Купить

Заложница красных драконов. Оксана Чекменева

Все книги автора


 

Оглавление

 

 

АННОТАЦИЯ

Трижды моя жизнь круто менялась без моего на то согласия. В первый раз – когда младенцем мать потеряла. Второй – когда подростком, в числе других детей – заложников мира, меня драконам отдали. И третий – теперь, когда король драконов, увидев меня, в жены захотел, хотя драконы на человечках никогда не женятся, такой брак бесплоден, да и живут люди слишком мало. А я его боюсь, он же старый и вообще – король! Страшно!

   Но два прошлых раза судьба меня всё же не обидела - обе приёмные семьи, и человеческая, и драконья, были добры ко мне. Может, она смилуется и в третий раз, и всё окажется совсем не так ужасно как мне представляется?

   От автора: Есть сцены секса 18+. Сцен сексуального насилия нет. По традиции, это добрая, жизнеутверждающая сказка.

   

ПРОЛОГ. ЯРМАРКА

Второй день шумела ежегодная ярмарка. Широко раскинулась она на берегу залива, много шатров с товарами поставили торговцы, ещё больше – просто с телег торговали. Из-за моря привезли ткани, инструменты железные, припасы разные, приправы, фрукты да овощи, что не росли в местных землях. И многое другое, чего не достать в Пригорном княжестве – не вырастить, не поймать, не выкопать.

   А взамен покупали шкуры зверя пушного, да каменья самоцветные, в горах добытые – ими славилось княжество, издалека приезжали купцы ради меха да каменьев, потому что знали – хорошую прибыль получат за них.

   У покупателей и торговцев попроще – свой резон, своя выгода. Продавали и покупали то, что местные ремесленники делали. Горшки глиняные, одежду домотканую, дудки да свистульки, калачи да баранки. Много чего можно было на той ярмарке найти, на любой товар и цену свой покупатель найдётся.

   А чуть в сторонке от торговцев – другое развлечение. Карусели крутятся, медведь пляшет, скоморохи народ веселят. Все рады от работы отдохнуть, на веселье полюбоваться, медяк скоморохам бросить.

   Ратник Горислав объезжал ярмарку, с улыбкой глядя на веселящийся народ. Сам он здесь находился не для развлечения или покупок – приказ старосты исполнял, за порядком следил. Чтоб если где драка какая – растащить драчунов, пригрозив запереть в холодной, а коли кто на обман пожалуется, разобраться, и если есть вина – отправлять таких на суд Велиграда, старосты местного. На землях его селения ярмарка расположилась – ему и отвечать за то, чтобы по чести всё было.

   Пока всё было спокойно, если можно так назвать шум и гам ярмарки. Торговцы старались завлечь покупателей, перекрикивая друг друга:

   – Ложки деревянные, плошки расписные!

   – Гуси! Гуси! Самые жирные, покупайте, не пожалеете.

   – А вот кому сапоги! Наденешь – тридцать лет проносишь!

   – Пряники печатные! Вкуснее и князь не едал!

   – Драконьи яйца! А вот диковина! Настоящие драконьи яйца!

   Услышав последние слова, Горислав нахмурился и направил коня на голос. Кто ж это решил так народ задурить? Всем известно, драконы свои яйца охраняют, как зеницу ока. Стало быть, врёт зазывала. Приструнить нужно. А коли не врёт – таких бед навлечь может, что уж лучше бы врал.

   Подъезжая к телеге, на которой расположился незадачливый торговец, ратник услышал громкий смех.

   – И кого ж ты надурить-то решил, а? – высокий парень из толпы насмехался над щуплым мужичком средних лет, в ярко-синем кафтане, суетившимся рядом с телегой, в которой, на соломе, были разложены серые валуны. – Камней насобирал, да людям головы морочишь. Совсем дурак – булыжники за драконьи яйца выдавать!

