Одна случайная ночь. Diana Novela

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19
• ГЛАВА 20
• ГЛАВА 21
• ГЛАВА 22
• ГЛАВА 23
• ГЛАВА 24
• ГЛАВА 25
• ГЛАВА 26
• ГЛАВА 27
• ГЛАВА 28
• ГЛАВА 29
• ГЛАВА 30
• ГЛАВА 31
• ГЛАВА 32
• ГЛАВА 33
• ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

Все считают, что Дилан Паркер – самый отпетый бабник в университете Итаки. Те, кто говорят, что я не пропускаю ни одной хорошенькой мордашки – не так далеки от истины. И если вы послушаете мою бывшую, то точно решите, что я тот еще ходок по университетским красоткам. Во всяком случае, так было до той ночи, когда я обнаружил незваную гостью в своей постели.

   Впервые увидев Руби, я подумал, что мне не нужны проблемы с напившейся в хлам первокурсницей. Оставляя ее у дверей общежития, был уверен, что больше никогда ее не увижу. Но я ошибся. Потому что отпетый бабник влюбился, но моя репутация может все испортить.

ГЛАВА 1

ДИЛАН

    ‒ Что за нахрен?! – рявкаю я, обнаружив в своей комнате парочку, которая почти занялась сексом на моей кровати.

   Никто, кроме меня, на моей постели не трахается.

   Парень, навалившись на какую-то девчонку, возится, пытаясь спустить с себя штаны. А она, походу, вообще в хлам.

    ‒ Проваливайте, блядь, отсюда! – Я хватаю его за футболку на спине, и когда он оказывается на ногах и оборачивается ко мне, я узнаю Пита – второкурсника из нашего братства. Он бухой и его остекленевшие глаза с трудом собираются в кучу.

   Бросив быстрый взгляд на девушку, убеждаюсь, что она пьяная вусмерть и в отключке. Верх платья спущен, открывая вид на белый лифчик, а низ наоборот – задран, но трусы на месте.

    ‒ Ты тут что делать собрался, а?! – Сжимаю ворот его футболки в кулаках, да так, что ткань трещит. Голова Пита безвольно болтается из стороны в сторону. ‒ Что ты ей дал?! Ну! – Я хлопаю его по щеке, чтобы очухался. Не хватает мне еще проблем с девчонкой под оксикодоном или еще какой дрянью.

    ‒ Ничего. Она прос… просто накидалась и выр… вырубилась!

   Пит трепыхается и пытается вырваться, но он не в кондиции. Я волоку его к двери и выталкиваю в коридор. Запираю дверь.

   У меня дрожат руки и я зол, как черт. Прислонившись к двери затылком, пытаюсь отдышаться. Затем смотрю на девушку. Она по-прежнему спит, лежа на спине поперек кровати. Ноги, обутые в кеды, свисают с края. Светло-русые волосы разметались вокруг головы, скрыв лицо.

   Что мне, блин, с ней делать?

   Надо как-то найти ее друзей и отправить с ними домой.

   Я подхожу ближе и, склонившись над ней, отвожу волосы с лица, надеясь, что узнаю ее. Но, нет, она незнакомка, я вижу ее впервые. Вероятно, раньше она не приходила на вечеринки в братство, иначе, думаю, я бы ее запомнил. Ну, она из тех, кого запоминают.

   Я поправляю платье на ней, и ткань скрывает ее нижнее белье. Затем сажусь и раздумываю, что с ней делать.

   Попробовать разбудить?

    ‒ Эй! – Я легонько трясу ее за плечо. ‒ Тебя как зовут? Ты меня слышишь?

   Она и не думает просыпаться. Только вздыхает, приоткрыв рот и перевернувшись на бок, подкладывает руки под голову.

   Ну, здорово. Ей, очевидно, удобно.

   Поднявшись, я быстро переодеваюсь в спортивные штаны и другую футболку. Внизу продолжается вечеринка.

    ‒ Так, только не наблюй на мою постель, ладно? – бормочу я, приподняв ее, чтобы переложить к стене и ложусь на освободившуюся половину.

   Повернув голову, некоторое время смотрю на девушку. Ее сейчас и из пушки не разбудишь.

   Вытянув руку, выключаю лампу и скоро погружаюсь в сон.

   РУБИ

    Мне трудно дышать и жарко так, словно я прижимаюсь к печке. В голове гудит, и этот гул усиливается по мере того, как я пробуждаюсь.

   Что-то зажимает мне нос, вот почему дышать так затруднительно. А, нет, это я просто во что-то уткнулась носом. Во что-то теплое и по ощущениям похоже на кожу.

   Что за чертовщина?!

   Осторожно отодвинувшись, я приподнимаюсь на локте и проморгавшись, смотрю на спящего парня рядом. Я его не знаю. И это в его предплечье утыкался мой нос.

   Оглядываю комнату, готовая удариться в панику. Я где, черт возьми? Как я тут оказалась и кто это, блин, такой?!

   Помню, что вчера вечером Мейси уговорила меня пойти с ней на вечеринку в братство. Помню, как пила пунш. Много. А потом ничего не помню.

   Ох, что же я натворила?!

   Чуть не плача, я осторожно сползаю с кровати, боясь разбудить парня. Мне ужасно стыдно и я напугана. Прежде со мной таких историй не случалось.

   Должна ли я разбудить его и спросить, был ли у нас секс?

   Боже, надеюсь, что нет! Не то, что я берегу себя до свадьбы, но лишиться девственности с не пойми кем, да еще напившись вдребезги – это ужасно.

   Моя одежда и белье на мне. Мне кажется, ночью ничего такого не было, но я не могу быть уверена. Как можно тише крадусь к двери, но тут понимаю, что совершенно не знаю, как мне вернуться в общагу. Не думаю, что Мейси все еще здесь и ждет меня.

   Колеблясь и сомневаясь, как быть, оглядываюсь как раз в тот момент, когда парень садится в постели и ерошит свои темные волосы. Заметив меня у двери, хмурится.

    ‒ Ну привет, незваная гостья. ‒ Его голос звучит немного ворчливо, хотя все равно приятный и чуть хриплый после сна. Он спускает ноги и встает с кровати.

   Довольно высокий. И красивый.

   Я смущаюсь и, вероятно, краснею.

    ‒ Привет, ‒ пищу я. ‒ Я… Не знаю, как оказалась в твоей комнате, ‒ честно признаюсь я.

    ‒ Ты была с Питом.

   Я морщу лоб: что за Пит?

    ‒ Ты не представляешь о ком я, да? – догадывается хозяин комнаты.

    ‒ Нет, ‒ испуганно мотаю я головой. ‒ А я… А мы не…

   Я указываю в сторону его кровати. Мои щеки пылают от унижения.

    ‒ Трахались? – подсказывает он и мои шея и щеки вспыхивают с усиленным жаром.

   Я киваю.

    ‒ Нет.

   «Господи, спасибо!»

    ‒ Знаешь, это не мое дело, но не пей так много в таком месте, ОК? ‒ Он трет темную бровь и ему вроде как неловко. ‒ Если, конечно, не хочешь, чтобы случилось то, о чем ты спросила.

    ‒ Обычно я вообще не пью, ‒ торопливо говорю я. Мне не хочется, чтобы он принимал меня за «такую девушку».

   Парень на это ничего не отвечает и, ссутулив плечи, качается на пятках.

   Очевидно, мне пора.

    ‒ Не подскажешь, где тут автобусная остановка?

   Мне очень не хочется и дальше ему досаждать, но узнать надо.

    ‒ Тебе не на чем добраться?

   Я качаю головой. Парень со вздохом чешет шею, а затем говорит:

    ‒ Ладно, пойдем, я тебя отвезу.

   Он, похоже, сам не в восторге, что предлагает это.

    ‒ Не надо, я и на автобусе могу, ‒ протестую я. ‒ Ты только путь подскажи. Не хочу еще больше неудобства тебе доставлять.

    ‒ Это не бессрочное предложение, поэтому бери, пока дают, ‒ сухо произносит он. ‒ Подожди минуту, я только переоденусь и ключи возьму.

   Я хочу спросить, стоит ли мне выйти и подождать его за дверью, но он начинает раздеваться. Стягивает футболку и до того момента, пока не надевает другую – простую, черную – я как идиотка пялюсь на его торс. Он не качок, но у него крепкое, подтянутое тело с хорошо выраженными мышцами.

   Заметив, что я глазею, парень никак не реагирует, оттягивает резинку спортивных штанов, собираясь снять и их. Моргнув, я отвожу взгляд и отворачиваюсь.

    ‒ Можем идти, ‒ через минуту говорит парень, взявшись за ручку двери. В его руках ключи от машины и бумажник. Вместо спортивок – темно-серые джинсы.

   Он выходит в коридор и, когда я тоже выхожу, запирает за нами дверь.

   Утром дом невероятно тих, что очень контрастирует с тем, что творилось накануне. Повсюду валяется мусор, а когда мы проходим мимо гостиной, я вижу уснувших где попало людей. Парень сбегает по ступенькам каменного крыльца и подходит к черному корвету. Я не отстаю.

    ‒ Забирайся. ‒ Он кивает на соседнее с водителем место, и я сажусь в кожаный салон. Он заводит двигатель, и пока мотор прогревается, не обращает на меня внимания.

    ‒ Извини, что заняла твою комнату.

   Я улыбаюсь немного нервно, когда он поворачивается ко мне.

    ‒ Окей.

   А он немногословен. Я гадаю, что еще сказать, чтобы сгладить неловкость.

    ‒ Я Руби. ‒ Не знаю, зачем говорю ему это. Не думаю, что ему интересно. Он бы спросил.

    ‒ Дилан. ‒ Он оглядывается и дает задний ход, выезжая на дорогу.

   Не похоже, что он хочет поддержать разговор. Ну и ладно.

    ‒ Где ты живешь?

   Я называю название своей общаги.

    ‒ Ты с первого курса, что ли? – Он бросает на меня быстрый взгляд, и я замечаю хмурую складку у него между бровей.

    ‒ Ну да.

   Я немного растеряна от его реакции. Типа я прокаженная или вроде того. Жду, что он еще что-то скажет, но Дилан только молча следит за дорогой, пока мы не доезжаем до общежития.

ГЛАВА 2

РУБИ

   Мейси нет, когда я вхожу в нашу комнату, чему я рада, потому что у меня раскалывается голова, а соседка точно завалит меня вопросами.

   За два месяца в университете я впервые не ночевала в своей постели. Я выпиваю пару таблеток аспирина в надежде унять пульсацию в висках, затем беру сумочку с принадлежностями для ванной и иду в душевые. Горячая вода приносит небольшое облегчение. Пока моюсь, думаю о прошлой ночи, которую совершенно не помню. И Дилане.

   Оставив меня у общаги, он обронил короткое «пока» и уехал. Не знаю, но отчего-то это вызывает досаду. Будто мне хочется снова его увидеть. Хотя я совсем его не знаю. Мы просто спали в одной постели. Он первый парень, с которым я спала. В самом прямом назначении этого слова.

   Он, конечно же, симпатичный. Ну, то есть – красивый. И он не воспользовался ситуацией, хотя мог, наверное. Это значит, что он порядочный. Скорее всего, у него есть девушка.

   Мне досадно, что я так много о нем думаю, хотя, очевидно, ему было в тягость возиться со мной.

   Возвращаюсь в комнату. Вытираюсь, надеваю чистое белье и пижаму, планируя потратить оставшиеся до работы часы на целебный сон. Но забравшись в постель, еще долго ворочаюсь, вспоминая темно-каштановые волосы и голубые глаза.

***

Во вторник очередное занятие по экономике. Несмотря на подработку в ресторане, учебу я не пропускаю. Я на стипендии и не могу ей рисковать.

   Вчера у меня была вечерняя смена, и сегодня мой вид оставляет желать лучшего. Уснула я с мокрой головой, вдобавок проспала и все, что успела сделать – это скрутить волосы в узел. Я не часто пользуюсь косметикой – да и не очень это умею – но скрыть темные круги от недосыпа было бы нелишним.

   Пробираясь на свое место, я замечаю знакомое лицо на одном из верхних рядов и от неожиданности останавливаюсь. Девушка, идущая позади, налетает на меня и громко ругается, называя меня «приторможенной». Ее высокий голос привлекает внимание некоторых студентов. Дилан отрывает взгляд от своего телефона и поднимает голову. Он меня видит и хмурится.

   Сгорая от стыда, я бормочу слова извинения и, опустив голову, проскальзываю на свое место как можно бесшумно.

   Не знала, что он тоже ходит на экономику. Раньше не видела его тут. Может просто не замечала.

   Все занятие я думаю только о нем.

***

Когда профессор нас отпускает, складываю вещи в рюкзак, борясь с соблазном посмотреть наверх. Один раз я не выдержала и оглянулась, чтобы увидеть, как он занят записями в своей тетради.

   Следуя к проходу за очень медлительным парнем, вижу, как он спускается вниз. Дилан на меня не смотрит и никак не показывает, что мы знакомы.

   А чего я ожидала? Он просто был добр ко мне, хотя и вынуждено.

   Подавленная, выхожу из аудитории и не успеваю двух шагов сделать, как мимо меня проносится девица – та самая, которая об меня споткнулась. Задевает меня плечом, не обращая внимания, и мчится дальше.

   Мой рюкзак падает на пол. Отлично.

    ‒ Дилан! – кричит девица.

   Я опускаюсь на корточки за рюкзаком. Бросаю взгляд дальше по коридору. Девчонка догнала Дилана и они о чем-то болтают. Он ей улыбается. Улыбка у него красивая, но мне он не улыбался. За тот час, когда мы разговаривали. Ну, вроде того.

   Закатываю глаза, возмущаясь собственной глупостью, забрасываю рюкзак на плечо и ухожу в другую сторону.

   ДИЛАН

    ‒ Ты чего такая приторможенная?! – на всю аудиторию кричит женский голос.

   Я отвожу взгляд от нашей переписки с Линдой и вижу, что это Гвен кричит на какую-то несчастную. Девчонка перед Гвен съеживается – ей, похоже, неловко. К своему удивлению узнаю в ней Руби.

   Не знал, что она также посещает этот курс.

   Телефон издает звук входящего сообщения от Линды, но я наблюдаю за тем, как Руби пробирается к своему месту, опустив голову. Гвен еще та стервозина, но Руби надо было ей ответить. Хотя, очевидно, она не из тех, кто может противостоять кому-то вроде Гвен.

   Я запомнил, что у Руби красивые, светлые волосы, но сейчас они собраны в узел и на ней объемный синий свитер, в котором она выглядит очень хрупкой. Когда она сказала, что обычно не пьет, я ей поверил. Она не похожа на тусовщицу.

   Ловлю себя на том, что пялюсь на нее довольно долго. Какого-то хрена.

   Вздыхаю и возвращаюсь к переписке с Линдой.

***

Гвен громко зовет меня в коридоре. Хочется притвориться глухим, но она же все равно будет бежать, пока не догонит. Поэтому я останавливаюсь и обернувшись, замечаю, как Руби смотрит на пол, где лежит ее рюкзак.

   Гвен что, снесла ее нахрен?

    ‒ Привет! – сияет Гвен, поравнявшись со мной. Я отвечаю на приветствие, краем глаза наблюдая, как Руби присела за рюкзаком.

   Мне хочется закатить глаза: ей, наверное, не очень везет в последнее время.

    ‒ Ты рано исчез с вечеринки, ‒ дует губы Гвен и кладет свою руку с бардовым маникюром мне на плечо.

    ‒ Просто отрубился в своей комнате. ‒ Я жму плечом с обманчивой улыбкой, незаметно высвобождаясь.

   Так, ладно, я не монах. Мне нравится весело и с пользой проводить время с девчонками. Моя последняя подружка даже бросила меня из-за этого, но у меня нюх на тех, кого надо обходить десятой дорогой.

   Гвен из таких. Что бы обо мне не говорили, я не трахаю всех без разбору, хотя моя бывшая и не согласилась бы с этим.

   Я избегаю прилипал (Гвен) и точно не связываюсь с зашуганными девственницами (Руби). Не знаю, девственница ли она, но опыта у нее мало, это точно.

    ‒ Мне надо было прийти и сделать тебе массаж, ‒ мурлычет Гвен, хотя улыбка у нее настоящей хищницы.

   Я посмеиваюсь, промолчав. С такими, как Гвен надо быть начеку: если открыто ее отвергнуть, она бросит все силы, чтобы своего добиться.

    ‒ Ну ничего, скоро пятница и тогда ты никуда не денешься от меня, ‒ притворно грозится Гвен и я думаю, куда бы свалить в вечер пятницы.

   Смотрю ей за спину и вижу, что Руби уже ушла.

ГЛАВА 3

РУБИ

    У меня вечерняя смена в ресторане. Несмотря на то, что в такие дни я не высыпаюсь, мне нравится работать в вечерние часы – чаевых за ужином обычно оставляют больше.

   Пока Мейси собирается на очередную вечеринку, я готовлюсь к работе.

    ‒ Стремно, что тебе надо работать, ‒ морщит нос соседка. ‒ Это не так весело, как тусить.

   Я смеюсь. Мне нравится Мейси, но мы довольно разные. Она выросла в обеспеченной семье и ей не надо волноваться о стипендии и подработке. Мою учебу покрывает стипендия и учебный заем, но на комнату в общежитии и жизнь я должна зарабатывать.

