Оглавление
- АННОТАЦИЯ
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- ГЛАВА 11
- ГЛАВА 12
- ГЛАВА 13
- ГЛАВА 14
- ГЛАВА 15
- ГЛАВА 16
- ГЛАВА 17
- ГЛАВА 18
- ГЛАВА 19
- ГЛАВА 20
- ГЛАВА 21
- ГЛАВА 22
- ГЛАВА 23
- ГЛАВА 24
- ГЛАВА 25
- ГЛАВА 26
- ГЛАВА 27
- ГЛАВА 28
- ГЛАВА 29
- ГЛАВА 30
- ГЛАВА 31
- ГЛАВА 32
- ГЛАВА 33
- ЭПИЛОГ
АННОТАЦИЯ
Эта история началась, когда на постоялом дворе одного королевства встретились благородная авантюристка и совершенно неправильный герцог. Но кто мог знать, что путешествие, обещавшее быть простым, пусть и немного нервным, станет для обоих странствием по дорогам памяти. И приведет к тем, кого давно уже отчаялись увидеть.
ГЛАВА 1
Уйти через окно мне тоже не дали.
– Алана, – мужчина в маске подбросил на ладони ключ от предусмотрительно запертой двери, – назовите цену.
Звук собственного имени подействовал не хуже взведенного арбалета. Даже лучше – оружием заказчики размахивали регулярно, а вот излишней осведомленностью похвастаться, как правило, не могли.
Я была никем. Тенью, скрывающей чужие грешки. У меня не было имени. И лица. Только маска и нейтральное исполнитель в контрактах.
– Раз уж вам известно мое имя, – я ничем не выдала своего раздражения, – буду счастлива узнать имя благородного адельфоса.
Убивать его не хотелось.
И не потому, что комната, пусть и просторная по меркам провинциального постоялого двора, была тесной, а мужчина – сильным и быстрым. Умным, раз уж сумел столь настойчиво задержать меня.
И ради чего?
Предложить работу посыльного.
Мне?
– Почему вы решили, что я дворянин?
Святая Интруна, да одна эта интонация выдает тебя с головой!
Манера держаться, речь человека, привыкшего к книгам, выучка и еще десяток мелочей очевидных.
Во всяком случае для меня.
– Как любит говорить мой дядюшка, корова под седлом не станет лошадью, а лошадь с колокольчиком – не начнёт мычать. Ваше имя, адельфос?
Крупная ладонь потянулась к завязкам маски. И наверное, можно было бы воспользоваться моментом и одним из ножей. Но второй этаж, каменная мостовая, а главное, любопытство воззвали к моему благоразумию.
Итак, кто у нас?
Северянин. Почти эталонный. Высокий, ширококостный и широкоскулый, синеглазый. Вот только волосы темные. Короткие. Парик, чтобы сбить меня с толку? Правда заказчики чаще наоборот, выдавали себя за аристократов. Подсудное, конечно, дело, но я-то уж точно доносить не стала бы.
– Дарьен, – коротко по-военному кивнул он.
Имя царапнуло, словно попавший в туфлю камешек.
– А дальше?
– Это важно?
– Да, если вам действительно нужны мои услуги.
– Дарьен Блейз герцог Катваллон.
Святая Интруна!
– Ваша светлость.
На мой изящный – наставница всегда хвалила – реверанс, он едва заметно нахмурился.
– Дарьен, без этих светлостей.
– Адельфос Дарьен?
– Нет. Просто Дарьен.
Ну надо же...
Но, Алана, помни: заказчик имеет право на любую прихоть, пока она покрывается гонораром.
– Как пожелаете, – я выпрямилась и посмотрела ему в глаза. – Итак, Дарьен, что я должна привезти, из...
– Из Карнальского аббатства в столицу.
Всего-то двенадцать дней пути. Если поспешить, уложусь десять.
– И что же я должна доставить?
– Узнаете при получении.
Необычно. И даже немного подозрительно, но с другой стороны, вряд ли святые сестры хранят у себя что-то противозаконное.
