, естественно. По условиям договора, ваши выходные – пятница, суббота и воскресенье с периодичностью раз в четыре недели, по графику. Возможно, раз в три или пять недель, будьте также готовы к сдвигу выходных, это согласует менеджер по персоналу и ставит вас в известность. Дополнительно – одно воскресенье в месяц, по вашему выбору.

   Ого! Это прямо эксплуатация какая-то! Я рассчитывала на каждое воскресенье… Объективно говоря, я буду в Дублине раз в месяц. Видимо, в эти же оговоренные выходные дни и придётся отчитываться перед Бойлом или Томпсоном.

   – Ваша заработная плата – восемьсот пятьдесят фунтов в месяц, что нормально для неквалифицированного персонала без образования. – С налётом покровительственной язвительности констатировала Кошёлка Маклафлин.

   Да, она права. От Томпсона я узнала, что прислуга в Кэслин Эльдендааль, например, менеджер по работе с персоналом и старшая горничная, учились в эльфийском колледже. Неслабо! Вот поэтому для меня имеет ценность хотя бы тот дохленький диплом, который я получу дистанционно. А там, как говорит Лоис, будет видно. Может, пойду учиться в приличное место – но для этого нужны деньги.

   – На рабочем месте вам, мисс Мун, предоставят форменное платье, поэтому требований к личной одежде в вашем договоре нет. – Последнее, что я услышала от мисс Маклафлин.

   Ну, хвала небесам! Смогу приезжать на байке, значит.

   Все вопросы с устройством решены, я вежливо прощаюсь с Эвой Маклафлин и выхожу в мягкую прохладу лета, нахмурившегося дождевыми тучками. До поезда у меня есть время на прогулку, а потом будет в запасе почти десять дней на чтение книги по психологии дроу и на обучение уходу за котами.

***

Погожим августовским днём мой байк неотвратимо приближался к ожерелью зелени, окружавшему Бларни, что в пяти милях от Корка. Нет, не к знаменитому замку пятнадцатого века (культовое место, где можно облобызать Камень красноречия), который теперь только изредка открывают для туристов, а к другому – Кэслин Эльдендааль. Сама деревня Бларни исчезла с лица земной тверди, частично заменённая незнакомым, но восхитительно живописным эльфийским ландшафтом. Кое-что осталось нетронутым: например, уцелело место, где расположен Круг друидов.

   Прим.авт.: Druids circle (ирл.), красивейшее место в окрестностях замка Бларни, где сохранился языческий алтарь.

   Замок Бларни пострадал при падении самолёта в ночь Сопряжения, его долго восстанавливали, а затем – заново собирали сад ядовитых растений, ранее известный на весь мир. Почти сто лет назад на его территории Тёмные разрешили поставить стелу, посвящённую памяти тех, кто погиб или пропал без вести в ту ночь… А Дом Бларни, особняк девятнадцатого века, был разрушен полностью.

   На его месте и находится сейчас Кэслин Эльдендааль, резиденция Владыки Тёмных. Также много эльфийских особняков и небольших поместий расположено к югу от Корка. В городе Корке нет Эльфийского квартала, а в северной части расположен район, где сосредоточена основная масса ирландской эльфийской администрации. Этакий город в городе, «режимный объект», как сказал Томпсон.

   Пейзажи вокруг Бларни поражали своим великолепием. Дорога извивалась среди холмов, полей, пролегала под сплетёнными арками деревьев, заставляя сердце замирать от восторга.

   Между тем, по мере приближения к конечной точке путешествия, это самое сердце замирало и уходило в пятки уже не от восторга, а от страха перед неизвестностью. А вдруг меня возьмут прямо сейчас?! А вдруг тут знают, что под видом кошачьей горничной в замок собирается проникнуть воришка?!

   Вот он, Кэслин Эльдендааль, особняк в окружении большого прекрасного парка. Здание с угловыми башнями было отстроено в стиле всё того же Дома Бларни, но с привнесением элементов эльфийской архитектуры в том виде, какая свойственна Тёмным. Я видела старые картинки Дома: кажется, сейчас стало симпатичнее, хоть и мрачновато.

   Остановив байк у ажурных ворот парка, я подняла щиток мотоциклетного шлема. Вежливый мужской голос в динамике переговорного устройства уточнил, кем я являюсь и какова цель приезда. Камер я действительно не заметила, как ни странно. Если они и есть, то очень хорошо спрятаны. После обмена несколькими фразами с невидимкой, створки ворот начали медленное движение, а вежливый голос посоветовал мне следовать указателям, которые приведут меня на стоянку в секторе персонала.

   Никакой просветки, никакого обыска. Удивительно! А ведь у меня в дорожном кофре есть некоторые хорошо замаскированные вещички… Правда, в разобранном виде они не обнаружатся ни при просветке, ни при личном досмотре. Для применения по назначению эти вещички нужно грамотно подготовить. Естественно, ни о каком оружии в багаже не могло быть и речи – ножи пришлось оставить у Лоис Грин.

   Ну, вот я и на месте. Помоги мне, Святой Патрик, хоть ты и не являешься покровителем воров!..

ГЛАВА 6.

Три кота и милорд Эрик

   На небольшой крытой стоянке, отведённой для транспорта персонала, находилось несколько велосипедов, три эко-байка и один автомобиль, синяя «Кода». Я немного успокоилась, оставив до поры рассуждения на тему: «поймают – не поймают», и обратила внимание на одинокую женскую фигуру рядом с машиной.

   Меня встречала женщина в безупречно сшитом чёрном платье-футляре с рукавами чуть выше локтя, тончайших матовых, чёрных же, чулках и туфлях–лодочках, аналогичного цвета. Единственным украшением наряда была широкая серебряная цепочка изысканного плетения на стройной шее. Сама женщина, ровесница Эвы Маклафлин, впечатления кошёлки не производила точно. Статная, с хорошей фигурой, она принадлежала к средиземноморскому типу красавиц, очарование которых только выигрывает, когда они меняют регион проживания и прощаются с ярким южным солнцем. Контраст молочно-белой кожи, карих глаз и тёмных волос, прихотливо заплетённых в косу вокруг головы, и безукоризненный, еле заметный макияж. На её фоне я немедленно показалась себе маргинальной растрёпой.

   – Мисс Мун? – спросила женщина спокойным и благожелательным тоном. – Благодарю за своевременный приезд. Я Нора Романо, старшая горничная. Можете называть меня по имени.

   Она протянула мне руку для приветствия. Да, фамилия у неё итальянская.

   – Очень приятно, Нора! Можете называть меня Пэнти.

   – Пойдёмте, Пэнти. Сегодня ваш первый рабочий день, и мне нужно посвятить вас во многие аспекты деятельности.

   Я отстегнула от багажника байка свой небольшой дорожный кофр с минимальным набором вещей, и последовала за Норой.

   – Парадным входом пользоваться не очень удобно, Пэнти. Вот эта дорожка от стоянки – кратчайший путь к помещениям, где находятся технические службы, там отдельный вход. Особенность вашего размещения в том, что комната, где живут коты, расположена как бы между технической и хозяйской половинами. Это – на втором этаже. С другой стороны, вам будет удобно по отдельной лестнице спускаться на первый этаж, там кухня – источник вожделения котов и приятных разговоров с коллегами, в основном по вечерам.

   Она мягко улыбнулась, давая понять, что мне рады и готовы общаться. Я улыбнулась в ответ и честно сказала, что не претендую на обращение на «вы».

   – Я всего лишь студентка-заочница, которой нужна хотя бы временная работа.

   Это было частью моей «легенды», но и правдой тоже.

   – Понимаю, Пэнти. – Согласно кивнула Нора. – У меня племянница такого же примерно возраста, так что меня не затруднит перейти на «ты», но условие – с обеих сторон. В бумагах из агентства указано, что ты изучаешь гостиничный менеджмент?

   – Да.

   – Заочно это не так просто, тебе нужна практика.

   Я согласилась. Весь вопрос в цене обучения.

   – Ну, тогда какая-никакая практика будет и здесь тоже.

   Хоть здание и именовалось «замком», размеры и архитектурный замысел соответствовали большому особняку, каковым изначально являлся Дом Бларни. Три этажа, угловые башни, минимум внешних лепных украшений, чёрный отделочный камень. Красивое здание.

   Мы обошли Кэслин Эльдендааль справа и приблизились к тому самому входу, о котором говорила старшая горничная: архитектурно это был боковой флигель, а сам вход представлял собой гибрид панорамного остекления, окна и двери. Вокруг было много зелени, а расположение каждого куста, камня и клумбы подчинялось строгим законам эстетики. Ничего лишнего и – красиво так, что глаз не оторвать.

   Уловив мой восхищённый взгляд, Нора невольно улыбнулась.

   – Эльфы – эстеты, Пэнти. Они не терпят вокруг себя непродуманных художественных решений, даже если это касается помещения для прислуги. И уж конечно, они предпочитают видеть среди прислуги тех, чья внешность укладывается в художественный замысел…

   – Иначе говоря, милорд настроен видеть вокруг себя хорошенькие женские мордашки? – невинно заметила я, понизив голос.

   Нора Романо прыснула, но тут же сделала строгое лицо.

   – Пэнти, осторожнее со словами! Милорд в этом отношении абсолютно адекватен и ровен в общении, а вот его сестра… Никогда не знаешь, какую реакцию с её стороны вызовет та или иная фраза. Милорд никогда не будет повышать голос, но о его неудовольствии ты узнаешь очень быстро.

   Я виновато опустила глаза. Ох, придётся учиться следить за языком, придётся… В старших классах у меня было прозвище Колючка, потому что я никогда не лезла за словом в карман, а слова эти порой были такими острыми, что порвали бы любой карман в три секунды. Я уж не говорю о беззлобном трёпе с перцами из окружения Кревана: каждый из них десять раз подумает, прежде чем отвалить мне сомнительный комплимент или попытаться съязвить.

   Пока мы поднимались на второй этаж, Нора рассказала мне, что в доме – или, как принято говорить, в замке, – почти не бывает шумных вечеринок, за исключением тех, что изредка устраивает для друзей миледи Лоури Эльдендааль. Милорд не принимает участия в сомнительном веселье, предпочитая отсутствовать во время подобных «тусовок» сестры, а места его отлучек неизвестны. Также он, бывает, уезжает и по делам, один или с охраной – и довольно часто.

   В вечера для приёмов мне стоит вместе с питомцами находиться сугубо на «кошачьей» территории. Коты не любят шума и громкой музыки, но будет и то, и другое, а уж что будет твориться в парке… К тому же, миледи кошек не жалует. В прошлом году один из котов схарчил её любимца, редкого попугая, и если бы не вмешательство милорда Эрика, шкура котика уже украшала бы пол в спальне Лоури, без сомнения.

   – Сначала мы зайдём в гардеробную, тебе нужно примерить форменную одежду. Из агентства сразу прислали твои размеры, и всё уже приготовлено, но вдруг не подойдёт?.. Особенно туфли, обувь всегда так индивидуальна.

   Что?! Лодочки на каблуке?! И как мне ухаживать за котами в такой же… смирительной рубашке, которую носит Нора?

   – Пэнти, форменная одежда для прислуги в таком месте обязательна. Не волнуйся, у тебя платье немного другое, и будет удобнее.

   – Поверь, Нора, если бы я вообще имела привычку носить платья…

   – Верю, моя хорошая. Но пребывание рядом с Тёмным эльфом, мужчиной, в брюках? Это просто невозможно. Твоя одежда – посыл для окружающих: и для хозяина, который является эльфом, к тому же Тёмным, ты должна выглядеть женственно и иметь максимально ухоженную внешность.

   Да, это я слышала от Томпсона, поэтому даже разорилась на нейтральный, лаконичный, матовый маникюр цвета пыльной розы. Судя по мимолётному одобрительному взгляду Норы, это то, что нужно.

   – Никаких распущенных волос, они длинные, это неопрятно. Тебе подойдёт низкий ролл или пучок из косы. Никаких длинных разноцветных ногтей с блёстками, стразами и голографией. На лице не помешало бы добавить немножко румян и блеск для губ.

   – Надо краситься?!

   – Совсем немножко.

   Какие ещё сюрпризы меня ждут?!

   Обещанное платье отличалось от чёрного футляра Норы цветом и тянущейся фактурой ткани, хотя фасон был тот же, как и длина – чуть выше колен. Смесь серого и синего цвета, непостижимым образом оттенила мои серые глаза. Они тут же приобрели глубокую прозрачность, напомнившую цвет прибрежных вод в Слайго ранней осенью. Структура ткани, мелкое «букле», явно была рассчитана на то, чтобы на ней поменьше была заметна кошачья шерсть, как и светлые, еле просматривающиеся на ногах, матовые чулки. Платье сидит по фигуре идеально, но, хм, подчёркивает все выпуклости. Вообще я чувствую себя голой и незащищённой – отчасти, из-за чулок с кружевным верхом. Их я тоже никогда не носила – зачем такие чулки под джинсами?!

   – В этом ходить? А как же… бегать за котами?! А если я наклонюсь, платье задирается сзади…

   – Привыкнешь, Пэнти. Ткань отлично тянется и не мнётся, можешь поверить.

   К туфлям тоже придётся привыкать. Я придирчиво прикинула высоту каблука: почти два дюйма. Терпимо, конечно, у Норы явно выше, но её рост больше моего почти на три дюйма.

   – Тебе всё подошло! – констатировала старшая горничная. – Отлично. Последний штрих…

   Полагалось надеть такую же серебряную цепочку, как у Норы. Я присмотрелась к причудливому плотному плетению звеньев, складывающихся в прихотливый абстрактный узор.

   – Это тоже часть формы? Я думала, у тебя это своя собственная фенька, для красоты.

   Женщина рассмеялась.

   – Я уже говорила тебе, что эльфы – эстеты. Но дело не только в красоте. Боюсь, подобное украшение – символ, отголосок времени, когда любая женщина под крышей этого замка, независимо от социального статуса или расовой принадлежности, носила ошейник. Думаю, ещё лет сто двадцать назад…

   – Что?!

   Я не ослышалась? Штаны Святого Патрика! То есть, я, конечно, читала, что после многих тысяч лет дамского владычества, Тёмные сделали всё, чтобы показать эльфийкам их место, и напоминать об этом при каждом удобном случае и любым доступным способом. Таково было право хозяина дома. Значит, это касалось не только эльфиек… Но чтобы лично столкнуться с таким пережитком прошлого?!

   – А…

   – Нет, миледи Лоури цепочку не носит, – прозвучал ответ на мой невысказанный вопрос, – но обращается к брату «милорд» и на «вы». Иного обращения он не потерпит. Не забывай – это же Владыка Тёмных.

   Вот же блин!.. Носить на шее украшение и думать, что для его светлости (в смысле, «тёмности») дурацкая цепочка – приятное напоминание о том, что женщины находились в одной плоскости с комнатными собачками… тьфу, кошками?! Тогда неудивительно, что клан Барнетт начал Вторую Войну Достоинства в Шотландии, а остальные кланы поддержали. Alterius non sit qui suus esse potest!

   Можно было сколько угодно лелеять крепнувшее в душе чувство протеста, но пришлось надеть цепочку, Нора помогла застегнуть. Смотрится, конечно, красиво, но лучше бы я не знала о значении украшения!..

   – Пойдём знакомиться с котами, Пэнти. Для облегчения взаимодействия возьми вот что...

   Она протянула мне нечто, похожее на ультразвуковой свисток. Я видела такие штучки в сети, когда читала об основах дрессировки модифицированных мейн-кунов. Чуть было не сказала, что мне он не нужен – эльфийская наследственность позволяет издавать звуки и слышать в высокочастотном диапазоне. Вовремя одумалась, прикусила язык, взяла у Норы свисток. Также она дала мне кликер – простое устройство, издающее щёлкающий звук, – приспособление для дрессуры животных, позволяющее скорректировать поведение.

