Купить

Обними меня. Наталия Рашевская, Елена Чаусова

Все книги автора


 

Оглавление

 

 

АННОТАЦИЯ

Юная наследница престола джанапада Ваджи во время войны захвачена в плен. Что ждет ее во вражеском стане? Новые беды и опасности, или неожиданная встреча, которая изменит не только ее жизнь, но и отношениями между двумя издревле враждующими странами? Можно ли неожиданно обрести среди врагов не только друга, но и настоящую любовь? Вас ждет романтическая атмосфера индийских фильмов, и хотя никто не окажется ничьим потерянным в детстве братом, в конце все будут петь и танцевать – даже слоны!

   

ЧАСТЬ Пурана первая

В давние времена, когда нави едва только приняли Кодексы и даже называвшие себя культурными очень мало отличались от диких, ведь соблюдение законов не вошло в их плоть, не стало воздухом, которым они дышат, случилась война между джанападами Калинга и Ваджи. Было много битв, огненные заклятья выжигали поля и джунгли, пролились реки крови, но воины обеих сторон были отважны, и ни одна из сторон не могла взять верх на другой. Одной из армий Калинга предводительствовал наследный ювараджа Кесари, а одной из армий Ваджи – наследная юварани Чарулата.

   Так случилось, что в честном бою между двумя армиями юварани Чарулату взяли в плен. Думая, что она простая сенапати, ее преподнесли юварадже Кесари как наложницу, и он познал ее, как мужчина познает женщину, раньше, чем услышал ее имя.

   

   Ваджийцы давали серьезный отпор, и среди всех выделялась синяя навка, которая сражалась не на жизнь, а на смерть. Только Кесари не нужна была гибель легкого отряда врагов, ему были нужны сведения. А навка буквально выплясывала танец смерти: от нее летели мощнейшие заклятья, так что Кесари, ощущающий себя единственным сравнимым с ней по силам магом, с трудом прикрывал своих.

   Разобрать что-то в бешеной горячке боя было трудно, и Кесари далеко не сразу заметил знаки отличия, украшавшие оружие синей ваджийки – но, едва заметив, рявкнул громко, как мог, чтобы его услышали все:

   – Живой синюю брать! Она мне нужна! К людям остальных, берите ее живьем!

   На размышления о том, что делает сенапати Ваджи с малым отрядом посреди джунглей, времени сейчас не было. Главное – она тут была, и это стало огромной удачей для Кесари. Когда все его нави, повинуясь приказу, кинулись на синюю кшатри, опутывая ту заклинаниями, ее сопротивления хватило ненадолго. Они дали уйти почти всем остальным ваджийцам, но Кесари не слишком сожалел: в его руках оказалась сенапати, которая наверняка могла порассказать больше всех своих бойцов вместе взятых.

   И все же она была восхитительно хороша. Пожалуй, даже сильнее Кесари: одна на несколько десятков – и продолжала сопротивляться! Он невольно засмотрелся на нее, уже связанную, оплетенную сковывающим магию заклятьем, но гордо и прямо держащую спину и голову, будто это она взяла в плен своих врагов, а не наоборот.

   – Хороша, как же хороша… – пробормотал Кесари себе под нос, не думая о том, что его могут услышать, и велел отступать к лагерю.

   

   

   Кесари вздохнул, готовясь к нелегкому разговору с пленной военачальницей, которая вряд ли будет готова выдавать ему все тайны так уж сразу, и решительно вошел в шатер. Где обнаружил пленницу у себя на ложе, скованную и совершенно обнаженную. Только кисти рук и ступни ног были некрасиво замотаны в тряпки. Но взгляд невольно скользнул по восхитительной синей коже, лаская обычно скрытые под одеждой прекрасные части тела.

   Ошарашенный, Кесари остановился, потер рог и недоуменно спросил самого себя:

   – Это еще что? И какого человека?..

   – Не что, а кто! Я, между прочим, навь! – сварливо ответила девушка.

