Оглавление
- АННОТАЦИЯ
- ГЛАВА 1. Всё началось зимой
- ГЛАВА 2. Сюрприз на работе
- ГЛАВА 3. Планы меняются
- ГЛАВА 4. В Новый год всё пошло не так
- ГЛАВА 5. Содом один не приходит
- ГЛАВА 6. Неприятности с работой
- ГЛАВА 7. Обстоятельства и зелёные глаза
- ГЛАВА 8. Вечерний визит и древняя профессия
- ГЛАВА 9. Вот это… поворот!
АННОТАЦИЯ
Ты – простой копирайтер. Он – богатый бизнесмен. Когда вас двое, то всё легко и понятно. Общее дело переходит в сумасшедшую страсть, заставляя совершать необдуманные поступки. Но всё меняется, когда между вами оказывается твой новый шеф, который не согласен терпеть соперника. Кто победит и завоюет твоё сердце?
ВНИМАНИЕ! Это расширенная версия "Сердца в клетке".
Первая книга цикла "Женщины не очень среднего возраста"
ГЛАВА 1. Всё началось зимой
— Вы хотите замуж? — спросил он.
Да, так и спросил. Просто и со вкусом. К чему хождение вокруг да около? И всё бы ничего, но познакомились мы всего десять минут назад.
Я озадаченно посмотрела на собеседника. Посмотреть было на что. Высокий и статный, явно обеспеченный, если судить по элегантному двубортному полупальто, чёрным брюкам и туфлям. Последние были дороже всего моего наряда вместе с украшениями и телефоном в сумочке.
Ему было где-то от тридцати пяти до сорока. Определить точнее никак не выходило. Волосы едва касаются плеч. Такие густые и тёмные, с едва виднеющимся серебром седины. Черты лица правильные, высокий лоб, немного хищно загнутый нос, красивой формы губы. Проницательный взгляд карих, как кофе с коньяком, глаз поверх прямоугольных узких очков без оправы.
В общем, просто ах. Сердце серьёзно задумалось: а не пропустить ли пару ударов и не позвать ли гормоны на пир души и взора?
Полупальто он не застегнул полностью, поэтому удалось разглядеть ворот белой рубашки и галстук. Не удивлюсь, если там ещё в придачу баснословно дорогой костюм. И едет его владелец с какой-нибудь деловой встречи, а дорогая машина стоит возле торгового центра «Афина», в который меня затянула неугомонная Светка.
— Зависит от условий, — наконец-то ответила я.
Знаете, когда тебе уже тридцать, гормоны немного притихают, кризис двадцати пяти лет минул, а родные и близкие помахали рукой, благословив на карьеру и кота, замужество — не приоритет. Ну, или дело было исключительно во мне: вступать в брак, огибая на бегу все препятствия, я не стремилась.
Он хмыкнул:
— Практичный подход.
А потом что-то вложил мне в руки и, очаровательно улыбнувшись, отчего у меня вдруг сердце оказалось не на месте, произнёс:
— В следующий раз не теряйте.
На миг я почувствовала горьковато-свежий запах его парфюма и хорошего табака.
А потом он вышел из бутика, словно и не было этого странного разговора. Оторопело посмотрев вслед, я перевела взгляд на то, что он вложил мне в руки. И тут же почувствовала, что кровь прилила к щекам. Файлик с распечатанными статьями на тему «Как выйти замуж?», «Как соблазнить мужчину мечты?» и прочей ерундой в подобном духе, что смотрела на меня сквозь прозрачную плёнку. Укоризненно так смотрела.
Вот Маруся, где я умудрилась забыть его? Это ж Светка попросила подержать, а то ей рук не хватало. И я ответственно несла по большой девичьей дружбе. М-да, надо бы следить за своими вещами. Точнее, за вещами подруги, которая дала мне их подержать. А этот щёголь, получается, заметил и решил отдать пропажу? Однако. Ведь точно помню, когда я входила в бутик поглазеть на часы и прочую милую женскому сердцу дребедень, моего «помощника» тут не было. Вошёл следом, судя по всему.
Я вздохнула и посмотрела на часы, выставленные за стеклом витрины. Серебристые такие, изящные, с искусственными аметистами на циферблате. Современные женщины не всегда носят часы, ведь пришла эпоха мобильников и прочих полезных гаджетов, но в этом я… была консерватором. Необходимо мне чувствовать на запястье холодящий металлический браслет и иметь возможность в любую секунду вскинуть левую руку, чтобы взглянуть на время. Только вот цена у присмотренных часиков… впечатляла. До Нового года придётся хорошо так поработать, чтобы собрать нужную сумму. Правда, не до этого, до которого осталось каких-то пару недель, а до следующего. И то при условии жесткой диеты и гардероба в стиле «Конфискат — наш выбор».
Светка влетела в бутик, задорно шурша пакетами и распугивая посетителей. Завидев меня, деловито подошла, цокая каблуками по гладкому скользкому полу, и остановилась рядом.
— Я всё купила. Можем идти. А ты тут что?
Светка демонстративно покрутила головой, давая рассмотреть серёжки с крупными винно-красными камнями, в которых при попадании света проскакивали фиолетовые искры. Учитывая, что она вообще-то оставалась смотреть нижнее бельё, покупка меня впечатлила.
— Красиво, — выдавила я, отворачиваясь от часов и отдавая ей файл со статьями. — На, а то на меня уже косо смотрят.
— Кто? — озадачилась подруга.
Нужно отдать ей должное: замужество, соблазнение и прочие вещи, которые хотят, но не всегда могут сделать женщины с мужчинами, её совершенно не смущали. Поэтому, вероятнее всего, от Светки незнакомец бы не ушёл без телефона и назначенного свидания.
Уже спускаясь на эскалаторе на первый этаж торгового центра, я рассказала о небольшом приключении, случившемся, пока ждала её. Светка присвистнула и посмотрела по сторонам, словно упомянутый мужчина где-то сидел в засаде и готов был выскочить по мановению моей руки.
— Жаль. Я бы посмотрела, — наконец-то изрекла она. — Звучит интересно. Даже вкусно. Кстати, как насчет поесть? Я что-то совсем умаялась с этим шопингом.
— А нечего облетать половину Одессы в поисках одёжек, — буркнула я.
Подруга фыркнула и отмахнулась. Мол, ничего вы, сударыня, не понимаете. А я и не настаиваю. Я вообще неправильная женщина: шопинг производит на меня либо усыпляющий эффект, либо ужасающий (когда вижу цены). Лечить им нервы, как Светка, я совершенно не умею.
Мы вышли на улицу. Одесская зима не радовала и откровенно корчила рожи гостям и жителям города. С неба сыпал отвратительный мелкий снежок, ветер задувал во всевозможные места, а брусчатка под ногами влажно поблёскивала, напоминая, что ещё совсем недавно тут были лёд и снег, которые сошли из-за вчерашнего резкого потепления. Сегодня же зима вновь вспомнила, что она зима, и разгулялась, пусть и не по полной, но по вполне мерзко-независимой программе.
— На Дерибасовскую хочу, — заявила Светка.
— Побойся бога, женщина, — поморщилась я. — До зарплаты ещё неделя.
— Нам обещали премию. К тому же никто не заставляет тебя есть за полк солдат. А кофе с пироженкой на много не потянут.
— Смотря какая пиро… — начала было я и резко умолкла, глядя на роскошную чёрную «Ауди», в которую садился мой недавний собеседник.
Светка поняла, что что-то не так. Остановилась и подозрительно на меня покосилась. Мужчина тоже словно что-то почувствовал и обернулся. Наши глаза встретились. По его губам пробежала мимолётная улыбка, будто он знал, что мы встретимся ещё. Но длилось это какие-то доли секунд. Потом он сел в свою невероятно прекрасную, словно хищница-пантера, машину и был таков.
— Это тот самый, что ли? — осторожно поинтересовалась Светка.
Несколько секунд я обдумывала, как бы сказать покрасивее да повесомее, но поняла, что выпендриваться тоже грех, поэтому только вздохнула и выдала содержательное:
— Угу.
Светка присвистнула.
— Слушай, в следующий раз, если я снова останусь в магазине нижнего белья — вытягивай за уши. Такие красавцы рядом ходят, а я в барханах бюстгальтеров пропадаю!