   Мы прошли узким коридором и остановились у одной из дверей. В нижней части двери (кстати, как и у большинства, увиденных мной дверей) имелся кошачий лаз, который сейчас был заперт.

   – Вынужденная мера. – Указала Нора Романо на небольшой замочек. – Все трое в положении заключённых в ожидании тебя. За котами в последнее время присматривала Мэри–Бланш, но у неё есть и свои обязанности, уборка, поэтому коты не на свободе. Мэри их выпускала на три часа утром и так же – вечером, чтобы проводили время с хозяином, когда он дома. Милорд в отъезде до конца недели, коты изолированы. Но с момента твоего появления – почти никаких закрытых дверей. Поначалу будет сложно, но мы по мере сил тебе поможем, и ты адаптируешься.

   – А сколько всего прислуги в Кэслин Эльдендааль?

   – Постоянный штат – десять человек. В случае необходимости – например, когда начнётся подготовка парка к зиме, или планируется разгул у миледи Лоури, или что ещё – агентство всегда присылает дополнительный персонал. Не все живут здесь постоянно, – таких слуг шестеро, включая тебя. И я, и менеджер по персоналу, и ещё двое – мы живём в Корке. Я понимаю, что у тебя не самая высокая зарплата, – мягко говоря… Но проживание на рабочем месте означает, что тебе не придётся тратиться на еду и съём жилья в Корке, а это, согласись, существенно для студентки.

   – Более чем, – улыбнулась я. – Предупреждаю, я прожорлива.

   С сомнением, поглядев на мою талию, Нора фыркнула:

   – Ой, уж не больше, чем эти три кота-проглота. Вот они, красавцы, прошу любить и жаловать!

   С этими словами она отперла дверь.

    Моему взору предстала очень большая комната – не комната, а целый зал, разделённый на две зоны. Большая правая часть, судя по предметам интерьера, была предназначена для котов, а левая, откуда имелся выход в ванную комнату, – для меня. Всё, что нужно мне, тут есть: большая кровать, пара стульев, небольшой скрытый в стене шкаф и угловой стол с сетевым блоком (будет, где делать контрольные, а отправлю я их потом, от Лоис, здесь незачем «светить» мой почтовый адрес). Ванная тоже выше всяких похвал.

   Да уж, котам тут раздолье – и городок с лесенками, лежанками и домиками, и когтеточки, и куча игрушек. Крытые в виде домиков кошачьи лотки расставлены очень продуманно, чтобы у зверей не было конкуренции за отхожее место.

   – В основном они делают свои туалетные делишки на улице. Так что тут убирать практически не приходится. – Нора прошла в комнату, поманив меня за собой.

   Сейчас три «красавца» разместились в той части зала, которую должна была занимать их горничная.

   Двое сидели на столе: один кот был полностью чёрный, с желтыми глазищами, второй – черноватый, с серыми и белыми разводами на шерсти, в белых «чулочках», глаза – зелёные. Оба они были крупными, с виду весили не менее пятнадцати фунтов, и имели все характерные признаки породы мейн-кун: мощные лапы, заострённые ушки с кисточками на концах и очень пушистые хвосты конической формы. До чего хороши!

   – Это взрослые коты, Пэнти. Чёрный – Блэкки, три года, второй, смешанного окраса – Смоки, тоже трёхлетка. А это… младшенький, модифицированный, Мистер Тайгер.

   Блэкки и Смоки со скорбным выражением на смышлёных мордах, взирали на «младшенького», который заканчивал на кровати расправу над остатками подушки. Да, мне придётся попросить себе новую: данную подушку уже нет смысла спасать.

   – Хм… Сколько же младшенькому стукнуло?

   Нора с каким-то благоговейным ужасом объявила, что малышу семь месяцев.

   Малыш… То есть, Мистер Тайгер, вправду имел тигриный окрас из перемежающихся полос рыжего, чёрно-коричневого и красно-коричневого цвета. Лапка семимесячного малыша была толщиной в моё запястье. Отчасти это можно было списать на пушистость, но лишь отчасти. Длина малыша без учёта хвоста составляла без малого три с половиной фута.

   Благоговейно понизив голос, я спросила, до каких пределов будет расти котик.

   – Кажется, взрослый кот достигает в размерах четырёх с половиной футов, Пэнти.

   – Где милорд взял этих монстров?

   – У заводчика, в Англии. Отсюда и клички.

   Младшенький перестал рвать подушку, видимо, сочтя разорительную работу вполне законченной. Устремив на меня взгляд огромных, вишнёво–карих, глаз, он облизал розовый нос и тонким, умильным голосом маленького котёнка сказал «мяу». Если бы Блэкки и Смоки были людьми, они бы испустили вздох страдальцев за некое правое дело.

   – В сторону! – скомандовала Нора.

   Обычно у меня очень хорошая, безупречная реакция, но я находилась под таким впечатлением от вида «младшенького», что не успела сгруппироваться. Один прыжок с кровати – и Мистер Тайгер, как пушистый снаряд, метнулся ко мне на грудь всем своим весом, я оступилась в непривычной обуви и упала навзничь. К счастью, я приземлилась на ковёр с мягким и высоким ворсом, но была тут же придавлена котом. Он кинулся вылизывать мне лицо, шею и руки своим шершавым языком, будто игривый щенок. Вместо счастливого повизгивания, Мистер Тайгер издавал невероятно громкие урчащие звуки и в придачу пытался «доить» лапами моё платье. Вот это да!..

   Нора безуспешно пыталась оттащить кота за ошейник, помог только ультразвуковой свисток, который она догадалась вытащить у меня из кармана.

   Котик нехотя сполз с меня и занял выжидательную позу рядом, умильно сложив передние лапки, насторожив ушки, и с вожделением поглядывая.

   – Ну, как тебе питомцы? – сочувствующим голосом спросила Нора Романо.

   – Я… э-э… ещё не поняла. Придётся повозиться с младшеньким.

   – Взрослые коты особых хлопот не доставят, проверено. Проказничает и хулиганит только Мистер Тайгер. За ним нужно бдительно следить, и особенно это касается доступа в покои миледи Лоури. Сейчас там заперта кошачья дверца, но миледи не считает себя обязанной следить за тем, чтобы закрывать двери во все свои покои. Если котик доберётся до птиц…

   Я нервно сглотнула. Птицам хана, ясно же.

   – Миледи Лоури сама ухаживает за своими попугаями, это единственные существа, к которым она привязана, так что будь осторожна втройне.

   – Ох-х… буду! – с чувством пообещала я.

***

Моё утро начиналось в половине седьмого, хотя провокации и атаки со стороны котов имели место быть с пяти утра. Зверюги норовили топтаться по кровати, с треском точить когти об обтянутые джутовыми шнурами столбики, тыкать меня носами и бодать головой, подкапываться под одеяло и совершать другие действия, направленные только на один результат – разбудить. Если попытки были безуспешны, три пушистых бестии включали звуковое сопровождение, от мурлыканья до громкого мяуканья.

   За первые три-четыре дня всё летело кувырком, я ничего не успевала и нервничала. Но благодаря помощи Норы и Мэри-Бланш (с моей точки зрения, этой блондинке с модельной внешностью нечего было делать среди прислуги, её место в рекламе люксовых духов), я постепенно освоилась и вошла в ритм, ставший привычным.

   Первое: короткая пробежка в парке (для этого приходилось вставать без четверти шесть).

   Второе: собственный утренний туалет и тщательное наведение красоты (для кого, непонятно, я господ эльфов пока ни разу не видела).

   Третье: кормёжка котов (а попробуйте сделать это одновременно с тремя здоровенными прожорливыми котами, когда Мистер Тайгер норовит для начала опустошить миски Блэкки и Смоки)! К тому же, требовалось строгое дозирование корма, коты-то породистые.

   Четвёртое: игры с котами и неумелые попытки дрессировки Тайгера вплоть до ланча (кликер – вовсе не такая уж бесполезная вещь, как выяснилось, а Мистер Тайгер охотно встаёт на задние лапы под презрительными взорами Блэкки и Смоки).

   Пятое: ланч (в это время коты предоставлены сами себе, да и потом они разбредаются кто куда, кроме Мистера Тайгера – он ходит за мной, как хвост).

   Шестое: дневная кормёжка котов (одной рукой придерживаю Блэкки, второй – Смоки, ногой отпихиваю от них Тайгера).

   Седьмое: коты шастают по парку, и я вместе с ними (у старшеньких свои, скрытые дела, а Мистер Тайгер носится за палкой, как собака – высоты он побаивается и по деревьям почти не лазает). Потом я забегаю к Винсенту, повару, слегка перекусить, а коты уверены, что им тоже перепадёт, но зря.

   Восьмое: уход за шерстью, ушками и глазками котиков (и раз в десять дней их нужно купать – а это самое непростое, хоть они и любят воду).

   Девятое: обед, а затем – вечерняя кормёжка котов (как остановить приступы жадности Мистера Тайгера до чужой еды?! свисток не помогает…).

   Десятое: я кое-как забираюсь в душ и чувствую, что засну прямо в ванной (плетусь, чтобы завалиться спать без задних ног, но на кровати уже занял плацдарм младшенький, урчащий при моём появлении, как мотор байка).

   Рыжий не успокоится, пока не уткнётся носом мне в шею, мы засыпаем вдвоём, и от Мистера Тайгера идёт такое тепло, что одеяло не нужно. Мало того, иногда он храпит, толкать в бок бесполезно, всё равно не проснётся. А около часа ночи возвращаются из своих тайных похождений Блэкки и Смоки, завистливо мяукают и пытаются отвоевать у рыжего часть территории вокруг моего бренного тела. Всем спать…

   И так день за днём. У меня нет возможности приступить к поискам места хранения Тёмного Алмаза, а ведь, судя по голосам механизмов, Кэслин Эльдендааль полон эльфийских девайсов. В том числе таких, в которых трудно разобраться с наскока.

   Характер моих подопечных было нетрудно вычислить. Блэкки – аристократ и тихоня. Смоки – тоже аристократ, но задира. Вдвоём они прекрасно дополняли друг друга и общались, как добропорядочные компаньоны. Мистер Тайгер – рубаха-парень, широкая кошачья (с налётом собачьей) душа. Я уважала их личное пространство, не пыталась хватать и тискать, не отказывала в ласке. Мы быстро подружились.

   Были и другие трудности, не связанные с котами – на второй день Нора напрямую спросила, есть ли у меня жених.

   – У тебя в личном деле сказано, что ты не замужем.

   Я замахала руками:

   – Нет, нет! Жениха нет даже в проекте.

   – Хм… Остальные девушки, и я тоже – замужем, поэтому поползновений со стороны эльфов не бывает, но ты – другое дело, и кое-кто из охраны милорда непременно проявит интерес к новому лицу.

   – Кое-кто?

   Сбывались опасения господина Томпсона относительно «мальчиков», собирающихся строить глазки.

   – Многие. – Уклончиво ответила старшая горничная.

   – Они что, будут приставать?

   – О, нет, это для них слишком просто и неинтересно. Тёмные любят создавать щекотливые ситуации, чтобы проверить тебя на прочность.

   Без промедления я заметила, что не поддамся, пояснив, что слишком дорожу работой, чтобы устраивать шашни по месту трудоустройства.

   – Ты умница, – откликнулась Нора и ушла по своим делам.

   Щекотливые ситуации не замедлили начаться.

   Мне не приходилось близко общаться с Тёмными эльфами мужского пола, а тут их было предостаточно в качестве охранников замка и прилегающей территории – может, десять или двенадцать, включая их начальника, Морни Эльдендааля. Он бывал в Кэслин Эльдендааль наездами, раз в три-четыре дня, мной вообще не интересовался, я видела его редко и здоровалась, как положено, не забывая добавить «милорд» – ведь он был близким родственником Эрика Эльдендааля, таким же высокородным эльфом. Вежливый кивок головы в ответ – и всё. А вот подчинённые милорда Морни, с которыми приходилось сталкиваться ежедневно…

   Прямо скажем, тут было на что – то есть, на кого – посмотреть. Не бывает некрасивых эльфов. Не бывает эльфов с плохой фигурой. И эти обаятельные, Тёмные гады прекрасно знали, какое впечатление производит их внешность на противоположный пол. Мелкие знаки внимания с их стороны сыпались на меня ежедневно, равно как и предложения помочь с купанием и вычёсыванием котиков. Были также предложения составить компанию на пробежке, а вдруг я запнусь о камень, упаду, разобью коленку – и тогда меня будет очень приятно взять на ручк». Кто-нибудь из красавцев в дорогом, безукоризненно сидящем костюме, непременно ошивался поблизости, когда я играла с котами в парке, а ведь там невозможно было избежать наклонов, поднимая палку для бросков Мистера Тайгера!.. Я уж не говорю о том, как им было приятно пугать меня в полумраке коридоров по вечерам – это ж эльфы, глаза в темноте светятся, как у ночных животных…

   Кстати, глаза у Тёмных вовсе не красные. У всех эльфов присутствует резкий контраст, иногда – полное несоответствие цвета глаз и волос, не то, что у людей. Моя слабенькая эльфийская наследственность проявилась в ярко-рыжих, с красным отливом волосах, и серых глазах – но это досталось мне от Светлых эльфов. У Тёмных же чаще всего встречаются синий, голубой, зелёный или лиловый цвет радужной оболочки глаз – и разные вариации, которые может породить смесь цветов.

   Охрана менялась каждые два дня, они работали по непредсказуемому графику, и никому из прислуги не полагалось знать их имён. Каждые два дня меня ждала новая порция ухаживаний. Что оставалось делать?! Только одно – полное игнорирование. Никаких улыбок. Никаких жестов, которые могут быть неверно истолкованы: нельзя поправлять волосы, теребить воротник платья, смотреть прямо в глаза и кокетливо наклонять голову вбок. Никакой компании на пробежке. И что вы думаете, помогает! К тому же я ни на миг не забывала о том, что, несмотря на знаки внимания, любой из этих «мальчиков» пустит пулю мне в лоб, если я вызову какие-то подозрения в благонадёжности.

   Моё нейтральное поведение не замедлило дать плоды. Дню так к пятнадцатому галантные атаки свелись к минимуму, а потом и вовсе прекратились. «Мальчики» поняли, что им ничего не светит. Теперь, избегая пристального внимания со стороны сотрудников службы безопасности, я могла уделять больше внимания поискам Камня. Знать бы, где его искать.

   Всё шло как по маслу до того злополучного момента, как Мистер Тайгер, воспользовавшись моей сниженной бдительностью, пробрался-таки в покои хозяйки, миледи Лоури. А ведь я, казалось бы, делала успехи в его воспитании!

   Дело было вечером, когда я как раз собиралась покормить питомцев. Блэкки и Смоки уже беспокойно топтались в ожидании трапезы, а младшенький никак не хотел отзываться на звук свистка. Я вышла из кухни и двинулась на поиски.

   – А, вот ты где!

   Кот вопросительно глянул на меня, мяукнул и рванул на второй этаж, на хозяйскую половину, намереваясь устроить игру с погоней. Шалить желаем, значит! Старшие коты уже оставили эту привычку, им было интереснее проводить время в саду, а вот Тайгер несколько раз в неделю предавался вечернему буйству.

   Мне не привыкать. Если бы не туфли и относительно узкий подол платья, я бы уже сцапала рыжего. Но котище оказался быстрее, и нырнул именно туда, куда я всеми силами пыталась ограничить доступ котов: в приоткрытую дверь комнаты, где Лоури держала своих попугаев. Не в кошачью дверцу (её так и не отперли, по личной просьбе миледи), а именно в дверь! Зачем было её оставлять открытой, если знаешь про гастрономическую тягу котов к птицам?!

