Принцесса Хелен ещё в детстве на годы оказалась в тюрьме, когда соперники её отца пришли к власти, и только добрая няня и Невидимый Друг помогли ей не сойти с ума. Потом беглый король вернул корону, установился мир, а принцесса вновь обрела свою гордость и статус, но десять лет спустя над Ористиной - страной "лакомым кусочком", с которой Хелен связана магией, повисла ещё более страшная опасность. На что способна принцесса-хранительница ради долга,ради того, что дорого? На всё. А ради любви?..
1000 и 1 ночь с врагом. Часть 1
Тихая ночь укрыла одеялом величественный королевский замок, гордой громадой возвышающийся над столицей Ористины. Всем жителям полагалось в это время спать, но город с интересом ждал новости, кто же родится у королевской четы – мальчик или девочка? В кабаках, казино и тавернах на этом рассчитывали неплохо заработать, делая ставки.
В большом камине потрескивали поленья, тепло наполняло роскошную комнату, в которой наконец-то наступил покой, правда, ненадолго. Крошечный человечек, только что увидевший свет, спешил заявить об этом всему миру, сотрясая замок громкими криками.
Полненькая пожилая женщина в белом накрахмаленном чепце, скрывающем седые волосы, аккуратно передала младенца встревоженным и бледным от вида крови молодым девушкам, помыла в стоящем рядом тазике окровавленные руки.
Девушки добродушно улыбались, опуская истошно орущего младенца в тёплую, пахнущую какими-то травами воду.
- Кто?..– Тихо спросила уставшая роженица, едва сумев приоткрыть отяжелевшие веки. Сознание покидало её, наваливаясь темнотой, покидала жизнь.
Пожилая женщина в чепце и её подручные упорно пытались остановить кровотечение, но у них не получалось.
- Кто у меня? Сынок или доченька? – Тихо, на грани слышимости повторила обессиленная роженица бледными губами.
- У вас родилась чудесная, здоровенькая малышка. Поздравляю… ваше величество. – Между делом пробормотала лекарь.
- Доченька, - измученно улыбнулась роженица, вновь закрывая глаза.
Несмотря на то, что ей, Кэтрин, было трудно даже пошевелить рукой, каждую клеточку тела, каждую фибру души переполняло счастье. Женщина в свои тридцать два уже не чаяла даже забеременеть, не то, что родить абсолютно здоровую малышку. Наследницу…
С этой счастливой мыслью роженица снова провалилась в небытие.
Повитуха поджала тонкие сухие губы, растеряно взглянув в затянутое ночной мглой окно. Ей уже не спасти королеву, и только боги ведают, чего это будет стоить несчастной старухе. Последние несколько месяцев власть всецело принадлежит принцу-консорту, который теперь станет регентом…
Почти беззвучно пробормотав парочку ругательств себе под нос, повитуха в застывшей тишине ладонью закрыла королеве глаза, с искренней печалью вглядываясь в её ещё довольно молодое, красивое лицо, на котором застыла по-детски светлая улыбка, и, жестом отогнав злых духов, прочитала давно знакомую заупокойную молитву.
Малышка кричала и плакала ещё надрывнее, хотя не имела ещё понятия о смерти. Одна из девушек-помощниц пошла сообщать о произошедшем, тихо скрипнув дверью, а другая взяла полотенце, и, начав вытирать чуть притихшую новорожденную, буквально застыла на месте.
- Не может быть… - Неверяще прошептала она, полагая, что ей показалось.
- Что ещё случилось? – Взволнованно спросила повитуха.
Девушка мгновение могла лишь растерянно и изумлённо смотреть на девочку, беззвучно открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба.
- Язык не повернётся сказать, мэм, - наконец, заторможено пролепетала она, поднося малышку к повитухе, - Лучше сами взгляните.
Та взглянула… и обомлела: предплечье малышки, словно цветные браслеты, обвивали два дракона, кажущиеся живыми.
Каждый с детства знает, что драконы – символ магии и определённой стихии – в зависимости от цвета, а переплетённые меж собой – ещё и единство и бесконечность. Такой знак не был бы чем-то необычным в королевской семье Ористины два-три века назад, но не теперь.
- Это… это же… - сбивчиво, невнятно прохрипела повитуха, - Невозможно!
- Нужно срочно доложить об этом его высочеству! – Пискнула служанка, помчавшись к двери.