   – Яйца это! Настоящие! – огрызался мужичок, зверем глядя на парня. – Да ты хоть знаешь, чего мне стоило в гнездовище драконов пробраться, да вынести их? Сам-то только здесь храбрый, а там-то, поди, в штаны наложил бы!

   – Велика храбрость – камни на ярмарку привезти. Да я тебе таких полный воз за полчаса наберу возле реки. И по дюжине за медяшку отдам. А ты сколько просишь, а?

   – Золотой! За каждое! Это настоящие яйца драконов! – пыжился мужичок, но толпа, становящаяся всё больше, лишь смеялась над каждым его словом.

   Слышались выкрики: «Вот ведь выдумщик». «Да я над скоморохами так не смеялся». «По золотому за булыжник – экий торговец хваткий!»

   Окончательно выведенный из себя насмешками толпы, торговец в сердцах схватил один из камней, крякнув, приподнял над головой – толпа отшатнулась, не швырнул бы сгоряча в насмешников, – и со всего размаху кинул об землю.

   – Вот! Видели? Все видели?! Яйца то драконьи. Настоящие.

   Народ, замерев, уставился на осколки скорлупы и растёкшуюся жижу, в которой трепыхалось крохотное, с пол-ладони, розовое существо с малюсенькими лапками и хвостом.

   – Видели?! – торжествовал торговец. – Настоящие драконьи яйца! По золотому за штуку. Нет, по два золотых! Такой диковины нигде не сыщешь.

   – Безумец, ты что делаешь?! – очнулся Горислав. – Да ты хоть понимаешь, что натворил? Какую беду на землю нашу навлёк? И что драконы с нами сделают за детей своих?!

   Толпа шарахнулась, стараясь отодвинутся от телеги, осознав слова ратника. Но сзади напирали новые люди, пытаясь увидеть, что происходит, почему народ, только что хохотавший, вдруг испуганно притих. Людское кольцо вокруг телеги всё увеличивалось.

   – Да не найдут они нас! Откуда ж им знать, кто их яйца забрал, да куда унёс. Я ж скрытно, – торговец сбавил пыл, оглядывая насторожившийся народ. – Ладно, по пять серебряных за яйцо. Больше не уступлю.

   – Ты что, и правда безумец? – нахмурился Горислав. – Быстро свёртывай торговлю и вези яйца туда, откуда взял. И не возвращайся сюда больше никогда.

   – Да как же я их отвезу-то? – растерялся мужичок. – Кто ж меня туда пустит теперь? Они ж, поди, уже хватились, и…

   – Драконы! – послышался чей-то крик вдали, а потом уже ближе: – Драконы летят!

   – Нашли! – ахнул кто-то в толпе. – Теперь всех нас убьют!

   – Нас всех пожгут! Из-за него! Бежим! Спасайтесь! Горим! – толпа взорвалась криками.

   Паника, как огонь сухую траву в жаркое лето, мгновенно охватила людей. С криками, они попытались бежать, но слишком много их столпилось в одном месте. Началась давка, кто-то упал, кто-то перевернул ближайшие лотки. Те, кто был дальше, услышав крики и заразившись паникой, кинулись врассыпную, бросая вещи, давя и топча чужой товар, а порой и упавших людей.

   – Стойте! Не бегите! – кричал Горислав, пытаясь хоть как-то остановить начавшееся безумие, но тщетно. Его самого чудом не снесли вместе с конём. Поняв, что сделать уже ничего невозможно, он лишь успел подхватить к себе в седло какого-то мальчонку и позволил коню самому искать дорогу в бегущей толпе.

   Торговца он из виду потерял. Когда, вместе с толпой, его вынесло к реке, огибающей ярморочное поле, и стало свободнее, Горислав спустил парнишку на землю – теперь опасности быть растоптанным уже не было, – и, развернув коня, попытался вернуться туда, где всё началось, и найти того злосчастного торговца.