   Штаны Святого Патрика!

   Перед дверью я замерла и тихонько постучалась костяшками пальцев. Непременно нужно стучать, прежде чем войти в любую из комнат на хозяйской половине. Никакого ответа. Если миледи там нет, я просто обязана войти и отловить Мистера Тайгера, иначе быть беде. А если она там – всё равно, лучше войти и спасти котика.

   – Миледи?.. Могу я войти?

   Тишина.

   Вхожу.

   Мне пока не доводилось тут бывать. Уборку в комнатах миледи делала Мэри-Бланш.

   Просторная и светлая комната была оформлена в стиле барокко, как и многие помещения на первом и втором этажах. Единый ансамбль интерьера, с его обилием дорогих материалов, вовсе не казался вычурным, скорее очень гармоничным и элегантным, без излишних деталей. Прим. авт.: именно как «вычурный» звучит слово «барокко» в переводе с итальянского.

   На удивление, здесь преобладали светлые тона: персиковый, песочный, жемчужный. Треть комнаты по правую руку занимал просторный вольер с несколькими попугаями жако, а стена напротив представляла собой многоярусный стеллаж, на котором располагались удивительные вещи, сразу привлёкшие мой взгляд.

   Это была коллекция ваз, причём исключительно эльфийских, в разных стилях и разного дизайна, от старинных классических до современных форм. Я остановилась, предаваясь немому восхищённому созерцанию… Зря.

   Пружинистый прыжок Мистера Тайгера на левую часть стеллажа. Мелодичный, нежный, хрустящий звук бьющегося стекла.

   В этот миг мне показалось, что так же будет хрустеть моя шея под пальцами миледи Лоури.

   Коврик из шкуры котика. Чучело из Пантисилеи Мун. В полный рост.

   – Твою ж мать, Тайгер!

   Я в отчаянии наклонилась над вазой, упавшей на гладкие каменные плиты пола. Ах, если бы тут был паркет, стекло могло бы выдержать удар! Да, при жизни ваза была великолепна: перламутровое стекло, отделанное вставками из минерала, относящегося к подклассу кольцевых силикатов, сиречь – берилла. Изумительный бледно-голубой баццит, я такой только на картинках и видела.

   От горлышка вазы был отколот кусок дюйма в два размером.

   С победным мявом котяра слетел с полки и шмыгнул за дверь. На попугаев он даже не обратил внимания. Осторожно положив вазу на пол (а может, Лоури решит, что она сама упала?!), я кинулась за Мистером Тайгером – только для того, чтобы в дверях, на полном ходу, столкнуться с хозяйкой коллекции ваз. Надо поймать негодяя, пока он ещё не натворил дел, будучи на кураже.

   Пробормотав фразу «извините, это кот!», я вприпрыжку по ступенькам поскакала за беглецом, который рванул на третий этаж.

   Ещё одна полуоткрытая дверь… Рыжий комок шерсти немедленно просочился в щель, я – вслед за ним, уже без стука. Теперь котище загасился под кресло. Ой, как его достать оттуда?

   – Кис-кис, Мистер Тайгер!

   Злорадное «мяу» было ответом. Ну, погоди, попросишь ты у меня вкусняшку! Попросишься ты ко мне на подушку ночью, мохнатый гад! Если из тебя сделают коврик, а из меня – чучело, то…

   Я бухнулась на колени и, кляня узкую юбку форменного платья, полезла под кресло. И тут за спиной, а вернее, за другой частью моего тела, раздалось лёгкое мужское покашливание, а затем последовал вопрос, строго заданный приятным баритоном:

   – Кхм… что тут происходит?

   Я похолодела. Сначала кошак расколотил вазу Лоури, а теперь вот я стою кверху попой в покоях её сиятельного брата, ворвавшись без стука. Штаны Святого Патрика!

   Не дотянувшись до злорадно сверкающего глазами кота, я подалась назад, пребольно ударилась затылком и быстренько встала, одёргивая юбку.

   Хозяин. Эрик Эльдендааль, собственной персоной, выжидая, смотрел на меня с высоты своего роста, шести футов и двух – трёх дюймов. В туфлях на каблуке я едва доходила ему до подбородка. Его стройное сухопарое тело, выращенное в условиях сниженной гравитации Небиру, за годы пребывания на Земле поднабралось мускулов, как и у всех эльфов. Широкие плечи, узкий таз, длинные ноги. Лицо – образчик суровой мужской красоты, принятой за эталон в обоих мирах, гладкая кожа относительно светлого оттенка, глаза цвета лаванды, искрящиеся белизной волосы чуть ниже плеч. У эльфов не бывает усов и бороды, волосы в упомянутых местах могут вырастать разве что до состояния едва заметной, лёгкой небритости, как я имела возможность увидеть сейчас.

   Милорд был одет в чёрный деловой костюм, к которому прилагалась идеально подобранная по цвету сорочка и галстук. Бог Тёмного мира, чьё присутствие я не заметила в полумраке, когда впопыхах влетела за котом. Дополнял общее впечатление тонкий, едва определимый, запах мужских духов – кажется, их основу составлял дымный ветивер.

   Прим.авт.: эфирное масло корней травы ветиверии обладает сухим, древесным, лесным ароматом, в котором присутствуют бальзамические ноты дыма и шоколада. «Дымным» называют ветивер, полученный на острове Ява.

   – Д-добрый вечер… mo Tiarna … милорд… – я замешкалась, путая эльфийские и ирландские слова.

   Прим.авт.: mo Tiarna - милорд (ирл.) обращение к лорду и к Господу звучат одинаково, читается как «ме Тиарна»

   – Добрый день, зверушка, – прозвучало в ответ.

   Зверушка?!

   – Простите, милорд, я не зверушка.

   Брови на породистом лице эльфа слегка дрогнули в знак удивления.

   – А кто же ты? Как твоё имя?

   – Пэнти, милорд.

   – Это имя годится для зверушки, всё правильно.

   Ох-х…

   – Пантисилея Мун, милорд.

   Брови опять дрогнули.

   – А это имя слишком странное и оригинальное для человека... Я вижу перед собой растрёпанную зверушку, которая неизвестно что делает в моём кабинете, притом в странной позе.

   Ключевое слово «кабинет», за которым, возможно, следует второе ключевое слово: «сейф». Надо бы прислушаться к голосам девайсов, да ситуация не подходящая.

   – Достаю из-под кресла кота, милорд.

   Что ж, это не было ложью.

   Эльдендааль сделал шаг в сторону и одним элегантным, точным движением опустился в соседнее кресло, заложив ногу на ногу. Эльфы вообще не совершают лишних движений, у них врождённая природная грация. Тут же Мистер Тайгер выбрался из своего убежища и прыгнул ему на колени с виноватым видом. Предатель!

   – Ко мне не входят без стука.

   – Прошу прощения, милорд.

   – Так это ты та особа, из-за которой коты перестали ломиться ко мне в спальню по ночам и приносить подарки в виде тушек садовых мышей?

   Да, подарочки теперь мне несли, это факт. На месте милорда я голосовала бы обеими руками «за», потому что находить у себя на подушке обезглавленную мышь, притащенную заботливым Блэкки или Смоки, – удовольствие сомнительное. Если коты носят подарки, они вас уважают и признают за своего, но их мало волнует ваша реакция на дохлых мышей.

   – Я выполняю свои обязанности, милорд, – я потупила глазки. – Мне нравятся кошки, а им по вкусу моё общество.

   Длинные пальцы эльфа начали перебирать мягкую шерсть Тайгера, и предательская скотина оживлённо замурчала, закатывая вишнёвые глаза и подставляя шею для почёсывания.

   Как мне убраться отсюда?!

   Но я слышу голоса девайсов, и какие голоса! Тут что-то из ряда вон, хотелось бы сосредоточиться…

   Идиллия была нарушена, когда в дверь влетела возмущённая Лоури.

   – А, ты здесь! И эта мохнатая тварь тоже! – эльфийка не просто сердилась, она была в бешенстве. – Минуту внимания, милорд брат!

   Готова поклясться, что при взгляде на сестру милорда брата передёрнуло, для чего была веская причина. Уже третий сезон тёмные эльфийки задавали модный тренд «кислотного» окрашивания волос. Вот и теперь роскошная, некогда белоснежная шевелюра Лоури переливалась градиентом от карамельно-розового до цыплячье-жёлтого цвета, что смотрелось не слишком хорошо вкупе с пепельно-серым оттенком кожи. Скорее всего, аналогичная палитра розового и жёлтого присутствовала и в маникюре. Тётя, тебе почти четыреста лет, смотри на вещи реально! Вполне понятно, когда такими экспериментами с внешностью развлекается молодёжь, стремясь к эпатажу. Я сама так красилась три года назад, чего там греха таить. Лоис не пускала меня домой, пока я не вернулась обратно в салон и не перекрасилась в свой «родной» медно-рыжий цвет, отдав кучу денег.

   Правда, лицо эльфийки в её немалые годы выглядело ненамного старше, чем моё при приближении двадцати двух лет.

   Было и ещё нечто, служившее к явному неудовольствию милорда: джинсы-скинни Лоури, аппетитно обтягивающие её стройные бёдра, к тому же – с заниженной посадкой. Я ведь говорила, что Тёмные покончили с человеческим феминизмом и многими его внешними атрибутами? Так вот, ещё сто лет назад невозможно было увидеть в брюках ни женщину, ни эльфийку. Теперь скинни добрались и до эльфиек. В повседневной жизни в брюках и джинсах обычно ходят те женщины, которые не контактируют с эльфами, и у которых нет на работе соответствующего дресс-кода.

   – Милорд брат! – повторила красавица, надувая губки. – Эту мелкую крысу надо наказать!

   Эрик перевёл на меня вопрошающий взгляд.

   – Она разбила вазу из моей коллекции!

   Дура, не я, а кот! И не разбил, а так… может, можно склеить…

   – Прошу прощения, миледи, это вышло случайно, когда кот запрыгнул на полку! – бодро вставила я, не рискнув напомнить, что дверь была нараспашку, наверняка по вине самой миледи.

   – Так ты обязана следить за ним! Ваза испорчена!

   Какой смысл теперь спорить? Да, я не уследила, всё верно.

   – Моя вина, миледи! Такое не повторится, уверяю вас.

   Только бы не выгнали, тогда прощай, Dorcha Cloch, а я сяду в тюрьму.

   – Конечно, не повторится! Ты должна быть наказана! – Бушевала Лоури.

   Милорд Эрик перестал теребить кота и отреагировал на вопли сестрицы негромким замечанием:

   – Я приму решение, Лоури. Иди.

   Готова поспорить, он хотел бы закончить фразу так: «Иди, и смой с волос эту розовую пакость»! Но вряд ли подобное говорится ближайшей родне при горничных.

   Миледи тут же удалилась, хлопнув дверью, и предварительно кинув на нас с котом испепеляющий, полный презрения взгляд лавандовых глаз – таких же, как у брата.

   Владыка Тёмных снова обратился ко мне, не повышая голоса:

   – Ты будешь наказана, зверушка. Что ты предпочитаешь, вычет из жалованья или порку?

   Не раздумывая ни секунды, я, конечно же, высказалась за последнее. Я сейчас почти на мели и не имею ни малейшего желания запускать лапку в свою копилку. А если из моей зарплаты будут вычитать за дорогущие разбитые вазы, то вообще труба, так и байк будет нечем заправить! Учитывая стоимость вазы, украшенной баццитом, я буду расплачиваться непомерное количество времени.

   К слову, о порке. Не будем забывать, что телесные наказания для прислуги Тёмных – обычная вещь, ведь сами дроу отказались от рабства в отношении людей около ста лет назад, а замашки остались прежние. Я видела соответствующие строки в трудовом договоре, так что слова милорда Эрика нисколько меня не удивили.

   Те же самые правила касаются школ и других учебных заведений, включая высшие – для учащихся и студентов обеих рас, независимо от их социального статуса, порка за проступки – в порядке вещей. Я и сама нарывалась в младших классах на розги за шалости, сломанные указки, драки с девчонками-ябедами. Различного рода эльфийские предприятия могут «штрафовать» сотрудников по аналогичной схеме – на выбор сотрудника, разумеется.

   Пожав плечами, я подтвердила свои предпочтения.

   – Ты странная, зверушка, – голос Эрика вернул меня к реальности. – Ты говоришь, как менеджер первого года работы в эльфийской компании. Менеджер-эльф, а не человек… Я сталкиваюсь с таким ответом впервые за… много лет. Моя прислуга предпочитает штрафы.

   – Я не вижу смысла так разбрасываться деньгами, милорд.

   В конце концов, в «Синичке» мне приходилось выдерживать настоящие побои, после которых какие-то там розги ничего не значат.

   – Хорошо, это твой выбор. Скажешь менеджеру по персоналу, что тебе назначено пять ударов. Можешь идти.

   – Да, милорд.

   Поклонившись, как положено, я сделала шаг в сторону двери. Мистер Тайгер, понимая, что я ухожу, тут же оттолкнулся от коленей хозяина, основательно царапнув когтями, и с жалобным мяуканьем кинулся за мной. Кто кормит – тот и рулит кошачьим миром! Я же говорю, предатель – он и есть предатель. Какие там могут быть собачьи гены преданности у комка пуха!

   Совпали ли мои мысли относительно предательской сущности котяры с мыслями милорда Эрика, и остались ли от когтей следы на брюках, я так и не узнала.

   Эх, какой был случай прислушаться к возможному местонахождению сейфа! Он упущен из-за того, что милорду приспичило зайти в свой кабинет!

   Я добросовестно собиралась сообщить непосредственному начальству о совершённой оплошности, но вмешался случай. Дело в том, что именно в этот вечер задира Смоки решил, что справится в одиночку с бандой наглых сорок, частенько устраивавшихся в парке на ночлег. Сороки не разделяли рвения кота и поставили его на место: выдрали несколько клоков шерсти и клюнули в нос. Так что пришлось лечить и утешать Смоки, и до менеджера я так и не дошла. А на следующий день, уже часа в два дня, выяснилось, что менеджер по работе с персоналом отбыл в недельный отпуск.

   Пришлось отложить явку с повинной.

   Потом я просто закрутилась в ежедневной суете и забыла о назначенном наказании…

   Дни шли за днями, цель оставалась недосягаемой. Проклятье, Креван! Ты засунул меня в это эльфийское логово, а шансов выполнить заказ я не вижу! Дом переполнен эльфийским девайсами, и все они поют… Если бы от успешных действий не зависела моя свобода, я бы предпочла отказаться и выполнить двадцать других контрактов!..

   Со всей прислугой в Кэслин Эльдендааль у меня установились неплохие отношения, хоть я и была новенькой, и первую неделю ко мне присматривались, исподволь изучая, что я за птица такая. Я довольно легко схожусь с людьми, потому что не жду от них ничего особенного, не использую в качестве жилеток для слёз, не навязываю дружбу и не предаю тех, кто мне доверяет – лучшая тактика для общения.

   За обедом, в семь часов вечера, на кухне собирались те, кто постоянно жил в замке: повар Винсент (тридцать семь лет, фанат чистоты и блюд английской кухни), садовник Джед (пятьдесят три года, молчун и специалист по ландшафтному дизайну), три горничные (Мэри-Бланш, Эрин, Молли – все красотки, как на подбор), и я.

   Мне был приятно общаться с этими людьми, но приходилось тщательно и осторожно избегать тем, касающихся моего прошлого и многих особенностей настоящего.

   В конце первой декады сентября грянул гром.

   Когда я только вернулась из Корка, куда ездила провести воскресный день и обновить маникюр, и парковала байк на отведённом мне месте, ко мне подбежала Нора. На ней не было лица.