    ‒ Мне нравится, что я могу сама заработать, ‒ признаюсь я, пока глажу свою белую рабочую рубашку.

   Мейси недоверчиво вскидывает темные брови, но никак не комментирует мои слова.

   Ей, наверное, трудно поверить, что кто-то предпочитает разносить тарелки вместо того, чтобы сходить на вечеринку. Но я ведь не всегда буду официанткой. Для того я и учусь в университете. Пока еще точно не решила, кем буду, но у меня впереди почти два года, прежде чем надо будет определиться со специализацией.

   Я склоняюсь к тому, чтобы стать бухгалтером. Во всяком случае, без работы не останусь. Это довольно практично. Мне нравится все, что практично.

   Я думаю о своем будущем, пока одеваюсь и наношу легкий макияж. Я должна выглядеть хорошо – место, где я работаю, настоящий ресторан, а не просто забегаловка.

   Волосы гладко зачесываю и собираю в пучок. Туш, немного бледно-розового блеска. Отклоняюсь чуть назад и смотрю на свое отражение. Я знаю, что вполне симпатичная. У меня неплохая фигура, светлые густые волосы, полные губы и серо-голубые глаза. Мойра – моя тетя – говорит, что будь у меня побольше мозгов, я бы не тратила время на учебу, а нашла себе состоятельного мужа.

   Или «благодетеля».

    «‒ Если тебя отшлифовать, станешь настоящим Рубином», ‒ любит повторять она, намекая на мое имя.

   Я не особенно занимаюсь своей внешностью или стилем, вот она о чем.

   Хотя Мойра просто не знает, о чем говорит. Мама бы так никогда не сказала. Но мамы нет…

   Вздыхаю и отступаю от зеркала. Пора выходить.

***

У меня серый сааб, очень древний. Купила его, когда встал вопрос, на чем добираться до работы. То и дело боюсь, что однажды машина просто перестанет заводиться, а на ремонт денег нет.

   Эта покупка была большим риском.

   Благо, до работы добираюсь без приключений. Работа в ресторане хороша еще тем, что здесь кормят и можно сократить расходы на продукты.

   Мы с другими официантами готовимся к вечернему наплыву. Сегодня пятница, людей должно быть много. Много людей – это хорошо. Больше чаевых.

   В работе время бежит быстро. Темнеет. Начинают собираться гости. Мои столики быстро заполняются. Лавирую среди них, улыбаюсь, предлагаю блюда, которые велел предлагать шеф-повар.

   Подхожу к новому столику на двоих. Пара только что пришла. Светловолосая девушка очень красивая, ухоженная и эффектная.

   «Отшлифованный бриллиант», как сказала бы Мойра.

   Представляюсь, улыбаюсь, предлагаю меню. Парень поднимает голову, и я узнаю в нем Дилана.

   Черт! Черт! Черт!

   ДИЛАН

    ‒ Спасибо, ‒ говорит Линда с легкой насмешкой.

    ‒ За что? – Я высматриваю официанта: интересно, как быстро тут приносят выпивку?

   Не люблю атмосферу, которая царит в ресторанах, хотя с детства к этому привык.

    ‒ За то, что не повел меня на бургеры с жареной картошкой.

   Ее глаза смеются, и я ей улыбаюсь: люблю, когда она в хорошем настроении. Если это сделает ее счастливой, я готов и потерпеть это пафосное место.

    ‒ Нет ничего плохого в картошке и бургерах, ‒ ворчу я, но она довольна, а значит, доволен и я.

   К тому же, я избежал пятничную вечеринку в братстве и посягательства Гвен, так что все отлично.

   Линда спрашивает о моей стажировке и мне очень не хочется об этом говорить, но знаю, что ей интересно.

   Хочется выпить, жуть.

   Я начинаю рассказывать о стажировке в офисе конгрессмена Нельсона, но без особого энтузиазма. Я хожу туда только потому, что все устроил отец. Он бы сдурел, откажись я.

   Наконец-то появляется официант. Точнее, официантка с меню и радостным голосом заявляет, что зовут ее Руби и она будет обслуживать нас сегодня.

   Поднимаю взгляд. Ну, конечно же.

   Она на мгновение сбивается, на щеках проступает легкий румянец, но Руби быстро берет себя в руки, чуть изменившимся голосом спросив, желаем ли мы сразу же получить напитки.

   Линда просит бокал вина, а я скотч со льдом. Когда Руби уходит, я утыкаюсь взглядом в меню, но Линда практически испепеляет меня глазами.

    ‒ Что это было? – не выдерживает она.

    ‒ Что именно? – Я продолжаю пялиться в меню, но ни черта не вижу.

    ‒ Ты ее знаешь? Ты что, Дилан, спал с ней? – подавшись вперед, громко шепчет Линда.

   Я замечаю, как на нас косится пожилая женщина за соседним столиком.

   Опустив меню, хочу ответить «нет», но тут понимаю, что это будет ложь. Потому что я «спал».

   Быстро посвящаю Линду в историю своего знакомства с Руби. Когда упоминаю о Пите, ее лоб хмурится.

    ‒ Он что, пытался ее изнасиловать?

   Мне не нравится, что веселье ушло из ее глаз. Сглотнув, качаю головой.

    ‒ Нет, я не думаю. Он сам был в сопли. Может он думал, что она тоже хочет, или она согласилась, а потом отключилась.

   Я мямлю и от этого меня самого воротит. С той субботы я старался не думать, что парень из моего братства пытался совершить сексуальное насилие над девушкой, которая не могла себя защитить. Если бы я признал это, мне пришлось бы что-то делать. Но ведь проще сделать вид, что ничего не произошло.

   Нервничая, я кусаю губу. Дурацкая привычка из детства.

   Линда все еще хмурится, когда Руби возвращается с нашими напитками. Я на нее не смотрю, потому что мне стыдно и чтобы смыть горький привкус этого чувства, большим глотком отпиваю половину стакана.

    ‒ Ты ей нравишься, ‒ замечает Линда, когда Руби опять отходит, приняв наш заказ.

   Она, скорее всего, права.

    ‒ Не знаю, почему. Я не пытался ей понравиться, ‒ мрачно говорю я. Я могу быть обаятельным, когда хочу, но на Руби я не пытался произвести впечатления. Вообще-то, она не знает меня таким, как большинство девчонок.

    ‒ Может быть именно поэтому? ‒ предполагает Линда, подперев подбородок кулаком.

   РУБИ

   Дилан с девушкой ушли. Прощаясь с ними и желая хорошего вечера, я еле удержала улыбку на лице. С тех пор, как он тут появился, голова у меня как в тумане. Я даже перепутала заказ, чего раньше со мной не случалось. Пришлось извиняться.

   Со счетницей в руках направляюсь в комнату для отдыха. У меня как раз есть десять минут перевести дух. Сажусь на диван; ноги дрожат. В папке нахожу сто долларов чаевых и салфетку, на которой записан номер телефона.

   Со вздохом откидываюсь на спинку дивана и смотрю на цифры.

   Он хочет, чтобы я позвонила? Почему тогда повел себя так, будто мы не знакомы? Даже почти не смотрел на меня. А может, волновался из-за своей девушки?

   Интересно, они встречаются? Понимаю, что эта мысль мне не нравится, хотя что мне за дело?

   Прячу салфетку в передник. Не уверена, что стану ему звонить.

***

Субботу решаю посвятить домашнему заданию и скопившейся стирке. Салфетка с номером Дилана лежит в кошельке, и я постоянно об этом думаю. Все еще убеждаю себя, что не стану ему звонить. Не знаю, чего он хочет. Не похоже, что я ему интересна, иначе он бы не игнорировал меня всякий раз, оказываясь рядом.

   Но для чего тогда номер?

   Я издаю страдальческий стон, складывая чистую одежду. Так и свихнуться недолго.

   Мейси не так давно проснулась после вчерашней гулянки и уже предвкушает следующую, которая сегодня вечером. Зовет меня с собой, но я отказываюсь.

    ‒ Ну же, Руби, будет здорово! – канючит она, на что я скептически вскидываю брови.

   Мейси знает, что в прошлую субботу после пунша я отключилась в чьей-то комнате, но я не рассказала ей о Дилане. Не знаю, почему.

    ‒ Эм… Будешь пить сок, ‒ предлагает она. ‒ Можем даже поехать на твоей машине, вернешься в любой момент.

   Не верю, что всерьез думаю, чтобы согласиться. Я хочу пойти, потому что надеюсь встретить там Дилана. Я не стану к нему подходить, ничего такого. Посмотрю, как он себя поведет. Если и сегодня меня проигнорирует, забуду о нем.

   Мейси пританцовывает от радости, когда я соглашаюсь, а я смеюсь. Веселиться в университете – в меру – может не так и плохо. Всю старшую школу я старательно училась, чтобы получить стипендию – иначе про образование можно было забыть – и подрабатывала, где могла. Я с десяти лет жила с Мойрой и ее мужем Кевином и всегда знала, что мне стоит быть благодарной им за то, что они дали мне кров над головой и пищу.

   Забыть об этом мне не давали.

   Мейси предлагает помочь мне с макияжем, и я соглашаюсь, потому что в этом у нее опыта больше. Она подводит мне глаза, наносит дымчатые тени и делает румянами что-то такое, отчего мои высокие скулы становятся еще выразительней.

   Закончив, Мейси отступает и с удовлетворенной улыбкой мастера осматривает свою работу. Мне очень нравится то, что вышло, о чем я и говорю соседке. Далее она вытягивает плойкой мои волосы до идеальной гладкости и сбрызгивает их чем-то, что пахнет безумно приятно.

    ‒ Хочешь взять что-нибудь из моих вещей? – предлагает девушка, но тут я вежливо отказываюсь. У нее классная одежда, но немного не в моем стиле. Мне нравится, когда мое тело больше одето, чем наоборот.

   Я надеваю джинсы-скинни, кеды и красную рубашку. Мейси кривится. Рассмеявшись, достаю из своего шкафа белый свитер с длинными рукавами, который надо заправлять в джинсы. Он с крупными черными пуговицами посередине, но главное – плечи остаются обнаженными. Я надевала его лишь раз, для меня он немного смелый, хотя я купила его, потому что в магазине он мне очень понравилась.

   Мейси одобрительно поднимает большие пальцы вверх, и я чувствую тепло на лице, думая о Дилане.

   Почему я так много о нем думаю? Он красивый, и, очевидно, старшекурсник, но что из того? Мне и раньше парни нравились, с некоторыми я даже ходила на свидания, но все как-то не складывалось. Ни об одном я так много, навязчиво не думала. Это вызывает легкую тревогу в желудке, но я гоню ее прочь.

ГЛАВА 4

РУБИ

    Народу, сегодня, кажется еще больше, чем в прошлую субботу. Пробираясь за Мейси вглубь дома, я сомневаюсь, что Дилан заметит меня в такой толпе. С нами еще ребята: Британи, Колин и Лекси – Мейси с ними подружилась, но мы не более чем знакомые. Я не так часто тусуюсь с ними.

   Сегодня я на своей машине, так что могу уехать в любой момент. Меня это успокаивает. Не собираюсь пить. Хватит с меня. Не думаю, что Дилан придет мне на помощь во второй раз. Не стоит так рисковать.

   Я оглядываюсь по сторонам, но нигде его не вижу. А еще отстаю от Мейси, но решаю, что разыщу ее позже. Пробираюсь на кухню и беру себе банку пепси, попутно вглядываясь в лица парней.

   Интересно, очень заметно, что я одержима поисками одного конкретного парня? Надо сбавить обороты, я же вроде как не планировала первая к нему подходить.

   Хотя, я бы могла, наверное. Будь я посмелей.

   Мелькает мысль спросить у кого-нибудь, не видели ли они его. Нет, это опасно. Ему могут и донести, что какая-то девчонка его ищет.

   Что, если его тут вообще нет?

   Подавленно вздыхая, присоединяюсь к ребятам, которые смотрят, как два парня и две девушки играют в пиво-понг. Судя по девчонкам, они проигрывают. Но может я просто не понимаю суть игры.

   Двигаюсь дальше и оказываюсь в бильярдной. Тут не так много народа, два парня играют в пул, еще несколько человек наблюдают, остальные просто общаются.

   В одном из парней у камина узнаю Дилана. Он стоит боком ко мне; одна рука в кармане черных джинсов, в другой бутылка с пивом. С ним еще два парня и они что-то оживленно обсуждают. Наверное, что-то веселое, потому что все трое смеются.

   Мне нравится смех Дилана, но наблюдая за ним, пока он меня не видит, вдруг чувствую себя очень глупо. Я будто его преследую. Есть в этом что-то неправильное.

   Разворачиваюсь, чтобы уйти, пока он меня не заметил, но тут кто-то берет меня за руку.

    ‒ Уже уходишь?

   Парень чуть выше меня ростом. У него светлые волосы и ясные голубые глаза. Он мне улыбается.

    ‒ Мне не очень нравится бильярд. ‒ Это все, что приходит мне в голову.

    ‒ Мне тоже, ‒ смеется парень, и я отвечаю вежливым посмеиванием.

   Он кажется… нормальным.

    ‒ Льюис, ‒ представляется блондин и я отвечаю, что меня зовут Руби.

   Мы немного мешаем парню, который готовится ударить по шару, поэтому отходим к стене.

   Бросаю взгляд в противоположный конец комнаты. Дилан меня еще не заметил. Ну, или не подает вида.

    ‒ Ты со второго курса? – спрашивает Льюис.

   Я говорю, что с первого. Его это не так волнует, как Дилана, очевидно.

    ‒ А ты?

    ‒ Со второго, ‒ кивает Льюис.

   Он спрашивает, как мне в Итаке, о предметах, что я посещаю. Интересуется, откуда я. Я отвечаю, но немного рассеянно. Не могу не думать о том, что Дилан в комнате. Вновь взглянув в его сторону, вижу, что он смотрит на нас с Льюисом. Точнее, на меня.

   Парень подносит бутылку к губам, продолжая беззастенчиво на меня пялиться.

   Ну, кажется, меня наконец-то перестали игнорировать.

   ДИЛАН

   Эллиот продолжает делиться историей своего провала с девчонкой из «Гамма-Дельта», но я его уже не слушаю. Мой взгляд прикован к Руби, которая треплется с каким-то парнем. Ее не должно быть здесь сегодня. Впрочем, как и в любой другой день. Я думал, ей хватило эксперимента в прошлую субботу. Но девчонка снова здесь. Это обстоятельство меня не радует, но собственные мотивы мне не совсем ясны.

   Она совершеннолетняя и сама за себя отвечает, а я ей не нянька.

   Вчера, когда я оставил ей свой номер, то ожидал, что она позвонит. Мне надо поговорить с ней о прошлой субботе, вот только она так и не позвонила.

   Вместо этого она пришла на вечеринку. Что, если она здесь, чтобы встретиться со мной?

   Не уверен, что мне это нравится. Безусловно, она привлекательная. Очень. Но я чувствую, что от нее следует держаться подальше.

   Руби замечает, что я на нее смотрю. Даже через всю комнату вижу, как она делает быстрый, глубокий вдох. Очевидно, что я ей нравлюсь и это еще одна из веских причин, почему с ней не стоит сближаться. Она не из тех девушек, с которыми я обычно имею дело.

    ‒ Я сейчас, ‒ говорю Эллиоту и Сэму, направляясь к Руби.

   Я должен рассказать ей о субботе, потому что ей не стоит быть такой беспечной и я не хочу, чтобы с ней случилось нечто плохое. Затем я закрою для себя эту тему.

   Подхожу ближе и улавливаю волнение в глазах девушки. Они у нее не то голубые, не то серые. Этим вечером она выглядит обалденно. Хотя она красива всегда, даже когда на ней нет столько косметики.

   Я становлюсь прямо между ней и светловолосым парнем, оказавшись к нему спиной и закрыв ее от него. От этой моей выходки ее глаза удивленно округляются, но она молчит.

   Я не свожу с нее глаз.

    ‒ Эй, чувак? – начинает возмущаться ее приятель. Я оглядываюсь на него через плечо, держась вполне мирно.

    ‒ Чувак, ‒ вторю я с намеком. Он сваливает, решив, наверное, что оно того не стоит. Я бы на его месте не сдался так легко.

   Я ожидаю, что Руби что-то возразит против моей наглости, но она сохраняет молчание, поглядывая на меня несколько неуверенно. Едва ли она расстроилась, что тот парень ушел.

    ‒ Сегодня никакого алкоголя? – Я киваю на содовую в ее руке, потому что нам надо разрядить немного атмосферу. Почему-то, всякий раз, когда она оказывается поблизости, я ощущаю некоторое напряжение.

    ‒ Подумала, что занять твою постель во второй раз уже будет наглостью, ‒ шутит она, и я вскидываю брови, оценив ее чувство юмора.

   «Наверное, я бы не возражал», ‒ мелькает мысль, но я тут же от нее отмахиваюсь.

   Подношу пиво ко рту и после глотка спрашиваю:

    ‒ Почему не позвонила?

   «Я весь день проверял телефон, волнуясь, что мог пропустить твой звонок».

   Она только неуверенно жмет плечом. Мой взгляд невольно перемещается на ее шею, ключицы и плечи. На вид ее кожа очень нежная и я ловлю себя на том, что хочу ее коснуться.

   «Бля, не глупи, Паркер».

   Похоже, она и сама не знает, почему не стала звонить.

