Купить

Ведьма и ее питомцы. Анна Бруша

Все книги автора


 

Оглавление

 

 

АННОТАЦИЯ

Терпеть не могу магов! Не сломают, так разрушат, не убьют, так упокоят. Бе-сит их маниакальное стремление уничтожать нечисть. Где толерантность? Где, в конце концов, уважение к живой и неживой природе?

   Вот поэтому я, Матильда, дочь Бастинды, перебралась из города в глушь. Чтобы без помех заняться любимым делом – разведением редких магических тварей. Решила, так сказать, организовать заповедник. И что же? Явился маг! Нахальный и абсолютно уверенный в том, что меня надо... спасать. И при-нялся изо всех сил причинять добро. Теперь вопрос: как с ним быть? Закол-довать? Проклясть? А может, приворожить?

   

ГЛАВА 1. В которой нет никакого покоя

Мышиный скелетик медленно ковылял по полу, пока не уперся в ножку стула. Я отвернулась, не желая смотреть, как он раз за разом с глухим стуком ударяется о деревяшку, стараясь прошибить ее крошечной черепушкой. Умертвия не блещут сообразительностью, и с координацией движений у них неладно.

   — Ты, конечно же, собой очень доволен? — обратилась я к коту.

   Ксенофонт, вольготно развалившийся в центре стола, смерил меня удивленным взглядом и продолжил вылизывать лапу. «Еще бы, — говорил он всем своим видом. — Как ты можешь в этом сомневаться!»

   Отношения у нас с этим черным чудовищем, по недоразумению причисленным к благородному кошачьему племени, были интересные.

   Ксенофонт долгое время являлся фамильяром колдуна, пока тот не умер от старости.

   Тут нужно кое-что пояснить. Когда я раздумывала о том, где бы мне поселиться, то выбрала ведьмовскую хижину в самом центре ничего. Буквально. С одной стороны — непроходимые леса, где обитают опасные твари, с другой — горы. Полное безлюдье. Ни тебе других ведьм, что вечно суют свой нос в чужие дела, ни селян с их сопливыми детьми и склоками. А главное, никаких самоуверенных, кичливых, наглых, грубых магов, одержимых жаждой власти и уверенных в своем превосходстве.

   В общем, я поселилась так, чтобы никто не вмешивался в мою жизнь. Мое кредо: колдуй, как хочешь, твори любые заклинания. Люблю я свободу.

   И вот как-то раз обхожу я свои владения, приманиваю тучу с гор, чтобы полить посадки трав и магически модифицированных овощей, и что же… наталкиваюсь на неприметную тропинку. Кто-то протоптал ее к моему огороду и не просто так ходил любовался. Непрошеный гость нарвал и урвал себе редиски и салата.

   Звери вряд ли бы забыли искусно сплетенную корзину. Пройдя по тропке, я обнаружила черную башню самого гнусного вида. Она была окутана облаком чар и защитных заклинаний. В такой мог жить только очень злой и высокомерный колдун. Но старикан оказался вполне приличным. Этакий чернокнижник старой формации, таких уже и нет сейчас.

   Он ходил дни напролет в лиловом бархатном халате, расшитом серебряными звездами, на лысине — маленькая квадратная шапочка с кисточкой, а на ногах непременно туфли с загнутыми носами. И главное, ум его пребывал в таких высоких сферах, а изъяснялся маг так витиевато и путано — понять было невозможно. Уж лучше б молчал.

   Теперь-то я понимаю: пожелай он сохранить инкогнито, я бы даже не узнала, что недалеко имеется чье-то жилище.

   У нас с ним образовался негласный договор: я приносила ему овощи со своего огорода, а он оставлял для меня магические книги из своей обширной коллекции с редкими экземплярами.

   Соседство было необременительное, пока однажды не обнаружилось, что колдун покинул этот мир. Даже немного жаль, что он так и не раскрыл своего имени. Все, что от него осталось, — это горстка пепла да остроносые туфли. Краткая записка: «Развоплотился. Не вернусь». Да еще на столе стопка книг, перевязанных широкой зеленой лентой (я расценила, что это его прощальный подарок мне, и книги забрала).

   В тот день я также забрала кота из черной башни. Нет, ну как складывается судьба. Подумываешь о маленьком, игривом, пушистом котеночке, а в итоге дома заводится огромный мрачный котище.