Я сделала вид, что размышляю. А что если...
– Моя цена – королевская стипендия на обучение и пансион в юридическом коллегиуме Нэнта. На все шесть лет, разумеется.
Это было много. Возмутительно, неоправданно много, но он даже глазом не моргнул. Только спросил спокойно:
– Для кого, могу поинтересоваться?
– Имя я назову при составлении документа.
Играть в загадки могут двое, не правда ли?
– Но вы же понимаете, что соискатель должен отвечать требованиям?
– Быть юношей не старше двадцати пяти лет, окончить с отличием церковную школу и иметь соответствующие рекомендации. Не волнуйтесь, он соответствует.
И пусть ваша светлость думает, что это мой любовник. Ведь живых родственников у Аланы-Лисы нет.
– Значит, в столице вы получите королевскую грамоту, – он не колебался ни мгновения.
И что еще? Удавку? Нож? Яд?
Но если подстраховаться…
– И останусь в живых?
Крылья давно и качественно сломанного – странно, что не пошел к сестрам Интруны, такие переломы для них, как для меня замок вскрыть – герцогского носа гневливо дрогнули.
– Даю вам слово!
– Предпочитаю контракты.
– Хорошо.
Он скользнул рукой за пазуху, заставляя меня подобраться. Но из-за ворота простой шерстяной куртки показалась примятая бумага.
И тут его светлость замешкался.
– Но сперва снимите маску, – в его взгляде читалось искреннее любопытство.
– Покажите контракт, внесите дополнительные условия, подпишите, и я сниму. Но только маску.
– Что ж так? – улыбнулся его светлость.
– Репутация, знаете ли.
– Вы, – море в его глазах смеялось, – Лиса. Воровка и авантюристка.
– А вы, – мой голос стал тверже скал Бру-Калун, – королевский бастард. Будем и дальше говорить друг другу очевидные вещи или вспомним о деле?
Где-то в моей голове разочарованно вздохнула наставница. Нельзя дерзить заказчикам, Алана. Даже когда тебе пытаются наглейшим образом обжулить или принимают за девушку для удовольствия, нельзя. А его светлость просто изволил шутить.
И награда. Помни о награде.
Нэнтский коллегиум считался лучшим в королевстве и обучение там стоило дорого. Возможно, мне удалось бы со временем собрать нужную сумму. Но, пусть трижды смышленый, сын скромной лавочницы, отваливший такие деньжищи, наверняка, привлек бы внимание. Другое дело королевский стипендиат.
– Вот, – бумаги упали на стол, – прочтите и впишите все, что считаете нужным.
И несколько мгновений спустя профиль его светлости застыл на фоне окна.
А ведь хороший был нос, хоть на монетах чекань.
Выждав немного я достала нож. Медленно подошла к столу, положила клинок рядом с заранее приготовленными принадлежностями для письма и развернула плотный чуть зернистый лист бумаги того сорта, какой особенно любят нотариусы.
Контракт оказался стандартным, даже слишком. Исполнитель обязуется доставить заказчику ценный предмет в оговоренный срок за вознаграждение – эта строка была предусмотрительно оставлена пустой. Витиеватые фразы. Перечень обстоятельств непреодолимой силы. И ни одной из привычных уловок, которые норовили вписать заказчики.
У меня немедленно зачесалось ухо. И было с чего. Работа простейшая, заказчик поразительно сговорчив, а оплата…
Ни с одним контрактом я не возилась так долго.
Мужчина у окна молча ждал, пока я писала, перечитывала и вновь писала.
– Прочтите, – я дождалась, когда высохнут чернила, и подвинула бумагу.
Его возмутительно спокойная светлость пробежал глазами добавленные мной условия, достал из поясных ножен кинжал, уколол палец и прижал к символу Всеотца внизу каждого листа. Переплетенные треугольники вспыхнули, впитывая кровь.
– Снимите маску.
Я улыбнулась жадному любопытству, вновь читавшемуся в его взгляде, которое, когда маска моя легла на стол, сменилось разочарованием.
