«Несанкционированный антиэльфийский протест»: так были классифицированы действия девушки с плакатом в руках, устроившей нелепую акцию под окнами крупной эльфийской корпорации. Казалось бы, ничего особенного, но… глава Департамента безопасности Тёмных эльфов, Морни Эльдендааль, решил, что задержанная слишком хороша собой, дабы отправить её в камеру.
Он оставил девушку себе, воспользовавшись Старым эльфийским правом. Суждено ли этим двоим, представителю эльфийских спецслужб и хорошенькой «умняшке-зубрилке», быть вместе в круговороте грядущих странных и страшных событий – время покажет. По крайней мере, сильные эмоции и чувства гарантированы им обоим, да и читателю тоже.
Причём тут Clohc Ban, Сакральный Камень Светлых эльфов? Милорд Морни сам расскажет. Это сложное и запутанное дело расследует его Департамент. Что ещё?.. Вас ждут Эрик Эльдендааль и Пантисилея, тайны эльфийской генетики и нейролингвистического программирования, русский Светлый эльф, плотное общение с Тёмными эльфийками и…котик.
Возрастная категория: 18+
Обложка: Екатерина Абрамова
Обычный день
– Милорд Эльдендааль?.. Вы не могли бы приехать в Отдел антиэльфийских настроений?
Нет, не так.
День начался с того, что я приоткрыл один глаз и оторвал голову от подушки. Если вы на протяжении трёх сотен лет просыпались в половине шестого утра, то избавиться от подобного ритма не так просто, даже зная, что, во-первых, у вас больше нет в запасе вечности, и жизнь конечна, а во-вторых, вам теперь положено периодически брать выходные.
У Владыки Тёмных эльфов нет выходных. Соответственно, я привык, что и у меня, Морни Эльдендааля, их нет, как у главы службы безопасности, да и Департамента безопасности заодно. Две должности в одной – и обе не предполагают отдыха, как такового. С тех пор, как изменилось эльфийское трудовое законодательство, пресловутые выходные появились – мало того, я обязан «отдыхать», не смотря на то, что порой этот глагол звучит очень условно. А то, что я не привык и не умею отдыхать, кадровые службы не волнует.
Вот парадокс! Был бессмертным – был обязан «вкалывать» фактически без выходных. Стал смертным – выходные появились, в связи с медицинской формулировкой «с целью восстановления физических и психических ресурсов организма». Как будто до этого момента ресурсы не нужно было восстанавливать вообще.
Сегодня и завтра как раз выходные – люди называют это «уикенд», конец недели... Мало того, сегодня у меня, вроде бы, день рождения, если в метриках ничего не напутано. У эльфов не заведено праздновать свой день рождения, в отличие от людей, – разве что в детстве. Этот обычай появился уже на Земле, лет сто назад, никак не ранее. Не исключаю, что в свете утраты бессмертия Тёмных и Светлых, отмечать дни рождения скоро станут все...
Итак, небольшое усилие со стороны памяти подсказывает, что сегодня мне стукнуло... хм, пятьсот сорок три. Только это ни о чём не говорит, сейчас для эльфов имеет значение так называемый «биологический возраст». На прошлой неделе я прошёл ежегодную (теперь обязательную) процедуру биологического картирования и получил в личном деле соответствующую отметку, утверждающую, что мой биологический возраст соответствует тридцати одному году. Собственно, за последние три года этот параметр не изменился никак.
Самая модная шуточка ближайших двух лет в моём Департаменте касается того, что пора начать всерьёз заниматься здоровьем. Поскольку я один из самых «старых» сотрудников, то подшучивают и надо мной в том числе, не считаясь с должностью главы Департамента и титулом лорда. И где у нас старое доброе социальное неравенство, я вас спрашиваю?! По крайней мере, песок на стул в кабинете мне не сыпали, на это не хватило наглости.
Ещё одна шуточка, гуляющая уже в сети, касается Светлых эльфов: мол, у них будет с возрастом заметно седину, а у Тёмных – нет, у них и так снежно-белые волосы. Светлые в долгу не остались и запустили ответную «шпильку», что все Тёмные уже седые от рождения, поэтому у них сразу начнётся процесс высыпания песка, минуя стадию седых волос. И так далее, кто во что горазд во взаимном «троллинге». Такое отношение к утрате бессмертия – единственно разумное, потому что осознание фортеля со стороны Камней до сих пор не улеглось у многих в голове.
Те, кто относятся к свершившемуся факту без малейшего намёка на чувство юмора, рискуют пополнить ряды клиентов психиатра. Я не из их числа. Согласно моей работе, я запросто могу быть убит в ходе какой-нибудь переделки. В плане же сохранения бессмертия от меня не зависит ничего. И что теперь, погрузиться в болезненную рефлексию по такому поводу? Нет, это глупо. Поверьте мне, в силу своей деятельности я даже несколько рад, что не доживу до того момента, как на Земле прекратятся гравитационные и электромагнитные аномалии. Тогда, возможно, постепенно возобновит работу воздушный транспорт, и те, кто займётся обеспечением международной эльфийской безопасности, просто взвоют.
Что же касается ядовитых комментариев в человеческих СМИ – их предостаточно, так что приходится своевременно эти СМИ прижимать. Такое ощущение, что извечное призвание журналистов всех мастей – гнаться за сенсацией, нагнетать обстановку, а потом вдохновенно радоваться результату, каковым является углубление противоречий в обществе…
Департамент, которым я руковожу уже немереное количество лет, занимается глобальными вопросами безопасности не только касательно личности Владыки Тёмных, но и власти Тёмных в целом, на подконтрольных нам территориях Земли. В Ирландии, в Корке, находится сам Департамент, а во многих других странах – региональные отделения.
У Светлых примерно такая же организация службы безопасности: вскоре после Сопряжения была достигнута договорённость о синхронизации деятельности всех управленческих и силовых структур, для общего удобства. Хочешь, не хочешь, а со Светлыми приходится взаимодействовать постоянно. С некоторых пор контакты вообще расширились, так что дальше некуда, – после того, как сестра Владыки Тёмных вышла замуж за представителя старинного рода Светлых... Всё бы ничего, но за сотни лет до Сопряжения наши две семьи истребляли друг друга с завидным постоянством.
Этот брак наделал много шума, да и не он один. Но кипеж в обществе начался именно с него. Когда женятся между собой представители двух знатнейших семей, принадлежащих к разным кланам, это, прямо так скажем, из ряда вон. Собственно, браки между Тёмными и Светлыми эльфами случались после Сопряжения всё чаще, по мере того, как потихоньку менялись устои общества. Сейчас их достаточно много, хотя далеко не каждая пара захочет афишировать такие отношения. На Небиру такое было попросту невозможно, а на Земле... Что ж, теперь Земля – дом, а потому хозяева нового дома устанавливают новые правила проживания, порой кардинально отличающиеся от старых.
Так что, глядишь, лет через триста не останется ни Тёмных, ни Светлых эльфов, будут какие-нибудь... Пёстрые, что ли?.. Если, конечно, к тому времени не наступит всеобщий расовый коллапс, а эльфы не смешаются с человечеством. Предпосылок уже достаточно: я никогда не видел такого количества полукровок, сколько довелось повстречать за последние двадцать – тридцать лет.
Второй брачный союз «на высшем уровне», наделавший в прошлом году столько шума, что до сих пор стоит эхо, – женитьба Эрика на рыжей оторве, Пантисилее Мун. Простите великодушно, теперь она уже миледи Пантисилея Эльдендааль. Мало того, что прапрапрадедушка рыжей оторвы – наномеханик-террорист Мун, так ещё и у самой при этом – конкретное такое криминальное прошлое. Кражи драгоценностей, представьте себе! Она так и не узнала, что от наномеханика по прозвищу Мун Светлые избавились сами, произведя на нашей территории спецоперацию. Ну, не надо никому было никому межэльфийских конфликтов, хватало проблем с людьми... Двэйн при личной встрече просто пощадил её чувства, не рассказав всей правды о предке. Эйлистри знает, почему Пэнти обладает таким свойством вызывать симпатию: может, потому, что всегда остаётся самой собой.
Если вы думаете, что в моих глазах она перестала быть рыжей оторвой, выйдя замуж за Эрика, то глубоко заблуждаетесь. Когда мы с ним затеяли пари, расколется ли она или нет сама, когда Эрик её соблазнит, то кто его выиграл?.. Разумеется, я – я лучше знаю женщин. А то, что у этого пари оказался некоторый побочный эффект, никто и предугадать не мог.
То, что патрон (то есть, Эрик, который приходится мне очень дальним родственником), «запал» на девчонку, я понял почти сразу и слегка удивился.
– Я займусь ею сам, – сказал он, когда получил от меня отчёт по итогам предварительного расследования готовящейся кражи Dorca Cloch. Прим.авт.: Тёмный Камень (ирл.) Как и в «Алмазе Тёмных», здесь и далее ирландский (гэльский) использован в качестве эльфийского языка.
– Ты уверен?..
– Безусловно. Можешь слегка напугать её при случае, но не более того…
Особого случая пугать не представилось, разве что Пэнти сама меня спровоцировала своим поведением перед поездкой в Лондон. В Лондоне я тоже немного провоцировал её, но безуспешно.
Эрик давно уже не возился с воспитанием особ женского пола обеих рас, – и эльфийской, и человеческой, – предпочитая иметь дело с «готовыми», послушными, выдрессированными и вежливыми игрушками, которыми предварительно занимались другие. Например, я. Для лордов дроу это совершенно нормально, особенно для Владыки Тёмных, у которого время в течение дня расписано по минутам. Не примеривайте на эльфов нормы человеческой морали, не все они совпадают.
Эрик, как и я, и многие другие, в общем и целом, наигрался с Тёмными эльфийками ещё на Небиру, когда власти матрон пришёл конец. Так что, став Владыкой Тёмных после Сопряжения Миров, он не слишком часто пользовался своим правом взять себе любую Тёмную, которая не являлась чьей–то женщиной в данный момент. Что, вы удивлены? А вас целовали губками, накрашенными ядовитой помадой?.. Вас пытались заколоть отравленной шпилькой, пока вы спите?.. А яд в вино вам подливали с какой периодичностью?.. Не имеете представления, да? Тогда вы меня не поймёте. Вы не знаете, чего можно ждать от Тёмных эльфиек, родившихся задолго до Сопряжения на Небиру. Они никогда не забудут о том, что во времена оные мужчины были просто мусором у их ног.
Я застал самый что ни на есть финал эпохи матриархата на Небиру.
Для моей бабули не самой доброй памяти, Первой жрицы Ллос, внучек находился на последнем месте в жизни, как досадное недоразумение – после ненаглядной внучки, моей старшей сестры, наследницы её власти, после всех жриц и послушниц её храма, после любимых домашних пауков – одним словом, где-то там, непонятно где.
Своей матери я не знал – она ушла из жизни в результате чьей–то интриги с отравлением, до того, как я вошёл в сознательный возраст. Отцу, насколько я помню, позволялось немногим более, чем мне – принятие решений в рамках бытовых вопросов, семейного фармацевтического бизнеса или выяснения отношений с соседями. Если бабуля обращала на меня внимание хотя бы раз в месяц – это было бы хорошо, если бы внимание не заканчивалось порцией звездюлей. А сколько меня лупили из-за моей сестрицы, задаваки и ябеды, то одному Лорду в Маске ведомо, – ну и мне, естественно. Прим.авт.: Лорд в Маске - прозвище Ваэрона, божества мужчин–дроу.
– Ты всего лишь мужчина, – высокомерно констатировала Айне, моя сестра, всякий раз, когда я пытался высказать своё мнение или стать чуть более независимым.
Поэтому, после памятного Переворота, получив статус старшего наследника в семье (тогда мне было слегка за тридцать), я с огромным, волшебным, фантастическим удовольствием сбагрил сестру замуж по принципу «стерпится – слюбится», благо оказалось достаточно желающих на такую красавицу.
Сейчас, конечно, я бы так не поступил, а тогда это казалось вполне логичным и правильным. Тогда слова «молодость», «глупость» и «месть» образовали прочный союз, который я воспринял как должное. Айне пыталась отравить меня ещё до свадьбы, и своего новоиспечённого супруга после – раза три, кажется. Ну, потом всё утряслось, естественно, но с тех пор мы очень редко общаемся (кажется, последний раз это было лет восемь или семь назад). У Айне и её мужа, Рорка, трое детей, – моих взрослых племянников, которые давно разъехались в разные страны и тоже сделали карьеру в силовых ведомствах.
Так что пусть вас не шокирует то, что Тёмных эльфов тянет к представительницам чужой расы или же Светлым эльфийкам. Редко кто из нас, родившихся до Переворота, вступает в брак со своими ровесницами или Тёмными эльфийками вообще. Но интересоваться обычными женщинами – это одно дело, а жениться на рыжей оторве без аристократических корней, пытавшейся свистнуть Dorca Cloch, – совсем другое. Случись такая попытка кражи сразу после Сопряжения – девочку никто не оставил бы в живых, несмотря на физическую привлекательность. Эрик тоже пощадил её чувства, не уточнив подобного факта, но, думаю, Пэнти и сама догадалась, в силу своего высокого интеллекта. Она далеко не дурочка и способна делать далеко идущие выводы.
Случись инцидент чуть попозже, лет на сорок, и вплоть до момента отмены рабства в отношении людей – ну, тогда модно было заводить хоть десяток хорошеньких девушек, никто бы и слова не сказал. Ещё позже – и даже сейчас, – можно было точно так же оставить Пэнти себе фактически на законных основаниях, пользуясь Старым эльфийским правом.
Эльфийское право после Сопряжения (вот уже почти сотню лет как оно стало Старым) – особая вещь, абсолютный приоритет перед человеческим правом. Так было и у нас, и у Светлых… Но Светлые почти не сталкивались на своей территории с феминистическими организациями агрессивного толка и последствиями их деятельности, поэтому редко распространяли на женщин человеческой расы право собственности – как меру воздействия, а также они никогда не имели дел с матронами дроу…
В обществе дроу некоторые лорды до сих пор пользуются Старым правом, время от времени. Так поступает даже кое-кто из благородных по рождению Светлых эльфов, проживающих на нашей территории, – не афишируя самого факта. Соблазн может быть слишком велик. Не сомневаюсь, если бы Dorcha Cloch всё ещё действовал, как источник вечной жизни Тёмных, – Эрик тоже бы так сделал, оставив Пэнти при себе в качестве домашней зверушки. Но он решил иначе, чем, собственно, «потряс устои».
Отголоски этого события – на уровне тихой регистрации брака, без всяких торжеств, – всё равно проникли в прессу, и эльфийскую, и человеческую, и быстро обросли массой слухов и домыслов. Если бы речь шла не о лорде с подобным высоким статусом, тогда всё прошло бы вовсе без шумихи. Никто не запрещает вступать в брак с человеком, тем более, в свете утраты эльфами бессмертия, это, наконец, приобретает смысл... Но мы же говорим сейчас о Владыке Тёмных, который отдал сестру Светлому эльфу, а сам женился на кошачьей горничной, напрочь уделав всех своей оригинальностью.
Я помню, как дёргался глаз у главы Департамента внутренних дел, когда данную новость обсуждали в кулуарах. У него самого, кстати, любовница – Светлая полукровка или квартеронка, я не уверен, но он точно не рискнёт жениться. Родственнички плешь проедят, мало не покажется. Семья же Эльдендааль малочисленна, и родня за океаном, в Канаде, особо не возмущалась женитьбой Эрика, поскольку у них своих забот хватает. С другой стороны, Владыка Тёмных имеет полное право принимать любые единоличные решения, ни с кем ничего не обсуждая и не советуясь, так уж сложилось исторически.
Владыка Тёмных – это, в настоящий момент времени, некий администратор, которого обязаны слушаться все Тёмные эльфы. У Владыки Светлых такой же статус среди представителей своего клана. Сейчас, конечно, стало проще «рулить», а вот сразу после Сопряжения, когда взять на себя ответственность за всё было тяжёлой, почти непосильной ношей...
Я хорошо помню то время, когда на Небиру учёным стало ясно, что до нового Сопряжения всего ничего – менее двух сотен лет. Конечно, все знали, что это произойдёт, но теперь Сопряжение Миров обещало стать последним. Практически сразу после данного заявления прекратились извечные конфликты со Светлыми и «тёрки» между семьями Тёмных, потому что всех эльфов ждало возвращение на Землю, а что там сейчас и как, никто не мог даже предположить. Прошло более тысячи лет, это достаточно длительный срок даже для эльфов.
Тяжёлым ударом стало то, что практически всё старое поколение эльфов обоих кланов отказалось покидать измерение Небиру, похоронив вместе с собой древние противоречия и тени прошлого. Мол, валяйте, ребята, без нас. Эта трагедия наполнила сердца многих яростью, что не замедлило сказаться на единственно доступном объекте для выплеска боли потерь близких – на людях. Те, кто родились уже на Небиру, понятия не имели об этой расе, – разве что из учебников истории и старых летописей.
То, что мы узнали о людях уже на Земле, приятных эмоций как-то не добавило. Скажите «спасибо» за то, что вас вообще оставили жить на этой многострадальной планете, которой вы не заслужили, раз уж довели свой мир до такого состояния... А то, что разбирать гигантские свалки, утилизировать мусор, заниматься рекультивацией почвы заставили людей – что ж, это справедливо. Не эльфы устроили – не эльфам и пачкаться.
Перворождённые возвратили себе то, что принадлежало нам, –принадлежало задолго до появления людей. Да, методы этого процесса воспринимаются по-разному с нашей и вашей стороны. У нас – возвращение, у вас – захват... Первые годы после Сопряжения были переполнены чудовищным насилием с обеих сторон, это правда. Не стану скрывать, что сам убил многих людей, и далеко не всегда в целях чистой самообороны. Я не пытаюсь оправдываться, или вести недостойный счёт сомнительным победам, но условия были таковы: или мы, или вы. Надо было добиться повиновения и равновесия любой ценой, и мы добились.
Силы и уровень развития наших цивилизаций, да и вообще уровень возможностей эльфов и людей, откровенно, были не равны, и человечество постепенно пришло к осознанию бессмысленности сопротивления. Хотя периодически возникали очаги глобальных беспорядков – например, в Шотландии, когда сто пятьдесят с гаком лет назад одна симпатичная дамочка (к слову сказать, нынешняя миледи Эльдендааль принадлежит к одной из ветвей той бешеной семейки) устроила самое настоящее кровопролитие. Как видите, наследственность у миледи Пантисилеи со всех сторон оставляет желать лучшего. Такая гремучая смесь получилась, что Эрику всерьёз пришлось взяться за воспитательный процесс, который он никак не может закончить и, скорее всего, никогда не завершит – слишком много у миледи Эльдендааль энергии. Я бы сказал, моторчик в… не буду уточнять, где. Всё-таки супруга Владыки Тёмных.
Итак, мне пришлось окончательно оторвать голову от подушки, провести пару часов в компании тренажёров и беговой дорожки, принять душ, просмотреть вал почтовой документации в сетевом блоке и позавтракать. Обычный день… Раз или два в неделю я заезжаю в Кэслин Эльдендааль, чтобы отчитаться в текущих делах, – если Эрик сам не посещает мой Департамент. Честно говоря, последний месяц я пренебрегал этим устоявшимся за многие годы ритуалом, первую неделю – по причине ежегодных тренировочных полевых сборов для силовиков, а позже – потому что в замке гостила миледи Лоури, да не одна.
Лоури приехала в гости с полуторагодовалым малышом, которого дядюшка Эрик за глаза запросто обозвал «гибридом». Ну, как ещё назвать дитя, появившееся на свет в такой смешанной паре?.. Несмотря на наличие Светлого папаши, это типичный Тёмный ребёнок, у которого единственная цель в жизни – шкодить, и шкодить так, чтобы всё вокруг летело кувырком.
Первое предосудительное деяние гибрида – попытка оторвать хвост у рыжего котяры, Тайгера, вежливо подошедшего знакомиться с крохой. Сей поступок привёл в умиление миледи Лоури, недолюбливающую кошек, и в ярость – миледи Пантисилею, кошек обожающую. Второе, что сделал малыш – пустил жёлтую струйку на новый костюм дядюшки Эрика, чем снискал полнейшее умиление и восхищение обеих дамочек.
– Он сделал это нарочно! – произвёл мрачный вывод обладатель костюма.
– Полагаю, ваше поведение, милорд, в столь нежном возрасте – последовало мгновенное едкое замечание рыжей оторвы, – тоже не было идеальным и не ограничивалось струйками.
Cruinn lámhaigh! Прим.авт.: Меткий выстрел! ирл.
Лоури могла бы только мечтать о таком стиле общения с братом: если ей ещё позволялось мотать ему нервы, то дерзить – ни в коем случае. Что касается Пэнти, она никогда не лезет за словом в карман, ибо не знала другого Эрика, лет так на сто раньше... Если бы знала, вела бы себя гораздо осмотрительнее. Вряд ли её словесные выпады остаются безнаказанными, но пока что они не прекратились.
После выходки гибрида дядюшка Эрик, привыкший разгонять правительства движением бровей, откровенно стушевался и сбежал из собственного дома на несколько дней, сославшись на государственную необходимость.
Честно говоря, три дня он точно потратил на государственную необходимость, а один – на сёрфинг в моём обществе, поскольку ему требовался отдых от дикого беспредела в замке, устроенного гибридным племянничком, собственной сестрой и добровольной нянькой в лице миледи Пантисилеи.
В течение этого тяжёлого для семьи периода я почти не показывался в Кэслин Эльдендааль. Не то, чтобы я настолько не люблю Лоури, но основным её достоинством, на мой взгляд, является редкое умение выклёвывать мозги окружающим. Тут и стервятники бы позавидовали, а не то, что попугаи, отбывшие в Австралию вместе с хозяйкой. Загулы Лоури в отсутствие брата доставляли службе охраны немало беспокойства, поскольку иногда она таскала на свои светские вечеринки самый настоящий сброд…
К счастью, всё это позади, и многолетний сетевой роман, разбавленный редкими встречами, закончился свадьбой. Думаю, Светлый муж Лоури был рад сплавить её на какое-то время и отдохнуть от выклёвывания мозга.
Теперь в Кэслин Эльдендааль воцарился прежний покой, нарушаемый только вечерними кошачьими скачками.
Пора нанести визит.
По протоколу, в Кэслин Эльдендааль можно появиться только в костюме, как и на работе. Тёмно-синий костюм, белая рубашка… Пожалуй, раз у меня сегодня официальный выходной, можно обойтись без галстука… Знаете, иногда меня уже тошнит от костюма, и остро хочется облачиться в «кэжуал». Я могу себе это позволить хотя бы изредка, в отличие от Эрика, у которого такая возможность выпадает куда реже, чем снег на юге Ирландии.
Я бросил взгляд в зеркало. Кажется, до обещанных врачами признаков старения ещё дело не дошло – это раз. Можно не бриться – это два. Если вы эльф, достаточно бриться раз в две недели, – и то, если сильно захочется. Когда люди хотят упомянуть какой-то бесполезный предмет, они говорят: «это нужно мне, как эльфу – бритвенный станок».
Я редко выхожу из дома без оружия – привык за долгие годы. Огнестрельное оружие постоянно совершенствуется, а определённые модели в силу своих уникальных характеристик разрешены только для представителей специальных служб. Эльфийская катана, – это, конечно, красиво для постановочных трюков в исторических фильмах и для развлечения в тренажёрном зале, но в современном мире подобное холодное оружие давно утратило своё боевое значение. Прим.авт.: катана – слегка изогнутый меч с односторонним клинком и длинной прямой рукоятью, приспособленной для двуручного хвата.
Разрешите представить наномеханическую красавицу «Foiche» Прим.авт.: Оса, (ирл.): сорокового калибра, с нарезным стволом. Она удобна для стрельбы и с правой руки, и с левой, и с двух рук, будь то одиночными выстрелами и короткими очередями. Для человека «Foiche» тяжела, для эльфа – то, что нужно. У этой игрушки тридцать шесть патронов в магазине, скорострельность – сто сорок выстрелов в минуту при начальной скорости пули более трети мили в секунду. Прим.авт.: около 600 метров в секунду. Убойная сила сохраняется на расстоянии в полмили. Лазерный прицел тоже есть – но он мне не нужен.
Я не промахиваюсь.
В девять утра я спустился в подземный паркинг жилого комплекса «Arrow», Стрела, (ирл.) расположенного на территории Административного центра. Да, я живу здесь, на двадцать восьмом этаже, на самом верху, имея возможность обозревать окрестности через огромные окна с панорамным остеклением. Собственно, мне принадлежит верхний этаж высотки (люди, да теперь и эльфы, называют это «пентхаус»). Не вижу смысла перебираться в другое место, поскольку здесь я в двух шагах от основного места работы.
Какое–то время я раздумывал, как поступить с особняком в пригороде Корка и пришёл к выводу, что он является для меня явной обузой и бессмысленной статьёй расходов, включая содержание и налоги на недвижимость. На все эти радости «улетает» до шестидесяти тысяч фунтов в год – совершенно пустые траты. Я там не бываю практически никогда, а потому продал бесполезное статусное строение, с не по-эльфийски запущенным парком, и задумался о приобретении небольшого уютного шале поближе к побережью. Я даже выбрал несколько интересных проектов. Как бы ещё найти время для того, чтобы поехать и посмотреть как следует… Насколько часто я смогу там бывать?.. Разве что, когда выбираюсь на сёрфинг?..
Проживание в «Стреле» даёт прекрасную возможность не нагружать себя бытовыми вопросами. В высотке целый штат персонала, который следит за всем и отвечает за всё. Поэтому я вполне могу применить к себе фразу из бородатого анекдота о том, что эльфийский лорд не знает, как выглядят лампочки. Недавно я полностью обновил интерьер, отдав предпочтение минимализму и функциональности стиля хай-тек, разбавленного некоторыми яркими оживляющими деталями. Большое количество света и простора, лёгкость и много свободного места – вот то, что мне нравится видеть вокруг себя.
Я завёл «Валькирию» и выехал в солнечное, июньское утро под жёсткую музыку команды «Sciatháin». Прим.авт.: крылья, (ирл.)
С самого начала Сопряжения я живу в Ирландии, и не перестаю удивляться причудам климата. Неофициальное ирландское лето начинается в мае, но оно в любом случае не даст вам подумать, как же правильно сегодня одеться. С вечера вы могли ходить в тёплой куртке, а утром – двинуть на пляж и основательно обгореть к полудню. Правда, к дроу это не относится – наша кожа не сгорает на солнце.
В Кэслин Эльдендааль я пообщался с дежурной сменой охраны и был встречен менеджером по персоналу, Сорлеем Макфлаем. Он сообщил, что у хозяев сегодня довольно поздний завтрак, и предложил мне скоротать время в библиотеке за чашкой чая с печеньем. Я согласился, и вскоре одна из горничных, Эрин, принесла в библиотеку чай. Не сомневаюсь, что после отъезда Лоури вся прислуга вздохнула с облегчением, в том числе Эрин…
Поздний завтрак у них, как же! Маловероятно, чтобы супружеская чета так отсыпалась после отъезда Лоури с гибридным малышом… Ситуация прояснилась, когда я дал себе труд прислушаться.
Дело в том, что человеческие уши не слышат многие звуки, доступные эльфийским. В настоящий момент времени Эрик выставлял котов из спальни, расположенной в соседнем крыле третьего этажа, – очевидно, перед тем, как заняться любовью с женой.
Я усмехнулся. Предусмотрительная Пэнти не станет терпеть в доме новую кошачью горничную, занимаясь тремя питомцами сама, а потому балует котов до безобразия, позволяя им больше, чем полагается домашним любимцам.
Сейчас один из котяр, чёрный красавец Блэкки, развалился в солнечных лучах на полу около стеллажей с книгами. При виде меня наглая животина и не подумала изменить позу, едва поведя ушами и осознавая, что я не представляю опасности и не претендую на солнечное пятно на полу. Будь на моём месте сыночек Лоури, кот бы уже дал дёру и спрятался так хорошо, что даже Ллос не найдёт.
Завести, что ли, модифицированного мейн-куна и в придачу к нему – миленькую горничную, чтобы периодически таскать эту пару на выставку в Лондон?.. Пожалуй, нет. Я бы вообще завёл собаку, если бы мог… Дело, конечно, не в том, что коты являются модным трендом Тёмных, а собаки – Светлых. Собака требует времени едва ли не больше, чем женщина, а я постоянно занят, и порой не появляюсь дома неделями. И что в таком случае будет с собакой?.. Так что я до сих пор не обзавёлся ни домашним животным, ни постоянной партнёршей. Без собаки я пока обойдусь, а для замены второго пункта есть эльфийский клуб для взрослых, где можно отлично провести время…
Я прислушался ещё раз... Ну да, так и есть. Супруги заняты друг другом… Да, этот поздний завтрак затянется надолго.
И вот тогда раздался тот самый звонок айтела:
– Милорд Морни Эльдендааль?.. Вы не могли бы приехать в Отдел антиэльфийских настроений?
Отдел антиэльфийских настроений, или ОАН, входит в структуру эльфийского Департамента внутренних дел, находящегося в Дублине.