   После того, как Ксенофонт оправился от затяжной депрессии, он начал охотиться. Тут-то и выяснилась его «особенность»: мыши, крысы, землеройки и кроты, а также птички, кролики, которых он ловил, не умирали после своей смерти. Я не знаю, как так получалось. Мне ни разу не приходилось слышать, чтобы кот научился колдовать, проживая рядом с магом.

   Короче, кот был просто одержим жаждой убийства и делал это ради удовольствия, а не ради еды. И по прошествии нескольких месяцев у меня в подвале шуршали полчища мышиных мертвецов. Я даже перестала туда спускаться. Вот и сегодня тоже не пойду. Возможно, действие кошачьих чар само собой сойдет на нет. Нужно только подождать. Он же в конце концов не магистр.

   Я взглянула в прищуренные изумрудные глаза. Или все-таки магистр?

   Ксенофонт стек со стола и мощным ударом лапы отправил скелетик в угол. Раздался глухой удар: тонкие мышиные косточки рассыпались в стороны и покатились по щелям в подполье.

   Кот мне заговорщически подмигнул и вышел, кончик его высоко поднятого хвоста гордо покачивался.

   Кукушка в часах прокукарекала без пяти полночь, хотя было еще только семь вечера. Странно. Должно быть, это осень на нее плохо влияет. Совсем с ума сошла.

   С последним надрывным криком резкий порыв ветра ударился в ставни и распахнул окно, принеся с собой письмо в плотном конверте. Оно мягко легло на край стола. Так-так, адресовано мне — Матильде Бастиндовне. И печать такая солидная: красная, сургучная с оттиском сложного магического символа.

   Я уставилась на конверт долгим немигающим взглядом, силясь угадать, кто же его послал.

   Никаких родственников, с которыми мне бы хотелось вести переписку, у меня нет. И крайне маловероятно, что там может быть весть о внезапно свалившемся на меня наследстве. Да и на что я буду тратить деньги в своей глуши?

   Наверно, если ведьма прилагает такие усилия, то это может означать только одно…

   …она не хочет получать всякие письма. Особенно принесенные ветром.

   Конверт отправился в горящий камин нераспечатанным. Жадное пламя пожирало бумагу, как изголодавшийся гурман редкий деликатес.

   С чувством выполненного долга я уселась в кресло, открыла трактат «О сущности всего несущественного» и приготовилась погрузиться в чтение.

   — Ксенофонт, — окликнула я кота, — может, нам имеет смысл переехать в башню на зиму?

   И сама же себе ответила:

   — Хотя башня слишком уж волшебное место, ты не находишь? Кто знает, какие секреты вместе со скелетами старикан хранил в своих шкафах.

   — Тебе совсем неинтересно, что было в письме? — раздался голос.

   Не подумайте ничего дурного, кот не говорит, в этом отношении он вполне соответствует стандартам.

   — Нет, — ответила я, перелистнув страницу.

   — А если это было что-то важное?

   — Замолчи, — беззлобно огрызнулась я.

   — Я и так молчу целыми днями. Это невыносимо!

   Тут мне пришлось отложить книгу и посмотреть на каминную полку.

   — Потому что табакеркам не положено разговаривать. В моем доме мы будем соблюдать приличия.

   — Зловредная ведьма! Тебе прекрасно известно, что я могущественный дух, заточенный в эту мерзкую коробку.

   — Пффф! — выдохнула я. — Не такой уж и могущественный, раз заточили. И давай я сразу напомню, чтобы ты не тратил свое красноречие напрасно: нет, нет и еще раз нет, я не собираюсь тебя освобождать.

   — Ну хорошо, не освобождай. Но мы же можем побеседовать просто по-человечески?

   — Ты же не человек.

   — Нет в тебе душевности. — Табакерка вздохнула и слегка дрогнула. — И любопытства ноль. Любая ведьма на твоем месте заглянула бы внутрь.

   Табакерка на каминной полке осталась от прошлой владелицы домика. Я не стала ее убирать, поскольку это была искусно выполненная вещица. Признаться, мне нравились крошечные львиные лапы и причудливые узоры из разноцветной эмали — одно удовольствие смотреть. Вот только дух, что в ней обитал, был чрезмерно говорлив.

   — А все-таки, кто может писать такой злюке, как ты? — Голос был заинтересованный и одновременно заискивающий.

   — Назови свое имя, дух, тогда скажу.