   – Но почему?.. – он замолк, догадавшись, почему именно пленница оказалась в его шатре в подобном виде. Скривив губы, ювараджа махнул рукой, высказавшись: – Ретивые недоумки! – и вышел из шатра.

   Вернулся он нескоро, с ворохом женской одежды в руках. Глядя в сторону, сказал:

   – Простите их, это все от чрезмерного желания угодить мне, вот только мыслей они не читают. Я собирался поговорить, а не… вот это все.

   Девушка недоверчиво хмыкнула. Он продолжил:

   – Если дадите мне слово Чести не сбегать, я вас сейчас же освобожу и отдам одежду.

   – Очень благородно шантажировать меня сейчас, – ядовито ответила она.

   Кесари снова вздохнул.

   – У меня есть вариант, что я буду делать в другом случае. Но, может, дадите слово?

   – Нет! – девица отчетливо скрипнула зубами, и Кесари понял, что удерживать ее в плену будет непросто.

   – Простите, но я не хочу, чтобы вы сбежали, поэтому придется сделать так.

   Он кинул в нее парализующее заклятье и после этого снял оковы. Кожа пленницы оказалась на ощупь такой же шелковистой, как и представлялась. Кесари стащил тряпки, которыми были замотаны ступни пленницы, и сказал:

   – Очень надеюсь, что когда я сниму заклинание, вы меня не поцарапаете, хотя бы в качестве ответного жеста доброй воли за то, что я с вас это снял.

   Потом Кесари принялся ее одевать. Хотелось задержать руку, скользнуть ею туда, куда вовсе не нужно, когда натягиваешь сальвар на ноги, но Кесари закусил губу и сосредоточено делал вид, что нагая пленница вовсе не будит в нем потаенных желаний. Никаких, даже когда он добрался выше и пришлось приподнимать ее нижнюю половину, чтобы надеть сальвар до пояса. С камизой было и того сложнее: он усадил девушку, придерживая одной рукой и, кажется, заметил в ее глазах слезы, а что уж точно заметил, так это ее потрясающе красивую грудь, которая так и просилась в руки.

   Захваченная в плен в бою, девушка пахла гарью и собой. Никаких духов и притираний, просто честный пот, но запах показался ему лучше храмовых благовоний. Хотелось закрыть глаза и наслаждаться ее ароматом, но этого он не сделал тоже, продолжая заниматься только необходимым для приведения ее в порядок. Кесари не представлял, что провозится с этим так долго, но с безвольным телом в самом деле оказалось очень сложно. Однако в конце концов он все же управился, усадил пленницу среди подушек, как ему представлялось, достаточно удобно и, вернув оковы на ее руки и ноги, снял заклятье. Усевшись на дальний край ложа, на приличествующем для ведения светских разговоров расстоянии, он сказал:

   – Ну вот, теперь и познакомиться можно, пожалуй. Я – Кесари, наследный ювараджа джанапада Калинга и сенапати этих отпрысков человека и диких навей, которые с вами обошлись столь неподобающим образом. С кем имею честь разговаривать?

   – Ювараджа, ну надо же, – девушка склонила голову на бок, с интересом его рассматривая. При этом она невольно выпустила когти, но бросаться с ними не стала, будто согласилась с его недавней просьбой. Помолчав пару мгновений, она скривила губы и сообщила: – Можете называть меня Чарулатой.

   – Что, не похож на ювараджу? – усмехнулся он, вздернув бровь. – Мне часто говорят, что не похож. Договорились, Чарулата-джи, буду звать вас Чарулата-джи. Собственно, я с вами намеревался поговорить о том, что у нас тут творится, как военачальник с военачальником. Но теперь, полагаю, эти разговоры придется несколько отложить.

   Пленница хмыкнула:

   – Не знаю, отчего вам так говорят. Вполне похожи, на мой взгляд, – она брякнула оковами, когда потянулась потереть веко. – Но как же тогда мы будем с вами беседовать, Кесари-джи? Если не как два сенапати?

   После чего сложила руки на груди в защищающемся жесте.