Девочка перестала плакать и улыбнулась на руках у старухи, перебирая ножками. Зелёные, как молодая трава, глазки, в которых, казалось, танцевали отблески фосфорического пламени, тут же стали ярко-ярко синими…
- Оказывается, возможно, - покачала головой старушка, со смесью восторга и страха глядя на новорожденную, - Неужто всё будет по-старому?..
Уже через пару минут в удушливо-жаркую комнату влетела толпа: принц-консорт, представители побочных ветвей рода и ближайшие советники. Разномастные политики с одинаково искусственными скорбными выражениями лиц с минуту недоверчиво смотрели на бездыханное тело королевы, пока новоиспечённый отец не пришёл в себя.
- Да упокоят боги её душу. – Быстро и довольно равнодушно пробормотал он, прочитав ту же молитву, что за минуту до этого – повитуха, но даже она делала это с большей искренностью и скорбью.
Затем ему подали завёрнутую в пелёнки малышку, и, убедившись в том, что повитухи не солгали, Он поднял ребёнка над головой, демонстрируя всем знак на её предплечье.
- Как видите, господа, это правда. Боги благословили Ористину, вернув стране настоящую Наследницу. Это обещает нам светлое будущее. И теперь, пользуясь не только составленным королевой завещанием, но и законом древних, предусматривающими такую ситуацию, я объявляю себя регентом Ористины до совершеннолетия дочери. Если есть возражения, то прошу выразить их прямо сейчас.
Возражений не нашлось, но многие были недовольны таким поворотом событий – это было видно невооружённым глазом. Но регенту на это было откровенно всё равно.
Быстро раздав указания насчёт малышки и похорон жены, ушёл восвояси, даже не обернувшись, и только главная повитуха осмелилась неодобрительно посмотреть ему вслед, радуясь, однако, что о ней все забыли, ведь она поняла, что королеве подмешали в еду кое-что, что не позволило остановить кровотечение. Но поняла это слишком поздно, и предпочла благоразумно промолчать – ведь после раскрытия такой информации простые люди вроде неё долго не живут…
Девочку, недолго думая, назвали Хелен.
…
Закат тихо опускался над городом, рассыпаясь тысячью капель вечерней росы в главном саде, что окружал королевскую резиденцию. Ныне небольшая, но всё ещё прекрасная и процветающая Ористина всегда славилась своей красотой и тёплым благоприятным для всякого рода занятий климатом. Лакомый кусочек, на который всегда жадно поглядывали «соседи»…
Санрайс, летняя резиденция, располагается близ глубокого чистого озера, однако, несмотря на поражающий воображение пейзаж, совсем не кажется романтичным. Древний, как мир, переживший сотни и тысячи осад, естественно, отразившихся на внешнем виде, изначально сконструированный конкретно как военная крепость, ныне он походил на груду серых камней, зачем-то сложенных в несуразное подобие здания. Архитектурный памятник давно ушедшему и далеко не самому радужному прошлому.
Золотоволосая маленькая девочка в милом голубом платьице с рюшами, что стояла подле окна, скучающе положив головку на руки, сложенные на подоконнике, прожила всю свою пока ещё короткую жизнь в подобных замках. Разных, но в то же время совершенно одинаковых. Здесь, из этого окна, открывался вид на сад – единственное место, в котором очаровательной пятилетней Хелен действительно нравилось играть. Там не было ледяных равнодушных лиц, людей, чьи самые тёплые улыбки похожи на гримасы, злобы, задекорированной косметикой, и едкого яда за красивыми словами.
Хелен хоть и была твёрдо уверена, что она уже взрослая, со вздохом признавала, что, в отличие от придворных дам, не видит ничего весёлого в скучных, помпезных балах. Там ей не разрешали бегать и танцевать, она должна была сидеть с прямой спиной на отведённом ей месте и сутки напролёт мило улыбаться. В общем, вести себя, как принцесса.
«Когда вырасту – перестану быть принцессой, и буду сама решать, как себя вести и как проводить время» - давно решила для себя девочка.
Уже вечерело, но ей захотелось выйти погулять.
«Одну всё равно не отпустят, - подумала девочка, накидывая плащик на плечики, - Плохие стражники. Придётся идти к няням. Странно даже, что оставили одну. Опять поведут за ручку, как маленькую…»
Так, вздыхая о наболевшем, Хелен поплелась к комнате своей молоденькой новой няни Августы, всё же сочтя, что так лучше, чем никак.
