Купить

О братьях Петровых. Татьяна Стафеева

Все книги автора


 

Оглавление

 

 

АННОТАЦИЯ

Близнецы Владимир и Ярослав Петровы настолько разные, насколько одинаковые. Они, как два потока, несутся в разные стороны, все дальше и дальше друг от друга. Но их отец надеется, что эти два потока однажды сольются в один.

   А пока... Один из них становится журналистом, а другой - священником. Один пацифист, другой идет воевать. Один записной сердцеед, другого сверстницы инстинктивно сторонятся. Их любовь-ненависть начинается еще в ранней юности. Они влюбляются в одну и ту же девушку, оба попадают в историю с организацией религиозной секты и оба стремятся держаться друг от друга подальше. Непримиримые противоречия разводят братьев по разным полюсам.

   Жизнь Владимира кипит и бурлит, судьба бросает его из огня да в полымя, сыплет испытания одно за другим, но дарит много любви, дружбы, эмоций.

   Жизнь Ярослава, напротив, течет размеренно, философично, но в глубинах его души бушуют нешуточные страсти, не менее жаркие, нежели у брата-мирянина.

   Произойдет ли однажды их примирение, вернется ли братская любовь?

   Об этом читайте книгу первую серии "Реальность призрака".

   В книге много философии, эзотерики и эротики. Жанр "Мистико-фантастический роман". Возраст 18+.

   

ПРОЛОГ. Близнецы.

Каждый ребенок начинается ещё до своего появления на свет, собственно, он зарождается на небесах в момент, когда его родители соединяются в супружескую пару и решают реализовать инстинкт продолжения рода.

   Я родился на двадцать минут раньше Ярослава, а так уж обусловлено генетически: старший из близнецов - значит, более крепкий, сильный и выносливый. Справедливо в полной мере и для нас: я тверже стоял на ногах, чем брат, всегда мощно и решительно вклинивался в драки, даже если находил их бессмысленными. Славка же всеми силами избегал жестких методов общения, его красивое личико редко украшали синяки и ссадины, зато слезы всегда были близко. Если я, к примеру, ловил бабочку, стремясь пополнить коллекцию, Славка садился на землю и начинал реветь, жалея насекомое.

   Мне тоже доводилось испытывать жалость. Но братец - законченный кисель, он - девчонка! Помню, отец говорил:

   - Боюсь, Катюша, наш младшенький - трусишка!

   - Зато Вовка храбрый за двоих, едва успевают синяки заживать, - вздыхала мама.

   - Вовка похож на меня в детстве, я тоже любил подраться. А вот Славик не умеет защитить себя, его давно забили бы, если бы не заступничество брата!

   - Зато он добрее, нежнее и станет нашей опорой в старости, - отвечала мама.

   - Как посмотреть, смелый человек смел во всем! - возражал отец.

   Видно налицо, кто чей сын!

   Детство наше прошло в гарнизонах, в глуши, среди лесов, болот, либо - песков, саксаулов, но всегда вдали от больших городов. Солдаты, собаки, лошади, офицерские дети... Я очень люблю свое детство! Вместе с чистым воздухом наши легкие переполнял воздух вольницы. Славик, мой "младший" брат, бегал плакать в лес, когда слишком уж расстраивался. Он и теперь считает, будто никто никогда не знал об этом, но однажды я проследил за ним и увидел, как он, упав на заросшую мхом кочку, обливался горючими слезами, переживая мнимую обиду.

   Мы с братом на все реагировали по-разному, наши взгляды совпадали весьма редко. Я всегда находился в гуще сверстников, причем, в любом мальчишеском коллективе довольно быстро становился лидером. Славка же дружил с девчонками и малышней, часто его невозможно было вытянуть на улицу, он или зачитывался, или делал поделки. Ярославу, конечно же, надлежало родиться девчонкой - считал я. Но он - увлекающаяся натура, этого не отнять. К примеру, мог строить из картона шикарные дворцы, шить мягкую игрушку, выпиливать и выстругивать, иногда и меня втягивая в свое копошение. Я не отличался подобной усидчивостью, но помочь никогда не отказывался.