– В чём дело? – В свою очередь спросил я, даже не пытаясь скрыть неудовольствие в голосе.
Не удивляйтесь – у Тёмных считается вполне приличным отвечать вопросом на вопрос.
– Серьёзный случай, милорд. Личная просьба главы Департамента, милорда Лиама Андархейна.
Что ж там за серьёзный случай такой, если без меня не могут разобраться в Дублине, в мой собственный законный выходной?! Ох уж эти мне личные просьбы вне протокола… Видно, придётся ехать – ничего не поделаешь. Нет смысла возмущаться – такое происходит постоянно. Бывает, что Отдел антиэльфийских настроений перекидывает нам дела в срочном порядке, если они не укладываются в привычные рамки их сферы деятельности.
– Приеду в течение дня. – Сказал я и дал «отбой».
Подождут, в конце концов.
Прошло ещё часа полтора, прежде чем в библиотеку вошёл Эрик Эльдендааль, Владыка Тёмных эльфов. Внешне мы очень похожи, хотя приходимся друг другу всего лишь дальними родственниками. Эрик выше меня на полдюйма, я слегка шире в плечах, чем он, а вот цвет глаз у нас отличается кардинально: у Эрика лавандовые глаза, у меня синие.
Мы обменялись рукопожатием.
– Отдыхаете от визита Лоури? – понимающе улыбнулся я.
– Можно и так сказать. – Прозвучал ответ. – Как дела в твоём ведомстве?
Мне было, в чём неофициально отчитаться. Три недели тянулась запутанная история с отслеживанием каналов нелегальной поставки огромной партии дешёвых реплик эльфийского огнестрельного оружия, которое буквально наводнило внутренний рынок Европы. Этот Китай, находящийся на территории Светлых, чего только не производит поддельного, но ладно бы без вреда, так ведь нет же! Пришлось вплотную сотрудничать с человеческой полицией, ибо в числе пострадавших от взрывающихся в руках револьверов были в основном люди и – представители не слишком умной эльфийской молодёжи.
Взрослый эльф в здравом уме не купит наномеханическое оружие, которое в десять раз дешевле оригинала, ибо есть прямой риск остаться без рук в процессе стрельбы по мишеням в тире. У безбашенных сопляков свой взгляд на вещи. И таких случаев были десятки. Полноценное биопротезирование утраченной конечности стоит существенно дороже, чем поддельная наномеханическая пушка, а собственная глупость не относится к страховым случаям.
В общем, дело было не из тех, что входили в компетенцию моей службы, но Департамент внутренних дел, да и правительство Ирландии тоже, просили вмешаться на международном уровне. Чтобы Светлые прищемили, кому надо, хвост – в своём подконтрольном Китае… Может быть, сейчас происходит что-то подобное, раз меня просили приехать.
Я попрощался с Эриком и, не дожидаясь выхода миледи Пантисилеи (скорее всего, она поленится вставать сразу после такого позднего завтрака), поехал по делам. «Выходной» продолжается.
Серьёзный случай
В Дублин я прибыл на два часа позже, чем планировал, и был несколько на взводе. А вы попадали хоть раз в пробку, созданную стадом овец?.. Нет?.. Тогда имейте в виду – для Ирландии это явление не является чем-то аномальным, тут повсюду фермерские хозяйства, но одно дело – слышать про инцидент со стороны и от души посмеяться, и совсем другое – попасть в пробку и застрять в дороге.
Пробка ведь тоже не сама по себе образовалась, а по причине небольшой аварии, виновницей которой оказалась девушка за рулём автомобиля, пытавшегося обогнать небольшой грузовичок там, где не надо было этого делать. Две машины слегка задели друг друга боками и перегородили трассу, поскольку из кузова грузовичка тут же вывалилась куча ящиков. А там и овцы подоспели на помощь, создав затор.
Некоторые девушки за рулём – отдельная песня, и не самая весёлая. Если говорить об эльфийках – они водят сносно, ибо имеют отличную скорость реакции, но человеческие девушки, недавно севшие за руль, вытворяют такое, что на дороге хочется держаться от них как можно дальше. Вождение автотранспорта было разрешено представительницам обеих рас лет сорок назад, но можно было обойтись и без этого. Такси с автопилотом – прекрасная альтернатива битым машинам и пробкам из овец.
Эльфийский квартал жил обычной жизнью. Я заскочил перекусить в кафе, после чего проехал мимо храма Ваэрона и направился в Департамент внутренних дел. На парковке было полно авто – как всегда. Такие конторы работают круглосуточно, графики выходных для сотрудников «скользящие». Меня встретил Ристерд, заместитель начальника ОАН и, видя, что я не в духе, не стал вдаваться в пояснения, сразу предложив пройти в комнату для задержанных.
– Материалы дела уже там, милорд.
Ну, там – так там.
«Там» меня ждали два офицера Отдела, которые лениво перебрасывались ничего не значащими фразами, начисто игнорируя задержанного – вернее, задержанную. Обычная тактика лёгкого прессинга.
Я бросил взгляд на предполагаемый субъект «серьёзного случая».
Девушка, худенькая – насколько можно было судить по бесформенным джинсам и такой же непонятной мешковатой футболке, – пшенично-русого цвета длинные волосы собраны в нелепый хвост на тряпочную резинку (терпеть не могу!), на ногах кеды-конверсы, запястья скованны наручниками сзади, за спинкой стула. Что за фишка такая у симпатичных женщин – одеться, непонятно как, изуродовав фигуру до безобразия?!
Я должен оговориться, что нелепо одетая женщина (да и мужчина, естественно, тоже) раздражает любого эльфа, независимо от клановой принадлежности к Тёмным или Светлым. Люди привыкли обзывать нас занудами и перфекционистами, привыкшими выстраивать вокруг себя идеальный мир, строго подчиняющийся законам эстетики. Анекдотов на эту тему – полно. Например, про то, как два войска, Тёмных и Светлых эльфов, стоят друг против друга, не решаясь вытоптать цветущий луг. Мол, подождём, пока отцветут ромашки, потом повоюем. Как бы там не шутили люди, идеального мира вокруг – нет. Стремление к идеальному – есть, в том числе, к красоте и гармонии.
И совсем не случайно многие человеческие и эльфийские «медийные» персоны выбирают себе в помощники стилиста-эльфийку. Тогда можно быть уверенным, что ваш образ станет именно таким, который нужен в сфере вашей деятельности…
Девушка ещё полна какого-то нелепого апломба, у неё вызывающе вздёрнут носик (ничего так носик, очень изящный носик), но она уже начинает паниковать, потому что никто не обращает на неё внимания долгое время. Миленькая задержанная – кожа просвечивает розовым, подобно опалу, хотя личико сейчас бледное. Носик, как я уже сказал, вполне хорош; высокий гладкий лоб частично прикрыт ассиметричной рваной чёлкой; чувственный рот, идеальный овал лица, аккуратный подбородок, стройная изящная шея – действительно хорошенькая девушка, даже красивая.
Я строго посмотрел ей прямо в глаза: большие, ярко-голубые глаза; зрачок уже расширен – напугана в должной мере, это хорошо. Она не может определиться, что делать – то ли быстро опустить взгляд, то ли продолжать смотреть с изрядной долей вызова, как сейчас. Последнее не умно, детка. От твоего вызова в голубых глазах не останется ничего, я об этом позабочусь.
Она не выдержала и опустила взгляд, но перед этим меня уже успело что–то зацепить: её беззащитная полудетская внешность?.. составляющие хрупкого очарования, спрятанного за ширмой бесполого наряда?.. или же этот вызов в больших голубых глазах, никому конкретно не адресованный?.. К тому же, во взгляде девушки я увидел мимолётную искру острого, неподдельного любопытства. Такой быстрый, оценивающий мужчину женский взор. Неосторожно так смотреть на Тёмного эльфа, детка.
– Итак, господа? – деловито спросил я, усаживаясь за стол напротив задержанной. – Что у нас тут?
– Несанкционированный протест, милорд. – Сообщил один из сотрудников. – Около здания эльфийской медицинской корпорации «Gradam». Престиж, (ирл.). Вот с этим плакатом в руках.
Да, плакатик, лежащий на краю стола, впечатлял до икоты, вызванной смехом: «ЭЛЬФЫ! ВОН ИЗ ИРЛАНДИИ!». Серьёзный случай?! Издеваются, что ли?!
– Она что, прыгала там под окнами с голыми сиськами?
– Нет, милорд. – С максимально важным видом пояснил второй офицер. – Но лифчика на ней, похоже, нет.
При словах «сиськи» и «лифчик» на бледных щёчках появились отчётливые розовые пятна. Какие мы стеснительные, скажите, пожалуйста!
– Милочка, вы понимаете абсурдность этой фразы? – поинтересовался я у девушки. – «Вон» – это куда? Вы знаете страну или континент, где нет эльфов? Куда «вон»?
Она молчала. Наверное, до неё пока не начало доходить, в какую историю (здесь уместно совсем другое слово) она встряла со своим куском картона и невежливым предложением. Попала под статью, ни больше ни меньше, нарвалась на неприятности. С одной стороны, если за ней нет других прецедентов хулиганства, можно поругать, оштрафовать и отправить восвояси. Но для чего тогда меня вызвали? Явно же не просто так. К тому же, эта малышка мне уже нравится.
– Свидетелей много? – уточнил я.
– Предостаточно. – Ответил офицер. – Происшествие выложили в сеть и пустили фрагментом новостной «нарезки». Безобразие продолжалось часа два, журналюги успели слететься.
А вот это для неё плохо. Несанкционированный протест, ставший достоянием общественности – действительно, неприятность. Мне жаль, милая девочка, но ты попала.
– Дело не в том, что «вон»! Вы не понимаете! – подала голос задержанная.
Приятный голосок, будто серебряный колокольчик. Интересно, как она смеётся?
– Что я должен понять, детка?
– Я вам не детка! И не милочка!
Парни переглянулись, предвкушая развлечение.
– Послушай, милочка. Зайчик, крошка, детка, котёнок – я буду называть тебя так, как хочу. Ты проходишь сразу по двум статьям. Первая – недопустимый дресс-код на территории эльфийского предприятия, но это – «административка», отделаешься штрафом. А вот вторая, с призывом убираться вон, это – более серьёзная вещь, и называется она «несанкционированный протест».
– У вас вообще нет санкционированных протестов, они нигде не прописаны! Их просто нет, так нельзя!
У «вас». Видимо, у тех, кто должен убраться вон из Ирландии.
– Нет – и не будет. Все протесты подобного рода – личные или коллективные, несанкционированные. С подружками в пабе можешь обсуждать, материть, посылать, и так далее. А в общественном месте, публично, демонстративно, на камеры – значит, наказуемо.
Она опять подняла на меня голубые глазищи и отчеканила:
– ЭТО – НАЗЫВАЕТСЯ – ПРОИЗВОЛ. И в пабы я не хожу.
О, да! Это напомнило мне выражение лица нынешней миледи Эльдендааль, когда я увозил её в статусе кошачьей горничной, вместе с рыжим котом, из Лондона, сообщая, что прервано морское сообщение между Ирландией и Англией… Она тогда благоразумно молчала, но серые глаза этой аn beag olc ioraí говорили яснее ясного об эльфийском произволе. Прим.авт.: маленькой злой белки, (ирл.)
Нам, как говорится, не в новинку. Как-то на конференции, проходящей в городе с непроизносимым названием Arkhangelsk, Светлые коллеги (Светлые – коллеги… кто мог подумать, что когда-нибудь так будет?!) пояснили мне, что для «безопасников» на одной шестой части суши Земли давно закрепилось человеческое прозвище «oprichnik». Я не вдавался в смысл словечка из человеческой истории, оно ругательное, но коллеги не обижаются, – привыкли.
Вернёмся к задержанной. Я молча развернул папку с голографическими скриншотами её дела. Чего ж не распечатали на бумаге, если уж такой «серьёзный случай»? Посмотрим, что тут у нас… Кэйли Хьюз, двадцать пять лет. Не замужем. Хм, а выглядит, как птенчик лет девятнадцати, я думал, студентка. Не студентка, а целый ведущий сотрудник лаборатории с длинным названием в группе компаний «Медика», медицинский биолог. Закончила Тринити-колледж экстерном, а поступила туда по выигранному в шестнадцать лет международному научному гранту... Значит, умняшка – зубрилка, по пабам мы не ходим? Родители сейчас проживают в Шотландии, оба – преподаватели.
Чего ж тебе было надо, умняшка?.. Девочка из хорошей семьи, вытащившая в жизни счастливый билет благодаря своим мозгам, красивая, да к тому же, с высоченной для твоего возраста зарплатой почти в семь тысяч фунтов. Место работы – Силикон Докс…
Это название вернуло меня к событиям, произошедшим пять лет назад. Тогда удалось вывести на чистую воду одну из тамошних компаний, имеющих внушительный процент государственного финансирования, но при этом занимающуюся развитием запрещённых технологий. Когдато, до Сопряжения Миров, Силикон Докс – место сосредоточения многочисленных международных IT-компаний, офисы которых были открыты в Ирландии. После Сопряжения многое поменялось, и в районе Силикон Докс уютно устроились другие компании, в сферу деятельности которых входили и медицина, и фармация, и генетика, и электроника, и наномеханика… Название района сохранилось прежнее, по старой памяти.
Вот там точно был «серьёзный случай». Те ребята, мало того, что состряпали кодированную копию Dorca Cloch у меня под носом, так ещё и разработали окончательную версию прибора под условным названием «зеро», дающего возможность мгновенной телепортации любого объекта на довольно приличное расстояние!
Копия – ерунда, а вот «зеро»… Эта штука дестабилизирует электромагнитные поля и грозит, при случае, вывести из строя, все ближайшие к ней наномеханические устройства. Не зря же запрещено – раз и навсегда. Теперь догадайтесь, что произошло в Кэслин Эльдендааль, когда рыжая оторва активировала этот самый «зеро», и сколько пришлось возиться Двэйну и его ассистентам, чтобы восстановить всё наномеханическое оборудование в замке. А про гнев Эрика я вообще молчу, и про то, какая каша заварилась после исчезновения Пэнти Мун.
У Эрика были планы подержать её взаперти несколько дней, всего лишь напугать – ей это только на пользу бы пошло, этой оторве, пока всё утрясётся… Так ведь нет же! Кто знал, что «зеро» сработает?! Правильно, я по долгу службы должен был знать, но я прошляпил в результате полученной дезинформации. А рыжая оторва решила сама разобраться со всем миром, включая месть за трагическую гибель её опекуна, госпожи Грин. Неугомонная! С моторчиком, сами понимаете, в каком месте.
Пришлось экстренно менять планы, так что Эрик был на неё дико зол. То, что он слегка потряс Пэнти над пропастью Nóiméad deireadh an domhain – очень маленькая компенсация за волнения, доставленные Эрику, мне и всей моей службе Прим.авт.: Nóiméad deireadh an domhain – Миг Конца света, (ирл.) Пэнти до сих пор в счастливом неведении, как всё было на самом деле, её, видите ли, сослали в колледж в Ольстер, и оставили там плакать одну-одинёшеньку. Надо было как следует выпороть перед этим, чтобы не могла сидеть дней десять и более.
И вот сейчас я опять вижу перед собой хорошенькую и умненькую девочку, с вызовом в глазах – но это вызов другого рода. Если у Пэнти вызов носил девиз: «Я одна против мира – и пошли вы все к такой-то матери», то у Кэйли совсем другой масштаб женской гордыни: «Весь мир против меня – и я не готова с этим смириться, я вам ещё покажу!»
Помнится, после Сопряжения было дико и странно видеть, как на внушительно большой части Земли общество исподволь переходит под власть тех же самых матрон, всё глубже увязая в откровенном маразме – от патологической смены гендерных ролей до откровенного морального разложения. Это никого не устраивало – ни Светлых, ни нас. Дроу хватило худшей версии женского владычества с лихвой, можете поверить. Так что пришлось, выражаясь человеческим языком, «закрутить гайки» и притормозить дамские амбиции. О каком равенстве полов может идти речь, если у вас, милые девушки, меняется гормональный фон несколько раз в месяц, а?! Тёмные эльфийки давно поставлены на место, женщины последовали их примеру, как и должно быть.
Думаю, прогрессивная часть мужского человечества сказала эльфам «спасибо», а остальные... как-то сами собой исчезли, как моль в шкафу, обработанном реппелентом.
Теперь два словечка: «умненькая» и «хорошенькая» связались у меня в одну цепочку, и навели на пока что неопределённую мысль…
– И чего это ты подалась в протестующие, милочка, с твоей–то должностью ведущего сотрудника?
– Перестаньте мне «тыкать»! Вы не понимаете, в двадцать пять я уже ведущий сотрудник, и это – потолок для женщины! В тридцать мужчина станет заведующим лабораторией или кафедрой, а я и до шестидесяти останусь «ведущим»! Что бы я ни делала!
– И что?..
– Как «что»?! Это всё придумали эльфы – не давать женщинам руководящих постов, даже если… даже если они умнее мужчин!
Так. Сидящий слева от меня офицер уже сделал вид, что дико занят просмотром документов, чтобы откровенно не заржать.
– Милочка, – с холодком в голосе сказал я, красноречиво перебегая взглядом от её лица к груди, – если женщина умнее мужчины, она ни за что не пойдёт выражать несанкционированный протест без лифчика.
Она опять порозовела, какая прелесть! Чем бы её ещё смутить?
– Я… у меня был нервный срыв! Я забыла надеть…
Все боги Тёмного Пантеона! Какой кретин нашёл здесь что-то серьёзное, достойное внимания Департамента безопасности?!
Тут я перевернул предпоследний скриншот и увидел это. И сразу понял, что пал жертвой гнусного розыгрыша в свой выходной и, мало того, день рождения.
Передо мной лежал ещё один голографический скриншот, выполненный на совесть. Этакая почётная грамота, которую принято вешать на стену у людей… А предназначалась она мне, если верить надписи: «Милорду Морни Эльдендаалю, борцу с феминизмом, в день рождения»! Не поленились найти даже дату рождения, негодяи. Камеры наблюдения по углам помещения ясно дали мне понять, что над «серьёзным случаем» ржут оба Департамента, – все, кто сейчас на работе и все, кто имеет доступ в сеть. Так сказать, онлайн.
Я почувствовал себя незадачливым персонажем человеческой кинокомедии «Эльфийские лорды не выражаются». Выражаются, да ещё как!
– Это кто, мля, такой умный, придумал? – свирепо спросил я, и девушка сразу съёжилась на своём стуле.
Если бы не удерживающие её наручники, она бы спряталась под столом.
Оба офицера старательно делали вид, что всё происходящее их не касается. Я вздохнул. Шуточки, значит. Розыгрыш по полной программе. Ну, Андархейн, за мной не заржавеет, я тебе устрою… На дуэль его вызвать, что ли, и подстрелить, чтоб застрял на больничном недели на три? Больничный ему никто не даст, дуэль – причина неуважительная. Повод для дуэли тоже притянут за уши, так что не пойдёт. Надо придумать ответный ход... А сейчас пора заканчивать с этой девочкой – умненькой и хорошенькой…
– Что у нас там по обновлённой статье про «несанкционированные»?
– До восьми месяцев исправительных работ в эльфийских государственных учреждениях, милорд.
– А штраф?
– Можно добавить временем к основному сроку, если вы об этом, милорд.
Я думал. Так… Моя секретарь только что ушла в отпуск из-за рождения ребёнка, пожелав сидеть дома целый год вместо обычных оплаченных шести месяцев. Вакансия не занята. Год… Кэйли Хьюз… Умненькая… Очень хорошенькая, да ещё и с характером… Если рассмотреть сам розыгрыш с другого ракурса, то девчонка вполне сойдёт за подарок ко дню рождения. С ней будет интересно, и я не откажусь затащить её в постель, это всего лишь вопрос некоторого времени и результат приятного процесса соблазнения. Цепочка слов, начавшаяся с «умненькой» и «хорошенькой», логично завершилась словосочетанием «новая игрушка». Ну и секретарь мне тоже нужен, само собой. Она училась в Тринити, – значит, хорошо владеет эльфийским, и вполне сможет исполнять соответствующие обязанности.
С прежней работой Кэйли, увы, придётся проститься: кто же рискнёт взять обратно сотрудника, попавшего под наблюдение ОАН?.. Разве что лаборантом каким-нибудь, не выше. Неужели она этого не понимала, когда намалевала свой плакат?!
По Новому эльфийскому праву, владение человеком запрещено. По Старому праву, согласно «правилу трофея», лорд имеет полное право взять себе понравившуюся девушку, если, например, она нарушает закон, но при этом у неё нет отношений с другим мужчиной. Такая обтекаемая формулировка позволяла оставить себе девушку, даже без нарушения оной особой закона… Мнением девушки можно пренебречь, а вот право другого мужчины нужно уважать, неважно, к какой расе он принадлежит…
В прошедшие времена я так делал неоднократно, да и не только я.
Юридический казус заключается в том, что на территориях, некогда охваченных Бунтом (люди называют те события Войнами Достоинства, а у нас названий много, включая Шотландскую резню), Старое право и «правило трофея» до сих пор никто не отменял, формально оно действует. И Ирландия, и Шотландия – обе страны подпадают под Старое право на территории дроу. Почему бы и не воспользоваться им? Последний случай был года полтора назад, как раз в Шотландии. Шотландское печатное издание диаспоры Светлых долго разорялось по этому поводу, что–то там вспоминая про «права человека».
Оставалось выяснить один очень важный нюанс...
– У тебя есть парень, милочка?
Голубые глазищи сверкнули таким высокомерием и раздражением, что она могла бы не отвечать.
– Нет! Никаких парней! – услышал я и сразу понял, в чём дело.
– Ваш союз не выдержал твоего честолюбия, да?.. Он хотел видеть в тебе мать семейства, а ты хотела строить карьеру?..
Не исключено, что они ещё и вместе работают (работали до некоторых пор). Он пошёл на повышение, а Кэйли психанула и дала ему «отставку». Вот вам и нервный срыв. Умняшкины, они такие... Накатила бы в пабе с подружками, проплакалась, но – ты же по пабам не ходишь, и не нашла выхода лучше, кроме как написать: «вон из Ирландии».
– Моя личная жизнь вас не касается. – Серебряный голосок подёрнуло инеем, а на щеках опять появился след румянца.
Решено. Я оставляю игрушку себе.
– Округлим цифры, пожалуй... Итак, милочка, год исправительных. Подготовьте её документы, материалы дела, поставьте ей имплантат.
Парни не подали виду, хотя явно были удивлены объявленным мной сроком наказания: проступок тянул месяцев на пять, вместе со штрафом – на шесть. Но в подобных ситуациях я имею полное право устанавливать срок, исходя из максимума…
Девочка напрасно дёргалась, глядя на приближающуюся к её нежной коже иглу. Укол в предплечье – почти безболезненный. Органический наноимплантат – такая вещь, которая позволяет отследить местоположение заключённого, и чётко видеть на особом мониторе, сколько времени будет длиться его срок. По завершении срока имплантат полностью дезактивируется иммунной системой организма. Также, если заключённый нарушает режим, можно добавить мощности имплантату, продлив срок. Старый добрый эльфийский произвол, что вы хотите?.. Но точно также имплантат можно разрушить антидотом, когда срок сокращается за примерное поведение.
Если игра мне надоест – я отпущу девушку раньше назначенного мной времени.
Я синхронизировал данные имплантата со специальной программой в своём айтеле. Работает, и отлично – вот крохотная розовая точка на схеме Департамента: Кэйли Хьюз.
– Как… что вы делаете?! Без следствия и без суда? – зазвенел обиженный серебряный колокольчик, и в дополнение – покраснели уголки глаз Кэйли.
– Прежде чем устраивать свой нервный срыв с идиотским плакатом, следовало узнать чуть больше об эльфийской судебной системе. Такие вот дела вполне решаются на месте – на уровне глав Департаментов или их заместителей.
– А вы…
– Я глава Департамента безопасности, Морни Эльдендааль. Для тебя с этого момента – милорд, малышка. Так следует ко мне обращаться, начиная с двадцатого июня две тысячи триста восемьдесят третьего года – и весь ближайший год.
– Я не малышка!
Теперь сидящий справа от меня офицер, поняв, какую игру я затеял, сделал максимально злодейское выражение лица и неторопливо свернул папку со скриншотами.
– Может, её прочистить, милорд, чтоб лучше понимала?..
Зрачки голубых глаз расширились так, что едва не поглотили радужную оболочку. Ладно, пора заканчивать представление в стиле дроу.
– Благодарю вас за предложение, но этим я займусь сам. – Вежливо ответил я и распорядился. – Девчонку в машину.
Последнее, что видели испуганные голубые глаза перед тем, как на головку опустился чёрный мешок – было моё выражение лица, не обещавшее Кэйли Хьюз ничего хорошего.
Дорога до Корка не заняла времени больше обычного. Я уже перестал злиться на Андархейна, хотя хорошо понимал, что в ближайшую пару недель сегодняшний розыгрыш обрастёт несуществующими подробностями и станет отличной причиной для трёпа. В конце концов, я обзавёлся живой игрушкой благодаря этой истории.
Разумеется, я ехал к себе домой вместе с Кэйли, которая на год становилась фактически моей временной собственностью. Я мог бы и не смотреть в зеркало заднего вида, так как прекрасно слышал дыхание и сердцебиение девушки – она не в обмороке, хотя серьёзно напугана и разозлена одновременно. Ничего страшного, я всё это уже проходил – и не единожды. Надо быть дроу, чтобы понять, насколько забавляет и даже заводит женский испуг.
Поставив «Валькирию» на своё место в паркинге, я вышел, открыл заднюю дверь, расстегнул ремень безопасности и аккуратно взял девушку под локоть.
– Пора выходить, Leanbh. Прим.авт.: Детка, (ирл.)
Я не знаю, что там сейчас думает консьерж или охрана высотки, глядя на данные камер наблюдения, и видя, как я вытаскиваю из машины спотыкающуюся девушку в наручниках и с мешком на голове. Мне не задают вопросов.
Я нажал кнопку вызова лифта и снял чёрный мешок с задержанной. Во время этого процесса Кэйли попыталась укусить меня за руку, но зубки щёлкнули впустую. Скорость реакции эльфа выше человеческой в одну целую и восемь десятых раза. Попытаться можно было – но лишь попытаться.
– И?.. – строго спросил я.
Голубые глаза гневно сверкнули.
– Вы угрожали мне… насилием!
– А-а, – понимающе протянул я. – Это ты насчёт обещания «прочистить»? Данную угрозу сотрудники слышат от меня десяток раз в неделю. Ни один из них пока не пострадал – независимо от пола и привлекательности, равно как и их интимные места. Но ты хотела меня укусить…
Разумеется и очень даже предсказуемо чёрный мешок вернулся на головку Кэйли, невзирая на протестующий писк девушки и неудачную попытку меня пнуть. Распахнулись двери лифта, я снова взял свою игрушку под локоток, задавая вектор движения.
Когда лифт остановился на моём персональном верхнем этаже, и мы вышли, я произнёс несколько слов максимально убедительным и спокойным голосом:
– Кэйли, сейчас я тебя освобожу, но хочу предупредить сразу: если с твоей стороны будут какие-то нелепые и бесполезные телодвижения, я оставлю тебя в таком виде до утра. Я не преувеличиваю и не шучу, тебе будет очень неприятно. Я не причиню тебе вреда, даю слово. Твой ответ?..
– Да, я… хорошо, я поняла.
– … милорд. – Подсказал я.
– Я поняла, милорд.
– Замечательно.
Я снял с неё мешок и наручники и жестом предложил войти.
– Можешь считать, что ты дома. В каком-то смысле это так и есть, на целый год.
Кэйли обхватила себя руками за плечи, как будто пытаясь спрятаться внутри самой себя.
– Что это за место?..
– … милорд. – Напомнил я.
Она повторила свой вопрос с «милордом».
– Я здесь живу, Кэйли.
Она вздрогнула и уставилась на меня со смешанным выражением изумления и непонимания.
– Но если мне полагаются… исправительные работы… милорд… почему я не в камере, а у вас дома? Почему мне нельзя остаться под домашним арестом в Дублине?..
– Я так решил, Кэйли. Мне нужен секретарь. Эта работа вполне может считаться исправительной. Мы подробно поговорим обо всём завтра, а сегодня твоя задача немного прийти в себя.
Ответом был глубокий нервный вздох.
– Вы думаете, это возможно… милорд?
– А у тебя есть выбор?
Кэйли опять вздрогнула и сморщила свой изящный носик.
– Это как будто страшный сон…
– Страшный сон можно превратить в приятный, Кэйли. Считай это приключением.
– Я бы хотела избегать подобных приключений...
– Тогда вспомни сегодняшнее утро и свой плакат.
Она опустила голову, как будто рассматривая какую-то любопытную деталь на полу у своих ног.
– Я… не хочу это вспоминать, милорд. Получается, недоразумение ломает мою жизнь?
– Недоразумение?.. Я бы назвал это нарушением закона, которым воспользовался уже я – в данном конкретном случае. Думай, прежде чем делать – вот самое разумное правило поведения.