   – Пэнти! Наконец-то ты здесь!

   – Что-то с котами? – заволновалась я.

   – Нет, Пэнти, не с котами, с тобой. – Нора была бледна, и её большие карие глаза выдавали глубокое беспокойство.

   – Да что случилось?

   Я старалась, чтобы голос звучал ровно, а между тем, струхнула порядочно. Неужели меня раскрыли?!

ГЛАВА 7.

Порка и прочие неожиданности

   – Тебя ждут в обеденном холле. Хозяин и менеджер.

   – Лады. Пойду, переоденусь? – с надеждой спросила я (может, обойдётся?!).

   – Нет, на это нет времени! Поторопись, Пэнти!

   Да что там такое?! Сами напросились, тогда пойду в чём есть.

   Обеденный холл замка, – большой зал, с высокими стрельчатыми окнами с цветными витражами, и стенами, отделанными серым, с чёрными и зелёными прожилками, мрамором. Из такого же мрамора были многочисленные изваяния богини Эйлистри – Танцующей Девы, расставленные вдоль стен. Каждая статуя была в своей позе, изображающей фигуры танца. Единственная однозначно положительная личность в Тёмном Пантеоне. Покровительница нежных чувств, искусства, богиня Луны. Наверное, в обеденном холле проходят светские рауты миледи Лоури. Места достаточно – и для посиделок, и для танцулек.

   Упомянутый милорд сидел на одном из стульев рядом с длинным, просто огромным, столом из тёмного дерева, – по причине позднего вечера, уже без галстука. Так, я не вижу рядом Морни и кого-либо другого из службы безопасности Тёмных… Вряд ли меня рассекретили, можно не переживать.

   Кроме стула и стола, остальная мебель обеденной группы в зале была в чехлах от пыли. Менеджер по работе с персоналом, рослый и плечистый Сорлей Макфлай, стоял перед милордом навытяжку, и о чём-то отчитывался. Разговор шёл обо мне.

   – Вот она, милорд.

   Мужественное веснушчатое лицо Сорлея с небольшой, тщательно ухоженной бородкой, свидетельствовало о полном замешательстве – оно как будто съёжилось и покрылось алыми пятнами, образующими вкупе с веснушками забавные географические картинки. Менеджеру по персоналу недавно исполнилось сорок пять лет, что и было торжественно отмечено на кухне после рабочего дня с помощью отменного «Гиннесса».

   Прим.авт.: самое известное ирландское пиво с 1759 года.

   О своём дне рождения в августе я предпочла умолчать: зачем сближаться с людьми, которые через несколько месяцев исчезнут из моей жизни и, возможно, будут вспоминать обо мне не с самыми добрыми чувствами?

   – Добрый вечер, милорд. Здоров, Сорлей.

   – Что на тебе надето? – поинтересовался хозяин, начисто игнорируя моё приветствие. Видимо, для меня это вечер не должен стать добрым. –Многочисленные дыры как будто свидетельствуют о том, что обладательница штанов слишком часто молится на коленях.

   Он ёрничает по поводу моих штанов?!

   – Я не успела принять надлежащий вид, милорд. Я только что приехала, а управлять байком в другом виде не очень удобно.

   Да, на мне были рваные джинсы, ботинки-берцы и косуха чёрного цвета. Сентябрь нынче особо тёплый, не всякий июль такой, как этот сентябрь, по такому случаю джинсы рваные. Мотоциклетный шлем я предусмотрительно оставила Норе. Причёски тоже нет, волосы свободно распущены.

   – Пусть так. – Эльдендааль в упор смотрел на меня, не мигая. – У меня к тебе вопрос: когда ты должна была сообщить Сорлею о наказании… Это не было сделано?

   Упс… Как же я забыла!

   – Не было, милорд.

   – Могу я спросить, почему, зверушка?

   – Сперва Сорлей ушёл в отпуск, а позже я забыла, милорд.

   Эльф, буравя меня взглядом лавандовых глаз, высказал предположение, что у меня какое-то расстройство памяти, требующее экстренного лечебного вмешательства.

   Вот же!..

   – Я думаю, прекрасным средством укрепления твоей памяти станут дополнительные десять ударов, – добавил милорд будничным тоном, в котором не прослеживалось и тени раздражения. – И не будем откладывать.

   С этими словами он встал и неспешно унёс свою великолепную персону из холла. У Сорлея сбежала с лица вся краска. Пришлось рассказать ему историю с вазой и котом.

   – Пэнти! Я работаю здесь уже двадцать лет, я прошёл путь от стюарда до менеджера! За этот период никто не был подвергнут порке! В случае провинности любой нормальный человек предпочтёт штраф!

   – За кокнутую вазу из бериллов?! И что останется от моего жалования в таком случае? А?! Это же голяк, притом на несколько месяцев вперёд!

   – Мы привыкли одалживать друг другу в случае чего. Заняла бы у меня! А теперь… я не представляю… это же моя обязанность…

   – Порка? – удивилась я. – Ого! Расслабься, Сорлей. Я уж как-нибудь выдержу пятнадцать ударов розгами.

   Веснушки на физиономии бедного Сорлея обесцветились вовсе. Он вынул из кармана платок и промокнул внезапно вспотевший лоб.

   – Не розгами, Пэнти… – прошептал он. – Это же не школа, не колледж, это рабочее место… Тебе полагается пятнадцать ударов плетью.

   Вот тут меня чуть кондрашка не хватила. Не успела я помянуть штаны Святого Патрика, как Сорлей признался мне, что при обучении на менеджеров управления прислугой у Тёмных приходится проходить и «курс порки». Таков обычай, подобное наказание прописано в стандартном договоре, заключаемом с любым сотрудником. Также я услышала, что даже многие эльфийские предприятия отказались от подобного пункта договора лет тридцать назад, но в частных домах знати он неизменно сохраняется.

   Слово «порка» я в договоре видела, а вот подробности пропустила.

   Я кисло спросила, на ком же приходилось учиться моему непосредственному начальнику. На манекенах, не менее кисло ответил начальник. Практики на живом объекте не было, на дворе не двадцать третий век.

   – Если бы в прошлый раз ты сказала мне сразу, мы могли бы имитировать всю процедуру, будучи наедине. Орала бы громче, да и всё… Теперь номер не пройдёт. Милорд изъявил желание присутствовать лично, и что-то мне подсказывает, что у него в этом вопросе богатый опыт. К тому же, такого развлечения, порка красивой девушки, Тёмный эльф не пропустит никогда.

   Под сопереживающими взглядами Норы и Эрин (ах, как быстро разносятся дурные вести!) я с чувством глубочайшей досады плелась вслед за Сорлеем. Довольно большая комната со стенами из грубо обработанного камня, в которую он меня привёл, размещалась в подвале пристройки к замку. Никаких орудий пыток я не заметила. В центре стояла низкая скамья без спинки, на стене – вешалка для одежды (да, представьте себе!) и на отдельном крючке – то, чем меня собирались пороть. Кожаная плеть. Присмотревшись, я с облегчением выдохнула: никаких металлических деталей в хвостах плети не было.

   Из предметов мебели поблизости больше ничего не было, кроме кресла в углу, расположенного так, чтобы оставаться в полутени, в то время как свет из подвального окна падал бы широкими плоскими лучами, освещая скамью для порки, будто сцену. Несколько ламп, расположенных по нижнему краю окна, должны были создавать эффект такой подсветки и в сумерках, как сейчас.

   Обыденность окружающей обстановки как будто подчёркивала нереальность и даже абсурдность происходящего.

   Едва я успела снять косуху и пристроить её на вешалку для одежды, милорд Эрик не замедлил почти неслышно появиться и занять место в кресле в углу. Хорошо, что эта комната хотя бы не имеет стеклянной стены, а зритель не прячется, иначе на фоне негативных ассоциаций из прошлого у меня началась бы истерика. В сторону хозяина я вообще старалась не смотреть.

   Красный, как рак, менеджер, намекнул мне, что пора снимать остальное, сиречь раздеваться догола.

   – Как, и нижнее бельё?!

   Увы, и его тоже, сказал Сорлей.

   – Обалдели, что ли? Спины недостаточно?! – возмутилась я, откровенно наплевав на присутствие милорда. – По попе тоже попадёт?!

   Нет, ответил Сорлей, дело не в этом. Кожа на хвостах плети имеет определённую обработку, и, если я хочу сохранить своё нижнее бельё в целости, лучше бы его снять. По попе может случайно прилететь, трусики могут пострадать. Порвать комплект за шестьдесят пять фунтов?! Да, нижнее бельё – моя слабость, и я скорее останусь голодной, чем куплю дешёвое. Придётся раздеваться.

   Мне, в общем и целом, нечего стесняться, и есть, что показать, но демонстрация сисек и прочего двум мужикам… Только бы не вспоминать время, проведённое у Весёлой Бет, иначе я упаду в обморок… Я стиснула зубы. Расслабься, Сорлею это так же неприятно, как тебе, как бы он сам не упал, судя по осунувшейся физиономии. Думай о двухстах тысячах фунтах, Пантисилея Мун… Думай только о них, о тех деньгах, которые помогут тебе обрести независимость и устроить свою жизнь подальше от таких, как Креван Бойл, и таких, как Эрик Эльдендааль…

   Как всегда, Лоис была права, утверждая, что бюстгальтер и трусики должны быть одного цвета, даже если у тебя нет мужчины, а эпиляцию ножек и зоны бикини забывают делать только мартышки в зоопарке – мало ли, где придётся раздеваться! Вот и пришлось. Да, у меня всё в порядке, от совпадения цвета деталей нижнего белья до эпиляции, но сейчас этот факт не радовал. Демонстративно не торопясь, я вновь воспользовалась вешалкой, прикрыла груди ладонями и не знала, что делать дальше.

   Слушая инструкции Сорлея, выдаваемые дрожащим и каким-то блеющим голосом, я легла на живот и приготовилась, обняв скамейку руками. Деревянная поверхность скамьи была приятной и тёплой наощупь. На этом приятные ощущения закончились. Не знаю, кому из нас было страшно больше – мне или несчастному менеджеру. Надо его подбодрить.

   – Сорлей, у меня высокий болевой порог. Считай, что я манекен.

   Бедный дядька шумно выдохнул, я услышала какой-то свист и…

   … я поняла, что хвалёный болевой порог будет пробит на третьем же ударе. Ротанговая трость Анны О,Нил была жалким подобием той игрушки, которая сейчас прошлась по моей спине. Длинные хвосты плети, рассыпавшись в полёте, охватили довольно большую площадь кожи, как будто облив кипятком.

   – …!!!

   Вырвавшееся словечко полностью описывало мои впечатления.

   Второй раз.

   – …!!! …!!!

   Кажется, мой запас ненормативной лексики может закончиться раньше, чем процедура. Ругаться в такой ситуации гораздо уместнее, чем плакать, тем более что плакать я разучилась уже давно и примирилась с этим фактом. У меня сухие глаза и в горе, и в радости. Попробуйте сами – так проще жить.

   – …!!!

   Ох, если бы я в тот роковой вечер нашла Сорлея, вместо того, чтобы лечить нос Смоки, всё обошлось бы бескровно, а теперь я отчётливо чувствую, что по спине потекло. Пресловутый болевой порог рухнул, и перед глазами поплыли какие-то цветные круги. Такие круги обычно появлялись, когда я из последних сил задерживала дыхание, чтобы отключиться. Сейчас я не пыталась лишить себя сознания и воздуха, но его как будто вышибли из меня, причём напрочь. Ужасно… Тот, кто это придумал, сам тестировал подобный метод мотивации слуг к исполнению своих обязанностей?

   – …!

   Круги начали гаснуть, я как будто опускалась на дно чёрного колодца, и чей-то голос в моей голове отчётливо произнёс: «Достаточно». Да, факт очевиден. Мне хватило.

   Я пришла в себя в своей комнате (то есть, нашей совместной с котами комнате), лёжа на животе в собственной кровати. Спина невыносимо саднила. Вокруг кудахтала Нора в обществе трёх горничных, которые чем-то мазали мне спину и вполголоса обсуждали произошедшее, не видя, что я уже отошла от обморока. Получается, ни Нора, ни Хелен, до сих пор не уехали к своим семьям в Корк – видимо, из-за беспокойства, и это было беспокойство за меня. Мне стало неловко. Около кровати сидели все три кота, взирающие на меня с любопытством и брезгливо принюхивающиеся к мази.

   – … девочка глупо поступила, конечно…

   – … забегалась с тремя животинами, бывает…

   – … в агентстве должны были объяснить…

   – … так надо же додуматься до такого…

   – … а он прямо смотрел?..

   – … что ж ты хочешь от Тёмного эльфа?..

   И всё в таком же духе. Надолго ли хватит пищи для пересудов? Я пошевелилась, и кудахтанье прекратилось. На меня уставились четыре пары сочувствующих глаз.

   – Девочки, вы можете идти. – Обратилась Нора к помощницам. Потом она покачала головой и добавила, что мне нужно быть осторожнее в своих поступках. – Я думаю, дня три тебе нужно отлежаться, Пэнти. За котами присмотрит Мэри-Бланш. И ещё… Я бы на твоём месте поблагодарила милорда при первом же удобном случае.

   – Это за что же?

   – Как «за что»?! Если бы он не остановил порку, тебе бы полагалось ещё шесть ударов. Несомненно, всё закончилось бы более серьёзными повреждениями, чем сейчас.

   Всё-таки я думаю, милорд обойдётся. Мне вообще не захочется в ближайшее время попадаться ему на глаза.

   Самое неприятное было то, что пришлось запускать лапку в копилку, пришлось! Дело было в следах, оставленных плетью. Ждать, пока все эти полосы шрамов исчезнут сами – это значит, ждать слишком долго (да и исчезнут ли?!).

   Пришлось заплатить за процедуру «боди-принт». Хорошая штука, благодаря которой Лоис Грин в свои шестьдесят семь лет выглядит не старше, чем на сорок пять. От татуировок, шрамов, морщин, дряблой кожи и прочих излишеств можно тоже избавиться шутя. Можно и сердечко себе новое заказать, только стоит это хренову тучу денег.

   Так что, дождавшись законных выходных, я покинула плачущих котов, оседлала байк и рванула в Дублин, в косметическую клинику, но по дороге созвонилась с Лоис, обговаривая особенности и место свидания. Мне не следовало появляться на Генри-стрит во избежание случайной встречи со знакомыми и, особенно – с Лайзой, хохотушкой и болтушкой. Мы жили в соседних домах, учились в одном классе и периодически встречались – в основном, для того, чтобы Лайза могла залечить шопингом раны после расставания с очередным приятелем. Как бы подруги, если можно так сказать. Лоис меня предупреждала, что в связи с сомнительным родом моих занятий опасно заводить близких друзей – и я их не заводила.

   Для Лайзы, как и для всех остальных, я уехала в захудалый колледж в Коннахте.

   Пока что ни Томпсон, ни Бойл не требовали отчёта о моих действиях. Прошло двадцать восемь дней, а я не продвинулась ни на йоту, так что и сообщать-то было нечего.

   Мы встретились с Лоис в небольшом кафе, чтобы перекусить и поговорить. Конечно, госпожа Грин не могла обойтись без зоны для курящих посетителей, и пускала вокруг себя клубы сигаретного дыма, которые я с недовольным видом разгоняла рукой.

   Узнав о моих заключениях с поркой, госпожа Грин изумлённо уставилась на меня, а затем покачала головой с укоризненным видом.

   – Милая девочка, твоя задача – быть как можно незаметнее. Ты привлекла к себе ненужное внимание.

   – Я знаю, – виновато согласилась я.

   – Держись подальше от Эльдендааля. Вообще не высовывай носа из кошачьей комнаты.