   Несмотря на абсолютное внешнее сходство, ни учителя, ни одноклассники никогда нас не путали, не говоря уже о родителя и друзьях. Мы даже смотрели по-разному: я - прямо в глаза всегда выпуливался, Славка, напротив, старался всячески обойти взглядом лицо собеседника. Девчонки поверяли "младшему" брату секреты, сюсюкали с ним, называли ласково "Ярочка" или "Ярик", но все поголовно влюблялись в "старшего". Правда, долгое время меня абсолютно не привлекали амуры, больше всего на свете любил играть в войну с друзьями, не реагируя на "девчачьи глупости". Славка, наоборот, с детства познал муки любви. Но неизвестно почему, его пассии всегда вздыхали по мне. Видимо, независимо от возраста женщин тянет к решительным, даже грубым натурам, а плаксивые скромники чаще всего играют унизительную роль "подружек".

   Когда же я, наконец, влюбился – это случилось в пятнадцать лет – оказалось, Ярослав давно вздыхает по моей девчонке. Рая Ковалева – мадонна с косичками. Белокурый ангел со стихами Румянцевой в умной головке. Она тоже любила меня. Может, мы даже поженились бы со временем, но перед вступлением в институт меня угораздило поддаться чарам Елены Ивановны - моей репетиторши по английскому языку – она неприкрыто соблазнила меня, вчерашнего школьника, но высокого, атлетично сложенного парнягу. Я счел неуважением отказать прекрасной знойной 30-летней особе, к тому же, отличному педагогу…

   Славка прежде почувствовал мою измену, чем уверился в ней, о чем тут же доложился Раечке, на которую я тогда дышал, с которой сдувал пылинки. Дальше объятий и поцелуев дело у нас тогда не шло. Но и это было счастьем… Коротким счастьем…

    Она не смогла простить… И все закончилось без точки.

   А после третьего курса утонула в летнем лагере, где отдыхала с группой.

   Так мы с братом-близнецом убили свою первую любовь…

   После школы наши пути разошлись. Я поступил на факультет журналистики, Славка направил стопы в… духовную семинарию – с детства мечтал служить Богу. Редкое призвание в застойные годы. Вот какой у меня братец – оригинал. В отличие от меня, махрового атеиста.

    Я пустился во все тяжкие, бегал по девочкам и пировал с друзьями. Не забывая, однако, отлично учиться. Ярослав постигал богословские науки, монашествовал в келье и ухаживал за своей благообразной бородкой.

   После института мне предстояла служба в армии. Гулять на гражданке оставалось где-то с месяц, когда на каникулы после летней сессии вернулся домой Ярослав. Он действительно сильно изменился, стал мягче, тоньше, философичнее. Брат носил отнюдь не рясу, но одевался очень скромно и во все черное. Мы давно не виделись. Летом, когда он приезжал последний раз, я находился на журналистской практике в туркменском Красноводске, а, возможно, и болтался в сердце Каспия, попав в мертвый штиль.

   Близнец стоял у порога, глядя мне прямо в глаза взглядом весьма растерянным, будто не знал, как себя вести в моем присутствии. Я сделал шаг, мы обнялись. Ярослав тихо проговорил:

   -Я скучал по тебе, брат!

   Глаза мои впервые в жизни защипало от подступивших слез. Вдруг разногласия между нами исчерпаны, и мы со Славкой примирились до конца дней?

   -Я тоже, брат! – ответил совершенно искренне.

   Родители растроганно смотрели на нас, по щекам мамы текли слезы. Кажется, та встреча - одна из самых душещипательных сцен юности. Покопавшись в себе, я попытался вспомнить, за что, собственно, недолюбливал Ярика, почему злился на него, и не мог выкопать ничего вразумительного, кроме ябеднического письма к Раечке.

   Старая боль осталась в глубоком прошлом. Наша первая любовь больше не присутствовала ни в моей, ни в его жизни. А теперь отсутствует и причина разлада – учительница Елена, которая благополучно вышла замуж и ждет ребенка! Посему, кто старое помянет, тому глаз вон! Мы оба растрогались до глубины души. Брат был чертовски хорош собой и обаятелен, с аккуратной поповской бородкой. Сейчас бы сказали, гламурной.