   И едва не ахнул, увидев, что над тем, что совсем недавно было весёлой ярмаркой, мечутся пятеро огромных, как ему показалось, соломенно-жёлтых драконов. Они парили совсем низко, едва не задевая лапами крыши уцелевших шатров, словно бы что-то высматривая внизу. И даже глупец понял бы, что именно.

   Ратник приподнялся в стременах, с ужасом глядя на то, что оставили после себя разбегающиеся люди. За какие-то минуты объятая паникой толпа смела шатры и прилавки, перевернула телеги, растоптала товары, но, что страшнее всего – тут и там лежали тела людей, раненных или уже мёртвых, неизвестно.

   Краем глаза заметив всплеск знакомого, ярко-синего цвета, Горислав оглянулся и увидел, как знакомый торговец, из-за которого всё и началось, скачет без седла на своей лошади с обрезанными постромками. А неподалёку, на небольшом взгорке, лежит его перевёрнутая телега, мимо которой, затаптывая высыпавшиеся и разбившиеся яйца, бегут люди.

   Поняв, что ничего исправить уже нельзя, Горислав решил хотя бы призвать к суду старосты – а может, и самого князя, – того, по чьей вине уже погибло столько людей, а что будет дальше, когда драконы не найдут свои яйца в целости, даже представить страшно. Развернув коня, ратник помчался вдогонку за преступником, навлёкшим на людей гнев драконов.

   Он не видел, как один из них обнаружил телегу и месиво из скорлупы и раздавленных, втоптанных в землю крошечных тельцев. Но, даже уже отъехав к тому времени на порядочное расстояние, ратник услышал полный боли и гнева рёв дракона, а чуть позже, оглянувшись, заметил зарево, поднявшееся над бывшей ярмаркой – это обезумевшие от ярости драконы жгли то, что осталось от неё. Шатры, карусели, опрокинутые телеги и прилавки, корабли, стоящие у причала, сам причал…

   И людей, тех, кто не успел убежать, спрыгнуть в воду или спрятаться в ближайшем лесу.

   Те же, кто смог спастись, ещё долго бежали, потом просто шли без остановки, как можно дальше от пережитого ужаса, забыв о брошенном скарбе, радуясь уже только тому, что удалось избежать страшной смерти.

   

   Ночь опустилась на землю. Догорали остатки того, что всего несколько часов назад было весёлой многолюдной, многоголосой ярмаркой. Теперь здесь было даже слишком тихо, лишь детский плач время от времени нарушал тишину. Никто не пришёл, чтобы успокоить плачущего ребёнка, некому было это сделать. Все, кто мог, унесли ноги так далеко, как только могли, и зареклись когда-нибудь снова возвращаться в это проклятое богами место.

   Но, как оказалось, плачущий ребёнок был здесь не один. Кусты, что отгораживали реку, текущую в низинке, от ярмарочного поля, чудом уцелевшие во время пожара, зашевелились. Из них выполз младенец, замер, прислушиваясь, а потом бодро пополз на звук плача.

   Возле реки лежало тело молодой женщины – неловко упав, она ударилась головой о камни. Руки её, даже после смерти, крепко сжимали одеяльце, в которое, видимо, был завёрнут её ребёнок. Сам же он, выпутавшись из пелёнок, сидел рядом и громко плакал, время от времени теребя тело матери, словно пытаясь разбудить.

   Другой малыш, притянутый звуками плача, подполз к первому и, свернувшись калачиком, улёгся рядом, словно хотел согреться живым теплом хоть кого-нибудь. Первый удивлённо замолчал, а потом прижался к собрату по несчастью. Вскоре оба ребёнка спали, и уже ничто не нарушало тишину этого скорбного места.

   

   – Здесь дети! Они живы!

   От раздавшегося рядом громкого крика, малыши проснулись. Первый расплакался, второй же, сунув в рот палец, с интересом рассматривал кого-то огромного, нависшего над ним.