   – Не получится. Коты бегают по всему замку, и я за ними. Для них нет запертых дверей, ну, или почти нет.

   – Всё равно, дорогая моя девочка. Ситуация сложная, и ты прекрасно это знаешь… Веди себя осторожно, а ещё лучше откажись от контракта. В Ирландии полно частных коллекций драгоценностей.

   – Но заказчик требует конкретный бриллиант, – ответила я уклончиво, делая вид, что всё моё внимание поглощено шапкой сливок в кофейном бокале. – Думаешь, зря готовили кодированную копию?..

   – Тогда постарайся вести себя тише воды и ниже травы.

   Я обещала постараться, и в тот момент искренне верила, что так оно и будет.

   Дорогостоящая процедура, которую я собиралась пройти, представляла собой клеточный 5D-принтер, позволяющий «запечатать» все дефекты слоёв кожи после предварительной шлифовки лазером. Процедура мощно стимулирует регенерацию собственных тканей. С учётом площади поверхности стоимость «печати» обошлась мне почти в тысячу фунтов. Сами понимаете насчёт копилки. Надо было также оплатить дистанционное обучение за полгода, а это ещё три тысячи.

   Так, если на самом боди-принте не выходит сэкономить, можно отказаться от анестезии. Что я и сделала.

   Прошло почти пять часов утомительного лежания на животе, сопровождающегося довольно неприятным пощипыванием и покалыванием кожи на спине. Наконец, отведя от меня лапы агрегата – манипулятора, врач, ухоженная дама (сколько ж ей на самом деле? наверняка не только лицо корректирует, но и остальные части тела) сварливо заметила, что в моём «нежном возрасте» следует быть осторожнее со всякого рода… сексуальными экспериментами, заканчивающимися такими следами.

   – Скажите это милорду Эрику Эльдендаалю! – невинно хлопая ресницами, проворковала я медовым голосом.

   Пока врач собирала с пола свою челюсть, я шустро оделась и откланялась, мстительно думая, что к репутации Владыки Тёмных добавился новый, оригинальный штришок. Хотя, если верить фильмам категории «для взрослых», которые снимают Тёмные, для них подобные эксперименты – в рамках привычного секса. А секс они предпочитают с «перчинкой», порой – весьма жёсткий. Может быть, милорд Эльдендааль вот так же развлекается с эльфийками в каком-нибудь «взрослом» клубе.

   Я устроилась в простенькой гостинице на Леннокс-стрит, а субботу провела в обществе Лоис, помогая оформить витрину для сезонной выставки в «Алмазной кошке». Выходные пролетели незаметно. Пытаясь игнорировать зудящие ощущения на спине, о которых меня предупредила косметолог, во второй половине воскресенья я отправилась в Корк, а оттуда – в Кэслин Эльдендааль, к своим мохнатым подопечным.

***

Шалости и капризы Мистера Тайгера всё чаще удавалось контролировать с помощью простейших приёмов дрессировки: напомню, что его собачьи гены давали о себе знать. С другой стороны, рыжий гигант был котом, со всеми вытекающими отсюда последствиями, а именно – умением лениться, дрыхнуть по восемнадцать часов в сутки и манипулировать окружающими.

   Тайгер считал своим долгом занимать выгодную позицию около кухни и гипнотизировать Винсента в надежде, что тот сжалится и отсыплет ему лишнюю порцию еды, но надежда эта никогда не оправдывалась. Блэкки и Смоки были более сдержаны в пищевых привычках, считая ниже своего достоинства вымаливать подачки у меня или кого-бы то ни было. Они просто возлежали с царственным видом, намекая окружающим, что было бы неплохо поделиться с такими пай-котиками чем-нибудь вкусненьким. Обойдётесь, ребята, ваш рацион под моим строгим контролем.

   За полтора месяца моего пребывания в замке Мистер Тайгер подрос на полфута, и было очевидно, что вскоре взрослые коты оставят свои попытки воспитания в виде коротких взбучек, которые они периодически устраивали «младшенькому».

   Мои же дела шли по-прежнему ни шатко, ни валко, но вскоре появился слабый проблеск благоприятной для меня ситуации. Как ни странно, это был, по точному выражению Норы, предполагаемый «плановый разгул» у миледи Лоури. Приближающееся в конце сентября мероприятие должно было дать мне некоторую свободу действий в поисках и прослушивании эльфийских девайсов в Кэслин Эльдендааль. Я бы хотела спокойно пройтись по покоям милорда, что вполне реально сделать: верный своей привычке не пересекаться с гостями Лоури, милорд Эрик уехал – по слухам, на континент по каким-то делам.

   Для осуществления моего плана у меня были все приспособления, которые помогут стать невидимкой и работать в полной темноте. Нужно всего лишь их подготовить должным образом.

   Во-первых, специальные очки. Я не такая простушка, чтобы привезти с собой классические очки ночного видения, ни в коем случае!.. В моём багаже находились обычные с виду очки, которые можно использовать и как солнечные, и как антибликовые. А в небольшом баллончике, с виду предназначенном для косметического лака для волос, был особый состав для обработки стёкол этих самых очков… После обработки они в течение сорока – пятидесяти минут обеспечивают идеальную картинку как в сумерках, так и в темноте, а потом состав разрушается и очки вновь становятся обычными. Самое ценное их свойство – они позволяли увидеть не монохромное изображение, а в цвете, как было бы днём.

   Во-вторых, я располагала костюмом из изолирующей термоткани. Надеваешь его на голое тело (цельный комбинезон с капюшоном и бахилами, а для лица есть особый матовый щиток) и становишься невидимкой, если температура окружающей среды не ниже пятнадцати градусов. Самое главное, двигаться нужно бесшумно, а это я умею. Будучи свёрнутым, в комочек, чудо–костюм занимал место размером с небольшой апельсин, а весил ничтожно мало.

   Идеальное время для вылазки – это ночь вечеринки Лоури. Почему?.. Да очень просто! Я думаю, охрана не станет вести пристальное наблюдение за титулованной компанией, пусть себе резвятся. Никто из этой компании не потащится в комнаты милорда Эрика – это маловероятно, им и так хватит места для веселья. Правда, на третьем этаже есть библиотека, но я уверена, что и это помещение останется невостребованным.

   Наступил вечер «икс». Окна кошачьей комнаты выходили в тихое место, – дворик перед флигелем, а посмотреть на собиравшийся эльфийский бомонд всё-таки хотелось. Я заняла позицию в той самой библиотеке и прилипла носом к окну. Сверху всё было отлично видно.

   Крутые тачки (сплошь внедорожники, «фишка» Тёмных) подъезжали по ярко освещённой центральной аллее парка прямо к парадному входу в замок. Двое молодых людей, присланных из агентства по найму прислуги, парковали машины на стоянке слева от замка. Мне кажется, гостей было не менее тридцати – в основном, парами, но были и исключения: эльфы или эльфийки поодиночке. Удивляло эклектичное разнообразие женских нарядов: от изысканных вечерних туалетов до тех же джинсов (кстати, ни одна обладательница джинсов не была под ручку с сопровождающим эльфом, выступая соло). А мужские смокинги разнообразием не баловали, чего там смотреть. Как говорится, издалека одного Тёмного эльфа в цветах пингвина не отличишь от другого.

   Сама миледи Лоури встречала только первую партию гостей, будучи в очень элегантном, потрясающе изящном вечернем платье с оголённой спиной. Самое любопытное, что цвет ткани почти невозможно было определить, он менялся в зависимости от нюансов освещения, от палевого-розового, до жемчужно-серого. С третьего этажа было не реально рассмотреть, но, по-моему, никаких украшений на Лоури я не заметила, кроме икрящихся в мочках ушей крохотных серёжек. Непотребный кислотный краситель с волос она всё же смыла, и это было к лучшему. Интересно, милорд брат настоял или сама допёрла, что выглядит с фосфоресцирующими розовыми волосами как пугало?..

   А потом я вернулась к котам, – когда заиграл такой музон, что вибрация пошла даже по флигелю. Котам вибрация не нравилась, у них был несчастный вид, – казалось, что вот-вот, и зажмут лапами уши. Я запустила их в ванную комнату, там было меньше слышно, а сама принялась готовить своё оборудование: очки и костюм. Для первого прослушивания девайсов мне больше ничего не потребуется.

   Во втором часу я решила, что пора на вылазку. Музыка теперь играла тише, и характер её откровенно изменился. Говоря подростковым языком, «пошли медляки», предназначенные для создания романтической обстановки. Нора ведь не зря намекала на то, что в парке, несмотря на осеннюю прохладу, могут уединяться парочки. Кстати, во внутреннем дворе есть выход к бассейну с подогревом – небось, и там развлекаются. В бассейне я, бывало, купалась по ночам, когда уже выключали подсветку, и никому другому не пришло бы в голову плюхаться в тёмную воду. Брр, если парочки туда чего накидают, Джеду завтра придётся немало потрудиться над чисткой бассейна.

   Судя по смеху и характерным вздохам, услышанным мной из приоткрытой фрамуги окна, лужайкой перед флигелем тоже не брезговали. Не имея желания прислушиваться к происходящему, я закрыла окно, переоделась, опустила на лицо матовый щиток термо-маски и, сказав котам: «Цыц! Сидите тихо!», заперла их в ванной и тихонько шмыгнула в коридор.

   Естественно, вокруг не души. Со стороны кухни были слышны звуки – там ещё суетился Винсент с приехавшей из Корка дополнительной прислугой. В целом же мне никто не помешал прокрасться на хозяйскую территорию и затем – подняться по одной из боковых лестниц на третий этаж. По дороге мне пришло в голову, что Dorcha Cloch вполне может находиться не здесь, а в каком-нибудь бункере в подвальном этаже замка. И как же туда попасть, чтобы прислушаться? Если только ещё раз нарваться на порку – уже намеренно. Ну, нет, в здравом уме я на это не решусь, ни за что! Со спины всё ещё сходили остатки боди-принта, замещаемые собственной кожей, и порой зудящие ощущения становились невыносимыми. Нет, повторять такое – просто безумие.

   Парадокс в том, что даже наномеханик не может открыть абсолютно любой замок. Если это самый обычный замок, простейший, без электростатики, магнитов, кодирующих программ или эльфийских мелодий, то нужна отмычка. Да-да, не смейтесь. И шпилька сгодится, но договориться с таким замком невозможно. Он прост и глух. Но такие замки теперь редкость. Отмычка понадобится и в том случае, если замок эльфийский, со многоуровневой защитой. Тогда придётся изготавливать подходящий музыкальный ключ.

    Третий этаж, где я уже побывала сегодня в библиотеке, был тёмен и пуст, но мне нужно было не в левое крыло, – там нет никаких эльфийских девайсов, – а в правое, которое частично занимал милорд. Итак, приступим.

   Многое зависит от свойств металлов, входящих в сплавы. Как ни банально, но электропроводность, плотность, магнитная восприимчивость, хрупкость, прочность – все эти особенности накладывают свой отпечаток на специфический голос материала, из которого сделан замок сейфа. А это, конечно же, металлы. Кодовый эльфийский замок обычно не содержит элементов электроники, он механический и, как ни странно это звучит, такой замок более надёжен. В любом сейфе, рассчитанном на хранение особо ценных предметов, замок не один, и базовая защита – кодовый замок, – дополняется ключевым замком. Для человеческого замка нужен обычный ключ, а для эльфийского – музыкальный, в котором будет идеальное сочетание компонентов сплава, обладающего той же мелодией, что и сам замок. Эту мелодию может слышать только наномеханик. По сути, это – кодовый бесконтактный ключ.

   Бывает и так, что отдельные детали механизма замка покрыты наноплёнкой другого сплава, вносящего диссонанс в звучание мелодии, или имеющего собственную, маскирующую мелодию. Такое покрытие – ловушка для вора. Сложность бывает и в том, что мелодия кода может принадлежать не сплаву в целом, а одному химическому элементу или, – самое сложное! – одной или нескольким элементарным частицам…

   Да, здесь есть простые устройства, первое впечатление – без подвохов и ловушек, но это может ничего не значить. Мне бы прочувствовать их, будучи рядом. И есть ещё что-то, что-то странное и плохо дифференцируемое, очень сложное для восприятия. Я даже не могу понять, с чем имею дело. Во всяком случае, это не обычный сейф, и скорее всего, нужен специфический музыкальный ключ, который подбирают по индивидуальной мелодии.

    Тут моё внимание привлекли шорохи, доносившиеся со стороны парадной лестницы. Что там происходит?

   Будучи в полной уверенности, что меня не видно и не слышно, я осторожно выглянула из-за угла, потом приблизилась к перилам балюстрады и услышала голоса. Говорили на эльфийском.

   –   Сonas a dhéanann ba mhaith leat, leanbh?

   –    Ní cúram liom.

   – Bend thar!

   Прим.авт.: перевод диалога: - Как ты хочешь, детка? – Мне всё равно. – Наклонись!

   Очки ночного видения дали мне возможность рассмотреть во всех подробностях и красках то, что происходило на лестнице между вторым и третьим этажами. А происходил там самый настоящий трах, и шпилили не кого-нибудь, а саму миледи Лоури Эльдендааль.

   Великолепное платье Лоури было спущено до талии, обнажая грудь – наверное, четвёртого размера. Классные сиськи, ничего не скажешь. Волосы в беспорядке рассыпались по плечам. Она стояла, раздвинув ноги, томно изогнувшись, и опираясь руками о перила лестницы, а тот, кто приказывал ей наклониться – очень высокий эльф с глазами цвета зеленоватой морской волны, – буквально всаживался в неё в бешеном темпе, расположившись сзади. У меня возникло подозрение, что ударная волна от его движений проходила по телу Лоури с такой силой, что создавала реальную угрозу сотрясения мозга. Как она вообще может держаться на ногах?! Окажись на её месте кто ниже ростом, – такая, как я, – запросто зубы выпадут, а точнее, вылетят!..

   Выходит, братец не слишком строго её держит. Наверное, предполагает, что Лоури развлекается подобным образом, но делает вид, что находится в полном неведении.

   Ух, лучше отсюда свалить, хотя они так заняты друг другом, что вряд ли могут меня заметить. Я невольно залюбовалась сценой, не предназначенной для моих глаз, и даже ощутила нечто, похожее на зависть. У меня никогда такого не будет. Ну и ладно, обойдусь без секса.

   Я бросила последний взгляд на парочку и… тут мне бросилось в глаза выражение лица Лоури. Даже не выражение, а полное отсутствие каких–либо эмоций. Безразличие к происходящему. Равнодушие. Усталость. «Мне всё равно». Судя по всему, ей действительно всё равно. Трахаться ради процесса?.. Или ей физической нагрузки не хватает?.. Так вроде она в бассейне плавает, ежедневно. Бегала бы ещё в парке по утрам, что ли.

   Судя по сдержанному рычанию зеленоглазого, процесс вот-вот достигнет кульминации.

   Ладно, ребята, я тут не нарочно подсматривала и никому не скажу. Пора возвращаться к котам.

   Я развернулась и тихонько проследовала тем же маршрутом, которым пришла – в кошачью комнату. Хоть что-то прояснилось: есть место, которое необходимо исследовать полностью, и это, как минимум, кабинет милорда.

   Можно было с чистой совестью ложиться спать, я освободила возмущенных котов из заточения, приласкала по очереди (ревнивый Мистер Тайгер, естественно, пытался оттеснить от меня Блэкки и Смоки) и улеглась в постель. Предварительно пришлось убирать здоровенную лужу, оставленную в ванной комнате кем-то из воспитанников. Эти коты не выносили запертых дверей и, столкнувшись с подобной преградой, норовили мстить. Они с негодованием отворачивались в сторону, и определить, кто же виновник, не представлялось возможным.