    Чуть позже, когда наша семья впервые за последние годы ужинала в полном составе, отец рассказывал "младшенькому":

   -Знаешь, сын, Володя уходит в армию! Хотел помочь ему, но он отказался и теперь попадет в Кундистан .

   -Зря не послушался отца, брат, - сокрушался Ярослав, но я упрямо покачал головой:

   -Отслужу там, куда меня направили, легких путей искать не стану!

   -Имеешь полное право. Значит, так угодно Богу, - пожав плечами, произнес Ярик. – Не волнуйся, мама, Володя вернется живым и невредимым. Бог не оставит нас на всех путях наших! Только молись каждый день, брат!

   -Я – атеист, - усмехнулся я.

   -Напрасно! Ладно, я отмолю тебя! – пообещал Ярик торжественным тоном.

   

   -А ты, сынок, тебя ведь тоже должны призвать? – поинтересовался отец.

   -Нет, папа, армия не для меня. Я стану священнослужителем, моя доля - кротость и покаяние. Все, связанное с насилием и убийствами, мне противно с самого детства. Правда, в пансион прислали повестку, но я пошел в военкомат и заявил о невозможности служить из религиозных и пацифистских соображений. Мой наставник, отец Никодим, наложил на меня епитимью за своеволие. Действительно, не поговорив с ним, натворил глупостей! Теперь он лично взялся за дело и пообещал избавить меня от напасти, имя которой – срочная служба! Ведь я - лучший ученик семинарии! – с гордостью добавил Ярослав.

   Слушая его, я непритворно удивлялся: "младшенький", по обыкновению, ищет для себя окольных путей. Но Славкин способ решения проблемы вызывал уважение. Он пошел и открыто заявил о своих убеждениях. Если Ярка не хочет идти в армию, никакая сила не заставит его надеть форму цвета хаки! Остается только запереть братца в клетку и в таком виде доставить к месту службы.

   -Да, сын, кажется, ты нашел единственный выход! – с легкой иронией заметил отец. – Только сможет ли твой наставник помочь тебе?

   -Сможет, папа! – уверенно заявил брат. – Пусть сейчас церковь и в загоне, но у нее достаточно силы помочь мне избежать двухгодичной траты времени!

   -Хорошо, сынок, - вступила в разговор мама, - хоть за тебя душа спокойна!

   -Конечно, зачем обувать в солдатские сапоги священнослужителей, когда нас, простых грешников, с лихвой хватает? – резко заявил я, почувствовав, как во мне бурно взыграл дух противоречия.

   -Не надо так, брат, нельзя упрекнуть меня в стремлении идти своей дорогой, если она расходится с общепринятой нормой. Еще раз говорю, а ты, пожалуйста, пойми правильно: мне служить всю жизнь, но только Богу. Не можно выбрасывать из служения Господу ни одного дня, тем более, целых два года! Я не боюсь всяких армейских пакостей: учебки, дедовщины, марш-бросков... С моей верой не страшно даже идти на дыбу, просто не хочу знать ничего подобного! Понимаешь?

   -Наверное, да. Умом-разумом все понимаю, но сердцем понять не могу! Если бы все так рассуждали во время Великой Отечественной Войны, то некому было бы защищать твою теперешнюю безбедную жизнь! Некому бросаться под танки, водить самолеты, ходить в разведку, некому гибнуть за Родину, - чеканя слова, произнес я.

   -Тогда я пошел бы на передовую, но не с винтовкой, со словом Божиим, не побоялся бы нести свою правду в окопы и помог бы многим солдатам выжить. Ты веришь мне, брат? – запальчиво воскликнул Ярослав.

   -Верю, - кивнул я, - только ты или наивен, как дитя, или просто религиозный фанатик!

   -Володя, не надо, - с нажимом произнес отец, - Слава все объяснил, зачем ты лезешь в его душу? Снова хочешь поссориться?

   -Не хочу! Прости, брат. Но в твоих рассуждениях есть нечто крайне несправедливое, неправильное. Гнилое! Вроде все логично, но как-то не так!

   -Ничего, брат, когда-нибудь ты поймешь меня, - спокойно произнес Ярик и добавил, - надеюсь, инцидент исчерпан.

   Я ничего не ответил, ощутив себя донельзя разочарованным. Все вернулось на круги своя, мы снова стали близнецами-антиподами, как в глубоком детстве. Ни время, ни расстояние не смогли сгладить острые углы наших отношений.