   – Хм… как мужчина с перепуганной девицей, попавшей в крайне неприятные обстоятельства? – выдвинул предположение Кесари, задумчиво потерев рог. – Полагаю, впрочем, что моя персона в роли защитника и утешителя вас вовсе не устроит, но никого иного предложить, увы, не могу.

   – Право, не могу для себя уяснить, с чего вы взяли, будто я испугалась? – задиристо спросила Чарулата.

   Он заинтересованно наклонил голову, разглядывая ее. Храбрая и гордая – что и не удивительно, коль уж ее войсками руководить поставили – такой в эту минуту она казалась ему еще привлекательнее, даже одетой. Не то чтобы он не видел раньше гордых красавиц, в Калинге их хватало, но было в ней что-то такое… Кесари даже не мог точно сказать, что. «Не о том думаешь, – мысленно одернул он себя. – А будешь так на нее пялиться, только сильнее напугаешь», – и, пожав плечами, ответил:

   – Я бы на вашем месте точно испугался, Чарулата-джи. Среди этого стада боевых головорезов, которые, слава Атману, вас только раздели и связали, но человек его знает, на что еще способны. Беззащитной девице – ну или даже не девице, откуда мне знать – довольно трудно не перепугаться до смерти, даже если она боевой маг и сенапати. И ничего удивительного в этом нет, как и постыдного.

   Тут навка неожиданно оскорбилась и тоном, полным возмущения, сказала:

   – Разумеется, я девица, еще не хватало на меня поклеп об ином возводить! Хотя, конечно, вы все еще вольны предпринять что-либо по этому поводу, – тут она снова выпустила когти.

   – Может, вы замужем третий год, я понятия не имею, – ворчливо ответил Кесари, невольно обрадовавшись тому, что его пленница не замужем вовсе. Будто это давало ему какой-то шанс, когда Чарулата даже разговаривала с ним без особой охоты. – И в том-то и дело, что я волен сделать что угодно, а вы вольны обо мне что угодно думать. И пугаться, поскольку мы незнакомы, а я возглавляю вражескую армию и взял вас в плен. Но я не стану делать ничего против вашей девичьей Чести, как, впрочем, и против навьей. И никому здесь вас тронуть не позволю.

   Тут он протяжно вздохнул, подумав, что был бы вовсе даже не против «предпринять что-нибудь по этому поводу», как выразилась Чарулата – разумеется, с ее согласия. Вот только согласие это он вряд ли когда-нибудь получит, так что непонятно, зачем вообще эти человечьи мысли лезут ему в голову. Вероятно, дело в том, что он ни разу не начинал знакомств с девицами, когда они были совершенно и полностью обнажены, и это произвело на него слишком сильное впечатление.

   – Неужели я выгляжу такой немолодой навью, чтобы быть замужем третий год? – неприятно поразилась Чарулата. – Впрочем, неважно. Извините, я действительно несколько… хм… растерялась. Благодарю за ваши благородные намерения. Они делают вам честь.

   Тут она закусила губу и принялась разглядывать покрывало, о чем-то задумавшись и невольно хмурясь.

   – Вы выглядите прекрасно, – не удержался от ответа на ее вопрос Кесари. – Как навья, к которой очередь из женихов выстроилась сразу после имянаречения… Впрочем, и вправду, неважно. Куда важнее, что, судя по вашему мрачному виду, вы в благородство моих намерений не слишком-то верите. А я собирался вас успокоить…

   Весело хмыкнув по поводу его комплимента и никак его не прокомментировав, Чарулата ответила:

   – Какая, к людям, разница, во что я верю? Положение мое сейчас не так чтобы совсем уж радостное, могу и без того побыть мрачной. Скольких моих навей вы взяли в плен? Я не успела сосчитать, меня быстро отделили от своих.

   Кесари усмехнулся и повел бровью. С пленницей нельзя было терять бдительность ни на мгновение, пожалуй – а то, чего доброго, она могла сбежать прямо в кандалах, судя по ее решительности и по тому, как быстро она соображала. Едва перестав опасаться, что он над ней надругается прямо сейчас, принялась выяснять, сколько из их отряда успело спастись и каковы потери, подумать только!

