Умри, Белла. Нэм Иртэк

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16

АННОТАЦИЯ

Красавица Белла умерла в день помолвки, но отчего-то затворник-некромаг убеждает её в обратном. И пока она пытается вернуться в мир живых, тёмный маг стремится в обратном направлении, обращаясь в лича. Кому из них суждено достичь цели и при чём тут любовь, и рассказывает эта история.

   В книге нет описаний жестоких ритуалов, но в наличии призрак, обожающий розыгрыши, а ещё тайны прошлого и романтика, которая чужда героям, как им кажется.

ГЛАВА 1

Над родовым гнездом семьи Мерсер занималась заря, словно распустившаяся алая лента из косы единственной наследницы — красавицы Беллатрис. Этот день должен был стать особенным, самым счастливым и открывающим путь в столицу, манящую балами и прекрасными нарядами. И юная Белла, кусая в нетерпении губы, поднялась едва ли не раньше слуг, чтобы не проспать приезд отца и долгожданного гостя. Ровно восемнадцать лет назад она появилась на свет, и теперь в этот же день должна была состояться помолвка дочери личного королевского мага, запертой долгие годы в имении.

   Тихо открылась дверь, и горничная молодой хозяйки удивлённо воскликнула.

   — Уже ли совсем не спали, госпожа? Глазки вон как блестят, недужится? И тени залегли... Батюшка недоволен будет. Приказано нарядить и причесать, чтобы перед женихом раскрасавицей предстать, а оно вон как.

   — Дело решённое, не бормочи, не отступится жених от слова, данного отцу. Любому понятно, что каждая невеста волнуется в такой день. Платье готово? — усаживаясь перед зеркалом, всмотрелась в собственное отражение Белла. — Бледна сверх обычного, но то, как говорят, в столице особенно ценится. Да и капли лекарские для глаз не понадобятся, действительно, и без них сияют. Ох, как я рада, что вскоре уеду! Сколько ни просила отца, так и не взял в столицу, только лишь учителей присылал да книги учёные. Может быть, даже короля Асера удастся не только на монетах увидеть. Как же всё это волнительно, но радостно!

   — За мужем оно не всегда сладко, — вздохнув, горничная вдруг пустила слезу, не разделяя настроя хозяйки. — А платье с вечера ждёт, кружевами обшитое, как и приказывали. Сколько лет мы с вами вместе, а теперь одинёшенька уедете...

   — Не реви! Радоваться вместе со мной должна, разве плохое что-то ждёт?! Нет ведь. Ты портрет жениха моего видела? Красавец, статный и ещё не старый, о таком соседки лишь мечтать могут. Вон, Генриетту замуж отдали, а уже через год она овдовела, даже дитя не родив. В такие лета и без мужа осталась!

   — И не особенно о том жалеет, — хмыкнула горничная, расплетая волосы хозяйки.

   Бросив суровый взгляд на женщину, Белла спрятала улыбку и продолжила.

   — Не о том речь. И осуждать никого мы тоже не станем, Дороти. А вот ещё любят посудачить, что сосед наш — тёмный маг, затворником живущий, тоже холост. Решит свататься такой, ему не откажут, проклянёт весь род. И что, жить в лесу, в доме, окружённом могилами? Страшно! Но больше скучно.

   — Правда ваша, госпожа! — наклонившись, словно сосед мог услышать, тихо запричитала Дороти. — Кладбище уже вплотную к его землям подобралось, а он и рад. Колдует по ночам, бродит среди могил, может, невесту себе из свежепреставившихся и подбирает. Не раз после того, как видали его, пустыми гробы оставались.

   — Откуда узнали-то? Сами разрывали могилы? Ох, не с теми ты общаешься, запрещу из дома выходить! — рассмеялась Белла. — Живое оно к живому тянется. Если и женится, то на той, что своими ногами ходит, а не в земле сырой лежит. Но век пропадать в глуши лично я не желаю, хотя и видела однажды мага того. Даже мой жених супротив него не выдюжит. Волосами светел, словно солнцем поцелованный, а глазами, напротив, тёмен, как и магия его. Хорош, но очень уж грозен, как кажется. Отец говорил, будто и силой сосед наделён сверх меры, да только не желает во благо королевства трудиться после того, как из столицы изгнан был... Ой, не у ворот ли кто? Голоса слышны. Посмотри!

   Бросившись к окну, горничная открыла его, перегнувшись и крикнув.

   — Эй, хозяин что ли прибыл?

   — Нет, посланник от него, — отозвался хриплый голос заспанного стражника.

   — Прикажи проводить. Приму немедленно, — взволнованно дала указание Белла. — Ох, не к добру такие вестники...

   Причёсывая хозяйку, Дороти пыталась образумить разволновавшуюся невесту.

   — Ничего страшного, госпожа! Отец ваш из заботы и желания угодить гостю вперёд человека послал, чтобы предупредить, к которому часу ожидать.

   — Никогда такого не было... Да и не слишком часто баловал отец визитами в дом родной, жизнь положив на службу короне, — лишь вздыхала Белла. — Но, может, ты и права, сегодня случай особый. Платье домашнее подай, да поторопись! Не терпится узнать, в чём дело.

   Скромное платье цвета ясного неба, как и глаза Беллатрис Мерсер, показалось молодой госпоже более уместным для утреннего приёма посетителей, чем тёмно-зелёное, открывающее плечи и украшенное тончайшим кружевом, что было приготовлено для этого дня. Степенно спускаясь по лестнице, Белла внутри была напряжена, как натянутая струна её любимого инструмента цитры, но торопиться никак не возможно было себе позволить.

   Слуга стоял у распахнутых дверей, ведущих в нижний кабинет, приглядывая за посланцем. Такой порядок был заведён издавна и никогда не нарушался, кого бы ни принимали хозяева. И только лишь когда госпожа вошла, слуга остался снаружи, тихо прикрыв двери. Обычно наследницу рода Мерсер на любых встречах сопровождала компаньонка — почтенная мадам Келлер, уже плохо слышащая и почти слепая, но в столь раннее время Белла решила её не беспокоить. Да и повода особого не видела, ведь не визит вежливости нанёс прибывший в поместье мужчина, а приехал с весточкой от самого хозяина, что, несомненно, говорило о добропорядочности посланника.

   — Пусть будут лёгкими дороги и благоприятствует погода, — произнесла приветствие для путников и вестников девушка.

   — Благодарю, госпожа Беллатрис, — поклонился визитёр, по виду благородного происхождения и ещё не преклонных лет.

   Протянув руку, молодая хозяйка остановилась на почтительном расстоянии, но письма ей так и не вручили.

   — Что же, папенька пожелал отправить устное послание? — удивлённо вскинула бровь красавица, не понимая, почему же вестник медлит.

   — Не отец, а матушка, — улыбнувшись, мужчина быстро приблизился, схватив девушку за оба запястья. — Не мешают браслеты? От них давно пора избавиться.

   — Кто вы?! — ещё не успев испугаться, воскликнула Белла. — Что вам нужно?

   Браслеты, на которые обратил внимание незнакомец, дочь мага носила всю жизнь, и снимать их было строжайше запрещено. Отец говорил, что они оберегают от дурного глаза и проклятий. Белла строго следовала данному указанию, ведь её матушка умерла родами, как гласило семейное предание, именно из-за наведённой порчи. Так были счастливы супруги Мерсер, что зависть и злоба не обошли их дом стороной, потому и берёг Беллу отец, лично зачаровав серебряные, как он утверждал, украшения. И подтверждением тому служило то, что за годы металл так и не потемнел, в отличие от других серебряных изделий, что имелись в шкатулке его дочери.

   — Посланник. И дядя твой родной. Пора получить наследство матери, милая Беллатрис. Поверь, слишком долго в клетке птичке не усидеть, а вырвавшись однажды, она уже не пожелает вернуться. Сила изменит тебя и твою жизнь, дочь заклинательницы!

    От рук, что держали запястья, распространялся холод, от которого даже дыхание перехватило. И ещё зазвучали тревожным набатом слова на неизвестном языке, сплетаясь в музыку заклинания. Белла не смогла больше произнести ни слова, лишь услышав, как зазвенели упавшие браслеты. А после незнакомец схватил её за шею и, запрокинув голову, влил в рот зелье из маленького пузырька. Надавил на челюсть и заставил проглотить, после чего поцеловал Беллу в лоб и, уложив безвольное тело на кушетку, удалился. Свет, ещё недавно лучившийся из больших голубых глаз, потух, а дыхание замерло, отправив сознание в мучительный путь сквозь тьму.

   Мрачное лицо господина Мерсера, прибывшего вскоре вместе с гостем, и вовсе стало цвета земли, едва маг спешился и узнал новости.

   — Отчего же Беллатрис не встречает отца?

   — Несчастье обрушилось на наши головы, — испуганным голосом, склонившись, ответил управляющий, встречая хозяина у порога.

   — Вовсе тебе её не сносить, если не уберёг дочь. Хворь какая приключилась? — проходя мимо, ещё более нахмурился маг. — Это мы в один миг исправим, не будь я Мерсер. Толком говори!

   Запинаясь, слуга поведал о случившемся рано утром: о визите незнакомца, представившемся посланником хозяина, и о том, что после его ухода молодая госпожа была обнаружена бездыханной. Увечий и ран не обнаружено, но бедняжка мертва без всяких сомнений.

   Ни словом не отреагировав на сообщение о смерти Беллы, её отец вошёл в дом в сопровождении гостя, продолжавшего хранить молчание. Тело девушки слуги оставили на кушетке, где её настигла судьба, не решившись трогать усопшую до прибытия хозяина. Осмотрев дочь, господин Мерсер, наконец, повернулся к жениху.

   — Как вы можете заметить, ввиду очевидных обстоятельств моя дочь не может пойти под венец.

   Внешность гостя, которой неизвестный художник польстил сверх меры, придав лицу на портрете, переданном невесте, моложавости и благородства, отражала как род занятий, так и непростую судьбу несостоявшегося родственника. Покрытое мелкими оспинками и отёчное лицо исказила гримаса злости.

   — Что за спектакль?! Не желаете породниться с разбойником, так будьте любезны уплатить всё, что задолжали моему заведению. Лишь вняв вашим просьбам, я согласился списать долг в обмен на этот брак и не намерен ждать обещанного дольше! Дайте девице нюхательной соли и велите нарядиться, как подобает невесте.

    Заложив руки за спину, господин Мерсер покачался на пятках, будто раздумывал над словами жениха.

   — Полагаете, будто я устроил это, чтобы обмануть вас? И для чего было мчаться из столицы, загнав двух лошадей, позвольте поинтересоваться? Будь на то моя воля, сообщение о смерти дочери могло настичь нас и раньше, ещё до отбытия, ведь день помолвки был известен заранее. Да и к чему, если брачный договор мы уже подписали? Я обещал отдать вам дочь — берите. Можете лично убедиться, что она мертва. И поскольку обязательства с моей стороны исполнены, долг считается погашенным. Документ был составлен по всем правилам, а то, что боги не пожелали соединения благородной крови с вашей, не является основанием для оспаривания. Не вижу повода оставаться вам в моём доме долее. Прощайте, господин Грей!

   Рука жениха легла на ножны, но клинок так и не увидел свет, лишь блеснули злобой глаза гостя, а после тот улыбнулся, довольно холодно и вежливо заметив.

   — Что ж, пока ваша взяла. Учтите, ни в одном из игральных домов вам более не будет предоставлен кредит. Согласитесь, это в ваших же интересах. Пожелаете проиграть состояние, милости прошу, но при условии, что будете иметь достаточно средств при себе. Я не верю вам, господин королевский маг, и не обещаю, что забуду о нанесённой обиде. Ваша дочь действительно хороша, хоть в этом не случилось обмана, но либо она станет моей, принеся клятву верности и приняв в качестве равного, либо и в самом деле будет мертва.

   Развернувшись на каблуках, владелец с недавних пор почти всех игральных домов королевства Гантерра, в которых могли себе позволить появляться представители знати, покинул имение. Осевший в столице морской разбойник теперь именовался господином Джаредом Греем и в самом деле хотел изменить жизнь, свернув с прежнего пути и оставив за спиной сотни смертей жестоко убитых им пленников. И ещё час назад полагал, что преуспел в этом, связав клятвой одного из самых влиятельных вельмож, дабы войти в благородное семейство. Теперь же напыщенный маг поставил его на место, избавившись от долга на законных основаниях и не упав в собственных глазах, назвав зятем. Убивать обманщика Грей не планировал, он решил поступить изящнее...

   Проводив равнодушным взглядом ушедшего, хозяин дома взял в руки уже ненужные браслеты, что сиротливо лежали рядом с телом Беллы, и убрал в ящик рабочего стола. Потом вновь бросил на дочь взгляд, полный презрения, и посетовал.

   — От женщин вашего рода всегда было больше пользы от мёртвых, нежели от живых. Никчёмные создания. Надо же, уродилась вся в мать, внешне так и вовсе неотличима, что ж до способностей... Вскоре узнаем.

   Дёрнув шнурок, господин Мерсер вызвал слугу и приказал перенести тело дочери в её комнату, а после вызвать стражника, что столь опрометчиво впустил самозванца, не дознавшись правды. Старый солдат исправно нёс службу в имении долгие годы, приставленный в числе нескольких из самого дворца, и случившееся переживал особенно тяжело, сетуя на судьбу невинно убиенной хозяйки и ожидая неминуемого наказания.

   — Расскажи мне, будь любезен, — холодно обратился маг к стражнику, даже не посмотрев на того. — С чего ты взял, будто утренний гость был посланником от меня? Просто таковым назвался, а ты поверил, или он доказательства какие имел?

   — Назвался, господин, и перстень предъявил. Герб я сразу признал.

   — В самом деле? В точности такой? — поднявшись, хозяин дома показал сжатый кулак, демонстрируя перстень, украшающий мизинец.

   Внимательно вглядевшись в червлёный рисунок, стражник побледнел до крайности и, сглотнув, признался.

   — Отличался немного. Цвет тот же, но линий меньше, вроде без пламени.

   — Всё ясно, — потеряв интерес к допрашиваемому, маг вернулся за стол. — Свободен.

   — А как же? Что же теперь? Убийца ведь... — запинаясь, продолжал задавать вопросы отставной солдат, ещё более пугаясь от собственной смелости.

   — Кто сказал?! — повысил голос господин Мерсер. — Несчастный случай приключился. Дочь чрезмерно увлеклась успокоительным средством, вот и отравилась. Иди прочь и глупостей более не болтай! И остальным передай, чтобы сплетен не разносили, иначе превращу в мокриц.

   Приказав подать в столовую плотный завтрак, маг, пугая слуг едва ли не более, чем преждевременная кончина его дочери, выражал удивительное спокойствие в действиях и выражении лица. Позавтракав, направился в кабинет, написал несколько писем, отправив соседям, и распорядился украсить семейный склеп к следующему утру, подробно указав, какие цветы и травы следует использовать, а каких и близко на церемонии не должно быть.