Девушка молчала, не найдя, что ответить. Я указал на вертящийся стул около стилизованной длинной барной стойки, которая представляла собой кухонный стол. Кэйли взобралась на стул, высоковатый для её роста (она доходила мне как раз до плеча) и сложила руки на коленях.
– Скажи мне, Кэйли, дома осталось что-то, требующее твоего внимания? Кошка, собака, хомячок в коробочке?.. Кто-то будет тебя искать?.. При тебе не было айтела.
Девушка покачала головой.
– Нет у меня никаких животных… Айтел лежит дома, да, но сегодня вряд ли кто-то будет звонить.
– Хорошо. Завтра мы прогуляемся за твоими вещами. Сейчас же… Я уверен, что ты проголодалась. Мне неизвестно, что ты любишь. Выбирай: можно заказать в ресторане высотки, можно обойтись тем, что есть в холодильнике, можно дождаться, пока я приготовлю сам. Мне крайне редко приходится это делать, но никто ещё не отравился – я могу гарантировать.
– Простите, но я не хочу есть.
– … милорд. – Добавил я. В конце концов, она запомнит.
– … милорд. – Повторила она, как эхо.
– Надеюсь, тебе не приходит в голову нелепая идея уморить себя голодом?
– Нет… милорд. Но… наверное, сейчас только воды. Может быть, чай…
Я не собираюсь заставлять её есть. Она достаточно взрослая, чтобы всё обдумать, принять, смириться с обстоятельствами, в которых она оказалась. Я прекрасно понимаю, каково ей сейчас: ей страшно. Девушке нужно поспать – чем больше, тем лучше, хотя время ещё только восемь вечера. Я знаю, как она сможет уснуть поскорее и проспать полноценные двенадцать часов.
– Твой чай.
К чаю я всё-таки нарезал яблоко красивыми дольками, пару долек Кэйли съела.
– Тебе приходилось бывать в жилище дроу?
– Нет… милорд.
– Тогда представляется прекрасная возможность составить впечатление. Слева – сугубо твоя территория. Твоя комната, твоя ванная, где есть всякие нужные мелочи, начиная с зубной щётки.
Да, это так. Традиционно место проживания эльфов-дроу делится на приватную мужскую и женскую половины и общее пространство. В моём случае это общее пространство: очень большая совмещённая кухня-гостиная, поделённая на несколько зон, и мини-зал для физических тренировок. За цветами мне ухаживать некогда, поэтому из таковых в общем пространстве имеются только три орхидеи в стеклянных подвесах, оснащённых системой капельного автоматического полива.
Несмотря на длительное отсутствие постоянной подруги или такой вот игрушки, я всегда содержу «дамскую» половину своей квартиры в идеальном состоянии. На всякий случай.
– Там более чем уютно – но замка изнутри на двери нет, Кэйли.
Это общее правило. Замок на двери «дамской» половины у дроу бывает только снаружи, на случай необходимости изолировать даму. Моя же личная территория для девушки недоступна в принципе – для этого нужен наномеханический ключ и голосовой пароль, который я меняю достаточно часто, как и в своём кабинете в Департаменте.
Девушка допила чай и сейчас бесцельно крутила в тонких изящных пальчиках чашку.
– Вы… милорд… действительно не будете…не тронете… – Она никак не могла решиться довести вопрос до конца.
– Не буду. Я уже дал слово. Но ты должна понимать, что если бы не твоя привлекательная внешность, ты не оказалась бы здесь.
Кэйли поставила чашку на блюдце и снова обхватила себя руками (похоже, это её жест комфортной психологической защиты).
– Значит… – протянула она, – виды на меня всё же есть?..
Словечко «виды» меня позабавило.
– Виды точно есть. Сиюминутных грязных намерений – нет.
Ты мне сама дашь, девочка, можешь не сомневаться. Готов заключить пари с самим собой, что максимум через месяц.
– Это… ужасно. Милорд…
Я знаю, что она сейчас чувствует: тяжелеют веки, слипаются глаза, клонит в сон. Ничего странного. Я добавил в чай всего одну каплю прекрасного средства, которое позволит выспаться без явлений «последействия» и немного перераспределить очаги возбуждения и торможения в коре головного мозга. Прим.авт.: применительно к снотворным средствам, последействие – побочный эффект, проявляющийся на утро вялостью, слабостью, расстройством координации движений и эмоциональным дискомфортом.
Вы удивлены?.. Не стоит, всё просто. До того, как осесть в силовых структурах, я ещё на Небиру получил образование фармацевтического химика, а потому прекрасно разбираюсь в фармакологии. Я также имею прямое отношение к основанию компании «Эльденфарм» почти два века назад.
Препарат, который я только что дал Кэйли, произведён именно там. Для эльфийки нужно было бы шесть капель, для этой худенькой девушки хватит одной. У людей и эльфов существенно различаются метаболические процессы, сложность представляет собой дозирование лекарств для метисов первого поколения, потому что без специальной генетической экспертизы трудно сказать, какие особенности физиологии себя проявят: эльфийские или человеческие.
Препарат сочетает снотворное, успокаивающее и тимолептическое действие, не вызывая зависимости или привыкания. То, что сейчас нужно Кэйли. Прим.авт.: тимолептическое – антидепрессивное, связанное с улучшением настроения.
– Я… извините, милорд… можно мне уйти?.. Я очень хочу спать.
– Конечно, Кэйли.
Думаю, она разберётся с начинкой своей комнаты без меня. Не стоит сейчас давить на неё своим присутствием. К тому же, я точно не обойдусь остатками яблока, а потому залезу в холодильник.
Повторю то, что вы уже узнали ранее – у эльфов прекрасный слух. Несмотря на включённый сетевой блок и трансляцию какого-то фильма, я прекрасно слышал то, что делала Кэйли.
Первое: подпёрла дверь стулом, судя по характеру звука – очень неумело.
Второе: плескалась в душе и тихонько шмыгала носом (слёзы –совершенно нормальная реакция на события сегодняшнего дня).
Третье: снова шмыгала носом, уже в подушку, продолжая плакать ещё некоторое время.
Через полчаса шмыганье прекратилось, дыхание стало ровным и спокойным. Девушка уснула.
Пора заглянуть к ней и рассмотреть, наконец, свою новую игрушку…
Кэйли Хьюз
Десятки тысяч лет мужчины-дроу имели гораздо более низкий статус, чем женщины, будучи равными им по рождению. Даже относясь к благородному Дому, мужчина имел куда меньше прав, чем простолюдинка. Я испытал сомнительное счастье ощутить на себе всю «прелесть» подобного отношения, не говоря уже о том, что именно представители знати мужского пола становились объектами жертвоприношений Ллос. То, что моя бабуля была Первой жрицей, а сестра в перспективе наследовала её место, никак не защищало меня от подобного жребия.
Таковы были правила. Какие отсюда выводы?.. Возможность обладать женщиной – прямое следствие глагола «соблазнить». И не просто соблазнить, а выстроить мощнейшую психологическую связь на уровне зависимости: эльфийка должна хотеть только тебя, отдаваться только тебе, даже кончать только тогда, когда ты этого захочешь. Подобные игры – к слову сказать, весьма опасные с Тёмными эльфийками, пока они были у власти, – стали элементом культуры взаимодействия между полами в обществе дроу.
Когда матриархат пал, игра приобрела новые оттенки, сохранив свою основную суть – соблазнение ради полного подчинения своей воле. А уж как ты этого добиваешься, какими способами – это не так уж и важно. Важна только сама игра и её результат. Процесс также должен приносить эмоциональное удовлетворение, составляющее мощную основу даже для непродолжительных отношений.
С момента Сопряжения такая модель поведения Тёмных эльфов успешно применима и к представительницам человеческой расы. Можно сказать, своеобразная охота, спорт и развлечение – три в одном. Поначалу секс с женщинами Земли был экзотикой, обостряющей чувства и поощряющей инстинкты завоевателя. Сейчас, триста лет спустя после Сопряжения, когда все страсти улеглись, игра столь же актуальна – но она стала гораздо спокойнее.
Сейчас у меня свежий объект для воздействия, очаровательная девушка, от которой я рассчитываю добиться взаимности, и знаю по предыдущему опыту, что результат предсказуем в ста процентах случаев. Ничтожно малая доля неудач осталась далеко позади, в моей юности, и без последствий для моего здоровья, иначе беседовать с вами сейчас было бы некому… Те случаи, когда я терял интерес к женщине сам, я в расчёт не принимаю.
Для успеха нужно работать на опережение. В понедельник я отправлю вполне законный запрос через ОАН, на место работы Кэйли, чтобы мне прислали её личное дело и характеристику, включая пресловутый «психологический профиль сотрудника». Требование Отдела антиэльфийских настроений будет удовлетворено, можно даже не сомневаться. Кроме того, я обещал девушке завтра съездить за её вещами в Дублин, а по общему облику места проживания можно составить некоторое впечатление и о самой личности.
Сейчас же мной двигало вполне естественное мужское любопытство. К тому же, жуткие джинсы и бесформенная серая футболка подлежат конфискации.
Подпирать стулом дверь так, как сделала это Кэйли, не имело смысла вовсе: я его отодвинул без малейшего намёка на шум. Впрочем, даже если уронить стул с грохотом на пол, ничего не случится, потому что снотворное уже действует.
Многие думают, что спальня для девушки не должна быть оформлена в стиле хай-тек, поскольку это нечто холодное, строгое и неуютное, сродни офису. Я вас уверяю, что это не так. Сочетание бежевых, белых и сливочных тонов с точечными вкраплениями лиловых деталей никак не соответствует строгости и холодности. Цветочков, листочков, безделушек, пушистых ковриков и кучу мелкого декора вы тут точно не увидите: это по части любительниц выклёвывать мозг, вроде Лоури. Пол из светлого дерева, функциональность зон в комнате, отсутствие штор на огромном окне, – «умные» стёкла затемняются сами, согласно времени суток. Если нет желания их затемнять или, наоборот, хочется вздремнуть днём, то для этого есть специальный пульт.
Итак, я вошёл. Кэйли мирно посапывала на большой белой кровати. Видимо, она заснула внезапно, так что даже не успела прикрыться одеялом. Влажные после мытья волосы приобрели оттенок светлого золота, веки плотно сомкнуты, розовые губы слегка приоткрыты. Сейчас лицо расслаблено, и кажется совсем юным и беззащитным.
Что ж, чутьё не подвело меня, и под непрезентабельным нарядом задержанной скрывалось действительно красивое и ухоженное тело. Мышечный рельеф слабоват, но это мелочи. Маленькие грудки, тонкая талия, стройные ножки, упругая попка – всё пропорционально и без претензий. Рост – около пяти с половиной футов. Любопытная деталь – почти в ноль сделана эпиляция лобка, оставлена только узкая полоска волос в самом низу, аккуратно подстриженная. Сама так захотела или это идея её бывшего приятеля? Неважно, мне уже нравится.
Я не удержался от того, чтобы провести ладонью по нежной коже спины и попки, затем прикрыл игрушку одеялом и вышел.
Как я и предполагал, девушка проспала до десяти утра. Затем встала и какое-то время ходила по комнате в бесплодных поисках своей одежды. Затихла. Я счёл нужным позвать её:
– Кэйли, доброе утро. Ты не можешь там вечно прятаться, выходи.
– Не выйду! – раздался из-за двери серебряный голосок. – Мои вещи пропали!
– А, ты имеешь в виду мешковатые штаны и футболку цвета мышиного пузика? Их нет. Забудь вообще про эти жуткие одёжки.
Пауза. Сердитое сопенье.
– Я не могу выйти голой!
– Почему не можешь? – мой голос был сама невозмутимость. – Представь, что ты у доктора.
– Что-то таких докторов, как вы, я ещё не встречала…
С чувством юмора у неё не так уж и плохо. Хватит её дразнить, пожалуй.
– Тогда открой шкаф. Там есть домашнее платье, его до тебя никто не надевал.
Наконец, дверь отворилась, Кэйли вышла: босиком и в платье, которое я предусмотрительно держал в шкафу на случай пребывания женщины в моём доме. Его, действительно, никто не надевал, потому что я давно сюда никого не приводил, предпочитая ни к чему не обязывающие встречи в эльфийских клубах.
Платье-рубашка из лёгкого денима, едва доходившее до колен, очень шло стройной девушке, не в пример вчерашнему наряду. Вот только эта тряпочная резинка на волосах… разберёмся попозже.
– Зачем вы забрали мои вещи? – фыркнула девушка вместо того, чтобы ответить на моё «доброе утро».
– … милорд. «Милорд Морни» тоже не возбраняется. – Напомнил я.
– Простите, я забываю… так зачем вы это сделали, милорд… Морни?
– Я не выношу вида такого жуткого тряпья. Это для тинэйджеров. Пока ты рядом со мной, будешь носить то, что я считаю нужным.
Она нахмурилась.
– А если ваш выбор не понравится мне самой?
– Это не имеет значения. Не волнуйся, твои вещи не сожжены и не выброшены. Заберёшь, когда я тебя отпущу.
– Но вы, милорд… Просто вот так зашли, пока я спала?..
– Странный вопрос. У себя дома я вхожу, куда хочу.
Она молчит, но голубые глаза мечут молнии. Девочка, это ещё не все сюрпризы на сегодня…
– Я никогда не сплю так крепко, милорд, а сейчас вообще не испытываю никакого волнения. Что вы дали мне вчера? – Подала голос Кэйли, скрестив руки на груди и стоя в дверном проёме своей спальни.
Не вижу смысла ей лгать.
– Достаточно мощное успокоительное. Безвредное.
– Пожалуйста… Пожалуйста, не делайте этого больше, милорд.
– Как скажешь, Кэйли. Вчера ты определённо в нём нуждалась.
Она всё ещё не решалась сделать шаг вперёд, настороженно вглядываясь в моё лицо.
– Я… Вчера вы представились, милорд Морни. Конечно, ваше имя мне знакомо… Мне немного известно и о Старом праве, но… теперь ведь не двадцать третий век? Почему вы это сделали?
– Кажется, я дал тебе понять, что ты достаточно привлекательна?
Девушка упрямо сжала губы, потом покачала головой, выдавая недоумение:
– Я не понимаю вашего способа сообщить о моей привлекательности. Вчера вы, милорд, упомянули о «видах»… Речь идёт о физической близости, так ведь?
Она очаровательно розовеет, когда смущается.
– О сексе, если быть более точным. – Я смотрел в голубые глаза, полные негодования. – Вчера ты ясно дала понять, что свободна от обязательств и отношений с другим мужчиной. Кроме того, ты не производишь впечатления невинной девочки, не понимающей, откуда у мужчины растёт член.
– А если вчера я вас обманула, бой-френд у меня есть?
– Исключено. Вчера ты сказала правду. Попытайся врать более убедительно.
– Но как я могу находиться рядом с вами, зная, что вы…
– … что я думаю о сексе? – закончил я невысказанный вопрос мисс Хьюз. – Очень даже просто. Можешь мне поверить, что многие мужчины, будь они эльфы или люди, находясь рядом с красивой женщиной, думают именно об этом. Не забивай себе голову. Я уже обещал, что не трону тебя без твоего согласия.
Судя по недоверчивому выражению на хорошеньком личике, я не убедил девочку до конца, а мысль о каком-либо «согласии» даже не приходит ей в голову. Но это только пока. Ты не сможешь остаться равнодушной рядом с эльфом, малышка. Об эльфийском «акустическом пикапе» написано много и противоречиво, но сам факт остаётся фактом – низкий баритон с бархатными нотками, день за днём воздействующий на женские ушки, оказывает неизбежное чарующее воздействие. Такой же неотразимый эффект оказывает на мужчину человеческой расы контральто взрослых эльфиек.
– И я… должна буду жить у вас целый год?!
– Это решено. Я уже объяснил накануне вечером, что рядом со мной тебе будет приятнее, чем в камере. Муниципалитет не будет тратиться на расходы по твоему содержанию, мой Департамент закрывает вакансию секретаря, декретное место… Как видишь, все в плюсе.
– Кроме меня! – У Кэйли покраснели уголки глаз, она глубоко потянула носом воздух, стараясь, чтобы этот вздох не превратился во всхлип.
Лучше перевести разговор в другое русло, пока она не заплакала. Я абсолютно спокойно отношусь к женским слезам, но не слишком приятно начинать день с их созерцания.
– Я просыпаюсь довольно рано, Кэйли, поэтому позавтракал, не дожидаясь тебя. В рабочие дни я завтракаю в кафе неподалёку от Департамента, оно открывается с семи утра. Ты будешь работать вместе со мной, поэтому график аналогичный… Так что ты хочешь сейчас?
– Мне всё равно, милорд. Вряд ли мои пищевые пристрастия имеют для вас значение.
Показываем характер, значит? Пока что я склонен проявлять терпение, но так будет не всегда.
– На вопросы, касающиеся твоей личности, ты отвечаешь мне максимально точно и без ёрничанья. Напомню – в течение года я твой хозяин.
– Убедили, милорд. – Вздохнула Кэйли. – У вас есть мюсли?
Вот как раз этого я предложить не могу. Девушки порой едят всякую неудобоваримую пакость ради стройной фигуры.
– Птичьего корма дома не держу. Оставлю записку домработнице, чтобы она внесла мюсли в список покупок. Холодильник и вообще вся кухня в твоём распоряжении. Исследуй.
Босые маленькие ножки протопали к холодильнику. Я сел на диван у сетевого блока и решил не вмешиваться: пусть сама тут разберётся, что к чему. С надутым видом девушка топталась около кофе-машины, потом готовила себе тосты с сыром, мыла листики салата, один раз соизволила бросить на меня быстрый взгляд и уточнить, нет ли у меня желания позавтракать ещё раз. Я отрицательно покачал головой, и Кэйли перестала обращать на меня внимание.
В её хорошенькой головке сейчас происходит напряжённая работа над тем, как выстроить предполагаемую линию поведения со мной. Она до сих пор напряжена, потому что не уверена в отсутствии прямого форсирования событий с моей стороны. Она обдумывает сложившуюся ситуацию и пытается просчитать последствия своего импульсивного поступка. Женщины с высоким уровнем интеллекта интересны именно тем, как они ведут себя в резко изменившихся условиях, к которым вынуждены приспосабливаться. Я уверен, что в ближайшее же время, при первой же возможности, она полезет в сеть, выясняя нюансы Старого права. Найдёт, естественно, убедится, что его нельзя оспорить в судебном порядке, исключит этот вариант, и снова будет перестраивать стратегию поведения.
Мне нравится наблюдать за подобным процессом.
Кэйли закончила свой завтрак и сказала «спасибо», хотя сама же его и приготовила.
– Можешь оставить посуду. Завтра здесь будет уборка.
– Извините, милорд, я так не привыкла. Я уберу сейчас.
Дождавшись, пока девушка закончит с посудой, я перешёл к следующему пункту обязательной программы сегодняшнего дня: к эльфийским bráisléid. Прим.авт.: браслеты, ирл.
Вы помните, что я говорил про Тёмных эльфиек? В частности, про отравленное вино, шпильки, помаду? Думаю, помните. Так вот, дроу, родившиеся уже после Переворота, но ещё до Сопряжения, тоже очень хорошо всё это помнят. Именно тогда, на Небиру, появилось наномеханическое устройство, призванное моментально ограничить свободу эльфийки и заодно – обезопасить себя от действия её ручек, весьма быстрых.
Одновременно это устройство достаточно презентабельно и элегантно выглядит, не травмирует кожу, может сводить запястья вместе или же на определённом расстоянии друг от друга, может намертво фиксироваться к любому металлическому предмету, даже если это гвоздь в стене или всего лишь металлическое напыление на поверхности. Какой это сплав – не имеет значения. Для активации устройства нужен музыкальный ключ, без него также не получится снять браслеты. Никакой магии, которую когда-то люди приписывали эльфам, всего лишь наномеханика. Рыжая оторва, как наномеханик высокого класса, открыла бы браслеты в два счёта… Но Кэйли – не наномеханик.
Два браслета, которые я положил на барную стойку, сделаны из сплава белого золота, платины и титана. Поверхность покрыта родием и аморфным углеродом, придающим браслетам жемчужно-серый оттенок. По этой плёнке покрытия нанесён узор лазером – орнамент Дома Эльдендааль. Ширина полотна браслета – примерно в женский мизинец. После надевания они слегка уменьшатся, сжимаясь согласно толщине запястий, и смогут смещаться вверх-вниз по руке не более, чем на полдюйма. Через некоторое время девушка к ним привыкнет, проверено.
В настоящее время эта вещица во многом утратила своё значение, превратившись, скорее, в статусный аксессуар для интимных игр или дань традициям, нежели в предмет необходимости для демонстрации полного контроля над Тёмной эльфийкой. Никто уже не заставляет женщин-дроу или человеческую прислугу женского пола носить браслеты или ошейники, потому что времена изменились, и нравы вместе с ними… Такие игрушки теперь редко встретишь публично, но, тем не менее, встретить можно. К тому же, все они – ручной работы и дорого стоят, от трёх до пяти тысяч фунтов, но хотел бы предостеречь от дешёвых имитаций: их использование может привести к серьёзной травме, включая перелом костей.
– Простите, милорд, – отрывисто сказала Кэйли, – мне не нужны украшения.
– Они нужны скорее мне, чем тебе. Надень, пожалуйста, или мне сделать это самому?
Она сжала губы в сердитую линию, но послушалась. Да, bráisléid хорошо гармонируют с оттенком её кожи и выглядят красиво. Я перевёл крохотный пульт музыкального ключа в активный режим, и браслеты тотчас ожили, адаптируясь к толщине рук девушки. Она должна чувствовать лёгкое тепло и покалывание, не более того. От изумления Кэйли слегка подпрыгнула, когда браслеты немедленно «приклеились» к хромированной металлической отделке барной стойки.
– Ай, что это, что это такое?! – воскликнула мисс Хьюз, безуспешно пытаясь оторвать руки от столешницы.
– Твоё персональное украшение на ближайший год, и одновременно – дисциплинирующий элемент.
Я протянул руку и осторожно стянул ненавистную резинку с пшеничных волос.
– Тряпочные резинки носят пятнадцатилетние девочки. Тебе не идёт.
– Вы не можете решать, что мне идёт, а что нет! Мне так удобно! – Она разозлилась, продолжая бесполезные попытки освободиться.
– Могу.
– Это унизительно!
– … милорд. – Опять напомнил я, добавив строгости в голос.
– Да мне всё равно, кто вы, честное слово!
Хорошенькая, даже когда злится.
– Милочка, это, – я имею в виду твоё выражение «всё равно», – ненадолго.
Ещё один предмет, который Кэйли сразу не заметила на барной стойке, сливался с чёрной поверхностью по цвету, будучи длиной около двух футов и двух – трёх дюймов, имел удобную деревянную рукоятку и характерную небольшую «хлопушку», венчающую гибкий пластиковый стержень в кожаной оплётке. Предмет носит название «хлыст для конкура», но может применяться с несколько другой целью, – тем, кто умеет и знает, как его применять. Прим.авт.: конкур – стильный вид конного спорта, связанный с преодолением препятствий.
С крайними мерами игрушку нужно знакомить сразу. Тогда эти меры, как правило, уже не будут нужны. К подобному воздействию я прибегаю редко, но всё же прибегаю по необходимости. У меня нет никакой потребности причинять боль чисто ради боли, – это не моё. Правда, в моей практике были случаи, когда такие вот «крайние меры» приходилось использовать в качестве основных мер – но это, скорее, исключение из правил. Когда речь шла об очередной зверушке для Эрика, я мог особо не церемониться, ускоряя процесс дрессировки, а затем, отдавая девушку новому хозяину, но для себя – тут совсем другое дело; чистое послушание на уровне рефлексов меня не интересует вообще.
Я хочу, чтобы игрушка принадлежала мне телом и душой – без грубого давления с моей стороны.
Я взял в руку указанный предмет, и Кэйли притихла. Зрачки голубых глаз резко расширились, выдавая испуг на грани паники. Кончик хлыста прошёлся по поверхности столешницы рядом с её руками, затем – по пальцам левой руки, выше… ещё выше… Девушка резко отклонилась назад, рискуя упасть со стула. Левое плечо… тонкие белые ключицы… правое плечо, и – медленный возврат по руке к поверхности стола.
Теперь я совершенно уверен, что моя новая игрушка боится боли. Это неплохо, потому что страх перед болевыми ощущениями позволит управлять её поведением...
– Кэйли… Недопустимо повышать на меня голос. Недопустимо бурно выражать недовольство моими словами или действиями. Недопустимы проявления невежливости. Недопустима и бессмысленна попытка к бегству. Результат – физическое воздействие. Ты понимаешь, о чём я?..
– Вы что, поднимете на меня руку?!
– …милорд. – Добавил я, слегка хлопнув кончиком хлыста по поверхности барной стойки. – Если мне не понравится твоё поведение, то да, подниму. Недопустимые границы я уже озвучил. Это понятно?
– Да. Милорд. – Достаточно спокойно вымолвила девушка.
Между тем выражение её глаз отчётливо сигнализировало: «Чтоб ты провалился!». Ну, насчёт возможности гневно смотреть – это как угодно, не возбраняется.
– Молодец.
Я нажал пульт, и Кэйли с видимым облегчением оторвалась от стола.
– Я буду всё время… в этом?
– Конечно. Скоро перестанешь замечать.
– Не уверена… Но, видимо, вариантов нет?
– Ты права, нет. Я буду пользоваться ими в случае необходимости, снять браслеты сама ты не сможешь… Кстати, напомню: нам нужно съездить в Дублин, чтобы ты могла собрать свои вещи.
– Ехать в платье и в кедах, милорд? – спросила девушка с еле заметной иронией. – Это не слишком стильно.
Ей не удалось меня подколоть, потому что я уже позаботился о данном вопросе.
– Пока ты спала, я позвонил в магазин. В ближайшее время тебе привезут дополнение к кедам.
Почти сразу раздался звонок у двери. Действительно, курьер из магазина женской одежды, как раз вовремя. Для девушки с хорошей стройной фигурой несложно подобрать вещи по размеру, поэтому я сделал заказ сам.
– Примерь.
Кэйли фыркнула, забрав пакет с одеждой и скрывшись в своей комнате. Через пять минут она вышла. Ну вот, совсем другое дело: идеально сидящие джинсы с классической посадкой, белая приталенная рубашка и, разумеется, под ней та деталь нижнего белья, которую девушка забыла надеть вчера, организуя свой выход с плакатиком.
– Ты прекрасно выглядишь. В чём ты ходишь на работу?
– Когда в чём. – Пожала плечиками Кэйли. – На работе я переодеваюсь… переодевалась… в лабораторный спецкостюм.
– Угу. Тогда придётся подумать ещё и над этим, потому что в Департаменте допускается только офисная классика. Если ты готова, поехали.
Сегодня я сам точно обойдусь без костюма, поскольку не собираюсь заезжать ни в одно из официальных учреждений. Джинсы, рубашка с коротким рукавом и сверху – лёгкий льняной пиджак, потому что под ним неизменная портупея. Я же объяснял, что не выхожу без оружия, а тяжёлую «Foiche» не потаскаешь за поясом.
По дороге Кэйли была погружена в свои мысли, лишь изредка односложно отвечая на мои вопросы. Мы приехали в район Гранд Канал Док. Прим.авт.: район бывших портовых кварталов в Дублине, где в настоящее время расположен современный район офисов, выставочных центров, резиденций крупных компаний.
Я остановил машину в подземном паркинге приметного многоэтажного дома, относительной новостройки, умело вписанной в окружающий архитектурный ансамбль. До комплексов зданий Силикон Докс здесь было рукой подать – видимо, Кэйли тоже предпочитала поселиться ближе к своей работе.
– Ты живёшь одна?
– Нет, милорд, мы снимаем квартиру вместе с подругой. Но она редко там бывает, потому что большей частью живёт у своего… приятеля. Вы поможете мне нести чемодан?
– Разумеется. Могу подождать снаружи, если хочешь.
– В этом нет необходимости, милорд Морни. Там не раскидано нижнее бельё, которое я забываю надеть.
Подколола всё-таки!..
В маленькой уютной квартире на пятом этаже действительно царил идеальный порядок. Если говорить о размерах площади, то вся квартира была размером с женскую территорию моего этажа.
Кажется, сейчас передо мной типичное жильё двух аккуратных умняшек-зубрилок… О событиях вчерашнего утра и предполагаемом нервном срыве свидетельствовали только куски картона, разбросанные на полу в гостиной, в окружении нескольких маркеров и тюбика с клеем. Кэйли снова порозовела, сгребая это всё в кучку и демонстративно выбрасывая в мусорный пакет.
Собиралась она долго. Впрочем, я не устанавливал никаких ограничений по времени, ибо никуда не торопился. Пришлось профильтровать часть её гардероба на предмет нелепых одёжек, избавившись от бесформенных, растянутых и, тем самым, дико «удобных». Противостояние длилось около получаса, но Кэйли всё же сдалась, когда я чётко дал понять, что не позволю носить подобное.
– Я могу забрать свой айтел и ноут–блок?
– Конечно. Я не стану ограничивать тебя в общении. Звони, куда хочешь. Что касается перемещений – вот здесь ты спрашиваешь позволения насчёт того, куда хочешь пойти: в салон красоты, к доктору или на встречу с подругой. О твоём местонахождении я буду знать благодаря имплантату.