Миновав пустые коридоры, на каменных стенах которых висели уже зажжённые факелы, девочка остановилась у одной слегка приоткрытой двери, из которой лился свет чадящих сальных свеч и слышались разговоры.
- …и, наверное, он будет в своих правах, поднимая мятеж. – Таинственным шепотом, заинтриговавшим Хелен, произнесла Августа, поправив безукоризненно белый кружевной чепец на голове, - Герцог Хорвуд родной брат покойной королевы, а наш король мог рассчитывать только на регентство, его коронация незаконна…
- Тсссс! – Оглядываясь, приложила палец к губам молоденькая пухленькая служанка, присевшая рядом с собеседницей, - Вдруг услышат ещё? Бед не огрести потом… Нам-то какое дело, законно или нет? Правитель он жестокий, но живётся вполне терпимо, а если развернётся мятеж, то знаешь сколько головушек полетят?.. Наших, простых людей кровью в таких случаях покупают трон. Оно нам надо? Да и, говорят, её высочество – истинная Наследница…
- Враки, - недоверчиво отмахнулась та, - Рейстонцы забрали у наших королев эту магию уже два века как. Всё, не будет больше Наследниц. Король это себе во благо наплёл – мудрёно ли два рисунка на предплечье изобразить…
- Не о том думаешь, горемычная. – Покачала головой её собеседница, - Можа оно и так, а можа и нет – кто знает теперь-то? Другое важно: мятеж рейстонцам выгоден, они-то подись и разжигают его как могут, лисы хитрые, чтобы потом Ористину по кусочкам сожрать… Всем худо будет тогда…
Больше Хелен слушать не стала. Маленькая девочка, конечно, мало что поняла из этого разговора, но настроение почему-то испортилось, и гулять уже не хотелось. Потому, подобрав юбки, она тихонько убежала обратно. И какие бы тени не проскальзывали на детском её лице, принцесса и представить себе не могла, что меньше чем через полгода её беззаботное детство кончится, и она надолго окажется в тюрьме...
…
Весь мир – как на ладони, распростёртый по поверхности стола. Совсем новая искусная карта ещё пахла чернилами и при взгляде на неё казалось, что Арлоухату вовсе нет края. Ористина на ней была всего лишь небольшим бесформенным клочком, и тем горше было осознавать, что когда-то она была в семь раз больше. И рядом – карта поменьше, на которой изображена сама Ористина в подробностях. Её-то и рассматривал король, несмотря на поздний час.
Одиноко горящая в натопленных красивых покоях свеча бросала причудливые блики и странные тени на стены, от такого освещения тёмные круги под глазами уставшего мужчины стали ещё заметнее, а скуластое лицо казалось мертвецки бледным. Статный, ещё довольно молодой тридцатипятилетний мужчина с некоторых пор выглядел гораздо старше своих лет, и нередко – совсем не по-королевски: в простоватой одежде воина, с растрёпанными тёмными кудрям, в которых уже проскользнула седина. Плотно сжатые губы и мечущийся взгляд выдавали напряженность и волнение, но в целом от всей его высокой атлетичной фигуры будто исходила спокойная сила. Задумчиво водя пальцем о карте, он снова отмечал про себя, что опасность подбирается всё ближе.
