Оглавление
- АННОТАЦИЯ
- ПРОЛОГ. До начала всех дней и ночей…
- ЧАСТЬ I. Галактические контакты крайней степени
- ГЛАВА 1. День первый…
- ГЛАВА 2. Всё ещё день первый… Очень трудный день!
- ГЛАВА 3. День второй, третий, четвёртый и так далее…
- ГЛАВА 4. День восьмой… Подходящий для новых встреч
- ГЛАВА 5. День восьмой… Продолжение
- ГЛАВА 6. Вечер восьмого дня… Окончание
- ГЛАВА 7. День девятый и… Первый рабочий
- ГЛАВА 8. День десятый, одиннадцатый, двенадцатый… Будни ксенопсихолога
- ГЛАВА 9. Вечер двенадцатого дня… Вечер рока и ночь…
- ГЛАВА 10. День тринадцатый… С самого утра не задался
- ГЛАВА 11. День тринадцатый (продолжение)… И это ещё не конец!
- ГЛАВА 12. Вечер, пятница, тринадцатое… Накануне четырнадцатого дня этой же ночью
- ГЛАВА 13. День четырнадцатый… Выходной
- ГЛАВА 14. Дни – с пятнадцатого по двадцатый
- ГЛАВА 15. Вечер двадцатого дня… Жизнь так прекрасна!
- ГЛАВА 16. День двадцать второй…
- ГЛАВА 17. День двадцать третий… Благоприятный для полётов
- ГЛАВА 18. День двадцать третий (продолжение)
- ГЛАВА 19. Дни, с двадцать четвёртого по двадцать пятый… Незабываемые!
- ГЛАВА 20. Опять двадцать пять!.. Двадцать шесть и двадцать семь…
- ГЛАВА 21. День двадцать седьмой (продолжение)
- ГЛАВА 22. День двадцать восьмой
- ГЛАВА 23. Вечер двадцать восьмого дня и все последующие дни с двадцать девятого по тридцать третий, включительно…
- ЧАСТЬ II. В паутине вселенского заговора
- ГЛАВА 24. Череда дней, с тридцать четвёртого по сорок второй…
- ГЛАВА 25. День сорок второй… Полный неожиданностей
- ГЛАВА 26. День сорок третий… Переломный
- ГЛАВА 27. Вечер сорок третьего дня и ночь... Утро сорок четвёртого
- ГЛАВА 28. День сорок пятый… День откровений
- ГЛАВА 29. День сорок пятый (продолжение). Этим же вечером…
- ГЛАВА 30. Утро сорок шестого дня и последующие дни, с сорок шестого по пятьдесят второй…
- ГЛАВА 31. Ночь, накануне пятьдесят третьего дня…
- ГЛАВА 32. День пятьдесят третий, и кое-что о гатраках
- ГЛАВА 33. День пятьдесят шестой… Ролдон-день
- ГЛАВА 34. Вечер пятьдесят шестого дня… А начиналось всё как обычно
- ГЛАВА 35. Вечер и ночь пятьдесят шестого дня… Продолжение
- ГЛАВА 36. День пятьдесят седьмой… Утро откровений
- ГЛАВА 37. Вечер пятьдесят седьмого дня… Вечер откровений
- ГЛАВА 38. День пятьдесят восьмой… Ненастный
- ЧАСТЬ III. Гатракский синдром
- ГЛАВА 39. День ноль. Час 00:00
- ГЛАВА 40. День шестидесятый… Умопомрачительный!