   В замке было тихо; в четвёртом часу гости разъехались. Коты мирно засопели, и я почти последовала их примеру, но… что-то меня угнетало, не давало заснуть, я ворочалась с боку на бок, не понимая, в чём дело. Как только я закрывала глаза, передо мной вживую представала сцена на лестнице и безразличное лицо Лоури. «Мне всё равно». Помнится, после бегства из заведения Элизабет Кейн моё состояние можно было описать теми же тремя словами: МНЕ ВСЁ РАВНО. Я тогда хотела только одного – умереть, а остальное бытие как бы уплывало за грань реальности, становясь далёким и безразличным. Меня тогда волновало лишь прощание с домом, где выросла. А Лоури что волнует? Перепихнуться напоследок?

   Ах, мне-то не всё ли равно, что она там надумала?! Я всего лишь кошачья прислуга – не более того. И вообще, скоро утро.

   Штаны Святого Патрика!

   Я отодвинулась от сопящей тушки Мистера Тайгера, он даже не шелохнулся, бедняга, встала и быстро оделась. Туфли остались стоять там, где стояли, пойду босиком. Может, дурное предчувствие, витающее в воздухе, только тень моих собственных страхов? Пусть лучше будет так.

   В коридорах замка всё так же тихо, скоро рассвет. Если охрана делала какой-то обход, то он закончился. Все нормальные люди и эльфы спят, наверное, одна я брожу, как привидение.

   Дверь в спальню миледи Лоури была не заперта. Там было темно, и, сколько бы я не прислушивалась, я не услышала дыхания спящей (или спящих, если зеленоглазый эльф остался тут на ночь). Может, они мило гуляют в парке, чтобы встретить рассвет, или занимаются любовью в ванной комнате, или пошли кормить попугаев?!

   Чувствуя себя круглой дурёхой, сующей нос не в своё дело, я набрала в грудь больше воздуха и смело шагнула в спальню. Сквозь плотные занавеси на окнах не пробивалось ни единого лучика света, но свет в комнате был, а его источник – тонкая щель под дверью ванной. И в ванной, похоже, стоит мёртвая тишина.

   В самом деле, какая мне разница, что там с Лоури?! Она назвала меня крысой. Из-за её долбанной вазы меня выпороли. Но, если я сейчас уйду, а утром выяснится, что эльфийка наложила на себя руки, то я никогда себе этого не прощу. На моём пути в своё время оказалась Лоис, чтобы пресечь попытку совершить непоправимое. Так значит, у меня должок перед Провидением. Не знаю, является ли самоубийство грехом у эльфов – у них такая запутанная вера, и, если в одной церкви молятся какому-то божеству, в другой могут его отвергать. А, неважно. Даже если у меня глупая паранойя, и миледи Лоури ничего дурного против себя не замышляет, я должна убедиться. Даже если опять обзовут крысой.

   Я рванула на себя дверь ванной комнаты, и та подалась, открывая взгляду картину, подтверждающую отнюдь не паранойю, а самые худшие мои догадки.

   Огромная ванная, оформленная в нежно-голубых тонах, была устроена по принципу амфитеатра с углублённым дном, – то есть, сама круглая ванна помещалась в центре, и к ней нужно было спускаться по нескольким ступеням. Смятое вечернее платье валялось на каменном полу рядом с туфельками и почти пустой винной бутылкой (не разбираюсь в вине, не знаю, что это за вино). Миледи Лоури лежала в ванне, на бортике стоял пустой бокал. С первого взгляда на её лицо было ясно – она пьяна, и всё бы ничего, но из левого запястья, опущенного в воду, причудливой змейкой вытекала струйка крови. Разрез – абсолютно грамотный, аккуратный продольный разрез самоубийцы точно в проекции вены, – был сделан длинным стилетом с золотой рукояткой в виде сложившего крылья дракона. И, похоже, сейчас стилет будет взят в порезанную левую руку, чтобы произвести разрез на правой.

   В приглушенном освещении ванной комнаты картина выглядела зловеще и завораживающе.

   Даже пьяная эльфийка двигается стремительно: едва я сделала шаг вперёд, в меня полетел пустой бокал. Цели он не достиг и брызнул осколками по стене, потому что за долю секунды до броска я сменила дислокацию.

   – Доброй ночи, миледи! – с бодрым видом я улыбнулась широко, как могла. – Если я вас так раздражаю, можете кинуть в меня ваш ножичек.

   Если поведётся на подначку, я легко увернусь, господин Смит и не такое в меня кидал, а он профи.

   – Пошла вон, – язык у Лоури заплетался, но фраза вышла отчётливо.

   – Не-а.

   Я с тревогой смотрела, как розовеет вода в огромной ванне. Это не позёрство, не желание капризного подростка привлечь к себе внимание в духе «я – умру – и – все – пожалеют», это продуманный уход.

   Она явно собиралась на меня наорать, но передумала: если на крики сбежится прислуга или охрана…

   – Я сказала: пошла вон. Ты что, хочешь, чтоб с тебя спустили шкуру? Я могу устроить.

   – О, да, – легко согласилась я и сделала первый шаг вниз, к ванне, – но это будет после того, как миледи доживёт до утра или сейчас же позовёт кого-либо на помощь.

    Лавандовые глаза сверкнули гневом.

   – Ты меня за дурочку держишь, мелкая крыса?

   Эльфийка быстрым движением прижала остриё стилета к сонной артерии. Из царапины тут же выступила кровь. Ой, плохая идея… Я сделала шаг назад.

   – Миледи, мне по рангу не положено держать вас за дурочку. Кто будет ухаживать за вашими птичками?

   – Вот ты и займёшься. В промежутках между чисткой кошачьих лотков! – огрызнулась Лоури, но стилет от шеи слегка отвела. – Сдадите их в зоопарк, в конце концов.

   – Я скормлю их котам, миледи. Пойду прямо сейчас. Ваша громкая вечеринка утомила котиков, и жирные вкусные птички как раз будут нужны, – чтобы подлечить нервную систему моих пушистиков.

   А, задело за живое! Попугаев ей жалко! Лоури дёрнулась в воде, кровь потекла сильнее.

   – Ты не посмеешь!

   Я пожала плечами:

   – Да, да, миледи хочет спустить с меня шкуру… Повторяю предложение: дожить до утра или позвать на помощь, чтобы мелкая крыса не дала трём кошакам сожрякать ваших попугаев.

   В затуманенном алкоголем мозге эльфийки происходила почти физически ощутимая работа. Молчание затягивалось. Наконец, она вздохнула:

   – Подай мне бутылку и отойди на прежнее место.

   Я сделала вид, что не слышу. Алкоголь усилит кровотечение…

   – Ты что, не умеешь исполнять простейшие указания? Или ноги отнялись?

   – Как вам угодно думать, миледи, но бутылку я не подам.

   Она была ошарашена. Явно никто из смертных не смел так себя вести с сестрой Владыки Тёмных – с момента Сопряжения. Может, мне самой завопить на весь дом, чтоб прибежала охрана?!

   С досадой Лоури шлёпнула рукой по воде.

   – Ты ничего не понимаешь!.. Я больше так не могу!

   Скажите пожалуйста, какая фифа!

   – Миледи, – терпеливо начала я, – с вашими возможностями можно и нужно жить так, как хочется. Заниматься, чем хочется. Путешествовать. Заполнить весь дом редкими попугаями. Да что угодно!

   – Тебе так только кажется, девочка. Ты вот можешь пойти в паб и накидаться там, не обращая внимания на реакцию окружающих…

   – Ой, велика привилегия! Миледи может выстроить себе собственный паб на лужайке перед замком и накидаться дам до уср… в общем, накидаться.

   Видимо, нарисованная мной перспектива была столь неожиданной, что Лоури засмеялась, обнажая ровные белые зубки. А смех у неё очень даже ничего, приятный.

   – Воображаю, что скажет на это Эрик…

   – Ну, поорёт и успокоится, – предположила я.

   Она погрустнела.

   – В этом случае – да… Хотелось бы хоть раз посмотреть на орущего Эрика… Лучше бы он орал.

   А, вон оно что! Меня осенило.

   – Ну, и кто он?..

   Полная версия моего вопроса должна звучать так: кто этот мудак, из-за которого вы, миледи, даёте трахать себя первому встречному, а потом режете себе вены, и какие у него отношения с вашим братом?! И какой же гад этот брат, если не позволяет вам выйти замуж за вашего избранника!

   Лоури опять дёрнулась в остывающей воде, а потом плечи её поникли.

   – Светлый… Из Австралии…

   – А стоит ли мужик того, чтобы умирать в ванне?

   – Дело не в этом, – вздохнула эльфийка. – Ты не знаешь, что такое мнение высшего света. Он Светлый, я Тёмная. Наши семьи веками враждовали на Небиру, и вынуждены теперь мирно уживаться здесь, потому что возвращаться будет некуда…

   – Вы что, одни такие? Если вы оба хотите быть вместе – так будьте, а свет пусть подавится своим мнением.

   Нечто подобное я припоминаю из тех самых пьес, которые мама заставляла меня смотреть по сети, какую-то английскую постановку. Ничего не поменялось за несколько сотен лет…

   – Случись это на Небиру, мы были бы уже мертвы! – гнула она своё. – А здесь от нас просто отвернутся все – и его клан, и мой! Чистота крови для знати всегда была превыше всего! Так не всё ли равно – раньше или позже…

   – Ой, валите вдвоём в джунгли Амазонки и откройте там заповедник для попугаев! – раздражённо брякнула я. – А представьте себе реакцию милорда Эрика, вашего брата, когда ему сообщат, что его сестрица, единственная близкая родственница, покончила с собой в ванне, да ещё и в пьяном виде. Вот уж мнение света для репутации вашей семьи тут будет положительным на всю катушку!

   Лоури задохнулась от такой наглости, но, кажется, последнее сказанное мной предложение заставило её включить логику. Пальцы, сжимающие стилет, слегка дрогнули… Пора! Ванна глубокая, не расшибусь.

   Прыжок в воду, болевой захват её правой кисти… если бы эльфийка была трезва, я бы не справилась – эльфы физически сильнее людей. Но потеря крови и опьянение сделали своё чёрное дело, Лоури начала слабеть, и я тут как тут. Отплёвываясь от воды, в мокром платье, я выскочила из ванны со своим трофеем.

   – Отдай! – слабо воскликнула Лоури и медленно начала уходить под воду.

   Ах, её ж эльфийскую мамашу…

   Я зашвырнула стилет подальше и опять прыгнула в ванну. Штаны Святого Патрика, как тяжело тащить бесчувственное тело! Словами не передать, с какими усилиями я вытянула Лоури из ванны, наскоро перевязала руку полотенцем и привела несостоявшуюся самоубийцу в чувство несколькими пощёчинами.

   Когда открылись лавандовые глаза, и взор их стал осмысленным, я не смогла удержаться от наставлений в духе Лоис Грин:

   – Это недостойная, преступная слабость – вот так пытаться решить проблемы!

   А ведь она возненавидит меня за эти слова.

   Лоури приподнялась на локте, морщась.

   – Как… как тебя зовут?

   Наверное, хотела прибавить «крыса», но сдержалась.

   – Пэнти, миледи.

   – Я прошу, Пэнти, чтобы сегодняшнее происшествие осталось между нами.

   Слово «прошу», видимо, было для её языка столь непривычным, что Лоури закашлялась.

   – Разумеется, миледи. Вам нужно одеться, но сначала я бы хотела обработать порез.

   Она, оттолкнув мою руку, размотала полотенце, с изумлением взирая на то, что только что натворила – как будто это сделал кто-то другой.

   – И чем ты хочешь его обработать?

   Ну, я честно ответила, чем.

   – Для котов у меня есть ветеринарный спрей. Заживляет всё махом. Думаю, завершить процесс поможет боди-принт, но это уже не сегодня.

   – Ветеринарный спрей?!

   Не сговариваясь, мы хохотали до слёз минуты две.

   – Тащи, – милостиво разрешила эльфийка, вытирая уголки глаз полотенцем.

   Я сбегала к себе, коты сонно пошевелились (всю кровать заняли, жабы мохнатые!), но не соизволили продрать свои царственные очи. Ну, раз уж спрей справился с ободранным носом Смоки, то и для пореза Лоури сгодится. Не думаю, что Тёмная эльфийка настолько прихотливее кота, средство и ей должно помочь.

   К моменту моего возвращения Лоури почти овладела собой, и, тихо матерясь под нос, искала штопор с намерением откупорить свежую бутылку вина.

   – Голова кружится, – пожаловалась она, найдя, наконец, штопор и применив его с полным знанием дела.

   – Вы ели сегодня, миледи? То есть, вчера?

   – Так, по мелочи.

   – Вот поэтому и кружится.

   После наложения повязки я снова побежала во флигель, теперь уже на кухню, чтобы сделать сэндвичи и сварить эльфийке кофе. Не будить же Эрин или Винсента для этого!.. Потом помогала Лоури прибрать все следы неудавшегося самоубийства. То есть, я всё убирала, а она путалась у меня под ногами. Сумасшедшая ночь…

   Тщательно протёртый стилет занял своё место в шкатулке. Я вопросительно посмотрела на миледи Эльдендааль: мол, глупостей не будет больше?.. Я могу идти?.. Она покачала головой.

   – Я в норме. Иди спать… Пэнти.

   Не крыса. Пэнти. Не исключено, что завтра мне придётся поплатиться за своё вмешательство, потому что в миледи Лоури проснётся кровожадное желание спустить с меня шкуру.

   Какое уж там «спать», скоро пора кормить котов! От пробежки я сегодня точно воздержусь, лучше поспать лишних полчаса.

   Я поклонилась. Лицо Лоури постепенно принимало свойственное ему выражение высокомерной отстранённости. Ага, значит, протрезвела она достаточно. Ой, надо уносить ноги!

   Уже у двери я услышала в спину слабое «спасибо», произнесённое удивляющейся самой себе сестрой Эрика Эльдендааля.

ГЛАВА 8.

Осенняя ночь и восьмая нота

   Кто не был в Ирландии, тот не знает, что такое красота природы. А кто не был в Ирландии осенью, тот много потерял, ибо осень венчает эту красоту короной пышного увядания. Вас ждут ковры жёлтых и красных листьев, и сладкий воздух, приправленный крупинками соли, принесёнными морским ветром. Вы столкнётесь с поражающим воображение контрастом рыжей листвы и зелёной травы, которая напомнит вам второе имя Ирландии – Изумрудный остров. Вы можете наслаждаться роскошными видами в любой части страны, будь то таинственная Тёмная аллея в графстве Антрим или же роща вокруг замка Белликэрбери.

   Прим.авт.: знаменитая буковая аллея, или Тёмный тупик, высаженная ещё в XVIII веке в графстве Антрим. Кроны деревьев образуют тоннель, внутрь которого почти не попадает солнечный свет. Мистическое место, окутанное тайной, и излюбленный пейзаж фотографов и туристов в любое время года. Белликэрбери - руины замка XIV века в графстве Керри. Стены увиты плющом, желтеющим осенью. В настоящее время вокруг нет рощи, но вполне возможно, что к моменту действия в романе она появилась.

   Финал октября был хорош, как будто вернулся август, и какой август: днём стояло пятнадцать, а то и восемнадцать градусов выше нуля. Тёплые, сухие, иссиня-прозрачные осенние дни были наполнены ожиданием зимнего сна, и вместе с тем – жизнеутверждающего праздника ярких красок, густо замешанных на охре и кармине. В новостях только и было речи, что об аномально тёплой погоде.