    ‒ Ты же нашла мой номер? – уточняю я, но очевидно, что он у нее. Она просто не захотела. Или испугалась.

    ‒ А ты хотел, чтобы я тебе позвонила? – Она не смотрит на меня, опустив взгляд на банку с пепси.

   Я сглатываю: какого черта я делаю? Она слишком хорошая для такого, как я. Неискушенная, чистая. Я не знаю. Даже мысли о ней кажутся неправильными.

    ‒ Мне надо поговорить с тобой, ‒ прочистив горло, говорю я.

    ‒ Поговорить? – Брови Руби слегка хмурятся. ‒ О чем?

   Я думаю, что мы должны отправиться в спокойное место, где я смогу рассказать ей о том, что сделал Пит. Не могу же я здесь вывалить на нее известие, что незнакомый парень пытался ее трахнуть, пока она была в отключке. И он бы, наверное, это сделал, не заявись я.

   Я почти предлагаю ей подняться в мою комнату (надеясь, что она не воспримет это как попытку остаться с ней наедине), но тут замечаю знакомые рыжие волосы, мелькнувшие перед тем, как Лиса выходит из комнаты.

    ‒ Мне надо отойти. Я ненадолго.

   Руби провожает меня растерянным взглядом, когда я выбегаю из бильярдной, чтобы догнать свою бывшую. Мы паршиво расстались, и я до сих пор чувствую свою вину перед Лисой. То, что сегодня она пришла сюда может быть знаком, что она готова простить меня.

   РУБИ

    Ничего не понимаю. Только что Дилан говорил, что нам о чем-то надо поговорить, как тут же сорвался с места и исчез. И что, мне теперь его ждать или как?

   Я в растерянности. Что могло произойти? Он кого-то увидел? Вспомнил, что забыл выключить утюг?

   Чуть помедлив, тоже выхожу из комнаты и оглядываюсь, разыскивая Дилана. Это не отнимает много времени. Он разговаривает с какой-то рыжеволосой девушкой, которая выглядит как топ-модель с обложки. Мое сердце проваливается куда-то в пропасть, когда Дилан берет девушку за руку, и они поднимаются по лестнице. Думаю, он ведет ее в свою комнату.

   Это… больно. Меня съедает ревность и зависть к этой незнакомке. Серьезно, о чем я только думала? С чего решила, что могу быть хоть немного ему интересна?

   Конечно же, это не так.

   Мои губы дрожат, и я сжимаю их в твердую линию. Нет, не буду плакать. Не из-за парня, которого знаю пять минут.

   Надо отсюда выбираться.

   Отправляюсь на поиски Мейси и говорю подруге, что возвращаюсь в общагу. Она уже под действием пунша, тянется ко мне и обнимает на прощание. Я улыбаюсь: объятья – это приятно. Я таким не избалована.

   Выхожу из ходящего ходуном дома, молясь, чтобы сааб не подвел, но мотор отзывается знакомым рокотом, и я возвращаюсь в общежитие даже раньше, чем планировала.

ГЛАВА 5

РУБИ

    Слезы все же каким-то образом просачиваются, и я утираю их рукавом. Всю дорогу домой ругаю себя, называя последней дурой. Дурочка, напридумывала себе что-то! Поверила, что такой парень, как Дилан, мог мной увлечься.

   Громко и отрывисто смеюсь над собственной глупостью. С чего бы это? Для чего ему я, если он может иметь кого-то вроде той шикарной блондинки из ресторана, или этой сногсшибательной рыжей?

   Шмыгаю носом, представляя, чем Дилан с этой девушкой заняты в эту самую минуту. Я может и девственница, но не наивная и знаю, что происходит в таких случаях.

   А я еще фантазировала, что он, возможно, захочет меня поцеловать.

   Глупышка!

   Вновь смеюсь сквозь слезы. Университет оказался вовсе не таким захватывающим местом, как я думала.

   Поднявшись в комнату, натягиваю пижаму и теплые носки, а затем удаляю всю косметику с лица средством для снятия макияжа. Хотела понравиться Дилану; быть для него привлекательной.

   Трижды дура!

   Забираюсь в постель. Меня душит обида. Хочется снова поддаться жалости к себе и вволю пореветь, но я больше не плачу. Оно того не стоит. Пусть сегодняшний вечер станет для меня уроком. А о Дилане я забуду.

   Очень скоро.

   Включаю свой лэптоп, надеясь, что просмотр какого-нибудь легкого фильма отвлечет. Но выбирая, что посмотреть, понимаю, что не хочу сейчас видеть ничего, связанного с любовью, а потому включаю «Астрал». Ужасы – вот что мне сейчас надо. Погружаюсь в жуткую атмосферу фильма, и это действительно помогает отвлечься от собственных горестей. Поэтому, когда через треть фильма в дверь стучат, едва не подпрыгиваю на месте.

   Почти одиннадцать часов. Кто мог заявиться в такое время?

   Ставлю фильм на паузу, выбираюсь из своего кокона из одеял и иду к двери.

   В коридоре стоит Дилан. Не могу скрыть изумления при виде него.

    ‒ Я могу войти? – Он немного смущенно улыбается, чем озадачивает меня еще больше.

    ‒ Эмм… Ага, входи. ‒ Я в полной растерянности. Разве сейчас он не должен быть занят кое-чем? И как вообще меня нашел?

   Дилан проходит внутрь, и я прикрываю за ним дверь, ожидая, что он объяснит свое появление. Так странно, что он здесь. Меня это волнует. Каким-то непривычным образом.

    ‒ Ты ушла. Я пытался тебя найти, а твоя соседка сказала, что ты уехала домой.

   От его слов я путаюсь еще больше. Он что, искал меня в той толпе, в огромном доме? И как узнал, что Мейси моя соседка?

   Дилан не сводит с меня глаз и мне становится неловко. Видимо он ждет, что я что-то отвечу.

    ‒ Мне и приходить не следовало. Я не хотела, но Мейси умеет убеждать.

   «Это не совсем правда. Ты ведь пошла туда ради него».

   Я обхватываю себя руками, словно мне надо защитить себя от него. Может так и есть?

   Лицо Дилана мрачнеет и он что-то обдумывает, а после предлагает:

   ‒ Давай куда-нибудь сходим. Возьмем кофе и поговорим, хорошо?

   Я колеблюсь, но он выглядит вполне дружелюбно и если честно, я хочу с ним пойти. Поэтому соглашаюсь. Прошу дать мне пару минут, чтобы переодеться. Дилан кивает и выходит в коридор, а я торопливо сбрасываю пижаму, натягиваю джинсы, в которых была на вечеринке, майку и сверху толстовку. Это всего лишь кофе, нечего наряжаться.

    ‒ Я бы что-нибудь съел, ‒ просматривая меню круглосуточной закусочной, говорит Дилан. ‒ А ты?

   Вспоминаю, что пропустила ужин, но от волнения желудок будто набит камнями, поэтому заказываю только картошку-фри с сырным соусом, а он просит принести ему чизбургер и луковые кольца.

   Когда официантка уходит, между нами повисает неловкая тишина.

    ‒ Ты из-за чего-то расстроилась, потому ушла? – откашлявшись, нарушает молчание Дилан.

   Я не хочу отвечать на этот вопрос. Это очень неловко, а врать ему тоже не кажется правильным выходом.

   Вместо ответа я вдруг решаю спросить:

    ‒ Вы с той рыжеволосой девушкой вместе?

   Я чувствую, как на мое лицо наползает румянец. Мне стыдно, но спросить я должна. Думаю, Дилану и без того очевидно, что я на него запала.

   По нему видно, что этого вопроса он не ожидал. Откинувшись на виниловый диванчик, парень проводит рукой по волосам, раздумывая над ответом.

    ‒ Ее зовут Лиса. Она моя бывшая девушка – мы встречались в прошлом году, но уже несколько месяцев, как расстались, ‒ глядя мне в глаза, говорит Дилан и затем добавляет: ‒ Ответ на твой вопрос: нет, мы не вместе.

   Я молчу. Это не большое утешение, потому что сегодня он ушел с ней и… Ну, мне не нравится, что он оставил меня и они поднялись в его комнату. Знаю, у меня нет никакого права для ревности, но я все равно ревную.

    ‒ Значит, ты ушла, потому что увидела меня с Лисой? – догадывается он с мягкой улыбкой.

    ‒ Ты хотел поговорить о чем-то, ‒ напоминаю я, меняя тему. Официантка приносит наш заказ, и я хватаю картофелину, отправив в рот, чтобы не сболтнуть чего-нибудь, о чем стану жалеть.

   Дилан меняется в лице, став мрачным. Мне любопытно, в чем же тут дело.

    ‒ Что? У тебя такое лицо, будто ты должен сказать мне о том, что мой пес смертельно болен, ‒ нервничая, шучу я.

   Дилан не улыбается. Ставит локти на стол и смотрит на меня так, что я понимаю – то, что он скажет, мне не понравится.

    ‒ В прошлую субботу, когда я застал тебя и Пита в своей комнате, ‒ начинает Дилан и у меня внутри все холодеет: забыла, что там был еще какой-то парень. ‒ Я подумал, что вы решили заняться сексом на моей кровати.

    ‒ Поч… почему ты так подумал? – Мне становится тяжело ворочать языком.

   Что, мать его, случилось той ночью?

    ‒ Он был на тебе и, очевидно, пытался раздеть тебя… и себя, ‒ добавляет Дилан, скользя взглядом где-то поверх моего плеча.

   К горлу подкатывает тошнота, и я сжимаю руки на коленях, делая глубокий, прерывистый вздох.

    ‒ Значит, если бы ты не пришел… ‒ Я обрываю себя, закусив щеку изнутри.

    ‒ Если ты захочешь что-нибудь сделать. Куда-то обратиться…

    ‒ Нет! ‒ Я резко трясу головой. Затем встаю из-за стола. ‒ Прости… Я… Мне надо выйти.

   Едва не выбегаю из закусочной, в спасительный, ночной прохладный воздух. Мне так гадко, и мысль, как близка я была к непоправимому, посылает дрожь по моему телу. Я отхожу немного в сторону от закусочной и с жадностью глотаю свежий воздух, чувствуя слезы на ресницах.

    ‒ Хочешь, отвезу тебя домой? – предлагает вышедший за мной Дилан.

   Я смотрю на него с благодарностью и киваю. Он делает мне знак садиться в машину, и я забираюсь в салон, чувствуя небольшое облегчение.

   Почему рядом с ним, несмотря ни на что, мне спокойно? Наверное, я понимаю, что он никогда бы так не поступил, хотя у него была возможность.

   Я притихла на сиденье, пока он ведет машину обратно к общежитию. Время от времени я ощущаю его взгляд на себе, но сама смотрю в окно, виском прислонившись к стеклу.

   Не сразу замечаю, что корвет остановился. Мы на месте. Поднимаю голову и смотрю на Дилана – он за мной наблюдает. Надо поблагодарить его, пожелать спокойной ночи и уйти.

   Но уходить не хочется.

    ‒ Ты в порядке? – Его голос слегка приглушен.

   Мне бы хотелось думать, что это забота. Хотя с чего бы? Я ему никто.

    ‒ Нет, не думаю, ‒ отвечаю я честно. ‒ Но буду. Все могло быть хуже, если бы не ты.

   Он это никак не комментирует. Надеюсь, он не жалеет, что вернулся тогда пораньше в свою комнату. Надо бы попросить Дилана показать мне того парня, чтобы я избегала его.

    ‒ Ты точно не хочешь ничего предпринять? – вновь переспрашивает он.

   Я качаю головой. Мне не нужны эти проблемы. Я просто буду держаться подальше от алкоголя и буду осторожна. Подобного больше не повторится.

    ‒ Спасибо тебе. ‒ Я выдавливаю из себя улыбку, хотя хочется только плакать.

   Дилан дергает плечом, будто ему неудобно принимать мою благодарность.

    ‒ Если вдруг что… нужна будет помощь, у тебя есть мой номер, ‒ чуть суховато произносит он, не глядя на меня.

   Я не стану ему звонить для этого, потому что он не обязан меня выручать, но все равно благодарю его. В ответ он хмурится.

    ‒ Руби, ‒ зовет он, когда я выхожу из машины.

   Пригнувшись, я смотрю на него через окно.

    ‒ Будь осторожна, ладно? – просит, он и я киваю.

   А затем он уезжает и я бреду к общежитию.

ГЛАВА 6

ДИЛАН

    ‒ Придурок! – ругаюсь себе под нос. Уже раз в шестой за то время, как высадил Руби у общаги и возвращаюсь в дом братства.

   Мне казалось, что все, что я ей сегодня сказал (или не сказал) было не тем, чего она ожидала. Да и я сам.

   Досада – вот что я ощутил, уехав от Руби. Возвращаться на вечеринку не хочется, но попросить Руби побыть в ее комнате с ней – просто чтобы убедиться, что она будет в порядке – не решился.

   После того, как Лиса ушла, я отправился искать Руби. Мне не следовало оставлять ее без всякого объяснения. Надо было сказать, что моему другу – теперь, как я надеялся, мог называть так Лису – требуется помощь, но попросить ее дождаться меня.

   Я обошел весь дом и двор, спрашивая у разных ребят, не видел ли кто девушку, описывая внешность Руби.

    ‒ Руби Джонс? Ты ищешь Руби Джонс?

    ‒ Я не знаю ее фамилии, ‒ с досадой признался я. ‒ Но у нее светлые волосы и она была в белой кофте с открытыми плечами. ‒ Я надеялся, что мы говорим про одну и ту же Руби.

   Девушка с темными волосами широко улыбнулась.

    ‒ Я ее знаю – она моя соседка. Но она ушла около часа назад.

   Черт!

    ‒ Знаешь, куда?

    ‒ Сказала, что хочет вернуться в общагу. Я Мейси, кстати.

   Я уже двигался к выходу, крикнув ей «спасибо». И только оказавшись у общежития, понял, что из-за спешки забыл спросить у Мейси номер комнаты. Но мне опять улыбнулась удача. Внизу я встретил каких-то девчонок, одна и которых знала Руби и подсказала мне номер ее комнаты.

   Стучась в дверь, я вдруг занервничал. Что, если она не захочет со мной говорить? Мне не надо было бросать ее вот так, но у нас с Лисой остался неразрешенный вопрос. Точнее – у меня. Я не хотел, чтобы она продолжала на меня злиться. Я действительно был не лучшим бойфрендом.

   Уже в закусочной я поймал себя на мысли, что не хочу говорить Руби о прошлой субботе и Пите. Не вообще, а сегодня, потому что мне нравилось сидеть напротив нее и смотреть, как она мило смущается от того, что ее задела эта ситуация с Лисой. Это означало, что она пришла в дом братства не потому, что ее вынудила соседка, а из-за меня.

   Мне хотелось побыть с ней, узнать о ней что-нибудь, но затем она спросила, о чем я хотел с ней поговорить и мне пришлось все ей рассказать.

    Когда я возвращаюсь, вечеринка все еще идет полным ходом. У меня нет настроения для того, чтобы веселиться и пить с друзьями, поэтому поднимаюсь в свою комнату. Сегодня я запер дверь во избежание незваных гостей.

   Падаю на кровать и пялюсь в потолок, думая о том, что надо было взять у нее номер телефона. Хотя сближаться с ней все же не стоит. Она не из тех, с кем просто развлекаются, а на что-то большее я сейчас не способен.

   Я попытался с Лисой и из этого ничего не вышло. Отношения – это слишком хлопотно. В июне я окончу университет и встану в упряжку политической карьеры, которую отец пророчит мне едва ли не с тех пор, как я сделал свой первый шаг.

   Поэтому… Лучше ничего не начинать.

   Мой телефон издает звук входящего сообщения. Приподнявшись, достаю его и кармана джинсов. Номер мне не знаком, но я знаю, кто это.

   Р. «Спасибо»

   Я улыбаюсь и качаю головой. Я не сделал ничего, за что бы ей следовало продолжать благодарить меня, но теперь у меня есть ее номер и, хотя только что сам думал, что не надо подпускать ее слишком близко, радуюсь, сохраняя ее номер в списке своих контактов.

   Д. «У тебя все хорошо?»

   Я набираю ответ прежде, чем успеваю себя отговорить.

   Р. «Вроде того»

   Р. «Можно кое-что спросить?»

   Д. «Давай».

   Будто я могу ей запретить.

   Р. «Девушка из ресторана – еще одна бывшая? Ты дружишь со всеми своими прошлыми подружками?»

   Я смеюсь в тишине своей комнаты. А она смелая в переписке.

   Д. «Это моя сестра. Ее зовут Линда», ‒ отвечаю я.

   Р. «Черт!»

   Р. «Извини, если была груба. Я не хотела»

   Она ставит смущающийся смайлик.

   Д. «Все нормально. Ты не была грубой. Я понимаю, что это могло сбить тебя с толку»

   Я порываюсь написать ей с предложением встретиться еще раз, просто чтобы пообщаться и провести время вместе, но останавливаю себя и не делаю этого.

   РУБИ

    Мы переписывались в субботу, во вторник на экономике, когда он поднимался на свое место, махнул мне рукой и улыбнулся, а я улыбнулась в ответ. После занятия, вопреки моей робкой надежде, Дилан сразу ушел, но он больше не игнорировал меня. И на том спасибо.

    ‒ Мне пора – если и сегодня пропущу лекцию, мне точно придется бросить курс, а без него я не набираю кредитов, ‒ тоскливо вздыхает Мейси, взглянув на наручные часы.