   — Вроде как из стали закалённой хозяин наш, — шептались служанки, уже к обеду забыв об обещанном наказании. — Супругу давно схоронил, так и не женившись более, а теперь и дочь единственную. Ни скорби, ни слова жалости не произнёс.

   — Видать, не медок служба та во дворце, характера твёрдого требует, — важно кивала повариха. — В самом деле, будто каменный господин наш, вместо радости такое горе... Сам изловит злодея, коли обозначил, что дочка без посторонней помощи померла. Не спустит убийце, точно говорю!

   — А чего ж сам? На то судейские имеются, — Дороти волновалась за свою судьбу более прочих, и уже подумывала, куда бы попроситься в услужение.

   — Кому охота, чтобы косточки перемывали? То ли у него убили, то ли он. Молва людская и не такое придумает. Уже говорят, что сосед, который по могилам шастает, красавицу нашу присмотрел, вот и... Врут, наверное, — хитро прищурилась повариха, осматривая товарок, а после уже смело добавила. — Как киселя сварить, всё просто, господин наш точно месть вскоре свершит. Он уж знает, кого искать, а после и успокоится. Не зря личным магом короля стал, многое ему ведомо. А там, глядишь, новую хозяйку в дом приведёт.

   — Хорошо бы... Ведь не стар ещё, но что-то очень уж медлил после похорон первой жены, — смахивая пыль уже в который раз с одного и того же места, отвечала одна из служанок.

   — Да на его состояние и власть много, небось, охотниц. Вот и выбирает, присматривается.

   — Тоже верно, в таких делах торопиться никак нельзя. А юную госпожу как жалко... Ужели и в самом деле ни слезинки не прольёт отец? — вновь промокнула глаза личная горничная молодой хозяйки.

   — Не пристало мужчинам уподобляться глупым бабам, — шикнул на женщин давно прислушивающийся к их разговору управляющий. — Случившегося не исправить, а жить следует дальше, подарив покой и уважение усопшей. Ума немного, коли думаете, будто перед вами чувства свои господа оголять станут. Дел нет, языком метёте?! Не вздумайте по соседям мысли свои разносить! Служанку госпожи велено привести, Дороти, иди за мной к хозяину.

   Испуганная служанка, теребя в руках белоснежный фартук, не могла ослушаться и, переглянувшись с подругами, пошла в кабинет.

   — Завтра рано утром будет прощание. Платье для госпожи подобающее имеется? Переодень и саван приготовь.

   — К утру? Ой, господин, не успеем подвенечное пошить. Хозяйка желала в столице к свадьбе готовиться, потому и не приказывала.

   — Глупости. Не поверю, зная свою дочь, что не покрасовалась бы в новом платье перед женихом. В него и обряди.

   Присев в поклоне, горничная, искренне полагающая, что хозяин лишь от расстройства отдал странный приказ, возразила.

   — Как не быть новому, имеется, вот только цвета неподобающего случаю. Невинная ж девушка госпожа наша распрекрасная, в подвенечном...

   — Поучи ещё меня! — потеряв терпение, стукнул по столешнице маг. — Делай, что велено! Завтра же на погост и ни днём позже!

   Ужин, на который были поданы праздничные блюда, многие из которых готовились заранее, хозяин смаковал в одиночестве. На чело господина Мерсера легла печатью задумчивости некая печаль, и слуги вздохнули с облегчением. Ругается, тоскует, значит, всё идёт своим чередом и переживать за судьбу имения, которое может вовсе остаться без попечения хозяйского, если совсем изойдёт от горя отец усопшей, и собственную не следует. А если, рассуждали старожилы, господин ещё и побьёт кого для облегчения души, то совсем хорошо будет. И для этой цели выдали конюху целый бочонок вина, чтобы и тому веселье, и повод хозяину дать. Одна только Дороти уронила несколько слёз на зелёный шёлк нового платья, не без труда облачив в него свою госпожу.

   — Будто уснула красавица наша. Кажется, вот-вот глазки откроет и рассмеётся, как подшутила надо всеми, — поделилась с более молодой служанкой, помогавшей ей в хозяйской опочивальне.

   — Всякому своя судьба уготована, — придирчиво осматривая результаты их труда, та лишь вздохнула. — Кому молодой к праотцам отправляться, а кому век в старых девах куковать. И не знаю, что хуже. По мне так уж второе.

   — Подумаешь, двадцатый годок тебе, — отмахнулась Дороти. — Госпоже, вон, тоже восемнадцать исполнилось, давно пора было отцу о женихе подумать. Гладишь, была бы замужем, и не случилось горя такого. Да чего уж теперь...

   — Вот и я говорю. Жила под крылом родительским, горя не зная, всегда сытая и довольная, да и померла легко. Прям, завидно. Идём, завтра попрощаешься, хватит слёзы-то лить, не родная ж она тебе.

   — Злая ты, потому и не толпятся вокруг женихи! Иди, коли надобно, а я до утра с госпожой останусь. Молитвы читать буду, чтобы легче душа путь к вечному покою нашла.

   Ночь опустилась быстро благодаря тучам, что вечером заволокли небо, скрыв дневное светило до времени. Сумрак окутал комнату, делая тени длиннее и гуще, но горничная без страха сидела рядом с телом госпожи, вознося молитвы. И лишь под утро, когда грань между явью и сном становится слишком зыбка, дрёма одолела женщину. Проснулась она от того, что будто услышала вновь голос своей хозяйки, который звал и просил воды подать. Очнулась, испуганно перекрестившись, но чело госпожи по-прежнему было бледно и безмятежно, как и накануне. Перед самым восходом вновь почудилось, будто вздохнула Беллатрис, но более юная грудь не вздымалась, и продолжила молиться служанка, пересев ближе к двери, чтобы не смущать разум видениями.

   С самого утра зарядил дождь, и прощаться с соседкой явились не многие из окрестных имений, огорчившись тому чрезмерно. Поводов продемонстрировать себя и наряды, пошитые в соответствии с давно устаревшими, но всё ж привезёнными из столицы образцами, имелось не так уж много. Свадьбы случались реже похорон, потому и на столь мрачные мероприятия дамы принаряжались, желая поразить соседей и привлечь в дом женихов, которых в округе можно было по пальцам сосчитать. И один из них, статный, таинственный, даром, что с пугающей, но весьма привлекательной для молодых девиц, репутацией явился на погост раньше других.

   Нейт Фрейвуд в числе других получил послание от соседа, сообщающее скорбные новости, и не сразу поверил, что удостоился подобной чести. Когда-то они были друзьями, но длилось это недолго, вплоть до свадьбы господина Максимилиана Мерсера, с которой Нейт не пожелал поздравить друга. Причину знали оба, но жених предпочитал делать вид, что всё прекрасно, тогда как в ту пору не только придворный маг, но и личная тень-зщитник наследника престола Нейт искренне желал счастья молодой жене Максимилиана, которой оказалось не суждено прожить и года в браке. Ровно восемнадцать лет назад у этого же склепа некромаг прощался с госпожой Изабеллой Мерсер в такой же дождливый день, а теперь настал черёд и её дочери...

ГЛАВА 2

После дождливого дня наступила тихая и тёплая ночь начала лета. Звёздная паутина заполнила всё небо, приковывая взгляды небывалой яркостью. И лишь двоих подобный дар природы не радовал. Сгорбившись, тихими тенями скользили они среди могил, подбираясь к центральному ряду, в котором располагались усыпальницы знатных особ.

   — Эх, зря сегодня пошли. Вон ночь какая светлая. Не люблю я этого, — тихо пробормотал один из мужчин. — Наше дело темноту любит.

   — Свет фонаря не так заметен будет, всё к лучшему, — меланхолично ответствовал второй. — А чего, прикажешь ждать, когда другие охотники до нашего добра доберутся? Хилого с Немым видел, когда сегодняшние похороны шли? Присматривались, хотя и знают, что эта седмица наша. Повезло, что девка не из бедных померла, а то ведь почти всё время без прибытка. Здесь что ли?

   Аккуратно отодвинув цветы, украшающие вход в склеп, дабы после вернуть на место, воры занялись хитрым замком, что заняло несколько больше времени, чем обычно.

   — Хорошо, что магическая отмычка есть, не зря потратился, — довольно хмыкнул второй, открывая обитую металлом дверь и разбивая тем самым родовой герб семейства Мерсер надвое. — Красота! Ты только посмотри, богатство какое. Давно никого, видать, здесь не хоронили, потому и не бывали мы в этом склепе.

   Первый же стал ещё мрачнее, но двери прикрыл и лишь после зажёг фонарь, чтобы сразу возразить.

   — Я вот против был, нечего по местам, где магией загажено, шастать. Пустая трата денег и проблемы одни! А если усопшая зачарована? Или ценность с порчей наведённой? Чур меня от таких склепов. Лучше бы кобылу помоложе купил, чем отмычку эту!

   — А зачем нам новая, если старая ещё не сдохла?! Тихонько стоит, где оставили, звука не издаст и не сбежит даже от молнии, потому как не видит и не слышит. Да за её здоровье молиться надо, — хрипло рассмеялся напарник. — Не в духе ты, видать, сегодня. Бубнишь почём зря и страху норовишь без повода навести. То ночь ему светлая, то маги не угодили. Будто первый раз на кладбище. Лучше по сухим и тёплым склепам добро собирать, чем рыться в сырых могилах. Хлебни из флаги для храбрости да за дело возьмёмся.

   Сделав и сам пару глотков, второй из кладбищенских грабителей смело двинулся в сторону новенького гроба, аккуратно сместив крышку и попросив поднести свет. Восхитился красотой девицы, что лежала внутри, и смело принялся ощупывать тело, не обнаружив ни перстней на пальцах, ни колье на шее.

   — Поаккуратней, — попенял ему первый. — Даже мёртвые уважения требуют.

   — У! — подняв руки усопшей, попытался напугать напарника второй и хрипло рассмеялся. — Вот видишь, ничего не происходит. Гром меня не поразил. А ей уже всё равно, это при жизни мне с такой рядом даже встать не позволили бы. Н-да, что же родственнички такими жадными оказались?.. Ничего с собой из ценного девке не положили. Давай, платье что ли снимем, не пропадать же добру, шёлк вроде. И не подвенечное, быстро продастся. А после за убранство возьмёмся, одного серебра тут несколько пудов, подсвечники особенно хороши, мешков бы хватило...

   Задача оказалась не из лёгких, но когда наряд уже был снят, первый из дельцов вдруг посмотрел на лицо девушки, закричав, что есть силы.

   — Она смотрит!

   — Всю флягу что ли осушил? — не поверил второй, протянув ладонь, чтобы вновь прикрыть вдруг распахнувшиеся глаза усопшей. — Не смотрит, успокойся.

   И лишь когда холодные пальцы сжали его запястье, закричал не хуже первого. Оставив так и не упакованное серебро и прихватив платье, что судорожно сжимал в руках, смельчак ринулся к выходу. До лошади он добрался спустя несколько мгновений, оставив далеко позади напарника, который оказался не столь резв и удачлив, несколько раз поскользнувшись на грязных лужах. Уже на выходе он ещё и налетел на нетрезвого мужчину, который шёл, покачиваясь и бубня под нос нечто на незнакомом языке.

   — Ты кто? — схватив неожиданно сильной рукой вора, тот недвусмысленно потребовал ответа. — Отвечай, коли жить хочешь!

   — Проведать приходил. А там мертвая поднялась! Бежать надо!

   — Интерес-сно, — заикаясь, кивнул незнакомец, сразу забыв о задержанном. — Мёртвые, это по моей части.

   Стебли и бутоны ещё недавно живых цветов хрустели под ногами некромага, распространяя своеобразный аромат, прекрасно знакомый тому, кто привык как упокаивать, так и поднимать усопших. Убегая, самый неуклюжий из воров, поскользнувшись, задел не так давно им собственноручно аккуратно сложенную охапку, разбросав прежде уложенные в соответствии с распоряжением королевского мага растения перед входом в склеп.

   — Хм, занятное сочетание. Будто кто-то знал, что дух проснуться может, и заранее позаботился... Этот склеп... Неужели, моя бедная Белла...

   Сердце, уже много лет назад замедлившее своё биение, вдруг обнаружило себя, обозначив волнение Нейта Фрейвуда. И когда он вошёл в усыпальницу, хранившую покой нескольких поколений рода Мерсер, громкий вздох вырвался из груди.

   — Белла! После стольких лет ты всё же отозвалась на призыв?! Я уже отчаялся дознаться истины!

   Девушка, укутавшись в белоснежный саван и прижав к груди позаимствованный у одного из предков небольшой меч, прижалась к витражу, расположенному напротив входа.

   — М-мы не были представлены, — прошептала, дрожа и с трудом понимая, где она и что происходит Беллатрис Мерсер. — Кто вы? Что случилось?

   — Ты не узнаёшь меня? — бросившись к испуганной девушке, некромаг ещё не в полной мере осознал, что с ним не так. — Изабелла!

   Острый, несмотря на десятилетия, проведённые в склепе, клинок вонзился в грудь, отозвавшись отголоском давно забытой боли. И с удивлением посмотрев на стоящее напротив привидение, некромаг остановился, начав размышлять вслух.

   — Дух, способный манипулировать предметом? Не следовало пить и есть в доме заклятого друга! Ничего не чувствую... — остановившись ровно на том расстоянии, на которое позволял меч, от Беллатрис, мужчина прикрыл глаза в попытке сосредоточиться, но всегда послушная магия смерти в эту ночь не желала явить правду. — Кто ты? Дух Изабеллы?

   — Нет. Я — Беллатрис, её дочь.

   — Точно. Я тебя видел, — распахнув глаза и отодвинув рукой клинок, некромаг всё же приблизился к девушке вплотную, внимательно всмотревшись в неё в едва тлеющем свете откатившегося в угол забытого грабителями фонаря. — Очень похожа. Почему ты здесь? А... Ну да. Сегодня же тебя похоронили.

   Резко развернувшись, некромаг направился к выходу, явно не планируя что-либо объяснять. Прикрыв распахнувшийся в немом крике рот, Белла с ужасом пыталась осознать тот факт, что умерла. Это казалось непостижимым, невозможным... Но услужливая память вдруг распахнула до этого скрытые туманом неизвестности ворота в прошлое, заставив вспомнить визит незнакомца и всё, за этим последовавшее. Она умерла... И пробудилась в виде духа, который отчего-то ощущает себя в обычном теле, чувствуя холод гранитного пола и свежесть ночи. Даже такое объяснение, это всё же лучше, чем неизвестность, поэтому трезво рассудив, что ей, как неупокоенному духу, стоит искать помощи именно у тёмного мага, Белла ринулась следом за мужчиной, в котором не без труда узнала соседа.

   — Постойте! Господин Фрейвуд!