– Вряд ли я буду ездить из Корка на какие-то встречи, милорд… Тем более, что всё произошедшее вообще ставит крест на многих контактах. Кто-то не захочет общаться со мной, и с кем-то я, из банального чувства неловкости.
Скрытый упрёк в этих словах не мог меня задеть.
– Тогда нужно думать над своими поступками, Кэйли.
Она молча вздохнула.
На лифте мы спустились вниз. Я уложил чемодан девушки в багажник и, открывая ей дверцу авто, неожиданно обнаружил, что пшеничные локоны опять собраны на резинку. Только предыдущая была тряпочная синяя, а эта, видите ли, из мохнатых пёстрых ниток, и тоже выглядит не ахти, похожа на экзотическую гусеницу. Ну, я же отвернулся на секунду, когда Кэйли успела её накрутить и сделать подростковый хвост?!
Хорошо, ты сама этого захотела.
Я нащупал пульт от браслетов в кармане джинсов, и руки девушки оказались заведёнными за спину, будучи сложенными параллельно друг другу чуть выше поясницы. Мохнатая гусеница была снята мной с волос Кэйли и метким броском выкинута в ближайшую урну, в десяти футах от машины.
– Ай, простите! Я рефлекторно! – прокомментировала мисс Хьюз свои действия с гусеницей, но было поздно.
– Садись в машину. – Сказал я. – С рефлексами будем бороться. Ты останешься в браслетах до семи вечера.
– Но…
– Никаких «но». Да, для тебя это неудобно и унизительно. Но уродских резинок я больше не потерплю.
Да, придётся повозиться с ней. Не в первый раз. В конце концов, Кэйли будет такой, какой я хочу её видеть.
Эльфийский Административный центр в Корке – особо охраняемая территория, представляющая собой целый район со своей инфраструктурой. В здании эльфийского Департамента безопасности находятся несколько отделов и служб, и, как в любой эльфийской конторе, аппарат минимален, и никаких дублирующих должностей почти нет, каждый занимается своим делом. Разве что у меня есть заместитель, без этого никак. Под моим началом работает триста двадцать сотрудников, и я считаю всех – и кабинетных работников, и оперативных, и удалённых агентов, и службу охраны Эрика. О каждом я должен владеть максимум информации. Обслуживающий персонал не в счёт, но и его представителей я знаю в лицо и по имени.
Не смотря на то, что до Департамента ровно пять минут пешком, мне приходится ездить на работу на машине, хотя это и смешно. Могут «-выдернуть куда-нибудь в любое время.
Из-за Кэйли мы оба чуть не опоздали, потому что она собиралась… В общем, собиралась. Она не привыкла вставать раньше семи утра и тем более – одеваться так, чтобы соответствовать стилю эльфийского государственного учреждения. Ну, нет у нас лабораторных халатов, извините. А тут ещё и подкрашиваться пришлось, и укладывать волосы. Девушка долго нервничала и бегала кругами, всё с тем же выражением в глазах, обращённым ко мне: «Чтоб ты провалился!»
Тем не менее, результат того стоил. Сдержанного синего цвета, с неглубоким округлым вырезом, офисное платье выше колен, очень шло Кэйли, как и приталенный светло-песочный жакет. Классические «взрослые» вещи всё-таки обнаружились в её гардеробе, несмотря на глобальное пристрастие к худшему варианту «кэжуал».
Стоило ли говорить, что моё появление в Департаменте в обществе Кэйли произвело эффект разорвавшейся гранаты с дальним радиусом поражения. Причин было несколько. Первая: все уже были в курсе субботней истории с гадским розыгрышем своего начальника, и приготовились сдержанно хихикать по углам с многозначительными улыбками (это же Тёмные эльфы, чего вы хотели?!). Вторая: почти никому не пришло в голову, что я притащу задержанную (теперь уже осуждённую по статье) с собой, а не оставлю взаперти дома, как поступили бы многие. Третья причина: среди сотрудников очень мало особ женского пола (архив, отдел статистики и аналитики, отдел кадров, несколько секретарей), поэтому появление нового женского лица сразу привлекает всеобщее внимание.
И, само собой, это не все причины! В Департаменте нет чистокровных людей, кроме обслуживающего технического персонала. Две полукровки среди девушек, пятеро среди мужчин – и только. Это первый кадровый прецедент работы с полукровками, взяли нескольких особо отличившихся после колледжа три года назад, так что новички из кожи вон лезут, чтобы доказать свою полезность.
Вот почему на Кэйли смотрели во все глаза, хотя и маскируя внимание так, что поначалу она почти ничего не замечала. Её рабочее место, было, разумеется, в приёмной, рядом с моим кабинетом. Это место пустовало уже больше недели, потому что предыдущая секретарь, как я говорил, ушла сидеть с ребёнком, а её обязанности легли на второго секретаря, работающую с моим заместителем, Файноном. Теперь девочка будет прыгать от радости, потому что всю предыдущую неделю не поднимала головы от сетевого блока и гор документации, бумажной и цифровой.
– И что я должна делать, милорд? – кисло спросила Кэйли. – Я не представляю, чем занимается секретарь.
Я вкратце пояснил, что ждёт её на исправительных работах: фильтрация посетителей, формирование и отслеживание графика моих деловых встреч и заседаний, просмотр корреспонденции, работа с документами…
– У меня мозги покроются пылью! – пожаловалась девушка.
– Только не в ближайшее время, детка. В ближайшее время они, скорее, заскрипят или даже закипят, пока ты со всем разберёшься…
Она недоверчиво усмехнулась, но к одиннадцати утра уже поняла, что я сказал правду. Работы было реально много, и к её выполнению надо было приспособиться. Дело в том, что чистокровные эльфы, как правило, врождённые амбидекстры. Прим.авт.: амбидекстрия – способность выполнять двигательные действия правой и левой рукой с идентичной скоростью, точностью и эффективностью. При врождённой амбидекстрии гармонично развиты оба полушария мозга, гарантируя слаженную работу логического анализа и интуитивного восприятия.
Моя прежняя секретарь была эльфийка. Клавиатура для сетевого блока, приспособленного только для эльфа, раздельная для правой и левой руки, зеркальная. Работа может идти в двух окнах одновременно, причём в каждом набирается свой, разный, текст. Среди людей тоже есть амбидекстры, врождённые или тренированные, но их не так много, и Кэйли Хьюз – не из их числа. Клавиатуру ей пришлось заменить на привычную, человеческую.
К тому же, у меня резко увеличилось количество посетителей под разными предлогами. Я вас уверяю, цель была одна – посмотреть на моё приобретение.
Первым успел мой зам, милорд Файнон Миенфильд. Когда вы стоите на одной ступени социальной лестницы с ближайшим дублёром ваших обязанностей, это существенно упрощает не только само общение, но и процесс руководства Департаментом. Когда люди говорят: «я знаю такого–то двести лет», это подразумевает – «знаю давно». Я действительно знаю Файнона почти двести лет, как и многих других старых сотрудников Департамента.
– Морни, – начал он, когда мы обменялись рукопожатием, – это что–то. Очаровательная малышка. Кажется, года два никто не вспоминал про Старое право?
– Представь себе, я вспомнил. – Сварливо заметил я. – Андархейн поспособствовал. Или это не его идея с розыгрышем ко дню рождения?!
Файнону почудилась угроза в моём голосе, потому что он тут же сменил тему разговора в попытке избежать возмездия. Небось, знал… Сейчас уже не выявить всю группу зачинщиков, разве что сами проболтаются под виски вечером в пятницу.
– Я хочу уточнить по поводу этой девушки… Как её зовут?
– Кэйли.
– Угу, прелестное имя. У неё ведь нет допуска на гриф «секретно»?
– Конечно, нет, и быть не может. Она в статусе осуждённой на исправительных работах.
Уголок рта моего собеседника непроизвольно дёрнулся, и я понял, что сцену с почётной грамотой Файнон видел всю. Смешно ему!..
– Да-да, конечно… И как быть с такими документами?
– У твоей помощницы допуск есть. Пусть установит сетевой фильтр, вот и всё.
– Она будет не в восторге.
– В любом случае, это лучше, чем тянуть полную работу за двоих.
Бесспорно, это так. На вакансию секретаря в эльфийских Департаментах очередь не стоит, потому что возни много, работа порой нервная, начальство имеет обыкновение иногда высказываться в духе «прочистить» и прочее, а зарплата не слишком высокая. Файнон это прекрасно знает, но ему же надо было прийти с утра потрепаться и лично оценить выбор главы Департамента!.. Так ведь он не один, будут и другие в течение дня…
Я не ошибся, и визитёры, по делу и без дела, тянулись нескончаемым потоком. Ничего, успокоятся к концу недели, и перестанут смущать мою игрушку. На ланч я ушёл с ней в кафе подальше от Департамента.
Во второй половине дня, когда страсти несколько улеглись, мне позвонила аналитик (толковая барышня, хотя только недавно закончила колледж).
– Милорд Эльдендааль, – поздоровалась она, – если вы сейчас ничем не заняты, откройте внутреннюю почту, и посмотрите один документ.
Аналитики «мониторят» разные вещи и явления. Постороннему лицу может показаться, что порой они не имеют отношения к вопросам безопасности, но это впечатление поверхностное.
Девушка ждала, пока я открою и просмотрю документ. Передо мной была статистика самоубийств среди мужчин-дроу за последние полгода.
– Я получила это из Департамента здравоохранения, милорд. Цифры по Ирландии сильно выросли по сравнению с аналогичным периодом прошлого года…
Я бы сказал, не выросли, а прыгнули. В прошлом году – одна неудачная (по медицинской терминологии, «незавершённая») попытка, а в этом году – двадцать четыре, и все удачные, насколько бы цинично это не звучало. За шесть месяцев?!
– Корреляция с данными Министерства здравоохранения есть?
Государственные структуры людей – Министерства, эльфийские – Департаменты, Управления (но они имеют неофициальный приоритет в управлении любым государством на Земле).
– Никакой. У людей всё в типичных средних цифрах, без скачков. Но посмотрите же на данные, милорд… Почти на треть – представители знатных семей.
Вот это точно уже было странно, без преувеличения. Возраст самоубийц очень разный: от родившихся на Небиру, до появившихся на свет на Земле, но никого среди них – моложе ста лет. Что заставило этих эльфов свести счёты с жизнью?!
– Спасибо, Ингрид. – Поблагодарил я. – Подними, по возможности, данные по смертности мужчин-дроу вообще. Несчастные случаи, аварии, дуэли… Работа не срочная, до конца месяца, во всяком случае.
– Да, милорд.
Я задумался. Надо послать это кое-кому, а именно Лиаму.
Я сделал так же, как Ингрид – набрал его номер, а документ скинул по почте.
У Андархейна был острожный голос, как будто он ступал по очень тонкому льду.
– Слушай, Морни, если ты насчёт того, чтобы непременно стреляться после розыгрыша с грамотой, – с вздохом произнёс глава Департамента внутренних дел, – то давай повременим, а? Дел по самые… гланды… К тому же, ты вообще должен сказать мне «спасибо», ведь ты же забрал себе девушку, притом, очень симпатичную?..
– «Спасибо», – передразнил я. – А сколько теперь будут обсуждать эту злосчастную почётную грамоту?.. Ты удалил скриншот, я надеюсь?! А запись с камер?!
– Удалил, удалил. – Примирительно сказал Лиам. – Но согласись, получилось круто, даже если у тебя сейчас руки чешутся меня подстрелить?..
– Уже не чешутся, живи себе спокойно. Если какие-нибудь правозащитники будут вякать в светлоэльфийской прессе, я натравлю их на тебя… Глянь файл, который только пришёл.
Недолгая пауза.
– И что?.. – Теперь голос Андархейна был полон искреннего недоумения.
– Ничего не кажется странным?
– Слушай, если я ещё буду думать над поступками умалишённых, я сам таким стану.
– Никто из них не был клиентом психиатра, и внешних поводов для самоубийства не имел.
– То-то и оно, что «внешних». А внутри это полные психи – лишать себя жизни, которая теперь и так конечна! Ты со мной не согласен?
Я помолчал. Что-то в этом есть, но надо бы дождаться результата поисков Ингрид…
– Всё равно. Прими на заметку.
Раздался вздох обречённого.
– Приму. Ты стал такой подозрительный с возрастом, Эльдендааль…
Ага, ещё одна шуточка. Я сухо напомнил Лиаму про возможность «подстрелить» его при случае и попрощался, переключив внимание на другие, насущные, дела.
Если бы я сразу дал себе труд вплотную задуматься над странными цифрами самоубийств, многие последующие события, наверное, пошли бы по иному сценарию.
Сёрфинг, массаж, чёрно-белое недоразумение
Прошло около трёх недель, июль был в разгаре. За это время Кэйли немного освоилась, привыкая к моему обществу и к работе в роли секретаря. Думаю, непосвящённым со стороны мы могли казаться обычной парой, когда уезжали утром вместе в офис и возвращались домой вечером.
Я никогда не повышал на неё голос, не пытался вторгаться в её личное пространство (не считая «случайных», строго дозированных прикосновений), оказывал мелкие знаки внимания – как это было бы в том случае, если бы я начал ухаживать за обычной девушкой, не относящейся к категории задержанных за несанкционированный протест. В то же время я чётко давал ей понять, что она находится под полным контролем и пользуется весьма ограниченной свободой – только той, которую я согласен предоставить.
Характеристика, присланная работодателями Кэйли Хьюз, указывала на то, что девушка является очень хорошим специалистом в области молекулярной биологии. Прим.авт.: медико-биологическая наука, которая изучает явления жизни на уровне биологических макромолекул (белков и нуклеиновых кислот), а также их образований – бесклеточных структур, вирусов. За три года она добилась в личном научном и карьерном росте того, на что другим требовался добрый десяток лет и более. Она также пыталась «искать себя» в смежных и даже удалённых областях знаний, что уже не слишком нравилось работодателям, рассчитывающим на максимальную концентрацию усилий сотрудников в одной узкой сфере.
Кэйли была достаточно амбициозной, целеустремлённой до самопожертвования (могла остаться на работе до позднего вечера, проводя лабораторный опыт), не склонной к конформизму, и привыкшей отстаивать своё мнение, далеко не всегда считаясь с мнениями коллег.
Прежде чем устроить свой нервный срыв, накануне вечером она серьёзно разругалась с руководством.
Да, эти аспекты характеристики вполне совпадали с моим первым впечатлением и личными наблюдениями. Все составляющие психологического профиля проявлялись даже в бытовых мелочах. Девочка могла вспылить из-за какой-то ерунды, ничего особо не значащей, и не любила признавать себя неправой даже в мелочах!.. Первые несколько дней Кэйли пришлось нелегко, поскольку нужно было разобраться в потоке документации, которая, естественно, в подавляющем большинстве случаев приходила на эльфийском языке. Я был прав с самого начала, когда предположил, что она сможет адаптироваться к новым условиям работы.
Были и другие полезные штрихи, обнаруженные мной самим: Кэйли хорошо воспитана, обладает тонким чувством юмора, вполне разделяет моё пристрастие к азиатской еде, насыщенной разнообразными вкусами, и к жёсткой рок-музыке. Ей нравилось вечерами подолгу смотреть на закат из панорамных окон и даже делать наброски рисунков в блокноте. Вообще же максимум из оставшегося свободного времени мисс Хьюз посвящала своей научной работе, просиживая часы за портативным ноут-блоком.
Вместе с личным делом мисс Хьюз я получил её медицинскую карту с результатами последнего обследования, буквально недельной давности. Девушка полностью здорова, включая отсутствие инфекций, передающихся половым путём. О себе я могу сказать, что также полностью здоров, так что о презервативе можно не задумываться. Беременность игрушки в мои планы не входит, но и здесь беспокоиться не придётся: у неё стоит овоблок, до конца рабочего контракта.
Политика предприятий, находящихся под эльфийским управлением, регламентирует и отношение к деторождению, как для эльфов, так и для людей: «Дети – только в браке». Своевременная контрацепция – это не право, это обязанность, потому что к абортам эльфы относятся крайне отрицательно. Крупные компании включают этот пункт в контракт, и если речь идёт о действительно ценной сотруднице, то вопрос дорогостоящей безопасной нано-контрацепции решается самим предприятием или его подразделением. Пресловутый «овоблок», блокатор овуляции, предназначен как раз для этого. Замечательно.
Кэйли действительно ни с кем не общалась, ограничивая свои перемещения по Корку парой магазинов и салоном красоты. Один раз я слышал, как она тихонько жаловалась кому-то в айтел, видимо, той самой подруге, с которой делила квартиру: «Представляешь, целый год… я даже подумать не могла…». Она задала мне вопрос относительно того, сообщает ли ОАН о задержании и заключении родственникам и, получив отрицательный ответ, успокоилась.
Сразу после её задержания в местных СМИ, конечно, были выложены или напечатаны соответствующие заметки, но в них сообщалось только об аресте возмутительницы спокойствия, а вот дальнейшая судьба мисс Хьюз нигде не фигурировала, – по вполне понятным причинам. ОАН не делится с прессой подобными данными.
Уведомление об увольнении с прежней работы девушка тоже получила. Забавно, что она не поленилась его распечатать и как бы ненароком оставить на краешке своего рабочего стола – так, чтоб я мог заметить. Видимо, в качестве упрёка мне. Естественно, на меня это демонстративное поведение не подействовало никак. Я мельком глянул на документ и прочёл формулировку: «до вынесения окончательного вердикта ОАН». Ого! Кэйли действительно ценят, потому как подобная обтекаемая фраза означала, что её могут принять обратно, если будет положительная характеристика.
Проследив направление моего взгляда, мисс Хьюз вздохнула:
– Не уверена, что я туда вернусь. Слишком много будет пересудов, сплетен за спиной и вообще…
Я бы мог догадаться, что определённая гордыня ей точно не позволит прийти на прежнее место.
– Сейчас ты можешь рассказать, зачем вообще устроила свою акцию у «Gradam»?
– Да. – Ответила Кэйли, помедлив. – Компания, где я работаю… работала… в составе «Gradam». Они «спустили» тему для нашей лаборатории, я её прорабатывала целый год, и надеялась, что… это не останется незамеченным. Результат получен, меня очень хорошо премировали, но не поставили на заведование лабораторией… Это место отдали… Неважно, кому отдали. Да, он тоже работал над темой. А моё начальство сказало, что вопрос не в том, что мы оба работали в равной степени, а в том, что Устав компании «Медика» написан эльфами, и там чётко сказано насчёт половой принадлежности руководящего состава. Я… перенервничала. Вот и всё.
Да, раз уж «Медика» в составе эльфийской корпорации, всё верно.
– Но ты же знала об этом заранее, когда устраивалась на работу? – задал я вполне резонный вопрос.
– Знала. Но всё равно это дискриминация! По половому признаку!!!
Я мог бы напомнить ей, что в таких крупных компаниях рабочий день для женщины, например, на час короче мужского плюс дополнительный выходной раз в месяц, но заметил, что тема беседы неприятна девушке, не смотря на внешнее спокойствие и даже равнодушие, с которым она рассказывала о своём «нервном срыве». Я даже не буду спрашивать, кто такой он. Всё и так понятно. То, что за словами Кэйли нет никаких скрытых нежных чувств к «бывшему», – для меня очевидно. Так что в этом плане моя совесть чиста. С другой стороны, у меня всё же было некоторое ощущение, что мисс Хьюз искренна не до конца, и нечто осталось за кадром: то ли какая–то обида, то ли что ещё.
Наверное, дней семь она продолжала по ночам упорно подпирать дверь своей спальни стулом, как будто всерьёз полагая, что сей предмет мебели может служить для меня препятствием. Затем привыкла, что не стоит опасаться насилия, и перестала. Мало того: я замечал её мимолётные взгляды и жесты, свидетельствующие о растущем физическом интересе ко мне.
Что же касается самого меня, то… Мне было весьма непросто находиться рядом с красивой девушкой, практически на расстоянии вытянутой руки, созерцать её стройную грациозную фигурку, чувствовать тонкий аромат её кожи, оттенённый нотами горьковато-пряных духов, и слышать биение сердца. Представили, что так день за днём?.. Но я обещал её не трогать, несмотря на «виды», и я не трогал, а она не давала мне повода для преодоления невидимой черты, проведённой мной самим – в плане наказаний за неподобающее поведение. Наказание, как ни странно, «поставило бы на место» её мозги и серьёзно сократило бы между нами дистанцию, но случая пока не представилось.
После приключения с резинкой для волос Кэйли вела себя очень осмотрительно. Она запомнила, что ей пришлось провести несколько часов в унизительном состоянии крайней уязвимости, будучи в застёгнутых эльфийских браслетах. Никаких мохнатых и тряпочных резинок я больше не видел, а поведение девушки по отношению ко мне было фактически безупречным, без намёка на дерзость, но…
Сбой всё же произошёл – вечером в пятницу, во второй половине довольно утомительного дня.
В характеристике Кэйли был указан ещё один аспект – внезапная рассеянность, проявляемая ей в силу увлечённости какими-то важными для неё (и не очевидными для окружающих) вещами.
Отвлекаясь на свой ноут-блок, который она именно в этот день зачем–то притащила с собой в Департамент, мисс Хьюз пропустила ожидаемое мной важное письмо из регионального отделения во Франции. Мало того, что пропустила, так ещё и удалила, как спам… Обнаружив оплошность, она вместо уместных слов извинения (инцидент был бы исчерпан), сочла нужным огрызнуться очень и очень недовольным тоном:
– Стоило вам так волноваться! Ничего же не случилось! Я вообще не просила делать меня подневольным секретарём!
Разумеется, я не держу на работе хлыст для конкура. А пора.
– Зайди ко мне в кабинет, Кэйли.
Она запоздало осознала, что дала маху, сейчас явно что–то произойдёт, и прикусила нижнюю губку, но извиниться даже не подумала.
В кабинете я показал на стену напротив своего письменного стола.
– Видишь эту картину, Кэйли?
– Д-да, – сказала она, невольно обернувшись и бросив беглый взгляд на световое панно, изображавшее идеальный баррель мощной волны, образующий «трубу». Прим.авт.: на жаргоне сёрферов дословно – «бочка», полость внутри ломающейся волны.
– Пожалуй, я сниму её. На ближайший час.
Я действительно убрал картину. Кажется, она висела не слишком высоко, тем более, Кэйли на каблуках…
– Сними жакет. И ещё одна просьба – расстегни блузку. Три верхних пуговицы будет вполне достаточно.
– Что?! Милорд, я не понимаю вас…
– Понимать необязательно. На этот час я бы хотел видеть тебя украшением стены – вместо картины.
Идея отнюдь не нова, и придумана не мной, но почему бы не внести свежую деталь в офисный интерьер?
Прим.авт.: милорд Морни прав. Например, у японцев своеобразное восприятие прекрасного, поэтому иногда в кабинетах топ-менеджеров крупных компаний можно увидеть такое вот «украшение» стены – правда, девушка раздета полностью.
Я ждал нового взрыва возмущения, – именно ждал, и даже надеялся на него, но ошибся. Покрасневшая до корней волос Кэйли молча сделала то, что я просил – так, что из выреза показались кремовые кружева бюстгальтера.
– Подойти к стене и подними руки.
Тут же не один гвоздь для картины, тут два металлических крепления, к которым отлично магнитились bráisléid.
Когда руки скандалистки оказались зафиксированными на стене, я подправил украшение так, как считал нужным: вынул шпильки из причёски мисс Хьюз, распустив волосы по плечам, и слегка раздвинул вырез блузки. Прекрасно. Кэйли пару раз дёрнулась в ответ на мои прикосновения, но возмущения никак не выразила. Я пристально наблюдал за её реакцией и не заметил ни малейших признаков страха в глазах. Раздражение. Негодование. Всё тот же вызов, граничащий с едва заметным возбуждением. Прекрасно.
– Tú ag féachaint iontach. – Заметил я и вернулся к прерванным делам. Прим.авт.: Ты отлично смотришься (ирл.)
Девушка поджала губки и не произнесла ни слова. Хм, возмущаться дальше не хотим?..
Причина молчаливой покорности Кэйли стала ясна сразу, как только я отключил браслеты и позволил ей отойти от стены – ровно через час, как и обещал.
– Милорд Морни… – неуверенно заговорила она, застёгивая блузку дрожащими пальцами, – простите за то письмо и… мне очень нужно в Шотландию, через десять дней… всего на три-четыре дня, без визы…
– Для чего?
– Я каждый год приезжаю на день рождения к бабушке, она живёт в Инверари. Ей исполняется сто один год этим летом… Я… Я сделаю всё, что угодно…
Прим.авт.: Инверари (или Инверури, в зависимости от написания Inveraray или Inverurie) – городок на северо-востоке Шотландии, в округе Абердиншир. Именно тут расположен один из наиболее интересных замков Шотландии, Inveraray Castle.
– Всё-всё? – переспросил я, придавая голосу заинтересованность.
Уж не знаю, какие такие эротические ужасы вообразила себе Кэйли Хьюз, потому что крепко зажмурилась и повторила с решимостью на грани отчаяния:
– Всё-всё!
Я задумался. Опрометчивым обещанием «сделать что угодно», легко воспользоваться, но это будет всего лишь версией принуждения к сексу. Исключено, Кэйли совсем к этому не готова, хотя я сам был бы не против... Пусть съездит, сменит обстановку. Сбежать с имплантатом слежения в плазме крови невозможно. Придётся сделать для неё электронный пропуск с разрешением на временный выезд, иначе ни один сканер на таможне в порту не выпустит.
– Ну, если так… Тогда приготовь себе купальник и солнцезащитный крем. Завтра мы поедем на побережье.
На самом деле ещё вчера я разговаривал с Эриком, который предложил мне съездить на сёрфинг в ближайшую субботу. Он собирался взять с собой Пэнти (которая пыталась учиться кататься на сёрфе), и я заранее предупредил его, что тоже буду не один.
Субботнее летнее утро опять баловало стабильно тёплой погодой, хотя, конечно, измениться ситуация могла в любой момент. Видя, что я готовлю доску для сёрфинга, Кэйли покачала головой.
– Никогда не пробовала.
– Это можно сделать сегодня, если хочешь. По дороге заедем и купим тебе гидрокостюм.
– Нет, милорд, это исключено! Я не умею плавать…
– Что?!
Я оторвался от процедуры покрытия доски воском и уставился на девушку с искренним недоумением.
– Как можно не уметь плавать, живя в стране, омываемой морем?!
– Можно, милорд. Я боюсь воды, поэтому только зайду ножки намочить.
Это мы ещё посмотрим… Не уметь плавать в её возрасте?!
– Мы заедем за гидрокостюмом, хочешь ты этого или нет. Поучишься в нём плавать, в конце концов, он поможет держаться на воде.
Она нахмурилась и приготовилась отстаивать своё право на сухопутное существование, потом, похоже, вспомнила про поездку к бабушке через две недели, и предусмотрительно умолкла.
Выбор гидрокостюма для Кэйли не занял много времени: продавец спортивного магазина прекрасно знала своё дело. Кэйли пыхтела за шторкой в примерочной недолго, и по завершении процесса я мог убедиться, как восхитительно обтягивает её тело идеально севший костюм.
Путь предстоял недолгий: графство Уотерфорд на Атлантическом побережье, на западе граничит с графством Корк. Прим.авт.: графство на юге Ирландии, входит в состав провинции Манстер. Это место ирландцы не зря именуют «солнечным юго-востоком», здесь самое жаркое лето, насколько может быть применима к слову «жаркий» дневная температура в двадцать три градуса в июле. Вода… А что – «вода»? Целых восемнадцать градусов, между прочим. Если вы проедете мимо городка Трамор, то, через несколько минут, доберётесь до малоизвестного и малолюдного спота с отличными, постоянными полыми волнами. Прим.авт.: на жаргоне сёрферов «спот» - место для сёрфинга. Тут вам и правые, и левые волны – на любой вкус и уровень подготовки, но максимальный кайф можно получить именно от левосторонней волны, которая сходит с рифа.
Если бы мы были вдвоём с Эриком, то рванули бы на остров Крэб в графстве Клэр. Свеллы Прим.авт.: массивы волн, движущиеся от эпицентра шторма там частые и мощные, что обеспечит вам громадные волны – в полной мере.
– Супружеская пара, с которой мы проведём этот день, не совсем обычна. – Предупредил я Кэйли. – Эрик Эльдендааль – Владыка Тёмных эльфов. Существует определённый этикет. Ни в коем случае не заговариваешь с ним первой, не смотришь в упор. Не забываешь прибавлять «милорд», это обязательно.
Надо, кстати, отдать справедливость Пэнти – в присутствии любых третьих лиц она обращается к Эрику на «вы», не забывая также про «милорда».
Голубые глаза широко раскрылись от удивления. Затем я услышал то, что откровенно меня рассмешило:
– А нажаловаться ему на вас не получится?
– На беспредел и произвол?.. Самому Владыке Тёмных не получится, Кэйли. Впрочем, для подобных жалоб сгодится его жена.
Девушка поджала губы, увидев, что я развеселился.