   Взяв свой стакан с латте, соседка посылает мне воздушный поцелуй и выходит из кофейни. Бариста передает мне мой фруктовый чай, который должен меня согреть в этот ветреный, промозглый день. Я с улыбкой благодарю его и выхожу из очереди, раздумывая, не остаться ли мне здесь – на улице так дует, что даже глядя на стихию через окно, я ежусь.

   В этот момент в дверь входят крикливая девушка с экономики, а следом за ней Дилан. У обоих покрасневшие от холода лица.

    ‒ Что за фигня – зима же еще не началась! – капризничает спутница Дилана.

   Он меня замечает, и когда они проходят мимо, я улыбаюсь ему и бормочу приветствие, но удостаиваюсь лишь короткого «привет» с небрежным кивком головы.

    ‒ Кто это? – скользнув по мне недоуменным взглядом, громко спрашивает девушка, когда они становятся в конец очереди.

    ‒ Так, никто, ‒ с тихим равнодушием отвечает парень, возможно рассчитывая, что я не услышу, но я слышу слишком хорошо и его ответ как удар под дых.

   Толкаю дверь и шагаю на улицу под обжигающие порывы ветра. У меня слезятся глаза, пока я иду в сторону библиотеки и я бы хотела думать, что причина только в ветре, но знаю, что это не так.

   «Так, никто».

   Эти слова преследуют меня остаток дня и даже снятся ночью.

ГЛАВА 7

РУБИ

    В пятницу Дилана нет на экономике, чему я радуюсь. Не думаю, что хочу видеть его после того, как два дня назад он заставил меня ощутить себя ничтожеством.

   Выходные приходят и уходят: в субботу я работаю, в воскресенье делаю домашнее задание, отсыпаюсь и смотрю фильмы.

   Во вторник, когда Дилан проходит мимо, то улыбается мне и поднимает руку в приветственном жесте, но я отвожу взгляд, не отвечая ему. Все занятие у меня зудит затылок – догадываюсь, что это он на меня смотрит, но ни разу не оглядываюсь, чтобы это проверить.

   «Так, никто».

   Я вскакиваю со своего места сразу же, как профессор прощается с нами до четверга. Хочу уйти одной из первых, чтобы не столкнуться в проходе с Диланом и вообще, не искушаться посмотреть на него.

   Как парень, который едва со мной говорил, мог так сильно меня ранить?

   В коридоре сливаюсь с потоком студентов. У меня есть два свободных часа, и я планирую посвятить это время для написания эссе в тишине библиотеки. Надеюсь, у меня получится, несмотря на то, что мои мысли заняты одним парнем.

    ‒ Руби!

   Я слышу, как зовет меня голос за спиной, и мгновенно его узнаю, но не останавливаюсь. Притворюсь, что не слышу.

    ‒ Руби, стой! Подожди!

   Голос Дилана уже совсем близко и я нехотя останавливаюсь, но не оборачиваюсь.

    ‒ Привет. ‒ Он становится передо мной, и я вынуждена на него посмотреть. ‒ Как у тебя… дела? ‒ Он немного сутулит плечи; синие глаза выдают настороженность. Его что, еще и удивляет мое поведение?

    ‒ Ты это серьезно? – фыркаю я, чем еще больше сбиваю его с толку.

    ‒ Я что-то не то сделал?

   Его замешательство кажется даже искренним.

   Я качаю головой и возобновляю шаг.

    ‒ До свиданья, Дилан.

   Мой голос холоден, с чем я себя и поздравляю. Не знаю, что он там себе возомнил, но я не собираюсь убиваться из-за него. Или еще что.

    ‒ Очевидно, сделал, ‒ вздыхает он, поравнявшись со мной. ‒ Не скажешь, что именно, чтобы я мог это исправить?

   Его притворство вызывает во мне вспышку гнева. Я вновь останавливаюсь и торможу так резко, что он едва не спотыкается об меня.

    ‒ «Так, никто!», ‒ передразниваю я его, и чуть не смеюсь, когда вижу, как бледнеет его лицо. ‒ Предвосхищая твой вопрос: да, я тебя слышала! Поэтому до свиданья, Дилан! – повторяю я. ‒ Не трать свое время на меня, я ведь никто!

   Я делаю еще одну попытку уйти, но он не позволяет, взяв меня за руку.

    ‒ Постой, пожалуйста, и дай мне все объяснить, хорошо? – просит он, и я вижу мольбу в его голубых глазах, которая заставляет лед в моем сердце таять.

   Мне хочется крикнуть, что его объяснения мне не нужны. Что уже поздно и ему надо было раньше думать, но не могу себя заставить, когда он так смотрит.

    ‒ Ладно, ‒ все еще сдержанно решаю я, ‒ у тебя есть пять минут.

   ДИЛАН

    ‒ Здесь свободно, ‒ говорю я Руби, открыв дверь ближайшей аудитории и убедившись, что она пуста. Я не могу просить прощения у этой девушки, стоя в загруженном студентами коридоре, пытаясь объясниться с ней в их гвалте.

   Чуть поколебавшись, она проходит мимо меня, и я захожу следом. Прикрываю дверь, отгораживая нас от гула голосов. Знаю, она дала мне пять минут и не сомневаюсь, что как только они истекут, она уйдет, но все равно не могу заставить себя начать говорить.

   Я облажался. Когда сегодня я с ней поздоровался, а она не ответила, почуял неладное. Сразу закралась мысль, что это из-за той встречи в кофейне. Руби мне тогда улыбнулась, а я повел себя отстраненно, будто мне наплевать на нее. Но я не хотел подогревать любопытство Гвен. К моей досаде, она догнала меня, когда я шел за кофе, и увязалась за мной. Мы вращались в одной компании, и я не мог открыто послать ее. Можно было прикинуться, что у меня есть срочное дело и свалить – но, черт! – в тот день было так холодно, что желание получить горячий кофе пересилило желание сбежать от Гвен.

   Всю лекцию я прожигал затылок Гвен взглядом, почти не слушая профессора, в надежде, что она обернется, как делала раньше. Но Руби все пятьдесят минут просидела с неестественно прямой спиной и на меня не смотрела. У меня похолодело в желудке, когда подумал, что она могла услышать мой ответ Гвен, когда та спросила о ней. Я обронил скупое «Так, никто» только чтобы Гвен отстала и больше не расспрашивала.

   Руби обхватывает себя руками и вскидывает брови в нетерпеливом ожидании. У меня перехватывает горло, когда она становится в эту защитную позу, будто хочет отгородиться от меня.

    ‒ Я не собираюсь ждать вечно, Дилан, ‒ в ее голосе слышится раздражение.

    ‒ Так, ладно – знаю, как это должно быть выглядело, но я на самом деле не имел в виду то, что сказал. ‒ Вдруг разволновавшись, как подросток, чего со мной уже давно не было, провожу рукой по волосам. ‒ Руби, мне жаль, что так вышло, и ты расстроилась. ‒ Это правда – мне действительно жаль, и я говорю это не для большей драматичности. ‒ Я сказал так, потому что не хотел привлекать внимание Гвен к тебе. Гвен бывает… токсичной, а ты… ‒ «не сможешь ей противостоять», ‒ договариваю про себя.

    ‒ Я «что», Дилан? ‒ моргнув, едва слышно спрашивает Руби.

   «Слишком хорошая и не заслуживаешь быть объектом травли, которую может устроить Гвен».

    ‒ Ты другая. ‒ Я жму плечом, не сводя глаз с ее лица.

   Притихнув, Руби смотрит себе под ноги, а я мысленно скрещиваю пальцы, чтобы она меня простила. И когда так случилось, что эта девчонка так глубоко просочилась в мою жизнь?

    ‒ Хорошо. ‒ Она делает глубокий вдох. ‒ Я принимаю твои извинения.

   Я ловлю ее взгляд и ее губы дергаются в сдержанной улыбке.

    ‒ Я прощен?

    ‒ Я лишь сказала, что твои извинения приняты.

   Ее улыбка становится шире, и я тоже улыбаюсь ей, чувствуя, как отлегло от сердца.

    ‒ Ты сейчас свободна?

   Я заметил, что она не торопится, хотя занятия уже начались. Мне бы не хотелось заставлять ее прогуливать.

    ‒ Да, до двух у меня свободное время. А что? ‒ Взгляд ее становится настороженным.

    ‒ Есть у меня тут одна идея.

   РУБИ

    ‒ На каком ты курсе? – Я дую на горячий чай в своем стакане, сквозь пар, прищурившись, поглядывая на Дилана.

   Мы сидим в его машине, на парковке у Таргета. Дилан купил мне чай, а себе большой американо, и мы просто болтаем о разном последние полчаса.

    ‒ Четвертом.

   Он отодвинул свое сиденье и откинул голову на подголовник, а я с ногами забралась на свое и села к нему полубоком. Мысль, что я – первокурсница, сижу в одной машине с выпускником – которому – возможно – я небезразлична, немного кружит голову. Но в то же время и разочаровывает – это означает, что через несколько месяцев Дилан выпустится и его здесь не будет.

    ‒ Ты потому смутился, когда узнал, что я на первом – потому что старшекурсникам не круто общаться с новичками? – Я вроде шучу, но не совсем. И слово «встречаться» я заменила на «общаться», потому что не уверена, что это входит в его планы.

    ‒ Хм. ‒ Дилан сводит брови вместе и пока раздумывает, подносит стакан с кофе к губам. Рукав его черной куртки от Аберкромби немного сползает, и я могу рассмотреть часы у него на запястье, которые на вид выглядят дорого, пусть я ничего в этом и не понимаю. Но если судить по его машине и тому, как он одевается – парень – или его родители – не бедствует. ‒ Это не какое-то негласное правило, нет. Просто… наверное мои заморочки, ‒ признается он.

    ‒ Избегать первокурсниц? ‒ Я смотрю в свой стакан, не решаясь смотреть ему в глаза.

    ‒ Обычно, да. Но я не потому так отреагировал. По неопытности ты можешь попасть в неприятную ситуацию – что как раз и случилось, но не всегда в нужную минуту может оказаться кто-то, чтобы этому помешать, ‒ с какой-то горечью говорит он.

    ‒ С моей стороны было ужасно глупо и беспечно столько выпить. ‒ Я вздыхаю и чувствую, как начинаю дрожать. ‒ Я не знала, что организм отреагирует подобным образом. До того вечера я лишь пару раз пробовала алкоголь и оба раза это был бокал шампанского.

    ‒ Руби, ‒ зовет меня Дилан, и я поднимаю на него взгляд, ‒ чтобы там ни было, твоей вины нет в том, что попытался сделать тот парень. Это его никак не оправдывает.

   Голос у него мягкий, но убежденный, а в глазах ни тени сомнения.

   Помедлив, я киваю, но хочу сменить неприятную тему, а потому спрашиваю, откуда он родом.

    ‒ Из Нью-Йорка. Наша семья живет там последние лет сто пятьдесят.

   То, как он говорит об этом, звучит скорее как небрежно, но не кичливо.

    ‒ Ваш род такой древний? Это, должно быть здорово, знать о своих предках так много.

   Дилан лишь жмет плечом, ни подтверждая, ни опровергая мои слова.

    ‒ У тебя не так? – интересуется он.

    ‒ Бабушка моей мамы приехала в Америку из Венгрии в начале войны, а своего отца я никогда не видела, поэтому мое родовое древо немногочисленно.

    ‒ Ты никогда не видела своего отца? – переспрашивает Дилан, и я качаю головой.

    ‒ Мама рассказывала, что встретила его в колледже. Он был из католической семьи – жутко религиозной – и жениться мог на такой же истинной католичке. Он испугался пойти против воли родителей, когда мама сообщила ему о беременности, и он испарился. Перевелся в другое место, ничего ей не сказав.

    ‒ Дерьмо, ‒ ругается Дилан, а я нервно смеюсь.

   ‒ Ну да, согласна.

    ‒ И ты не знаешь, кто он и как его зовут?

    Я вновь качаю головой.

    ‒ Нет. Пока я была маленькой, мне не приходило в голову спрашивать, а когда я повзрослела, мамы уже не стало, и задавать вопросы было некому.

   Дилан смотрит на меня так странно, сохраняя молчание, отчего я начинаю беспокоиться и ерзать.

    ‒ Что за взгляд?

    ‒ Думаю, как много раз я считал, что моя жизнь – катастрофа, но теперь понимаю, что тебе досталось больше, ‒ признается он.

    ‒ Ой, нет, я ведь не для того, чтобы на жалость давить, говорю! – торопливо объясняю я. ‒ Обычно я так много о себе не рассказываю, но ты спросил.

    ‒ Я и не подумал, что ты для этого рассказала, ‒ спокойно замечает он.

   После небольшой паузы, во время которой мы пьем свои напитки и смотрим друг на друга, Дилан спрашивает, с кем я жила, когда мамы не стало.

    ‒ С Мойрой – маминой младшей сестрой и ее мужем Кевином. С ними было… неплохо, хотя нам с Мойрой тяжело понимать друг друга. А Кевин тихий и увлеченный спортивными каналами – с ним трудно не поладить, так как он редко разговаривает.

   Далее мы обсуждаем наши специализации. Точнее специализацию Дилана – у него это право и политика, и мою предполагаемую специализацию – финансы.

   За разговором время пролетает мгновенно и вот мне уже пора возвращаться на кампус. Через пятнадцать минут начинается лекция.

   Когда Дилан заводит корвет, мне впервые в жизни хочется прогулять учебу.

ГЛАВА 8

ДИЛАН

    В кухню из подвала приволокли огромную доску. Несколько десятков фотографий первокурсниц прицепили с помощью магнитных держателей, оставив свободное место сбоку, куда вписаны имена участников.

   Не знаю, когда именно зародилась эта традиция, но суть ее в том, чтобы за шесть недель, что остались до конца осеннего семестра, затащить в свою постель как можно больше девчонок первого года обучения. Победитель получал неплохой денежный приз и неделю в домике на озере Гранд-Лейк. Дом принадлежал бывшему члену братства, но никто не знал, кому именно.

   Сам я никогда не участвовал в этом соревновании, не считая, что мне нужно что-то о себе доказывать, но к подобному развлечению относился лояльно. Если девушка не против, почему нет?

   В этом году желающих принять вызов семь человек. Почти все ребята со второго и третьего курса. Мы, выпускники, считали себя выше этого, хотя делать ставки на победителя нам это не мешало.

    ‒ Паркер, на кого поставишь? – кричит Картер, когда я вхожу в кухню за водой после тренировки.

   Я быстро пробегаюсь глазами по списку, нахмурившись, когда вижу, что Пит вписал свое имя.

    ‒ Я наверное в этот раз пас. ‒ Я лезу в холодильник за водой, решая, что не хочу участвовать в этом даже в качестве наблюдателя.

    ‒ Да ты чего? Это ж последний год – нельзя пропускать! – Картер выглядит обалдевшим, а Сэм удостаивает меня взглядом: «Че за фигня, чувак?»

    ‒ У-у-у, и кто у нас тут? ‒ Эллиот вваливается в кухню, разглядывая фото девушек, и по каждой отпускает оценочные комментарии.

   Друзья начинают обсуждать девчонок, а участники «забега» подначивают друг друга. Пита с ними нет, иначе, думаю, я бы не смолчал. Я заметил, что н стал избегать меня и с его стороны это верное решение.

   Я потягиваю воду, посмеиваясь над придурками, окружившими доску. Фотки на ней меня особо не интересуют, но совершенно случайно, когда Картер отступает в сторону, мой взгляд цепляется за знакомое лицо. Снимок Руби в нижнем левом углу и мне хочется заехать по роже тому, кто его туда прицепил.

   Пока парни продолжают свой бурный обмен мнениями, я пялюсь на улыбающееся лицо Руби и начинаю закипать.

   Какого. Блядь. Хера?!

   Долго не раздумывая, отталкиваю со своего пути Майка – его имя на доске – и срываю фото Руби, не скрывая злости.

    ‒ Кто, нахрен, ее сюда прицепил?! – требую я, обводя каждого из «братьев» яростным взглядом.

    ‒ Ты чего, Дил? – оторопев, спрашивает Сэм. Ребята обмениваются недоуменными взглядами.

   Мне посрать, что они подумают, но Руби не будет на этой доске.

    ‒ Она выбывает, всем ясно?! ‒ Я высоко поднимаю фото Руби, чтобы никто из них даже думать о ней не смел. ‒ Если, блядь, хоть один из вас, задротов, приблизится к ней, шкуру спущу!

   Все, кто находится в комнате, молчат, шокированные моей выходкой. Главное, чтобы сказанное мной, до них дошло.

   Во мне все еще клокочет, когда я выхожу из кухни, унося с собой фотографию Руби. Жалею, что Пита не было. Надо будет ему объяснить, что Руби Джонс, мать его, неприкосновенна!

   РУБИ

    ‒ Нельзя быть такой эгоисткой и думать только о себе, Руби, ‒ отчитывает меня Мойра. ‒ Нам с Кевином нужны деньги, ты же знаешь, в каком мы сейчас трудном положении.

   Про «трудное положение» я слышу стабильно с тех пор, как восемь лет назад переехала в дом Мойры и ее мужа. Иногда мне хочется сказать, что оно всегда останется таким не потому, что причина в каких-то внешних, неблагоприятных факторах или пресловутом невезении. Все намного проще – это лень Мойры. Мойра живет на пособие по безработице последние лет… даже не уверена, работала ли она когда-нибудь. Кевин водит школьный автобус и звезд с неба тоже не хватает.