   Боюсь, наши несчастные родители так и не увидят своих повзрослевших мальчишек настоящими братьями.

   

ГЛАВА 1. Офицерская жена или рождение.

Молоденькая, красивая, юная жена офицера, только окончила пединститут, мне едва стукнуло двадцать два года. Мы приехали на границу, в часть мужа. Кругом леса, природа щедра и прекрасна, "воздух чист и свеж, как поцелуй ребенка", но глушь - страшная! Пойду преподавать в гарнизонную школу, обязательно пробью себе место, не то помру с тоски! Супруг мой - довольно симпатичный, добрый и надежный человек. Несколько мягкотел, подружки называли его "тюфячок", но я плевать хотела на их характеристики - проживу жизнь за ним, как за каменной стеной. Глядишь, еще и генералом станет!

   Первый день в гарнизоне начался бурно и хорошо. Нас приняли тепло, радушно. Как сейчас помню: идет подготовка к празднику, и мы, бросив вещи в отведенную нам комнатку в офицерском доме, с удовольствием включаемся в веселую кутерьму. Среди новых товарищей есть один молодой офицер, он сразу бросается в глаза: молод, но уже отягощен жизненным опытом, высокий, красивый брюнет с умопомрачительными голубыми глазами. Редкое сочетание! Он тоже посматривает на меня украдкой, но очень часто, я все время натыкаюсь на его взгляд. В огромных аквамариновых глазах - восхищение и плохо скрытая страсть. Мы не говорим друг другу ни слова, он много смеется, сыплет анекдотами и кажется без причины возбужденным.

   Мной вдруг овладевает непонятное волнение. Наконец все садятся за стол, народу много, весело. На празднике присутствует странная семейная пара: многоопытный генерал и его кокетливая молоденькая женушка, легкомысленно стреляющая глазами, как в тире, по всему обилию местных молодых офицеров. Видать, надоел убеленный сединами муж! Они - почетные гости. Здорово! Музыка, молодежь! Может, здесь не так уж и скучно, как я думала? "Все равно пробью место преподавателя!" - поручилась самой себе.

   Начинаются танцы, и моего мужа вдруг приглашает юная генеральша. Почему из всего разнообразия молодых интересных мужчин она выбрала именно его, до сих пор остается загадкой. Брюнет-офицер сразу подходит ко мне и молча роняет голову на грудь. Скромно потупив глазки, я иду с ним, а сердечко начинает отплясывать чарльстон. У нас происходит такой разговор.

   ОН: "Может, давай сразу на "ты"?"

   Я (кокетливо): "Да мы вроде на брудершафт не пили..."

   ОН (улыбаясь): "Намек понятен."

   Мы очень близки, его горячая рука слегка дрожит на моей талии.

   ОН: "Давай встретимся! Ты можешь прийти, когда твой муж уснет? Я буду ждать хоть до утра на том самом месте, где слияние двух рек."

   Мне известно место с таким названием. Его нам с мужем показали, как единственную гарнизонную достопримечательность.

   Я: "Хорошо! - спохватываюсь. - Впрочем, нет! Почему мне надо бежать по первому твоему зову?"

   ОН: "Понимаешь, жизнь быстротечна. Нельзя тратить время на всякую чепуху, если убежден в правильности решения, как я сейчас!"

   В его словах – намек на опасную службу, и я чувствую – он ничуть не рисуется, просто объясняет причину своей несдержанности.

   Я: "Для такого легкомыслия нужны очень веские основания, согласись!"

   ОН: "Да, конечно! Ты мне очень понравилась, более того, я влюблен в тебя, влюблен до чертиков... Сразу понял, едва увидел тебя! Как считаешь, любовь с первого взгляда - достаточно веское основание?"

   Я: "Не знаю... Для такого опытного сердцееда, как ты, новая офицерская женушка - лакомый кусочек... на одну ночь. Я так не хочу!"