   Конкуренты, которых обсуждали неудачливые грабители, покусившиеся на богатства склепа семейства Мерсер, в этот же момент подбирались с обратной от главного входа на кладбище стороны. Немой, получивший кличку из-за очевидного дефекта речи, обладал огромной физической силой, компенсируя тем самым недостаток оной у напарника. Едва завидев, как на него несётся привидение, желая вонзить в живую плоть клыки, блестящие в свете яркой луны, он подхватил Хилого, и ринулся прочь, издавая гамму разнообразных звуков. Белла же, не заметив никого в темноте, не могла не услышать мычание, переходящее в вой, и ворвалась в дом мага, обогнав стремительно хозяина, едва тот распахнул дверь. От страха забыв о правилах приличия и о том, что почти голая ночью оказалась наедине с мужчиной, она боялась совсем иного, чем бесчестье, если таковое вообще возможно для мёртвых. Даже общество странного соседа было лучше, чем ужасы, оставшиеся на кладбище, залитом серебристым светом луны...

   Ожидая услышать отповедь от соседа, Белла остановилась посреди довольно просторного холла, продолжая прижимать к груди меч, что испугал грабителей, показавшись тем клыками злобного чудовища. От быстрого бега саван пытался сползти вниз, и его тоже приходилось судорожно удерживать. Но вопреки ожиданиям ночной гостьи, маг, закрыв дверь, облокотился на неё спиной и молча посмотрел куда-то сквозь Беллу, будто её и не было вовсе.

   — Господин Фрейвуд, — тихо позвала, опасаясь, что теперь её не видит даже тёмный маг.

   Взгляд хозяина дома осмысленнее не стал, но губы расплылись в улыбке, словно случилась приятная встреча, а после мужчина рухнул вниз, будто мешок с зерном. Вздрогнув от неожиданности, Белла заколебалась, не зная, как поступить, но желание помочь пересилило страх. Сделав один шаг, она остановилась, всматриваясь в продолжающее лежать недвижно тело, после сделала ещё один... В итоге, путь занял некоторое время, которое почему-то отдавалось звуками ударов сердца в ушах, но девушка уже не обращала внимания на подобные странности.

   Не без труда и далеко не с первой попытки перевернув обладающего довольно крупным телосложением мага, Белла вновь вскрикнула. На груди господина Фрейвуда отчётливо выделялось расплывшееся по ткани алое пятно. Бросив испуганный взгляд на меч, который положила рядом, чтобы освободить руки, ахнула.

   — Я его убила!

   — Самоуверенное заявление. Позволю себе усомниться в том, что подобное вообще возможно, пока хозяин сам того не пожелает. Жив, — голос, раздавшийся поблизости, был полон доброжелательности.

   — Вы полагаете?

   В поисках говорившего, как думалось, слуги или приказчика, Белла обернулась и сразу села на пол, чтобы отползти в сторону двери, не сводя взгляда с «утешителя» и пытаясь нащупать так опрометчиво отложенный в сторону меч. Полупрозрачный силуэт пожилого мужчины проплыл мимо и завис над телом мага, едва не задевая призрачным одеянием девушку.

   — Как звать? — внимательно осмотрев тело, призрак переместился ближе к Белле, похоже, потерявшей после пережитого даже способность кричать, впрочем, как и говорить.

    — Д... Д...

   — Диана? Джейн? Нет? — призрак снизился. — Ах, кажется, я понял. Милое дитя, это впервые случилось? Да, я дух. Не стоит пугаться, уверен, нам предстоит провести много времени за разговорами. Итак, позвольте представиться. Совсем старый дурак выжил из ума! Ха-ха, каламбур. Патрик Леоф Фрейвуд собственной персоной. Позволите всё же узнать и ваше имя, красавица? Как давно я не имел счастья беседовать с дамой, да ещё настолько юной! Видимо, и мода поменялась за это время. Довольно вызывающий наряд, скажу я вам.

   Спохватившись, Белла поправила саван, который несколько сполз после всех манипуляций и перемещений, к счастью, оголив только плечи. И лишь стыд привёл девушку в чувство и вернул способность ясно излагать мысли.

   — Очень приятно познакомиться, господин Фрейвуд. Беллатрис Мерсер. Вы уверены, что ваш потомок жив? Очень не хотелось бы стать причиной гибели человека.

   — Не потомок, нынешний хозяин этого дома со всем содержимым, следовательно, и мой. Нейт взял фамилию, соответствующую названию поместья, купив его. Младшим сыновьям даже самых знатных родов приходится нелегко, но надо же как-то устраиваться в жизни. И, кажется, одному из этих несчастных вы нанесли рану. Не смертельную, насколько я понимаю. Здесь же нет ещё одного духа, верно? Если бы Нейт умер, мы бы сейчас беседовали втроём.

   — И что же делать?

   — Промыть рану, обработать и перевязать. Не лишним было бы и уложить на кушетку, сквозняки — вещь крайне неприятная, по себе помню. Тут я, вам, увы, не помощник, могу лишь показать.

   — Странно... — вдруг задумалась о словах призрака Белла, вспомнив и то, что говорил тёмный маг о духе, способном удерживать предметы. — Я не такая, как вы?

   — Ничего общего, — взмыв вверх и отлетев в глубину коридора, рассмеялся дух. — Приступим или будем ждать, когда лихорадка у хозяина начнётся?

   Вздохнув, Белла побрела следом, не забывая поправлять ставший родным саван и всё так же прижимая к груди меч, прихваченный на всякий случай. Небольшой кабинет, в который проводил её призрак, показался очень уютным, здесь было жарко натоплено благодаря большому камину, и оказалась в наличии довольно удобная кушетка, куда и было решено переместить хозяина дома. После при помощи всё того же Патрика, как призрак попросил его называть, в кладовке обнаружился отрез крепкой ткани, способной выдержать вес взрослого мужчины. Сомневаясь в успехе задуманного, Белла всё же не смогла придумать ничего иного, как, переложив раненого на ткань, волоком дотащить его до кушетки.

   — Хорошо, что кабинет рядом, — утирая пот, присела она на кресло, стоящее за большим письменным столом, занимающим едва ли не треть помещения. — Сейчас передохну немного и продолжим. Понадобятся кипяток, чистая ткань и мазь для раны. В доме есть целебные снадобья?

   — Чего тут только нет... — продолжая витать над ложем хозяина, призрак, казалось, о чём-то глубоко задумался. — В кухарской имеется несколько склянок, да только давно никто ими не пользовался. Ни жив, ни мёртв Нейт, незачем ему мази ранозаживляющие.

   — Всяко живее меня, — вздохнула Белла. — Показывайте, Патрик.

   Чувствуя крайнюю степень усталости, девушка из последних сил растопила печь, которой явно давно не пользовались, и нагрела воды, чтобы, перелив, отнести в кабинет, временно ставший пристанищем больного. Раздеть раненого она просто не смогла, лишь распоров рубаху, чтобы оголить грудь и получить возможность обработать неглубокий разрез. Меч слишком долго лежал в склепе, и даже вполне мог быть обработан отравой, как думалось Белле, иначе она никак не могла объяснить того, что здоровый мужчина так надолго потерял сознание от небольшой раны.

   — Я совсем не разбираюсь в этих мазях. Лекарь всегда объяснял служанке, она и давала ту, которая требовалась. Патрик, вы уверены, что этот пахучий ужас поможет? И как быть, если в кровь попала отрава? Не знаю, какому предку принадлежало это оружие и не было ли на нём яда.

   — Вы совсем не боитесь крови, милое дитя. Вполне умело промыли, будто только этим и занимались. И так приятно, что беспокоитесь о хозяине... Мазь лишь пахнет дурно, но после неё уже и завтра следа от раны не останется, поверьте старому мертвецу, — вынырнув из задумчивости, вновь заулыбался призрак, а после, снизившись, прошептал прямо в лицо Белле. — Но дело тут вовсе не в вашем мече...

   — А в чём? — тоже перейдя на шёпот, девушка, зажав нос одной рукой, второй зачерпнула бурой мази, чтобы распределить её по груди некромага, а после вымыть руки в уже изрядно потемневшей от крови воде. — Перевязать следовало бы, но сил переворачивать вашего хозяина у меня нет.

   — И не надо! — встрепенулся призрак. — Приведите его в чувство, сам излечится. Беллатрис, он околдован! Существует только одно средство, и вся надежда на вас, спасительница!

   Удивившись, Белла поспешно завязала склянку с мазью и, сложив в несколько слоёв оставшуюся чистой тряпицу, накрыла обработанное место. Лишь после этого, не скрывая горечи и усталости, поинтересовалась.

   — Что я могу сделать? Я не магиня.

   — Ну как же?! Самое известно средство, о котором в каждой сказке упоминается. Вам не рассказывали эти прекрасные истории, наполненные жуткими событиями и смелыми героями, в которых всегда торжествует справедливость и любовь? Как же изменился мир с тех пор, как я умер!

   — Простите, я не совсем понимаю, — чувствуя, что сейчас упадёт от усталости, Белла никак не могла взять в толк, что же от неё требуется.

   — Поцелуй! — воскликнул призрак. — Поцелуй невинной девы спасёт от самого страшного колдовства!

   — Что?! Мне послышалось, не иначе. Вы же не думаете, что я...

   — Добрая душа, ну а что же ещё мы можем сделать, чтобы спасти невинного человека, ставшего жертвой проклятия?! Поверьте, ничто не угрожает вашей чести. Я вообще не покидаю дома, а Нейт так и вовсе без сознания. Никто и никогда не узнает о вашем смелом поступке!

   Видимо, усталость и предыдущие события, ещё вчера показавшиеся невозможными, заставили Беллу смириться. Поколебавшись лишь несколько минут, она подсела ближе к магу, наклонилась и, зажмурившись, прижалась к холодным, будто каменным, губам. Замерла на мгновение и резко отстранилась, ощутив привкус чего-то, напоминающего мелиссу.

   — Ну как? — заглянув девушке в глаза, поинтересовался дух.

   — Не работает ваше средство, — не заметив ни малейшего изменения в состоянии мага, пожала плечами Белла.

   — Поверила?! — взлетев под самый потолок, дух затрясся в приступе смеха. — Давно я так не веселился!

   — Ну, знаете ли! — возмущённо воскликнув, Белла выбежала из кабинета, лишь после сообразив, что идти ей некуда, кроме, разве что, склепа.

   Призрак вылетел следом, недоумевая, почему его шутка не показалась весёлой и новой знакомой. Если вдуматься, ничего плохого он не сделал, лишь пытался разрядить обстановку. Видимо, девушка слишком устала, чтобы понять это...

   — Белла! У меня и в мыслях не было вас обидеть. Просто я видел ваш совместный с хозяином портрет, совсем крохотный, встроенный в крышку шкатулки. Это ведь ваш подарок? Да и во сне хозяин иногда зовёт вас по имени.

   — Не меня, а мою давно ушедшую маму Изабеллу! Оставьте, сколько можно?! Даже теперь нет покоя!

   Решив, что ночная гостья в данный момент не способна здраво рассуждать, призрак удалился. Белла же уселась на пол, уткнув лицо в руки, судорожно сжимающие саван. Некогда белоснежная ткань уже не была таковой, но без труда впитала горькие слёзы, что полились из глаз девушки. Она тихо плакала, как привыкла делать, чтобы не услышали слуги, ведь подобное поведение не красило кроткую госпожу, готовую ко всему, что уготовили ей заботливый отец и судьба. И теперь Беллатрис Мерсер, для всех ушедшая навсегда, оплакивала мечты, которым не суждено сбыться, чувства, которых уже не испытать, и свою незадачливость, из-за которой не смогла ни умереть, как все люди, ни стать нормальным духом, продолжая ощущать боль и тяжесть бренного земного существования.

   Кабинета не достигал тихий шорох ткани из холла, поэтому, очнувшись, Нейт Фрейвуд не понял, что находится в доме не один. За окном белела полная луна, что говорило о давно наступившей ночи, но прошедший день оказался словно стёрт из памяти некромага. Попытки вспомнить хоть что-то вызывали приступ острой боли, будто кто-то яростно пытался проткнуть мозг раскалённой иглой, и некромаг решил прекратить безуспешные попытки восстановить ход вещей. Он находился дома, а это могло означать лишь то, что попытки недругов помешать не увенчались успехом. О том, что план не самого последнего по силе мага стать личем не вызовет восторга у коллег, Нейт не сомневался, и ожидал чего-то подобного, но вот откуда они узнали... Отравить, ослабив организм до того, как будет перейдена черта, после которой ему уже невозможно будет причинить физический вред, это логично. Могли даже нанести увечья, чтобы затруднить проведение ритуалов, но отчего же странно зудит грудная клетка и невыносимо воняет средством от моли?!

   Сев на кушетке, некромаг попытался проверить собственное состояние, но потерпел неудачу, сила не желала слушаться, бесполезным комком собравшись в районе сердца, которое всё ещё, пусть медленно, но билось. Отбросив тряпку, что лежала на груди, Нейт стащил и разорванную рубаху, с помощью которой избавился от пахучей смеси, коей оказался измазан и сам. Яснее ситуация не стала, поэтому пришлось вызвать духа-хранителя дома, уж он-то точно должен был знать, зачем хозяину понадобилось столь изощрённым и, что вовсе было удивительно, совершенно бесполезным способом избавляться от чужого колдовства.

   — Патрик!

   Призрак появился быстро, словно только и делал, что ждал призыва.

   — Я здесь, — несколько виновато, что данному представителю неупокоенных душ по наблюдению Нейта было абсолютно не свойственно, произнёс дух.

   — Что здесь произошло? На дом напало полчище моли? — задавая вопрос, маг поднялся и, пошатываясь, подошёл к окну, чтобы распахнуть.

   — Не думал я, что вы быстро очнётесь... — заколебавшись от ворвавшегося в комнату воздуха, призрак отлетел подальше от мага. — Просто шутка. Девочка всё убрала бы утром. Она просто устала и спит в холле.

   — Ядрёная оказалась отрава, — оперевшись на руки, Нейт высунул голову наружу, надеясь, что свежий ночной воздух вернёт ему здравомыслие. — У меня явный бред. Не могу я слышать то, что ты говоришь. Какая ещё девочка, сотню лет тебе не покидать дома?! Хочешь сказать, я принёс труп и поднял его?

   — Давно такого не было. Кричала и бегала она уж точно как живая.

   Рыкнув, некромаг собрался с силами и вышел из кабинета, чтобы проверить истинность утверждения домового духа. На полу, прислонившись спиной к стене и в самом деле спала девушка, лицо которой заставило Нейта вновь засомневаться в собственном здоровье.

ГЛАВА 3

Привычно сворачиваясь калачиком, Белла недовольно нахмурилась, не обнаружив тёплого одеяла, под которым всегда было так уютно...

   — Дороти, — вздохнув, позвала горничную. — Где одеяло? Опять упало или пора вставать?

   Ответа не последовало, как и не стало теплее, поэтому глаза пришлось открыть, дабы воочию убедиться, что случившееся отнюдь не было ночным кошмаром и она находится не в собственной уютной комнатке, а в доме некромага. Рядом стоял, недовольно нахмурившись и смущая девушку обнажённым торсом, никто иной, как Нейт Фрейвуд. Сглотнув, Белла натянула своё потрёпанное одеяние до самого подбородка и поджала ноги, не сводя взгляда с груди соседа. Почему-то в голову пришла лишь одна мысль о том, что от раны и в самом деле следа не осталось.