Ну, да, не раскрасавица. Но в моем деле это даже на руку.
Скрепив сделку своей кровью, я спрятала свой экземпляр за пазуху и, тронув зудящее ухо, спросила:
– Как я найду вас в столице?
– Вам не понадобится меня искать, – его светлость вытер свой клинок и не глядя вогнал в ножны, – я еду с вами.
Я работаю одна.
И правило это написано кровью.
Отступления стоили жизни нескольким навязанным помощникам, а мне – мизинца на левой ноге и красивой линии бедра. Тоже левого, что характерно. Эта сторона у меня, определенно, невезучая.
Вежливо, исключительно вежливо, я попыталась объяснить его светлости, что лучше позволить мне работать, как привыкла. Быстрее будет. И эффективнее. Но его светлость оказался упрямее осла святого Трифина.
– Я еду с вами, это не обсуждается.
Он сложил руки на груди – добавить повязку на глаз и просоленную морем шляпу, вполне сошел бы за матерого контрабандиста. Пока молчит.
– Если вы мне не доверяете, – тоном оскорбленной невинности начала я.
– Дело не в доверии, Алана. Предмет контракта аббатиса передаст только мне.
А вот это аргумент. Что ж, десять – двенадцать дней в такой компании – небольшая цена за счастье Жовена.
– Городские ворота открывают после Первого часа. Я рассчитывала выехать сразу.
И если его светлость не привык вставать с рассветом, это проблемы его светлости. Толкаться среди лежебок я не намерена.
Но он и бровью не повел, только спросил буднично.
– Собирались завтракать?
– Разумеется, здесь подают чудесные блинчики с пореем и сметаной.
– Тогда увидимся за завтраком, – коротко кивнул он и уже у двери добавил. – Сегодня эта комната ваша.
Да забодай тебя коза святой Хейдрун!
Но улыбка моя сияла чище золота фейри. И была столь же настоящей.
– Благодарю вас, Дарьен.
Он ушел, а я спрятала в потайной карман сложенный контракт, достала из седельной сумки дополнительную пару ножей и направилась к мэтру Роше. Отдать контракт, чтобы тот переслал моему нотариусу в столице. Возить с собой такого рода бумаги опасно, а на заказчиков в столь важном деле я привыкла не полагаться.
Вернулась я, когда колокола уже спели Комплеторий. Хвала Интруне, постель оказалась чистой. И мягкой.
Утро в «Графской розе» начиналось рано. Сновали по залу подавальщицы, обметая со столов крошки сыра, свежего хлеба, капли сидра и эхо сонных разговоров. А ноздреватый бок блинчика из гречневой муки обещал порицаемые церковью радости плоти. Решив, что десять с лишним дней столования в придорожных постоялых дворах – достаточная епитимья, я заказала вторую порцию.
– Доброе утро.
Его светлость изволил явиться, как раз когда я сомкнула челюсти на первом кусочке. Изобразив счастливую улыбку, я жестом указала на свободную лавку и приготовилась воздать должное завтраку.
Пальцами (пальцами!) отправив в рот блинчик со второй моей тарелки, его светлость хмыкнул довольно. И за добавкой потянулся. Хорошо хоть пальцы не облизал. С них, герцогов, станется.
Нет, герцог он был самый настоящий. Это мэтр Роше подтвердил за нескромную по моему мнению доплату. Луви находился всего в дне езды от столицы, сплетни сюда доходили быстро, а информация – тоже товар. Мне ли не знать.
Итак, Дарьен Блейз – старший из детей покойного короля Харольфа. История неземной любви Его Величества и покойной же адельфи Ивенн до сих пор не менее популярна, чем легенда о Тристраме и Исонде. Вдовствующая королева в бытность регентом неоднократно пыталась запретить многочисленные воспевания неверности мужа. Но разве можно остановить сказку?
Однако романтика меня интересовала мало, а дельной информации оказалось с соловьиный язычок. Двадцать девять лет. До внезапной