   Любимое занятие Мойры – плакаться на вечную нехватку денег, при этом ее второе любимое занятие – шоппинг, часто бессмысленный.

   Но все равно я благодарна им за то, что они взяли меня к себе после смерти мамы, хотя делать этого были не обязаны.

    ‒ Ты можешь спать на диване, когда будешь приезжать, или Кев поставит раскладушку в подвале, ‒ размышляет Мойра.

   Сегодня, когда я ей позвонила, и разговор зашел о Дне благодарения, до которого оставалась пара недель, Мойра сообщила мне, что моя комната больше не моя – они сдали ее какому-то знакомому Кева, который будет платить аренду.

   Известие меня расстроило. Знаю – дом Мойры и Кевина мне не принадлежит, и все же – это мой дом и другого у меня нет. А теперь у меня даже нет своей комнаты.

    ‒ Что с моими вещами? Где они? – Я дергаю за нитку, торчащую из пледа, чувствуя огромную тоску и подавленность.

    ‒ С ними все в полном порядке! – Голос Мойры веселеет. ‒ Я сложила их в коробки, и Кев отнес их на чердак.

    ‒ Я все еще могу приехать на праздники? – уточняю я, так как уже ни в чем не уверенна.

   Не то, чтобы мне особо хотелось проводить праздники с тетей и ее мужем, но мне больше негде.

    ‒ Конечно ты можешь, Руби. Мы найдем для тебя место, ‒ заверяет Мойра.

   Я вздыхаю. Новость о комнате меня расстроила, но не сильно удивила. Еще когда я была в выпускном классе, Мойра заикалась о том, что мою комнату можно будет сдавать после того, как я съеду и отправлюсь в колледж.

    ‒ Ладно, расскажи мне лучше, как там обстоят дела с парнями? Нашла себе уже кого-нибудь? – с надеждой и предвкушением спрашивает Мойра. Она была бы счастлива, выйди я замуж, и желательно за кого-то «состоятельного».

   «Я ведь забочусь о тебе и хочу, чтобы твоя жизнь удалась», ‒ любит повторять она.

    ‒ Нет, никого нет, ‒ отвечаю я, зная, что в очередной раз разочаровываю ее.

***

Д. «Привет»

   Р. «Привет »

   Д. «Как проходит твой вечер?»

   Р. «В компании учебников и шоколадного печенья. А твой?»

   Д. «Не так весело, как твой»

   Я усмехаюсь, закатив глаза: Дилан явно меня подкалывает.

   Д. «Друзья позвали в бар на пиво»

   Значит, сейчас он с друзьями в баре и все равно захотел написать мне. Мои губы растягиваются в по-идиотски счастливой улыбке от этой мысли.

   Д. «Не засиживайся над учебниками, Руби»

   Р. «Не пей много пива, Дилан»

   Д. «»

   Я смеюсь над его последним сообщением, затем откладываю телефон, но вместо того, чтобы вернуться к учебнику французского, ложусь на спину и мечтательно пялюсь в потолок.

   Очевидно, что Дилан со мной флиртует. У меня в этом не так много опыта, но для чего бы он стал мне писать? Мы обмениваемся небольшими сообщениями почти каждый день, при встрече здороваемся и разговариваем, а несколько раз после экономики он ждал меня и мы вместе шли по коридору, пока не наступала пора разойтись по своим сторонам.

   А еще то время в его машине, когда мы болтали. Мне хочется повторить это, но предложить первая я не решаюсь. Пока что Дилан не пытается позвать меня на свидание или как-то обозначить, что я для него больше, чем друг, но я этого жду. Ведь когда-то это должно случиться?

   Думаю, я ему нравлюсь. Что касается меня…

   Я бы могла в него влюбиться.

ГЛАВА 9

РУБИ

    Как-то незаметно, в грезах о Дилане, я засыпаю. Но сон еще не сильно глубокий, поэтому я слышу, когда на телефон приходит сообщение. Потянувшись за мобильником, вижу, что от Дилана.

   Д. «Хочу, чтобы ты пришла. Бросай свою зубрежку и приезжай в «Ночлежку»

   Послание меня озадачивает, хотя в то же время в животе возникает волнительный трепет. Дилан хочет меня видеть, несмотря на то, что там с ним его друзья. Он должен будет нас познакомить, что означает, что он не стыдится меня и не боится, что его высмеют за то, что связался с первокурсницей.

   Р. «Уверен?»

   Решаю переспросить. Что, если он выпил лишнего и погорячился?

   Д. «Да. Давай, жду»

   Я мотаю головой, не веря, что собираюсь это сделать. Не давая себе возможности передумать, быстро набираю:

   Р. «Еду»

   Так быстро, как могу, я переодеваюсь из домашних штанов и футболки в джинсы и мятного цвета свитер. Волосы собираю в высокий хвост и немного крашусь. Ноги засовываю в бежевые угги; кошелек, ключи. Забиваю в навигатор название бара – оказывается, это совсем рядом с кампусом и уже меньше чем через десять минут выхожу из машины, оставив ее на стоянке бара.

   Волнуюсь, пока иду к двери. Да, это была идея Дилана, но ничего не могу поделать с легкой дрожью в ногах. Как его друзья отреагируют на меня? Что, если я им не понравлюсь, и они посоветуют Дилану со мной не общаться?

   Прежде чем войти, провожу ладонями по бедрам, вытирая испарину о джинсы. Осматриваюсь, стоя на пороге, оглядываю зал – он довольно большой и забит почти полностью. Дилана нахожу не сразу, но наконец-то взгляд выхватывает знакомое лицо. Он сидит в большой компании, закинув руки за голову, и смеется над чем-то, как и остальные ребята за столом. Вместе с парнями вижу двух девушек, в одной из которых узнаю Гвен.

   Мне кажется странным, что Дилан позвал меня сюда, когда она тоже здесь, хотя неделю назад даже не хотел показывать, что мы знакомы. Может, передумал?

   Я не решаюсь подойти к ним и отправляю Дилану сообщение о том, что я на месте. Вижу, как он тянется за телефоном, берет его со стола и хмурится, глядя в экран.

   Меня пронзает нехорошее предчувствие: что-то здесь не так. Дилан резко вскидывает голову и оглядывается, вытянув шею. На его лице полнейшее недоумение и мне хочется убежать, но поздно – меня уже заметили. Дилан выбирается из-за стола и пока идет в мою сторону, меня начинает мутить от нервов.

   Почему мне кажется, что он меня не ждал?

    ‒ Руби… ‒ начинает он и тут же осекается, со смесью смущения и жалости глядя на меня.

   «Господи! О, боже! Боже, мой!»

    ‒ Это не ты мне писал, да? – догадываюсь я, заставляя себя улыбнуться сквозь нарастающую панику.

   По тому, как он не знает, куда деть глаза, понимаю, что угадала.

    ‒ Я … Я не знаю, кто это сделал. Наверное, кто-то из моих друзей прикололся, пока я отходил. Мой телефон лежал на столе, видимо один из этих придурков его взял. ‒ Он запускает руку в волосы; вид у него жутко виноватый и смущенный.

   Чувствую себя полной дурой. Кто-то решил надо мной жестоко подшутить, а я примчалась сюда на всех парах, думая, что он хочет меня видеть.

    ‒ Паршивый розыгрыш, ‒ хмыкаю я. Мышцы моего лица искажаются.

   «Не плачь! Не плачь! Не смей плакать!»

    ‒ Извини, я не видел сообщения, пока ты не написала, что уже тут. ‒ Он чешет в затылке и смотрит на меня с жалостью. ‒ Я бы предупредил тебя не ехать.

   Я киваю, уставившись себе под ноги. С чего я решила, что он захочет познакомить меня со своими друзьями? Только потому, что он время от времени со мной разговаривает?

    ‒ Пока, Дилан.

   Пытаюсь сохранить остатки своего достоинства, разворачиваюсь, чтобы уйти, но налетаю на парня позади.

    ‒ Оу, полегче, малышка!

    ‒ Прости…

   Начинаю бормотать слова извинения, но здоровяк меня прерывает:

    ‒ Что за дела, Дил? Прячешь от нас такую красотку?

   Его симпатичное лицо расплывается в широкой усмешке, и он окидывает меня одобрительным взглядом, от которого хочется поежиться. Я немного испуганно оглядываюсь на Дилана, а он не сводит мрачных глаз со здоровяка.

    ‒ Отвали от нее, Эллиот, ‒ цедит Дилан и подтягивает меня к себе за локоть. ‒ Пойдем, Руби.

   Дилан все еще мрачен, глаза враждебно поглядывают из-под нахмуренных бровей на этого Эллиота. Он отпускает мой локоть, и, перехватив ладонь, переплетает наши пальцы вместе, а затем ведет меня к столику, где сидят его друзья.

    ‒ Да ладно тебе! ‒ хохочет Эллиот, следуя за нами.

   Все происходит так быстро, что я и испугаться, как следует, не успеваю, оказавшись вдруг перед группой всех этих ребят, которые сейчас пялятся на меня.

    ‒ Руби – это все, все – это Руби, ‒ бурчит Дилан, забирается на свое место в углу, а меня садит рядом.

   Он будто не замечает, что мы стали объектом пристального внимания.

    ‒ Постой, ты же… ‒ начинает рыжеволосый парень напротив, но другой – лысый рядом с ним пихает его плечом, заставляя замолчать.

   И что это было?

    ‒ Хватит на нее глазеть, ‒ негромко, но отрывисто говорит Дилан, не поднимая глаз от своей бутылки с пивом.

   К моему удивлению, все возвращаются к прерванному разговору. Все, кроме Гвен, которая испепеляет меня неприязненным взглядом.

   Какую же глупость я совершила, заявившись сюда!

   Интересно, можно выбраться отсюда и уйти, не привлекая к себе внимания?

    ‒ Ты как? – негромко, чтобы услышала я одна, спрашивает Дилан, взглянув на меня. Его лицо все еще остается суровым, но надеюсь, он злится не на меня.

    ‒ Нормально.

   Я вру, потому что не хочу, чтобы он думал, что я такая трусиха.

   Дилан криво усмехается – едва ли он мне поверил, но ничего об этом не говорит.

   Я бросаю украдкой взгляд на его друзей, гадая, кто из них мог отправить мне сообщение.

    ‒ Ты вроде ходишь с нами на экономику к профессору Каррелу?

   Это Гвен, отчего-то решила сменить гнев на милость и демонстрирует сейчас мне свою жемчужную улыбку, но глаза все равно выдают злость.

   Удивительно, что она меня запомнила.

   Я киваю: так, нельзя показывать, что эта девица меня пугает, хотя Дилан предупреждал, что она токсичная.

    ‒ Да.

    ‒ Так вы с Диланом на экономике познакомились? – Она указывает на нас пальцем с длинным, ярко-красным ногтем, похожим на коготь хищной птицы.

    ‒ Именно там, ‒ опережает меня Дилан. Его нежелание раскрывать истинную историю нашего знакомства понятно, и я радуюсь, что он этого не делает.

    ‒ Паркер, угости свою девушку пивом или это сделаю я, ‒ с другого конца стола кричит Эллиот, и я чувствую, как напрягается сидящий рядом Дилан.

    ‒ О, мы не… Я не его девушка, ‒ отчаянно мотаю головой я. Хорошо, что в зале приглушенный свет и возможно, мое порозовевшее лицо останется незамеченным.

   Я жду, что Дилан подтвердит мои возражения и смотрю на него в поисках поддержки, но он не торопится отвергнуть предположения друга и не спеша прикладывается к бутылке.

    ‒ Нет, значит? – хмыкает Эллиот со странной интонацией, которая остается для меня загадкой.

    ‒ Ну, ты же ее слышал, ‒ сухо отзывается Дилан и поднимается. ‒ Я сейчас вернусь. ‒ Это уже предназначается мне.

   Я не хочу, чтобы он оставлял меня одну с его друзьями, но, в самом деле – они же не съедят меня?

    ‒ Так ты с первого курса? – повернувшись ко мне, спрашивает кудрявый парень по левую руку от меня.

    ‒ У меня это на лбу написано? – За дружелюбной улыбкой я пытаюсь скрыть раздражение.

    ‒ Не обижайся, но догадаться несложно, ‒ вместо моего соседа отвечает Гвен. В ее голосе сквозит снисхождение и мне вдруг хочется заехать кулаком по ее лицу, чего со мной прежде не случалось. Я не кровожадная, но эта девчонка мне не нравится так же, как и я ей.

    ‒ Руби, а приходи-ка к нам в эту пятницу. У нас будет убойная вечеринка, ‒ тягучим голосом предлагает Эллиот. ‒ Друзья Дилана – наши друзья.

   Я отвечаю, что обязательно над этим подумаю, не ставя его в известность, что уже бывала у них. Дважды. Один раз даже ночевала в их доме.

   Возвращается Дилан, и я испытываю облегчение. Он принес мне банку пепси и стакан со льдом.

    ‒ Да ладно, газировка? Серьезно? ‒ смеется Эллиот, недоверчиво вскинув темные брови.

    ‒ А тебе, Эллиот, только дай кого-нибудь испортить! ‒ заявляет Гвен, чем вызывает одобрительный смех ребят. ‒ Наверняка Руби не пьет – она для этого слишком правильная.

   Гвен посылает мне приторную улыбочку, от которой мое желание врезать ей возрастает. Девчонка рядом с ней, до этого молчавшая, тихо что-то ей говорит, и они обе усмехаются. Мне кажется, что это какая-то гадость обо мне, но не могу быть уверена.

   Может, я себя накручиваю?

    ‒ Спасибо, ‒ благодарю я Дилана за содовую, решая не обращать внимания на девушек напротив.

   Он молча кивает.

   За столом начинают обсуждать другие темы, и я радуюсь, что интерес ко мне больше не поднимается.

   Дилан притих и не участвует в разговоре, но со мной тоже не говорит. Наверное, он раздосадован моим присутствием. Когда я вошла, он вел себя очень свободно с друзьями и был весел, но пришла я и все испортила.

    ‒ Извини, пропустишь меня? – обращаюсь я к кудрявому парню, чтобы выбраться из-за стола.

    ‒ Без проблем.

    ‒ Ты куда? – Дилан трогает меня за руку.

   Наконец-то вспомнил, что я здесь?

    ‒ Мне надо в туалет.

    ‒ Ты вернешься?

   По его лицу мелькает тень обеспокоенности, будто он боится, что я не вернусь.

   «А надо?» ‒ думаю про себя, но киваю.

   Я спрашиваю у какой-то девушки дорогу к уборным, а сама раздумываю, не уйти ли, не предупредив Дилана? Ругаю себя: надо же было оказаться в столь глупой ситуации!

   Интересно, кто воспользовался его телефоном и для чего? Зачем кому-то понадобилось, чтобы я пришла? Что, если это дело рук Гвен? Хотя, вряд ли. Эта язва явно не обрадовалась моему вторжению в их компанию.

   В туалет мне на самом деле не надо, но небольшая передышка нужна. Включаю холодную воду и смачиваю лицо. Надо взять себя в руки.

   Позади меня открывается дверь одной из кабинок и оттуда выходит блондинка. Девушка всхлипывает, и, встав перед зеркалом, чертыхается, когда видит, что от слез потекла туш. И она все еще плачет.

   Я кошусь на нее: ей явно хуже, чем мне.

    ‒ Ты в порядке? – осторожно спрашиваю я. Не могу же я ее проигнорировать. ‒ У тебя что-то случилось?

   Незнакомка шмыгает носом, и, скомкав салфетки из держателя, пытается оттереть черные разводы.

    ‒ Ага, случился один козел! – в сердцах бросает она. ‒ Хочешь совет? ‒ Она поворачивается ко мне и ее глаза вспыхивают праведным гневом. ‒ Не связывайся с козлами!

   Несмотря на заплаканное лицо и потекшую туш, она все еще очень красива.

    ‒ Хотя, может уже и поздно. Кажется, я видела тебя с Диланом Паркером, ‒ мрачно вздыхает она.

    ‒ Ты знаешь Дилана? ‒ Меня разбирает любопытство.

   Девушка издает резкий смешок.

    ‒ Знаю ли я этого говнюка? Его много кто знает, особенно те, у кого есть влагалище. Этот козел полгода пудрил мозги моей подруге, а сам в это время трахал все, что шевелится. Ты кажешься милой, поэтому если ты еще и умная, то пошлешь его куда подальше.

   Блондинка включает воду и яростно моет руки, не замечая, какой эффект возымели на меня ее слова.

    Выхожу из туалета и вижу Дилана, подпирающего стену в коридоре. Слова той девушки крутятся в голове – неужели я запала на отпетого бабника?

   М-да уж, угораздило.

    ‒ Все нормально? ‒ спрашивает Дилан, когда я подхожу ближе.

   Я киваю, не подавая вида, что узнала о нем кое-что, что вызывает беспокойство.

    ‒ Я наверное домой поеду, а ты попрощайся за меня со своими друзьями.

    ‒ Я с тобой, ‒ хмурит брови Дилан. ‒ И я уже со всеми попрощался.

   Я пытаюсь скрыть удивление, и мы с ним выходим на улицу.

    ‒ Ты сегодня не на своей машине?

    ‒ Не-а, приехал вместе с Картером. А твоя где? – оглядывает парковку он.