   ОН: "Очень плохой намек, Катюша, но, пожалуй, справедливый. Все же поверь мне, поверь на свой страх и риск, мне есть, с чем сравнивать! Твое лицо, и улыбка, и легкая нежность слов... Все в тебе – жизнь, мне трудно объяснить... "Лакомый кусочек" - не о тебе сказано, скорее, о генеральше. А ты - единственная женщина, которая мне нужна, за твоими ресницами - тайна! Но пока я могу предложить только свидание на фоне бушующей воды, пока только ночь под звездами. Придет день, и я завоюю тебя, вскружу голову, уведу от мужа! Ты - моя и ничья больше, и с этим добрым парнем не останешься, так и знай!"

   Я (трепеща): "Ты романтичен..."

   ОН: "По отношению к тебе - да... Так ты придешь?"

   Шепот его - дрожащий, дыхание - жаркое. Уста офицера почти касаются моего уха, отчего оно воспламеняется и становится багровым и горячим. Я еле сдерживаюсь, чтобы не обвить его шею и не прижаться к суровой жесткой линии губ красавца своими пухлыми, накрашенными аля Мэрилин Монро, губами.

   Весь вечер офицер не сводит с меня глаз, ни с кем больше не танцует, наблюдая, как я неуклюже вальсирую с подвыпившим мужем. Перед уходом незаметно шепчет: "Я жду тебя, Катюша!" Мне известно его имя - Петров Юрий, и он холост. Впрочем, мне плевать, пусть одна ночь, да моя, а там хоть двадцать лет тоски - все едино! Щекочущее волнение владеет моим существом, меня трясет, как в лихорадке. Сомнений нет - влюблена! Думала, уже никогда не потеряю голову! Вот и припекло!

   Мы с мужем приходим домой, и он начинает неловко домогаться меня. Супруг изрядно пьян, дышит в лицо живой водкой. Я слабо отвечаю на его ласки, стараясь не вызвать подозрений, но он засыпает прямо на мне, так ничего и не сделав. Осторожно переваливаю размякшего парня на спину, выжидаю ещё минут десять. Выхожу из дома, на мне летнее платьице, сверху кофтенка, волосы распущены и растрепались от легкого ветерка, мокрая трава хлещет по ногам. Быстро бегу через поле к реке. Вот оно, то самое место, где встречаются два потока, текущие в разные стороны, но навстречу друг другу. Потрясенная вода образует здесь бурную воронку, прямо над которой построен мост. Смотреть сверху на водоворот и заманчиво, и жутко.

   Офицер ждет на мосту, в его руках - бутылка шампанского (мы ведь на брудершафт не пили) и букет полевых цветов. Я приближаюсь медленно, мы смотрим в глаза друг другу, сходимся, и он обнимает меня. Его сильные красивые руки заняты, но все тело стремится мне навстречу... Никто никогда так молча и красноречиво не давал мне понять о своей жажде, никто никогда не обольщал так яростно и откровенно! Я таю, теряю над собой контроль, и цветы, и шампанское летят в пучину вод; мужчина подхватывает меня на руки и несет на другой берег. Там, в копне сена, под звездным небом мы проводим первую ночь любви. Лети все к черту! Его поцелуи сводят с ума, его погружения потрясают, его горячие признания завораживают! Я мечусь, как в агонии, шепчу безумные слова, смеюсь и рыдаю одновременно... Пусть никогда не наступит утро!!!

   Домой прихожу на рассвете потрясенная, усталая, обессиленная и под нетрезвое похрапывание мужа горько плачу до полной немоты. Не могу поверить: ОН любил меня, обладал мною, не хочу поверить: больше в моей жизни такого не повторится!!! Засыпаю, всхлипывая... Утро будит солнечным светом и стуком в дверь. Супруг, кряхтя с перепоя, идет отпирать, а мне не хочется открывать глаза, не хочется растерять последние остатки счастья.

   "Катюша, собирай вещи, я за тобой!" - вдруг слышу до боли родной голос. Он, Петров Юрий! Не помня себя, вскакиваю, бормоча: "Да, да, да!" Со стоном бросаюсь ему на шею.

   "Решил вот не ждать удобного случая, не искать благоразумных решений, не лгать! Не хочу, чтобы ты и дня прожила не со мной! " - восклицает мой возлюбленный и тревожно перебивает себя: "Девочка моя, выйдешь за меня замуж?"






Чтобы прочитать продолжение, купите книгу

120,00 руб Купить