***
Дома было тепло и одуряюще пахло фаршированной рыбой. Тётя Сара стояла возле окна и курила. Рыжие волосы с красноватым оттенком были связаны небрежным узлом. Бордовый халат, застиранный, но непобеждённый, скрывал её объёмную фигуру и прелести, которые совсем чуть-чуть не дотягивали до отметки дородных. Растоптанные тапочки с вишневыми бантиками только чудом держались на ногах. Как она умудрялась в них ходить и не спотыкаться, для меня загадка.
Большой рыжий кот Сёма сидел на подоконнике и, щурясь, вылизывал лапу, вымазанную в сливках. Аккуратно есть это чудовище просто физически не способно. Ему требуется вымазаться с ног до головы, чтобы почувствовать себя счастливым и упитанным. Впрочем, у дорогой тётушки ничего худого в доме не приживалось. Кроме меня.
С тех пор, как я сюда приехала из Херсона, всё стало с ног на голову. Новая работа, новый дом, новый город. Не то чтобы я ранее не была в Одессе и считала её чужой, но… жить — это всё же не в гости приехать.
— Пришла, голубушка, — констатировала тётя Сара. — Холодная, голодная и с диким взглядом.
Я обеспокоенно посмотрела в зеркало. Да нет, вроде взгляд достаточно цивилизованный. Да и вид вполне подходящий для зимы. Что белый вполне приличный пуховик, что небесно-голубой, под цвет глаз, комплект из шарфа с кистями и беретика в блёстках.
— Быстро руки мыть и за стол.
— Да мы со Светкой…
— …съели гадость в забегаловке и поимели очередной гембель на свои бестолковые головки, — невозмутимо закончила за меня фразу тётя Сара и резким движением затушила сигарету в стеклянной пепельнице. — Ничего не знаю. Марш за стол, Арина.
Благоразумно решив, что спорить с еврейской тётей может только сумасшедший, я быстро разделась и юркнула в ванную.
Ну, допустим, про еврейскую я немного загнула. Несмотря на имя, у тети Сары кровей в жилах было намешано столько, что перечислять их — уйдёт весь вечер. Евреи, русские, украинцы, цыгане, грузины, турки… В общем, страшный коктейль наций. Поэтому лишний раз вступать в перепалку с такой женщиной не стоит. Опасно для здоровья и нервов.
При этом родственников она обожала, поэтому вопрос о моём переезде даже не стоял. Новая работа? Отлично. Племянница? Прекрасно. Поживёт немного, кушает мало? Шикарно. То есть, стоп! Как мало?
Готовила она и впрямь умопомрачительно. Поэтому мне требовалась вся моя сила воли, чтоб не есть на ночь и держать прежнюю форму. Всё же не годится приобретать столь впечатляющие тётины формы, будучи на двадцать семь лет моложе неё.
Фаршированная рыба оказалась передо мной ровно в тот момент, когда я с удобством уселась за стол. Как и свежий хлеб, и пиалка с соусом.
Тётя уселась напротив.
— Ну что? Довольны походом? — спросила она, доставая из-под обнаглевшего Сёмы журнал и задумчиво поглядывая на первую страницу. Там была изображена полуобнажённая красотка в розовом боа с настолько наглым выражением лица, что никакое боа не спасет.
Увлечённая вкуснейшим ужином и нежнейшей рыбой, тающей прямо в во рту, я ответила не сразу. И только запив отменным домашним компотом, наконец-то сообщила:
— Нормально. Светка растратила кучу денег и обрела душевное спокойствие.
— Деньги и спокойствие — вещи, которые неразделимо связаны, девочка моя, — хмыкнула тётя Сара. — Многие мужчины, не имея их, упрекают нас в любви к деньгам, но, как по мне, в этом нет ничего зазорного.
— Ну…
Я задумчиво посмотрела на кусочек рыбы, наколотый на вилку.
— Не сказать, что я люблю деньги. Уж больше то, что на них можно купить.
Тётя Сара скептически усмехнулась и пролистала журнал.
— Ну-ну. Расскажи мне, старой и больной женщине, что любовь к деньгам таки не есть хорошо.
— Не есть вообще плохо, — довольно ухмыльнулась я. — Организм страдает!
Сёма приоткрыл желтый глаз, демонстративно потянулся и, потоптавшись на месте, повернулся к нам задом, демонстрируя весь свой немаленький тыл.
— А ещё, — задумчиво протянула я, — мне встретился сегодня мужчина…
***
За окном давно было темно. Снег по-прежнему падал с небес, покрывая белым полотном землю и асфальт. Стало холоднее, поэтому он не таял сразу же, а задерживался на некоторое время, украшая собой погружённый в вечернюю меланхолию город и радуя глаз любителей настоящей зимы.
Теперь главное, чтобы ночью не упала температура ещё так градусов на пять. Тогда завтра зима будет не только настоящей, но и красивой. С заледеневшими ветвями, которые так и грозят рухнуть вниз при более сильном порыве ветра; песком и углём на скользких дорожках и носками поверх обуви. Все падают, матерятся, но любуются красотой. Это уж у нас так заведено. Прекрасная зима.
Я лениво лежала на кровати и переписывалась со Светкой. Сон упорно не шёл, хотя надо бы — завтра рано вставать. Работу никто не отменял, да ещё и грозились, что придётся выходить в праздники. Меня, контент-менеджера средней руки из небольшого рекламного агентства, такая перспектива совершенно не вдохновляла на подвиги. Как и Светку, работавшую штатным дизайнером. Собственно, там мы и познакомились, и крепко так сдружились. Светка, в отличие от меня, родилась в Одессе и прожила тут всю сознательную и не очень жизнь. Мечтала о принце на белом коне, который однажды въедет в маленький дворик, распугает бабулек-сплетниц, сидящих на скамеечке, вечно перетирающих кости молодёжи, и увезёт её с собой. Далеко-далеко.
Но годы шли, принц не ехал. Конь, впрочем, тоже. Хотя в жизни каждой женщины наступает момент, когда понимаешь, что конь в наше время куда практичнее принца. На нём хоть ездить можно, и в еде не капризничает. А принц… с принцем всё сложно.
Впрочем, у Светки особого настроения на разговоры тоже не было. Поэтому всё покатилось по привычной схеме: одежда, работа, мужчины.
Свет в окне: Это называется — не везёт. Не люблю я этот Новый год. Опять встречать не с кем((
Ари: Новый год пройдёт быстро. Важно, чтобы Саныч не додумался устроить новостной марафон. Тогда не выберемся((
Светка прислала очень невоспитанный смайлик, показывавший, что она сделает с шефом, если тот такое надумает. А потом добавила:
Свет в окне: я с юристом проконсультируюсь. Как честный работник имею право на отдых.
Ари (скептично): ну-ну. Где будешь юриста искать?
Такового у нас не было. Точнее, был, но в киевском офисе. Здесь же рабочий коллектив состоял из менеджеров, копирайтеров, дизайнеров, пиарщиков, немножко коммерческого отдела и суровой тёти Стеши, виртуозно гонявшей пыль и сотрудников нашего агентства.
Свет в окне: родственника твоего спрошу.
Я хмыкнула и послала качающий головой смайлик.
Упомянутый родич, мой троюродный брат Олег, и впрямь был юристом. Однажды мы пересеклись в Одессе. Светка тогда закатила глаза и заговорщицким шёпотом сообщила, что это мужчина всей её жизни. Только вот мужчина совершенно не проникся. Побеседовал с нами в кафе, выпил кофе и скрылся в неведомом направлении, сославшись на свои исключительно юридические дела.
В целом, с Олегом у меня хорошие родственные отношения, но не настолько, чтобы лезть в его личную жизнь. Точнее, устраивать его личную жизнь. За что он мне искренне благодарен и никогда не пытается пристроить к кому-то из своих друзей.
Мы ещё немного поговорили о ценах, косметике и украшениях. Похихикали, вспомнив сегодняшнего незнакомца, и попрощались.
Я отключила ноутбук и притянула к себе Сёму. Сёма никаких протестов не изобразил, только зевнул с протяжным мявом, напоминавшим скрип двери, и устроился на моём животе, плавно перетекая на грудь.
В этот момент я поняла, что перекормленного заботливой тётей Сарой котяру лучше на себя не класть, однако было уже поздно. Сёма всегда хорошо понимал «иди сюда» и тут же проявлял чудеса несознанки на «пошёл вон». Бороться с этим бесполезно. Рыжий нахал, проживая на метрах тети, явно показывал, что понимает только ласку, любовь и котлету.
Поглаживая рыжее чудовище по голове, я прикрыла глаза и сделала глубокий вдох.