- ГЛАВА 41. День шестидесятый (продолжение)
- ГЛАВА 42. День шестидесятый. Всё тянется и тянется…
- ГЛАВА 43. День шестьдесят первый…
- ГЛАВА 44. День шестьдесят первый (продолжение)
- ГЛАВА 45. Вечер шестьдесят первого дня и последующие дни, включая шестьдесят шестой…
- ГЛАВА 46. День шестьдесят седьмой…
- ГЛАВА 47. День шестьдесят седьмой (продолжение)
- ГЛАВА 48. Всё ещё день шестьдесят седьмой (продолжение продолжения)
- ГЛАВА 49. Дни, с шестьдесят восьмого по шестьдесят девятый, включительно
- ЧАСТЬ IV. Партия дмерхов
- ГЛАВА 50. Сумасшедшие дни: с семидесятого по семьдесят пятый
- ГЛАВА 51. Вечер семьдесят пятого дня
- ГЛАВА 52. Вечер семьдесят пятого дня, ночь… И утро семьдесят шестого
- ГЛАВА 53. День семьдесят шестой, с утра до вечера
- ГЛАВА 54. День семьдесят седьмой и безумная ночь…
- ГЛАВА 55. Дни с семьдесят восьмого по восемьдесят первый
- ГЛАВА 56. Дни с семьдесят восьмого по восемьдесят первый (продолжение)
- ГЛАВА 57. Дни с семьдесят девятого по восемьдесят первый, а также восемьдесят второй
- ГЛАВА 58. В тот же вечер и на восемьдесят третий день
- ГЛАВА 59. День восемьдесят четвёртый…
- ГЛАВА 60. Вечер восемьдесят четвёртого дня (продолжение)…
- ГЛАВА 61. Ночь, накануне восемьдесят пятого дня… Ночь столкновения умов
- ГЛАВА 62. Дни с восемьдесят пятого по девяностый… Сплошные сюрпризы
- ГЛАВА 63. День девяностый. Накануне битвы
- ГЛАВА 64. Дни, с девяносто первого по девяносто пятый… В начале осады
- ГЛАВА 65. День девяносто пятый. Теория и практика большого взрыва
- ГЛАВА 66. Дни с девяносто шестого по девяносто девятый. Атака
- ГЛАВА 67. День девяносто девятый (продолжение)
- ГЛАВА 68. Возврат к девяносто пятому дню и снова девяносто девятый
- ГЛАВА 69. День сотый
- ЭПИЛОГ. Послесловие. После всех дней и ночей…
АННОТАЦИЯ
«В любви и на войне все средства хороши»... Справедливо ли это? А может, хорошо лишь для коварных джамрану?.. Тысячи вопросов и множество противоречивых ответов: Чего хотят инопланетяне? И кто такие дмерхи?.. Попробуй-ка разберись, если ты обычный человек из прошлого, странным образом угодивший в будущее, где конгломерат Млечного Пути ведёт беспощадную войну с гатраками... И не только. Что если галактическая битва – это всего-навсего арена для изощрённых умов?
Приключенческая эпопея о войне и любви.
ПРОЛОГ. До начала всех дней и ночей…
На исходе первой галактической эпохи конгломерата земляне объединились с представителями двух самых могущественных сообществ Млечного пути. Это событие ознаменовалось строительством космической станции в нейтральной зоне под эгидой Джамранской республики. На пересечении витков и отражений.
Ожидание затягивалось. Ещё немного и воздух в рубке замерцает от напряжения. Экипаж замер на своих местах: штурман, пилот, связист и тактик готовились к любому исходу. Юнга затаил дыхание, не отрывая взгляд от объекта.
– Спокойно, – сказал капитан.
Корабль-астероид га́траков по-прежнему нависал над джамра́нским «звёздным драконом» громоздкой и причудливой глыбой. Целый и невредимый.
– Вы уверены, что агент справится? – усомнился дэвха́р-посредник из штаба тэ́рх-дрего́р.
– Разумеется, – капитан ни секунды не колебался с ответом. – Та́лех А́-Джамма́р лучший в своём деле. Смотрите…
Только что экран отражал мерно дрейфующую махину астероида. Всего доля секунды и…
Вот он – решающий момент!
Каменное нутро рвануло, дно разлетелось осколками, вскрывая растерзанную полость, и оттуда кучей посыпались гатраки.
– Почему я раньше о нём не слышал? – оживился дэвхар-посредник. – Он служил на дальних рубежах?
– И там, и везде, – расплывчато ответил капитан, неопределённо махнув рукой, и сосредоточил внимание на обзоре.
Астероид сотрясался и раскалывался, излучая агонию света. Вслед за средними ярусами покрылись трещинами и верхние. Разламываясь на куски, выпуская тучи гатракских боевых «ежей». Тактик отследил один из них, помеченный спец-маркировкой. Сверкающей точкой кораблик отобразился на мониторах, отделился от остальных и устремился к звёздному дракону.