   Маг молчал, продолжая с явным неудовольствием рассматривать гостью, Белла отвечала ему тем же, и лишь Патрик радовался столь многолюдному обществу, периодически показываясь из-за плеча хозяина и снова исчезая. Первым не выдержал Нейт, заметив, как пытается сдержать смешок девушка, подозрительно похожая на давно ушедшую заклинательницу Изабеллу Мерсер.

   — Теперь кратко и с самого начала, — некромаг пожелал узнать о том, что случилось за день, который так неосторожно забыл, не открывая правды о столь печальном событии незнакомке. — Я слушаю.

   Растерявшись, Белла ответила не сразу, пусть и поняла, что господин Фрейвуд хочет знать, как она умерла и почему теперь сидит на кушетке в его кабинете, хотя последнее и для самой девушки оставалось загадкой, последнее, что она помнила — пол коридора и собственные слёзы. И, конечно, с языка сорвалась совсем иная фраза, вызвавшая у некромага раздражение, если не сказать, злость.

   — Мазь и в самом деле чудодейственная.

   — Как. Ты. Здесь. Оказалась? — потемневший взгляд и холодный, пронизывающий до самых костей тон склонившегося над Беллой мужчины говорил о том, что лучше делать так, как он хочет, не отвлекаясь и отвечая только на поставленные вопросы.

   — Сначала я умерла, потом ожила, тут они, а после вы... Вот и пришла из склепа за вами следом.

   — Что за глупость?! Мёртвые не оживают, — заметив, что чрезмерно приблизился, Нейт выпрямился, чтобы отойти и сесть в кресло, которое совсем недавно облюбовала и его гостья.

   — Наверное, я неправильно выразилась. Очнулась, проснулась, ну или что ещё происходит с духами... Я совсем не разбираюсь в этом.

   — При чём тут духи?! — избытком терпения некромаг не страдал, а неизвестность раздражала его всё сильнее, как и непонятливость девицы. — Зачем ты потащилась в склеп ночью? Или ещё днём? Речь идёт о фамильном семейства Мерсер, как я понимаю? И кто там был, кроме тебя?

   — Ну как же?.. Вы же сами сказали, что меня похоронили. Я лишь помню, как мне худо стало, а после темнота и шёпот множества голосов, — Белла готова была расплакаться и лишь то, что рядом незнакомый и суровый мужчина, не позволило дать волю чувствам. — Очнулась из-за грабителей, испугалась, они тоже, потому и сбежали, наверное. А после я услышала, что идёт кто-то, и схватила меч, на мою удачу блестевший в свете луны, что проникала сквозь витраж. Вон он, в углу стоит. Тогда вы и пришли. Дальше тоже рассказывать?

   — Пока остановимся на этом, — бросив взгляд в угол, Нейт и в самом деле заметил там старинный короткий меч, но кроме этого обнаружил на столе и послание от Максимилиана Мерсера, с которым почти наверняка должно быть связано всё произошедшее. — И чтобы не было недоразумений, хочу сообщить, что вы, госпожа Мерсер, не умерли. Живы и здоровы, если не успели простыть, бегая босиком по склепу и кладбищу за соседями.

   — Но как же... Вы же сами...

   — Что? Сказал, что были похоронены? — разворачивая послание, Нейт уже догадывался, что прочитает.

   — Хотела просить о помощи, кто ещё, кроме тёмного мага, может помочь неупокоенной душе? — всё ещё не осознав слов хозяина дома, Белла пыталась восстановить ход событий. — Я же ранила вас! Мечом. Потом лечила. Подтвердите, Патрик!

   До этого пребывающий в радостном настроении дух отчего-то прикрыл рот рукой и подлетел к двери, чтобы сразу исчезнуть, просочившись сквозь неё и никак не прокомментировав заявление девушки.

   — Ладно, меч я проверю. И если вам более нечего мне сообщить, прошу покинуть дом.

   — Как? Ночью? Без одежды? Мёртвой?

   — Вы живы, непонятливое создание! — поднявшись, маг вслед за духом приблизился к двери и открыл её, недвусмысленно намекая на то, что ждёт. — К остальному я не имею отношения, как мне мнится.

   Вспыхнув, Белла зарделась, как ей казалось, не только лишь лицом, но и всем телом, поскольку даже пятки горели, когда она ступила на пол. Возмущение требовало выхода, но разве грубость поможет?! В самом страшном видении не могло такого случиться, чтобы пришлось почти незнакомого мужчину просить оставить на ночь в его доме! И, безусловно, не произойдёт впредь, подобной мольбы от неё никто и никогда не дождётся!

   — Ваше право, как хозяина, но не приличного человека, выгнать меня, — гордо вздёрнув подбородок, Белла подошла к некромагу, бросив претензию ему в лицо. — И всё же, как мужчина, вы могли бы хотя бы помочь добраться до дома. Если по вашему утверждению я жива, значит, ночная прогулка может иметь не самые приятные последствия для честной девушки, у которой из одежды лишь это!

   Вновь поправив саван, Белла почти миновала стоящего около двери Фрейвуда, но была довольно крепко схвачена за руку, отчего поморщилась и бросила гневный взгляд на ведущего себя непозволительно сверх всякой меры соседа.

   — Что это? — тем временем Нейт внимательно рассматривал ссадину на запястье гостьи, игнорируя и её взгляды, и красноречивое пыхтение.

   — След от браслета. С меня сорвали, когда... Ну, вам какая разница?! Пустите, я ухожу.

   Вдруг исполнив просьбу, хозяин дома у кладбища удивил Беллу несказанно. Мало того, он молча проследовал к выходу, не пояснив интереса и того, поможет ли дочери старого врага добраться до имения. И лишь, когда дорогу преградил призрак, многозначительно перекрыв полупрозрачным телом дверь, некромаг вернулся из состояния глубокой задумчивости.

   — В чём дело, Патрик? Хочешь что-то сказать? В доме имеются ещё гости, о которых я не знаю?

   — Не следует так поступать, — покачал головой дух, будто наставник, недовольный учеником.

   — Ты уже натворил сегодня достаточно дел, — поджав губы, хмуро заметил Нейт. — Вернусь и мы будем иметь продолжительную беседу о том, кого следует пускать в дом и чем чреваты проявления твоего весьма своеобразного юмора. Желаешь снова стать немым и вовсе бестелесным? Нет, так уйди с дороги. Сам понимаешь, какое из тебя препятствие.

   — Вы будете жалеть, хозяин.

   — Всё, я тебя предупреждал, — уже собравшись произнести заклинание, некромаг вспомнил, что сегодня не самый удачный день, и даже силой воспользоваться он не способен, поэтому пришлось сделать вид, будто уступил. — Ладно, объяснись. Не убедишь, отправишься туда, откуда я тебя достал.

   — Она — заклинательница, — выдохнул Патрик, явно не ожидавший столь жестокой расправы и ставший ещё более прозрачным. — Такой подарок судьбы и подспорье в вашем деле, хозяин!

   — Подобные способности просто так не передаются даже по наследству. И в данном случае затея господина Мерсера убедить меня в том, о чём теперь толкуешь ты, не удалась. Скрыть дар невозможно, я бы знал! Она лишь шпионка, оказавшаяся здесь благодаря коварному плану отца и твоей доверчивости, Патрик! И ни слова больше, понял?!

   Вздохнув, призрак отлетел в сторону, лишь разведя руками и помахав на прощание Белле. Она обернулась, стоило миновать духа, и тот дал ей знак, который девушка не смогла точно понять, но на всякий случай кивнула. Кажется, Патрик указывал на другой вход в негостеприимный дом некромага...

   Оказавшись на улице, Белла вздрогнула не только от холода, но и заметив, что кладбище, ограда которого располагалась всего в десятке шагов, будто ожило. Над могилами и белеющими склепами витало множество духов, собирающихся вместе и теперь слетающимися в их с Фрейвудом сторону. Он же, будто не замечая этого, оставил девушку одну, чтобы уже через пару минут появиться на осёдланном жеребце. Протянул руку и одним движением почти забросил Беллу наверх, усадив перед собой. Она лишь охнула от неприятного ощущения в продолжающем саднить запястье и, конечно, не задала вопрос, почему сосед не рассёдлывает лошадей на ночь.

   Ночная мгла сменилась утренней серостью, когда всадник достиг ворот имения Мерсер. Сначала Нейт спешился сам, а после помог Белле, почти сразу удалившись, но прежде чем покинуть девушку, всё же заметил.

   — Передайте отцу, что с его стороны было большой глупостью инсценировать смерть собственной дочери только ради того, чтобы узнать о моих экспериментах. Удался только первый пункт: выманить меня этим неподражаемым посланием. Одной вашей внешней схожести с матерью явно недостаточно, чтобы я поверил в наличие таких же способностей. И ещё... Просто совет, поскольку вы, похоже, не осознаёте всех последствий: станут угрожать — бегите. Все, кто видел вас в гробу, будут считать в лучшем случае призраком, в худшем — восставшим умертвием. Полагаю, нет нужды объяснять, как с ними поступают. Прощайте! Был не рад знакомству.

   Уже давно Нейт не испытывал настолько смешанных чувств. Злость на себя за то, что решил отправиться на похороны, а в результате закономерно угодил в ловушку Мерсера, усугублялась досадой. Девчонка была орудием в руках собственного отца, пусть даже слепым, судя по тому, что домовой дух не почуял подвоха, но от этого представляла отнюдь не меньшую опасность. И всё же нечто, что раньше некромаг назвал бы предчувствием, заставило его вернуться, сделав небольшой крюк. И когда тёмной масти конь вновь приблизился к воротам имения семейства Мерсер, действие было в самом разгаре.

   Стражник уже поймал на пику белоснежное одеяние, громогласно объявив о визите призрака, и пытался крестить вернувшуюся молодую госпожу, не забывая сбрызгивать «святой» водой, в роли которой выступало вино из фляги. Сделав очередной глоток, мужественный старик вновь осенял Беллу, саван которой, несмотря на появившиеся алые пятна, в предутреннем сумраке и в самом деле делал её похожей на духа. С внутренней стороны кованого забора слышался гул приближающихся голосов, да и свет нескольких факелов недвусмысленно намекал на то, что на помощь стражнику спешат, бряцая орудиями, слуги, чтобы предать огню или посадить на вилы, в зависимости от ситуации, любого, посмевшего посягнуть на покой живых.

   Будто кто-то дёрнул Нейта за руку, заставив направить коня в сторону ворот, у которых Белла пыталась слабым голосом убедить старого вояку в том, что она просто вернулась домой и ей немедленно нужно видеть отца. Всё случилось в одно мгновение. Тёмный силуэт всадника остался смазанным пятном в памяти стражника, тогда как его конь с горящими глазами предстал во всей красе, как и дух несчастной дочери хозяина, которую он будто бы уволок в бездну, откуда не может быть возврата. И лишь оставшийся саван напоминал о том, что всё это не бред захмелевшего после похорон старика. Но пока все суетились, разыскивая нападавших, ткань, брошенную у густых кустов, обрамляющих въезд, прибрала и унесла Дороти, на которую никто не обратил внимания. Слуги, а следом и сам хозяин, долго пытали потерявшего дар разумной речи стража, но тот лишь бессвязно бормотал что-то о духах, адских псах и расплате за грехи. В итоге злой донельзя господин Мерсер вернулся в свои покои, приказав рано утром заложить коляску для визита на кладбище.

   Обратный путь занял бы заметно меньше времени, но уже приблизившись к дому, Нейт заставил коня перейти на шаг, объезжая кладбище, чтобы не нервировать Беллатрис ещё более. Теперь маг пенял себе за порывистость, до этого отчего-то не проявляющую себя среди многих иных его недостатков. Девушка, сидя сзади, самозабвенно рыдала, кляня судьбу и несносного соседа, забыв даже поблагодарить за спасение, но неизменно вытирающую слёзы о его рубаху, только которую он и надел, отправляясь в путь, и периодически прикладывающуюся острыми кулачками к спине. И что теперь делать с этим явно замерзающим, а ещё издающим столь неприятно громкие звуки созданием, господин Фрейвуд не представлял. Вернуть домой, самолично удостоверив, что девушка жива, можно было бы, не будь её отцом Мерсер. Видеть Максимилиана, ставшего заклятым врагом, не разузнав подробностей предыдущей встречи, Нейт не хотел. Оставить в склепе... Придёт ведь снова к дому и не даст спать, скребясь под дверью. В итоге решил дать себе отдых, а после разбираться с мнимой заклинательницей. Легче не стало, но иного выхода некромаг пока не видел, голова кружилась, сила по-прежнему слушаться не желала... Ещё одним неприятным открытием оказалось то, что у девчонки были сильно изранены ступни, поэтому идти она не смогла. И только Патрик оказался несказанно рад, когда увидел, как хозяин, сжав зубы, вносит на руках оставшуюся в одной нижней рубахе девушку в дом.

   — Как прогулка? — встрепенулся дух-хранитель, бросившись им навстречу. — Я вижу, вы отменно повеселились. Жарко там что ли?

   Вместо ответа Нейт фыркнул, заставив даже на мгновение умолкнуть удивлённо воззрившуюся на него Беллу, и прошёл в умывальню, посадив девушку на лавку.

   — Настой мыльного корня там, воду подогрею. И... — окинув мрачным взглядом тёмных, как сама ночь, глаз растирающую по лицу слёзы гостью, добавил. — Чего-нибудь одеть тоже принесу.

   — Зачем? Ну почему вы увезли меня? Как я теперь вернусь и объясню, что провела ночь с мужчиной?! Он почти поверил, узнал меня в лицо!

   — Как и другие части тела, которые завтра ещё раз бы оплакивали, предварительно убедившись, что теперь вернувшаяся с кладбища хозяйка мертва окончательно. Я же предупреждал!

   — И сами доставили меня домой!

   — Всего лишь исполнил вашу просьбу. Что ж, более не совершу подобной глупости. Чудодейственной мазью не желаете воспользоваться часом? Впрочем, я не буду столь жесток.

   Резко развернувшись, Нейт смог покинуть умывальню лишь опираясь руками на стену. В глазах потемнело, но показывать слабость было не в правилах некромага. Особенно он не мог себе позволить подобного в присутствии шпионки, которая, едва папочка позовёт, побежит, докладывать обо всём увиденном, несмотря на изрезанные острыми краями камней у ворот собственного имения ноги. В этом Нейт был уверен ровно так же, как в том, что средство, которым его щедро угостили, явно не из простых, а значит, противоядие будет найти непросто, если вообще возможно...

   Едва хозяин покинул помещение, перед Беллой возник призрак, смущённо поинтересовавшись.

   — Милая Беллатрис не обижается на Патрика?