Спать, пора спать. Но вместо этого в голову лезли совершенно дурацкие мысли.
Почему каждый раз перед тем, как надо рано вставать, обязательно прокрутишься часа два? Вспоминая события многолетней давности и соображая: тогда надо было ответить по-другому!
То есть, разумеется, существуют люди, которые в любой момент могут ответить остроумно, колко и с блеском на любой вопрос. Но… это не я. Не то чтобы я не в состоянии связать двух слов или испытываю какие-то проблемы с общением, но… реакция частенько оставляет желать лучшего. Вот как, например, сегодня. Можно было бы сказать что-то интересное, того и гляди, разговорились бы. А так…
Я заложила руки за голову. А так ни коня, ни принца. Сейчас, в тишине, покое и под громкое мурчание кота, вполне можно признаться себе, что встреченный мужчина был очень даже ничего. Такой… в моём вкусе. Почему-то с некоторых пор стали привлекать мужчины постарше. Уже состоявшиеся и знающие, чего хотят от жизни.
— Просто мы с тобой постарели, — однажды заметила Светка, и… была права.
Смотреть на юношей уже никакого смысла. Юноши — это либо ты сама юная нимфа, либо имеешь вкусы… специфические. И деньги, много денег.
За размышлениями я и не заметила, как провалилась в сон.
…Где-то играла музыка. Виолончель, рояль и кастаньеты. Странное сочетание, но интересное. Я стояла возле окна и смотрела на освещённую новыми фонарями улицу. Свет купался в лужах и растекался жидким золотом, отражая столбы и проезжавшие мимо машины.
В комнате было темно. Босые ноги утопали в густом ворсе ковра. Белая рубашка, явно не по размеру, расстёгнутая на груди, немного холодила кожу. Рубашка не моя, но сейчас это неважно. А ещё от неё умопомрачающе пахло можжевельником, такой горьковатой свежестью. Так пахло от встреченного мною мужчины.
Музыка затихла, но не исчезла. Сильные руки обняли меня со спины. Мягкие губы коснулись шеи, а дыхание заставило вздрогнуть. Внизу живота стало горячо, а во рту пересохло. Обернуться? Нет, нельзя, иначе видение исчезнет, словно и не было. И тогда станет невыносимо больно и пусто. Мечту можно сохранить, но смотреть на неё нельзя. Как мифической Психее на Эрота.
Гибкие длинные пальцы скользнули под рубашку, огладили бёдра и живот, скользнули к груди, но замерли. Он стоял позади, прижимая меня к себе мягко, но сильно. Из таких объятий не вырваться, даже если очень захочется. А хочется ли?
Его язык прошёлся по краешку ушной раковины. Зубы слегка прихватили мочку, руки стиснули так, что воздух исчез из лёгких. Желание медленно поднималось, покоряя всё тело.
— Моя… — выдохнул он, и внутри словно натянулась невидимая струна, готовая отозваться на этот зов.
На мои глаза легла шелковая лента, и с губ сорвался еле различимый стон. Одновременно стало сладко и стыдно. Приличные девочки не отдаются ласкам незнакомца, не принимают покорно завязывание глаз и не пытаются…
Где-то на краю сознания мелькнула мысль: как такое может быть?
Он потянул длинную деревянную спицу, удерживавшую мои волосы, и они упали на спину шелковым каскадом почти до талии. Моя маленькая девичья гордость и причина зависти многих подружек. Я почувствовала, как он гладит и перебирает пряди. Очень осторожно и нежно, словно прикасается к величайшему на свете сокровищу.
Но потом он вдруг резко повернул меня к себе и впился в губы, не дав выдохнуть. Я застонала в его рот, жарко отвечая на каждую ласку губ и языка. Он целовал умело и уверенно, зная в какой момент дать мимолётную передышку, а потом вновь закружить в водовороте страсти.
А потом короткими, немного жалящими поцелуями покрыл мою шею и ключицы. Взял в ладони груди, легонько сжал соски. По телу будто прошёл электрический ток, губы вмиг пересохли.
— Я хочу… — шепнула я.
— Знаю, — не дал он продолжить, подхватывая меня под бёдра и тихо посмеиваясь. — Меня все хотят.
Но он и сам хотел тоже. Его возбуждение чувствовалось, и от этого мои мысли путались. Хотелось и самой рассмеяться, только с губ срывалось частое дыхание.
Мы оказались на кровати. Рубашка отлетела в сторону и куда-то на пол. Его брюки — тоже. Поцелуи обжигали мой живот, влажные дорожки, вырисовываемые языком на внутренней стороне бёдер, заставляли разводить ноги и выгибаться похотливой кошкой. Хотя сама кошка никогда не согласится, что она похотлива. Всего лишь фантазия глупых людей.
С каждой лаской, с каждым прикосновением он распалял меня всё больше. Ещё немного — и, казалось, я сорву ленту с глаз и сама кинусь на него. Но меня всякий раз останавливали, сопровождая это довольным тихим смехом. Целовали до безумия, обдавая горькой свежестью можжевельника и разгорячённой мужской кожи. И это было правильно и хорошо.
В какой-то момент, уже потеряв контроль над собой, я вскрикнула, что больше не могу. Меня взяли, вырвав ещё более громкий вскрик, однако на этот раз не мольбы, а наслаждения. Всё исчезло, мы двигались в едином ритме, практически не разрывая поцелуя. Хриплые стоны и песня виолончели, доносившаяся из скрытых тьмой динамиков. Мои ногти впивались в его спину и плечи, раздирая до крови, но его это не пугало. Он брал уверенно, властно, доводя до вершины удовольствия, до…
Будильник зазвонил над самым ухом.
Вскочив на постели, я сонно заморгала. Рванула к голосящей заразе, чтобы выключить, наткнулась на спавшего Сёму. Тут же раздался оскорблённый пронзительный вой, так как я случайно опёрлась на что-то чрезвычайно важное и принадлежащее кошачьему организму.
Кот слетел с кровати, я промахнулась мимо будильника и грохнулась на пол. Будильник продолжал звенеть. Шумно сдув прядь с носа, я всё же добралась до этого орудия пытки и выключила.
«М-да. Вот только приснится эротический сон, так мало того, что досмотреть не дадут, ещё и синяками обзаведёшься!»
Дверь с торжествующим скрипом приоткрылась, и в комнату заглянула тётя Сара. Оглядела картину «дева, возлежащая на полу, и обиженный кот» и хмыкнула.
— Вижу, день обещает быть добрым, Арина. Пошли завтракать.
Всё ещё пребывая в состоянии, далеком от бодрости, я поймала кота за шкирку и уткнулась носом в рыжую шерсть. Сёма обиженно засопел. Однако уходить не спешил.
Тётушка только прицокнула языком и махнула на нас рукой. Сёма махнул хвостом. Я вздохнула и посмотрела на кота.
— Хорошо тебе, обормот. Поешь и опять спать. Выспись тут за меня хоть.
Сёма согласно мурлыкнул и, выскользнув из моих рук, деловито направился на кухню.
«Хочу быть котом, — осознала я. — Им на работу ходить не надо».
ГЛАВА 2. Сюрприз на работе
Общественный транспорт — это прекрасно. Пожалуй, одно из тех достижений нашей цивилизации, которое одновременно позволяет выспаться, почитать, поругаться и взбодриться перед работой.
Мне в кои-то веки повезло: маршрутка оказалась набита не под завязку, а пассажиры удивительно цепко держались за поручни и не стремились навалиться на сидящих, приняв горизонтальное положение.
Даже несмотря на доносившуюся из колонок музыку на весь автобус, мне относительно неплохо удалось вздремнуть и выйти на улицу уже в более-менее бодром состоянии.
Ветер на улице тут же заставил приподнять шарф. В сравнении со вчерашним днём стало даже теплее, но всё равно погода не радовала. Поэтому, ускорив шаг, я направилась к серенькой неприметной пятиэтажке, в которой находился наш офис.
Рекламное агентство «Раэн» занимало несколько офисов на третьем этаже. Своё название оно получило от первых букв фамилии шефа и основателя. Владислав Александрович Райский-Энгель себя очень любил, поэтому посчитал, что и агентство надо называть в собственную честь.
Взлетев по лестнице, я едва не врезалась в жгучую брюнетку тётю Стешу, которая энергично елозила шваброй по полу коридора и пританцовывала на месте. Из приоткрытой двери нашего кабинета доносилась заводная мелодия и периодические вскрики, от которых становилось не по себе.