Автоматически разошлись ворота шлюза, пропуская «ежа» в ангар.
– Субъект внутри! – доложил тактик, следя за тем, чтобы ворота захлопнулись и шлюз задраился.
– Уходим! – приказал капитан, и пилот, не дожидаясь новой команды, стремительно перешёл на сверхскорость.
Экраны вспыхнули и вновь почернели.
– Оторвались! – сообщил штурман. – Преследователей не наблюдаю.
– Им сейчас не до нас, – усмехнулся капитан и обратился к коллеге из тэрх-дрегор. – Куда летим?
– Туманность А́рдиум, направление Де́льфа.
– Вперёд, первый, – распорядился капитан. – Курс на Ро́лдон.
– Есть, – ответил пилот.
– Мне не терпится увидеть вашего героя, – признался дэвхар-посредник.
– Разумеется, – кивнул капитан. – Идёмте, встретим его вместе.
Перед лифтом капитан задержался и окликнул юнгу:
– Нави́р Даге́н! Вы с нами.
Посредник-дэвхар про себя усмехнулся. Старинное обращение «навир» теперь мало кто употреблял.
Юнга – совсем молодой джамрану, послушно присоединился к ним.
– Шлюз номер пять, – скомандовал капитан, как только они зашли в кабину, и лифт тронулся…
Агент, выступивший из шлюзовой камеры, предстал перед ними обнажённым. Абсолютно…
– Талех! – невольно вырвалось у капитана, и он чуть не зафыркал от смеха. – Мог бы и одеться… А заодно и до конца трансформироваться.
Дэвхар же застыл с округлившимися глазами.
– Спрячь это, я сказал, – сквозь зубы намекнул агенту капитан.
– Виноват, не успел, – чуть насмешливо отрапортовал Талех, и шагнул вперёд, чуть запрокинув голову, словно оценивая посредника взглядом. – Не ожидал такой встречи.
– Ты прав… – наконец сумел выдохнуть тот, беззастенчиво рассматривая высокого, худощавого джамрану с нетипичными генетическими признаками. Янтарные глаза иронично поблёскивали на бледном лице в обрамлении чёрных беспорядочных завитков. И не только…
– Он действительно лучший, – продолжал дэвхар, облизнув губы. – Гены у него превосходные.
– И это ещё не самые изумительные цепочки, – усмехнулся Талех. – Кое-что я держу про запас. Дабы сразу не шокировать.
Он как будто наслаждался замешательством незнакомца, непривычного к его виду и манерам, проверял.
– И хвала звёздам! – капитан шутливо воздел ладони. – Верьте ему, он действительно прячет от всех некий фрагмент ДНК. Но это делает его достоинства ещё более осязаемыми1.
– Откуда вы знаете? – тонко улыбнулся Талех. – Вы же меня не осязали.
Капитан сдавленно хмыкнул, подавившись собственным смехом.
Дэвхар тряхнул головой, отгоняя наваждение. Он был очарован необычными генами агента и уже мечтал попробовать их на вкус. Кто знает… Когда мечтам предназначено сбыться. Воистину! Сама Та́ллера́нне2 явилась к нему в облике этого красавца…
– Честно говоря, впервые такое вижу, – признался дэвхар.
– Взорванный астроид или меня? – лукаво поинтересовался Талех, не без доли издёвки, попутно устраняя последствия трансформации.
«Вот язва», – решил посредник и покачал головой.
– Всё вместе.
На этот раз Талех улыбнулся открыто и дружелюбно.
– Капитан, я двое суток ошивался на этом гатрачьем астероиде с проводниками в зубах. Мне бы…
– Тебе бы одеться, – перебил его капитан и обернулся к ошалевшему от зрелища юнге, о котором все забыли. – Навир Даген, хватит таращиться. Генотипа взрослого мужчины ни разу не видели? Лучше принесите а-джаммар Талеху одежду.
– Э… а… Что? – парнишка явно растерялся.
– Отвечайте по уставу!
– Й-е-есть…
– Медленно соображаете, навир, – укорил его капитан. – Что угодно несите, лишь бы он не явился на мостик в неподобающем виде.