   — Не настолько-то мне это и интересно, — прозвучало обиженно.

   — Тогда… — Я осеклась и принюхалась. — Нет, это невыносимо! Почему ведьма не может побыть в тишине, покое и одиночестве?

   Я поднялась со своего места, накинула теплый плащ на плечи и вышла в сгущающиеся сумерки. Под ногами шуршала прелая листва, где-то в лесу завывали волки. На первый взгляд, ничего необычного, но мой нос не обманешь. Пахло чужаками. Прямо-таки разило. Я ускорила шаг, стремясь поскорее узнать, кто рискнул вторгнуться в мои владения.

   

***

Это безобразие! Это ни в какие рамки. Пальцы сами собой сжались в кулаки. Небольшая полянка перед черной башней старого тихого колдуна освещалась факелами, воткнутыми в землю. Тринадцать фигур, закутанных в белоснежные плащи, расположились полукругом. Лица собравшихся скрывали низко надвинутые капюшоны, но судя по росту и комплекции — это мужская компания. Хотя, конечно, нельзя исключать нашествия очень высоких и мускулистых женщин.

   И что их сюда принесло?

   Между тем пришельцы воздели руки к небу и затянули заунывное заклинание.

   Я следила из-за дерева, стараясь разобрать слова магической формулы. Волков этот концерт тоже застал врасплох, и они затихли, прислушиваясь.

   Один колдун выступил вперед и принялся чертить в воздухе огненные знаки.

   На призыв духа не похоже. Какая-то бессмыслица, на первый взгляд. Словно он просто показывает все знаки, которые знает.

   И тут он скинул плащ. Его примеру последовали все остальные.

   Все-таки мужчины. М-да. Тоже мне, додумались колдовать голыми в моих лесах. Вот упыри-то обрадуются. И если колдуны думают, что хилая линия защитного круга убережет их от укусов, то они не знают местных упырей. Эти своего не упустят.

   Я поплотнее закуталась в плащ. Кровопийцы меня знают, но все равно в пылу могут забыться, и выйдет скандал.

   Летом меня искусали. Так я устроила им такие ловушки, такую дымовую атаку. Они будут слагать об этом легенды, внукам и правнукам рассказывать. При всей моей любви к разным тварям, эти просто паразиты. Упыри разоряют гнезда ихтиков и охотятся на детенышей лесовиков. И я бы не остановилась, нашла бы их гнездышки и… наладила бы баланс, а то расплодились. Но они вовремя запросили пощады. Кровью подписались, что ко мне не подлетят. А я в свою очередь обещала не трогать их. Иногда провожу с ними воспитательную работу, прививаю правила этичного существования.

   Колдуны продолжали тянуть заклинание. В воздухе мелькали небольшие молнии и магические круги. Расколдовались не на шутку.

   Ага. Вот и упыри. Мои ожидания оправдались. Сначала появилась небольшая стайка. Летели бесшумно на бреющем полете, касались впалыми животами травы. Увидали защитную линию, остановились. Недолго посовещались.

   Двое упырей ухватили третьего за лапки и перевернули. И тот начал усиленно работать крыльями до тех пор, пока линию на земле не засыпало песком и мелким сором.

   Они хитрые, я не раз в этом убеждалась.

   Прилетят. «Бззз», «бзззз», а потом незаметно выпустят длинный хоботок, проткнут им кожу, как иголкой, и сосут кровь, пока впалое пузо не станет круглым. Дальше они отваливаются и улетают. Мерзость. И главное, место укуса потом так ужасно чешется, ведь они впрыскивают какое-то вещество, чтобы укушенный не сопротивлялся и не пытался их прихлопнуть. Мелкие гаденыши. Хотя не такие уж и мелкие — если нажравшиеся крови, то размером с мой кулак.

   Упыри проникли в магический круг и принялись за свое гнусное дело. Присосались к голым спинам. Особый гурман впился одному магу в голый зад.

   Но эти ничего не замечали. Я высунулась. Как они вообще сюда попали? Да в таком количестве? Они же не собираются здесь остаться?

   Орден! Я похолодела. Наверняка это очередной безумный орден. Еще повадятся здесь оргии устраивать. Что ж мне теперь делать, переезжать, что ли? Как их спровадить?

   Я посмотрела на небо. Немного дождя охладит эти горячие головы. Пусть увидят, насколько этот край недружелюбный. Пусть почувствуют, что сама природа им не рада. Я буду за природу.