   — Есть за что? — девушке было жутко больно, но она старательно удерживала на лице улыбку, чтобы не потерять расположение единственного, кто был относительно добр к ней в этом доме. — За шутку, как расколдовать господина Фрейвуда? Я уже и думать об этом перестала. И вы забудьте, Патрик.

   — Можете рассчитывать на моё слово. Вероятно, я и при жизни был не самым хорошим человеком, а после смерти от одиночества и скуки мой характер никак не стал лучше, но обещанное исполняю всегда. Я говорил о другом... Ах, теперь я более всего жалею о том, что не в моих силах управлять материальными предметами. Единственное доступное воздействие — замкнуть силовой контур, запечатывающий двери и окна, но сейчас это не поможет. У вас под ногами кровавые следы?

   — Кажется, я, сама того не заметив, поранилась. Ранее мне не доводилось прогуливаться босой по холодной земле. Как думаете, с моей стороны будет не слишком нескромно попросить господина Фрейвуда оставить меня ночевать здесь? Идти не смогу, а о той мази, что так быстро излечила его рану, упоминать не стану, он как-то странно отзывался об этом средстве. Видимо, эта мазь только на некромагов действует и весьма неприятна в использовании.

   — Как же вы очаровательны, — умилился словам Беллы дух. — Я признаюсь, уж не взыщите со старого призрака. В этом мрачном доме уже давно даже обычных светских бесед не вели, а за годы, проведённые в одиночестве ещё в более неприятном месте, я совсем одичал. И увидев юную девушку, решил, что вы разделите со мной веселье, потому немного разыграл. Невинная шутка, не более того, простите Беллатрис. Обрабатывали рану хозяину вы совсем не лечебным составом. Эта пахучая мазь — самое действенное средство от моли, впрочем, вреда от него нет, как и лечения. Помнится, кожа зудит, если не смыть сразу, но вскорости и это проходит.

   — Теперь многое становится ясным, — грустно вздохнула Белла, но от боли по щеке всё же скатилась слеза, на этот раз одинокая. — Я не сержусь на вас, Патрик. Мне тоже не чужды розыгрыши, просто невозможно было ожидать подобного в моей ситуации. Я так и не понимаю, кем стала и что теперь делать...

   — А я помогу, с вашего позволения, заклинательница, разобраться. Расскажу, всё, что вижу и о чём лишь догадываюсь, — дух-хранитель подлетел ближе, сделав вид, что сел рядом на лавку. — Но сперва следует промыть раны, это совсем не дело, так запускать собственное здоровье. Да и хозяин не станет носить вас на руках, скорее уж обратно в склеп спровадит, чтобы не нарушали его планы. Вы же не шпионить за ним сюда явились, я прав?

   Вновь вздохнув, Белла едва сдержалась от того, чтобы осмотреть ноги, да и савана, который стал ближе самого любимого из платьев, ей не хватало, чтобы не ощущать себя едва ли не обнажённой.

   — Всю правду я рассказала, но, кажется, переубедить вашего упрямого хозяина невозможно. Патрик, почему вы называете меня заклинательницей? Уже во второй раз.

   Ответить дух не успел, мгновенно исчезнув, едва послышались шаги Нейта. Некромаг, стараясь не смущать девушку взглядом, поставил у её ног корзину, наполненную, как показалось, тряпками.

   — Здесь всё, что может понабиться. Меня прошу не беспокоить, к окнам и дверям не подходить, а где устроиться, чтобы выспаться, поинтересуйтесь у Патрика. Вижу, вы нашли общий язык.

   — Подождите, — Белла едва не поднялась с лавки, заметив, что маг собирается уйти. — Я на самом деле жива?

   — Не займётесь ранами немедленно, это может измениться. А пока...

   Не договорив, мужчина вновь рухнул на пол, замерев неподвижной куклой у израненных ног гостьи и тем самым заставив Беллу вскрикнуть.

   — Опять?! Патрик!

   Призрак ещё более напугал несчастную, появившись непосредственно из тела хозяина. Задумчиво почёсывая нематериальный подбородок дух, наконец, изрёк.

   — Кажется, наше сказочное средство сработало, но срок действия оказался не слишком долгим. Придётся повторить!

   — Вы издеваетесь?! Оу-у! — возмущённо топнув ножкой, Белла взвыла от боли, но когда она немного стихла, всё же выговорилась. — Ваш хозяин при смерти, со мной тоже не всё в порядке, и опять за старое?! Второй раз на эту шутку я не куплюсь и целовать никого ради вашего развлечения не стану!

   — Но что-то же надо делать! Зачем отвергать то, что очевидно помогло?! И теперь я вполне серьёзен. Может, имеются другие предложения? — обидевшись, дух вновь нырнул в тело хозяина.

   — Я даже не знаю, что с ним. Эй, Патрик! А ему это не навредит? Ваше... Хм, вмешательство, — недоверчиво поинтересовалась Белла, но не дождавшись ответа, решила осмотреть содержимое корзины, подтянув её к себе.

   Переложенная пахучими травами, внутри оказалась старая одежда, не ношенная, но фасон выдавал длительное время, которое она пролежала в сундуках. И ещё обнаружилось средство, которое Белла радостно опознала как ранозаживляющее по надписи, сделанной знакомым почерком лекаря. Оставалось лишь промыть раны, а следом обработать нечаянно найденным лекарством. Несносный сосед даже не соизволил сообщить о том, что принёс его. Заставив умолкнуть голоса в голове, что твердили о воспитании и прочем, Белла на коленях добралась до воды, не забыв дотащить следом и корзину. Процедура мытья оказалась не из приятных, но после нескольких всхлипываний и прикушенной губы удалось обработать ступни, которые почти сразу перестали докучать саднящей болью. И, натянув старомодное платье, девушка прежним порядком, чтобы дать мази окончательно впитаться, вернулась к некромагу.

   Перевернув на этот раз удивительно податливое тело, Белла воззрилась на лицо своего спасителя, надеясь, что он придёт в себя. Шли минуты, и решившись на радикальные меры, девушка сначала легко, а после, осмелев, довольно сильно ударила мужчину по щекам. И сразу отпрянула, подумав, что переусердствовала, когда тот застонал.

   — Использовала? — вдруг вынырнул Патрик, вновь вернувшись к прежней идее. — Ну... Средство?

   — Вы опять о том же! И не собираюсь даже. Что с ним, удалось разобраться? Вы же для этого, ну, внутрь проникали?

   — Именно так. Не до конца уверен, но кое-что понять удалось. Кажется, начался обратный процесс. Хозяин оживает.

   — Так это же хорошо, — пожала плечами Белла. — Значит, обычный обморок? Слаб здоровьем господин Фрейвуд, а по виду и не скажешь.

   Бросив странный взгляд на Беллу и вздохнув, будто хотел что-то сказать, но передумал, Патрик взмыл к потолку. И уже сверху глухо раздалось.

   — Но это лучше, чем умереть раз и навсегда. Его явно хотели убить, отравили. Теперь остаётся только ждать.

   — Значит, «верное средство» из сказки не понадобится? Я так и думала. Вот только... Отсюда я его не дотащу до кабинета, я и сама-то никуда не смогу дойти. Придётся устраиваться здесь.

   Осмотревшись, Белла доползла до сундука с мягкими душистыми полотенцами, чтобы использовать их совсем по иному назначению. Несколько штук она расстелила, чтобы уложить на них некромага, а после создала лежанку и для себя, накрывшись вторым из найденных в корзине платьев, явно пошитого на более крупную особу. Призрак, наблюдающий сверху за происходящим, грустно улыбнулся, а после того, как дыхание девушки выровнялось, погасил магические фонари, что подчинялись духу-хранителю дома.

ГЛАВА 4

Тишина в доме семейства Мерсер стала желанной гостьей, слуги шептались в укромных местах, надеясь, что хозяин не услышит, и сам господин королевский маг шумел, роняя что-то в кабинете. До самого утра никто не сомкнул глаз, а рассказ стражника наполнился леденящими душу подробностями, заставляя охать и едва ли не падать в обморок особенно впечатлительных служанок. И чем далее, тем страшнее становилась история, а рассказчики, по большей части мужского пола, с охотой утешали испуганных девок, обещая быть рядом каждую ночь и оберегать от напасти.

   Провожать главу семейства, от которого никого, кроме старшего Мерсера, после смерти единственной дочери не осталось, вышли едва ли не всей дворней. Коляска, запряжённая парой серых коней, ждала с рассвета, когда хозяин изволит позавтракать и отправиться на кладбище. Мрачнее тучи вышел маг, будто не замечая толпы вокруг, и усевшись, стукнул посохом по стенке, дав знак вознице трогаться. Задумчивость и необычайная молчаливость господина вызвала очередную волну шепотков среди прислуги, но и на это не обратил внимание королевский маг. Он ещё ночью отправился бы на кладбище, если бы мог... Несмотря на всё величие и признание заслуг, господин Мерсер был далеко не так одарён, как ставший изгоем сосед, и оттого всегда завидовал старому знакомому, и потому совершал преступления, следы которых так тщательно скрывал. Но не о том печалился маг, что обагрил руки кровью, иное вызывало досаду и заставляло сжимать кулаки в бессильной злобе — тогда план не удался, подарив лишь мгновение азарта, а после ударив кнутом разочарования. Возвыситься Максимилиан Мерсер планировал куда как более, дав обещание королю, которое никак не мог исполнить. Долгие годы ждал он, чтобы повторить попытку, плёл паутину, в которую попались и шурин, помешанный на преданиях и вере в предназначение, и даже давний друг, взявший фамилию Фрейвуд, и собственная дочь... И когда уже победа казалась близкой, что-то опять грозило провалом. Не могла так рано очнуться Беллатрис, долго должен был длиться сон, погружение в который было сродни смерти, но лишь он мог позволить встретиться с той, что владела редким даром и умерла, не расставшись с ним. Именно дочери должна была передать способности Изабелла и открыть секрет древнего дара, преданная жена, так и не вверившая мужу самое ценное богатство. Должна была! Хотя бы дочери, чтобы освободиться из плена, в котором томилась столь долго, упорствуя и не желая исполнить волю супруга.

   Невообразимо медленно уменьшалось расстояние, что разделяло господина Мерсера и так вожделенную им силу. Возница нещадно гнал лошадей, повинуясь указаниям недовольного хозяина, а тот лишь всё более выплёскивал кипящую внутри ярость на слугу, который уже и не надеялся угодить. И вот, наконец, показалась ограда кладбища и стая воронья, которая кружила, отпугивая или предупреждая, что не следует живым слишком долго общаться с мёртвыми. Облегчённо выдохнув, возница проводил взглядом ушедшего мага и вытер вспотевший лоб, принявшись тихо утешать лошадей, что тяжело дышали, исходя паром, несмотря на довольно тёплое утро.

   — Потерпите, милые, недолго осталось. Проведает наш господин дочурку, убедится, что всё выдумки выжившего из ума старика, и умчится восвояси. Век бы ещё не приезжал из столицы своей, как спокойно-то было без него, да?

   Сам же королевский маг уже издали заметил, что покой его дочери был нарушен. Аккуратно сложенные сборы цветов, которые должны были способствовать крепкому сну и отпугивать неприкаянные души, чтобы не тревожили раньше времени, кто-то разбросал по дороге, ведущей к склепу. И входя в усыпальницу, господин Мерсер уже знал, что увидит внутри. Зло стукнув посохом, украшенным огромным накопителем, он развернулся, чтобы сразу же направиться к дому Фрейвуда. По разумению «скорбящего» отца его дочь могла находиться только у некромага, которого он, вероятно, преждевременно посчитал устранённым. Средство использовал верное, блокирующее силу и потому долженствовавшее убить Нейта, поскольку существовал тот между жизнью и смертью, начав путь к вечному величию и перейдя тем самым дорогу Мерсеру. Некромаг должен был умереть много лет назад, но каким-то чудом избежал уготованной только набирающим влияние приятелем Максимилианом участи, теперь вновь став на пути к заветной мечте.

   Всё тем же посохом, вложив побольше силы, ударил Мерсер по двери так, чтобы хозяин слышал и сразу понял, кто изволил в гости пожаловать, не посмев долго держать у порога. И сразу же отозвалась магия, хранящая дом, заставив столичную знаменитость сесть в лужу, что так и не высохла после дождя. Огромный череп, возникший внезапно перед самым лицом мага, клацнул зубами, едва не содрав мантию. А после в пустых глазницах вспыхнул огонь и зловещий шёпот уведомил о том, что господин Фрейвуд не принимает, потому незваные гости могут убираться по собственной воле домой или с помощью некромага на кладбище. На выбор отводилось всего две минуты, и ещё мгновение назад уверенный в себе Мерсер сделал верный, бегом отправившись обратно к ожидающей с другой стороны кованого забора коляске.

   — Неужели ему удалось?.. — зло бурчал, недовольно морщась, когда колесо наезжало на очередную кочку, маг. — Ты что там, совсем ослеп, коли дороги не видишь?

   — Растрясло, видать, от гонки-то, — покорно отзывался возница, ухмыляясь и направляя верной рукой двойку подопечных так, чтобы одно из колёс попадало в канаву или на кочку. — Старая коляска, того и гляди рассыпется, но всё честь по чести починим к следующему лету. Не извольте беспокоиться.

   В доме у кладбища веселился Патрик, пугая мышей и наводя холод в подвале, где хранились продукты, почти невостребованные некромагом после проведения серии ритуалов. Призрак же был бодр и желал свершений, впервые воспользовавшись по назначению дарованной хозяином силой. Желающих прийти в гости к тёмному магу давно не находилось, да и воришки обходили стороной, потому отпугивать незваных посетителей до этого не приходилось. Раздувшись от гордости, призрак увеличился в размерах и в очередной раз заглянул в умывальню, где непозволительно долго изволила почивать примечательная парочка. Во сне малышка замёрзла и потому приникла к ставшему горячим телу Нейта, а он прижал к себе, будто дорожил нежданной находкой, от которой так настойчиво желал избавиться ночью. И лишь духу было заметно, как от близкого контакта этих двоих завихрялась сила, до этого не обитавшая в доме тёмного мага. Изумрудная, глубокая и свежая, словно запах свежескошенной травы, каким помнил его Патрик, проникала в почти изменённое ритуалами тело Нейта, возрождая жизнь, а после возвратной волной накрывала Беллу. Красотой процесса дух мог наслаждаться долго, но обязанности хранителя вынуждали его отлучаться, а тут ещё и такая удача — маг, которого удалось прогнать.

   — Пожалуй, наступают нескучные времена. И стоит постараться, чтобы эта девочка задержалась у нас подольше, с мёртвым хозяином особенно не повеселишься. И чем личем быть лучше?! Ведь не живой, пусть и ходит, и говорит, и даже колдует. Ни поесть ароматной пищи, ни вкусить любви плотской не получится, даже сладость сна не ощутить... Ничего-то мы не ценим при жизни, а как хотелось бы вновь почувствовать холод или жару, увидеть своё отражение в женских глазах... А этот сам от такого счастья решил отказаться! Непорядок.