   Мужчина вытянул из рук мёртвой матери одеяльце, как мог, закутал одно младенца, потом огляделся, ничего больше не нашёл, снял кафтан и завернул второго, качая головой. Хотя лето было тёплым, но поутру с реки тянуло промозглым туманом, а на траву легла холодная роса. Не простудились бы малыши! Пережить нападение драконов и умереть от простуды – это ли не насмешка судьбы?

   – Живы, значит, – подъехавший на крик староста Велиград, крепкий, немолодой уже мужчина, оглядел детей на руках одного из своих ратников, потом женщину, лежащую на камнях, потом кусты, полосой идущие по над берегом. – Кусты их, стало быть, и спасли. Не увидели драконы, не заметили. А то бы пожгли, вместе с…

   Он тяжело сглотнул и посмотрел в сторону пепелища, где среди обгоревших остатков телег, прилавков и товара выделялись обугленные человеческие тела.

   – Двадцать третья она, – кивнул на женщину. – А могло бы и двадцать пять быть. Столько жизней загублено из-за одного ничтожества, наживы пожелавшего. – Вздохнул тяжело. – Детей Милане отвезу, невестке своей, пусть приглядит. Может, родня найдётся, всё же двойни не так часто рождаются, приметные.

   – А коли не отыщется никто?

   – Там и посмотрим. У сына-то моего, с женой, детей нет, сам знаешь, троих скинула. Может, эти дети им утешением станут. Кто хоть, мальчики или девочки?

   – Девочки.

   

ГЛАВА 1. ЗАЛОЖНИКИ

18 лет спустя

   

   – Перемирие с драконами подписано. Они снимут блокаду.

   Я удивлённо взглянула на батюшку. И не слова его меня удивили – к тому и так всё шло, ради подписания того перемирия князь и созвал всех старост к себе неделю назад. Вместо деда батюшка ездил, у того с весны ноги болят, ходят плохо, по двору только, не дальше. Известие, наоборот, было радостным, то есть, я бы обрадовалась, если бы не тон, которым их сказал батюшка.

   Он, зайдя в горницу, где вся семья собралась за полуденной трапезой, не здороваясь, не сняв дорожный, запылённый кафтан, не раздав подарки домочадцам, что делал всегда, вернувшись из любой поездки, рухнул на своё место за столом, уронил лицо в ладони и буквально простонал эту фразу.

   – Радосвет, объяснись, – а это дедушка Велиград. Не мне одной всё это показалось странным. Все притихли, даже малыш Яромир перестал ёрзать на коленях сестрицы Любавы.

   В этот момент в горницу вошли два ратника. Судя по цвету кафтанов – зелёному с красным, – княжеские. А они-то здесь зачем? Батюшку провожали? Так у нас свои ратники есть. Непонятно. Под недоумевающими взглядами домочадцев, мужчины встали возле двери, прикрыв её за собой.

   – Это и есть весь ваш род? – удивлённо спросил тот, что с бородой, оглядывая сидящих за столом.

   – Весь, – не оборачиваясь и даже не оторвав лица от ладоней, кивнул батюшка.

   – Негусто, – вздохнул другой, помоложе, с усами.

   Да, род у деда и правда, совсем мал. У других-то старост до сотни домочадцев бывает, за стол в три очереди садятся. А нас – восемь всего. У деда два брата в детстве померли, три сестры ещё есть, да не в счёт они. И у самого, кроме батюшки – восемь дочерей родилось, так они к роду мужей теперь принадлежат. А у батюшки – мы с сестрой, да братец Богдан, который родился, когда уж и не ждали, матушка у богов вымолила.

   Род дедов и того меньше был бы, да мы с Любавой – найдёныши, приданого за нами почти что и не было, потому сестрица за дедова ратника безземельного вышла, он у батюшки в примаках теперь, потому-то Любава с мужем и сыном в дедовом роду осталась.

   Наверное, и мне то же суждено. Когда-нибудь. Может быть. Если порча, что на меня ещё младенцем наложена была, не помешает. Снять-то её так ни одна знахарка и не смогла.