   Я указываю на сааб, наблюдая за реакцией Дилана. На его лице мелькает сомнение, когда он подходит к моей машине.

    ‒ Она ведь… кхм… на ходу?

    ‒ Даже не сомневайся. ‒ Я закатываю глаза: мне становится обидно за мою машинку. ‒ Но ты можешь оставаться, если хочешь.

   Дилан бросает на меня кислый взгляд, после чего забирается в салон.

    ‒ Тебя отвезти домой? – пока прогревается авто, спрашиваю я.

    ‒ Не против, если я с тобой побуду? – Он вдруг кажется немного неуверенным.

    ‒ В смысле ‒ в общаге? В моей комнате? – сглотнув, уточняю я.

    ‒ Ага, ‒ кивает Дилан. ‒ Но если ты против…

    ‒ Нет! Нет, я не… я не против. Да, ты можешь побыть у меня. ‒ Я прочищаю горло, мысленно велю себе успокоиться и не демонстрировать своего внутреннего подростка, который вопит сейчас во всю глотку. ‒ Так ты выяснил, кто пользовался твоим телефоном?

   Дилан мотает головой.

    ‒ Нет, но выясню.

   Он кажется глубоко задумчивым и не похоже, что расположен разговаривать, поэтому я тоже молчу. Беспокойство во мне ширится: для чего он хочет остаться со мной в моей комнате? А если он рассчитывает, что у нас будет секс? Я ведь совсем к этому не готова. Нет, я вовсе не против нашей близости… когда-нибудь. Но мы еще даже не целовались, и если он вдруг предложит, я буду вынуждена отказать.

   И тогда, возможно, он больше не захочет со мной видеться. Ну а если так… Что ж, я буду расстроена, это точно. Но я не могу спать с ним только из-за страха оттолкнуть. Это неправильно.

    ‒ Руби?

    ‒ А?

    ‒ Ты собираешься мотор глушить?

   О, черт! Я так погрузилась в рефлексию, что не заметила, как мы оказались на парковке у общаги. И судя по виду Дилана, он уже не первый раз пытается привлечь мое внимание.

    ‒ Ага, конечно. ‒ Я поворачиваю ключ в зажигании и с нервной улыбкой смотрю на него. ‒ Ну что, пойдем?

ГЛАВА 10

РУБИ

    На мой этаж мы с Диланом поднимаемся в тишине. От волнения сводит желудок. Я гадаю, вернулась ли Мейси – сегодня соседка ушла куда-то развлекаться с Лекси, Британи и Колином. Обычно она возвращается поздно, и я не могу понять, чего хочу больше: чтобы комната оказалась свободна или же наоборот?

   Прикладываю карту к замку, и когда тот щелкает, бросаю торопливый взгляд на Дилана. Его словно что-то терзает; он кажется рассеянным.

   Интересно, чего он ждет от этого вечера?

   А я?

   Замечаю в коридоре Лили и Холли – наших соседок. Девчонки хлопают ресницами, обалдев от того, что я привела в свою комнату парня. Они о чем-то шепчутся, а мне хочется показать им язык: вот так, мол, съели?

   Детское желание, знаю.

   Дилан вообще не обращает на них внимания.

   Когда мы оказываемся в комнате, я преувеличенно медленно снимаю куртку и выкладываю кошелек с ключами на стол. Только после этого заставляю себя на него посмотреть. Его взгляд обращен ко мне, но я не могу его разгадать.

    ‒ Извини, что сегодня так вышло и тебе пришлось терпеть атаку этих идиотов. ‒ Он не улыбается и выглядит расстроенным. Руки в карманах джинсов, держится на расстоянии. Не похоже, что его сюда привели романтические чувства.

   Меня разбирает любопытство: он так подавлен чьей-то глупой выходкой, или тем, что его друзьям стало известно обо мне?

    ‒ Ты расстроился, потому что твои друзья подумали, что я твоя девушка? ‒ Уязвимость в моем голосе слишком очевидна, чтобы отрицать, что меня задевает его реакция.

    ‒ Нет, Руби, дело не в этом. ‒ Дилан качает головой, но я не уверена в его искренности. ‒ Я не хочу… Не хочу, чтобы тебе делали больно, даже если это чья-то дурацкая шутка. ‒ Он с отвращением морщится.

    ‒ Тогда не делай, ‒ бормочу я, взглянув на свои руки.

    ‒ Что это значит?

    ‒ Дилан, мне плевать на твоих друзей и их тупые выходки, ‒ пожав плечом, признаюсь я. ‒ Но ты… Ты мне нравишься, ‒ думаю, что терять мне уже нечего и говорю все, как есть, ‒ скорее всего, для тебя это не новость, но твое поведение сбивает меня с толку. Если ты… не чувствуешь того же, просто скажи мне об этом. Я не хочу питать ложных надежд. ‒ Заставляю себя вымучить улыбку, а сама думаю, что сейчас он простится со мной и уйдет.

   Я не хочу пострадать за свою искренность. Не хочу быть высмеяна им или отвергнута, но лучше он мне сейчас скажет, чтобы не испытывала иллюзий, чем это случится потом, когда будет уже поздно.

   Когда я окончательно в него влюблюсь.

   Мое сердце бьется все медленнее по мере того, как молчание Дилана затягивается. У него вновь это выражение жалости на лице. Мне кажется, что я проваливаюсь в какую-то бездну.

   Господи, помоги мне справиться с этим унижением!

    ‒ Руби, ты мне нравишься, ‒ когда он начинает говорить, его голос приглушен. Я слежу за тем, как дергается его кадык, когда он сглатывает. ‒ Но именно поэтому мне не следует сближаться с тобой.

   Я морщу лоб: что за фигня? Если я ему нравлюсь – действительно нравлюсь – почему он держит меня на расстоянии?

   «Потому что на самом деле он не чувствует к тебе того же, что и ты, глупая».

    ‒ Тебе лучше уйти, Дилан. ‒ Я плачу внутри себя, но мой голос тверд и спокоен. Еще успею пострадать.

   Он жует губу, над чем-то раздумывая. Я вижу колебание на его лице, но вдруг его черты разглаживаются, будто он что-то для себя решил. Дилан кивает и подходит к двери.

   Я смотрю в стену, потому что не хочу видеть, как он уходит.

   Прощаясь, он что-то говорит, но я не отвечаю. Слышу только, как с тихим щелчком закрывается за ним дверь. Ну, вот и все. В комнате я одна.

   По щеке скатывается слеза, но я ее яростно смахиваю, стиснув зубы. В самом деле, что за глупости? Разве я для того поступила в университет, чтобы рыдать от безответных чувств?

   Моему будущему это никак не поможет.

    ‒ Не будь идиоткой! – велю себе и шмыгаю носом.

   В дверь тихо стучат. Неужели Мейси снова забыла ключ? С ней такое уже случалось, правда обычно соседка тарабанит куда нетерпеливей.

   Приоткрываю дверь, и мои брови удивленно подскакивают. Что он тут…

    ‒ Да пошло оно все!

   Дилан шагает в комнату, ногой захлопывает за собой дверь, притягивает меня к себе и целует. Все так стремительно, что я и опомниться не успеваю. Одна его ладонь в моих волосах, другая на талии – ее жар я чувствую даже сквозь ткань свитера. Его язык мягко, но настойчиво толкается в глубину моего рта, и я раскрываю губы, начиная отвечать на поцелуй. Первый шок проходит, сменяясь восторгом и потребностью, чтобы этот поцелуй никогда не заканчивался.

   Меня так раньше не целовали. С таким желанием, властностью и все же чувственно и сладко. Он будто знает, что именно мне нужно. Его язык надавливает с мягкой силой, ласкает мое нёбо и вызывает стоны из глубины моего горла. Когда ловлю себя на этом, вопреки ожиданию, меня это ничуть не смущает.

   Первое время не знаю, куда деть руки, но затем кладу их ему на поясницу и сама не замечаю, как они оказываются у него под футболкой, а пальцы рассеянно скользят по упругой, теплой коже.

   Дилан чуть отклоняется от меня, но только чтобы взглянуть мне в глаза. Пытаюсь сфокусировать на нем взгляд, но передо мной все плывет.

   Это все реальность? Разве так бывает?

    ‒ Ты такая красивая, ‒ на выдохе шепчет он. Касается кончиками пальцев моего лица. Вновь целует короткими, чувственными поцелуями. Касается языком моих губ, осторожно пробует. Захватывает мою нижнюю губу и со стоном посасывает.

   Во мне растекается жидкий огонь, я задыхаюсь. Передышка, нам нужна передышка. Утыкаюсь лбом в грудь Дилана и слышу его стремительное сердцебиение. У меня сейчас такое же. Его ладонь на моем затылке, прижимает меня к себе.

   Мы оба в смятении. Это больше, чем ожидал каждый из нас.

    ‒ Ты в порядке? – севшим голосом спрашивает Дилан, когда наше дыхание почти приходит в норму.

   Нехотя поднимаю голову с его груди и невольно смеюсь – это нервное.

   Можно сказать, что в порядке.

    ‒ Что?

   Уголки его губ приподнимаются в намеке на усмешку, а я думаю о том, что снова хочу ощутить их прикосновение.

    ‒ Это было…

    ‒ Приятно? – подсказывает Дилан, явно забавляясь.

   Мы оба знаем, что «приятно» не отражает и сотой доли того, каким был этот поцелуй.

    ‒ Горячо, ‒ бормочу я, прихватив зубами уголок нижней губы.

   Это так во всех смыслах. Не только потому, что моя кожа до сих пор будто раскалена.

   Рука Дилана опускается на мою шею, проводит кончиками пальцев по жилке, в которой бьется пульс, следуя далее, перемещается на ключицу. Я чуть отклоняю голову в сторону, облегчая ему доступ. Хочу, чтобы он меня касался. Везде. Мое тело этого требует.

    ‒ Горячо, ‒ повторяет Дилан и это звучит так, словно он пробует слово на вкус. Он сглатывает, и тлеющий огонек в его глазах разгорается с новой силой.

   Я дышу мелко и не глубоко, дыхание вырывается сквозь приоткрытые губы. Что же он со мной делает? Все это на самом деле?

    ‒ Руби, ‒ хрипло зовет меня Дилан, ‒ ты должна заставить меня уйти.

   Я хмурюсь: не хочу, чтобы он уходил.

    ‒ Нет, ‒ испуганно возражаю я. Почему он хочет уйти?

    ‒ Детка, так надо. ‒ Он поднимает на меня взгляд, и я вижу борьбу в его глазах. ‒ Пока мы еще можем остановиться.

   Я не хочу останавливаться. Хочу все, всего его. И неважно, о чем я думала совсем недавно.

   Разочарование в моих глазах такое неприкрытое, что Дилан сдавленно смеется. Может он и в состоянии себя контролировать, но у меня такое впервые.

    ‒ Позволишь мне кое-что? – шепотом спрашивает он, а я смотрю на него и не могу не думать, что позволила бы ему все.

   Но только молча киваю.

   Дилан берется за мой свитер и тянет вверх, а я поднимаю руки, облегчая ему задачу. Я чувствую легкое смущение, оставшись перед ним в лифчике, но оно быстро тает, стоит мне увидеть восторг и желание в его глазах.

    ‒ Иди сюда.

   Он берет меня за руку и подводит к моей кровати. Опускается на покрывало, а меня садит поверх себя. Дилан немного отклоняется, чтобы видеть мое лицо. Его дыхание, как и мое, неровное и прерывистое. Его взгляд не спеша скользит по моему телу, груди, ключицам, пока вновь не встречается с глазами.

    ‒ Можно его снять? – Он берется за лямку сиреневого лифчика, но ждет моего ответа.

   Я чуть заметно киваю. Это впервые я настолько неприкрыта перед мужчиной, но меня это не пугает. Я ему доверяю.

    ‒ Я остановлюсь, как только скажешь, ‒ предупреждает Дилан, и я знаю, что он так и сделает.

   Парень расстегивает петли у меня на спине и спускает лифчик вниз, убрав в сторону. Несколько мгновений он лишь скользит по мне неторопливым взглядом и жар в потемневших голубых глазах вселяет в меня уверенность. Дилан переносит руку с моей талии выше и словно случайно задевает сосок подушечкой большого пальца. Я вздрагиваю и сосок, уже твердый, твердеет еще больше.

   Дилан наблюдает за моей реакцией. Накрывает грудь ладонью – она идеально помещается в его руку – и легонько надавливая, ласкает сосок. Вздох срывается с моих губ, и я провожу по ним языком. Дилан подается вперед, впивается в мои губы своими и вовлекает в сумасшедший, чувственный поцелуй, не прекращая пощипывать и потирать чувствительную вершинку.

   Удовольствие становится таким интенсивным и ярким, я ерзаю на нем и сжимаю его волосы на затылке в кулаках. Тепло собирается между бедрами. Тянет внизу живота. Я хочу его прикосновений там, но думаю, что если он продолжит ласкать грудь, смогу достигнуть оргазма только от этого.

   Дилан отпускает мои губы, чуть наклоняет меня назад и захватывает губами другой сосок. Желание становится острым, пронзая меня стрелой. Знаю, он говорил, что остановится, если я попрошу, но я не хочу, чтобы это заканчивалось.

   Внезапно Дилан поднимается и укладывает меня спиной на кровать. Склоняется надо мной, поочередно захватывает ртом соски, меняя силу посасывания, чередуя с легкими покусываниями. Я выгибаюсь ему навстречу, стону, умоляю, хочу быть ближе, хочу больше. Дилан движется ниже, губы скользят по ребрам, животу, зубами прихватывает кожу у пупка.

   Моя рука ищет, за что зацепиться. Мне нужна опора, пальцы судорожно сжимают подушку. Я хнычу, горю, хочу его.

   Дилан приподнимается, и, взявшись за молнию на моих джинсах, смотрит на меня в немом вопросе. Его грудь быстро поднимается и опадает от сбитого дыхания.

   Закусив щеку, я киваю.

    ‒ Сегодня все будет только для тебя, ‒ приглушенно говорит Дилан, пока тянет ходунок молнии вниз.

   Наверное, ему кажется, что меня надо успокоить и мысль, что сегодня мы не пойдем до конца, правда немного успокаивает, но разум мой, тем ни менее, протестует.

   Приподнимаю бедра, чтобы ему было легче стянуть с меня джинсы. Они летят куда-то за кровать, и Дилан садится у меня в ногах, чуть разведя их в стороны.

    ‒ Руби, ‒ мое имя, произнесенное его чарующим голосом, проникает в мой слух словно через слой ваты, ‒ я должен спросить, детка, ‒ мягко говорит он. ‒ Ты была с парнем прежде?

   Что?! Зачем ему знать? Чувствую, как начинаю краснеть и мотаю головой.

   Дилан улыбается: удивленным он не выглядит.

    ‒ Да, так я и думал, ‒ бормочет он.

   Это он к тому, что я совсем неопытна в таких делах?

    ‒ А петтинг?

   О, боже! Он смерти моей хочет?

    ‒ Нет, ‒ сдавленно отзываюсь я.

   Дилан прерывисто вздыхает и в его глазах мелькает непонятное мне выражение.

    ‒ Я буду осторожно, хорошо? – едва слышно произносит он. Кладет ладонь на внутреннюю часть моего бедра и ведет вверх – мое чуть остывшее желание начинает пробуждаться с новой силой.

   Наклонив голову, Дилан касается меня губами у сгиба колена и поцелуями прокладывает дорожку выше, вслед за рукой. Я проглатываю стон, притихнув и замираю. Внутри я натянута, как пружина.

   Зубы Дилана несильно прихватывает нежную кожу бедра, и я дергаюсь. Под его прикосновениями я будто превратилась в оголенный нерв.

   Его ладонь накрывает меня между бедрами – он чувствует, как мое белье стало влажным из-за него, но мне все равно. Палец прижимается к чувствительному месту сквозь ткань трусиков, и я подношу подрагивающую руку к губам, чтобы прикрыть себе рот и не кричать.

   Дилан надавливает чуть сильней; его горячее дыхание обжигает кожу бедер, и я чуть шире развожу ноги.

   А затем волшебство заканчивается. Дилан быстрее меня слышит, как открывается дверь и выпрямляется. Я же в растерянности открываю глаза и первое мгновение пытаюсь понять, что его прервало.

    ‒ Вот черт! – виновато визжит Мейси и я резко сажусь на постели, пытаясь прикрыться руками. ‒ Я не хотела… Я сейчас… Ушла, все!

   Соседка выскакивает за дверь, а я все еще не могу опомниться. Смотрю на Дилана и вижу, что он едва сдерживает смех. Обхватываю колени руками, и мы с ним оба начинаем смеяться.

ГЛАВА 11

РУБИ

    ‒ Думаю, нам надо ввести какую-то систему. Например, вешать носок на ручку двери, когда приводим парня.

   Я смеюсь над предложением Мейси, хотя идею стоит обдумать. Мне больше не хочется быть застигнутой в обнаженном виде в то время как Дилан… Ну, что он там собирался делать. Мои щеки все еще сохраняют тепло после его поцелуев и ласк.

   Подавляю вздох разочарования: мы ведь так и не закончили, и теперь я чувствую некое… неудовлетворение.

    ‒ Я вам всю малину испортила, ‒ морщит нос Мейси и я машу рукой: мол, не страшно. Но, в общем – да.