– В прошлом году я читала в газетах… Это правда, что милорд Эльдендааль женат на обычной девушке, не на эльфийке?..
«На рыжей шельме с криминальными наклонностями», – мысленно поправил я, но вслух, естественно, сказал:
– Да. Миледи Пантисилея. Она твоя ровесница, тебе будет интересно с ней пообщаться. Она, кстати, плавать умеет. Тебе тоже не будет лишним поучиться. Можешь начинать мазать нос кремом, мы уже подъезжаем.
Собственно, за час езды погода успела смениться дважды, и какое–то время актуальность солнцезащитного крема была под сомнением, поскольку полил дождь. Но теперь небо снова было чистым, без единого облачка, и солнцу было некуда прятаться.
Эрик и Пэнти уже были на месте, успев переодеться. Поодаль стояла одна «Валькирия» охраны, а более – вокруг ни души. Место не раскрученное, поэтому большей частью – пустынное. Однако сегодня здесь были редкие пятиметровые волны, и для Пэнти это означало, что со своей тяжеленной и длинной доской она будет сидеть на берегу или, пользуясь выражением Кэйли, сможет слегка «намочить ножки». Тут есть участок пляжа, мелкая лагуна между двумя обломками скал – как раз для подобных действий.
В глубине души я был рад этим волнам, поскольку катание на пологой метровой волне без труб и возможностей делать трюки – скучища.
Итак, я представил Эрику свою спутницу. Надо было видеть выражение мордашки миледи Пантисилеи, когда она заметила на руках Кэйли браслеты! Коктейль из возмущения, досады и женской солидарности. Что бы это значило?.. А очень просто. Я так думаю, что она уже знакома с данным устройством на личном опыте. Видимо, чем–то допекла Эрика так, что тот не выдержал. Хм, браслеты наномеханические, она должна уметь снимать их самостоятельно….
Если только Эрик не заказал Двэйну обработку устройства с помощью одной шустрой элементарной частицы – фермиона Майораны. Далеко не все наномеханики могут распознать голос этой частицы, мелодия которой включает восемь нот, а не семь, как у всех. Прим.авт.: в физике элементарных частиц майорановский фермион является своей собственной античастицей. Его существование было впервые рассмотрено в двухкомпонентной теории примерно в 1930 году Этторе Майораной, итальянским физиком. Подробнее о фермионах написано в «Алмазе Тёмных».
Пэнти слышит восьмую ноту, но не может распознать и воспроизвести мелодию таких вот девайсов. Они ей не подчиняются без особых отмычек, для изготовления которых нужно специальное оборудование. Представляю, какой был для неё сюрприз и, судя по недовольному личику, Эрик показал ей все возможности эльфийских браслетов. Давно пора.
Теперь она перевела взгляд на меня, градус возмущения в серых глазах достиг точки кипения, сделала выводы не в мою пользу и ядовито прищурилась. Ну, всё, теперь у неё запущен рефлекс защитницы угнетённых, к каковым прапраправнучка террориста Муна уже приписала Кэйли Хьюз. Пусть девочки пощебечут вдвоём, в конце концов.
Я быстро переоделся и снял с верхнего багажника сёрф. Не мог не заметить взгляд Кэйли, брошенный из-под длинных ресниц и оценивающий мою фигуру. Девушка тут же отвернулась, но во взгляде опять мелькнул отчётливый женский интерес. Это далеко не первый подобный взгляд, который она бросала в мою сторону, думая, что я не замечаю. Смысл её взгляда легко читаем: «Почему бы и нет?». Можно поставить себе очередной маленький плюсик. Пройдёт совсем немного времени, и Кэйли сама сдастся.
– Пойдём, Кэйли! – громко заявила миледи Пантисилея. – Я покажу тебе место, где хотела бы в будущее видеть свою гостиницу для пожилых эльфов, занимающихся сёрфингом… Вам, милорд Морни, скидка на проживание там не светит!
– Конечно, куда уж мне! Я думаю, мне вообще проживание там не светит, даже при наличии свободных номеров…
Ответ рыжей оторвы потонул в шуме оффшора, создающего роскошную серию волн, и времени терять не стоило. Прим.авт.: оффшор в сёрфинге – лучший ветер, дующий с берега навстречу волнам и придающий им правильную, желанную форму.
– Ты не жалеешь о своём решении? – кивнул я в сторону берега, когда мы с Эриком уже были в воде.
– Нисколько. Ты был прав, с ней не соскучишься. Более того, я уверен: если твои браслеты не закодированы фермионом, то уже сейчас Пэнти предлагает этой миловидной блондинке их снять… А ты, я смотрю, решил воспользоваться Старым правом? Я уже слышал минимум три версии истории с девушкой. Практически анекдот…
– Ещё услышишь с десяток. Так получилось. – Пожал я плечами. – Кое у кого до сих пор хватает ума на розыгрыши. Я имею в виду Андархейна. Должен же я был остаться хоть в каком-то плюсе?..
– «Плюс» вполне достойный.
Хватит разговоров, волны ждут.
Со стоны всё выглядит просто: гребёшь на доске к лайн-апу, ловишь волну, резко вспрыгиваешь на доску, разгоняешься до определённой скорости и… скатываешься с волны, будто с горки, используя при этом энергию и массу несущейся к берегу воды. Прим.авт.: лайн-ап в сёрфинге – место, где волна ещё не начала ломаться, но уже набрала достаточную высоту, чтобы «нести» доску.
Кстати, именно гребля к этой заветной точке под названием «лайн–ап» может быть изнурительна для новичков, в частности – хрупких девушек вроде Пэнти.
Рифовые волны не простят небрежного к себе отношения, но именно они – само совершенство, позволяющее испытать весь спектр кайфа от процесса…
Часа через два, по возвращении на берег выяснилось, что под давлением настырной Пэнти, Кэйли всё же переоделась в гидрокостюм и плещется на мелководье, пытаясь изобразить какие–то плавательные движения. Что ж, она не повелась на заманчивое предложение рыжей оторвы, браслеты на месте. Очень умно с её стороны.
Девушки хихикали, брызгались водой и абсолютно не испытывали дискомфорта от отсутствия мужского общества.
– Кэйли, – подошёл я, наблюдая, за мисс Хьюз, – так ты не научишься никогда. Сперва надо просто удержаться на воде без усилий. Ты сейчас в гидрокостюме, а он добавляет плавучести. Воспользуйся этим.
Она была сейчас очень красива – с ярко-голубыми глазами на порозовевшем от солнца и ветра лице, с тонкими струями золотистых волос, намокших в морской воде.
– Подыши спокойно. Так… теперь набери в лёгкие больше воздуха, опускай лицо в воду… ложись вниз лицом и расслабляйся. Не выдыхай, и попытайся удержаться в неизменном положении, сколько сможешь.
– Вниз лицом?!
– Ну да. Ты убедишься, насколько просто даётся такое упражнение. Помнишь, ты обещала делать всё, что угодно, если хочешь поехать в Шотландию.
– Хорошо… я… попробую, милорд.
Очевидно, что, приняв решение, Кэйли пыталась довести задуманное до конца. «Звёздочка» на воде получилась у неё раза с седьмого, но всё же получилась. Что касается движений конечностями, то тут дело шло не так гладко. Девушка досадовала на саму себя и, похоже, увлеклась настолько, что перестала вздрагивать в ответ на мою поддержку на воде. Думаю, она научится плавать. Удивительно, что родители не озаботились этим, пока Кэйли была девочкой.
– Неужели ты никогда не занималась? А как же школа, там ведь уроки физкультуры?..
– Я… чуть не утонула в бассейне, в пятом классе. С тех пор – всё. Родители хорошо знают, что со мной бесполезно спорить, поэтому оставили меня в покое.
Да уж… Значит, она с самого детства была бескомпромиссной. Я подберу к тебе ключик, девочка, можешь не сомневаться.
Пора уезжать, у Эрика ещё назначены две встречи на сегодня. Прощаясь с Кэйли, Пэнти дала ей свой номер:
– Звони в любое время, если захочешь поболтать!
Опять-таки, выражение её лица красноречиво говорило: «…а особенно, если этот тип тебя затиранит!». Под «типом», конечно, подразумевался я.
На обратном пути мы заехали в уютное кафе, где оба набросились на еду после нескольких часов, проведённых на свежем воздухе. В машине Кэйли задремала, и я не сразу заметил, что с ней что–то не так. Уже в Корке, в паркинге высотки, я понял – дело неладно. Девушка едва не упала, выходя из «Валькирии», я успел её подхватить и буквально занёс в лифт. Без малейшего намёка на заигрывание потрогал губами лоб и ощутил жар. Кэйли даже не попыталась меня оттолкнуть, внезапно ослабев и еле передвигая ноги… Так, за доской и нашими вещами я спущусь позже.
Медицина, как эльфийская, так и человеческая, шагнула очень далеко за последние двести лет. Вы вряд ли услышите о наследственных болезнях, тяжёлых психических расстройствах, особо опасных инфекциях или даже банальном кариесе, потому что всё это можно взять под контроль и предотвратить. Для людей давно является нормой активное долголетие, продолжительностью до ста тридцати – ста сорока лет, но…
Но есть одна пакость, которая слишком быстро адаптируется к любым способам воздействия и до сих пор остаётся неподвластной никому: вирусы, вызывающие респираторные заболевания – сиречь, ту самую «простуду». Эти мелкие гадёныши хитрее любых медицинских технологий и, как и тысячи лет назад, отравляют всем жизнь чиханьем и опухшим носом во время насморка – и эльфам, и людям.
Судя по лихорадочному румянцу, высокой температуре и дыханию, сопровождающемуся явным хрипом в лёгких, у Кэйли такая вот вирусная инфекция… Только с очень бурным началом. Моя игрушка заболела. И если с дозой успокоительного средства для человека я могу определиться сам, то в более сложных ситуациях лучше обратиться к специалисту.
Какого врача вызывать, человека или эльфа? Разумеется, эльфа. Лучшие врачи получаются из дроу, и знаете, почему? Когда-то у нас была слава непревзойдённых отравителей: до того, как эта энергия была направлена в мирное русло фармакологии. А потому, дроу знают о лекарствах всё, и, естественно, очень многое – о тех объектах, для которых эти лекарства нужны: об организмах эльфов и людей. Я знаю, что даже некоторые человеческие мамаши таскают своих детишек именно к врачам–дроу (правда, одинокие мамаши – по причине желания «строить глазки» эльфу).
Девушка плохо соображала из-за высокой температуры и совершенно не сопротивлялась от слабости, когда я раздевал её и укладывал в постель. Как можно так легко простудиться, проведя некоторое время у воды на солнышке?!
Врач приехал быстро, и очень вежливо, но твёрдо попросил меня удалиться из комнаты Кэйли, желая спокойно обследовать пациентку наедине. На это ушло не более получаса.
– Скажите, милорд, – спросил врач, выходя из комнаты и тихонько прикрывая за собой дверь, – я правильно понимаю, что девушка находится здесь не добровольно?.. Я видел ваши браслеты.
– Да, абсолютно правильно понимаете.
– У вас прекрасный выбор, милорд… Но реакция на стресс у всех разная, в том числе такая, иногда запаздывающая. И ещё один вопрос: ей ставили имплантат слежения?
Я ответил утвердительно.
– Ну, тогда всё понятно… Какой у неё имплантат, человеческий или эльфийский?
– Человеческий, конечно.
– Вот вам и диссонанс, милорд. Такие имплантаты снижают защитные свойства иммунной системы на какое-то время, чтобы организм мог спокойно к ним приспособиться. А если имплантат не очень подходит, реакция острее. Небольшого переохлаждения оказалось достаточно, как видите.
Врач показал мне экран гемосканера, универсального прибора для диагностики. Достаточно несколько капель крови, чтобы многое узнать о пациенте.
– Есть эльфийские гены Светлых, хоть и первой волны после Сопряжения, сильно разбавленные, но чисто человеческий имплантат подействовал, как иммунодепрессант. Если бы не было никаких внешних контактов, не было бы и никаких проблем… Она «поймала» вирус, а организм не справился. Ей нужно отлежаться несколько дней в спокойной обстановке. Я сделал инъекцию противовирусного средства и иммуномодулятора, этого достаточно. Утром ей будет намного лучше. И… один совет, милорд. Помягче с девушкой.
Я, естественно, кивнул. Врачу, конечно, виднее, но – куда уж мягче, в самом деле?!
Кэйли спала, свернувшись под одеялом. Судя по всему, жар снизился, и теперь она начала мёрзнуть. Хм, реакция на стресс… Чувствительная особа с эльфийскими генами… Ну, мёрзнуть я ей точно больше не позволю. Живая игрушка – та же домашняя зверушка. Завёл – должен заботиться.
Обычно я сплю нагишом, но не сегодня. Я откопал в шкафу пижамные штаны и футболку, переоделся и осторожно устроился рядом, обняв свою игрушку рукой за талию. Вскоре она расслабилась, задышала ровно и прижалась ко мне спиной. Я даже не заметил, как уснул.
А проспал я, между прочим, до восьми утра, что было величайшей редкостью. Обычно для такого мне нужно провести в жёстком режиме без нормального сна дня три-четыре… Кэйли сонно заёрзала и тут же замерла, поняв, что находится в постели не одна. Я как раз вовремя успел отодвинуться на достаточное расстояние, чтобы она не смогла ощутить мою эрекцию. Теперь бы ещё незаметно уйти…
Резко повернувшись ко мне, девушка с неожиданной силой натянула на себя едва ли не всё одеяло, завернувшись в него, как гусеница в кокон, потом потёрла кулачками глаза, чтобы убедиться, что эльф в её постели не является галлюцинацией.
Забавное зрелище.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил я.
– А что вы тут делаете, милорд? – прозвучал вопрос-ответ в духе дроу.
Голос у неё слегка охрипший.
– Работал твоей грелкой со вчерашнего вечера.
– Да, я помню… было холодно… кажется, со мной разговаривал врач, если не приснилось…
– Не приснилось. Пока что у тебя постельный режим, неделю посидишь дома. Если что–то будет нужно – все просьбы к домработнице, которая обслуживает мой этаж. Вы ещё не общались, так что тебе представится случай: познакомиться. Напомню, что её зовут Брэйт. Так что насчёт самочувствия?
– Горло болит. – Поморщилась девушка и, покраснев, добавила. – Мне нужно в… ванную.
– Если хочешь, могу отнести.
– Нет!!! – она сообразила, что лежит голая под одеялом. – Я вам признательна за заботу, милорд, но не могли бы вы выйти?..
– Конечно.
Проявления ненавязчивой заботы всегда располагают к себе, и я точно знаю, какую ещё выгоду можно извлечь из простуды Кэйли.
Где-то у меня было массажное сандаловое масло…
– Это зачем? – С подозрением спросила Кэйли, когда вечером я зашёл к ней и скомандовал высунуть ножки из-под одеяла.
– Врачебное назначение. Массаж ног активизирует иммунные точки.
– Вы уверены, милорд?
– Абсолютно.
Иногда можно и не договаривать всей правды. Врач сказал «помягче», и интерпретировать это слово я могу как угодно. К тому же, массаж будет не то, чтобы лечебный, и точки там задействованы совсем другие…
Я сел на стул рядом с кроватью, налил в ладони немного масла, согрел его, и взял в руки маленькую ножку Кэйли, с изящными розовыми пальчиками. Пока что правую. Начинать лучше с задней поверхности голени, мягкими, растирающими движениями, поднимаясь к колену. Затем – обратно, к лодыжке, чередуя усиленное давление с едва ощутимыми касаниями пальцев.
Несколько таких заходов, и можно переходить к самой лодыжке. Многие не задумываются, что именно здесь, чуть выше щиколотки – самая «горячая» зона. Я обхватил лодыжку Кэйли двумя ладонями, расположив кисти рук одну над другой, и начал разнонаправленное скольжение, одна ладонь двигалась вправо, другая – влево. Кэйли закрыла глаза и откинулась назад, на подушку.
Ну что, минимальный эффект достигнут… Массаж стопы с… будем откровенны, эротической целью, не должен превратиться в банальную щекотку, ни в коем случае. Поглаживать нужно верхнюю и нижнюю часть стопы, без резкого давления, но интенсивно. Я прошёлся подушечками больших пальцев круговыми, вдавливающими движениями, от основания пальчиков – к пятке и… увидел, как поджались пальчики на левой ноге девушки.
Вот где твоё слабое место, Кэйли Хьюз – нижние лапки!
Пора приступить к другим манёврам. На нежной женской пяточке расположено достаточно много нервных окончаний, раздражение которых приводит к усилению кровообращения совершенно в других местах. Слегка ущипнуть, погладить, надавить, опять вернуться к лодыжке… Услышав резкий вздох Кэйли, явно сигнализирующий об удовольствии, я мысленно поздравил себя. Теперь пальчики. Я помассировал большой палец стопы у основания, потом продвинулся вверх, к ногтю, проделал то же самое с остальными пальчиками и завершил массаж правой лапки аккуратным поглаживанием. Ну что, левая готова к продолжению?.. Кажется, здесь даже не требуется отдельное приглашение. Судя по участившемуся пульсу Кэйли и расслабленному выражению личика, ей нравится, и нравится до… лёгкого возбуждения.
– Спасибо, милорд, мне было… очень приятно. – Сказала она, когда я закончил всю процедуру и прикрыл её ножки одеялом. – Но насколько я помню, массаж иммунных точек на стопе довольно болезненный.
– А это версия Тёмных эльфов. Не сомневайся, это самый настоящий лечебный массаж. Ты же хочешь быстрее поправиться перед своей поездкой?..
Вряд ли она мне поверила насчёт лечебного массажа, да никто на это и не рассчитывал. Несколько сеансов тут точно не будут лишними… На следующий день никаких возражений со стороны Кэйли не последовало. Ещё через день она уже была явно разочарована тем, что процедура длится всего двадцать минут. Оставляя её на грани едва теплящегося сексуального возбуждения, я мог быть уверен, что мои усилия не пропали зря.
В четверг мне снова позвонила Ингрид из отдела аналитики.
– Милорд Эльдендааль, вы просили данные по количеству смертей…
Кроме упомянутых ранее самоубийств мужчин в семьях дроу, были также тридцать несчастных случаев, несколько – среди представителей социальной группы знати, и все – с фатальным исходом. Двадцать три произошли в самой Ирландии, и семь – в зарубежных поездках, на отдыхе. Причины самые разные – от автомобильной аварии, до падения с лестницы в собственном особняке. И это – за последние шесть месяцев?! Все погибшие – исключительно мужчины-дроу.
Хочет там Андархейн грузить свою занятую важнейшими делами голову или нет, но он должен видеть все цифры. Ответ пришёл через час и состоял всего из двух слов: «Убедил. Займёмся». Зная Лиама, можно с уверенностью сказать, что он озадачит кого-нибудь из своих толковых подчинённых. Пусть подумают, что к чему.
Я ехал домой чуть позже обычного времени. Утром Кэйли уже перестала кашлять и сама сказала, что ей скучно одной весь день. Не знаю, стоит ли брать её с собой завтра… Так. Рядом с моим местом в паркинге нарисовалась ещё одна «Валькирия», с номером из штатных машин службы охраны Кэслин Эльдендааль. Если бы случилось нечто серьёзное, мне бы позвонили.
Из «Валькирии» вышел Хэллон, сегодня он руководит сменой.
– Добрый вечер, милорд.
– Взаимно. Почему вы здесь?
– Миледи Пантисилея. – Прозвучал короткий ответ, и я заподозрил, что, будь на то воля Хэллона, он бы дополнил слова некоторыми хлёсткими эпитетами.
Любопытно.
– Вы привезли её сюда?
– Нет. – Глубокий страдальческий вздох. – Несколько часов назад она ухитрилась сбежать из замка в неизвестном направлении. Ушла на пробежку и пропала. Направление я вычислил быстро, запросив у оператора звонки с айтела миледи. Она вызвала такси-автопилот до Корка. Ворота открыть ей не составит труда, вы же знаете.
У Хэллона было полное право на хлёсткие эпитеты и страдальческие вздохи. Да, я обязан был влепить ему выговор за то, что он не уследил за рыжей оторвой. Ей вообще запрещено перемещаться вне территории замка одной, без охраны! Она до сих пор не понимает, чьей женой является?! Но выговор я не влеплю, потому что Хэллону досталось от рыжей оторвы уже дважды.
Во-первых, наручниками она разбила ему лицо в ночь, когда её увозили из следственного изолятора. Во-вторых, подсунула царапучего вредного кота в тот день, когда Эрик забирал её из Дублина, а кот не нашёл ничего лучше, чем также расцарапать охраннику лицо и шею. Пусть Хэллон доложит о сегодняшнем фортеле Эрику, – он обязан это сделать, – а тот уже всыплет Пэнти, как следует.
– И где же сейчас миледи Пантисилея?
– Скорее всего, у вас дома, милорд.
Кто бы сомневался, замок на двери легко подчинится наномеханику… Что она там делает?! Очевидно, приехала к Кэйли. Неужто хватит ума попытаться устроить моей игрушке побег?.. Наномеханики не могут инактивировать имплантаты слежения заключённых, там ведь не металл, а сложные органические соединения. А впрочем, Пэнти могла попытаться, с целью расширения своих возможностей как наномеханика.
– Странно, что консьерж не вызвал полицию, обнаружив в здании постороннюю девицу, вскрывающую чужую дверь.
Хэллон опять вздохнул:
– Вызвал. Я уже отправил их обратно.
Д-а… А не надо было отправлять, пусть бы загребли!
С другой стороны, ничего страшного нет в предполагаемом побеге, он просто не состоится. Они обе за это получат, Пэнти от своего хозяина, а Кэйли уже от меня, потому что попытка побега – вполне серьёзный повод для наказания. Что там говорил врач, «помягче»? Только не сегодня.
– И давно миледи Пантисилея тут? – уточнил я у Хэллона.
– Часа два. И… она там не одна, милорд.
А вот это уже интересно.
– С кем же?..
– Вы сами увидите, милорд. – Мне показалось, что в голосе Хэллона мелькнула искра непонятного мне сочувствия.
Всё интереснее и интереснее!
– Я думаю, миледи скоро спустится, Хэллон. И не забудьте проинформировать милорда Эрика о самовольных перемещениях супруги в течение дня.
– Не сомневайтесь, милорд, я это сделаю. – Лёгкая улыбка Хэллона показала, что действие состоится не без злорадства.
Уже выходя из лифта на своём этаже, я насторожил уши и услышал… женский смех. Над чем это девушки там веселятся? Войдя в квартиру, я почти сразу увидел, над чем, и понял, откуда появилось сочувствие в голосе Хэллона.
Обе девушки, блондинка и рыжая, сидели за барной стойкой, попивая кофе под «Бейлис». Прим. авт.: ирландский сливочный ликёр, крепостью 17%, известен с 1974 года. В состав входит виски и сливки. Счастливый смех обеих объяснялся присутствием непрошеного гостя. Котика.
Котика…
Котика?!
Маленький чёрно-белый котёнок с толстыми неуклюжими лапками и хвостом0морковкой, бродил прямо по барной стойке, между кофейных чашек и ликёрных рюмок, направляемый руками девушек. Округлившийся животик свидетельствовал о том, что котика хорошо покормили.
Кот на столе?! Это возмутительно!
– Сad atá ar siúl anseo?! – вырвалось у меня вместо приветствия.
Прим.авт.: что здесь творится?! (ирл.)
Кэйли испуганно повернулась и чуть не упала со стула.
– Добрый вечер, милорд! – выпалила она.
– И вам обеим того же. – Сухо откликнулся я. – Я повторяю свой вопрос! Что здесь творится?! Кроме того, я хочу знать, что делает антисанитарная зверушка на столе, на котором положено принимать пищу.
Рыжая оторва устремила на меня невинный взгляд серых глаз и сказала медовым голосом:
– При всём уважении, милорд Морни, до этого момента я была уверена, что вы принимаете пищу с тарелки, а не клюёте прямо со стола…
«Клюёте»?! Я сделал глубокий вдох и очень спокойно попросил:
– Миледи Пантисилея, можно вас на пару слов?..
– Разумеется! – важно сказала она, сползла с высокого стула, и, не спеша, проследовала в указанном мной направлении – за дверь в мой кабинет. Там я без церемоний взял её за шиворот спортивной курточки (на пробежку, значит, собиралась?!) и слегка встряхнул.
– Не тряси меня! – возмутилась Пэнти, пытаясь вывернуться. – Я жена твоего лорда!
Лордова зверушка!!!
– Я сам себе лорд! – зарычал я. – Что это за подарочек на столе, а?!
– Котик! Маленький! Хорошенький! Который скрасит заточение Кэйли!
– Какое, нахер, заточение?!
– Такое! Умыкнул девушку и радуется! С котиком ей будет веселее!
Я говорил Эрику, что тут нужна регулярная порка?! Говорил! Мало того, что сбежала без охраны, так ещё и домой ко мне проникла без спроса!
– Увези его обратно, где взяла!
– Это невозможно, Морни. – Сделала Пэнти умильную гримасу. – Котёнок из приюта в Корке, они обратно не возьмут, разве что на усыпление…
Умильная гримаса сменилась выражением притворного ужаса, показывая, какой сволочью я буду, если заставлю увезти несчастного малыша в руки злых ветеринаров.
– Морни, – голос рыжей оторвы стал вкрадчиво-покорным, – мы же почти родственники…
– Упаси меня Ваэрон от таких родственников!
– Ну, пожалуйста… Кэйли же у тебя не навсегда? Она потом заберёт кота к себе домой. Я сейчас всё уже привезла – корм, кроватку. К лотку он приучен. Надо только где-то поставить лазалку и когтеточку…
– Только лазалки мне здесь не хватало!
– Не тебе… котёнку. В комнате Кэйли, например.
Уже бесполезно трясти её за шиворот. Бесполезно делать что-то вообще. Тут клинически безнадёжный случай. Получается, моя игрушка теперь тоже обзавелась собственной игрушкой? Это даже не мейн-кун, а обычный беспородный котишка!
Я выпустил Пэнти и указал в сторону двери.
– Хорошо. До первой лужи на полу. Теперь марш отсюда, там уже Хэллон заждался. И, – мстительно добавил я, – Эрик узнает, что ты шлялась по городу одна.
– Ябеда! – прошипела Пэнти, выходя из кабинета.
Ей самой сегодня точно гарантированы bráisléid. Поделом.
Кэйли ждала вердикта, забрав чёрно-белое недоразумение со стола, и крепко прижимая к себе, как будто была уверена, что я сразу выкину его в окно. Наверное, моё выражение лица сейчас соответствовало этому предполагаемому действию, потому что мисс Хьюз спрятала котика за спину, готовясь дополнительно быть выброшенной следом.
– Кэйли, – проворковала миледи Пантисилея, – всё в порядке. Котёнок остаётся. А мне действительно пора.
– Ты уходишь?! – испуганно пискнула новая хозяйка котёнка.
– О, да. Если что, звони в любое время.
Может, посоветовать Эрику забрать у жены айтел?!
Пэнти ушла.
Мы остались втроём: я, всё ещё напуганная Кэйли Хьюз, и чёрно-белое недоразумение с толстым животиком.
– Как хотя бы его зовут? – буркнул я, снимая пиджак.
– В паспорте из приюта написано – Пух.
– Что-то я не вижу признаков пушистости… В конце концов, это теперь твой кот. Но баловать его я не дам, пока он живёт у меня дома.
На щеках девушки появился, наконец, румянец.
– Да, милорд, спасибо, что разрешили его оставить…
– И пусть спит у тебя в комнате.
Кэйли обрадовано закивала, тиская мурлычущий комок.
– И если я увижу его на столе… Это будет добавлено в перечень твоих проступков, требующих физического воздействия.
– Нет, нет, я не пущу его на стол, милорд!
– Я рад, что мы поняли друг друга.
То, что произошло далее, доказало, что кот может быть полезен не хуже простуды и массажа.
Просеменив босыми ножками по полу, Кэйли быстро встала на цыпочки, быстро коснулась губами моей щеки лёгким поцелуем, и так же быстро скрылась в своей спальне вместе с котёнком, оставив после себя только еле уловимый аромат духов.
Двадцать восьмого июля Кэйли собралась в Шотландию.
Упрощённая процедура поездки сроком на семь дней не требует визы, достаточно специальной отметки в биометрическом паспорте, а в случае с Кэйли – ещё и отдельного пропуска для заключённой, которой разрешены перемещения. Я позволил себе один широкий жест: разрешил девушке снять браслеты и, тем самым, избежать некоторых вопросов со стороны её близких. Вряд ли они знают о том, что представляет собой сей аксессуар, но вполне естественным будет любопытство: что за украшение такое, которое нельзя снять? Кэйли это оценила. Красноречивый взгляд голубых глаз тут же ясно показал, как я близок к успеху.
Утром она ещё раз поблагодарила меня за то, что я разрешил ей эту поездку, и уехала на такси на вокзал в Корке. Скоростной поезд увезёт её в Белфаст, именно оттуда идёт паром в шотландский посёлок под названием Кэйрнрайан, потом – поезд до места назначения. Я не был в самом городке Инверари, но вообще Абердиншир хорошо помню – в связи с событиями Шотландской резни полтора века назад…
Вечером, будучи дома один, – не считая котёнка Пуха, – я чувствовал какую–то пустоту, не свойственную мне ранее, разве что я переживал нечто подобное после Сопряжения, оказавшись в чужом для меня мире. Не хватает общества Кэйли?..