   – Драконы согласились на мир, – глухо и как-то обречённо начал батюшка. – Но потребовали в заложники детей. От каждого старосты – младшего в роду. От княжьего рода – троих сразу.

   Любава вскрикнула и сомлела, едва не упав с лавки на пол, муж удержать успел. Матушка Яромирку подхватила, тот с испугу завопил благим матом, но тут же замолчал, получив в руки пряник, к которому усердно тянулся до этого, да не давали, рано ему пряник-то. Но тут уж сунули, лишь бы заткнуть, и малыш, забыв про свой испуг, начал мусолить лакомство, скобля его тремя зубами.

   – Кроме грудных, – уронил батюшка и поднял глаза на матушку. – Коли младший – грудной, берут предпоследнего.

   И вот тут уже чуть не сомлела матушка, поняв, что это значит. Потому что до Яромира младшим в роду был Богдан. Единственный сын. Долгожданный. Вымоленный. Любимый.

   – Сколько лет мальчику? – спросил бородатый.

   – Тринадцать, – ответил батюшка, и я удивилась. Одиннадцать же брату, какой смысл обманывать?

   – А девочке? – снова бородатый.

   – Двенадцать, – глядя мне прямо в глаза, сказал батюшка.

   И я всё поняла. Почему он возраст брата неверно назвал. И почему мой почти на семь лет убавил. Пришло время расплатиться за то, что нас с сестрой в семью взяли, растили, как родных. Как родных, да не родных. То, что мы – найдёныши, знали все, но в детстве я разницы не чувствовала, не понимала. И лишь когда Богдан родился, ощутила эту разницу между «как родной» и «просто родной».

   И теперь батюшка был готов на подлог, обман самого князя, лишь бы сына любимого и единственного не отдавать. А вот дочь приёмную, к тому же неполноценную – это проще. И судя по тому, что и дед, и матушка промолчали, с ним они были полностью согласны. Любава, может, возразила бы, да в беспамятстве сейчас, а больше вступиться некому.

   Я и сама промолчала. Ратники мне не поверят, решат, что просто испугалась, как любой ребёнок, на брата плохое спихнуть пытаюсь. А коли поверят – как дома жить после этого?

   – Соберите девочке немного одежды на первое время, – велел бородатый. Закралась мысль, что послали их вместе со старостами, чтобы подлога не было, чтобы врасплох застать и не позволить внука старосты на крестьянского ребёнка подменить. Только моим родителям подлог всё равно удался. – Драконы детей по семьям разберут, всем необходимым обеспечат.

   – Надолго? – жалостливо глядя на меня, спросила матушка. Ну, да, сын спасён, теперь меня можно и пожалеть. – На месяц? Год?

   – Бессрочно, – покачал головой бородатый. – Столько, сколько перемирие длится. А всем нужно, чтобы оно не кончалось. Это залог нашего хорошего поведения, – усмехнулся горько.

   – Хорошего поведения? А когда оно было плохим? Что мы сделали драконам? Разве можно за вину одного наказывать весь народ?

   – Их детей убили люди, – нахмурился дед. – Драконам этого достаточно. Смирись, Милана, это малая цена за мир. Сама знаешь, чего нам стоила эта блокада.

   Да, матушка знала. Мы все знали, что после того, как человек украл и в итоге убил драконьих нерождённых детёнышей, а те в отместку сожгли ярмарку, наше княжество оказалось в полной изоляции. Уж так оно было расположено, что только по неширокому проливу между землями драконов, можно попасть к нам. И драконы этот пролив перекрыли. И этим отрезали нас от всех остальных человеческих княжеств.

   Так уж вышло, что маленькое Пригорное княжество – словно на острове расположилось. С двух сторон, полукругом – огромный залив, на других берегах которого лишь драконы живут. С двух других – неприступные горы, за которыми – почти лишённая жизни земля, большую часть года покрытая снегом и льдами. Это рассказали те несколько смельчаков, что смогла через горы перебраться и назад вернуться. Несколько – из десятков, в путь отправившихся, остальные погибли в дороге.