Уже который день у его величества Рохарда – второго в истории этой страны мужчины-короля – голова была забита только мыслями о проклятом мятеже и герцоге Хорвуде, активно сотрудничающим с рейстонцами. Последние не посылали в бой части своей всемирно известной армии, но помогали новейшим оружием, технологию создания которого знали только они, и продовольствием. Этого оказалось достаточно, чтобы дезорганизованные кучки пособников Хорвуда при их поддержке и руководстве постепенно превратились в огромную силу, а народ… народ метался, не зная, кому верить. Многовековые непреложные устои рухнули со смертью королевы Кэтрин, и Рохард этого в своё время не предусмотрел. Ористина привыкла к стабильности, даже в самые худшие времена преемственность власти проходила как по маслу – новой королеве при вступлении на престол всегда было не меньше пятнадцати. Народ испокон веков верил королеве и поклонялся ей, и многое держалось на этом, хотя сила Наследниц пропала пару веков назад. А Рохард в своём стремлении к власти и изменению страны по типу той же Рейстонской империи, в плане технического прогресса оставившей все консервативные страны (коих было большинство) далеко позади, успел нажить не только верных и деятельных союзников, но и врагов. Последних было больше, и они оказались хитрее. Когда Рохард принял необдуманное решение короноваться, дабы хоть как-то укрепиться на внешнеполитической арене и на законных основаниях топить в крови стихийно возникающие тут и там мятежи крестьян, оголодавших от бесплодия некогда богатейшей земли, враги распустили слухи, что Хелен не принцесса крови, что королева Кэтрин была бесплодна и беременность как-то сымитировали, а потом принесли какую-то новорожденную девочку, и Рохард, воспользовавшись случаем, отравил супругу, чтобы прийти к власти. В то, что Хелен – Наследница уже не верили, иначе, мол, прошёл бы многолетний голод. Потому что мало кто знал, что сила Наследниц просыпается отнюдь не с рождения. Объяснениям тоже не верили, а вот удобной чуши про подмен – запросто. Может быть, из ненависти к жестокому королю, привыкшему многое решать путём репрессий, может, из-за дремучей необразованности, а может быть просто всем требовалось оправдание разбоя и разрухи, которые с голоду сеяли сами же ористинцы в собственной стране. И любые меры были напрасны, потому что законы магии суровы и не терпят сбоев, не дают компромиссов. За всё приходится платить. Закрытый со всех сторон процветающий Рейстон, достижения в области технологий и магии которого поражали и пугали, давно казался несчастным ористинцам раем, где живут сверхлюди, способные на всё, и что если оказаться под их «крылом», то это спасёт от всех напастей. И Ористина снова будет процветать, пусть и под чужим контролем. Ложь. Иногда Рохарду казалось, что он единственный, кто понимает это. Сам был родом из страны, которую рейстонцы «не пачкаясь» сожрали по кусочкам. И что в итоге? Посадили марионеточного короля, захлопнули «занавес», попросту говоря ловушку, контролируя границы так, что никто из местных не может уехать без воли на то императора или его приближённых, и сделали жителей по факту рабами.
Может, придётся пролить ещё много крови, но он не допустит, чтобы Ористину постигла подобная участь. По крайней мере, сделает всё возможное, чтобы этого не случилось.
От тяжёлых мыслей отвлёк аккуратный стук в дверь.
- Войдите. – Потирая затёкшую шею, отозвался Рохард.
В покои вошёл степенный страж и монотонно доложил:
- Привели её высочество принцессу. Она захотела с вами увидеться перед отъездом.
- Пусть войдёт. – Подумав, устало кивнул король.
Девочка вплыла в комнату с вышколено-прямой осанкой, будто палку проглотив, и всё же по-детски неуклюже. Пышное голубое платьице, увитое рюшами и кружевами, делали из неё невероятно милое пухленькое облачко, и улыбка её была такой, как будто ей как минимум мир в частное пользование подарили.
- Папааа!!! – Радостно воскликнула она, но тут же поправилась – следуя этикету, косолапо выполнила реверанс и чинно произнесла: - Добрый вечер.
Рохард с улыбкой погладил её по маленькой белокурой головке. Рядом с этим чудом почему-то стало и легче, и радостнее, и будто даже чище на душе. У него мало было свободного времени, они и раньше-то дочерью виделись нечасто, а уж теперь и подавно. Но он любил её, насколько вообще может любить такой человек, как он. К тому же, прекрасно понимал, что Хелен – его шанс и его главный козырь., как бы отвратительно оно не звучало.
И прощаться с ней теперь было не только по многим причинам страшно, но и… немного больно.
-Тебе надо уехать, да? – Забавно выпятив губу, грустно спросила она. – Я и так-то тебя редко вижу, а если ты уедешь…
- Милая, это необходимо, - подняв её на руки, ответил Рохард, - Надеюсь, что ненадолго. К сожалению, тебе тоже придётся уехать. Далеко.
- Почему? – Он чувствовал, как испуганно забилось, словно птичка в клетке, детское сердечко.
- Благовоспитанная леди не должна задавать столько вопросов. – чмокнув её в маленький чуть вздёрнуты носик, улыбнулся он, и, повинуясь внезапному порывы, крепко обнял ребёнка.
Пожалуй, он за десять лет не проявлял столько эмоций сразу. Чувства – это слабость.