    ‒ Все нормально. Ты ведь не знала.

    ‒ Так значит Дилан Паркер?

   Она заговорщицки смотрит на меня, сев на своей постели по-турецки.

   Я медленно киваю.

    ‒ Ага.

    ‒ Ну ты даешь, Руби! А казалась такой скромной!

   Мейси меня подкалывает, но совсем беззлобно. Видя, что я смущена, уже серьезно спрашивает:

    ‒ Он тебе действительно нравится, да?

    ‒ Очень, ‒ признаюсь я, пряча ноги под теплое одеяло. ‒ Но все пока… не совсем понятно.

    ‒ О чем ты? Ты ему тоже нравишься. Видела бы ты, как он носился по дому, расспрашивая каждого о тебе!

   Слова Мейси вызывают мою улыбку. Но затем я делюсь с ней событиями этого вечера, рассказываю о том, что кто-то отправил мне сообщение с его номера, и как было неловко в кругу его друзей.

    ‒ Я не вписываюсь в их компанию. А это девчонка – Гвен – меня ненавидит.

    ‒ Что за Гвен? – хмурит брови Мейси и я рассказываю о ней.

    ‒ Она что, типа запала на него?

    ‒ Похоже на то, ‒ вздыхаю я, вспомнив слова предупреждения блондинки из женского туалета. ‒ Сегодня, когда я была в уборной, столкнулась с одной девушкой. Ее подруга раньше встречалась с Диланом. Она предупредила меня на его счет. Сказала, что он постоянно меняет девчонок.

   Она выразилась не именно так, но дословно повторять я не стала.

    ‒ Брось, Руби, неужели ты станешь слушать незнакомую девицу? Откуда ты знаешь, что она не сказала так специально? Может у нее зуб на Дилана из-за ее подружки, или она сама на него запала?

   Я понимаю, о чем говорит Мейси и хочу, чтобы этому действительно нашлось объяснение, исключающее одну вещь: Дилан просто падкий на девчонок кобель.

    ‒ Не думаю, что она на него запала, ‒ сомневаюсь я. ‒ Она была очень расстроена и плакала из-за какого-то парня.

    ‒ Ну вот тебе и ответ! Мы, женщины, когда нам разбивают сердце, можем стать фуриями.

    ‒ Может ты и права, ‒ все еще сомневаясь, вздыхаю я.

   Надеюсь, та девушка ошиблась и Дилан вовсе не такой.

   ДИЛАН

    Эллиота нахожу в бильярдной. Они с Сэмом играют в пул. Почти уверен, что это его рук дело и если он думает, что я стерплю это дерьмо молча, то ошибается.

    ‒ Думаешь, это смешно, да?!

   Налетаю на Эллиота, хватаю за ворот футболки и толкаю с силой, которая не дает ему упасть, но заставляет покачнуться. Он значительно массивней меня, но там, где он берет силой, я возьму ловкостью.

    ‒ Для чего ты это сделал?!

   Я подступаю к нему, сжимая кулаки в диком желании съездить ему по роже. Мы всегда были негласными соперниками, хотя открыто никогда не конфликтовали.

   До этого момента.

    ‒ Что, Паркер, твоя маленькая подружка тебе не дает, вот ты и бесишься? – глумится Эллиот, восстановив равновесие.

    ‒ Эй, вы чего? – недоумевает Сэм, но мы с Эллиотом не обращаем на него внимания.

    ‒ Закрой, нахрен, свой рот!

   Я чуть не рычу, а Эллиот смеется, и, не сдержавшись, я бросаюсь на него, но Картер, появившийся в комнате, обхватывает меня в кольцо и не дает добраться до этого придурка.

    ‒ Какого черта, Дил?! – кричит Картер, усиливая хватку из-за моих попыток вырваться. Но это Картер – я не стану с ним драться.

    ‒ Он взял мой телефон и от моего имени написал Руби! – не спуская горящих глаз с Эллиота, выплевываю я.

   Эллиот кривится в ухмылке, но держится на расстоянии.

    ‒ Это была шутка, Паркер. Не выпрыгивай из штанов. Или ты из-за чего-то не хочешь, чтобы твоя подружка с нами общалась? Ты что, стесняешься ее? Или боишься, что кто-то из нас понравится ей больше?

   Он лыбится, находя себя еще тем шутником.

   Я смотрю на него с отвращением.

    ‒ Да пошел ты!

    ‒ Ты это сделал? Нахера? – с открытым осуждением спрашивает у Эллиота Картер.

   Тот дергает плечом.

    ‒ Почему нет? Дилан очень не хотел ее нам показывать. А мне она даже понравилась, думаю, что займусь ею.

   Ему не надо было говорить этого. Мне ничего не стоит разорвать хватку Картера, так как он успел ослабить ее. Эллиот не успевает увернуться, и мой кулак попадает ему в челюсть. Впрочем, почти тут же мне прилетает ответ, и мы еще по паре раз бьем друг друга, пока Картер, Сэм и другие парни, примчавшиеся на шум, не разнимаю нас.

    ‒ Только, блядь, попробуй тронь ее! – Я дышу как паровоз, и у меня из ушей едва ли не пар валит. Адреналин несется по крови, красная пелена застит глаза. Не помню, когда ощущал такую ярость.

    ‒ А то что? – скалится Эллиот. ‒ Считай это оплатой долга за Кесседи. Да, Кесседи – помнишь как трахнул ее, хотя знал, что девчонка была моя? – заметив непонимание на моем лице, бросает Эллиот.

   Сэм и Логан держат его, хотя не сомневаюсь, что если бы хотел, он бы вырвался.

   Вспоминаю Кесседи: это было больше двух лет назад! Мы встречались с ней несколько раз, секс был неплох, но девчонка оказалась слишком напористой и я слился.

    ‒ Держись подальше от Руби, ‒ повторяю я с предупреждением, но вызов в глазах Эллиота почти не оставляет на это надежды.

    ‒ Все, хватит, расходимся.

   Картер хлопает меня по плечу, и я позволяю ему увести меня из бильярдной.

   Все еще кипя, врываюсь в свою комнату, а он не отстает.

    ‒ Мудак, блядь! – Я пинаю мусорное ведро для бумаг и, сцепив руки за шеей, вышагиваю по комнате.

    ‒ Но насчет Кесседи он был прав, ‒ спокойно заявляет Картер.

   Я одариваю его сердитым взглядом.

    ‒ Кесседи сама ко мне пришла, ‒ напоминаю я. ‒ Эллиот ее не интересовал. Я не пытался затащить ее в койку.

   Это слабое оправдание и мне это известно. «Братья» не уводят девчонок друг у друга. У Эллиота, возможно – возможно! – есть причина злиться на меня, но Руби не должна отвечать за это.

    ‒ И все же, ‒ замечает Картер.

   Хочу начать возражать, но плюю на это. А, похрен, может я и облажался. За четыре года в Итаке я много хрени натворил, только не хочу, чтобы это отражалось на Руби.

   Запал начинает отпускать, и я чувствую, как отдаются ноющей болью места на лице, в которые мне прилетело от Эллиота.

    ‒ Блядь! – ворчу себе под нос, любуясь в зеркале расцветающим фингалом и разбитой губой, уже распухшей.

    ‒ Эллиот на самом деле писал Руби? – спрашивает Картер, развалившись на моей кровати.

    ‒ Угу. ‒ Я шиплю, потрогав припухлость.

    ‒ И что он ей писал? Какие-то извращения, которые ее напугали? ‒ смеется друг.

   Я недовольно кошусь на него.

    ‒ Он пригласил ее в «Ночлежку». Она пришла, потому что думала, что это я ее позвал, ‒ нехотя объясняю я.

    ‒ Ну, ясно. Ты потому так напрягся, когда она пришла?

   Я дергаю плечом, ничего не отвечая.

    ‒ С каких пор ты переключился на вчерашних школьниц? Она, скорее всего еще даже члена вживую не видела, ‒ удивляется Картер.

   Он даже не догадывается, насколько прав.

    ‒ Не знаю, что тебе сказать. ‒ Я на самом деле не знаю, ведь пока что и сам себе не могу объяснить, почему меня так к ней влечет. Несмотря на наивность и отсутствие опыта, Руби оказалась очень страстной и отзывчивой.

    ‒ Черт, она тебе правда нравится? – Он недоверчиво вскидывает брови.

   У меня это что, на лице написано?

    ‒ Наверное. Не знаю. ‒ Я скребу затылок, не желая говорить о Руби и о моем к ней отношении. Для этого еще рано. ‒ Но этому еблану к ней лучше не подходить!

ГЛАВА 12

РУБИ

    ‒ У нас осталось одно неоконченное дело, ‒ на ухо мне шепчет Дилан. Я чувствую его теплое дыхание на своей коже.

   Его реплика вызывает у меня немного обалдевшую, мечтательную улыбку.

   До начала лекции остается три минуты, но теперь, после его слов, сказанных этим чувственным шепотом, мне хочется сбежать с ним, найти укромное место и закончить то, на чем нас прервали два дня назад.

    ‒ Думала обо мне? – все также тихо спрашивает Дилан. Подносит руку к моей шее и кончиками пальцев проводит по коже. Если ему плевать, что мы в заполненной аудитории и нас могут видеть, то и мне плевать.

    ‒ Угу. ‒ Я самую малость отклоняю голову, показывая ему, что мне нравится то, что он делает.

   Я бы могла признаться ему, что большую часть моих мыслей занимает он, если бы не опасалась напугать.

    ‒ Свободна после экономики?

    ‒ Да, а что ты… Что это?! – Только сейчас, повернув голову, замечаю синяк и разбитую губу. Полностью разворачиваюсь к Дилану, с ужасом разглядывая его лицо.

    ‒ Ничего страшного – обычные мужские дела, ‒ успокаивает он, но успокаиваться я не желаю.

    ‒ С кем ты подрался?

    ‒ Каррел пришел, ‒ быстро говорит Дилан, взглянув вниз. ‒ Не уходи после лекции.

   Он смотрит мне в глаза, а затем встает и возвращается на свое место несколькими рядами выше. Даже побитым он остается таким привлекательным, что мой пульс неслабо частит.

   Нехотя разворачиваюсь к кафедре и заставляю себя сосредоточиться на новом материале, но мне это едва удается.

***

После того, как профессор Каррел нас отпускает, мы с Диланом встречаемся у выхода и вместе выходим из аудитории. Он говорит, что хочет сходить со мной в кофейню, пока мы оба свободны.

   Я радуюсь. Это похоже на то, что в обычной жизни делают пары. Пара ли мы с Диланом? Не уверена пока, но мне бы хотелось.

   Прежде чем мы выходим в коридор, я замечаю тяжелый пристальный взгляд Гвен. Эта девчонка не благословит нас даже под угрозой смерти, это точно. Но Дилан со мной, поэтому я выбрасываю мысли о Гвен из головы.

    ‒ Так ты расскажешь мне, что с тобой случилось? – Я бросаю красноречивый взгляд на его лицо.

    ‒ Вышел небольшой конфликт с одним парнем из братства, ‒ уклончиво отвечает Дилан. На меня при этом не смотрит.

   Его нежелание говорить об этом только подогревает мой интерес. Может ли это быть как-то связано с тем, что кто-то взял его телефон и написал мне от его имени?

    ‒ Ты узнал, кто мне писал? Это с ним ты подрался?

   Дилан вздыхает: немного раздраженно, как мне кажется. Подумаешь, спросила!

   Что здесь такого?

    ‒ Да, угадала, ‒ нехотя признается он. ‒ С ним.

    ‒ Мне и дальше и тебя все клещами вытягивать? – начинаю терять терпение я. ‒ Кто это был? Я хочу знать. Это же меня выставили идиоткой!

   Дилан останавливается, берет меня за руку и разворачивает к себе.

    ‒ Идиот здесь только Эллиот. Это его рук дело.

    ‒ Эллиот? – переспрашиваю я, не понимая, какую цель преследовал этот парень. Только если меня унизить. Но ему это зачем? Он же меня даже не знает. ‒ Почему он это сделал?

    ‒ Потому что козел, ‒ сухо роняет Дилан. ‒ Но это наши с ним проблемы, ты тут не причем.

   Он говорит так, чтобы меня успокоить. Может это их конфликт, о котором мне ничего не известно, но я оказалась в него втянута, так что не совсем «не причем».

    ‒ Так и что, вы устроили драку? – спрашиваю я, когда мы возобновляем шаг. Дилан моей руки так и не выпустил. Как же это приятно!

    ‒ Ну, съездили пару раз друг другу по лицу. Не бери в голову.

   Мне кажется, он лишь хочет казаться равнодушным, чтобы усыпить мою подозрительность. Так что решаю эту тему оставить.

   В кофейне, когда мы берем себе напитки и занимаем столик у окна, я набираюсь храбрости и говорю:

    ‒ Ты говорил, что вы с Лисой расстались несколько месяцев назад.

   Дилан кивает; взгляд становится настороженным.

    ‒ А почему вы расстались? И чье это было решение?

    ‒ Мы просто друг другу не подходили. – Он откидывается на спинку стула, пожав плечом, но я отмечаю, что в глаза мне при этом не смотрит. ‒ Лиса предложила расстаться, но это было правильно. Мы не могли и дальше оставаться вместе, для обоих это было в тягость.

    ‒ Ты ей изменял? – Мой голос становится на тон ниже. Я просто должна об этом спросить.

   На лице Дилана проступает досада и нежелание отвечать, но промолчать он не может и знает об этом. Проводит рукой по волосам, затем с неохотой кивает.

    ‒ Да, я был паршивым бойфрендом.

   «Значит, то, что сказала та блондинка – правда».

   Мне становится грустно. И что мне с ним делать?

    ‒ В тот раз, когда я тебя оставил и ушел с Лисой – я сделал это, потому что хотел извиниться перед ней за то, как вел себя, пока мы были вместе, ‒ подавшись ко мне, говорит Дилан.

    ‒ А твои остальные бывшие – им ты тоже изменял? – Мне не нравится, что мой голос звучит так несчастно.

    ‒ У меня было не так много девушек. В смысле, с которыми я был бы в отношениях, ‒ быстро поправляется Дилан, когда мое лицо становится недоверчивым. ‒ Но… наверное, я никогда серьезно не воспринимал то, что было у меня с теми девушками.

   Я не знаю, что сказать, а потому просто молчу, уставившись в окно.

   Почему должно было случиться так, что первый парень, которым я так сильно увлеклась, оказался неспособным на верность?

    ‒ Руби, ‒ зовет меня Дилан и я нехотя поворачиваюсь к нему.

   Думаю, у меня все написано на лице. Я для него открытая книга, тогда как он для меня – нет.

    ‒ Догадываюсь, о чем ты сейчас думаешь, ‒ с сожалением произносит он. Я на это ничего не отвечаю. ‒ И я не стану оправдываться – я был не самым надежным парнем, это действительно так. Но это… с тобой… ‒ Он хмурится, волнуясь и покачав головой, после паузы продолжает: ‒ с тобой все по-другому.

   Мое сердце сбивается с ритма, когда он это говорит. Но в то же время скептический голос в моей голове задается вопросом: а может он рассказывает это всем своим подружкам?

    ‒ Что именно «по-другому», Дилан? – тихо спрашиваю я.

   Прежде чем ответить, он медлит, будто на что-то решается. Вздохнув, он начинает говорить, взвешивая каждое слово:

    ‒ Обычно, когда я заинтересован в девушке, а она во мне, нам обоим это понятно в первые минуты разговора. Все очевидно: я хочу ее, а она меня и не надо никаких ухищрений, чтобы доставить друг другу удовольствие. Я не ищу глубины в отношениях, потому что усилия излишни, а в итоге все сводится к сексу, который и является целью. Эта цель очень легко достигается.

   Как бы это ни звучало, догадываюсь, что все так и есть. Дилану не надо что-то выдумывать, чтобы девушка оказалась в его постели. А я – неопытная девственница, и, наверное, не самый удобный объект для простого, ни к чему не ведущего, секса. Он это хочет сказать?

    ‒ Ты говоришь о том, что я не самая легкая цель для того, чтобы поиметь секс? – прямо уточняю я, и Дилан фыркает от смеха. Видимо не ожидал, что я произнесу слово «поиметь».

    ‒ Я хочу сказать, что это вообще не про секс.

   На моем лице отражается замешательство, и он торопится объяснить:

    ‒ Конечно же, я хочу заняться с тобой сексом, Руби, ‒ развеивает мои сомнения Дилан. ‒ Но все, что я хочу сказать – это не самоцель, когда дело касается тебя.

   Наверное, мои щеки покрываются румянцем, как обычно бывает, когда я смущена или в смятении. Опускаю глаза в стол, но чувствую, как скользит по мне теплый взгляд Дилана. Несколько минут мы сидим в тишине, нарушаемой только немногочисленными посетителями кофейни. Я обдумываю услышанное, а он наблюдает за мной.

   Кажется, мне нужно что-то решить.

    ‒ Ладно, чтобы уточнить, ‒ прерываю я наше молчание, ‒ ты сейчас ни с кем не встречаешься?

   «Мне не нужны проблемы с ревнивой подружкой. И я не хочу быть той, с кем изменяют».

   Дилан прикладывает сцепленные пальцы к губам, подавляя улыбку, и качает головой.

    ‒ Нет.

    ‒ Спишь?

    Еще одно отрицательное покачивание.

    ‒ Нет.