   

ГЛАВА 2. Неожиданный сосед

Со стоном я приоткрыла один глаз и поправила компресс на лбу. Два этих простых действия отняли много сил. Ох, вчера перестаралась. Но зато какая была буря! Как будто бы ужас обрушился на землю. А какие молнии!

   Перед глазами полыхнули яркие вспышки. Это от магического истощения. М-м-м… но оно того стоило. Град с куриное яйцо, ледяные струи воды стеной, крики магов, по которым попадают градины. Прелестно.

   Все в кровище, потому что нескольких упырей пришибло и они расплескали все, что выпили.

   А как зазвучало заклинание, когда от холода у магов зуб на зуб не попадал. И да, дождь был не простым. Воде же не под силу затушить огненные символы.

   Я слабо улыбнулась, вполне довольная собой. Еще немножечко полежу, и силы вернутся, а маги не смогут.

   После их позорного бегства я так запутала следы, что никто больше не найдет это место. Пусть будет белое пятно на карте. Нужно было давно это сделать, но я думала — кто сюда полезет, в эту глушь? Оказывается, полезли.

   Ксенофонт запрыгнул на кровать, улегся рядом и заурчал так, что его тело начало сотрясаться, как в лихорадке.

   — Что бы они ни замыслили, у них ничего не вышло. А то взяли моду…

   Я хотела сказать: «Взяли моду нарушать границы личного пространства. И мое личное пространство — это без малого тридцать квадратных километров».

   Кот меня отлично понял, по глазам вижу.

   — Это были друзья твоего хозяина?

   Ответом мне послужил хитрый прищур.

   — Нет, конечно. Ну какие это могут быть друзья. Враги?

   Тут меня осенила догадка:

   — Эти жалкие колдунишки хотели проникнуть в башню и лишить нас книг. Негодяи! — возмутилась я. — Разграбили бы башню. У этих чужие артефакты прямо прилипают к рукам.

   Тут мой взгляд упал на прикроватный столик, где лежал красивый кристалл, который я забрала из башни. Ну, кроме книг. Подумаешь, это не считается. Мне можно.

   Мы с котом немного полежали.

   — Но теперь-то мы с тобой, Ксенофонт, заживем, как нам нравится. Никто не будет мешать.

   Стоило этим словам вылететь у меня изо рта, как окружающую тишину, словно нож, прорезал крик. Нет, даже не крик, а рык, или вопль, или стон. Короче, какой-то исступленный, полный безысходной тоски и боли звук, что у меня аж челюсть свело.

   — Это еще что?

   От неожиданности я даже села и отбросила компресс. Ксенофонт скатился с кровати, прижал уши, зло зашипел, продемонстрировав при этом отменный набор острых клыков.

   — Им что, мало? Опять! Но как?

   Это был удар. Не могла моя магия не подействовать! Но зато ничто так не тонизирует и не придает сил, как ярость. Я-то планировала валяться в неге несколько дней, но раз такое дело…

   Через несколько минут я была готова испепелить любого мага, вставшего у меня на пути. Плащ развевался у меня за плечами, словно крылья, волосы встали дыбом и завились мелкими спиральками, между ними пробегали искры — это я поняла по характерному потрескиванию.

   У башни я оказалась в рекордно короткий срок, потянула носом воздух.

   — Кто здесь? — грозно спросила я.

   Никто не отозвался. Видно, боятся.

   Я медленно начала обходить башню по кругу.

   Он лежал на траве, прямо около черного входа, и глядел в небо. Колдун даже не соизволил повернуть головы, его губы что-то шептали, но услышать, что именно он говорил, не представлялось возможным.

   Я рассудила, что лучше всего сразу показать магу, насколько ему здесь не рады. А то если начать с вежливой отвлеченной беседы о погоде, то в нем может зародиться ложная надежда. Нет, сразу к делу.

   — Эй, ты! — пошла в атаку я. — Чего разлегся? Вставай и проваливай отсюда, нечего тебе здесь делать!

   Вот так просто и понятно. Вполне себе доходчиво, прямолинейно. А то мужчины вечно делают вид, что не понимают намеков, так тут все прозрачно.

   Колдун вскочил и бросился прочь.

   Ничего себе! Весьма удачные переговоры. Я ожидала, что он будет препираться, протестовать. Но все получилось на удивление легко.