- Не уезжай, папа, - всхлипнула Хелен, всерьёз и надолго расплакавшись, - Я знаю, что будет что-то плохое… очень-очень плохое. Не уезжай.
Эти слова заставили немного насторожиться. Он велел челяди следить за тем, чтобы до принцессы не долетали тревожные слухи.
- Плохое? Что плохое? – Внимательно посмотрев в глаза дочери, пытливо поинтересовался он.
- Не знаю… просто всё время почему-то больно и плохо… и просыпаюсь, как Августа говорит, с криками, хотя не помню, что снилось. – Пожаловалась девочка.
Король нахмурился. Он уже слышал об этом и не раз вел проводить обследование, но лучшие лекари в один голос утверждали, что принцесса здорова, значит, таким образом начинает проявляться её сила. Она связана с Ористиной тысячелетним родовым заклятием, кровью и магией, и хотя её силе ещё далеко до полного пробуждения, она уже чувствует происходящее, пусть и отголосками.
Плохо это или хорошо?.. Он не знал. Да что уж там, он уже ни в чём не был уверен.
- Это значит, что ты станешь очень сильной волшебницей, дорогая, - наконец, натянуто улыбнулся он, - Ты уедешь ненадолго, даже оглянуться не успеешь, как вернёшься.
- Обещаешь? Доверчиво взмахнула ресничками та.
- Обещаю, - кивнул король, - Иди ложись спать. Уже поздно. И не вздумай плакать! Всё будет хорошо.
Дождавшись, пока её поставят на ноги, Хелен степенно поклонилась, и, ещё раз грустно взглянув на отца, вновь утонувшего в своих размышлениях, ушла к ожидавшей её за дверью няне.
…
Сборы были долгими, потому что путь предстоял длинный, и неизвестно, когда можно будет вернуться. Нянечки, приставленные к Хелен, особенно те, что помоложе, грустно вздыхали от этой мысли – им не хотелось уезжать из тёплого, красивого, полного развлечений пёстрого Хагара, столицы Ористины, куда-то на восточную окраину, где всё время идёт дождь, и зимы такие холодные, что приходится как минимум три месяца ходить в шубах и меховых шапках. Успокаивало только то, что те дики места самые защищённые – там по какому-то недоразумению места силы, поэтому у долго проживших там магов почти неисчерпаемый резерв, и блок-барьер почти непробиваем. Но туда ещё добраться надо! А это почти месяц… И ведь дороги, особенно в военное время, совсем небезопасны, несмотря на всю маскировку и охрану…
Так, вздыхая о наболевшем, няня Августа пыталась убедить принцессу не брать с собой этот злополучный горшок с вполне обычной алой розой.
- Госпожа, ну зачем он вам? Только помешает. – Убеждала она, пытаясь забрать, но девочка вцепилась в горшок мёртвой хваткой.
- Нет! Она мой друг, и она умрёт без меня! – Упрямо топнула ножкой девочка, едва сдержавшись, чтобы не добавить про то, что иногда слышит, как бьются сердца живых растений, и тем, ритм которых замедляется, она каким-то неведомым образом помогает прийти в норму. Не сказала потому, что Августа ей не верила и говорила, что это невозможно.
У них нет сердца, это просто растения» - сказала она, сорвав прошлого «друга».
«Это у тебя его нет!» - Заплакала принцесса, вырвав из рук няни ромашку. Ей удалось тогда снова «запустить сердце», потому что ей очень сильно этого хотелось, но Хелен сказала всем, что просто велела посадить новую – почему-то боялась, что об её способностях кто-то узнает, что кто-то сочтёт… странной.
Конечно, она знала о магах, в том числе и о магах земли, но никакого «биения сердец» они не ощущали (шестилетняя принцесса умела читать давно, и читала много и охотно), и возвращать к жизни не могли – только выращивать и создавать новые.
К слову, и ромашку, и розу принцесса отстояла, и они отправились вместе с ней в далёкий путь, в неизвестность.
…
Двадцатый день пути выдался неимоверно жарким, а дороги в захолустье оставляли желать лучшего, поэтому, задыхаясь от жары и подскакивая на каждой кочке, Августа мысленно проклинала всех власть имущих и собственное чувство долга, вынудившее напроситься в сопровождающие принцессы.