    ‒ Хорошо. ‒ Я киваю, и, взяв в руки чашку, подношу ко рту. Кажется, я приняла решение. Не уверена, что оно верное, но… Посмотрим.

    ‒ Хорошо? – переспрашивает с недоверием Дилан. ‒ И это все? Ты не выбежишь отсюда с криком, чтобы я навсегда забыл твое имя?

   Теперь я пытаюсь сдержать улыбку.

    ‒ А ты этого ждал?

   Судя по эмоциям на его лице – именно этого он и ждал.

    ‒ Не ждал, но опасался, ‒ признается он, и я вижу в его глазах облегчение.

   Остальное время, что мы сидим в кофейне, темы его подружек больше не касаемся.

***

В пятницу работаю в ресторане. Занимаясь своими обычными делами, не могу не думать о том, что сегодня в доме братства очередная вечеринка и Дилан там будет. А еще много-много привлекательных девушек, которые не откажутся от того, чтобы развлечься с красавчиком-старшекурсником. А что, если одна из них предложит ему себя и он не сможет отказаться от возможности заняться сексом?

   Я вот о чем: ему двадцать два, парень в самом расцвете сил и ему наверняка хочется – в особенности, если некоторое время был этого лишен. Как в таком случае устоять?

   Наполняя солонки солью, я представляю, как умопомрачительной внешности девчонка подходит к нему, склоняется к его голове и томно шепчет на ухо, как хочет пойти с ним в его комнату и заняться с ним диким, жарким сексом. И они идут, и он берет ее. Снова, снова и снова.

   Черт!

   Какое же глупое и бессмысленное занятие! Трясу головой, злясь на себя. Ревность до добра не доведет. Нельзя быть такой подозрительной. У нас еще толком ничего не было, а я ему уже не доверяю.

   Д.: «Привет Сегодня работаешь?»

   Р: «Привет Ага, сегодня до вечера. Ты чем занят?»

   Д.: «Туплю в офисе. Скука »

   Я уже знала, что он проходит стажировку в офисе конгрессмена и дважды в неделю по четыре часа проводит там. Когда Дилан мне об этом сказал, я спросила (больше с шуткой), не собирается ли он идти в политику? К моей неожиданности, он ответил полностью серьезно, что да, собирается, но больше распространяться по этому поводу не стал.

   Р: «Пойдешь сегодня на вечеринку?»

   Я помнила, как звал меня туда Эллиот.

   Д.: «Учитывая, что она проводится в доме, где я живу, может быть, спущусь, если будет настроение после работы »

   Я закусила губу, задаваясь вопросом, почему он не позвал меня прийти. Наверное, если бы хотел, то спросил.

   Д.: «А что, ты хочешь пойти?»

   Он как будто читает мои мысли. Я не столько хотела пойти на вечеринку, как не хотела, чтобы он был там без меня.

   Конечно, этого я бы ему ни за что не сказала.

   Р: «Не знаю. Может быть ненадолго»

   Д.: «Ок. За тобой заехать?»

   Р: «Нет, у меня есть машина. Помнишь? »

   Д.: «Такое не забудешь  Ладно, приезжай после работы»

   Улыбнувшись над его выпадом в сторону моей машины, я хочу попрощаться с ним, отправив: «Целую», но вместо этого пишу «Увидимся», кликаю на «Отправить» и возвращаюсь к работе.

ГЛАВА 13

РУБИ

    Вернувшись в общагу, я быстро сходила в душ, подкрасилась, оделась и снова вышла на улицу.

   Мейси ушла еще до моего возвращения, и я надеялась, что мы встретимся на вечеринке, хотя весь вечер при хорошем раскладе планировала провести с Диланом.

   Возможно, даже в его комнате.

   Я все еще не думала, что готова к тому, чтобы переспать с ним (как бы сильно мне этого не хотелось в прошлый раз), но не исключала того, что окажемся в ситуации, когда будем не совсем одеты. На этот случай я надела темно-синий кружевной комплект белья, который купила мне Мойра в один из приступов импульсивного шоппинга. Также я надела черную юбку с завышенной талией и длинной до середины бедра и короткий белый свитер. После того, как мои волосы целый день были собраны в узел, я оставила их распущенными, давая возможность отдохнуть.

    Когда добираюсь до дома братства, вечеринка идет полным ходом. Беру сумку с соседнего сиденья, и, закрыв машину, иду к дому, по пути отскочив от парня, который блюет прямо на газон.

   Не знаю, как жильцов дома не парит каждые выходные выгребать беспорядок после этих попоек. Надо будет спросить у Дилана.

   На ходу набираю текст Дилану, чтобы узнать, где он, и, не глядя, куда иду, натыкаюсь лбом на чью-то грудь.

    ‒ Что, опять?

   Уже хочу раскрыть рот, чтобы извиниться, но тут вижу, что это Эллиот. Смотрит на меня с довольной ухмылкой, будто это такая приятность – столкнуться со мной.

    Я замечаю, что одна бровь у него лопнула и покрылась корочкой, а на скуле огромная ссадина. Не могу сказать, что меня это расстраивает.

    ‒ Это становится приятной традицией. ‒ Он отклоняется назад и окидывает меня таким откровенным взглядом, от которого меня чуть не передергивает.

    ‒ Не рассчитывай, не станет, ‒ бормочу я, но он слышит и громко смеется – мол, оценил твою шутку.

   Этот парень уже успел мне надоесть. Пытаюсь обойти его, но он шагает в сторону и не дает пройти.

    ‒ Ну ты что, обиделась на мою маленькую шутку? – внезапно становится кротким Эллиот. ‒ Разве тебе это не помогло?

   Скрестив руки на груди, я смотрю на него как на ненормального. Скорее всего, он такой и есть.

    ‒ Каким это образом?

    ‒ Если бы ты тогда не пришла, Дилан мог еще долго скрывать ото всех, что вы вместе. А теперь все знают, что ты его девчонка. Что, может ты не рада? – Эллиот вскидывает брови, глядя на меня недоверчиво.

   У этого парня своя, какая-то извращенная логика, но, блин, что-то в его словах есть.

    ‒ Надеюсь, ты не ждешь от меня благодарности? ‒ язвлю я.

    ‒ Ладно, прости меня за мою выходку, ‒ к моей полной неожиданности примирительно говорит он. ‒ Не держи на меня зла, Руби.

   Я моргаю. Если бы мы были в мультике, сейчас бы мои глаза выпрыгнули из глазниц, а челюсть валялась бы на полу.

    ‒ Веселись, ‒ прежде чем отойти, произносит Эллиот.

   Все еще в ошеломлении, иду на поиски Дилана. Он написал, что в кухне и, направляясь туда, я раздумываю о том, рассказать ли ему об этой странности с Эллиотом.

   Когда наконец-то замечаю Дилана, мысли об Эллиоте мгновенно исчезают.

   Дилан улыбается мне, и, шагнув навстречу, берет меня за руку и целует, не заботясь тем, что на нас смотрят.

    ‒ Черт, ты специально сегодня такая горячая – чтобы я боялся на шаг от тебя отойти? – ворчит мне на ухо Дилан, и я слышу желание в его голосе.

   От этого своеобразного комплимента теплеет в животе, хотя я не совсем пониманию, о чем он. Я полностью одета, а высокая посадка юбки прикрывает живот. Да и длина у нее довольно приличная – попа моя полностью прикрыта.

   Позади Дилана стоят два парня и с неприкрытым интересом поглядывают на нас. Он разговаривал с ними, когда я вошла. Их лица мне знакомы – они были тогда в баре.

    ‒ Руби – это Сэм и Картер – мои друзья, ‒ представляет Дилан. ‒ В прошлый раз я вас толком не познакомил. ‒ Он бросает на меня немного виноватый взгляд.

    ‒ Привет, ‒ дружелюбно здороваюсь я, и оба парня улыбаются мне, приветствуя в ответ.

   Сначала чувствую себя немного скованно, но то, что Дилан рядом и его рука время от времени касается моей спины, заставляет меня почувствовать себя свободней. В то же время я не могу не думать о его прикосновениях, на которое мое тело отзывается с внезапным трепетом.

   Друзья Дилана ведут себя лучше, чем я ожидала. Парни подначивают друг друга, смеются, но в их общении нет агрессии. Никто из них не пытается меня смутить, и держатся так, будто мы знакомы давно.

    ‒ Хочешь пойти в мою комнату? ‒ минут через пятнадцать спрашивает Дилан, наклонившись к моему уху.

    ‒ Давай, ‒ поспешно киваю я и стыдливо прикусываю губу, когда на его лице мелькает улыбка.

   Наверное, будет немного странно оказаться вновь в его комнате теперь, в качестве его… подружки? Но мне не терпится остаться с ним наедине.

   Дилан берет меня за руку и ведет к выходу, но вдруг тормозит и загораживает меня собой, отодвигая подальше. В этот момент нам навстречу заходит какой-то светловолосый парень, а увидев Дилана и затем меня у него за спиной, моментально бледнеет и явно торопится отойти подальше.

   Эта сцена разбирает мое любопытство. Очевидно, что Дилан намеренно прикрыл меня собой. И хотя он молчит, я почувствовала, как он напрягся – его ладонь невольно крепко сжала мою.

    ‒ Кто это был? ‒ спрашиваю я, когда он ведет меня дальше и догадываюсь прежде, чем он успевает ответить: ‒ Тот парень, Пит, да?

   Дилан смотрит на меня, когда мы начинаем подниматься по лестнице.

    ‒ Он самый. Запомни его и никогда к нему не приближайся.

   Внезапная грубость в его голосе сбивает меня с толку, хотя я думаю, что вызвана она этой встречей и я не ее причина.

   Именно так я и собираюсь поступить, но, если честно, этот парень не выглядел угрожающе. Может, если бы я хоть что-то запомнила из той ночи, я бы испугалась сильнее? Но я рада, что не помню и что Дилан оказался там и помешал ему.

    Его лоб все еще нахмурен, когда мы заходим в его комнату, и он запирает дверь. Надо отвлечь его, чтобы он поскорее выкинул мысли об этом Пите из головы. Но пока я думаю, что мне сделать, Дилан привлекает меня к себе и целует так, что это у меня не остается никаких мыслей, кроме тех, что связаны с ним.

   Дилан надавливает языком, и я послушно раскрываю рот. Его язык касается моего чувственно и страстно, и уже через несколько мгновений мое тело вспыхивает в желании большего.

    ‒ В прошлый раз нам помешали, но сегодня этого не случится, ‒ бормочет Дилан напротив моих губ.

   Я чувствую его руки у себя под свитером. Ладони скользят по разгоряченной коже, пальцы слегка надавливают. Я чувствую в нем некоторое нетерпение, которого не было в прошлый раз и понимаю, что испытываю то же самое.

   Осмелев, я провожу кончиком языка по его нижней губе, на что Дилан отзывается низким, грудным рыком и его хватка на моей спине усиливается.

   Это его заводит? Мне интересно, что еще я могу сделать, чтобы доставить ему удовольствие. Я – девственница и мои отношения начинались и заканчивались на поцелуях – чаще всего неловких и разочаровывающих. Но я не бесчувственная. Меня интересует тема секса и для восполнения некоторых пробелов я смотрела порно. Несколько фильмов. Большинство сюжетов показались мне скорее нелепыми, чем сексуальными, но все же кое-что мне стало понятно. Например, что некоторые точки на теле человека могут быть особенно чувствительными и приносить удовольствие, когда их ласкают.

   Я хочу узнать эти зоны у Дилана. Кроме очевидных.

   Ныряю руками ему под футболку и ногтями веду вдоль позвоночника. Он вздрагивает. Его отзывчивость окрыляет.

    ‒ Что ты делаешь? – Голос у него хриплый. ‒ Мне и без того тяжело себя сдерживать, Руби.

   Я ловлю его потемневший от желания взгляд и вижу, что он не преувеличивает. Я знаю, что он сдерживается из-за меня. Ведь я еще не готова. Правда?

   Но я не уверена: это из-за того, что я девственница, или потому что мы слишком мало друг друга знаем?

   А если бы я уже не была невинной, это что-то изменило бы?

    ‒ Я могу себя контролировать, Руби, ‒ говорит Дилан с намеком на улыбку. Неужели он принял мое молчание за опасение, что он не сможет держать себя в руках? ‒ Это не просто – особенно когда ты делаешь что-то такое сексуальное, но я не сделаю ничего, чего бы ты не захотела.

    ‒ А я так и не думала, ‒ пожав плечом, тихо признаюсь я. ‒ Я тебе доверяю.

   И это самая настоящая правда. Я ни на мгновение не сомневаюсь, что он не станет делать ничего против моей воли. Дилан подносит руку к моему лицу и очень медленно поглаживает щеку, затем спускается ниже, на шею и обхватывает ладонью мой затылок.

    ‒ Правда, доверяешь? ‒ вкрадчиво спрашивает он, скользя глазами по моим губам.

   Я киваю.

    ‒ Я хочу раздеть тебя и сделать кое-что. ‒ Его взгляд возвращается к моим глазам. ‒ Если захочешь все прекратить, только скажи.

   Я снова киваю. По телу разливается сладкий трепет при мысли, что Дилан увидит меня обнаженной. В прошлый раз это случилось – ну, почти – на мне оставались трусики, когда вошла Мейси.

   Дилан меня раздевает. Его движения уверенные, в них ни капли суетливости. На секунду я думаю о тех девушках, которых он раздевал до меня, но тут же гоню мысли о них прочь.

   Когда на мне остается только комплект белья, слышу прерывистой вздох Дилана. Похоже, ему нравится, как я выгляжу.

   Он окидывает меня внимательным взглядом, прежде чем завести руки мне за спину и расстегнуть петли. Теперь я стою перед ним в одних трусиках, и хотя мне немного неловко, не пытаюсь прикрыться и никак внешне не выдаю, что нервничаю.

   Опустившись передо мной на колени, Дилан берется за кружево трусиков и медленно, очень медленно, спускает их на пол, помогая мне переступить через них.

   Мое сердце колотится как сумасшедшее. Начинаю потихоньку паниковать, но и в мыслях нет попросить Дилана остановиться.

   Когда его губы касаются нежной кожи бедра в едва ощутимом поцелуе, я вздрагиваю и для равновесия кладу руки ему на плечи.

   Пусть у меня полностью отсутствует опыт, но я знаю, что вот-вот произойдет. Это заставляет меня волноваться и испытывать предвкушение одновременно. Я готова к этому. Я хочу этого. Мое сердце грохочет в груди все быстрей, и я бы не удивилась, если бы его стук достиг слуха Дилана.

   Зубы Дилана совсем легонько прихватывают кожу под моим пупком, и я вскрикиваю – не от боли, а от неожиданности. Мои нервы натянуты как тетива.

    – Все хорошо? – Дилан поднимает голову, и я замечаю проказливую улыбку, мелькнувшую на его губах. О, он знает, что сейчас со мной происходит и наслаждается этим! Если он решил для начала меня помучить, то ему это удается.

   Я только киваю.

    – Давай ты ляжешь на кровать, – поднимаясь, решает Дилан. – Не хочу, чтобы ты случайно упала.

   Я понимаю, что он говорит мне, но бездействую, оставаясь на месте и только моргаю. Прикусив губу в попытке сдержать усмешку, Дилан кладет ладони мне на талию и разворачивает в сторону кровати.

    – Как мне… Как ты хочешь, чтобы я легла? – От дикого волнения и смущения, речь мне дается не так, чтобы просто. Опустившись на покрывало, я беспомощно смотрю на Дилана. Он должен понять – не каждый день мне приходится раздеваться перед парнем!

   Когда Дилан подходит ближе, я стараюсь не смотреть – не очень успешно – на выпирающую область у него в паху. Его джинсы туго натянуты и мне становится любопытно: как он отнесется к тому, если я попрошу его раздеться и дать мне возможность как следует рассмотреть Дилана-младшего?

   Интересно, он дал имя своему члену?

   От абсурдной и несвоевременной мысли хочется захихикать, но я сдерживаюсь. Все это нервное. Мне совсем не хочется, чтобы он решил, что я идиотка, которая не может сдержаться, когда парень собирается приласкать ее своим ртом.

    – Ложись, как тебе удобно, но мне надо, чтобы твои колени свисали с кровати.

   Голос Дилана звучит ниже. Все его внимание поглощено жадным, но неторопливым лицезрением меня. То, что я вижу в его глазах, вселяет в меня уверенность, ну и гордость, кажется. Потому что взгляд его полон желания и неприкрытого восхищения.

   Дилан опускается на колени – прямо напротив меня и моя встрепенувшаяся было уверенность стремительно тает, уступив место вернувшейся нервозности.

   Дилан берет меня за щиколотки и кладет мои ноги себе на плечи. Я шлепаюсь на спину, но тут же приподнимаюсь на локтях. Вид его темноволосой головы между моих ног подстегивает мое возбуждение. Я ожидаю, что он не будет торопиться. Вновь поцелует меня в живот или бедра, но когда вдруг его язык скользит вдоль моего влажного входа, мое дыхание застревает в горле. Я в изумлении открываю рот, но не издаю ни звука.

   Дилан чередует губы и язык, меняя темп и интенсивность, сильней распаляя меня, но, не давая стремительно сгореть. Он действует так деликатно и в то же время делает что-то такое, от чего я начинаю беспокойно ерзать и тихонько похныкивать. В какой-то момент Дилан кладет ладони поверх моих бедер, ограничивая мои движения,