Котёнок упорно норовил забраться ко мне на колени, недоумевая, где же хозяйка, обязанная чесать ему пузо каждый вечер. Потом он хотел героически победить мою руку, захватив её передними лапками и боксируя задними. Возня котёнка была приятна, но лучше бы это был щенок… А ночью…
Я проснулся от странного тоненького звука, образующего нечто среднее между храпом и сопеньем. Кто может так сопеть?! В темноте я вижу достаточно хорошо, чтобы обнаружить в моей постели непрошеного гостя…
Наглое маленькое существо лежало на спинке, оккупировав соседнюю подушку и разбросав в стороны свои неуклюжие толстые лапки. Храпел именно котёнок, сладко, с присвистом и причмокиванием во сне. Значит, не захотел спать один в комнате Кэйли и проник ко мне в спальню.
Я ровно дышу к котам и не собираюсь делить с ними постель.
– Кыш!
Захватчик подушки и ухом не повёл, продолжая храпеть. Пришлось аккуратно взять его за шкирку, встать и отнести чёрно-белое недоразумение на его специальное спальное место. Утром ещё надо будет написать записку для Брэйт, чтобы не забыла его покормить.
Первое, что я делаю у себя в кабинете с утра – просматриваю новостные ленты, затем перехожу к обзору почты. Это утро ничем не отличалось от других, но после первого же взгляда на монитор сетевого блока меня обдало холодом.
Ночная катастрофа скоростного пассажирского парома, столкнувшегося в тумане с грузовым танкером у побережья Шотландии. Нижняя закрытая палуба была затоплена в считанные минуты… Девять погибших, не успевших покинуть именно этот отсек.
Хьюз, Кэйли. Четвёртая в списке имён тех, для кого путешествие в Шотландию стало последним.
Шотландия
Приступ малодушия – вот с чем я столкнулся впервые в жизни. Я не мог заставить себя сделать звонок в Министерство чрезвычайных ситуаций, чтобы узнать всё из первых рук. Да, на экране айтела по-прежнему можно было видеть розовый огонёк, указывающий местоположение Кэйли, но это ничего не значило. Имплантат слежения разлагается в мёртвом теле несколько суток. Где-то в сознании крутилась одна нелепая, навязчивая мысль: что делать с осиротевшим без хозяйки котёнком Пухом? Очевидно, придётся оставить его себе.
Я всегда следовал правилу – не привязываться к своим игрушкам глубже, чем позволяет чувство лёгкой влюблённости. Игрушка, бывает, надоедает, или ты воспитываешь её не для себя, или её можно подарить, или расстаться по обоюдному желанию, а ещё… игрушка смертна, а эльф, её хозяин, – нет. Сколько эльфов, Тёмных и Светлых, обожглись на нежных чувствах, и даже любви, к смертным женщинам? Сколько впали в депрессию из–за этого? Сколь многие из их возлюбленных заканчивали жизнь самоубийством, не желая стареть рядом с бессмертным эльфом?..
Среди людей у эльфов давно сложилась репутация бесчувственных мерзавцев, как можно быстрее расстающихся с женщиной после случайного (или намеренного) рождения детей. А вам приходилось этих детей хоронить, потому что они стареют, их жизнь конечна?.. Это не бесчувственность. Это естественный инстинкт самосохранения рассудка. Так было до недавнего момента, но теперь мы с людьми абсолютно в равном положении относительно понятия «смертен», разве что биологические часы эльфов будут идти дольше человеческих.
Я наблюдал достаточное количество трагедий, чтобы сделать для себя циничный, но верный вывод: смертные женщины – только для удовольствия. А если сюда приплюсовать моё отношение и к Тёмным эльфийкам, то формула будет звучать иначе: все женщины – только для удовольствия. И точка.
Между мной и Кэйли не было даже близости, не было ничего, кроме моего желания обладать ей с некоторой толикой приятной взаимности… Я хотел её с первой секунды встречи, это правда, и я не ощущал ничего, только прихоть плоти. Потом девушка должна была исчезнуть из моей жизни, как было со многими другими до неё.
Так почему мне сейчас так скверно?! Откуда это чувство вины? Ведь, если бы я не забрал девушку себе, она всё равно поехала бы в Шотландию! Кэйли купила бы билет на этот злополучный рейс! Она сама мне говорила, что всегда уезжает как раз на девятичасовом, вечернем, пароме, двадцать восьмого июля, чтобы к утру двадцать девятого быть в Инверари. Почему же мне хочется ударить в стену так, чтобы разбить кулак и, тем самым, попытаться заглушить физической болью другую, неизвестную мне, боль?
Она не умела плавать. Какое это имело значение, если нижняя палуба была затоплена так быстро? Никакого…
Когда раздался звонок айтела, и на дисплее высветился номер Кэйли, – я не поверил своим глазам. Сердце подпрыгнуло, затем снова упало, потому что я услышал в трубке мужской голос.
– Милорд Эльдендааль? Вас беспокоит береговая охрана Шотландии.
– Я слушаю. – Голос мой звучал ровно, без каких-либо оттенков эмоций.
– Девушка без документов с борта парома, потерпевшего крушение ночью… Сканер обнаружил имплантат слежения, в базе данных его индекс принадлежит некой Кэйли Хьюз, что подтверждается идентификацией личности, в то время как её паспорт и электронный пропуск найдены при теле другой девушки… Та, которую мы задержали после спасательной операции, утверждает, что вы с ней знакомы. В её айтеле записан ваш номер.
Что там произошло, в конце концов?! Ничего не понимаю, но, похоже, Кэйли жива.
– Если она рядом, передайте ей айтел. Я хочу убедиться, что это действительно та девушка, которая находится под моим надзором.
– Милорд Морни?.. – раздался в трубке знакомый серебряный колокольчик, возвращая моему сердцу нормальный ритм. – Со мной всё в порядке, но меня задержали, я теперь опоздала на поезд…
На меня нахлынуло облегчение, граничащее с какой–то глупой щенячьей радостью. Мысленно одёрнув себя и придав голосу минимальную жёсткость (хотя, если честно, я совсем не хотел этого делать), я потребовал объяснений.
– Я, скорее всего, выронила портмоне, когда была у кофейного автомата на нижней палубе… Я ушла оттуда минут за десять до столкновения… Возможно, как раз эта девушка и подобрала…
– Ты не пострадала, Leanbh?
– Не считая синяка на коленке, – я упала при ударе.
– Я рад, что с тобой всё в порядке, Кэйли. Сейчас, я думаю, тебя отпустят, и ты сможешь продолжить путь.
– Спасибо, милорд. Послезавтра утром я должна выехать обратно…
– Нет! – рявкнул я. Хватит с меня беспокойства. – Я сам за тобой приеду, у меня… дела в Шотландии. Можешь сдать свои билеты.
Дела я себе сам организую, воспользовавшись служебным положением. Давно, кстати, не был в тамошнем отделении Департамента в Эдинбурге.
– Но… может, не надо?.. Милорд, я не посвящала своих родных в … эту историю.
– Никаких «но». Говори точный адрес и передай трубку полицейским.
Уже в последующем разговоре выяснилось, что вряд ли кошелёк с чужими документами оказался в кармане плаща другой девушки просто так. Только что поступившие данные контроля ДНК позволили опознать её, как преступницу, давно находящуюся в розыске. Так что Кэйли ничего не роняла, скорее всего, вещица была похищена. Теперь всё выяснилось, и мисс Хьюз отпустили.
Придётся после работы ехать в Кэслин Эльдендааль, чтобы подкинуть котёнка Пуха миледи Пантисилее. Не тащить же его с собой! Пусть сама займётся своим подарком.
Файнон не подал виду, что удивлён моими внезапными планами поездки в Эдинбург. Не сомневаюсь, что он позвонит в отделение Департамента и прозрачно намекнёт на внезапный визит руководства – не иначе, как с целью всех «построить» или «прочистить».
Глубокой ночью трассы почти пусты, поэтому ехать можно с максимальной скоростью. Выехав в три часа из Корка, к половине шестого я уже был в Белфасте. Прим.авт: расстояние от Корка до Белфаста – примерно четыреста двадцать один километр, и в двадцать первом веке весь путь займёт четыре с половиной часа или чуть больше.
Я не слишком глубоко знаю человеческую историю, но на этих землях и Тёмные, и Светлые эльфы селились задолго до того периода, который люди именуют «каменным веком». Или вы думаете, что Кольцо Великанов, как и прочие «хенджи», построено человеческой расой?..
Прим.авт.: термин «хендж» по отношению к монументальным сооружениям древности введён британским археологом Томасом Кендриком. В этом понимании хендж (от стар.англ. heng, висячий) представляет собой площадку диаметром не менее двадцати метров, окружённую валом земли. Упоминаемое милордом Морни Кольцо Великанов имеет диаметр сто восемьдесят метров и окружено валом высотой в три с половиной метра.
Уже после Сопряжения, да и то не сразу, Белфаст перестал быть столицей Северной Ирландии, став обычным административным центром. Северная Ирландия вернулась в состав республики, перестав быть частью Великобритании. Великобритании тоже давно нет, есть Англия. После внесения изменений в политическую карту многие англичане уехали из Белфаста, поскольку противоречия между двумя нациями так и не сгладились, несмотря на появление образа общего «внешнего врага», а именно, эльфов.
Как и во многих городах Ирландии, в Белфасте много туристов, любующихся старинными зданиями и парками. Что меня всегда удивляло, так это нездоровая тяга людей к давним трагическим событиям, унёсшим множество жизней. Когда–то именно на верфи Белфаста построили огромный корабль, который потонул, будучи не в состоянии завершить свой первый и единственный рейс. Название этого корабля стало едва ли не нарицательным. Оно красуется на вывесках пабов, пивных кружках, кепках и футболках. И после этого человеческая пресса ещё жалуется на эльфийскую «промывку мозгов»?!
Прим.авт.: речь идёт о печально известном «Титанике», и в настоящее время подобный «бизнес» не смущает никого: ни дельцов, ни туристов.
Автомобильный паром идёт чуть медленнее пассажирского, и эти два с половиной часа я потратил на то, чтобы вздремнуть, а потом выпить кофе. Следующий маршрут такой: в Кэйрнрайане я заправляюсь, еду в Эдинбург, где навещу-таки региональное отделение Департамента безопасности, а потом спокойно переночую в отеле.
На любом пограничном пропускном пункте два «коридора», для людей и для эльфов. Моя должность позволяет воспользоваться любым, и документов у меня никто и никогда проверять не станет. Достаточно данных биометрического сканера, сразу распознающего личность.
Шотландия никогда не была страной крупных городов. Перед Сопряжением население Эдинбурга перевалило за полмиллиона жителей, но в ту ночь их количество сократилось втрое, да и сам город попал под волну катаклизма. Столицей временно стал Глазго, и, кажется, только век спустя этот статус вернули Эдинбургу. Город строился заново, пытаясь вернуть былое архитектурное наследие, и, несмотря на то, что большинство таких памятников являются «новоделами», их посещаемость отнюдь не снижается.
Я не был здесь лет этак шесть. Город встречал нахмуренным небом и типичной «летней» прохладой, характерной для побережья, принимающего воздушные потоки со стороны Северного моря.
Мне нужно было в эльфийский квартал, расположенный в западной части города, где когда–то был аэропорт и Эдинбургский парк.
Как и в Корке, Административный центр, где были сосредоточены управленческие структуры Тёмных, представлял собой отдельную охраняемую территорию. Кардинальное отличие от человеческих учреждений подобного рода в том, что вокруг зданий всегда много растительности, радующей глаз.
То, что Файнон позвонил и предупредил о моём приезде, сомнений не вызывало, поскольку все сорок девять сотрудников (исключая тех, кто отдыхал по графику), находились на рабочих местах в этот субботний день.
В общем и целом, я не собирался никого проверять или устраивать разнос, потому что отделение со своей работой справлялось: об экстремистских настроениях в обществе ничего не слышно (именно потому не слышно, что их носители обычно устраняются физически), отчёты о деятельности поступают своевременно… А ведь в ближайшие десятилетия нас может ждать самый настоящий голод в плане компетентных кадров «безопасников», да и не только их, и задуматься об этом факте пришлось уже сегодня… Если раньше, в силу бесконечно длинной жизни, каждый эльф мог достигнуть высокой квалификации в нескольких сферах, то теперь нас ждёт неизбежная специализация, как у людей. Максимум – две сферы познания, если ты не гений.
В Эдинбургском отделении не было отдела аналитики, но сама должность аналитика существовала. Вспомнив о странной статистике суицида и несчастных случаев в семьях дроу в Ирландии, я задал тот же вопрос здесь.
– Я подготовлю информацию, милорд Эльдендааль, и отправлю в ближайшие дни. – Сказала аналитик, взрослая Тёмная эльфийка.
– Благодарю вас.
Зачем я снова вернулся к этой теме, я и сам не мог бы сказать.
Официальная программа была исчерпана. Остаток дня я мог побродить по городу и затем отправиться отдохнуть в Отель Балморал, который расположен буквально в центре города, на пересечении Принцес–стрит и Северного моста.
Это смешанный отель, не чисто эльфийский, но там прекрасный сервис. Я не в составе официальной делегации, а значит, – могу остановиться там, где больше нравится, а не там, где предписывает протокол.
Дорога к Инверари лежит через Абердин. Прим.авт.: Абердин – крупнейший город-порт Северной Шотландии. Город нередко называют «Серым», из-за местного архитектурного колорита. Когда-то давно, все местные здания или их фасады строились из серого гранита с вкраплениями блестящей слюды, отсюда и название. Будучи поблизости, любой Тёмный эльф непременно заедет в одно памятное место, и место это – печальное.
В самом центре города находится Дьюти-парк, знаменитый своим зимним садом. В одном из уголков этого красивого и ухоженного парка, на искусственном холме, стоят несколько гладких чёрных плит. Расположены каменные плиты таким образом, что на закате они отбрасывают длинные острые тени, ложащиеся на окружающий ландшафт. На чёрной поверхности камня выбиты эльфийские имена, всего их одна тысяча четыреста семьдесят семь…
Мемориал, посвящённый страшной памяти Шотландской резни.
В этом уголке парка редко встретишь людей, разве что дети носятся по дорожкам, – человеческие вместе с эльфийскими, – отказываясь признавать кровавую черту, проведённую между их предками.
Какое-то время я стоял, прислушиваясь к пению птиц и одновременно – к собственным ощущениям, пытаясь понять, не шевельнётся ли в глубине души призрак давней неприязни к человеческой расе. Птицы пели, да, их я слышал явственно. Больше я не услышал ничего. Никакой любви к людям я не испытываю, это верно, но и прежнего отторжения и неприязни практически нет. Наверное, прошло достаточно времени с момента Сопряжения Миров, чтобы осознать: на этой планете у эльфов и людей общая судьба, хотим мы того, или нет.
А фронт войны с судьбой – свой у каждого.
Конечно, о полном доверии или равноправии не может быть и речи. Например, членам семьи Барнетт и их потомкам запрещено покидать Шотландию (разве что они ухитряются делать это нелегально). Негласный надзор эльфийской полиции с них будет снят, наверное, только тогда, когда уйдут из жизни последние эльфы, ставшие свидетелями кровопролитного конфликта полтора века назад. Такие, как я, которым пришлось напрямую участвовать в ликвидации последствий данного события…
До городка Инверари не более двадцати минут езды, если не торопиться. Городок, построенный в форме креста вокруг храма, никак не пострадал в ночь Сопряжения, в отличие от того же Эдинбурга, уничтоженного на две третьих. В таких небольших городках время как будто останавливается, делая жизнь неспешной, размеренной и в какой–то степени даже ленивой. Нарушают её привычное течение разве что туристы, стремящиеся посетить местные знаковые объекты. Прим.авт.: если вы попадёте в Инверари, надо непременно посетить церковь Св. Андрея (между прочим, IX век, и озеро Лох Файн, на берегу которого расположен замок, принадлежащий роду Кэмпбеллов).
По указанному Кэйли адресу я приехал к девяти утра. Времени у нас более чем достаточно, чтобы попасть на автомобильный паром в Кэйрнрайане, отбывающий из порта в три часа. Старинная улица была застроена низкими двухэтажными домиками, фасады доброй половины которых густо обвивал плющ. Я припарковался, вышел подышать воздухом и вынул айтел, набирая номер Кэйли.
– Я на месте, можешь выходить.
– Милорд…– трагическим шёпотом сказала Кэйли. – Бабушка обязательно выйдет меня проводить, а она… не всегда бывает сдержана.
– Хм… я не думаю, что она для меня опасна. Как её имя, на всякий случай?
– Елизавета… Елизавета Джексон.
Дверь ближайшего домика отворилась, и на пороге показалась Кэйли в сопровождении маленькой сухонькой симпатичной пожилой дамы, одетой в спортивный костюм, и с велосипедным шлемом подмышкой. Спортивный велосипед стоял тут же, рядом с крыльцом. Если это бабуля Кэйли, то для ста лет она выглядит довольно шустрой. Впрочем, я уже говорил про активное долголетие. У бабушки Кэйли преклонный возраст, но, судя по всему, данный факт не мешает ей жить полной жизнью и получать от этого удовольствие. Конечно, она не в курсе истории с несанкционированным протестом внучки и последующих событий. Поэтому Кэйли и не хотела, чтобы я за ней приезжал…
Я не мог не заметить, что у Кэйли уставший вид и бледное лицо. Не удивительно: вряд ли она успела, как следует, отдохнуть после тревожной позавчерашней ночи. Кэйли заплела свои светлые волосы в нарочито небрежную косу, которая очень ей шла, и одета была так, что мне не пришлось бы придираться. Джинсы сидят идеально, облегающая футболка под жакетом – белая и без кричащих надписей, а вместо конверсов – босоножки на высоком каблуке.
Старушка (хотя это определение не слишком точное, уж очень она активная) пригладила вставший хохолком вихор стрижки, пихнула Кэйли в бок своим острым локотком, довольно сурово посмотрела на меня и поинтересовалась на эльфийском:
– Так это за тобой? И кто он, скажи на милость?
– Это… – девушка собралась назвать мой титул, но я покачал головой и успел быстрее.
– Я её хороший знакомый.
– И где находят таких знакомых, с крутыми тачками? – строго спросила бабушка, рассматривая меня с ног до головы живыми и очень цепкими голубыми глазами, чуть менее яркими, чем у Кэйли.
– Мы сейчас вместе работаем, госпожа Джексон. – Сказал я, нисколько не покривив душой.
– Ты говорила, он ирландец? А я вижу остроухого!
Кэйли была готова провалиться сквозь землю, начиная неумолимо краснеть. «Он» – видимо, бывший приятель мисс Хьюз, которому она дала отставку на почве безнадёжного карьеризма и ущемления её женских прав.
– Допустим, я остроухий ирландец. Ничего странного.
Теперь досталось внучке:
– Чему там тебя только учат, в большом городе! Представь молодого человека!
Ну да, «молодой человек» раз в пять старше бабушки, но это вряд ли смущает Елизавету Джексон.
– Мил… – закашлялась Кэйли. – Морни.
– Очень приятно.
– Мне тоже, госпожа Джексон. Поздравляю вас с прошедшим днём рождения.
– Может, по стаканчику «Гленфиддич», за знакомство, да и за праздничек, заодно? Прим.авт.: «Glenfiddich» – односолодовый шотландский виски элитного класса.
– Бабуля! Он за рулём! – возмутилась девушка, тщательно избегая встречаться со мной взглядом.
– Какая глупость! Остроухие хлещут почище многих, и ничего им при этом не делается!
Сцена общения с бабулей уже становилась комичной настолько, что мне приходилось заставлять себя сдерживать смех. Кэйли попыталась справиться с порывом гостеприимства бабушки самостоятельно, прибегнув к доводам разума:
– Ты же собиралась прокатиться на велосипеде? Какой тебе виски?
– Хороший, для особых случаев, – такой виски я не перевожу на твоих родителей, которые в нём ничего не понимают! Если бы я слушала твою малахольную мамашу, с её навязчивой идеей отказа от алкоголя, то переселилась бы на небеса, ко… всем твоим дедушкам! Так что, молодой человек?
Я понял, что пора спасать свою игрушку, да и себя заодно.
– В другой раз, госпожа Джексон, я с удовольствием поддержу компанию, но мы можем опоздать на паром.
– Тогда я умолкаю.
Маленькие домики стояли вплотную друг к другу. Соседняя дверь открылась, выпуская, видимо, соседа, молодого дроу (я сужу по оттенку кожи, максимально тёмному из возможных) с осунувшимся и очень напряжённым лицом. В маленьких городках нет эльфийских кварталов, эльфы часто селятся рядом с людьми, ничего необычного в этом давно нет. Сосед поздоровался с Елизаветой и Кэйли, почтительно кивнул мне (дроу прекрасно знают, кто ездит на чёрных «Валькириях»), быстро сел в припаркованный рядом с крыльцом серый минивэн «Опель» и уехал.
Елизавета проводила его долгим сочувствующим взглядом.
– Бедный парень. – Сказала она вполголоса. – Они только месяц назад сюда переехали, с женой, между прочим, Светлой эльфийкой.
Не исключено, что как раз, поэтому и переехали, если родне обоих, или хотя бы одного из пары, не нравился этот брак…
– И что случилось? – спросила Кэйли.
– Что-что… – проворчала пожилая дама. – Я говорила, что в больших городах полно маньяков?! Она ж учительница, поехала в ваш Дублин с группой мелких эльфят, и пропала! Оставила детей на экскурсии в музее, и не вернулась! Тут уж столько полиции побывало, ваша, в основном…
Выходит, жена дроу, Светлая, пропала в Ирландии. Что-то неприятно царапнуло меня в этих словах, как будто предвестник непонятных, но заведомо странных и страшных событий.
– Я думаю, вы же приглядите за Кэйли?
Каким бы беспечным не был голос Елизаветы, в нём прослушивались льдистые и ломкие иголочки тревоги.
– Не волнуйтесь. – Ответил я, привлекая Кэйли рукой к себе. – Эта девушка под очень строгим контролем.
Фраза была понятна полностью только нам двоим. По взгляду Кэйли было ясно, что она прекрасно об этом помнит.
Попрощавшись с Елизаветой, мы уехали.
– Спасибо, милорд, что выдержали испытание бабушкой. С ней непросто. Она категорически не может ужиться с моими родителями, особенно с мамой… Родители сбежали ещё в конце дня рождения.
– Похоже, она очень энергичная дама.
– Да, энергии хоть отбавляй. – Согласилась Кэйли.
Она выглядела задумчивой – очевидно, после пережитой катастрофы никак не могла отойти, и я решил не расспрашивать её о событиях ночного рейса, тем более что уже всё знал из сводки спасателей. Поломка в автоматической системе навигации парома произошла из-за электромагнитной бури. Судно сбилось с курса. Такие атмосферные катаклизмы периодически случаются, повреждая системы электроники.
Наномеханика надёжнее…
Будь у нас больше времени, на обратном пути можно было бы посетить национальный парк Кэрнгормс.
– Почему твоя семья живёт в Шотландии? – поинтересовался я. – Кажется, Хьюз – ирландская фамилия?
– Брак бабушки с моим дедушкой был недолговечен. Они разошлись, когда мой отец ещё учился в начальной школе. Бабушка вышла замуж за шотландца и перебралась сюда. Джексон – фамилия её второго мужа.
– Ты родилась здесь, в Инверари?
– Нет, в Глазго. Здесь я проводила каждое лето…
Погружённая в свои мысли, Кэйли молчала почти всю дорогу до Кэйрнрайана, даже при посещении ресторанчика итальянской кухни, куда мы заехали на ланч. Рассеянно смотрела в меню, как будто не видя перед собой строк, так что я вынужден был заказать для неё сам.
Пассажирский салон на автомобильном пароме состоял из двух ярусов, и верхний, первого класса, был поделён на изолированные закрытые зоны, двухместные либо трёхместные. Уютные кресла, низкий удобный столик, приятная тихая музыка, мини-бар с напитками.
– Моя независимость снова закончилась? – Заговорила, наконец, Кэйли, когда увидела, как я достаю из внутреннего кармана пиджака знакомые уже эльфийские браслеты.
– Да, Leanbh.
Она не противилась, когда я брал её руки в свои для того, чтобы надеть упомянутый аксессуар. Более того, я почувствовал, что прикосновение моих пальцев заставило её затрепетать.
Пора.
– У меня не было дел в Шотландии, Кэйли. Bhí mé a fheiceáil tú.
Прим.авт.: Я хотел тебя увидеть (ирл.)
Розовые губы слегка приоткрылись, словно она собиралась что-то сказать, но так и не решилась. Я достаточно долго и терпеливо ждал, и ей пора это осознать.
Я тебя немного подразню, девочка, но до десерта сейчас мы не дойдём.
Я привлекаю её к себе спокойным, мягким движением. Даже будучи на достаточно высоких каблуках, Кэйли всё равно ниже ростом: она смотрит на меня снизу вверх, не отводя взгляд. Тыльной стороной кисти я обвожу овал её лица, задержав пальцы на подбородке. Хотелось бы попробовать на вкус её ротик, но не сейчас. Поцелуй в губы – слишком интимный акт, который лучше отложить на потом, ведь никакой страсти ко мне девушка не испытывает. Нужно «разбудить» другие чувствительные зоны.
Разворачиваю её спиной к себе и прижимаю так, чтобы она могла ощутить мою эрекцию и понять, насколько сильно я хочу её. Она резко ахает, но послушно следует моим движениям, сама прижимаясь ко мне. Я вдыхаю летний запах пшеничных волос, восхитительный запах Кэйли. Ей так подходят духи с терпкой горчинкой: артемизия и гелиотроп… Прим.авт.: артемизия – полынь. Придаёт женским духам горьковато-прохладный, изысканный шлейф.
Я не люблю сладкие запахи женских духов, отдавая предпочтение таким вот нетипичным, редким и самодостаточным ароматам. Для себя же я выбираю древесные запахи с лёгким оттенком имбиря.
Участившееся сердцебиение, взволнованное дыхание… Она слегка возбуждена, хотя старается это скрыть. Не прячься от самой себя, малыш, это совершенно бесполезно. Твоё тело уже откликается, хочешь ты того или нет… Целую затылок, затем – белую шею девушки, расстёгиваю жакет, обхватываю руками тонкую талию. Наконец, приподнимаю её футболку, и под моей рукой оказывается шелковистая, нежная кожа. Восхитительно. Мои пальцы скользят вниз, к поясу джинсов, но я его не расстёгиваю. Кэйли тихонько стонет и откидывается назад.
Всё, пока достаточно.
Поправляю футболку, застёгиваю жакет, отпускаю девушку, напоследок проведя рукой по её волосам. Как ни в чём не бывало, спрашиваю, хочет ли она что-нибудь выпить.
– Нет, спасибо, милорд…
В голосе слышно едва заметное разочарование. Ждала продолжения. Мысленно я улыбнулся. Результат не заставит себя ждать, осталось чуть-чуть…
Не обнаружив встречающего котёнка Пуха, Кэйли переполошилась.
– Где котик?!
– Не переживай, с ним всё хорошо. На три дня я вернул его возмутительнице спокойствия по имени Пэнти. Она должна его привезти завтра или послезавтра вечером.
Девушка с облегчением выдохнула. Наверное, уже представила себе картину, как злой эльфийский лорд всё же выкидывает никчёмное животное из окна.
Я прошёл к себе в кабинет, снял пиджак и портупею, потом вернулся в гостиную, собираясь предложить Кэйли бокал белого вина и налить себе чего–нибудь покрепче.
Каково же было моё удивление, когда я застал мисс Хьюз стоящей у барной стойки в кухонной зоне в… непривычном виде, а именно: на ней была только небрежно наброшенная на плечи рубашка, и под рубашкой – нижнее бельё. Ого, как быстро разделась! В лице ни кровинки, в голубых глазах – решимость, кулачки опущенных рук судорожно сжаты. Про пульс я вообще молчу – сердце стучит на весь этаж, наверное.
И что это за демонстрация?!
Я медленно подошёл к ней, удерживая зрительный контакт. Девушка глубоко и нервно дышала, борясь с волнением и не очень преуспевая в этом единоборстве.
– Что ты делаешь, Кэйли? – спросил я как можно более мягким тоном.
Теперь нас разделяли два шага.
– Меня… меня уже могло не быть. – Тихо ответила она, не опуская взгляда.
Я не мог удержаться от шутки:
– И ты решила, что глупо было бы умереть, так и не попробовав секс с дроу?
Возвращение румянца на скулы как будто подтверждало правоту моих слов.
– Не имеет значения, сейчас или позже…– прозвучал ответ. – Я могу быть с вами, как… как вы хотели. Неопределённость – хуже всего…
Она сама пришла к закономерному и рациональному выводу.