   — Что ты там всё бормочешь?! — неожиданно проснулся Нейт. — Спать мешаешь. Случилось что-то впервые за столько лет? Ну?!

   — Гость был да сплыл, — мгновенно отозвался Патрик, мечтательно проплывая над лежащей парой. — Надеюсь, я ему ещё в кошмарах сниться буду. Приятно...

   — Что за напасть такая?! — заметив, что спит в компании, Нейт дёрнулся, но девушка не проснулась, поэтому он аккуратно поднялся и вышел из умывальни, уже после продолжив. — Кто приходил? Впрочем, я догадываюсь. Батюшка сей нескромной особы и мой отравитель в одном лице. В голове несколько прояснилось, хотя и далеко не всё помню. В доме Мерсера точно был. Чего хотел он, конечно, не сказал?

   — Не успел, но был весьма зол, судя по силовому удару, у меня аж потенциал возрос, когда я всё поглотил. С бешеной собаки хоть шерсти клок. Часто он теперь нас навещать будет? Мне понравилось, можно и повторить. Как самочувствие? Выглядите бодрым.

   — Вместе с потенциалом и болтливость повысилась? Бодрым, говоришь? Это-то и ужасно. Чувствую себя как никогда живым, чего совершенно точно быть не должно. Она меня лечила?

   — Не совсем. Девочка ничего не умеет, даже о своём даре не знает. У нас под окнами ночью столпотворение будет, уверен. Все духи слетятся, как насекомые на свет. Так что с отцом? Я бы ещё принял силушки.

   — Обойдёшься. И так уже не на духа похож, а на мертвеца натурального, почти и не просвечиваешь. С душами разберусь, не твоя забота. Я в лабораторию, а ты присмотри тут.

   Самочувствие и в самом деле было превосходным, будто напитка для дальних странствий выпил, которым любил повышать выносливость во времена молодости и частых длительных переходов, которыми так увлекался наследник до того, как стал королём Асером Спокойным. Знали бы подданные, каким он был до этого... Решив не откладывать долее, некромаг направился в пристройку к дому, где обычно проводил научные изыскания, а при необходимости и некоторые ритуалы. Кровь шустрой алой змейкой устремилась в склянку, подставленную под собственноручно нанесённую рану, хотя уже давно напоминала кисель, потеряв большую часть свойств. И это изменение заставило хмуриться и без того невесёлого мага. Самые худшие подозрения находили подтверждение, а это значило, что Мерсер нашёл какой-то способ повернуть вспять процесс, который ранее считался необратимым.

   — Что ж, вероятно, нам всё же предстоит встретиться вновь, но теперь у меня имеется в запасе весомый аргумент. Как бы ни был велик авторитет королевского мага, а пылать имение семейства Мерсер будет не менее ярко, чем иные, стоит пустить слух, что юная госпожа умерла не без вмешательства владеющего даром отца и стала упырём. А дальше уж быстро разнесут, что теперь будет каждую ночь убивать по одному из тех, кто имел несчастье знать её при жизни. Сказать, что ошибся, всегда успею.

   Отбросив кинжал, некромаг выругался, понимая, что уподобляется тому же Мерсеру, ставя под удар чужую судьбу, если не жизнь, но иного выхода не видел. Столько лет собирать по крохам всё, что может помочь в деле обращения в лича, отсеивать уводящие в сторону слухи, которые распускали сами же маги, испытывать снадобья и экспериментировать вначале на животных, а затем и на себе... И всё мёртвой собаке под хвост! Мерсер сам начал эту войну и поплатится, если не сможет исправить. Оставив кровь в нескольких склянках, в которые добавил разные ингредиенты, чтобы после определить состав, так умело подмешанный в питьё старым недругом, Нейт покинул дом через заднюю дверь.

   Солнце ударило в глаза, будто умелый наёмник, долго выжидавший жертву в засаде. Поморщившись и утерев выступившую слезу, некромаг уверенно направился к склепу семейства Мерсер, но ему навстречу бросилось нечто, упав к ногам вместе с причитаниями и просьбами. Зрение ещё не восстановилось в полной мере, поэтому некромаг не знал, как реагировать. Сила пока не отзывалась, словно обиженная на мужа жена, вроде есть, но толку никакого. Поэтому заставить скулящее нечто замолчать, не представлялось возможным, но уже через несколько мгновений удалось разглядеть женщину, и Нейт, криво усмехнувшись, хмыкнул.

   — Знакомый саван. Тише и медленнее, в чём дело, уважаемая?

   Подняв голову, горничная Беллы протянула к магу руки, в которых и на самом деле держала потерянное хозяйкой у ворот имения одеяние.

   — Не верю я. Не может такого быть, чтобы Беллатрис наша, чистая душа умертвием страшным стала. Глупцы те слухи распускают. Видела, каким хмурым хозяин с кладбища вернулся, но он и словечка дурного о дочери не сказал. А саваном этим я лично госпожу укрывала, точно знаю, кто-то осквернил склеп да поклёп на всё семейство возвести решил. Глупая я баба, знаю, не моё дело, но Беллочка мне словно дочь была, которой родить боги не дали. Одна надежда на вас, господин маг. У меня и деньги есть, вот, — достав потёртый кошель, Дороти протянула и его. — Оправдайте, защитите честь. Что же ещё у мёртвых остаётся, кроме памяти нашей?!

   — Погоди с оплатой. Любишь, значит, молодую хозяйку?.. Давно к ней приставлена?

   — Так сызмальства, сироткой же в младенчестве она осталась, без заботы и ласки матушкиной. А я нанялась, когда кормилица уже не надобна стала. На моих руках выросла Беллатрис Мерсер, покою мне не будет, если и в самом деле беда с ней приключилась. Не своей смертью померла голубушка наша, от рук злодея коварного. Жизнь молодая зазря была погублена, а теперь и честь. Разве ж можно такую несправедливость сносить?!

   — Ну что ж, посмотрим, чем твоему горю помочь можно. Почему именно ко мне пришла? Ведь господин Мерсер маг не из последних, мог сам разобраться и пресечь слухи, — протянув руку, Нейт помог подняться служанке, удивив ту несказанно, и после направился туда, куда и планировал. — Была вчера на прощании? А в склепе? Посмотришь, всё ли на своих местах.

   — Не подступишься к хозяину нашему, а мне так и вовсе на дверь указали, потому как некому прислуживать больше. Не сильно и горюет отец о дочери, сдаётся, вернуться в столицу собирается, не разобравшись. А слухи усмирять не его забота, управляющему сказал, что поговорят и сами успокоятся. Так-то вот!

   Кивая и радуясь тому, что тёмный маг оказался вовсе не так страшен, как болтают, Дороти быстро семенила рядом, подстраиваясь под широкий мужской шаг. Думала, что показалось ей, будто господин, именем которого детей пугали, плакал, выходя из дома, но получалось — нет. Значит, и у него душа имеется, пусть и делом, противным человеческому разумению, занимается.

   — Ох, непорядок, — спохватившись и перебросив саван через плечо, горничная принялась убирать разбросанные у склепа растения. — Что за нелюди! Чем цветы-то помешали?! И дверь приоткрыта, как мне кажется, господин маг. Боязно внутрь идти, хоть и день белый на дворе, не серчайте, не могу исполнить волю вашу.

   Продолжая делать вид, что не знает истинного положения вещей, Нейт вошёл первым, оставив женщину снаружи. Впрочем, то, что он увидел, удивления не вызывало. Сброшенная на пол крышка гроба, угасший фонарь, сиротливо валяющийся в углу, и несколько мешков, наполненных серебряными изделиями — брошенная добыча грабителей. Решив не пугать раньше времени служанку, некромаг поднял крышку и водрузил на место, а после позвал женщину.

   — Как видишь, всего лишь воры стали причиной разгрома и слухов. Расскажи, милая, кто и где нашёл свой последний приют из уважаемого семейства. Не слишком много здесь тел, как мне мнится. Разве прежнюю хозяйку, мать твоей госпожи, не здесь похоронили?

   — Отчего же? — удивилась Дороти, боязливо сторонясь стоящего на постаменте в центре склепа новенького гроба. — Свежепреставившихся всегда здесь вот помешают, а уж когда смена приходит, переставляют на стеллажи, что в стенах для того оставлены. Каждый годок мы с Беллочкой приходили ушедших навестить, когда день поминовения наступал. Прах матушки её всегда здесь и был в центре, а теперь вон — слева бирюзой отливает. Что ж до семейства всего, то мне не ведомо, но как бедняжка моя сказывала, здесь только дед её с бабкой, да их родители по мужской линии токмо. Вроде как прежде в другом месте дом их был, заново жизнь Мерсеры в наших краях начали, да только, видать, и закончится род, ведь Белла последней была...

   Давно ушёл трепет из души, к мёртвым телам относился Нейт, как к инструментам в собственной лаборатории, воспринимая лишь как сосуд для жизни и не более того. Потому и со своим обходился столь жестоко, решив превратиться в лича, но теперь ощутил волнение вновь, приблизившись к гробу Изабеллы. Много раз призывал душу, которая так и осталась глуха, проводил ритуалы вблизи склепа и уже не надеялся узнать тайну смерти давней подруги. Прикоснувшись пальцами к обитому тканью гробу, словно и не поддающемуся влиянию времени, прошептал давно ставшие привычными слова заклинания, забыв о том, что сила уснула. И вдруг тихим эхом прозвучал шёпот, который услышал только некромаг.

   — Нейт... Дар отдала... Проснулись силы страшные... Дочь моя всё получила, береги её. Отпусти меня или не приходи больше. Больно. Устала.

   И холодом обдало пальцы, будто к самому сердцу зимы прикоснулся маг, которая уже давно отступила, позволив земле рожать и цвести. Та боль, на которую жаловалась Изабелла, вдруг отозвалась, заставив Нейта покачнуться и застонать. А после души коснулась жгучая ненависть, которой точно не могла испытывать та светлая Белла, которую он знал с детства. Это было его чувство. К тому, кто столь жестоко привязал и мучал неупокоенную душу. Этим человеком мог быть только Максимилиан Мерсер.

   — Вам нехорошо, господин маг? — услышав стон, сорвавшийся с губ мужчины, Дороти разволновалась и сама почувствовала дурноту.

   — Уйди. Я должен остаться один.

   Дважды повторять не пришлось, служанка бегом покинула склеп, удивившись тому, что вдруг замёрзла. Прикрыла за собой двери и отошла подальше, читая молитву. Как бы ни любила Дороти вверенную её заботам дочь хозяина, но теперь уверенность горничной не была прежней. Могильный холод пугал, а странное поведение тёмного мага подсказывало, что дела обстоят не столь хорошо, как он пытался толковать. Не одни лишь грабители виновны в случившемся ночью. Да и зачем им было пугать слуг в имении?..

   Тем временем Нейт пытался разобраться в том, что открылось столь внезапно, пусть и было спрятано на самом виду под его любопытным носом. Отчего же не решался войти в склеп за долгие годы, почему позволил страдать той, о которой поклялся заботиться?! Словно глаза кто-то отводил, не позволяя даже помыслить о том, чтобы нарушить покой ушедших, а теперь будто прозрел он, магии лишившись. Или другая причина позволила услышать ответ на несчётное количество призывов?

   — Я освобожу тебя, вижу печать, что держит и не позволяет уйти, Белла. Но не сейчас. Прости.

   Спрашивать о том, кто виновен в смерти, и о прочем, Нейт не стал, понимая, какими страданиями отзывается каждое слово пленённой душе. И хмурым вышел из склепа, уже зная, что Патрик оказался прав и в доме спит заклинательница, не подозревающая о своём даре. Не для того ли Мерсер похоронил дочь, чтобы случилось передача? Если догадка верна, то и причина гибели становится ясна. Неужели настолько жаден до силы старый знакомый, что не пожалел ни жены, ни единственного ребёнка? В таком случае, девочку лучше спрятать, а не использовать в качестве шантажа. Отцу выгоднее иметь её мёртвой, чем живой, потому повторит попытку, едва представится шанс.

   Оглядевшись, служанки некромаг не увидел, нисколько не удивившись тому, поскольку люди частенько сбегали, едва ощутив поблизости неупокоенную душу. Пожал плечами и направился к дому, обдумывая, что же делать дальше.

   Благостно вздыхая, Патрик строил планы на будущее, почти уверившись в том, что к прежней жизни возврата быть не может и появление Беллатрис в доме некромага означает перемены исключительно к лучшему. И тем неожиданнее стал для призрака вопрос, озвученный вернувшимся после непродолжительного отсутствия хозяином.

    — Ты не знаешь, где в округе можно надёжно спрятать человека? Духи чувствуют различные места, в которых имеется своя магия, способная исказить фон силы того, кто желает скрыться под её сенью. Нам следует избавиться от гостьи и как можно быстрее. Она уже проснулась?

   — Спит ещё, бедняжка, — уже перестав раздуваться от гордости, несколько сник, как показалось Нейту, призрак. — Есть такие места, но самое близкое в том самом подвале, где моё тело осталось. Разве ж это дело, так с девушкой обходиться? Можно меня, конечно, силы лишить и вообще сослать обратно в небытие и непокой, но я выскажусь.

   Кривая улыбка украсила всегда хмурое лицо некромага. Патрик никогда не унывал и часто норовил прочитать нотацию или рассказать поучительную притчу, но впервые делал это не ради развлечения. Ранее Нейт не задумывался об одиночестве, считая его больше благом, нежели несчастьем, как полагают многие люди, но теперь вдруг осознал, что, вероятно, дух, которого он вернул из полунебытия и сделал хранителем дома, неспроста слишком быстро привязался к дочери Мерсера.

   — И не надейся, хитрец. Не имею привычки впустую расходовать силу. К тому же, ты отлично справляешься со своими обязанностями, правда, слишком разговорчив стал в последнее время. Не думал, что тебе настолько одиноко. И чем, позволь поинтересоваться, тебе так понравилась эта барышня, Патрик? Просто помогает развеять скуку? Лучше в кабинете поговорим, я опять утомился.

   — Недолгий эффект, — задумчиво протянул призрак, пролетев над некромагом.

   — Что ты сказал? — побледнев, Нейт облокотился на стену.

   — Просто размышляю. Пожалуй, стоит разбудить нашу гостью. Кажется, сейчас важнее, чтобы она была рядом.

   — Нет! — из последних сил рявкнул Нейт и, сжав зубы, направился неуверенным шагом в сторону кабинета. — К вечеру её здесь быть не должно.

   — Уже сомневаюсь, что мы не родственники, — буркнул Патрик, укоризненно покачав головой. — Такой же упрямый, как и я. К нам опять гости! Обожаю свою работу.