Когда я вошла, то взору представилась такая картина: Светка стояла на пошатывающемся столе и цепляла на стену синюю гирлянду с блёстками, а Паша, наш копирайтер, придерживал её то за талию, то за ноги, не давая свалиться с хрупкой конструкции. Светка то хихикала, то возмущалась, то издавала и вовсе не классифицируемые звуки. Паша реагировал стойко и панике не поддавался. Впрочем, ему, зеленоглазому красавчику с невероятным бархатистым баритоном, каштановой шевелюрой и удивительно красивыми руками, такая реакция была не внове. Одна половина женщин «Раэна» тайно вздыхала по нему, а другая никак не могла определиться, оставаться оригинальной и всё-таки не вздыхать или не стоит выбиваться из коллектива?
Увидев меня, Паша улыбнулся и подмигнул:
— Привет, Арин.
— Привет-привет, — ответила я, бочком протискиваясь мимо их скульптурной группы и стараясь не нарушить хрупкого равновесия. — Над моим столом, чур, ничего не вешать.
— Тебе не нравится дизайн помещения? — спросила Светка, закрепляя конец гирлянды на гвоздике и после этого умилённо разглядывая то, что получилось.
— С дизайном всё в порядке, но не хочу, чтобы мне что-то рухнуло на голову, — честно призналась я, шустро раздеваясь и вешая пальто в шкаф.
Вслед за ним на полку отправились шапка и шарф.
Светка хмыкнула. Краем глаза я заметила, что Паша галантно подал ей руку, помогая спуститься на пол.
— Спасибочки, — проворковала она.
Паша улыбнулся и развел руками. При своей крайне впечатляющей внешности он, что удивительно, не вёл себя как заядлый Казанова и, по сути, был весьма милым парнем. Но при этом достаточно жёстким, потому что ещё ни одной барышне не удалось его окольцевать. Светка не то чтобы старалась, но, вероятно, была бы не против. Но так как объект обворожения хорошенько упирался, не считала целесообразным тратить силы и время.
Я включила компьютер и устроилась за столом. После выходных включиться в рабочий процесс не так просто. Ладно, сейчас поставим чайник, зарядимся кофейной дозой и вперёд!
От размышлений о нелёгком офисном утре оторвал короткий звонок в дверь. Я подняла голову, а Света с Пашей резко смолкли и посмотрели на прибывшего. В дверях стоял невысокий молодой человек в красной куртке, кепке и с небольшой белой коробкой в руках.
— Здравствуйте, — произнёс он. — Мне нужна Арина Смехова.
Я озадаченно приподняла бровь. Если заказчик, то чего пришёл ко мне? Кабинет Владислава Александровича, нашего шефа, находится в самом конце коридора.
— Это она, — Светка ткнула в мою сторону.
— Отлично, — обрадовался парень и, достав из сумки на плече какой-то бланк, отдал мне. — У меня для вас отправление.
Я недоумённо уставилась на коробочку, этак пятнадцать на пять сантиметров, перевязанную тёмно-фиолетовой широкой лентой.
— Может, какая-то ошибка? — робко уточнила я
Но курьер браво отрапортовал наш адрес и мои паспортные данные, так что пришлось сдаться и начать заполнять бланк. Происходило это, как ни странно, в полной тишине. На мой робкий вопрос, кто отправитель, он только ответил, что подарок передан анонимно.
Стоило курьеру покинуть помещение, как Паша и Светка тут же уселись возле меня. Скрываться бессмысленно: на лицах обоих написано, что живой меня отсюда не выпустят, пока не узнают деталей.
— От кого это? — в лоб спросила Светка.
— Не знаю, — помотала я головой, озадаченно крутя коробочку и не решаясь её открыть.
— Может, тайный поклонник завёлся? — предположила подруга.
Я только скептически хмыкнула. Хорошо бы, но тогда бы он сразу стал явным, потому что скрываться мне точно не от кого.
— Или благодарный заказчик, — дал более дипломатичный вариант Паша.
Я покачала головой. Благодарить контент-менеджера просто так никто не станет. Это вам не коммерческий отдел всё же. Там бы было куда логичнее.
Вздохнув, я затаила дыхание и потянула фиолетовую ленту на себя, распуская красивый бант.
Паша и Света, как жирафы, вытянули шеи, чтобы увидеть, что же принёс мне курьер от анонимного дарителя. У меня же забилось сердце, как у ненормальной. Всего доля секунды, а в голове — бог знает что. Кому понадобилось дарить мне подарки? И зачем? Кавалеров нет, родня таким заниматься не будет, друзья уж лучше сами подарят — не в их стиле придумывать нечто в таком духе.
Я откинула крышку и… замерла, позабыв обо всем на свете. На меня смотрели серебристые изящные часики с аметистами вместо цифр. Волнистая стрелочка ритмично тикала, двигаясь по кругу. И пусть я смотрела на неё, отчитывающую секунду за секундой, для меня время остановилось. В голове просто не укладывалось. Кто? Кто это может быть? Я и вслух-то не говорила, что хочу эти часы. Откуда и кто узнал?
Светка присвистнула.
— Однако… Откуда такая красота? Радость моя, всё же ты от нас явно что-то скрываешь.
— Хотела бы знать — что, — пробормотала я.
Действительно, что? Или кого? В личной жизни у меня, знаете ли: ах, не надо меня уговаривать, я давно согласная. Ну, может, не до такой степени, но где-то рядом. Ещё было подозрение, что попросту ошиблись адресом, именем и эпохой, и какой-то барышне всенепременно приглянулись именно эти часики, и…
Светка уселась рядом и осторожно извлекала из коробочки часы. Рассмотрела со всех сторон, удовлетворённо поцокала языком. Я мрачно посмотрела на подругу. Потом осторожно изъяла подарок и принялась разглядывать сама. Они. Точно они. Тут не может быть никаких сомнений.
— Сделай проще лицо, — хмыкнула подруга. — А то у меня ощущение, что ты тут готова всех закусать. Возможно, насмерть.
Паша только покачал головой.
— Девочки, не ссорьтесь.
Ссориться никто не собирался, но после его слов я почувствовала, как раздражение медленно отступает. Злиться на коллег и впрямь не имеет смысла. А вот с таинственным поклонником-шутником стоило разобраться. Правда, как это сделать, я пока в упор не представляла. Особенно, учитывая, что не знаю, кто это.
В кабинет заглянул Владислав Александрович. Внимательно посмотрел на нас, потом на развешанные гирлянды. Судя по выражению лица шефа, он оказался не в восторге. Прокашлявшись в кулак, всё же сообщил нам:
— Декор помещения надо доработать. Раздобудьте где-то ёлку хоть. А то совсем… печально.
Светка возмущённо фыркнула и задрала курносый нос. Паша сделал вид, что его это не касается. Я только вежливо поздоровалась, так как с шефом ещё не виделась, а обговаривать новогодний интерьер настроения не было.
Владислав Александрович кивнул в ответ и сообщил:
— Арина, зайдёшь ко мне через полчаса. Есть разговор.
Я напряжённо посмотрела на начальника. Что-то мне не нравится, куда дует ветер. Это о чём он? Вроде справляюсь со всем нормально, текущие дела разбираю вовремя, завалов нет. Не хотелось думать, что под новый год случится какой-нибудь геморрой.
— Да, конечно, Владислав Александрович, — отозвалась я, всем видом показывая, что и в мыслях не было паниковать и думать о чём-то нехорошем.
Шеф выскользнул в коридор. Мы втроём переглянулись, потом Светка и Паша расползлись по своим местам. Мой взгляд вновь упал часы. Красивые всё же — глаз не отвести. Но совесть банально не позволит надеть их на ручку, звонко защелкнуть и щеголять по кабинетам.
Чертик, сидевший на левом плече, нашёптывал, что тут нет ничего особенного и так и надо сделать. Однако ангел, находившийся на правом, всячески удерживал от подобного поступка, намекая, что дорогие подарки от незнакомца принимать не стоит. Никогда не знаешь, чем придётся за них расплачиваться.
Откровенно говоря, всё напоминало сценарий какой-то мелодрамы. А мелодрамы я не люблю. Мне подавайте или комедии, или «все умерли». Промежуточное и непонятное, одновременно печальное и весёлое, мне не по душе.
Вздохнув, я спрятала подарок в сумку, открыла почту и принялась разгребать поступившие письма. Копирайтеры уложились в сроки, молодцы. Теперь посмотреть, что там понарисовали, и можно выкладывать на сайты. Так, ну-с… что тут у нас?