Сложный коктейль эмоций, толкающий Кэйли в мои объятья, замешан, прежде всего, на недавно пережитом страхе смерти. Я хорошо это осознаю, а она?.. Не скрою, меня мало волнуют причины её действий. Завтра же утром, вернувшись на стезю здравых размышлений, она начнёт анализировать свой поступок (что свойственно всем умненьким девочкам), преисполнится презрения к самой себе и злости ко мне, перечеркнувшем остатки того, что составляло для неё смысл слова «свобода».
Тогда мне придётся начинать всё сначала, потому что игрушка спрячется в своей раковине и замкнётся.
Изображать из себя рыцаря, отказываясь от того, чего я сам так страстно хотел? Этого не будет, естественно, но и для Кэйли не должно оставаться каких-либо иллюзий.
Теперь я подошёл к ней вплотную. Бешеный стук её сердца продолжал гнать по сосудам кровь, насыщенную адреналином. Девушка не подалась навстречу, но и не отпрянула, глядя на меня снизу вверх.
– Кэйли, ты не обязана этого делать, если у тебя остались какие–то колебания. Пойми следующее: твоё положение рядом со мной никак не изменится, кроме одного очень важного пункта – у меня будет больше прав, потому что мы выходим за рамки моего обещания «не трогать». Больше никакого «не трогать» не будет. Я буду обладать тобой, когда захочу и – как захочу.
– Я… да, я это осознаю, вполне…
Она попыталась обхватить себя руками за плечи, уходя в кокон психологической защиты в привычном жесте, но я не дал довести этот процесс до конца.
Итак…
Аккуратно снимаю с неё рубашку, подхватываю девушку на руки, и она кажется мне совсем не тяжелее котёнка Пуха.
Не стоит уносить её к себе или к ней в спальню, лучше остаться на нейтральной территории, здесь. К тому же, моя спальня должна остаться для игрушки запретной зоной… Кэйли краснеет и склоняет голову ко мне на плечо. Я вынужден сдерживаться, хотя сейчас предпочёл бы запросто, без всяких прелюдий, нагнуть Кэйли над столом – так сильно я её хотел. Правда, от того, как я сейчас себя поведу, зависит, будет ли она утром пилить себя саму за капитуляцию, или нет.
Присаживаюсь на диван, усадив девушку не к себе на колени, а рядом. Левой рукой слегка придерживаю за талию, правой же расстёгиваю бюстгальтер и начинаю ласкать её шею и плечи, внимательно следя за реакцией. Сначала она сжимает бёдра и скрещивает лодыжки, но потом закрывает глаза и постепенно расслабляется, не пытаясь препятствовать моим действиям. Крохотные прозрачные волоски на коже её рук приподнимаются, соски сморщиваются и твердеют. Ей приятны поглаживания.
И вот, она поворачивается ко мне, её тёплые тонкие пальчики касаются моего лица, робко пройдясь по щеке. Я запускаю руку в волосы Кэйли, притягиваю к себе, и наши губы сливаются в поцелуе. Мой язык исследует её влажный, горячий ротик, и Кэйли отвечает, вначале довольно робко, затем – увлекаясь, подавшись ко мне навстречу, прижимаясь без малейшего намёка на стеснение. Соски маленьких грудей трутся о мою рубашку, я торопливо расстёгиваю пуговицы и освобождаюсь от неё, наслаждаясь прикосновением нежной плоти. Подхватываю Кэйли, укладываю на диван и быстро раздеваюсь полностью.
Она смотрит на меня, не отрываясь, и я понимаю, что вид моего тела ей нравится. Ничего необычного в этом нет: я привык к впечатлению, которое произвожу на женщин, без ложной скромности.
– Ах! – вздыхает она, когда я резко стягиваю с неё трусики и накрываю промежность ладонью, надавливая на клитор и чувствуя влагу на пальцах.
Да, малышка, ты действительно меня хочешь. Ты полностью готова. Вряд ли требуется что–то обсуждать в этот момент, или говорить ей, как она сейчас красива, или бросаться заезженными шутками о том, что интимная анатомия эльфа не отличается от человеческой – это не нужно никому. С данной минуты она полностью принадлежит мне, – и только это имеет значение, а ещё – её жаркая плоть, сжимающая мой член.
Медленными толчками я начинаю двигаться внутри Кэйли, удерживая свой вес на руках, любуясь её порозовевшим лицом и припухшими после поцелуя губами, видя блеск глаз. Она обхватывает ладонями мои ягодицы и начинает двигаться со мной в одном ритме.
Я прекрасно понимаю тот факт, что в силу естественного стеснения, отсутствия каких–либо чувств ко мне и всё ещё болезненного осознания своей зависимости, Кэйли вряд ли испытает богатую палитру физического удовольствия. Реакция её тела свидетельствует о сильном возбуждении, приятных ощущениях, отсутствии какого-либо дискомфорта, но – не более того. Это только начало, девочка. Я сделаю твою зависимость от меня максимально приятной.
Достигнув кульминации, я резко выдыхаю, стиснув зубы. О, да… Я действительно долго ждал близости с хорошенькой и умненькой мисс Хьюз, и сейчас нисколько не разочарован. Она стоила того, чтобы немного потерпеть. Думаю, очень быстро я смогу сделать девушку максимально отзывчивой и послушной моим желаниям, и вряд ли для этого понадобятся какие–то жёсткие меры. Необходимые сейчас действия – устроить Кэйли удобнее в моих объятиях, приласкать, а затем – совершенно не будет лишним принять душ вместе.
Нежные успокаивающие объятия продлились от силы пару минут.
Зазвенел мой айтел, лежащий на барной стойке. Я всегда на связи, в любое время дня и ночи.
Озабоченный и тревожный голос Файнона вернул меня к прозе жизни:
– Морни, ты уже в Корке? Если да, то сейчас же приезжай в Кэслин Эльдендааль.
– Уже еду. Что произошло?
Нарисованная Миенфильдом реальность была такова, что выражение моего лица заставило Кэйли испуганно подскочить на диване.
– Произошло то, что Светлые прое…ли Cloh Ban. Прим.авт.: Белый Камень, (ирл.) Милорд Эрик собирает глав силовых структур… Надо срочно включаться в расследование, пока дело не дошло до серьёзного конфликта.
– Причём здесь мы?!
– Solas Светлые, (ирл.) утверждают, что Камень, скорее всего, на нашей территории. Возможно, даже в Ирландии.
Cloch Bán
Эльфы – очень древняя раса и, на самом деле, другой биологический вид, нежели люди. Долгие-долгие тысячелетия продолжительность жизни и Тёмных, и Светлых эльфов была гарантирована непостижимыми свойствами двух исключительных драгоценных Камней. Если вы думаете, что эльфам всё известно об их происхождении, то вы глубоко заблуждаетесь. Версий много, и все они – на уровне легенд, уходящих в историю не только Земли, но и Вселенной вообще.
Оба Алмаза имеют внеземное происхождение, как и многие драгоценные камни, но огранку их произвели эльфы, или те, кто был до них – какая разница?.. Миры эльфов и людей то соприкасались, то разбегались, но действие Сlocha Прим. авт.: Камней, ирл. оставалось неизменным; они были гарантами такого свойства, как бессмертие эльфов. И вот, это действие кончилось, прекратилось по непонятным причинам, постепенно ослабевая на протяжении периода продолжительностью в несколько лет. Кто знает, вернётся ли способность Камней даровать практически бесконечную жизнь?.. Выяснять это – дело учёных. Распространённая среди них точка зрения заключается в том, что Камни – живые существа, и их жизненный цикл сейчас находится как бы на спаде. Они дремлют. А когда проснутся и стоит ли их будить принудительно – этого вам никто не скажет. Не исключено, что потомки нынешних эльфов снова попадут под действие Камней, когда жизненная сила последних вновь проснётся.
С другой стороны, вторгаться в сущность Алмазов, которые издревле считались у эльфов особой формой жизни, строжайше запрещено всеми возможными историческими письменными источниками. Никто и никогда их не трогал, не пилил, не ковырял. Процедуры ухода – да, как за обычными драгоценными минералами. И ничего другого! Почти пять лет назад Светлые предлагали нам совместную научную программу по исследованию свойств Камней, с помощью специального оборудования. Эрик отказался, потому что монтаж этого оборудования предполагался на территории Светлых.
Поэтому эльфам так немного известно о сути двух величайших ценностей своих кланов: Dorcha Cloch у Тёмных, и Cloсh Ban – у Светлых.
На заре эльфийской истории, во времена глобальных противоречий и вечной вражды, Камни были под постоянной угрозой кражи. Эта эпоха давно канула в Бездну: обе ветви расы успокоились и перестали покушаться на сакральные ценности друг друга.
Когда Мироздание сводило эльфов и людей, люди поначалу находились на такой низкой ступени развития, что все их хотелки крутились либо вокруг ювелирной ценности Алмазов, либо около желания самим обрести бессмертие. Ну, на людей Камни не действуют, это очевидный факт. С момента же последнего Сопряжения все попытки завладеть Камнями имели своей конечной целью шантаж эльфов и пересмотр их главенствующей позиции на Земле.
Теперь-то, теперь какой смысл похищать Камень, если все эльфы стали смертными?! Если только люди не решили стравить между собой Тёмных и Светлых… Приходится признать, стоимость Cloch Bán существенно выше, поскольку это прозрачный камень, а не чёрный, как Dorca Cloch. Прозрачные бриллианты чистой воды гораздо дороже чёрных! Но что-то мне подсказывает, что вряд ли цель похищения заключается в корысти или является следствием заказа некоего коллекционера.
Конечно, Кэйли незачем знать о происшествии, как человеку, и как моему секретарю, не имеющему секретного допуска. Я даже уверен, что информация о пропаже Cloch Bán пока не выйдет за пределы обеденного холла в Кэслин Эльдендааль, где Эрик обычно проводит крупные совещания.
– Что случилось? – спрашивала девушка, недоумевая.
– Ничего особенного. Мне нужно уехать по делам и, скорее всего, ночевать я не приеду. Ты подойдёшь в Департамент к восьми утра, как обычно. Не опаздывай. Когда будешь уходить, просто захлопни дверь.
В душ я направился в одиночестве, в спешном порядке. Через двадцать минут я уже был в паркинге высотки, заводя «Валькирию».
По дороге я не удержался от того, чтобы строить догадки и предположения. Когда приключилась история с попыткой кражи Dorca Cloch, наша служба поставила в известность Светлых «безопасников», поскольку у этих событий мог быть один источник. Ответ пришёл незамедлительно, что всё благополучно, информации о готовящемся преступлении нет, спасибо за беспокойство, держим руку на пульсе. И вот, пять лет спустя… Да что там случилось вообще?!
Обеденный холл в замке Эрика. С мебели сняты чехлы, Танцующая Дева всё так же выписывает свои статичные па, навсегда застыв в камне. Кажется, все вызванные в замок персоны уже на месте.
Милорд Рикон Ниэллони. Управление разведки.
Милорд Лиам Андархейн. Департамент внутренних дел.
Милорд Антэйн Валзар. Департамент внешней политики.
Милорд Киган Оустилл. Эльфийская гвардия.
Милорд Арвэль Вайннельд. Управление полиции.
И я, естественно. Все присутствуют либо со своими заместителями, либо с другими доверенными (или ответственными) лицами.
Между Департаментом внутренних дел и Управлением полиции есть точки пересечения, но сферы деятельности у них несколько разные.
Тёмные эльфы всегда остаются Тёмными эльфами, как бы банально это не звучало. Собравшиеся в этом зале господа, несмотря на принадлежность к кругам высшей власти и необходимость обсуждать серьёзную ситуацию из разряда «полная задница», не смогли удержаться от приколов. Я удостоился пары ехидно-понимающих взглядов. Сколько можно мусолить эту историю с почётной грамотой!!!
Не успел я сесть рядом с Файноном, как на айтел пришло сообщение, номер отправителя которого был зашифрован.
Текст сообщения был следующий: «Пст! Эльдендааль, сотри со щеки помаду!». Если бы не пребывание в месте, требующем соблюдения строгого порядка, я бы от души выругался. Эльфийская чувствительность уже давно стала притчей во языцех, а восприимчивость дроу к эмоциональному фону собеседника известна давно. Иначе говоря, все прекрасно понимают, что я недавно трахался. Никакой помады у меня на щеке нет, но шутника это не остановило. Расчёт на то, что я подорвусь и начну лихорадочно тереть физиономию, не оправдался. Ответное сообщение, с рекомендаций интимного характера, я послать не могу, потому что отправитель сохранил инкогнито, мать его так! Подозреваю, что сообщение отправил Оустилл: такой вот незатейливый гвардейский юмор…
Вошёл Эрик, и все встали для приветствия, а затем вновь сели, когда Владыка Тёмных эльфов занял своё привычное место во главе стола. Без лишних слов он перешёл к интересующему всех вопросу. Через несколько минут стала ясна примерная хронология событий…
Двадцать второго июля, то есть десять дней назад, в Департамент внутренних дел, а точнее, в Отделы уголовных расследований во всех европейских филиалах, поступил запрос Светлых с условным кодом «четыре-точка-четыре». Такой код обозначает уголовное преступление эльфа против эльфа. Характер преступления не уточнялся, в запросе была ориентировка с просьбой немедленного задержания в случае обнаружения местонахождения некоего лица. Лицом этим оказался Кейси Маб-Армлон, профессор Сибирского эльфийского университета, физик и наномеханик, учёный с мировым именем.
Здесь я отступлю от рассказа, чтобы пояснить вам особенности фамилий Светлых. На самом деле эльфийские имена имеют один источник происхождения и для дроу, и для Solas, ведь мы говорим на одном языке. Люди, как обычно, в своих исторических исследованиях несут всякую чушь, утверждая, что эльфийский язык принадлежит к группе кельтских языков. Какая глупость!.. Это ваши кельтские языки произошли от эльфийских корней. И те имена, которые вы называете ирландскими, валлийскими, гэльскими и многими другими – это эльфийские имена, или же их модификации.
Что касается фамилий, то тут Светлым издавна втемяшилась идея кардинально отличаться от Тёмных, им же непременно нужно вывернуться наизнанку, лишь бы показать, насколько они круче. У них есть префиксы фамилий, указывающие на половую принадлежность ребёнка в семье. Прим.авт.: морфемы, стоящие перед корнем слова и изменяющие его значение.
«Маб» – сын, «Мерч» – дочь. У Светлых эльфов нет односложных фамилий. Прим.авт.: использованы валлийские слова: «mab» и «merch».
Итак, запрос Светлых был удовлетворён в плане организации быстрого розыска, который никакого результата не дал. В таких случаях ориентировку передают во все возможные службы, в том числе – человеческую полицию, что и было сделано.
К слову сказать, розыскам иногда мешает ещё одна вещь: для людей процедура ДНК-картирования по достижении совершеннолетия практически обязательна (правда, есть немалый контингент тех, кто её нелегально обходит), также обязательно оформление биометрического паспорта, а для эльфов – нет. У нас это касается только военных, полиции и вообще всех, кто имеет отношение к силовым структурам. Естественно, всё это обязательно для эльфов, попавших под надзор полиции, сиречь – преступников. Профессор Армлон ранее не входил ни в одну из категорий. Он нигде не мог «засветиться» на биометрических сканерах, которых предостаточно в общественных местах любого города и, в первую очередь, на пропускных пунктах на границах государств. Ему достаточно было обзавестись поддельным паспортом, чтобы сбежать из страны.
Моё личное мнение – полная биометрия должна касаться всех. Да, тотальный контроль, и только он.
Вчера утром в английское отделение Департамента внутренних дел поступил ещё запрос, касающийся личности довольно приметной особы. Миледи Мирна Мерч-Фириато перестала выходить на связь со своей семьёй три дня назад. Её айтел молчал. Что она делала в Англии?..
– Приехала к своему жениху, – сухо прокомментировал заместитель главы Департамента внутренних дел. – Милорду Меллану Глоудейлу.
Я не вникаю в светские сплетни, но случай как раз для них, из разряда обсуждений свадьбы Лоури Эльдендааль, только в дюжину раз скандальнее.
– Миледи Фириато полгода назад развелась со своим супругом. – С каменным лицом продолжил заместитель Андархейна. – В новый законный брак с лордом Глоудейлом она собиралась вступить на территории Англии в ближайшее время.
Разводы у эльфов – редкость неописуемая, тем более – в таких кругах, тем более, – оставив двух детей... На эту парочку смотрели бы косо все, и свои, и дроу.
Выяснилось, что леди пропала, да не одна, а вместе с женихом, и отнюдь не в Англии. Мать лорда Глоудейла сообщила, что «дети» отбыли в короткое путешествие в Ирландию неделю назад. Никакого беспокойства она не выказывала: в конце концов, что может случиться с лордом дроу на территории Тёмных?! «Дети» сбежали от внимания прессы, и не стоит им мешать провести в уединении свой медовый месяц.
Под ненавязчивым давлением руководителя регионального отделения Департамента она всё же пыталась позвонить сыну. Сын трубку не взял. И, увы, не потому, что хотел скрыться от внимания журналистов. Вечером его машину, новенькую серебристую «Молнию» от BMW, Прим.авт.: модель вымышленная, но следуя моде дроу, это дорогущий внедорожник обнаружили на окраине Дублина. Меллан Глоудейл находился на водительском месте без сознания, да не просто без сознания, а в глубокой коме.
– Причину комы врачи до сих пор не могут установить. – Подытожил уже сам Андархейн. – Местонахождение его невесты, миледи Фириато, в настоящее время неизвестно.
У семьи Фириато тихая истерика, да и не только у них. Дело в том, что миледи Мирна, девичья фамилия которой Ливеллейн, находится в некоторой степени родства с Владыкой Светлых эльфов. И у кровных родственников миледи Мирны не просто громкая истерика, они требуют немедленно поставить на уши всю эльфийскую полицию в Англии и Ирландии, чтобы найти упомянутую пропавшую леди.
Для меня не бывает мелочей. Я сразу же вспомнил бабушку Кэйли и её фразу насчёт того, что в больших городах полно маньяков. Это не совсем так, но… Светлая эльфийка из Инверари, учительница, жена Тёмного эльфа – и тоже пропала в Дублине, совсем недавно…
Когда вновь заговорил Эрик, я отодвинул это происшествие на второй план. Несколько часов назад Эрику лично позвонил Владыка Светлых. Такие разговоры – довольно большая редкость, встреч же за весь период времени с момента Сопряжения было всего четыре.
Владыка Светлых эльфов, Ролэнт Маб-Зэйлфрид, фигура такая же закрытая, как и Эрик. Всего лишь частное лицо… Никаких фото и видео в СМИ, никаких интервью, никакой публичной жизни. Я присутствовал только на одной встрече двух Владык, самой первой, официальной, на пустынном безымянном острове близ берегов Финляндии, сформировавшемся после Сопряжения. Все остальные встречи были неофициальными, происходили на пограничных территориях и носили закрытый характер.
Со слов милорда Зэйлфрида стало ясно, что оба запроса, относительно профессора и высокородной эльфийки, были сделаны не просто так. Кейси Армлон обвинялся, ни много, ни мало, в краже Cloch Bán, произошедшей при странных обстоятельствах в ночь с двадцатого на двадцать первое июля.
Разумеется, служба безопасности Светлых подняла все сведения по общению профессора Армлона в рамках общедоступной мобильной связи и защищённых мессенджеров. Ничего необычного за последний год, кроме… пяти звонков на номер неизвестного абонента в Ирландии (зашифрованный номер, отключённый от сети ещё месяц назад) и одного странного сообщения, состоящего из нескольких слов: «Она ждёт нас в срок». Это сообщение было доставлено пятнадцатого июля на адрес аккаунта, принадлежащего миледи Фириато в программе-мессенджере. В тот момент эльфийка находилась в Англии, у своего жениха. Двадцать третьего они уехали в Ирландию, как бы в свадебное путешествие… Кто такая «она»? О каком сроке говорилось в сообщении?
Никаких связей между профессором и миледи Мирной не было никогда. Они не должны были быть знакомы, они принадлежали к разным слоям общества, они не общались, они жили в разных городах на территории Светлых, на расстоянии почти в тысячу миль друг от друга. Кажется, этих двоих свела именно кража Cloch Bán. Если принять во внимание тот факт, что Мирна Фириато, в девичестве Ливеллейн, принадлежит к немногим Guardian an Chéad Fola среди Светлых эльфов, то картинка рисуется нехорошая.
В обеденном холле Кэслин Эльдендааль воцарилось короткое молчание, прерванное негромким замечанием милорда Антэйна Валзара, руководителя Департамента внешней политики.
– Лорд Глоудейл – владелец крупного завода по производству комплектующих для наномеханических изделий… И, если мне не изменяет память, он коллекционирует редкие драгоценные камни. Хотелось бы, милорд Эльдендааль, знать подробности обстоятельств, при которых произошла кража.
Ответ Эрика меня слегка обескуражил. Думаю, не только меня.
– Эти обстоятельства доподлинно мне неизвестны. Милорд Зэйлфрид отказался сообщить подробности в такой вот беседе «на расстоянии». Он просит содействия в поисках злоумышленников.
– Ну да, – тихонько буркнул Лиам, сидящий напротив меня. – Запросы–то все на мой Департамент…
Как бы тихо это не было сказано, Эрик услышал.
– Теперь не только на ваш, милорд Андархейн. Подключатся все соответствующие ведомства. Со стороны Светлых пока нет обвинений, только настоятельная просьба. И она не единственная.
– Какие обвинения?! Потерять свой Камень и что–то хотеть от нас после такого? – подал голос Ниэллони. – Всё это довольно странно. По моим данным, у Светлых было тихо и спокойно. Если доподлинно неизвестно, что там произошло, то…
Да, да. Наша разведка работает на их территории, а резиденты Светлых есть на нашей, пока не отловили... Иначе и быть не может. В этом плане эльфы от людей не отличаются: какими бы большими и чистыми не были международные отношения, шпионить потихоньку – это хороший тон в политических играх.
Андархейн кашлянул, ненавязчиво привлекая к себе внимание.
– Милорд Эльдендааль, вы сказали, что просьба – не единственная?
Теперь насторожились все. Эрик не стал медлить с объяснениями, это вообще не в его характере, если, конечно, речь не идёт об общении с людьми.
– Вторая просьба милорда Зэйлфрида состоит в том, чтобы принять небольшую команду специалистов… назовём их следователями, для «посильного участия в поисках Cloch Bán на территории Тёмных эльфов». Это дословная формулировка, господа.
Эльфы хорошо владеют собой, и редко выражают свои эмоции на мероприятиях высшего уровня, соблюдая официальный и негласный этикет, но… Но за столом были, что называется, «все свои», а значит, некоторую демонстрацию чувств можно было себе позволить.
Раздражение проявляется по-разному, и за долгие годы знакомства с присутствующими в зале лицами я эти проявления хорошо изучил. Вайннелд прищурился и потёр переносицу, как будто только что снял несуществующие солнцезащитные очки. Оустилл начал вертеть на столе айтел. Ниэллони без необходимости поправил узел галстука. Андархейн больше всех взбесился, потому что сломал ручку… Не исключено, что до этого рисовал голых баб в блокнотике! Когда однажды Лиама поймали за подобным делом на совещании, утащив в перерыве заветный блокнотик, он на полном серьёзе заявил, что ему так лучше думается.
Со своей стороны я тоже не обрадовался. Допускать Светлых! Я такого не припомню… Разве что в начале двадцать второго века, когда разбирались с глобальными межэтническими конфликтами людей, регулируя процесс переселения. Но это было внешнее, общее дело, а тут…
Раздражаться можно было сколько угодно, но абсолютно нечитаемое выражение на лице Эрика и одна его короткая фраза положили этому конец:
– Я уже дал своё согласие.
Обведя всех спокойным взглядом, Владыка Тёмных добавил:
– Их будет двое. Светлые предоставили характеристики и сопроводительные документы, рассылка для вас, милорды, уже сделана. Вы просмотрите их в ближайшие пару часов и, если будут сомнения, немедленно сообщите мне. Особенно я прошу вас, милорд Ниэллони. Уточните, не засветился ли кто из этих господ в ваших материалах. При малейшем намёке на подозрения их кандидатуры будут сняты. При одобрении – они должны выехать утром.
Россия – страна огромных расстояний и сверхскоростных поездов. Если завтра утром Светлые отправятся в дорогу, то будут в Ирландии, самое позднее, на четвёртые сутки. Смотря, из какой части страны они выехали. Могут прибыть и послезавтра к вечеру.
– Никак нельзя обойтись без посторонних на своей кухне, милорд Эльдендааль? – С тяжёлым вздохом спросил Лиам.
– Не тот случай, милорд Андархейн. Дело касается сакрального Камня… Замешана одна из Хранителей Первой Крови Solas, из старинного знатного рода. Подробности происшедших событий приезжие «специалисты» обязаны сообщить уже здесь.
– И всё же, каковы шансы, что Cloch Bán в Ирландии или на пути сюда?.. – обратился я к Эрику.
– Шансы довольно велики. Профессор Армлон некогда участвовал в публичной научной дискуссии по перспективам разработки приборов мгновенной транспортировки. Также он побывал на Международном Конгрессе по физике электромагнитных полей в Тринити-колледже. За три месяца до… попытки кражи Dorcha Cloch, а потом ещё раз, в прошлом году.
Blimey! Прим.авт.: Чтоб мне провалиться! (аналог: офигеть!) (ирл.) Голос Эрика звучал равнодушно и нейтрально, но я понял, что затронутая тема ему неприятна, из–за участия Пэнти в тех событиях. Не сомневаюсь, все сидящие за столом сейчас вспомнили про то, какое отношение имеет миледи Эльдендааль к этой самой попытке кражи. К чести собравшихся лордов, нужно сказать, что никто и бровью не повёл. Личная жизнь Владыки Тёмных никого не касается.
– Нужно немедленно поднять все научные контакты Армлона в Тринити в Ирландии, да и на всей территории Тёмных вообще. Среди эльфов и людей. Настойчиво, но с максимальной деликатностью побеседовать с матерью лорда Глоудейла. Перерыть весь Дублин и окрестности в поисках миледи Фириато. Основная работа ложится на два Департамента: безопасности и внутренних дел. Приезжие гости распределяются следующим образом: один к вам, милорд Лиам, и один – к вам, милорд Морни. Привлекаете их к расследованию по мере необходимости и делитесь той информацией, которую сочтёте нужной. Оказываете содействие во всём, включая задержание предполагаемых злоумышленников. Не пускаете туда, куда не надо. Оформляете присутствие гостей как прецедент обмена опытом или тому подобную чушь. И, господа… – Эрик нахмурил брови, сверля взглядом лавандовых глаз моментально напрягшегося Андархейна, – никаких розыгрышей в вашей неподражаемой манере по отношению к гостям!..
До утра надо было сделать многое. Домой я не поехал, как и предполагал ранее. Прежде всего, следовало заняться протоколами допросов задержанных по делу Dorca Cloch, а также свидетелей. Все эти документы и видеозаписи – в архивах моего Департамента. Можно было бы возразить – мол, какой смысл возиться сейчас, пока не приехали эти Светлые «специалисты», и подробности по пропаже Cloch Bán не ясны?.. Смысл был: всё та же работа «на опережение». Если обнаружится что-то ускользнувшее от внимания, хорошо. Если нет – тоже неплохо. Можно будут подсунуть дела Светлым, чтобы были чем-то заняты и не путались под ногами.
– Файнон, займись теми, кто был повешен. Не думаю, что ты там что–то обнаружишь между строк, в частности, фамилию Армлон, но начни копать.
Себе я оставил тех, кто осуждён на сроки заключения различной длительности. Таковых немного.
Придётся вызвать на работу нескольких сотрудников и раздать поручения. Один из этих сотрудников должен немедленно ехать в Дублин, в Эльфийский госпиталь, чтобы из первых рук узнать о состоянии Глоудейла, и, если упомянутый лорд пришёл в себя, пообщаться. Второму также надлежит ехать в Дублин, чтобы взять в разработку контакты Армлона. В Англию поедет кто-то из ребят Андархейна, а все материалы будут предоставлены мне по завершении этой поездки. Мы с Лиамом не станем мешать друг другу в процессе расследования, у каждого из нас своя программа, но часть действий неизбежно должна быть согласована.
Я вспомнил про эльфийку из Инверари и набрал номер Лиама, который уже должен был подъезжать к Дублину.
– Слушай, возможно, есть аналогичные случаи пропажи Светлых эльфиек в Дублине или других городах?.. Я только недавно узнал о подобном происшествии в Шотландии, с учительницей.
– Как её имя? – рассеянно спросил Андархейн. – И как тебя занесло в Шотландию?
Имени я не знал, естественно, и не собирался пояснять шутнику, что ездил в Инверари, чтобы лично привести домой «трофей», доставшийся мне в результате розыгрыша.
– Без понятия. Сделай запрос в Инверари, узнаешь.
Лиам выругался себе под нос.
– Морни… Как бы сказать тебе помягче… Тут пропала целая светло–эльфийская леди, да ещё из такой крутой семейки, да к тому же из Хранителей, а ты просишь заняться какой–то шотландской учительницей! Как будто тебе было мало тех самоубийц!
– Это не «какая-то» учительница. Это Светлая эльфийка замужем за дроу, хоть и не за лордом. Кстати, как там с самоубийцами?..