   Достигнув края полянки, маг упал, нелепо взмахнув руками, подлетая в воздух. Как будто кто-то невидимый выбил почву у него из-под ног, ну или дернул за поводок.

   А потом маг снова закричал. Мне пришлось зажать уши. Если мы с Ксенофонтом услышали его в домике и это проняло до костей, то можно представить, какой эффект получился вблизи.

   Тем временем у колдуна начали подергиваться руки, потом его выгнуло дугой, на губах запузырилась пена.

   Пффф! Еще и припадочный какой-то. Раз такой болезный, то, спрашивается, чего это он забрался в такую даль? Ему бы в столицу, там целители с их зельями. Тем более осенью разные обострения приключаются.

   Маг немного побился в конвульсиях, после чего все-таки взял себя в руки и пополз в сторону башни. Тут его совсем отпустило, он сел, тряхнув головой. Сфокусировав взгляд на мне, он прохрипел:

   — Воды…

   Что-то в его голосе было такое… Заранее проклиная свое мягкосердечие, я сходила в башню, плеснула в ковш воды из кувшина и принесла страдальцу.

   Пока маг жадно пил, я смогла его рассмотреть повнимательнее. Из-под черного балахона, перехваченного в талии широким поясом, торчали голые волосатые ноги с лепными икрами и со ступнями нехилого такого размера. Пятки почернели от грязи.

   Лицо хорошее. Матушка моя называла такой типаж породистым, что бы это ни значило. Если нужны подробности, то вот: два глаза — хорошие, изумрудные, нос — тоже хороший, и рот на месте.

   Напившись, колдун вытер рот тыльной стороной широкой, как лопата, ладони:

   — В-ведьма? — хрипло спросил он.

   Я даже не посчитала нужным ответить. И так видно.

   — Все, воды попил — давай лети отсюда…

   — Не могу… — сказал он.

   Вот с детства не люблю, когда мне перечат. Я прищурилась и посмотрела ему прямо в глаза. Пусть поймет, что ответ в корне неверный.

   — Я бы ни секунды не задержался в этой дыре, но…

   На дыру я обиделась, все-таки тут мой дом. И только я могу называть свою глушь «дырой».

   — Но? — Я угрожающе сделала шаг вперед и нависла над ним.

   Поскольку он сидел на земле, я могла это проделать.

   — …но я теперь привязан к башне.

   Колдун, пошатываясь, поднялся на ноги, потянулся так, что хрустнули суставы. Какой он высокий. Когда на земле валялся, казался помельче. Он поправил свой балахон и направился ко входу в башню.

   — Привязан, так отвяжись.

   — Да, еще кто-то спутал все следы и энергетические линии переломил.

   Хм… интересно, кто бы это мог быть?

   — Так это твои друзья тут выплясывали вчера?

   — Братья ордена Онсельма Рихтенбергского. Проклятые предатели и интриганы.

   — И за что они тебя так? — Я добавила своему голосу сочувствующие интонации.

   Маг бросил на меня такой взгляд.

   — Заточили, чтобы я не мог явиться на Совет.

   — Послушай, путы можно разорвать. Давай же, напрягись. — Я пошла вслед за магом. — Тебе тут не место.

   Он задумчиво огляделся и пробормотал:

   — Странно. При башне должен жить фамильяр.

   Не успел явиться, а уже хочет моего кота. Как типично для колдунов. Думают, что весь мир принадлежит им.

   Вдруг он резко остановился и развернулся ко мне, я едва успела вовремя затормозить, иначе воткнулась бы в колдуна, так сказать, на полном скаку.

   — Где мои манеры? Я маг первой ступени…

   — Всего-то. Начинающий, значит.

   — Это высшая ступень. — Его глаза сурово блеснули. — Кавалер ордена часов и чаш, магистр непознанных наук…

   О, это надолго! Сейчас как возьмет разгон — не остановишь. Любят они пышность титулов, а как начнут друг другу навешивать блестящие значки, так все, считай, конец. Колдун продолжал перечислять свои регалии и наконец произнес:

   — Мерлин.

   — Что?

   — Маг первой ступени…

   — Да нет. Имя?

   — Меня зовут Мерлин.

   — Серьезно?

   — Абсолютно.

   Нет, ну надо же!

   — Мерлин, как глава всех магов? — переспросила я, все еще сомневаясь, что правильно поняла.






Чтобы прочитать продолжение, купите книгу

159,00 руб Купить