   – Вообще-то, это я вас допрашивать должен, а не вы меня, – с усмешкой ответил он. – Все ж таки это вы у меня в плену, Чарулата-джи. Но, уж так и быть, коли я взялся вас успокаивать, обрадую: захватили мы, кроме вас, всего одну шестерку магов, а из сотни солдат, которая при вас была – восемнадцать навей. Убитых и раненых ваших не считали, уж простите, у нас свои собственные для подсчетов есть.

   – А сколько ваших… – тут девушка осеклась. – Да, простите, действительно, это же я у вас в плену.

   Впрочем, особо смущенной Чарулата не выглядела, вместо того с искренним любопытством рассматривая своего пленителя миндалевидными глазами глубокого темно-синего цвета.

   «Экое сокровище я ненароком себе заполучил», – подумал Кесари, с не меньшим любопытством изучая ее в ответ. Оторвать взгляд от этих прекрасных глаз было непросто, однако все остальное было ничуть не менее привлекательным. И он снова думал не о том и ненавьи отвлекался, хотя только что собирался этого не делать. «Хлопотное, к тому же, очень, как любое ценное сокровище», – раздраженно закончил он свою мысль и вздохнул.

   – Вы у меня в плену, – согласился Кесари, кивнув. – И я шел сюда как раз для того, чтобы у вас узнать, что вы делали с таким впечатляющим отрядом в той части джунглей, где мы с вами столь удачно столкнулись. Что мы сами там делали – можете даже не начинать спрашивать, Чарулата-джи, все равно я вам не скажу.

   Делали они там, между тем, вещь вполне понятную: пытались разведать, можно ли занять удобнейшую позицию на близлежащих холмах, дающую изрядное преимущество, и не обретаются ли там с той же целью вражеские войска. Они, собственно, и обретались – Кесари был почти уверен в своем предположении, однако спросить все равно стоило. К тому же, это было хорошее начало разговора о вещах куда более интересных и менее очевидных.

   Чарулата вздохнула и закусила губу, вероятно, обдумывая, что стоит говорить, а о чем следует умолчать.

   – Простая разведка, в общем, и мы вовсе не ожидали на вас наткнуться, – с досадой ответила она. – Что очевидно, учитывая, как легко вы нас…

   – Это даже как-то обидно, Чарулата-джи, – сказал Кесари тоном совсем не обиженным, скорее даже задорным. – Мы, в конце концов, тоже не рассчитывали на вас наткнуться, а вы так недооцениваете мои полководческие способности. А не многовато ли навей для простой разведки?

   – Я их очень высоко оцениваю, Кесари-джи, вот поэтому и отряд такой большой на ваш вкус был, – уверила она и наивно захлопала глазами.

   «Совсем не умеет врать», – сделал вывод Кесари.

   – То есть, вы нас встретить вовсе не ожидали, но тщательно к нежданной встрече подготовились? – уже с откровенной веселостью поинтересовался он. – Подумать только! Тогда ваши полководческие способности стоит назвать поистине выдающимися.

   При всей внешней беззаботности, он в эту минуту очень напряженно размышлял, что именно она пытается скрыть. Перемещения войск? Важную задачу, которую они выполняли? В конце концов, в личном сопровождении сенапати легкого, пусть и крупного, отряда должен быть смысл, он и сам не просто так по джунглям бегать отправился.

   Она смешалась, но ответила:

   – Не ожидали, но на всякий случай попытались быть предусмотрительными, – потом посмотрела на стол, где лежали фрукты и стояли кувшины с напитками и попросила: – А можно мне воды?

   – Ох, простите великодушно, я отвратительно негостеприимен, – на сей раз с полной серьезностью сказал он и тут же вскочил на ноги, чтобы наполнить для нее кружку. – Вы, наверное, еще и проголодались, Чарулата-джи? Вряд ли мои бараны додумались вас покормить…

   Подав ей кружку, он уселся рядом, чтобы потом ее забрать. В конце концов, пленница его, кажется, уже вовсе не пугалась, и ни к чему было так далеко сидеть, словно они на военном совете разговаривают, а не в его шатре.