   Так продолжалось неделю, но потом погода начала постепенно добавлять к теплу первые порции дождя и ветра. Мои подопечные, Блэкки и Смоки, уже были знакомы с этим временем года, а вот для Мистера Тайгера такое было в новинку. Кроны деревьев парка в Кэслин Эльдендааль постепенно обнажались, становясь прозрачными и предательски указывая на излюбленные места, где раньше укрывались от кошачьего ока сороки, синицы, белки и прочие приживалки.

   Мистер Тайгер начал проявлять интерес к лазанию по деревьям, пытаясь преодолеть свои собачьи гены и поймать-таки на дереве хоть кого-то из представителей парковой живности. Мыши не в счёт, эту дичь рыжий котяра уже освоил. Дней пять подряд он штурмовал дубы в парке, пытаясь взгромоздить своё тяжёлое тело хотя бы до нижних веток. Забираться было ещё просто, а вот спускаться вниз… Увы, когти Тайгера были не такими острыми, как у других котов, а потому попытки не всегда заканчивались успешно. Теперь он не сразу ложился спать после вечерней кормёжки, а уходил вслед за Блэкки и Смоки бродить в парк, приходя домой часам к двум ночи.

   В одну из таких ночей Мистер Тайгер не вернулся. Оба старших кота начали активно меня будить, топая по кровати, мяукая и тыкая меня носами, как будто пытались привлечь внимание. Я нехотя оторвала голову от подушки и включила ночник. Да, четверть третьего.

   – Чего вы хотите, бродяги? Еды не дам, слишком рано. Идите, ловите полёвок.

    Но когда я перестала щуриться от света и поняла, что котов только двое, то забеспокоилась. Блэкки и Смоки всем своим видом намекали на то, что случилась какая-то неприятность. Пойду искать рыжего.

   Я натянула джинсы и плотную рубашку в клетку – то, что подвернулось под руку, быстро сунула ноги в кроссовки, в которых бегала по утрам, взяла фонарик. Если не найду кота сразу и замёрзну, то вернусь за курткой.

   Ночь была тихой и тёмной, плотный слой облаков спрятал и звёзды, и мою тёзку – Луну. Начинал накрапывать дождик. Я дошла до конца лужайки, поёжилась и решила вернуться за курткой, но тут до меня донёсся звук хриплого кошачьего мява. Голос Мистера Тайгера теперь звучал почти по-взрослому, и, несомненно, звал на помощь. Вопль доносился откуда-то со стороны центральной аллеи.

   Я побежала на звук. Ну, так и есть! Направив фонарь на один из раскидистых дубов, я обнаружила, что котище висит, как мешок, в развилке толстого сука футах в пятнадцати над землёй.

   – Слезай оттуда, дурень!

   Холодные капли уже падали за ворот рубашки. Залезть за этим увальнем, что ли?.. Можно пойти и разбудить садовника, Джеда. Он, конечно, ворчун, но у него есть надёжная лестница. Можно пойти и поискать кого-то из службы охраны, но этот вариант я мгновенно отмела. Ну уж, дудки! Представить, что кто-нибудь из этих красавцев держит лестницу, пока я лезу вверх, или поддерживает меня за талию…

   Для меня нет никакой сложности забраться на дерево, тем более с таким удобным, толстым стволом с кучей выступов – от спиленных нижних сучков. Правда, дождь накрапывал всё сильнее, но это относительная помеха. Я пристроила фонарь в траву таким образом, чтобы обеспечить освещение ствола дерева и развилки с орущим страдальцем, и полезла вверх.

   Мистер Тайгер, увидев подмогу, сменил испуганный вопль на возмущённый рёв (ты почему так поздно явилась меня спасать!?), но не спешил упасть в мои объятья. То ли он застрял, то ли просто перепугался и теперь капризничал, но поднять за шиворот двадцатифунтового кота одной рукой для меня было нереально.

   Я переоценила свои силы. Придётся слезть и идти будить Джеда, да и переодеться заодно.

   Я начала спускаться вниз, и уже в последней трети пути зацепилась воротом рубашки за острую ветку. Ткань не выдержала рывка, и громкий треск подсказал мне, что с рубашкой придётся проститься. Вдобавок ко всему, подошва кроссовки поехала по мокрой коре, я полетела вниз – благо, с небольшой высоты.

   Моё бесславное падение к подножию дерева состоялось в свете автомобильных фар.

   Чёрная «Валькирия», неспешно двигающаяся по центральной аллее в направлении замка, затормозила как раз вовремя, чтобы осветить драматическую картину: висящая в развилке дуба кошачья тушка и я внизу – мокрая с ног до головы, с дубовыми листьями в волосах, да ещё и в остатках разорванной рубашки, под которой нет бюстгальтера.

   Водительская дверь открылась, передо мной в струях дождя предстал милорд Эрик, выражение лица которого недвусмысленно требовало объяснений с моей стороны. Отражённый свет в зрачках глаз не сулил нам обоим с котом ничего хорошего; губы сурово сжаты, брови нахмурены.

   – З-за-здравствуйте, милорд, – я тут же приняла вертикальное положение и попыталась поправить рубашку.

   В полном молчании Эльдендааль снял свой пиджак и набросил мне на плечи, не обращая внимания на слабые возражения. Тонкий аромат ветивера и чего-то ещё… Любопытно посмотреть, как Владыка Тёмных полезет на дерево! Но… Негодяй-кот, увидев хозяина, тут же нашёл в себе силы подорвать с места свою мохнатую задницу и начать спуск, мяукая и жалуясь на жизнь. Ах, ты, собака переодетая! Меня, значит, заставил лезть наверх, а к хозяину спустился сам!

   Мокрый и жалкий, Мистер Тайгер был принят на руки милордом, который, продолжая многозначительно молчать и мокнуть под дождём, распахнул заднюю дверцу «Валькирии», без церемоний сунул туда кота, а потом соизволил бросить одно слово:

   – Садись.

   – Я… там будет сыро…

   – Там уже сыро из-за кота. Я не привык повторять дважды. Какие фокусы я ещё увижу после лазания по деревьям?..

   Пришлось сесть. Мистер Тайгер тут же начал отряхиваться, разбрызгивая вокруг себя едва ли не галлоны воды. Точно, переодетая собака!

   Путь до парадного входа, в общем, занял одну минуту. Когда машина остановилась, я отлепилась от сиденья и быстро вышла, в то время как кто–то из дежуривших сегодня охранников уже раскрывал зонт над милордом. Зонт был отвергнут, в силу полной бесполезности: рубашка милорда Эрика промокла ещё в парке.

   – Pháirc an carr, – сказал он красавцу с зонтиком.

   Прим.авт.: припаркуйте машину (ирл.)

   На меня охрана вовсе не обратила внимания. Может быть, с их точки зрения вполне нормально то, что хозяин выходит из авто насквозь промокший, в сопровождении не менее промокшего кота и горничной – в пиджаке самого хозяина. Небось, каждую ночь такое происходит, чего внимание обращать?

   Взяв мокрого дрожащего кота на руки, милорд зашагал в сторону ступеней, а я попрыгала следом. Пусть сам несёт, если желает, своего тяжёлого модифицированного котяру.

   Оставляя на полу мокрые следы, мы добрались до кошачьей комнаты. Блэкки и Смоки уже праздно шатались по коридору, посверкивая глазами. Они тут же подбежали к хозяину, с чувством превосходства над похожим на гигантского ежа Тайгером, и начали с громким мурлыканьем маршировать вокруг, с хвостами «пистолетом». Демонстрировали свою кошачью стать и кокетничали, рассчитывая, что хозяин и их возьмёт на ручки.

   Надо вытереть Тайгера насухо, а потом вычесать. Главное, чтобы мне не попало за то, что не досмотрела за дорогим и породистым котярой. Не думаю, что кот стоит так же, как ваза с баццитами, но если заболеет…

   Эрик уже опустил любимца на пол и тот, полный чувства унижения перед Блэкки и Смоки, воровато шмыгнул в приоткрытую дверь.

   – С ним всё будет в порядке, милорд, – скороговоркой начала я, – я его высушу феном и возьму под одеяло.

   В полумраке коридора было достаточно света, чтобы разглядеть слабый проблеск удивлённого веселья на лице Эльдендааля.

   – Ты берёшь кота к себе в постель, зверушка?

   «Зверушку» я проглотила. И что тут такого, если мне нравится засыпать под кошачье мурлыканье? Тем не менее, сочла нужным оправдаться:

   – Он же вымок…

   – Я тоже.

   Ответ эльфа совершенно выбил меня из колеи. Это что, флирт? Не думаю, чтобы Эрик Эльдендааль опустился до флирта с прислугой. Я быстро нашлась:

   – В кровати достаточно места только для меня и котов, вряд ли туда поместится кто-то ещё. Благодарю вас, милорд, что донесли Тайгера, он тяжёлый… И вот ваш пиджак, за него тоже спасибо.

   С этими словами я сняла пиджак и протянула хозяину, не приняв во внимание одно обстоятельство: мокрая порванная рубашка прилипла к подкладке, и теперь окончательно сползла. Бюстгальтера нет…

   Я умею защищаться от неприятных воспоминаний, но в этот раз я была к ним не готова.

   Милорд взял пиджак. А потом его палец как бы невзначай, небрежным жестом, коснулся моей левой груди, обнажившейся из обрывков рубашки.

   «Считай, что это твой учитель, Пэнти… Считай, что это твой учитель, Пэнти…»

   Знакомое ощущение нехватки воздуха.

   Вокруг меня понеслась карусель зеркал и пунцовых стен, оглушая и растворяя сознание. Давненько такого не было… Осознав, что обморока не избежать, я попыталась хотя бы правильно упасть, чтобы не удариться головой о стену. Зеркала закончили свой бег.

   Я очнулась от звука, который свойственен льющейся в стакан жидкости. Открыла глаза и в слабом свете ночника сразу поняла, что лежу нагишом в собственной постели. Котов рядом нет, по очень простой причине: они устроились на коврике у ног хозяина, сидящего на стуле рядом с кроватью, и откровенно меня рассматривающего. В руке у него хайбол с напитком золотистого цвета, бутылка «Талламор Дью» с пометкой «12» на столике у кровати, и там же – второй бокал, количество жидкости в котором едва покрывает дно: такую порцию мой отец называл «синичке на опохмелку». Милорд устроился так, что находится в полутени, свет ночника падает на меня. Сказать, что это мне не нравится – это не сказать ничего.

   Прим.авт.: хайбол – бокал для виски с толстым дном.

   По прошлому опыту, мои обмороки длятся минут пятнадцать – двадцать. За это время милорд Эрик успел снять с меня одежду и смотаться куда-то к себе, переодеться (а он переоделся в сухое, это очевидно), притащить сюда бутылку и бокалы, а также устроиться созерцать моё тельце. Это уж слишком! Что он ещё успел сделать за двадцать минут?!

   Ситуация отдавала абсурдом.

   Первое же моё естественное побуждение – немедленно надеть на себя хоть что-то, или хотя бы прикрыться одеялом, – было остановлено лёгким запрещающим жестом руки.

   – Мне нравится твоё тело. Останься так, как есть.

   – Но… это неправильно, милорд, и вы меня смущаете.

   – В этом доме я решаю, что правильно, а что – нет. У тебя красивое тело, и я не успел как следует рассмотреть его в прошлый раз. Что касается смущения, то румянец тебе к лицу. Женщину вообще украшает смущение или лёгкий испуг.

   Ой, мог бы сказать «в этой части света», чего там скромничать!

   «Прошлый раз» – это он о том моменте, когда мне пришлось раздеваться перед поркой. А «лёгкий испуг» тут к чему?! Я должна его бояться?

   Не могу же я лежать перед мужчиной в таком виде! Я поёрзала и попыталась усесться. Хм, задачка… Просто сесть – значит, максимум внимания милорда будет направлено на мои груди. Сесть, подтянув колени к груди – значит, выставить на обозрение более интимное место. Выбрав меньшее из двух зол, я села, спустив ноги с кровати и плотно сдвинув колени. Странно, но преобладающим чувством действительно было только смущение – не страх, не дискомфорт, не опасение, что я наедине с посторонним, к тому же совершенно голая. Ощущение спокойной силы, исходящее от эльфа, как будто распространялось на всех окружающих – и на котов, и на меня.

   Тем не менее, надо уточнить кое-что.

   – Вы принесли меня сюда, милорд?

   – Да.

   – А… почему?

   – Надо было оставить в коридоре в луже воды? – с откровенной издёвкой в голосе спросил эльф.

   – Вы могли позвать кого-нибудь, милорд.

   Ну да, достаточно было свистнуть: мол, уберите хладный трупик кошачьей прислужницы из коридора! Зачем самому трудиться? Может, сработал пресловутый «рефлекс эльфийской галантности», описанный в «Психологии дроу»?

   – Слишком много возни и пустой траты времени, зверушка. Если что-то можно сделать самому – я это делаю. Представь реакцию Винсента или Эрин на то, что кошачья горничная валяется на полу, в разорванной рубашке, с какими–то листьями в волосах и в мокрых джинсах.

   Я представила. Да, утром меня бы забросали вопросами.

   Эрик указал мне на второй хайбол:

   – Пей.

   – Простите, милорд, я не хочу. Я не пью такие крепкие напитки.

   – Пей. Для профилактики. После душа под дождём. Не часто полуголые горничные лазают по деревьям за котами и падают оттуда в прохладные осенние ночи. Не знаю, может быть, они заболевают после такого?..

   – Но я не простужена!

   На самом деле, я простужаюсь крайне редко. Может быть, за последние шесть лет это случалось со мной один или два раза, не более.

   – Я должен повторить в третий раз?..

   Наверное, хозяин – не должен… Скрепя сердце, я взяла бокал и сделала глоток – как раз количество виски было рассчитано на один глоток, –поперхнулась жидким огнём и закашлялась.

   – При всём уважении… Какая гадость, милорд!

   Жидкий огонь провалился куда-то в желудок, а потом я почувствовала, что у меня стремительно краснеют нос и уши. Наверное, уши точно увеличились в размерах и светятся. Ну и отлично: подобное явление не на пользу моей привлекательности, и пусть Эльдендааль глазеет поменьше.

   Что-то я не заметила, чтобы он отворачивался.

   Кажется, пора вспомнить о совете Норы и сказать спасибо.

   – Я пользуюсь случаем, милорд, и благодарю вас, что… прервали наказание.

   Мой ночной собеседник пожал плечами:

   – Не стоит благодарности. Я видел, что Сорлей перестарался – в виду отсутствия опыта. К тому же, было нечто, – странная тень на твоём лице, и аналогичное выражение я имел возможность наблюдать около получаса назад. Это был не страх перед болью, не возмущение… Сегодня это мимолётное нечто закончилось обмороком. Так что это было, Пэнти Мун?..

   Любопытство, конечно, не порок, но никто не имеет права анатомировать те моменты моего прошлого, которые я хочу забыть, и не важно, платит он мне зарплату или нет!

   – И вновь, при всём уважении, милорд… Это моё личное дело.

   – Дело или проблема?

   Он что, учится на курсах психоанализа?! Единственное, чего мне бы сейчас хотелось – спать, чему немало поспособствовал так некстати подсунутый милордом напиток.

   – Простите, милорд, я бы предпочла заснуть, – сказала я максимально вежливым тоном, хотя язык слегка заплетался.

   – Хм… Я вижу. Думаю, мы вернёмся к разговору при случае.

   Он протянул руку и выключил ночник. Я не преминула воспользоваться этим и быстро накинула на себя одеяло, правда, тут же вспомнив, что Тёмные эльфы видят столь же хорошо в сумерках, как кошки – в шесть раз лучше, чем обычный человек. Странно, что при такой светочувствительности у них цветное дневное зрение…

   – Доброй ночи, Ainmhí beag.

   Прим.авт.: Ainmhí beag – зверушка, зверёк (ирл.), «Айнми биаг».