– Да никак. Я дал задание в Отдел судебной психиатрии, они пока не отчитались. А по делу исчезновения… Это по части Управления полиции в Шотландии, у них же нет отделения моего Департамента... Там должна быть информация по учительнице, дело заведено по месту её жительства. Если так уж нужно, пусть кто–то из твоих спишется с их «уголовкой» напрямую.
– Хорошо.
– И вообще… Хочешь знать моё мнение насчёт этой пропавшей невесты? Думай, как думает её бывший муж и обе семьи, и Фириато, и Ливеллейн. Она, можно сказать, подмочила им репутацию, говоря простым языком – выставила на посмешище. Не знаю, имеет ли эта особа отношение к краже Cloch Bán, но в ситуации с разводом обе семьи вполне могли договориться и нанять киллера. Нет женщины – нет проблемы, а скандал постепенно забудется. И пока неизвестно, как мать Глоудейла относится к предполагаемой невестке…
Рациональное зерно в рассуждениях Лиама, определённо, присутствовало, следовало вплотную заняться и этой версией.
Прежде чем приступить к записям допросов, я поспал часик у себя в кабинете, затем выпил кофе и пробежал глазами содержание рассылки от Эрика, с выписками из личных дел и характеристиками Светлых на предполагаемых гостей.
Кхм, два «специалиста»… Оба – из службы безопасности Светлых, как и следовало догадаться. Одна фамилия была мне давно знакома, мы встречались как раз на конференции в России, в семьдесят девятом, а до этого были и другие контакты, в основном в сети, по вопросам антиэльфийского экстремизма и информационной безопасности. Это не кабинетный теоретик, а оперативник высокого класса. Между прочим, как я узнал впоследствии, именно он возглавлял спецоперацию по ликвидации террориста Муна... Знала бы миледи Пантисилея, не поленилась бы приехать лично, чтобы выцарапать ему глаза...
А вот второго я не знал вообще, что несколько смущало и напрягало тоже. Сотрудник с опытом работы всего в тридцать лет отправляется на важное задание на землю Тёмных?! Не мальчик, конечно, но родился он всего–то за десять лет до Сопряжения…
Не стоит пока что ломать голову над этим фактом. Если претензий со стороны Управления внешней разведки не будет – Ллос с ним, пускай тоже едет. Я отписался Эрику, что не возражаю против данных кандидатур.
Не успел я приступить к просмотру записей, как позвонили из Департамента внутренних дел.
– Милорд Эльдендааль? Я звоню по поручению милорда Андархейна. Вам следует знать: милорд Меллан Глоудейл вышел из комы час назад.
– Говорить в состоянии? – уточнил я.
– К сожалению, милорд, нет. Он скончался спустя двадцать семь минут, так записано в журнале дежурного врача отделения реанимации.
– Причина смерти?
– У меня нет этой информации, милорд. Ещё одно: его матери в Англию уже сообщили, она прибудет за телом сына.
Мои сотрудники уже должны быть на полпути в Дублин. Эльфийский госпиталь… Что за ерунда! В конце двадцать четвёртого века, в эпоху достижений медицины, выйти из комы и – помереть от неизвестных причин?!
– К лорду Глоудейлу пускали каких–то посетителей?
– Исключено.
– Благодарю вас, я понял.
Через два часа, уже под утро, мне сообщили следующее:
– Причина смерти – внезапная мерцательная аритмия… Прим.авт.: нарушение сердечного ритма, сопровождающееся частым, беспорядочным сокращением предсердий или подёргиванием отдельных групп предсердных мышечных волокон (или вообще отдельных волокон). Частота сердечных сокращений при мерцательной аритмии может достигать шестисот в минуту. Очень странный случай, милорд. Реаниматологи в растерянности – это первый за всё время работы отделения прецедент, когда не смогли справиться с типичной клинической ситуацией. Врачи предполагают, что кома была психогенной, наведённой сложнейшим нейролингвистическим программированием. Милорд Глоудейл пришёл в себя и, теоретически, его жизнь была вне опасности…
Прим.авт.: нейролингвистическое программирование - довольно спорное направление в практической психологии, основанное на вербальном (словесном) или невербальном моделировании поведения индивида.
До того момента, как наклонившийся к пациенту дежурный врач услышал слабый шёпот. Он смог разобрать только одно слово на архаичном эльфийском наречии: «madfall». Прим.авт.: ящерка (валлийск.)
Врач не придал данному слову никакого значения, а между тем, как будто именно оно послужило отправной точкой для полной дисфункции сердечной деятельности пострадавшего. Вся мощь технологий реанимационного отделения оказалась бессмысленной. Борьба за жизнь Меллана Глоудейла продолжалась чуть более двадцати минут – а потом его не стало.
Да, новость была не из приятных. Глоудейл уже ничего не расскажет, а Светлые вполне могут обвинить нас в устранении свидетелей, или, – кто знает? – организаторов преступления.
Пришлось звонить в региональное отделение Департамента безопасности в Англию, чтобы немедленно выделили миледи Глоудейл охрану для поездки в Ирландию.
Ящерка…
Что это значит?
Я впервые слышу словосочетание «психогенная кома», равно как и про её фатальные последствия. Придётся проконсультироваться с медиками, что за зверь такой?
Кэйли пришла в Департамент без опозданий. Несмотря на занятость, я ждал этого момента, чтобы понять, как изменится (и изменится ли вообще) поведение моей игрушки.
Мисс Хьюз запросто заявилась в брючном костюме, нарушив строгий официальный дресс-код для сотрудниц.
С её стороны это был очень, очень опрометчивый поступок.
Как девчонку пропустила охрана на первом этаже Департамента?! Тут два варианта: либо решили, что это я позволил секретарю подобную вольность, либо… Я голосую за второе «либо». Раз уж заключённая, будучи под личным надзором милорда Эльдендааля, припёрлась в таком виде на место исправительных работ, то пусть милорд Эльдендааль сам с ней и разбирается, к своему собственному превеликому удовольствию. Несомненно, всё так и есть.
Пока что мне некогда было «давать втык» Кэйли, я был занят, просматривая записи допросов по делу Dorcha Cloch, но перед обеденным перерывом всё же отвлёкся, вызвав девушку к себе.
– Кэйли, мы не идём на ланч. Позвони в кафе и закажи сюда. На твоё усмотрение.
– Да, конечно, милорд… Вы не хотите прогуляться, как обычно?..
– Не то, чтобы не хотел… С тобой я могу выйти, разве что, до парковки, чтобы ты по-тихому села в авто и не высовывала оттуда носа. – Строго произнёс я. – Ты видела на территории офисов Административного центра хотя бы одну особу женского пола в брючном костюме?
– Нет, но… Это же не джинсы! А если мне надоело ходить в юбке?! – Прозвучало в ответ довольно резко и без намёка на вежливость.
Как быстро она может разозлиться, удивительно! Достаточно одной фразы, смысл которой ей не нравится. Как же её бывший приятель это терпел, интересно? А начальство?
– И что? Дресс-код никто не отменял. К тому же, кое-кто, видимо, забыл о своём статусе осуждённой по статье?! Нарушение режима с твоей стороны вполне может повлечь за собой некоторые последствия.
Девушка вспыхнула и, кажется, хотела промолчать, но её уже понесло. В голубых глазах появился огонёк того самого вызова, который так завёл меня в первую встречу.
– Хотите добавить мне срок, милорд Морни? С учётом того, что изначально вы дали мне полный максимум, это вряд ли возможно даже в рамках Старого права.
Угу. Начитались, значит, юридических тонкостей в сети, и дерзим теперь?.. Замечательно, милая.
Знаете, в чём преимущество кабинета главы Департамента? Здесь полная звукоизоляция, даже от эльфийских ушей. Разговоры тут бывают всякие, поэтому никакое прослушивание пространства невозможно в принципе. Использовать этот факт в качестве прикрытия секса на рабочем месте – почему бы и нет?.. Эмоциональный шлейф при встрече с любым дроу в пределах нескольких часов будет скрыть невозможно, но какое это имеет значение? Все мои сотрудники прекрасно понимают, для чего я оставил себе заключённую. Сегодня у меня пока что нет запланированных встреч… Все прочие, кто наткнётся на запертую дверь приёмной, позвонят мне на айтел.
– Кэйли, – спокойно сказал я, слегка понизив голос, – иди и закрой дверь на ключ, пожалуйста.
Она сморщила носик.
– Зачем, милорд?
– Хочу снять с тебя брючки. На некоторое время...
Антиэльфийские настроения и визит миледи Эльдендааль
Кэйли сразу сообразила, какие перспективы скрываются за этой фразой.
– Что!?.. Прямо тут, милорд?
– Не важно, прямо или криво, но тут.
Она с раздражением тряхнула пшеничной гривой волос (лёгкие небрежные локоны мне тоже очень нравятся), но дверь заперла.
– Мне кажется неподобающим заниматься сексом в течение дня на рабочем месте. Может быть, подождём до вечера?.. Я не готова к таким экспериментам, милорд!
– Я не спрашиваю, готова ты или нет. Я констатирую факт и напоминаю, что для меня ты должна быть готова в любое время и в любом месте… в постели… в кабинете… в машине… в лифте… Неужели ты думаешь, что, удовлетворив вчера своё мимолётное сексуальное любопытство, сможешь вернуться к нейтральному проживанию рядом со мной?..
Произнося эти слова, я уже стоял рядом с Кэйли, обхватив её за талию, приподняв пальцем её подбородок, и глядя в рассержено сощуренные глаза, в которых блестел огонёк того самого, отнюдь не удовлетворённого, любопытства. Она совсем не против секса, нет! – но похоже, из всех перечисленных мест для занятия любовью ей знакома только постель. Иная возможность кажется ей странной и непонятной… По этой причине девушка не хотела сдаваться и упёрлась ладонями мне в грудь, пытаясь оттолкнуть:
– Вы ведёте себя, как похотливый босс, пристающий к секретарше!
– Почему «как»?.. В данный момент времени я им и являюсь. А в последующий момент – озабоченным боссом, трахающим секретаршу на столе для совещаний.
– Вы сошли с ума! На столе?! Какая-то нездоровая… экзотика!
Всё это было сказано тоном учительницы начальных классов, которая собиралась вызвать в школу родителей наглого мальчишки.
– Со мной нельзя так разговаривать, Кэйли. – Серьёзно произнёс я. – К тому же, ты забыла мою вчерашнюю фразу: «я буду обладать тобой, когда захочу».
– На столе?!
– Теперь я в этом уверен. Что за двойные стандарты?.. Антисанитарный кот на столе – нормально, а секс – нет?!
Невольно она хихикнула.
Я не буду сейчас уступать стыдливости Кэйли. Если я это сделаю, то она воспримет моё отступление как руководство к действию, что послужит основой для неповиновения в дальнейшем.
Я быстро снимаю с неё жакет, под ним надета лёгкая тонкая блузка без рукавов. Не давая игрушке опомниться, накрываю её губы поцелуем, которому она пытается воспротивиться, упрямо сжав зубки. Упорства хватает ненадолго и, уступив лёгкому укусу верхней губы, Кэйли позволяет моему языку вторгнуться глубже. Очень быстро её губы становятся мягкими и податливыми. На блузке нет пуговиц, только короткая застёжка-молния сзади; я снимаю с девушки блузку и, опустив бретельки бюстгальтера, добираюсь до её грудок, сжимая и нежно поглаживая. Кэйли дышит часто, глубокий долгий поцелуй как будто лишает её воздуха и – силы воли.
Я отрываюсь от её припухших губ, ставших из розовых – алыми.
Она смотрит на меня со смесью раздражения и желания во взгляде.
– Снимай свои брюки, но туфельки оставь.
Кэйли слушается, но все её движения – нарочито растянутые, с таким видом, как будто для меня делается великое одолжение. Она аккуратно складывает брюки на спинку стула и демонстративно медленно надевает туфли. Нижнее бельё светло-бирюзового цвета оттеняет сливочный тон её нежной кожи. Туфельки на высоких каблуках и стройные ножки – прекрасное зрелище.
– Иди к столу. Медленно, покачивая бёдрами.
– Я так не умею!
– Хорошо, в следующий раз я тебе помогу. Моё техническое обучающее средство называется – хлыст. Ты помнишь?
Кэйли только молча сопит, кинув на меня уже не раздражённый, а прямо-таки испепеляющий взгляд через левое плечо.
Оказывается, всё мы умеем, если захотим, и красиво пройтись на своих высоких каблучках – тоже.
– Вам непременно нужно созерцать женское тело, чтобы… прийти в боевую готовность, милорд Морни?
Вот нахалка! Если начинает хамить, то остановиться никак не может! Придётся всё же напомнить правила игры.
Дожидаюсь, когда Кэйли закончит своё дефиле по кабинету, киваю ей, сделав соответствующий жест рукой:
– Наклонись, обопрись ладонями о стол и раздвинь ножки. Эротичнее, девочка. Попку выше, а то, знаешь ли, никак не могу прийти в боевую готовность.
Указания выполнены, передо мной – великолепный вид красивого женского тела в вызывающей и весьма привлекательной позе. Жаль, что на поверхности стола нет металлической отделки: я бы зафиксировал браслеты Кэйли и оставил дерзкую особу в таком состоянии на часик – другой.
Я подхожу, наслаждаясь видом упругой округлой попки мисс Хьюз. Она так и напрашивается на хороший шлепок, но я ограничиваюсь тем, что слегка приспускаю трусики Кэйли, а затем жёстко сжимаю руками её ягодицы. С моей точки зрения, спущенные трусики выглядят куда более эротично, нежели полностью обнажённая попа, и именно эта поза – поза максимальной уязвимости партнёрши, – чаще всего фигурирует в представлениях мужчин-дроу о «правильном» сексе.
Моя правая ладонь начинает приятное путешествие по спине девушки, от поясницы – к шее, усиливая нажим. Наконец, я погружаю пальцы в гриву волос, слегка тяну на себя, а левой рукой продолжаю ласкать попку своей игрушки.
– Кто я, Кэйли? – спрашиваю я, как бы между делом, понизив голос и добавив порцию нужной строгости.
Она изгибается, показывая завидную пластику.
– Вы… милорд… Эльдендааль…
– Ní is é an freagra cruinn. Leaganacha eile?
Прим.авт.: Ответ не точный. Другие версии будут? (ирл.)
А вот теперь пальцы левой руки нашли новый объект воздействия –беззащитные нежные складочки, такие шелковистые и ждущие ласки. С губ Кэйли слетает прерывистый, глубокий вздох.
– Вы – глава Департамента безопасности…
Мой палец скользит внутрь, достаточно мягко, и начинает движение по кругу, растягивая и пробуждая уже увлажнившуюся плоть.
Blimey!.. Потекла так же быстро, как и разозлилась!
– Подумай ещё, Кэйли.
На белой коже между лопаток выступает едва заметная испарина. Так, двигать пальцем можно быстрее…
Будучи в огне возбуждения, глубоко дыша, Кэйли находит нужный ответ, бросив его торопливым, умоляющим шёпотом:
– Вы… мой хозяин на ближайший год…
Я отпускаю волосы Кэйли и легонько сжимаю её шею, наклоняя голову к столу. Расстёгиваю ремень своих брюк, прижимаясь к промежности девушки тем самым местом, по поводу боевой готовности которого мисс Хьюз изволила острить пять минут назад.
– Ответ верный… А теперь я стану частью тебя.
Её тело уступает, открываясь первому же моему рывку внутрь. Я заполняю её собой до упора, глубоко, насколько возможно, медленно выхожу и – резко вонзаюсь снова. Кэйли вскрикивает. Пальцами аккуратно сдавливаю сосок её левой груди, нежно покручивая.
– Так что у нас там с антиэльфийскими настроениями, мисс Хьюз? – Хрипло спрашиваю я. – Убраться вон из Ирландии… вот так?..
Выхожу, выхожу снова, мучительно медленно для неё. Мучительно – потому что она уже отчаянно хотела заполучить меня внутрь себя, издав стон и двигаясь вслед за мной. Я звонко шлёпаю её по попе.
– … или остаться… вот так?..
Резкий толчок. И снова – медленный выход. Новый рывок внутрь, её стон, переходящий в судорожный всхлип, – мой медленный выход и возврат, раз за разом.
– Так как же, мисс Хьюз?..
– Нет… да… – пролепетала девушка, сама уже не понимая, что говорит.
Малышка, наши тела как будто созданы друг для друга.
Моя рука отпускает сосок Кэйли, скользит вниз и…
– В следующий раз я попробую тебя на вкус, Кэйли…
Это обещание заставляет её вздрогнуть и выгнуться дугой, а я теряю над собой контроль и бурно кончаю. Девочка на грани экстаза, но ей не хватает каких-то долей секунды. Напряжённый влажный бугорок под моими пальцами требует немедленных действий, и, с силой ущипнув его, я слышу восхитительный звук – протяжный стон её удовольствия.
Не сомневаюсь, она способна на большее, у неё редкая чувственность, и в тот самый «следующий раз» я заставлю её ощутить это в полной мере.
По мышцам бёдер Кэйли пробегает дрожь, связанная с физическим напряжением последних нескольких минут.
– Вам обязательно было упоминать про…настроения? – С укором спрашивает она, переводя дух и повисая у меня на руках.
Я думал, она уже давно успокоилась по этому поводу. Оказывается, нет. Видимо, всё время с момента задержания так и не могла отпустить ситуацию.
Если хотела меня смутить, то напрасно.
– Так же обязательно, как и для тебя – дерзить мне.
Любопытно, скажет ли она сейчас что-то в духе «вы старше и умнее» или нет?
Похоже, выводы сделала – и не сказала. Думаю, до нового повода рассердиться в ответ на какую-нибудь мелочь из разряда «сама придумала – сама обиделась». Сейчас я не стану завершать акт любви приятными для Кэйли посиделками в моих объятиях – она должна осознать, что произошедшее было наказанием, хотя и закончившимся к обоюдному физическому удовлетворению. Я указал ей на неприметную дверцу в дальнем углу кабинета:
– Там есть душ, где можно привести себя в порядок.
Были времена, когда я засиживался на работе по нескольку дней, так что в некотором смысле успел обжиться и обзавестись комфортом, весьма далёким от походной версии.
Есть определённый тип женщин, для которых визит в душ для наведения красоты является синонимом фразы: «пропасть навсегда». Кэйли как раз относится к такому типу. Что можно делать там так долго?! Я бы ещё понял, если бы она оплакивала там поруганную в процессе секса на столе девичью честь, но за шумом воды не услышал ничего, похожее на слёзы. Через сорок минут, за которые уже успели принести заказанный мной самим ланч на двоих, девушка вышла.
– Вам нужно завести фен, милорд. – Как ни в чём не бывало, заявила она. – У вас же самого достаточно длинные волосы, как вы обходитесь?
Не дожидаясь ответа, мисс Хьюз внезапно перешла к другому вопросу, и её тону позавидовал бы даже судебный обвинитель:
– Когда вы были настоящий, милорд Морни? Вчера или… сейчас?
Ого, какие мы смелые!
– А каким я тебе больше нравлюсь, Leanbh?
– Никаким. Вообще не нравитесь! – припечатала меня Кэйли.
Она демонстративно забрала свою коробочку с едой и, с непередаваемым оттенком превосходства пожелав мне «приятного аппетита», ретировалась в приёмную, да ещё и дверью хлопнула. Что, трахать её снова с целью внушения почтения и священного трепета или же оставить до вечера украшением стены вместо картины?.. Увы, придётся отложить воспитательную акцию до возвращения домой. Слишком много работы.
К тому же я-то знаю ответ на твой вопрос, Leanbh, и он тебе совсем не понравится. Я терпим к женским капризам и дерзостям только до определённого момента. Ты стала моей в полном смысле слова, а значит, единственный каприз, который я тебе позволю – это возможность избежать секса в твои «критические» дни. Остальное твоё время принадлежит мне.
Через десять минут я вообще забыл о планах справедливого возмездия, потому что открыл запись допроса Маргарет О,Доэрти. Она проходила по делу Dorcha Cloch сначала как подозреваемая, затем как обвиняемая – когда стало ясно, что именно она является разработчиком прибора «зеро» и чётко знает, для чего он предназначается.
Я хорошо её помнил по материалам дела, хотя и не участвовал ни в одном допросе. Маргарет – гений физики, что тут скажешь! Пятьдесят четыре года, два высших образования и две же учёных степени – в области физики и высшей математики. Одинокая некрасивая женщина, посвятившая свою жизнь науке. Больше её ничто не интересовало. Она должна была прекрасно понимать, на какой риск идёт, занимаясь запрещёнными технологиями, – тем более, представляя конечную цель применения этих технологий. Похищение Алмаза Тёмных эльфов.
Круг лиц, с которыми контактировала О,Доэрти, был довольно ограничен. Помимо своих же коллег-учёных, она непосредственно общалась с двумя людьми, участвовавшими в этом деле в качестве посредников между заказчиками и исполнителями: это были Нис Макдоннелл, комиссар Национального бюро криминальных расследований, и пресс-секретарь Городского совета Дублина, Томас Белл. Какие-либо другие контакты она отрицала.
Нейрофармакология – великая наука. Прим.авт.: раздел фармакологии, изучающий действие лекарственных веществ (в том числе психотропных) на нервную систему человека и животных. Техники допроса с применением психотропных средств официально запрещены у людей (но это не значит, что они их не используют), и официально же разрешены у эльфов, и у Тёмных, и у Светлых. Они идут в ход в особо важных случаях или тогда, когда у следователей и психологов есть малейшие сомнения в искренности обвиняемого.
Наноносители доставляют молекулы психоактивных веществ во все нужные структуры мозга, от зон коры больших полушарий до подкорковых структур и далее. Они буквально вскроют и выпотрошат наизнанку все уголки вашего подсознания, опустошат тайники памяти. Не будет никаких запирательств и укрывания информации от следствия. Самое эффективное из таких средств неслучайно получило название «Scáinteoir». Взломщик, (ирл.)
К сожалению, у использования таких вот модифицированных психодислептиков есть масса побочных эффектов. Прим.авт.: психодислептики (психомиметики) – психоактивные вещества природного или синтетического происхождения, способные вызывать различные формы нарушения сознания. Порой они калечат психику объекта. Иногда – вызывают нейровегетативные расстройства, провоцируют глубокую депрессию и так далее. Но это уже мало кого волнует.
Маргарет О,Доэрти пыталась уходить от некоторых прямых ответов, не имея ни малейшего опыта в подобных делах. Когда разговор зашёл о «зеро», она начала юлить, и тогда был использован «Взломщик».
Запись допроса началась с момента введения препарата, согласно правилам.
– Кто принимал участие в проектировании прибора, госпожа О,Доэрти? – Прозвучал отстранённо-вежливый голос офицера Отдела особых расследований.
Обвиняемая находилась в глубоком кресле, полулёжа. Шапочка с электродами – на голове, датчики вегетативных реакций – в области сердца и точек выхода крупных артерий. Приборы зафиксируют всё, а оператор «отфильтрует» их показания.
– Я повторяю свой вопрос. Кто принимал участие в проектировании прибора «зеро»?
– Кроме меня, трёх моих коллег и ассистентов лаборатории – никто.
– Принято. – Вполголоса произнёс оператор.
Новый вопрос:
– Вы знаете, где сейчас копии проектной документации и модели «зеро»?
– Нет.
– Принято.
Следующий вопрос:
– Вы знаете, где находились копии проектной документации и модели «зеро» два месяца назад?
– Да. В моей лаборатории.
– Принято.
Вопросы задавались неспроста. Дело в том, что резервные копии всех материалов по прибору, неизбежно создаваемые в любой научной лаборатории, просто исчезли.
Уточняющий вопрос:
– Вы знаете, где находились копии материалов за день до вашего ареста?
Пауза.
– Нет. – Прозвучал ответ женщины в кресле.
– Принято.
– Вы знаете, кто из ваших ассистентов сможет ответить на поставленный мной вопрос?
– Нет.
– Принято.
Несмотря на подтверждение, оператору что-то не нравится в показаниях энцефалограммы Маргарет О,Доэрти. Он качает головой и пишет комментарий: «Она не уверена».
Допрос пришлось прервать из-за резкого ухудшения самочувствия обвиняемой: тахикардия и носовое кровотечение. Скорее всего, последствия индивидуальной непереносимости «Взломщика». Такое случается. Через три дня процедуру повторили со сниженной дозой.
Вопрос офицера:
– Вы знаете, кто из ваших ассистентов может указать местонахождение копий материалов?
– Нет.
– Принято.
Второй вопрос:
– Сколько было сделано действующих версий прибора «зеро»?
– Восемь.
– Принято.
Третий вопрос:
– Сколько было использовано «зеро»?
– Один.
– Принято.
Ещё один вопрос:
– Вы знаете, где остальные приборы, госпожа О,Доэрти?
– Да. Они утилизированы.
Вопрос был задан несколько раз, в разных формулировках, и ответ был принят. А дальше – та же реакция Маргарет. Тахикардия, кровища из носа, плюс истерика. Доза препарата была подобрана идеально, и, тем не менее…
Повтор через три дня. Знакомая картина, теперь по нарастающей, с истерикой до судорог. Заключение медика: «Рекомендовано прервать применение психотропного средства в связи с психопатическим складом личности объекта и патологической индивидуальной восприимчивостью».
Вроде бы слова Маргарет подтверждены, найдены акты утилизации всех приборов, но в заключении оператора всё же есть пометка: «Обвиняемая не уверена в своих ответах. Встречный блок?..»
Термин «встречный блок» означает, что в отношении объекта некогда было использовано гипнотическое или фармакологическое воздействие, направленное на намеренное забывание информации. Проверить это было невозможно из-за бурной реакции женщины на введение «Взломщика». Странные симптомы у обвиняемой могли быть как результатом «блока», так и следствием идиосинкразии к препарату. Прим.авт.: идиосинкразия - состояние, при котором возникает патологическая реакция на попадание в организм тех или иных фармакологических веществ, не вызывающих у большинства людей никаких нетипичных явлений. Маргарет была единственной из всех свидетелей и обвиняемых, у которой был заподозрен «встречный блок», а потому этот факт был списан на нетипичную восприимчивость к «Взломщику».
Для госпожи О,Доэрти, как и для всей команды специалистов из Силикон Докс, приговор был относительно мягким: пятнадцать лет заключения. По сравнению со смертной казнью это совсем немного. Шесть ассистентов лаборатории отделались пятью годами, только за участие в разработке запрещённых технологий. Они ничего не знали о конечной цели применения «зеро», а потому были оправданы по части обвинения, касающегося кражи Dorcha Cloch.
Из трёх коллег О,Доэрти, принимавших участие в проекте создания «зеро», один успел ввести себе яд за несколько часов перед арестом, и спасти его не удалось. Также избежал возмездия ещё один подозреваемый, сведя счёты с жизнью банальным прыжком из окна: прокурор О,Салливан. Странным казался лишь факт, что самоубийство было совершено почти сразу после того, как стало ясно, что Эрик спокойно отдаст Камень в обмен на жизнь Пантисилеи Мун. Не выдержали нервы?.. В тот момент, если честно, не было времени разбираться в мотивах его поведения. А сейчас эти двое самоубийц уже были недосягаемы.
Двое же учёных, как и сама Маргарет, отбывали наказание – в графстве Уэстмит, Прим.авт.: графство Западный Мит, в центре Ирландии. Входит в состав провинции Ленстер в одноимённой эльфийской тюрьме, в зоне особого режима. Следовало бы пообщаться с ними относительно фамилии Армлон… То, что Маргарет с ним пересекалась по работе, сомнению не подлежит. Я быстро нашёл программу того самого Конгресса по физике электромагнитных полей и обнаружил, что оба они, и Светлый эльф, и женщина, упомянуты в одной секции: Маб-Армлон с очным выступлением, О,Доэрти – со стендовым докладом.
Это уже была зацепка.
Я оформил запрос в тюрьму Уэстмит относительно встречи сотрудника Департамента с заключённой О,Доэрти. Ответ поступит в течение нескольких часов, завтра можно будет туда съездить.
Пора домой.
А дома…
Штатная чёрная «Валькирия» в паркинге высотки, многострадальный Хэллон за рулём и – миледи Пантисилея с кошачьей переноской в руках. Прилично одетая, в кои-то веки не в рваных джинсах (обычно этот предмет одежды почти всегда на ней, если поблизости нет Эрика), а в элегантном зелёном платье и в босоножках на каблуке.
Только её сейчас и не хватало!.. А вот Кэйли явно обрадовалась. После своего словесного выпада днём она уже десять раз успела пожалеть о несдержанности языка и теперь побаивалась, что сексом не столе дело не ограничится. В общем и целом, некоторые соображения по этому поводу у меня были, я собирался её проучить, но присутствие рыжей оторвы притормаживало реализацию планов.
После обмена приветствиями я прозрачно намекнул гостье, что котика можно было бы оставить у консьержа, зачем же было дожидаться?
– Затем, что оставить котика абы кому я не могу. К тому же, мне скучно. – Захлопала ресницами миледи Эльдендааль.
Вы прочитали ознакомительный фрагмент. Если вам понравилось, вы можете приобрести книгу.