   Чарулата жадно допила воду, прежде чем ответить:

   – Не кормили, конечно, но я пока что не голодна. Чуть позже, может, – тут взгляд у нее сделался задумчивым и печальным, но она тряхнула головой и отдала кружку со словами: – Благодарю вас, мне достался очень любезный враг, это приятно.

   – С ценными пленниками следует обращаться хорошо, – пробурчал Кесари, поставив кружку обратно. О том, что он беспокоился, не голодна ли она, просто по-навьи, знать ей было совершенно ни к чему: чего доброго, удумает, что он чересчур мягкосердечен и сбежать от него будет легко. – Я велел найти вам служанку, и обращайтесь ко мне с любыми просьбами, буде таковые появятся.

   Кесари снова уселся рядом и задумчиво поглядел на ее оковы. По правде говоря, они ему совершенно не нравились, но заменять их на магические путы на опытном боевом маге он тоже опасался. Как же сложно бывает с хорошенькими пленницами, которые тебе откровенно нравятся и при этом оказываются сенапати вражеской армии! По этому поводу он печально вдохнул и еще более печально посмотрел на Чарулату. Та же спросила с заметным беспокойством:

   – А как насчет не очень ценных? Надеюсь, их тоже накормят и напоят, пусть и не разместят с таким же удобством, как меня? Поверьте, в вас лично я не сомневаюсь, но, кажется, ваших подчиненных не мешает проконтролировать.

   – Они будут в полном порядке, не беспокойтесь, я отдал распоряжения. И потом еще проверю, чтобы вы не волновались, Чарулата-джи, – заверил Кесари, снова с предельной серьезностью, после чего, усмехнувшись, добавил: – Но в шатре у себя я две дюжины навей держать не стану, вы уж извините, это исключительно для вас.

   – Ну что вы, я совсем не хотела вас стеснять тут. С удовольствием присоединюсь к своим двум дюжинам, – Чарулата ответила довольно задорно, но, судя по тому, как она побледнела, он ее снова напугал.

   Кесари внимательно уставился на нее, задумчиво нахмурившись.

   – Вас пугает то, что я выгоню вас из своей кровати в общий шатер для пленных, или, напротив – то, что я собираюсь оставить вас спать в своей кровати? – уточнил он.

   – А что изменится от моего ответа? – она побледнела еще больше.

   – Я выясню, по какому поводу мне нужно вас успокаивать, – всплеснул руками Кесари. – И могу ли я спать на собственном ложе с другого краю от вас или мне лучше все-таки перелечь на пол. Мне весьма дорога дарованная моим происхождением возможность спать в удобной постели даже на марше, но ради вас я ею пожертвую, только не пугайтесь так, ради Всеотца, – он снова вскинул руки и очень печально вздохнул.

   – Я бы лучше к своим, – жалобно ответила она, – и не доставлю вам никаких неудобств. Право, Кесари-джи, так будет лучше всем!

   – Не будет, – буркнул он и встал, чтобы налить воды уже себе: из-за всех этих неожиданных и драматических осложнений в отношениях с пленными у него в горле пересохло. А еще болели рога и голова. От последнего, впрочем, вода не слишком помогала. – Я вас на полчаса без присмотра оставил, Чарулата-джи, а вас успели раздеть и на человечьей кровати, из-за которой мы сейчас спорим, разложить, как ценный трофей… И за это виновные уже получили выволочку, но кто их знает, что им еще в голову взбредет.

   Он осушил кружку в несколько больших глотков, поставил ее на стол и резко развернулся к Чарулате.

   – Пока вы тут, я уверен в том, что у вас все благополучно и вы в безопасности. И вы имеете полное право не доверять мне, Чарулата-джи, но я, так получилось, доверяю себе куда больше, чем своим подчиненным, потому намерен оставить вас здесь, уж не обессудьте.

   Глаза Чарулаты сделались преогромными и влажно сверкали драгоценными сапфирами. Она сидела на кровати, подтянув колени к животу и обнимая их руками, и смотрела на Кесари, закусив губу.