Однако, взглянув на доверчиво прижавшуюся к ней во сне Хелен, девушка со вздохом призналась – привязана она к этой маленькой вредине, чего уж врать. И как это случилось, при том, что отца Хелен Августа всей душой ненавидела и едва сдерживалась, чтобы не плюнуть ему в спину, когда видела?
Её, Августы, отец был мелким дворянином, который прислуживал при дворе и по долгу службы входил в так называемый «большой круг» приближённых брата покойной королевы, и когда последний затеял мятеж, то отец просто не успел сбежать и вместе с другими, в общем-то, ни в чём неповинными людьми попал под репрессии. Только благодаря не слишком благопристойным связям матери удалось сохранит жизнь себе и дочери и впоследствии устроиться во дворце…
Августа и правда не знала, почему привязалась к Хелен. Может, потому что своих детей пока не было, а она их всех очень любила? Или, может, потому что принцесса, несмотря на некоторые странности и капризы, была светлым солнечным лучиком?.. Да какая разница, это уже свершившийся факт. Она многое готова отдать за воспитанницу.
Отвлекшись от нелёгких мыслей о прошлом и будущем, девушка вздрогнула, услышав разорвавшие тишину крики и лязг, и легонько отодвинула занавеску, осторожно выглянув в окошко кареты, которая вдруг резко остановилась.
Перед глазами развернулся настоящий ад: кровь, битва, крики, страх... По всей поляне, на которой их остановили, как тени, носились гибкие, закалённые в боях вины… или грабители, а так же стрелы и сгустки магии, отчего отчётливо пахло гарью и озоном. Стража отчаянно сопротивлялась, но эффект неожиданности произвёл должное впечатление на них, и они явно уступали.
Внезапно дверь кареты дёрнулась, её рывком открыли, едва не выломав.
Охнув, девушка в ужасе забилась в дальний угол, прижав к себе не мене перепуганную, только что проснувшуюся принцессу. Из проёма на них смотрели чьи-то хищные глаза...
Повинуясь какому-то рефлексу, девушка вынула из-за пояса маленький кинжальчик, который всегда носила с собой, на что грабитель (или вражеский воин?) лишь усмехнулся.
Как девушка, умеющая обращаться с оружием, Августа окинула этого человека быстрым оценивающим взглядом, пока тот пытался забраться в карету. Грузный. Сильный. Неповоротливый. Она - хрупкая, худенькая, ловкая. Значит, небольшое преимущество имеется.
«У меня есть только секунда» - пронеслось в голове.
Грабитель, с довольной улыбкой любуясь наигранным ужасом девушки, медленно приближался к ней.
На мгновение она застыла, как пантера перед прыжком, сделав как можно более затравленный взгляд. Однако когда разбойник уже протянул к ней руки, Августа точным и на удивление сильным ударом в живот заставила этого здоровяка буквально вывалиться из кареты, тогда как она сама стрелой подскочила, хватая сдавленно всхлипывающую принцессу, другой ладонью закрывая ей глаза. И, выскочив из кареты, на ходу перепрыгивая через поверженного врага, так и не успевшего сгруппироваться, опрометью кинулась в лес, не разбирая дороги.
Сердце застряло где-то в горле. Девушка буквально кожей чувствовала погоню позади, и благодарила богов за тонкую талию, выносливость и умение быстро бегать.
С каждой секундой жизнь, казалось, покидала её, лёгкие буквально взрывались, а погоня приближалась. Слёзы исподволь выступили на глазах.
Через минуту их уже окружили всадники, с ног до головы закованные в латы.
«Всё-таки люди герцога» - Обречённо заметила Августа
- Далеко собрались? – Хмыкнул один из них, жестом велев забрать принцессу.
- Нет! Не надо!!! – Крепко прижимая к себе девочку, которая тоже вцепилась в неё, пролепетала няня.
- Успокойся, ты нам не нужна. Не сдохнешь в лесу – живи. – Только и ответил ей тот.
- Не убивайте! Твари! Ей всего шесть лет!! – Иступлено кричала она, протягивая руки к Хелен, которая кусалась и брыкалась, заливаясь слезами.
Но спустя мгновение всадники были уже далеко, а в груди образовалась такая дыра, словно сердце огнём выжгли…
…
В обширной, уютной, дорого и со вкусом обставленной спальне согревал разожжённый огонь в камине, тихо потрескивали свечи в изящных подсвечниках, освещая комнату неровным танцующим светом. Большую часть комнаты занимала роскошная кровать, скрытая алым пологом, в углу примостились софы и стеллажи с древними, едва не рассыпающимися в прах рукописными книгами.