— Где мы ему возьмём ёлку? — донесся грустный голос Светки.
— Что-нибудь придумаем, — попытался утешить её Паша.
— Нет, ну мы старались, а он!
— Он такой, — ответила я, не отводя взгляда от статьи про новогодние подарки. — Ангел Райский. Оно и видно.
***
Однако рабочий процесс закрутил с головой, поэтому, когда я робко постучалась в кабинет шефа, мне велели явиться после обеда. Немного повеселев, я вернулась к себе. Всё же разговор с начальством — это не всегда то, что может простимулировать вашу трудоспособность. Правда, вот Светка, например, считала наоборот: уж лучше с утра получить на орехи, потом прийти домой и махнуть рукой. Я же считаю, что ходить весь день с перепорченным настроением — удовольствие ещё то.
Работа кипела. Даже удалось разгрести утренний завал, и теперь я в относительном спокойствии сделала себе кофе. Только не рассчитала с температурой, а пить кипяток не умею. Обязательно обожгу язык. Поэтому под хихиканье Светки приходилось с сосредоточенной миной дуть на кофе и тихонько ругаться, что не додумалась разбавить.
Паша шикнул на Свету, однако особого действия это не возымело. Подруга находилась в чрезвычайно приподнятом настроении. А ещё ей не давали покоя часы с аметистами. И пусть сейчас она держала себя в руках, однако бросать в мою сторону заинтересованные взгляды не переставала. Я бы и сама, если б не работа, на кого-то бы покидала взгляды, так как очень хотелось показать Светке какой-нибудь неприличный жест. Ну не знаю я дарителя! Чего приставать-то?
«Арина, зайди ко мне», — замигало в скайпе сообщение от шефа.
Я поднялась и направилась к двери.
— Пожелайте мне удачи, — сказала ребятам в надежде, что эти гады скажут хоть какое-то доброе слово. Не сейчас, так по возвращении.
— Веди себя хорошо, — прощебетала Света.
— Мы тебя ждём, — смягчил Паша.
Я неопределённо махнула рукой и выскочила в коридор.
— Осторо-о-о-ожно! — гаркнули у меня почти над ухом, отчего я ойкнула и резко обернулась.
Тётя Стеша со шваброй наперевес гоняла пауков и пыталась почистить светильники. Смотрелось немного дико, как она это проделывает, однако возражать было чревато. Поэтому я осторожно прокралась под угрожающе нависшей шваброй и шмыгнула к кабинету Райского-Энгеля. Автоматически пригладив волосы и оправив юбку, я набрала воздуха в грудь и постучала в деревянную дверь. Потом взялась за золотистую ручку и толкнула дверь вперёд.
В кабинете шефа как всегда пахло кофе. Запах источало специальное ароматическое деревце с кофейными зернами, подаренное мной на день рождения. Будучи заядлым кофеманом, шеф принял подарок с восторгом и поставил на своём столе. Поэтому теперь все, кто оказывался здесь, имеют удовольствие наслаждаться ароматерапией. Ну, или не наслаждаться, тут уже зависело от посетителей.
Однако спустя мгновение я различила в воздухе тонкий аромат коньяка и поняла, что у нас, внезапно, важный клиент. Во всяком случае, прочный такой. Не важных встречают попроще, «Шустовским» коньяком не поят.
— А ещё есть занимательные вещи такого ро… — проговорил Райский-Энгель и, заметив меня, тут же состроил физиономию, разом показывая, что «можно было и побыстрее, хватит стоять, быстро садись и веди себя хорошо».
Я прошмыгнула ближе к шефу и замерла возле него, уставившись на мужчину, стоящего возле окна и что-то высматривающего на улице. И пусть он был к нам спиной, мне стало не по себе. Нет, не может быть! Фигура, осанка, тёмные волосы с едва заметным серебром проседи.
Во рту стало сухо, я сглотнула.
— А это, — невинно сообщил Райский-Энгель, — наш контент-менеджер Арина Анатольевна. Вот с ней лучше и обговорить нюансы.
Шеф посмотрел на меня с обожанием. Причем настолько искренним, что я сама чуть было не поверила и не кинулась в его объятия. Но вовремя опомнилась и скромно шаркнула ножкой, опустив взор и чувствуя, что на меня теперь направили взоры оба мужчины.
Смотреть в глаза заказчику было… страшно. Отчаянным усилием воли я пыталась держать себя в кулаке и не показывать истинных эмоций. Сердце и впрямь норовило выпрыгнуть из груди, а коленки — подогнуться. Как у школьницы на свидании, ей-богу. Правда, реагировать так было совершенно ни к чему.
«Да-а-а-а, — скептически протянул внутренний голос, — конечно-о-о, расскажи мне тут».
— Годится, — произнёс низкий хрипловатый голос. — Я только за.
Ужас. Мой любимый тембр. На такие реагирую неадекватно. А ещё — это он. Тот самый незнакомец из «Афины». Так, Арина, соберись!
— Отлично, Эммануил Борисович. Арина — прекрасный специалист, с её консультациями мы будем как за каменной стеной, — расплылся в улыбке Райский-Энгель, и мне тут же захотелось придушить шефа.
От большой любви, разумеется. В жарких объятиях. Ибо если хвалят, то тут что-то нечисто.
Впрочем, тот продолжал изображать и впрямь райское создание (с его внешностью: белокурые кудрявые волосы, чистые голубые глаза и румяные щёчки — это вполне удавалось), готовое на любой каприз клиента. Только вот деталь: удовлетворять-то капризы мне!
— Присядь, — шикнул он мне, незаметно ткнув в бок.
Покорно выполнив волю начальника, я опустилась в первое попавшееся кресло и наконец-то подняла глаза на гостя. А он… он стоял напротив. Улыбки не было, но карие глаза — дорогой коньяк, пронизанный солнечными лучами, — смеялись. Помнит, разумеется. А ещё, кажется, прекрасно понимает, как действует на меня. Иначе бы…
Воздух вдруг показался страшно горячим, словно из декабрьской Одессы меня швырнули в знойное безветренное лето, где дышишь, да только надышаться не можешь. Вмиг окатило ужасом, что я не справлюсь с поставленным заданием, да и вообще судьба просто решила знатно поиздеваться, подсунув мне такое испытание.
Эммануил опустился в кресло. Мы смотрели друг на друга. Его рука лежала на столе Райского-Энгеля, мои — на коленях. Надеюсь, что не видно, как побелели костяшки пальцев оттого, что я отчаянно вцепилась рукой в руку. Кожу будто покалывало невидимыми иголочками. Напряжение, это всё оно.
Эммануил. Имя с претензией, под стать обладателю. С таким точно легко не будет. Ангел Р-р-р-р-райский, чтоб ты был здоров! Специально решил, что ли, под Новый год дать задание, с которым я буду пускать пузыри? Убью.
Эммануил приподнял бровь.
— Арина Анатольевна, с вами всё в порядке? — мягко спросил он своим непередаваемым голосом.
Я деликатно кашлянула в кулачок и улыбнулась как можно невиннее.
— Всё в порядке.
На самом деле всё совсем не в порядке, однако сейчас выбора не было. Поэтому, взяв себя в руки, я посмотрела прямо в глаза Эммануилу, поинтересовавшись:
— В какой сфере нужны мои консультации?
Зря я это сделала. Есть люди, которым смотреть в глаза надо запретить законом. Потому что вмиг теряешь волю и способность здраво рассуждать. И вдруг по телу прокатывается жаркая волна, а воздух куда-то исчезает из лёгких. Мыслительные процессы текут медленнее и начинают закручиваться спиралями, превращаясь в замысловатые фигуры, которые распутать невозможно.
Это на меня эстрогеновая паника накатила, что ли? Вроде бы к мужскому полу хоть и отношусь положительно, но так реагировала только один раз, на одногруппника, когда мне едва стукнуло шестнадцать.
Тут же вроде уже весьма взрослая женщина с трезвым взглядом на жизнь, брак и физическую привлекательность представителей противоположного пола. Но…
Глаза у него всё же красивые. Линия шеи хорошо видна, верхняя пуговица рубашки расстегнута, взгляд так и притягивает.
А ещё у него безумно красивые руки. Аристократические, можно сказать. Ухоженные, но без перебора. Ногти продолговатой формы, пальцы длинные и гибкие. Запястье левой руки обвивает металлический браслет часов, однако мне удалось разглядеть черную полоску татуировки. Интересно, что там?