   Да никто за те горы и не рвался, даже если бы и можно было их легко преодолеть. Жителям княжества и на этом клочке земли неплохо жилось. Когда-то, несколько сотен лет назад, его открыли торговцы, и были эти земли полностью покрыты лесом. Драконы, чьё королевство широко простиралось с других стороны залива, пренебрегали этими «бесполезными», по их мнению, землями, а вот люди зацепились. И остались.

   Постепенно расчистили немного земли под посевы, обустроились. Кроме пушного зверя, живущего в лесах, чьи шкурки высоко ценились «на большой земле», обнаружили в горах камни самоцветные. Одна беда – не было в недрах этой новой земли руды, чтоб железо добывать, инструменты да прочие вещи нужные из него делать. Но выручала торговля.

   За меха и самоцветы можно было многое купить, дорого они стоили. Процветало княжество. Семнадцать деревень, да город, хоть не большой, а всё же стольный – это совсем немало. Хорошо жили в них люди. Много работали, зато и сыты-одеты всегда были, нищих-голодных не было.

   Но устроенная драконами блокада изменила всё. Они просто не пропускали торговые корабли, ни туда, ни обратно, контролируя пролив. В первый год сожгли несколько кораблей с товаром – команду, спасавшуюся на шлюпках, не тронули, – и больше уже никто не решался рискнуть и попытаться преодолеть пролив. То есть, несколько смельчаков попытались, но стоило вдали замаячить жёлтым крылатым ящерицам – быстро поворачивали назад.

   Торговля с «большой землёй» встала. Та часть населения, что пушным промыслом да добычей самоцветов кормилась, остались без работы – торговцы уже не скупали у них шкуры да каменья. Без привозных припасов стало не хватать еды. Пришлось людям новый способ прокормиться искать – раскорчёвывали больше полей под зерно, овощи и сено, разводили домашний скот, стали изготавливать больше тканей, взамен привозным – тут-то освободившиеся руки и пригодились.

   За несколько лет вроде бы всё наладилось – люди пристроены, угроза голода отступила, княжество стало само себя полностью едой обеспечивать. И тут пришла новая беда, о которой прежде не задумывались. Железные инструменты стали приходить в негодность, стариться, ржаветь, ломаться, а взять новые было просто негде.

   Кое-где уже пришлось перейти на деревянные плуги и бороны, это сделало пахоту ещё более тяжёлой, но всё ещё возможной. А что случится, когда нечем станет делать даже эти, деревянные орудия? Когда не будет больше топоров, ножей, гвоздей? Чем рубить дрова, чтобы готовить пищу и обогревать жилища долгими зимами? Да и сами жилища без пил и топоров не построишь. Много чего, что казалось простым и обыденным, без железа станет просто невозможным.

   И, поняв, что если так будет продолжаться и дальше, людям просто не выжить, князь отправился на поклон к драконам. Не к жёлтым, те с людьми дела иметь не желали. После того, как им выдали злосчастного торговца, укравшего и невольно уничтожившего драконьи яйца, жёлтые отказались от планов уничтожить всё людское княжество, но блокада всё равно сделала бы это, рано или поздно.

   Князь отправил делегацию к красным драконам, что жили на другой стороне пролива. Были ещё и другие драконы, – чёрные, белые, коричневые, может, ещё какие, я не знала, – но их земли лежали вдали от вод залива, а красные были здесь, неподалёку. И выступили посредниками между людьми и жёлтыми драконами.

   Три года длились переговоры, и вот результат. Блокаду снимут, и жизнь людей снова станет прежней, как когда-то давно, когда меня ещё даже не было. А я отправлюсь к драконам. Заложницей. Как ещё два десятка детей, которыми люди откупились.






Чтобы прочитать продолжение, купите книгу

139,00 руб Купить