   На этот раз в дверь тихо стучала маленьким кулачком опрятно, но довольно бедно одетая женщина, на которую прежде Патрик Леоф Фрейвуд и не посмотрел, сразу определившись, что перед ним прислуга. Горький жизненный опыт обошёлся ему дорого и, представься шанс всё исправить, никогда бы не приблизился к своей Агнете, что принадлежала к тому же сословию... Но теперь, став призраком, Патрик воспринимал людей иначе и сразу заметил, что пришедшая сильно боится и всё же упрямо желает добиться внимания некромага. Пугать ещё более гостью дух не стал, просто поинтересовавшись, кто она такая и зачем явилась.

   — Деньги я принесла господину магу. Слабину дала, с кладбища сбежав, но не дело это от обещания отказываться, вот и пришла снова, чтобы расплатиться.

   — За что плата?

   — За спасение чести и памяти хозяйки моей Беллатрис Мерсер. Ужели маг передумал?

   — Ждите.

   Патрик уже сложил факты, которыми располагал, мгновенно проникся осознанием удачи, явившейся в лице служанки, и довольный полетел на доклад к хозяину, чтобы сообщить о визите женщины, которая сможет им помочь в сложившейся ситуации. И уже через несколько минут Дороти было приказано подойти к чёрному ходу, где дали указания, как распорядиться деньгами. Взамен она получила уверения в том, что вскоре никто не посмеет сказать о её хозяйке ни одного дурного слова.

ГЛАВА 5

Сладко потянувшись, Белла распахнула глаза, на этот раз не удивившись и не испугавшись. Предутренние события не забылись, напротив, расставив по местам то, что не давало покоя раньше. Да и чувствовала заживо погребённая себя прекрасно, как никогда прежде. Боль в ногах не беспокоила, что не могло не радовать, да и внутри ощущалась некая лёгкость, от которой хотелось смеяться и, возможно, даже спеть, аккомпанируя себе на любимой цитре. Пожалуй, это будет первое, что она сделает, когда вернётся домой. После, безусловно, того, как обнимет отца и бедную Дороти, которая всегда была рядом...

   Детали, вроде того, как объяснить внезапное воскрешение, Беллу не волновали, настроение было восхитительно прекрасным, и этого не мог испортить даже хмурый и непозволительно необходительный сосед, в доме которого она уснула. Умывшись, не без труда привела в относительный порядок волосы, соорудив почти косу и заколов её вокруг головы, чего Беллатрис не делала никогда прежде. Хотелось как можно быстрее отправиться в имение, днём произошедшее покажется дурной шуткой, не более, как думалось дочери королевского мага. Её опоили неким составом, что позволил обмануться, но всё разрешилось наилучшим образом. И лишь воспитание не позволяло гулять по чужому дому, выкрикивая имя хозяина, чтобы напроситься доставить к отцу и с ним же объясниться. Но через некоторое время и это не остановило нетерпеливую Беллу.

   Выглянув из умывальни, позвала вначале некромага, но после выкрикнула имя духа, надеясь, что отзовётся хотя бы он. И призрак не обманул ожиданий, выплыв из-за поворота.

   — Как спалось?

   — Великолепно, — улыбнулась Белла. — Вашими стараниями, Патрик?

   — Не преувеличивайте моих возможностей. Готовы позавтракать? Молодой организм, если я верно помню, всегда требователен в отношении питания. Ночью выдалась бурной, а силы не бесконечны.

   — Вы правы, Патрик. Стыдно признаться, но я ужасно голодна. Где в вашем доме располагается столовая? Ваш хозяин, вероятно, уже заждался, когда невежливая гостья изволит проснуться, чтобы составить ему компанию за столом. Какая неприятная ситуация!

   Наблюдая за тем, как умилительно расстраивается девушка, Патрик не удержался от смешка, но вспоминая о том, что его чувство юмора не всем близко, пояснил.

   — К сожалению, вы заблуждаетесь, милая Беллатрис. Боюсь, у меня для вас не слишком хорошие новости: завтракать придётся в одиночестве, как, впрочем, и готовить.

   Заливисто рассмеявшись, Белла закружилась вокруг призрака.

   — Опять вы меня разыгрываете! Ну хорошо, считайте, что я попалась на уловку. Ведите меня, Патрик, скорее, пока я не попыталась откусить кусочек от вас! Я же чувствую аромат. Пахнет просто божественно!

   В очередной раз удивившись, призрак пробормотал, что женщин понять совершенно невозможно, и полетел в сторону кухарской. И в итоге застыл в дверях, заметив у печи Нейта, увлечённо занимающегося приготовлением еды. Подобного дух-хранитель не видел никогда, а уж после того, как несколько лет назад некромаг провёл удачный по его мнению ритуал, в приёме пищи он перестал нуждаться вовсе. Потому и единственного слугу, немого и не слишком старательного, тогда рассчитал, отправив прочь.

   — Доброго дня, — тем временем вошла в помещение Белла, приблизившись к хозяину дома. — Вы на все руки мастер! Даже у нашей лучшей кухарки такая аппетитная прелесть не получится. Это что? Жаркое? На завтрак?

   Тяжёлый нож с широким лезвием остановил завораживающе быстрое движение, а Нейт поднял недовольный взгляд на девушку.

   — Коли пришли, помогайте. Нет, так ступайте!

   Пожав плечами, Белла кивнула. После бессонной ночи и отец часто бывал не в самом приятном расположении духа, потому она привыкла к тому, что в подобной ситуации лучше промолчать, нежели пытаться высказаться. Плохое настроение пройдёт со временем, а наказание, которое можно получить по неосмотрительности из-за одного не вовремя сказанного слова, вполне способно оказаться весьма неприятным. Зачем изменять правилам и настраивать против себя единственного человека, способного помочь в столь щекотливой ситуации?!

   Последняя здравая мысль улетучилась, уступив всё более накатывающему, будто хмельному, веселью. И даже мрачный сосед стал казаться приятным собеседником, чутким хозяином и, что вызвало яркий румянец на щеках, привлекательным мужчиной. Казалось, будто тёмные глаза лучились светом, а соломенного цвета волосы обрамляли бледное лицо с довольно резкими чертами, делая похожим едва ли не на ангела с фрески. Поручения были лёгкими, но из рук валились и овощи, и посуда, и даже совок, которым было велено убрать осколки. Белла хихикала совершенно непозволительным образом, а от осознания того, что прежде никогда не вела себя настолько легкомысленно, становилось ещё веселее. Нейт же злился всё больше, пока, наконец, не догадался посмотреть в глаза своей неумелой гостьи. Расширившиеся зрачки словно заполнили собой всю радужку, превратив милое создание в подобие находящегося в трансе мага, а с лица не сходила блаженная улыбка.

   — Да она пьяна!

   — Знамо дело, сила кого хочешь опьянит. А девочку-то никто и не готовил. Проспали мы, хозяин, — Патрик висел под самым потолком, задумчиво разглядывая пару сверху.

   Сама же виновница вдруг осмелела, расценив пристальное мужское внимание, как сигнал, и прикоснулась губами к щеке некромага, вновь расхохотавшись.

   — Смешно. Пусть и не работает. Патрик — весельчак.

   Нейт остолбенел, ощутив нечто, чего прежде совершенно точно не испытывал от столь невинного действа. По телу прокатилась волна силы, отдалённо знакомой, не его собственной, как и не принадлежащей заклинательнице. И руки сжали женскую талию, настолько тонкую, будто её обладательница вовсе не питалась, будучи призраком или иным эфемерным созданием.

   — Как всё не вовремя!

   — Полагаете? А разве бывает иначе?.. — меланхолично заметил Патрик, вновь наблюдая зелёную волну, возникшую из глубины сердца продолжающей смеяться девушки.

   Белла же, надув губки от того, что её не сразу отпустили, едва получив свободу, вновь закружилась, сметая юбкой предметы и превращая в пыль осколки глиняной посуды.

   — Демон знает, что творится в этом доме! И зачем я только тебя послушал?! Следовало её выгнать и забыть обо всём, сосредоточившись на деле.

   — Не думал, что тёмный маг, планирующий стать могущественным личем, станет ныть, как старая дева о сбежавших женихах, — хмыкнул Патрик, ловко увернувшись от магического шара. — Сила вернулась? Значит, не так уж всё безнадёжно. Девочку благодарите!

   Обратив внимание на происходящее, Белла захлопала в ладоши, радуясь проявлению магии как ребёнок новой игрушке, и даже подпрыгнула, чтобы поймать шар, который, не достигнув цели, направился к создателю.

   — Это ко мне, — мгновенно с едва слышным хлопком исчез Патрик.

   — Что?! — возмутился некромаг, всё ещё не отводя взгляда от полностью к этому моменту утративших осмысленное выражение глаз Беллы. — Сумасшедший дом!

   Как бы ни был возмущён происходящим Нейт, привычка сохранять хладнокровие, пусть теперь тело вновь стало живым, не изменила ему. Потому решение, как следует поступить, возникло сразу. Старое и очень простое заклинание наведённого сна, что изучали одним из первых в академии магии, мнилось забытым, но преподаватели не даром ели свой хлеб, вбивая в голову молодых одарённых знания намертво. И коли уж сила вернулась, некромаг решил её использовать для того, чтобы в его доме вновь воцарились тишина и покой. Подхватив уснувшую девушку на руки, Нейт понёс её в комнату, которую давно не посещал, как, впрочем, и другие, не имеющие прямого отношения к научным изысканиям. По пути услышал женский голос и тот, которым Патрик был наделён для общения с гостями, но проверять, с кем и о чём столь увлечённо разговаривает дух, не стал. И без того слишком много времени потрачено впустую, а ещё требует пищи пустой живот, возмущённо сообщая о том хозяину...

   — Не было печали, — открыв ногой дверь, вошёл в унылое, покрывшееся слоем пыли и паутины помещение, маг. — Придётся и здесь поработать.

   Продолжая держать на руках показавшуюся лёгкой лишь в первый момент, но с каждой минутой будто обретающей всё больший вес, ношу, Нейт приступил к очистке комнаты от того, чего в ней точно быть не должно. И после нескольких заклинаний свет проступил сквозь чистые окна, стены обрели нежно-розовый цвет, а постель избавилась от старого покрывала, сменившегося добротным стёганым одеялом, поверх которого и была уложена Белла. Уже на выходе некромаг ощутил, как к горлу подступила тошнота, а ноги предательски задрожали, заставив Нейта в который уже раз опереться на стену. Подождав, когда в глазах перестанут мелькать мерцающие крылья мотыльков посреди темноты, которой вокруг и в помине не было, он медленно вернулся в кухарскую, чтобы завершить начатое.

   — У меня прекрасные новости, — почти следом за хозяином влетел, громко объявив радостную весть, и Патрик. — Кажется, что-то подгорело?

   — Начал ощущать запахи? И впрямь великолепные новости. Стоит переделать тебя в собаку, — выбрасывая обуглившиеся куски мяса, мрачно отозвался Нейт.

   — Если бы... — мечтательно вздохнул призрак. — Дороти ещё с порога заметила.

   — Ты же не хочешь сказать, что впустил в дом постороннего?!

   — Не в моих силах действовать вопреки воле хозяина, — развёл руками Патрик. — Но дымок и запашок, вероятно, достигли задней двери. Хотя, нам и не помешала бы прислуга в нынешних условиях. А о том, чтобы не болтала лишнего, может и клятва позаботиться.

   — Стоило стать некромагом, чтобы выслушивать поучения мёртвых. Верх совершенства в магической науке мной достигнут, — высказавшись уже без злости, чувствуя, как дурнота вновь накатывает, Нейт сел на стул, выронив жаркое. — Ты же говорил, девица способна о себе позаботиться, нужно лишь продуктов да мелочей всяческих закупить. Исполнила твой заказ та служанка?

   — В лучшем виде. Так я о чём... Не в лучшей вы форме, хозяин. Да и Белла наша покамест не в себе. Помощь лишней точно не будет. Я и об оплате договорился. За кров и хлеб работать станет, пока другое место не найдёт. А кто её возьмёт после тех слухов, что о хозяйке прежней бродят?! Ух, повеселила меня Дороти сплетнями.

   — Подумать надо. Пусть уходит пока, а продукты заберу после, — отмахнулся Нейт только потому, что не чувствовал в себе сил принимать магическую клятву, без которой в дом никого допускать не собирался. — Завтра поутру.

   — Когда в очередной раз сознание потеряете, я Беллу будить не стану. Оживайте тут или наоборот, мне забот, можно подумать, больше нет. Вон, мыши вконец в подвале распоясались, уже к мешкам с добром, которое ещё я прятал, когда жив был, подбираются. Что же там лежит? Не помню...

   — Умолкни, Патрик, — немного отдышавшись, Нейт поднялся, чтобы выпить воды, коли уж другого не осталось. — Позже, не до тебя сейчас.

   — Упрямое умертвие, а не хозяин. Мне бы сейчас разрешение дом покидать... Еда имеет свойство портиться, а ещё живность приблудная может заглянуть, чтобы найти достойное применение не только мяску парному, но и маслицу свежему, а ещё сметанке жирной... Кто я... Только дух бесплотный, который способен лишь приказы исполнять да дом хранить, но исключительно изнутри. Второй раз та служанка с кошелём не придёт и не ждите, нечего уж покушать будет поутру!

   Стиснув зубы, которые отчего-то зловеще заскрежетали, некромаг был вынужден признать правоту призрака, но, конечно, вслух не выразил согласия, со вздохом попрощавшись с привычной умиротворяющей пустотой дома и возможностью всего себя посвящать научным изысканиям. Желудок так же согласился с приведёнными доводами, а ноги сами понесли к задней двери. Такого голода Нейт не испытывал давно, только, помнится, в юные годы, когда несколько седмиц добирался до столицы, чтобы пройти испытания в академию магических наук.

   — Какой впечатлительный стал, — недоверчиво проследив взглядом за хозяином, пожал призрачными плечами Патрик. — Посмотрим, какие ещё сюрпризы день грядущий нам готовит...

   Не без труда открыв вдруг ставшую жутко тяжёлой обитую железом дверь, некромаг увидел две корзины с вожделенной едой, но едва наклонился, чтобы забрать, как опять услышал знакомый голос.

   — Господин Фрейвуд, так когда же? — заняв наблюдательный пост невдалеке, ждала своего часа Дороти, нервно теребя поясок, и сразу бросилась к появившемуся на пороге магу.

   — Что?! — выронив из ослабших рук добычу, едва не выругался Нейт, заметно вздрогнувший от неожиданности.

   — В услужение идти, — миролюбиво отозвалась горничная Беллы, привыкнув к тому, что настроение хозяев бывает под стать весенней погоде, переменчиво и частенько с грозой. — От старого-то места мне уже отказали. Прикажете сейчас приступить?

   — Ночевать негде? — высказал первую здравую мысль по мнению Патрика, наблюдающего за происходящим и теперь воздевшему руки к потолку, его хозяин.

   — Не на погосте же, прости Господи, — оглянулась в сторону кладбища Дороти. — Ваша правда, идти мне некуда. Так когда?

   — Что же вы все такие бесцеремонные... Настойчивость — фамильная черта Мерсеров, от них набралась? Клятву готова дать о том, что никому ни одного слова обо мне и происходящем в доме не скажешь, или предпочитаешь иной дом искать?