— Контент, — вежливо сообщил Эммануил, выдержав паузу.
Появилось странное ощущение, что ему нравится моё разглядывание. Пусть я делала это деликатно, но он стопроцентно заметил. И… получал откровенное удовольствие!
— Какого рода? — осторожно уточнила я, стараясь отвести глаза.
Попытки, правда, проваливались. Эммануил был заветной мечтой каждой девочки. Как безумно дорогая и очень красивая кукла в витрине фирменного магазина, подсвеченной золотистым светом. Этакое чудесное местечко, куда можно войти только по билетикам, выданным волшебником возле входа. Только вот волшебник даёт их избранным девочкам, с приличным счетом в банке, дорогой машиной и квартирой в центре Одессы. Такие, как я, идут мимо.
Я прекрасно понимала, что этот мужчина не для меня. Даже если сейчас я помечтаю, то это мечтами и останется. При этом лучше и вовсе их задвинуть в сторону. Потому что мечты умеют больно ранить.
— Психосексуальные субкультуры, — невозмутимо произнёс Эммануил.
В горле всё же запершило, и я закашлялась. Райский-Энгель, не в силах скрыть участливо-ехидную улыбочку, заботливо постучал меня по спине.
— Ариночка, сделай нам, пожалуйста, кофе, — проворковал он.
Кивнув, я быстро направилась в подсобку. Еще чуть-чуть, и позабуду, что я приличная девочка из приличной семьи. А ещё, что я не теряюсь от неожиданных заданий.
Впрочем, факты показывали обратное.
Пока я делала кофе шефу и гостю, частично разобралась в предстоящей работе. Нам предстояло заняться наполнением сайта по разным сексуальным практикам, плюс написать сценарий для игры под названием «Содом». Игра для взрослых, само собой. Этакие квесты с использованием БДСМ и эротическими приключениями. Чем больше слушала, тем сильнее шевелились волосы на голове, и я прекрасно понимала древнегреческую Медузу Горгону.
Да уж. Мне над этим придётся работать? Нет, не то чтобы я там осуждала или относилась предвзято. Работа есть работа. А люди вольны заниматься тем, что им нравится. К тому же хоть сейчас я пребывала в некотором шоке, но прекрасно понимала, что этот заказ принесёт нам деньги. Как говорит незабвенный начальник коммерческого отдела: «Секс продаёт». Что именно — неважно. Люди хотят прикоснуться к запретному, пусть сейчас со всех экранов телевизоров и страниц интернета на нас смотрят обнажённые красотки и мачо. Это близко, но не то. Интереснее, когда запрещено.
И чем больше говорил Эммануил, тем яснее я осознавала, что стратегия будущего проекта выстроена правильно. Только вот ещё сообразить бы, с какой стороны мне браться за кусок этого пирога.
— Хорошо, значит, приступим с третьего января, — сказал Райский-Энгель.
Эммануил кивнул. Я прикинула план уже имевшейся работы и облегчённо выдохнула. Успею разгрести старое и как следует подумать над новым, кхм, Содомом.
— Арина, будь любезна, проводи Эммануила Борисовича, — попросил шеф, сияя, словно новая елочная игрушка.
Сердце подскочило к горлу, однако я улыбнулась:
— Разумеется.
Эммануил подождал, пока я выйду из кабинета, и последовал за мной, прикрыв дверь.
— Импульсивный у вас шеф, — заметил он.
Это комплимент или недовольство? Что отвечать?
— Да, порой, — деликатно отозвалась я. — Новый год, суета. Мы все… немного эмоциональны.
— Вы явно контролируете себя прекрасно, — произнёс он, в голосе проскользнула сексуальная хрипотца. — Я рад, что мы будем работать вместе.
Я остановилась и посмотрела ему в глаза. Эммануил вдруг взял мою руку и коснулся губами. По телу пробежал разряд электрического тока, сердце замерло пойманной пташкой.
В карих глазах напротив плескалось веселье с чертовщинкой.
— Надеюсь, часы вам понравились, Арина.
ГЛАВА 3. Планы меняются
До Нового года я ни разу не видела Эммануила. Пропал, словно сон. Только серебряные часы с аметистами вместо циферок давали понять: не приснилось.
О странном приключении знали только Светка и тётя Сара. Первая восприняла это с нереально авантюрным восторгом, вторая — с умеренным скептицизмом.
— Запомни, Арина. Мужчины — существа местами отрицательные, — мудро сказала она. — Не со зла, а только по причине своей конституции. И бороться с этим мы ещё не научились.
Светка, в то время находившаяся у меня в гостях, только покивала и тяжко вздохнула. С тётей Сарой они прекрасно друг друга понимали, поэтому неофициально кандидатура подруги была одобрена тетей и допущена к комиссарскому телу, то бишь к моему.
На работе всё складывалось хорошо, нагрузка из разряда «умеренной» не переходила в «крышесносную», поэтому справлялись мы весьма неплохо. На рабочем мини-корпоративе накрыли стол в самом большом кабинете, где вечно проходили наши гулянки (коммерческий отдел на то и коммерческий). Мы с девочками быстро сделали нарезку, бутерброды и сервировали по высшему разряду. Во всяком случае, для нашей организации.
Райский-Энгель заявился в костюме Деда Мороза и с громадным мешком. Громогласно провозглашал тосты, хохотал басом и одаривал каждого календариком и набором ручек с наклейкой в виде кособокой Снегурочки. Но, как говорится, главное не подарок, а внимание. К тому же к Новому году шеф расщедрился на небольшие премиальные. Мелочь, а приятно.
С обеда всех отпустили.
— Прошу после праздников всех явиться вовремя, — напутствовал Райский-Энгель. — Сами понимаете, реклама — двигатель торговли.
— Поэтому в двигатель обязательно надо залить топливо! — сострил Женя из отдела программистов. — Погорячительнее.
— Только чтоб через крышечку не переливалось, — заметил шеф.
Искреннее возмущение Женьки утонуло в дружном хохоте сотрудников. Вышли мы весёлые и довольные жизнью. На носу аж три выходных. А значит, можно хорошо выспаться и отдохнуть. Никаких других особых планов у меня не было.
— Ничего не поменялось? — спросила Светка, подхватывая меня под руку и стараясь идти в ногу.
Гололёд нельзя было назвать основательным и зимним, но всё же дорога покрылась тоненькой коркой льда, поэтому идти приходилось осторожно, чтобы вместо праздничного послевкусия не оказаться в больнице. Ну или хотя бы дома с синяками в неожиданных местах.
Я пожала плечами и тут же тормознула, удерживая поскользнувшуюся Светку.
— Стоять! Нет, не изменилось. Тётушка пойдёт в гости к соседям. Там будет какой-то полковник в отставке, сказала, что завидный мужчина.
Светка прыснула.
— Вот это я понимаю — хватка. Готова спорить, она его зачарует за какие-то пару часов и выйдет замуж к Рождеству.
— Ну-у-у… — протянула я с самым серьёзным видом. — Не к Рождеству, но к Крещению точно! Зуб даю!
— Оставь себе, — махнула рукой Светка. — Чем тебе потом грызть праздничную котлету?
Мы рассмеялись. Шампанское бурлило в крови, мир казался куда красочнее и добрее, чем был на самом деле. Поэтому не смущали ни ветер, ни гололёд, ни свистнувшие нам вслед подгулявшие моряки.
— Слушай, так это выходит, что тебе встречать не с кем? — вдруг осознала Светка.
— Э… ну да, — ответила я и посмотрела на подругу. — А что?
Новый год в одиночестве меня не пугал, в наше время это не проблема. Хотя, может, дело в том, что сама по себе я интроверт ещё тот, поэтому провести ночной праздник одной и перед монитором ноутбука для меня вполне естественно. Не первый раз, в конце концов. Правда, веселые встречи с родственниками и в компаниях тоже были. Скажем так, в юности.
— Ну, приходи тогда, — тряхнула подруга кудрявыми черными волосами, тут же рассыпавшимися по её плечам и спине красивым водопадом. — Ко мне сестра притопает с племяшкой. Посидим, поговорим.
Идти никуда не хотелось. Вот совершенно. Поэтому надо было срочно что-то решать. Однако в голову ничего не приходило: как так ответить, чтобы не обидеть подругу, но при этом сохранить зону комфорта? Завтра я готова ломануться с ней в любую авантюру. Но с утра, не раньше.