   – Благодарю, Кесари-джи. Я… мне остается ввериться вашей заботе.

   Она опустила голову и лишь завитые к вискам рога не дали чернильно-синим косам упасть на лицо.

   «Если бы я собирался что-нибудь непристойное с вами сотворить, Чарулата-джи, давно бы уже сотворил», – мрачно подумал Кесари, нахмурившись. Он бы ее с преогромным удовольствием поцеловал прямо сейчас, потому что перепуганная она тоже была очень красива, ничуть не меньше, чем когда храбрилась и дерзила ему в лицо. Хотя сейчас ее, конечно, следовало бы не целовать, а обнимать, расстроенных девиц всегда следует обнимать – это Кесари точно знал. Но она бы ему и того не позволила, и стало бы только хуже, попытайся он...

   – Что мне сделать, чтобы вы так не пугались, Чарулата-джи? – насколько мог мягко спросил Кесари. – Если хотите, я вовсе под открытым небом спать уйду, буду вас у входа сторожить. А вы потом дома всем похвастаетесь, что вас сам ювараджа лично охранял.

   – Я не пуга… – начала возражать она, потом виновато посмотрела на него и поправилась: – Пугаюсь, конечно. Понятия не имею, что с этим делать, со мной такого в жизни не случалось. Погодите немного, Кесари-джи, я попробую взять себя в руки. Простите.

   И прошептала, видимо, думая, что он не услышит:

   – Я веду себя недостойно.

   Кесари, услышавший ее прекрасно, поскольку шатер, рассчитанный на одного навя, пускай и ювараджу, был не таким уж большим, вздохнул и устало потер глаза ладонью.

   – Обыкновенно вы себя ведете, Чарулата-джи, – пробурчал он и снова посмотрел на нее. – Как весьма достойная девица хорошего кшатрийского воспитания, которую схватили и засунули беззащитной и голой в шатер к какому-то незнакомому типу. И нет ничего удивительного в том, что вам страшно, с оковами на руках и ногах. А я бы вас хотел на самом деле успокоить, а не чтобы вы тут крепились, невзирая ни на что... Только понятия не имею, как. Не собираюсь я с вами делать ничего, даже подходить к вам и кровати этой явьей не собираюсь, пока вы мне сами не позволите.

   Она помолчала и вдруг спросила:

   – Зачем я вам, в самом деле? Будете менять на своих пленных? Или искать моих родных, чтобы выкупили?

   «Чтоб в конец очереди из женихов пристроиться, когда вы от меня шарахаться перестанете», – язвительно подумал Кесари, хотя на самом деле эта идея вовсе не казалась ему такой уж дикой. Если бы не человечьи обстоятельства, в которых они оба очутились… Он протяжно вздохнул, после чего ответил предельно честно:

   – Сперва я надеялся вытянуть из вас какие-нибудь ценные сведения, поскольку вы ими, безусловно, обладаете. Но теперь думаю, что вряд ли получится: добровольно вы ничего не скажете, а запугивать вас или хоть как-то давить, когда вы и так до смерти перепуганы, я не стану. И другим не позволю. За это, пожалуй, моим не в меру ретивым баранам стоит отдельную выволочку учинить… – Он вздохнул снова. – По правде говоря, Чарулата-джи, я бы с превеликим удовольствием вас прямо сейчас на все четыре стороны отпустил и еще коня выдал, но не могу по военным соображениям: вам известно, где находится наш лагерь, и отпускать вас слишком опасно. Кроме того, вас и в самом деле можно выгодно обменять на наших пленных, и плохой бы я был сенапати, если бы этой возможностью не воспользовался. Невзирая на то, что вы мне очень нравитесь, а держать вас в кандалах, пускай и в моем личном шатре, не нравится вовсе.

   Она вздохнула и потерла переносицу.

   – Вы великодушны и благородны, как и следует ожидать от достойного сына венценосного родителя.






Чтобы прочитать продолжение, купите книгу

100,00 руб 90,00 руб Купить