   Лёгкое опьянение вполне могло бы подтолкнуть меня, чтобы огрызнуться на «зверушку», но я уже практически спала – может быть, последняя фраза Эльдендааля мне просто приснилась.

   Как только эльф вышел, обиженный недостатком внимания с моей стороны Мистер Тайгер, тут же взгромоздился на постель, требуя ласки, ободряющих поглаживаний и места под одеялом.

***

Ночное приключение не нанесло здоровью Мистера Тайгера ни малейшего ущерба. Глаз весёлый, нос мокрый, хвост трубой, наглость – выше крыши Кэслин Эльдендааль. Ну и отлично. Думаю, с исследованием кроны дуба покончено на неопределённый срок.

   Накормив утром трёх проглотов куриными сердечками, я озаботилась тем, чтобы незаметно прокрасться мимо Винсента, сделать себе сэндвич с тунцом и тем самым, избежать поедания на завтрак серого месива, которое англичане называют порридж.

   Прим.авт.: порридж – овсяная каша по традиционному английскому рецепту.

   Ничего не вышло: Винсент заметил меня и, преградив выход из кухни, указал поварёшкой на дымящуюся тарелку.

   – Пэнти, даже не думай. Ешь, это вкусно и полезно.

   – Ну, если ты кормишь этим хозяев… Не удивительно, что у миледи Лоури прогрессирует стервозность! А её брат…

   Винсент бросил на меня взгляд, полный обиды.

   – Миледи заботится о фигуре, поэтому ест то, что я приготовил – кстати, кашу на воде и без сахара. Поскольку твой организм пока что молодой и растущий, тебе с сахаром и сливками. А милорд… он вообще к еде равнодушен, по-моему. Подсунуть ему какую-нибудь экзотику, вроде русской селёдки под шубой, так он и не заметит…

   – А что это?

   – Очень старое кулинарное изобретение русских, – открыл тайну Винсент и подтолкнул меня по направлению к тарелке с порриджем. – Бомба из калорий и несовместимых ингредиентов, хотя очень вкусно. Тебе лучше не знать – ты же любишь есть всё то, что не полезно.

   Пришлось съесть овсянку – не такой уж невкусной она была, но Винсент готовил её очень часто. Не успела я проглотить последнюю ложку, как в кухню вошла Нора.

   – Пэнти, Эрин занята. Унеси милорду кофе, пожалуйста.

   – Надеюсь, не в постель? – буркнула я, вспомнив ночную беседу.

   Нора шутку не оценила и нахмурилась.

   – В кабинет, Пэнти. Когда ты будешь следить за своим языком?!

   Да буду, буду… Пока что мне пришлось следить за тем, чтобы кошачья шерстинка с рукава платья не улетела в кофейную чашку, а то милорд будет пить кофе с шерстью. А визит в кабинет пришёлся кстати – то, что нужно. Напряги слух, Пантисилея Мун.

   Максимально собравшись перед полуоткрытой дверью кабинета на третьем этаже, я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Это довольно сложно – разговаривать с кем-то и одновременно – прислушиваться, с целью опознать мелодию девайса.

   – Могу я войти, милорд? Ваш кофе.

   – Да, конечно.

   Интерьер кабинета Владыки Тёмных не имел ничего общего с барочным стилем оформлением покоев Лоури: здесь, как и в библиотеке, главенствовала концепция арт-деко. Сдержанность, функциональность, с подчёркнутой мужской стилистикой – в тёмных, но не мрачных тонах. Массивные очертания мебели, тонкие и едва заметные проблески золота и латуни в деталях, полное отсутствие безделушек, которыми частенько злоупотребляют дизайнеры, прибегая к стилю арт-деко. Эклектика тоже строго дозирована, и не создаёт впечатления неразберихи.

   Эльдендааль сидел за рабочим столом, очевидно из безбожно дорогого дерева, и его пальцы с фантастической скоростью бегали по клавиатуре сетевого блока. У эльфов другие особенности восприятия и актуализации действий, нежели у людей, у них выше общая скорость обработки информации мозгом, поэтому совместное обучение эльфийских и человеческих детей в одном классе невозможно. Бросив беглый взгляд на монитор, я убедилась, что милорд работает одновременно в шести или семи окнах. Мне бы так…

   А между тем, чутьё подсказывало: желанная цель не так уж и далеко. С другой стороны, это может быть и не Тёмный Камень, а другая ценная вещь, но уровень защиты такой вещи просто беспрецедентен. Спина покрылась холодным потом – я поняла, что впервые в жизни сталкиваюсь с замком, голос которого не могу опознать. Пение мягко струилось из ниши в правой стене кабинета: там висела какая-то картина, панно, отделанное несколькими видами самоцветов. Странный сейф находится именно там, за панно… А в мелодии присутствует явный артефакт, – так называют наномеханики фрагмент мелодии, неподвластный для опознания без кодированного бесконтактного ключа, – этот артефакт был восьмой нотой… Семь нот я знаю, но эта?! Разве такое бывает?

   Аккордовая альтерация девайса была типичным признаком расширенной тональности музыки того же Вагнера. Кроме того, частота тона «ля» соответствовала четырёмстам тридцати двум Герцам, что поставило меня в совершенный тупик. Как мне с этим разобраться?!

   Прим.авт.: в музыке «альтерация» представляет собой хроматическое видоизменение неустойчивой диатонической ступени, обостряющее ладовое тяготение к устойчивой ступени. Хроматические проходящие и вспомогательные звуки могут внедряться в аккорды – без разницы, в какие. Аккордовая альтерация весьма характерна для творений европейских композиторов XIX века. Теперь про частоту «ля»: Международная Организация стандартизации под давлением США поменяла музыкальную частоту «ля» с 432 на 440 Герц для ансамблей, студий звукозаписи, оркестров, в 1953 году, отказавшись от гармоничного музыкального строя Дж. Верди. Любопытно, что активную замену частоты «ля» пропагандировал ещё Геббельс в 1936 году – как стандарт частоты, сильнее всего воздействующей на мозг человека.

   Здесь есть ещё пара скрытых наномеханических устройств, они просты: это сверхточный хронометр на столе и потайной ящик стола. Хронометр на грани издыхания, очевидно, что последние сто – сто тридцать лет никто не притрагивался к его внутренностям. Вряд ли мне стоит предлагать милорду услуги по его ремонту… Сложный сейф тут один, как раз за панно в нише. Святой Патрик, неужели пресловутый Алмаз именно там?! Я ничего не смогу тут сделать – даже со своим абсолютным слухом.

   – Я могу идти, милорд?

   У меня возникло стойкое ощущение, что взгляд лавандовых глаз прожжёт во мне дырку и вообще, милорд уже знает о моём растущем интересе к сейфу за панно. Конечно, это говорят мои страхи, и ничего подобного нет – но почему так хочется сбежать отсюда поскорее?!

    – Нет, не можешь. Я обещал тебе продолжение вчерашнего разговора, если помнишь.

   Блин! Ну что за дело до меня эльфу, который волен распоряжаться судьбами половины мира?! Я придала голосу необходимую спокойную твёрдость.

   – Простите, милорд, я повторю только то, что вы уже слышали ночью: это моё личное дело.

   Вопреки ожиданию, милорд Эрик никак не показал, что рассержен моими словами.

   – Тот, кто беззащитен перед собственным прошлым, часто не имеет будущего, Пэнти. Твои страхи не дадут тебе жить нормально.

   – Ваш кофе остывает, милорд, – попробовала я сменить тему.

   – Он уже остыл. Значит, сходишь ещё раз, – равнодушно бросил милорд Эрик, и я поняла, что вряд ли Эрин была занята – просьба Норы исходила именно от него…

   Ах, вот как!

   – Я не беззащитна ни перед прошлым, ни перед настоящим, милорд. Я смогу за себя постоять, не сомневайтесь.

   – Сейчас я говорил о будущем.

   – А оно слишком туманно, чтобы задумываться. Я живу здесь и сейчас!

   И тут последовал запрещенный приём с его стороны, приём, едва не лишивший меня воздуха снова:

   – Тогда скажи мне, он понёс наказание, Пэнти Мун?..

   – Кого из них вы имеете в виду, милорд?! – вырвалось у меня.

   Я могла бы много чего добавить к этому вопросу: кого вы имеете в виду – добропорядочных отцов семейств, – любителей траха с малолетками, продажных полицейских, покрывающих разврат чиновников или тех, кто расправился с девочками в «Синичке», чтобы замести следы деятельности Элизабет? Кого из них?!

   В лавандовых глазах мелькнул гнев при слове «них».

   Я вовремя прикусила язык и сдержалась. Если бы разговор продолжался вчера, на фоне выпитого мной виски, фраза была бы озвучена до конца. А особенности моего прошлого – это вполне реальная угроза выйти на всю цепочку, от Кревана Бойла до моей цели здесь, в Кэслин Эльдендааль.

   Нет-нет-нет, ни на какие провокации я не поддамся!

   – Вы уронили запонку, милорд.

   Уф… На паркете рядом со столом блестел спасительный для меня предмет. Белое золото в виде переплетённых листьев, украшенных небольшим овальным сапфиром в полкарата. Насыщенный синий оттенок, почти чёрный, потрясающая работа ювелира, – Лоис бы оценила.

   Я подняла запонку, на мгновение, задержав взгляд на изящной вещице.

   – Вот она, милорд.

   – Тебе нравится?

   – О, да, сапфир – мой любимый камень…

   Я опять чуть не сболтнула лишнего. Ещё не хватало, чтобы Эльдендааль увидел, что я разбираюсь в таких феньках!

   – Застегни.

   А вот такое мне делать не приходилось. Его левая кисть безукоризненной формы, с длинными сильными пальцами, легла на стол. Ночью он прикасался к моей груди этими пальцами. Его руки снимали с меня мокрую одежду, пока я была в обмороке – и у эльфа была полная возможность трогать меня, где угодно и как угодно. Вряд ли уместно пытаться выяснить, трогал или нет, но мысль о самой возможности его прикосновений привела меня в странное волнение. Воспоминание о сегодняшней ночи откликнулось – нет, не привычным головокружением, нет, – а теплом и приятным покалыванием в самом низу живота.

   Что за фигня происходит?!

   В это мгновенье мои пальцы коснулись его руки, и почему-то мне показалось вполне естественным задержать их дольше, чем требовалось для того, чтобы поправить манжету. Я почувствовала, что краснею – стремительно и неумолимо.

   Я с трудом справилась с запонкой и манжетой рубашки. Нарастающее тепло в животе, бегущий по лицу и шее огонь… Огонь на дне зрачков смотрящих на меня в упор глаз цвета лаванды. Ой-ой, я не хочу туда смотреть, но как затягивает!

   Мяуканье и трущееся о мою ногу мохнатое чёрное тело кота.

   Спасибо тебе, Блэкки!

   – К-кажется, я застегнула, милорд… Мне пора?

   Никакой словесной реакции – только кивок головы. Краем глаза я увидела, как злополучная шерстинка всё-таки завершает свой путь по направлению к кофейной чашке и оказывается на поверхности чёрной маслянистой жидкости.

   Штаны Святого Патрика!.. Пора – это мягко сказано!

   Я пулей вылетела из кабинета и прижалась к стене в коридоре, пытаясь, в самом натуральном смысле, остыть: щёки горели, как будто изнутри их подсвечивал неведомый фонарь. Сердце стучало так, как будто я завершала утреннюю пробежку на максимальной скорости. Этого не должно быть, но, тем не менее, случилось, и определение моим ощущениям было простым и ясным – возбуждение, сопровождающее физическое желание близости. Жесть. Не то, чтобы мне не доводилось испытывать такое – некоторое подобие приятных ощущений появлялось, когда в каком-нибудь фильме начиналась эротическая сцена… Но чтобы вот так?! И для этого всего-то хватило потрогать руку милорда Эрика?!

   Остынь, Пэнти. Думай о том, как справиться с неведомой тебе восьмой нотой и частотой в четыреста тридцать два Герца…

ГЛАВА 9.

Поездка в Страндхилл

   Ближайшее воскресенье я могла использовать, как внеплановый выходной. С утра я поехала в Корк и оттуда позвонила Лоис, предварительно вставив в айтел дополнительную, обезличенную карту.

   – Здравствуй, моя хорошая! – голос госпожи Грин был полон заботы. – Как твои дела?

   – Честно – не очень. Мне нужен консультант по наномеханике. Помнишь, тот, или та, кто давал мне уроки по сети?..

   Лоис помолчала, а потом голос стал беспокойнее прежнего:

   – Всё так сложно?

   – Ох, как бы, не хуже сложного, – вздохнула я. – Я столкнулась с артефактом в виде восьмой ноты и нетипичной частоты «ля». Эта задачка мне не по зубам.

   – Восьмая нота?! Матерь Божья, разве она существует? Откажись от контракта! – настойчиво потребовала Лоис. – Хочешь, я сама поговорю с Креваном?

   – Нет! Большая девочка сама решает свои проблемы, насколько бы большими они не были. Это ж твой каламбур, помнишь?

   Лоис помнила. Поэтому обещала сделать всё, что в её силах.

   В ожидании вестей от неё я гуляла по Корку, который уже успела полюбить.

   Вынув из кармана косухи айтел, я прочла на дисплее всего одно сообщение, пришедшее на мой постоянный номер в сети: «Буду ждать в следующую субботу в посёлке Страндхилл, если вам удобно».

   Прим.авт.: посёлок в графстве Слайго, провинция Коннахт. Один из лучших сёрф-спотов (мест для сёрфинга) в Ирландии.

   Когда я дала положительный ответ (следующий уикенд – как раз мои стандартные выходные), пришло второе сообщение, с адресом. Потом я удалила сообщения, сменила одноразовую карту, перезвонила Лоис и спросила у неё, как удалось добиться личной встречи для меня, и с кем же предстоит встречаться.

   – Это тот самый консультант, Пэнти. Я не знаю, кто это, я никогда его не видела, и у меня не было потребности в личной встрече, – обескуражила меня госпожа Грин. – Не имею представления, кто он – мужчина или женщина, голос всегда изменён. Мой супруг оставил мне этот контакт, так сказать, в наследство, несколько раз приходилось прибегать к его советам – с моей стороны больше в оценке самоцветов, нежели по части сейфов. Он или она – наномеханик, ты можешь быть уверена. Как только я заикнулась о восьмой ноте, последовало немедленное согласие: «Да, пусть ваша воспитанница приедет – такие вещи не обсуждают по сети». Я дала твой постоянный номер.

   – Спасибо тебе, Лоис! Что бы я без тебя делала! – с чувством поблагодарила я.

   – Лучше бы ты сказала, в какую историю попала, девочка моя. Я очень волнуюсь. Я чувствую, что ты мне не договариваешь чего-то.

   – Всё в порядке! – я придала голосу беспечный тон, хотя на душе скребли все три кота Эльдендааля. – Сложный контракт, но, с другой стороны – бесценный опыт. Поскольку в следующую субботу я рвану в графство Слайго, то мы с тобой увидимся только в ноябре. Передай, пожалуйста, Томпсону и этому козлу, Бойлу, что тогда я буду иметь более точные сведения об интересующем их предмете.

   Лоис засмеялась:

   – Сказать Бойлу, что он козёл?

   – Думаю, да. Ты в этом сомневаешься?

   – Нисколько. До встречи, моя дорогая.

   Я дала отбой. Итак, ждём выходных. А пока, может всё-таки стоит съездить в Центр дикой природы и посмотреть на жирафов, ещё полдня впереди.

   Так я и сделала.

    Начало недели была ознаменовано приездом заводчика мейн-кунов, господина Аддерли, да не одного, а в сопровождении белоснежной, с перламутровым отливом шерсти,