Тишина. Ничем не нарушаемая, раздражающая. По крайней мере, так казалось мужчине, что расположился в большом мягком кресле у огня с бокалом дорогого вина в холёной руке.
Высокий, худой, он казался хрупким, как стеклянная статуэтка, на первый взгляд он казался не более, чем обычным богатеем, привыкшим к роскошной жизни: белокожий, ухоженный, как девушка, брюнет с масляно-карими рыбьими глазами, в которых то и дело мелькал нездоровый огонёк, тонкими чертами лица и манерными повадками. Но юркий, привыкший всё предусматривать наперёд, он всегда умел мастерски играть выбранную им же роль. Старший брат королевы Кэтрин, он мог бы править и до неё, если бы у них была такая же система наследования, как в других странах, то есть по мужской линии. Но нет: после того, как королева Бенедикта кровью и магией закрепила Ористину за своими потомками по женской линии, дав им неведомую силу, о которой до сих пор мало что известно, у них прочно установился матриархат. И кто бы знал, как чертовски это его в своё время раздражало!
«Но теперь всё изменится» - напомнил себе принц Ориган, герцог Хорвуд.
Он прекрасно умел скрывать свои эмоции. Наверное, эта маска слишком глубоко въелась в кожу, раз уж он уже много лет действительно всегда равнодушен. Возможно именно поэтому удивление, злость, и даже толика страха, которым он позволил появиться на своём бледном, как мел, лице, оставшись один, сейчас приносили почти что облегчение.
Рой мыслей никак не желал раскладываться по полочкам. Слишком резко нарушился многолетний спокойный уклад жизни, слишком… Всё слишком. Слишком, чтобы он мог в кои-то веки почувствовать себя хозяином положения.
Бокал, не выдержав напряжения, треснул в его руке, а огонь запылал в два раза сильнее, грозясь выползти и спалить замок ко всем чертям. В застывших глазах пылал такой же огонь, и впервые они не казались столь пустыми. Герцог даже не пошевелился, и взгляд остался столь же задумчиво расфокусированным. Разве что тонкие губы сломал какой-то дикий, яростно-бессильный волчий оскал.
«Потерять всё, к чему стремился годами, из-за этой дремучей глупости с Наследницами?! – Брезгливо отбросив осколки, тут же затерявшиеся в ворсе дорогого ковра, Ориган, - Это было бы не просто глупо – уничижительно и постыдно. Ведь находятся всё ещё те, кто цепляется за традиции… А народ сейчас волновать нельзя – и так словно на пороховой бочке сидим. Но и оставлять принцессу в живых тоже нельзя – кто-то попытается вытащить. С другой стороны, если она действительно Наследница, то может принести немало пользы, просто будучи живой… Но как это возможно, если их магию выкорчевали ещё двести лет тому?..»
Потерянный где-то глубоко в дебрях собственных запутанных размышлений, герцог, обычно внимательный до паранойи, не заметил, как всколыхнулся алый полог, из-за которого показалась хрупкая женская фигурка. Потому вздрогнул, почувствовав тонкую руку на своём плече.
Герцогиня, естественно, оставалась внешне юной, цветущей и красивой, как пятнадцать лет назад, но теперь было в этой аристократичной красоте что-то неестественное, хоть и не сразу заметное. Конечно, она не считала это хоть сколько-нибудь достойной расплатой за магию, способную сохранить её внешнюю молодость до самой смерти, и радовалась, что это достаётся ей легко. Но не мог не признать, что на людях она буквально расцветает, и кажется весьма очаровательной.
«Пока не начнёт задирать нос» - про себя добавил он, мельком взглянув на сонное личико по-хозяйски приобнимающей его за плечи жены.
- Дорогой, почему ты не спишь? – Тихий голос казался очень громким в этой тишине. – Что-то случилось?
Герцог едва сдержался, чтобы не поморщиться. Его, лицемера со стажем, ужасно раздражала лживая забота, тем более от женщины, которая давно ему осточертела.
Судя по кокетливой улыбке на её губах, она по-прежнему считает, что он готов упасть ей в ноги и исполнить любую прихоть своей «богини».
Если бы брезгливость была ядом, герцог