Неожиданно у меня в сумочке зазвонил мобильный. Светке пришлось отпустить мой локоть, чтобы от нас не шарахались люди. Всё же на звонке у меня стоит звук полицейской сирены. Поэтому не все реагируют адекватно, услышав его в первый раз.
Тётя Сара. Какая прелесть. Надеюсь, всё в порядке.
— Если ты не поторопишься, то таки рискуешь пропустить кое-что интересное прямо в нашем доме.
Тон, которым это было сказано, насторожил меня даже через пелену шампанского и праздничного настроения.
— Оно не кусается? — осторожно уточнила я.
Тётя издала звук, который с налёту классифицировать не удалось.
— Если ты постараешься, оно будет делать всё, — многозначительно пообещала она. — Так что мы тут ждём тебя с нетерпением.
Я нажала на отбой и недоуменно посмотрела на телефон. Тётя умеет озадачить. Теперь думай, что там приключилось и как себя надо при этом вести?
— Что такое? — обеспокоенно спросила Светка.
— Тётя Сара, — подробно объяснила я.
— А-а-а, — понимающе протянула подруга. — Ну, это надо. Только ты всё равно подумай и приходи сегодня к нам с Виткой.
Мы распрощались, Светка чмокнула меня в щеку и пошла к ближайшей остановке. Дойти до ее дома можно было и пешком, и летом она обычно предпочитала прогулки на свежем воздухе. Не смущали ни короткие юбки, ни высоченные каблуки. Даже дождливая погода не была аргументом в пользу передвижения на маршрутке. Но сегодня она явно решила не рисковать.
Я посмотрела подруге вслед, проконтролировала, как она села в автобус, и помахала рукой. Светка послала мне воздушный поцелуй, и жёлтый «богданчик» тронулся с места.
Стоило только Светке исчезнуть из поля зрения, я тяжело вздохнула. Хмельное настроение немного отошло на задний план. Что удумала тётушка? Она прекрасно знала, что на работе мы будем отмечать. И обычно не беспокоила, понимая, что ничего предосудительного мне натворить не позволит ни воспитание, ни умение держать себя в руках. И вообще, я это… как его… не буйная, вот!
Поднявшись к себе на второй этаж, я позвонила в дверь, мысленно приготовившись к худшему.
Тётя Сара открыла и окинула меня внимательным взглядом поверх очков с красивой золотистой оправой. Впрочем, я проделала то же самое и определила, что на ней домашний халат, следовательно, нежданный гость к нам не заявился. И, следовательно, можно немножко выдохнуть.
— Заходи, — произнесла она, удовлетворившись моим видом и давая пройти.
— Что случилось? — на всякий случай всё же потише спросила я, разматывая шарф и стаскивая с головы шапочку.
— Не что, а кто, — невозмутимо сообщила тётушка, поймала крутившегося под ногами Сёму, до ужаса любившего встречать всех, кто приходил в дом, и пошла в комнату. — Проходи уже.
Так, всё же ошиблась. Кто? Кто пришёл? Тётя Сара что-то сказала, ей тут же что-то ответили. Мужским голосом, кстати.
Спешно стянув сапоги, я мельком глянула в зеркало, пригладила волосы и, словно пловец перед нырянием на большую глубину, набрала воздуха в грудь и шагнула в комнату.
На диване сидел высокий блондин в светло-сером свитере и голубых джинсах. Красив нордической красотой. Правильные черты лица, внимательные серые глаза, идеальные губы. Да, пожалуй, я бы в такого влюбилась, если бы это не был мой троюродный брат Олег Грабар.
Он встал с дивана и подошёл ко мне.
— Ну, ты прям уработалась! Я уже готов был ехать за тобой в офис.
Я с радостным визгом повисла на его шее. Он, легонько придерживая за талию, закружил меня по комнате.
— Не разбейте мне вазочку, — назидательно предупредила тётя Сара. — Зря я её, что ли, мыла?
Олег поставил меня на пол, мягко приобнял за плечи и подозрительно посмотрел на тётушку:
— Это та, которую я мечтаю грохнуть уже несколько лет?
— Она самая, Олежечка, она самая.
Я не сдержалась и хихикнула. Вид вазы и впрямь оставляет желать лучшего. Она, горемычная, не раз падала, потом клеилась и гордо водружалась на место. Поставить в неё ничего, кроме сухостоя, уже невозможно, однако тётя Сара убеждённо заявляла, что ваза дорога ей как память, поэтому стоять тут будет до скончания века. Учитывая, что последний начался не так давно, многострадальная ваза грозила пережить нас всех вместе взятых.
Олег сгрёб меня в охапку и утянул на диван. От него пахло хорошим парфюмом с едва уловимыми нотками вишни. О как, интересно. До неприличия вкусно, так бы и съела. Надо будет, наверно, купить торт с вишнево-шоколадной начинкой, раз пошла такая реакция. Его свитер немного колол щеку, но отлипать категорически не хотелось. Пусть мы не так чтоб сильно близки, но всё равно он родной и хороший. И по Олегу я безумно скучала, когда переехала сюда.
— Не дави его так сильно, — чуть приспустив очки, сказала тётя Сара. — Иначе он потом откажется есть.
— Я не голоден, — попытался отшутиться Олег, всем видом показывая, что я ему ни капли не мешаю. — Всё нормально.
— Знаю я вас, — буркнула она, глядя на нас крайне неодобрительно. — Оба такие две щепки, что негде и трещине появиться.
Встав, она направилась на кухню.
— Сидите уже здесь, пойду достану пироги. А то вас в комнате вскоре и не увидишь, придётся искать на ощупь.
Я хихикнула в кулак и глянула на Олега. Тот старался сдерживаться, лицо оставалось невозмутимым и совсем чуть-чуть покаянным. Вроде как принял всё к сведению и больше так не будет. Совсем. Наверное. Если захочет. Всё же взрослый мужчина, юрист, профессионал и вообще. Кстати, при таком наборе достоинств и весьма приличной зарплате для меня оставалось загадкой, почему он до сих пор не женат? Впрочем, задавать такие вопросы нет смысла, потому что в ответ можно услышать аналогичные.
— Сурова, — выдохнул он, тогда тётя Сара скрылась за дверью.
— Ну так, — хмыкнула я. — Самая старшая женщина в семье. Сам понимаешь. Ничего и никому… без её ведома.
Олег только покачал головой.
— Это точно. Ты сама-то как? Настроение праздничное?
— Ну так, — пожала я плечами. — Не первый раз: монитор, ликер и пирожное.
Он нахмурился, мой ответ явно пришёлся ему не по душе. Однако я не дала развить эту тему и тут же спросила:
— А ты сам-то? В гости к нам?
Олег кивнул в сторону стоявшего в углу чемодана.
— Пока да. Искать буду квартиру. Я теперь работаю в Одессе.
— Ого! — воскликнула я, устраиваясь на диване поудобнее, чтобы видеть лицо брата. — Это что-то новенькое. Решил оставить Херсон?
Он пожал плечами.
— Не то чтобы оставить, переезжать насовсем я в любом случае не собираюсь. Но сейчас появилось интересное предложение, а без переезда никак.
— И надолго? — поинтересовалась я.
Сёма тем временем уполз с кухни, довольно облизываясь, впрыгнул на диван и полез на колени к Олегу. Тот автоматически затянул котяру к себе и почесал за ухом. Сёма заурчал и принялся топтаться. Гостей этот паразит любит до безобразия, особенно, если эти гости уделяют внимание маленькой бедненькой котеньке (которой Сёма неизменно себя считал), гладят, нежат, тискают и подкармливают вкусненьким. Олег, безусловно, подходил под все вышеперечисленные критерии, поэтому к нему кот бежал на всех парах.
— Пока не знаю, — спустя некоторое время сказал брат, продолжая гладить Сёму. — Но не меньше двух месяцев.
— Какой профиль? — спросила я, прислушиваясь к ругани тёти Сары, у которой, кажется, выпало что-то из рук.
Однако, судя по интонации, сейчас заходить опасно, так как поднятый предмет мог полететь в вошедшего. Не со зла, но во имя: «Да не мешай же!»
Олег покосился на стену, из-за которой донеслись подозрительные звуки. Так и не ответил, потому что тоже заподозрил нечто опасное на кухне.
— Не надо, — предупредила я.
Он вздохнул.
— Да я знаю. Но мало ли. Вдруг тётушка переменила гнев на милость и теперь будет рада помощи?