   — Да чтоб у меня язык отсох! — по-своему расценила слова тёмного мага служанка. — Болтливостью никогда не страдала.

   — От неё обычно не слуги, а господа страдают. Магическую клятву! Нарушишь и впрямь немой станешь.

   Охнув и прикрыв рот рукой, Дороти всё же кивнула, понимая, что в округе другого места ей не найти, а деньги, что копила, почти все потрачены в уплату этому же магу. Пробовала, стучалась в двери, чтобы услуги свои предложить, иные не открывались вовсе, а другие перед самым носом захлопывали, выплеснув помои.

   Перестав подпирать обсаду двери, Нейт подал знак, чтобы женщина следовала за ним, прихватив корзины. С тем, что с момента, когда непозволительно доверился эмоциям, поддавшись воспоминаниям о прежних днях, и переступил вражеский порог, всё будет идти не по плану, некромаг уже почти смирился. Следовало думать прежде, когда каждый шаг был выверен и предсказуем, теперь же требовалось хоть как-то наладить жизнь, чтобы разобраться в происходящем и вернуть всё на круги своя.

   Позади процессии, тихо млея от внезапно обрушившегося счастья и оставаясь незаметным для Дороти, летел Патрик. Новая жизнь, пока ещё лишь кокетливо показавшаяся в виде приятной перспективы, обещала призраку большие возможности в деле избавления от скуки, ставшей его вечной подругой. И, в отличие от хозяина дома, дух-хранитель был рад переменам, коим столь очевидно способствовал со свойственной лишь самым деятельным натурам настойчивостью.

   Не дойдя совсем немного до нужного поворота, чтобы показать служанке, где она будет жить, некромаг направился к кабинету, который располагался ближе. Устало опустился в кресло, сохраняя надменное выражение лица, и указал Дороти на кушетку. Аккуратно присев на самый край, служанка участливо и внимательно воззрилась на нового хозяина, ожидая наставлений. В магическую клятву она не поверила, поскольку не один год служила в доме знаменитого на всё королевство колдуна и знала, что к подобному прибегают лишь оберегая правителя и государственные тайны. И потому едва вновь не решилась на побег, завидев световую петлю, что ловко создал сидящий напротив тёмный маг.

   — От тебя потребуется сказать лишь одно слово «клянусь». После этого мигом покинешь кабинет, чтобы приступить к обязанностям. Он, — кивок в сторону парящего над головой служанки призрака, — всё объяснит и покажет.

   Теперь Дороти стало совсем нехорошо, она и боялась взгляд оторвать от страшного мага, и не могла не посмотреть, на кого же тот указывает.

   — Храни меня боги! Не врут люди! — сказала, увидев призрак, и упала без чувств, правда, аккуратно на кушетку, а не с неё.

   — Притворяется, — приблизившись к самому лицу служанки, Патрик заметил, как она подглядывает за ним из-под ресниц, и мило улыбнулся. — Без клятвы, к сожалению, никак не обойтись. Это не больно, а после я обещаю показать вам то, ради чего вы явились. Договорились?

   — Что за представление?! — почти зарычал, вдруг позавидовав женщине, что удобно устроилась на его кушетке, Нейт. — Либо кончаем с этим делом, либо убирайся не медля! Патрик, проводи и более не подпускай к дому!

   — Погодите, готова я, — поправив одежду, вновь села Дороти, явно справившись с первым испугом и не собираясь сдаваться. — Прощения просим, прежде души неусопшие видеть не приходилось. И много вы, господин маг, таких в услужении держите?

   — Никого я не держу и тебя неволить не стану, — несколько смягчил тон Нейт. — Выход найдёшь сама, если так призраков боишься, но более даже не смей заговаривать со мной.

   — Остаюсь я, — покаянно опустив глаза вниз, глубоко вздохнула Дороти. — Некуда мне идти, а этот вроде незлобный. Да и дом ваш, как я погляжу, необихоженный, кто ж ещё, окромя меня, позаботиться о спасителе Беллочки...

   Заметив на глазах женщины слёзы, некромаг скривился, словно от зубной боли, о которой уже давно и думать забыл, а теперь вдруг вспомнил, как и о прочих «прелестях» обычной жизни смертных людей.

   — Хорошо, — кивнул и без предупреждения набросил заранее подготовленное плетение, активировав заклинанием на древнем языке.

   Ощутив тепло, опустившееся с головы до самых пяток, Дороти сама поняла, когда следует произнести слово, которое рвалось из груди, будто желание высказаться. Произнесла и отчего-то поняла, что главным стало вовсе не сказанное вслух, а её истинное согласие, что жило лишь в голове. И возникшее напряжение сразу отпустило, оставив лёгкое головокружение. Маг, сидя в кресле, обмяк, но призрак, на которого всё ещё было страшно смотреть, поторопил.

   — Оставь, без тебя здесь обойдётся. Идём, комнату покажу, а после кухарскую. Или... Нет, рано пока вас заново знакомить. Корзины-то не забудь!

   Покорившись судьбе, которая решила направить её в столь странный пугающий дом, Дороти последовала за призраком, по пути всё внимательно рассматривая. Запущенность, что поселилась в жилище тёмного мага, говорила о том, что иной прислуги здесь не имелось, а это означало большой объём работы, только и ожидающей, когда деятельная служанка примется за неё. Это могло бы напугать любую, но только не Дороти, слишком давно живущую и научившуюся разбираться в людях. Господин Фрейвуд, как быстро она определила, явно был не из тех, кто придирается, оценивая и постоянно приглядывая. От прислуги в первую очередь требуется не проявлять чрезмерное усердие, а быть незаметной и обеспечивать неприхотливую жизнь в почти заброшенном домике у кладбища. Это вполне устраивало уже не молодую, пусть ещё и полную сил, Дороти. И с облегчением выдохнув, она поставила полные снеди корзины на давно немытый пол кухарской, весь усеянный черепками и остатками сгоревшего мяса.

   — Давненько я такого не видала, — деловито осмотрелась и покачала головой. — Как к тебе обращаться, дух неупокоенный? Обо мне, небось, всё знаешь. Не даром голосом учтивым кто-то беседовал перед тем, как в дом впустить. Ух, хватка у вашего управляющего, прямо мёртвая.

   Рассмеявшись вместе с Дороти, к удивлению призрака, довольно быстро освоившейся, хранитель дома представился совсем не так, как перед этим её прежней хозяйке.

   — Патрик. Я здесь и управляющий, и всё прочее. Потому права уважаемая, что хватка у меня мёртвая, как и тело. Не жив я, это точно, но теперь заживём!

   Вновь засмеявшись, Дороти кокетливо посмотрела на призрака уже совсем по-иному, уж очень по сердцу ей пришлась их предыдущая беседа, деловую хватку и хозяйственность служанка всегда уважала. Пусть и не видела того, кто на работу её нанимал, а прониклась симпатией, и отчасти потому согласилась служить у мага.

   — Иные и при жизни словно усопшие, толку никакого и скука с ними смертная, — совсем осмелела новая служанка, почувствовав себя хозяйкой положения, ведь не поверят прежние подружки, куда служить устроилась. — С чего начать присоветуешь, чтобы хозяину угодить? За один денёк тут ни с чем не справиться, а работать надо.

   — Тут приберись и завтрак поплотнее приготовь, а после уж остальным займёшься. Заодно проведу по дому, чтобы знала, где и что располагается. Замужем? Дети имеются? Учти, хозяин не любит, когда посторонние рядом бродят, а выходной у тебя ещё нескоро, чтоб родню проведать.

   — Одна я на этом свете. Была отрада души — Беллатрис, да и ту пришлось на погост проводить, — вздохнула Дороти. — Некому ко мне в гости ходить, да и самой некуда наведываться, только если к прежним товаркам зависть чужую потешить.

   Промолчав, Патрик не стал утешать новую жительницу дома, оставив радостную весть напоследок. Задумался лишь о том, как накормить ожившую девицу так, чтобы та со служанкой прежде времени не встретилась. Дороти хоть и понравилась ему, но была слишком впечатлительной, а рисковать остаться без служанки призрак не хотел.

   Тем временем очнулся Нейт и даже наведался в кухарскую, с удовольствием увидев, что снедь в руках умелой женщины вскоре обещает стать вполне приемлемой пищей. Дабы не усугублять ситуацию с и без того разыгравшимся аппетитом не задержался дольше минуты в вотчине Дороти, направившись в лабораторию. Реакция в некоторых пробирках завершилась, и внимательно осмотрев их, некромаг покачал головой.

   — Надо же, озадачился Мерсер, не пожалев денег. Порошок из шумгарита использовал. Теперь понятно, почему сила перестала слушаться. Природный поглотитель магии дороже самых крупных бриллиантов стоит. Чему обязан столь высокой чести быть отравленным им? Интересно... Как и то, отчего же сила моя вернулась столь скоро.

ГЛАВА 6

Мрачнее грозовой тучи ходил по кабинету господин Максимилиан Мерсер, покидая хранилище знаний лишь изредка для сна и приёма пищи. Покушать королевский маг любил плотно и вкусно, но теперь аппетит ему изменил, и даже похудел отец Беллатрис, погрузившись в думы тяжёлые. Сон тоже не шёл, ни тёмной ночью не позволяя забыться, ни днём после горячего душистого пирога со сладким творогом и яблоками, который был одной из многих слабостей хозяина имения Мерсер. План, который так долго разрабатывался, чтобы исполниться в день восемнадцатилетия дочери, провалился в бездну, чернота которой издевательски оскалилась пастью создания некромага. И дни, отведённые для решения семейных дел, пожалованные в столь неурочное время приёма иностранных гостей правителем, утекали, как вода сквозь пальцы. Уже на следующее утро магу надлежало отбыть обратно в столицу, чтобы явиться пред светлые очи короля для исполнения возложенных обязанностей. Вызвать гнев опозданием господин Мерсер не опасался, а того, что более ловкие соперники, коих немало обивало ступени трона, заставят забыть о заслугах, по большей части преувеличенных, нынешнего личного королевского мага, очень даже. И потому, приняв решение и тяжело вздохнув, безутешный отец велел оседлать покладистого скакуна.

   Несколько артефактов отправились в кошель, притороченный к богато украшенному поясу, а посох, напротив, был оставлен в кабинете, защищённом от проникновения лишь немного хуже хранилища казны, сиротливо сияя венчающим его крупным камнем. Сам же хозяин дома направился в сторону кладбища, на этот раз не рискуя хлестать коня, оказавшегося не столь спокойным, как те, которых выделяли королевскому магу в дворцовой конюшне.

   — Самолично выпорю, когда вернусь, — пообещал невзрачному конюху, вручившему хозяину поводья со словами, что подобрал самого неноровистного коня, маг, когда привязывал поводья к ограде. — Укусил, демоново семя!

   Прихрамывая и периодически останавливаясь, чтобы отхлебнуть из фляги крепкой настойки, Мерсер подошёл к семейному склепу, который теперь выглядел нетронутым. Цветы оказались убраны, а двери прикрыты, но это уже не волновало мужчину. Извлекая по одному разной формы камни в изящных оправах драгоценного металла, он активировал ловушки, чтобы после спрятать. Заклинание, наложенное сверху, должно было отводить глаза обычному люду и маскировать под остаточный фон иного волшебства магические порталы, что мгновенно раскрывались, если объект, на который были настроены, оказывался поблизости. И вырваться из данного плена не смог бы никто благодаря искусной работе артефактора, что брал за свои услуги весьма дорогую цену. Две ловушки Мерсер установил у склепа с разных сторон, одну у главной кладбищенской калитки, и конечно, не оставил вниманием само жилище некромага, щедро украсив фасад там, где имелись двери. После этого торопливо вернулся к коню, что совершенно мистическим образом сумел освободиться и теперь невозмутимо игнорировал приказ хозяина приблизиться. Господин Мерсер охрип, крича на глупую животину, но конь каждый раз отходил на несколько шагов, стоило человеку приблизиться самому. А вскоре и небо нахмурилось, пролившись ледяным дождём и заставив дорогу раскиснуть.

   Ближе к ночи вернулся в имение голодный, злой и совершенно лишившийся сил хозяин, проклиная слуг и коней, а после забылся лихорадочным сном, не в силах обработать рану, нанесённую крепкими зубами. Метался по постели всю ночь, хрипло требуя воды, но слуги отчего-то не слышали приказов, в страхе не поднимаясь на хозяйский этаж. И лишь утром пришла служанка, заметив, что жар у господина, и позвала управляющего, немедленно пославшего за лекарем.

   — Скверная рана, — заметил тот, осмотрев ногу мага, пострадавшую накануне, и прописав примочки и лекарство, которые требовалось принимать внутрь. — Даже самые великие подвержены той же заразе, что и все мы. Либо выживет, либо нет. Проклятие на сём доме, видать. Все по одному убираются безо всяких к тому особых причин. Потому оплата двойная.

   Проводив лекаря, управляющий крепко задумался и, отнюдь, не о том, что хозяин будет недоволен расточительством. До этой поры господин Мерсер от любого недуга предпочитал избавляться собственными силами, теперь же то ли его магия оказалась бессильна, то ли и в самом деле над членами семейства, а то и всеми жильцами дома, нависла угроза. Вспомнились и погубленный жучками лес, небольшой участок которого имелся на землях, и теперь показавшийся странным падёж птиц... В былые времена подобные неудачи случались и у иных соседей, но те не провожали на погост никого из членов семейства столь часто или вплоть до последнего.

   — Вот и думай, голова седая, место новое искать или на старом век доживать, — пробормотал под нос, провожая задумчивым взглядом повозку лекаря. — Может статься, более всех повезло Дороти, которой от службы здесь отказали. Эй, чего встали, рты разинув, жив пока хозяин и вы пошевеливайтесь, бездельники.

   Исполнив долг, управляющий самолично проверил, что привезённое зерно пригодного качества и доставлено в хранилище, подгоняя молодых парней, помощников конюха. А после и думать забыл о мысли поскорее собрать вещички, чтобы убраться к родственникам, которые давно зазывали. Привычная рутина не позволяла думать о плохом, занимая всё время и не взирая на обстоятельства, к тому располагающие. Тем временем состояние господина Мерсера менялось в худшую сторону, и служанка, приставленная к нему, лишь охала, меняя становившиеся горячими примочки на свежие и прохладные.

   ...Липкая грязь, из которой, как казалось, состояло всё вокруг, забивала глаза и нос, не позволяя не только осмотреться, но даже и дышать нормально. Внутри поселился страх, которого Мерсер давно не испытывал. Волнение, предвкушение, даже некоторые сомнения в верности своих действий иногда посещали, но этому чувству, которому по общему мнению были подвержены все люди, королевский маг отказал в присутствии в собственной жизни. Страх делает слабее! Именно так он думал и всеми возможными средствами старался приобрести устойчивость к проявлениям подобной слабости, используя амулеты, древние, покрытые пылью веков и забвения, заклинания.