Прозвучало это, конечно, хорошо, но явно не по отношению к нашей родственнице. Поэтому, ещё раз переглянувшись, мы дружно расхохотались. Тётя Сара — то, что никогда не изменится, невзирая на государственный строй, погоды и курс доллара на черном рынке. Она такая, какая есть.
— Профиль знакомый, — хмыкнул Олег, сообразив, что так и не ответил на мой вопрос. — Судостроение и судоремонт. Никакой романтики, не то что у вас.
Конечно, он иронизировал. Однако, вспомнив про будущее задание, я закашлялась.
Олег нахмурился.
— Ты здорова?
— Здоровее многих, — буркнула я, утирая выступившие слёзы. — Про романтику просто ты это сильно. Вон, скоро будем заниматься сайтом с эротикой и писать всяческие статьи про БДСМ-практики.
Олег озадаченно посмотрел на меня. Кажется, он пытался в срочном порядке вспомнить, что конкретно входит в мои обязанности и почему ранее он о таком не слышал?
Решив, что брат мне нужен, и чтобы чего нехорошего не случилось от замыкания в мозгах (у обоих), я ухватила его за руку и потянула на кухню.
— Идём. Думаю, уже можно. К тому же я уже не прочь перекусить.
Потревоженный Сёма недовольно мяукнул и переполз на более безопасное место в виде огромной круглой подушки с оборочками. Олег не сопротивлялся, однако смотрел на меня весьма подозрительно. Кажется, не стоило такого брякать. Всё же он у меня очень приличный. Ну или, по крайней мере, умудряется сохранять имидж приличного мужчины уже на протяжении многих лет.
— Я многое пропустил, — заметил он, при этом не сопротивляясь моей хватке и ступая следом. — Ты обязательно расскажешь мне всё в деталях.
Я фыркнула.
— Может быть, тебе ещё и показать?
— Лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать, — не смутился он.
Тётя Сара уже успела разложить по тарелкам ароматное жаркое, салат из курицы, орехов и граната и домашние булочки, а потом выставила на стол бутылку с ликером.
— Начнем с малого, — пояснила она, перехватив наши взгляды. — Вам ещё всю ночь гулять. Впрочем, мне тоже.
Мы уселись за стол. Ну, допустим, она-то идёт знакомиться с мужчиной — это понятно. Надо быть в форме, держать обольстительность за шиворот и очарование за шкирку. Всё как положено. А мне-то чего? Да и Олег разве куда-то собрался?
Видимо, вопросы были написаны у меня на лбу, потому что Олег взял вилку в руку и, делая вид, что страшно увлечён салатом с курицей, вкрадчиво спросил:
— Кстати, Арина, а ты всё еще уверена, что Новый год надо праздновать одной?
Интуиция приняла боевую стойку и зашептала на ухо, что стоит насторожиться. Когда что-то спрашивают таким тоном, то вряд ли будет нечто… хорошее.
— Ну… — протянула я, думая, отвечать правду или нет. — Вообще-то…
— Одной и дома, — ответила за меня тётя Сара, сразу сдав мою планируемую дислокацию.
Я не преминула деликатно наступить тётушке на ногу, однако та даже бровью не повела. Ну, оно и понятно. Считает, что пора мне выбираться из роли затворницы и примерять на себя новое амплуа. Однако, учитывая, что на это я смотрю весьма скептически, у нас по этому вопросу всегда было… несогласие.
— Меня Светка к себе пригласила, — робко известила я, вспомнив запасной план.
Всё-таки перед лицом неизвестного Светка — вполне годный вариант. Вита — её старшая сестра, разница в три года. Они похожи до ужаса, многие считают их вообще близнецами. Хотя, конечно, если присмотреться, то никакие они не близнецы, факт. А Кира, пятилетняя дочь Виты, это вообще ураганчик с бантиками и в платьице. Муж Виты — весьма темпераментный мужчина, в жилах которого течет южная кровь (я раз их на прогулке видела), поэтому гены у дитятка ого-го. Ну или ой-ёй-ёй, зависит от ситуации.
— Светка — это не проблема, — отрезала тётя Сара. — Олежек, ты что там говорил?
— Да вот, — невинно произнёс он. — Арина, почему бы тебе не пойти на празднование нового года к моим знакомым? Со мной, разумеется.
Повисла тишина, нарушаемая только скрипом ножей и вилок о тарелки. Ну ещё и о хрустальные вазочки, в которых находился салат. Тётя Сара принципиально клала его только в такую посуду. Ибо всё остальное было слишком просто и не соответствовало её чувству прекрасного. Спорить в таких моментах никто не брался, потому что тётя Сара — царица и богиня кухни. Как, впрочем, и её чувство прекрасного.
Я жевала сочное мясо и судорожно соображала, как следует вести себя в создавшейся ситуации. С одной стороны, мозг уже настроился на одиночный вечер-ночь, болтовню с несколькими друзьями по интернету и потягивание ликера. Кстати, вот этого вот самого, который тётя Сара со всей присущей ей широтой души выставила на стол. Клубничный с мятой, мой любимый. Нет, для брата не жалко. Только вот все планы что-то покатились под откос, набирая безумную скорость. С другой… где-то внутри, словно искристое пламя бенгальского маленького огонька, горел интерес: а вдруг я хорошо проведу время? У Олега вряд ли будут в знакомых сомнительные личности, он к этому делу подходит очень ответственно и придирчиво. Дева же по гороскопу, что с него взять.
— А что за знакомые? — спросила я, отправляя в рот несколько зёрен граната и пристально глядя на брата.
— Хорошие, — сказал он, словно это всё поясняло.
— Там будут одинокие мужчины, — подлила масла в огонь тётя Сара. — Конечно, так бы просто я тебя не пустила, но с ним, — взмах вилки в сторону Олега, — разрешаю. Присмотрит за тобой.
Глоток ликера пошёл не в то горло, вновь разгорелся локальный пожар. Я закашлялась и схватила салфетку.
— Тётя, ты обо мне какого мнения вообще?
— Хорошего, — отрезала она. — Соглашайся.
Я посмотрела сначала на неё, потом перевела взгляд на невозмутимого Олега.
— У меня нет выхода?
— Нет, — в один голос ответили они.
— Но… это, мне не в чем пойти! — выдвинула я контраргумент любой женщины.
В любой непонятной ситуации говори, что тебе нечего надеть. Пусть даже это самое «ничего» выпадает на тебя из шкафа. Женщины в таком случае проникаются твоей бедой, а мужчины капитулируют. Есть, конечно, исключения: мужчины, которые при этих словах хватают тебя под ручку и тянут в магазин. Но таких в моей жизни не было. А те, что были… лучше не вспоминать. Всё ограничивалось ужином в кафе. Во всём остальном — сама-сама.
Искренне надеясь, что Олег не станет настаивать, я покосилась на него. Однако брат до неприличия самодовольно усмехался.
— Я знал. Но это не причина.
— Нет, милый, причина, — убедительно заявила я тоном, не обещающим ничего хорошего.
А потом и вовсе приняла вид: «Я девочка, я не хочу ничего решать, я хочу платье».
Олег улыбнулся.
— Радость моя, поверь, не причина.
Внутри заскреблось малоприятное подозрение, что этот мужчина продал свою душу дьяволу и постиг тайну женской логики. Это неслабо насторожило.
— Что ты имеешь в виду?
Олег закатил глаза.
— Господи, ты меня сведёшь в могилу. На дворе Новый год! Я тебе подарок привёз!
Я уставилась в тарелку. Пожалуй, глупее ситуации не придумаешь. И ведь всё четко и правильно. Раз ехал к родственникам в праздник, то обо всём позаботился. Вот что с ним делать? Жаворонок, дева, юрист, брат? Ей-богу, женю. Только надо бы отыскать такую кандидатуру, чтобы не беспокоиться. И извернуться так, чтобы хотя бы завтра вручить братцу ответный подарок.
— Времени на подумать у тебя до конца застолья, — сообщил он.
— Да, мой белый господин, твоя преданная рабыня поняла тебя, — с придыханием произнесла я, невинно хлопая ресницами.
— Так, детки, — сообщила тётя Сара. — Я пошла к Циле на завивку. Вы тут сами разбирайтесь. И да, посуду не забудьте помыть.
Циля Семёновна — соседка сверху через этаж. Тот уникальный экземпляр, что называется «настоящая одесситка». На её пути лучше не оказываться,