– Но я…
– Много разговариваете, навир, – посмеиваясь, подстегнул его Талех. – Форму тащите. Из моей каюты… Живо!
– Есть!
Юнга сорвался с места, только пятки мелькнули за углом.
– А у вас есть задатки командора, – одобрительно заметил посредник, проводив паренька взглядом.
– А при чём тут это? – удивился агент.
– Вас перебрасывают на другой объект, – загадочно сообщил посредник.
Талех нахмурился.
– Может быть, тогда сразу ко мне в кабинет? – предложил капитан. – Обсудим.
– Кто-то хотел, чтобы я сперва оделся, – напомнил ему агент.
Они дождались юнгу, запыхавшегося от быстрого бега по трапам. От волнения у паренька начисто отшибло память, и он забыл воспользоваться лифтом. Даген принёс Талеху китель, штаны и сапоги. Тому пришлось натягивать всё это на голое тело, и навир лишь тогда осознал свою оплошность и виновато потупился.
Посредник внимательно оглядел парнишку, и у него созрела правильная мысль:
– Капитан, сколько этот юнга на службе?
– Примерно… два цикла. А что?
– Что-то он подзадержался. В команде есть толковая и привлекательная старлетт?
– Да сколько угодно!
– Прикажите. Пусть передаст ему карьерные навыки через обмен. Думаю, ему светит перевод. В ближайшее время.
Даген уставился на дэвхара, не веря своему счастью. Талех вопросительно приподнял брови. Он стоял уже полностью одетый и ждал дальнейших указаний.
– Даген отправится с вами, – не менее загадочно пояснил ситуацию посредник. – Там, куда вы направляетесь, должен быть доверенный агент. На первое время. И это только начало.
Талех насторожился. Он слишком хорошо знал, что тайный орден просто так ничего не делает.
– Идёмте, – позвал капитан.
Они вернулись тем же путём, прошли через мостик, выслушав приветственно-предупредительное от экипажа:
«Капитан на мостике! Капитан на мостике!»
Талех вздохнул. Сколько раз он желал услышать те же слова в свой адрес.
В кабинете у капитана они устроились в креслах и на диване, а навир остался стоять, за дверью. В такие дела юнгу не посвящали.
– Мы следуем на Ролдон-2, – объявил дэвхар.
Капитан и так это знал, а Талех слышал впервые.
– Командор станции недавно скончался… Несчастный случай. Через треть фазы назначен конкурс. Вам необходимо победить, – он выразительно посмотрел на агента, и тот всё понял.
– Прежний командор был не из тэрх-дрегор? – уточнил на всякий случай.
Посредник кивнул.
– Вы займёте его место. Это стратегически важный объект. Мы обязаны там находиться постоянно.
«То есть, прибрать к рукам».
– И?
– Вы подадите заявку и примите участие в конкурсе. Предупреждаю сразу. Я видел предварительный список претендентов. Соперники достойные.
– Посмотрим, – Талех коварно улыбнулся, и капитан усмехнулся вслед за ним.
– Когда выиграете конкурс…
Талех вскинул брови.
– Я в этом и не сомневаюсь, – добавил дэвхар. – Вы получите второе повышение. В тэрх-дрегор… Тринадцатый дэвхар выбыл, по естественным причинам. Вы станете одним из тринадцати.
«Самым молодым, между прочим», – отметил про себя капитан.
– Это большая ответственность, – нахмурился Талех.
– Вы её заслужили.
– А если проиграю?
– Тогда будем искать варианты, – ответил посредник, а сам подумал:
«Как же, проиграешь. Я только что видел…» – прищурившись, он изучал будущего коллегу-дэвхара.
– Наставницу для карьерного обмена я сам тебе подберу.
Среди дэвхаров четыре женщины, и посредник лелеял тайные мысли.
– Что скажете, Талех А-Джаммар?
– Так точно!
Капитан улыбнулся. Немного грустно… Придётся надолго расстаться со старым другом. Служба! Мужчины знались с военной школы. Поначалу приходились друг другу соперниками, но Талех его сделал, хотя был на пару циклов младше. Так и сдружились.
И воевали плечом к плечу.
Капитаном на миг овладели воспоминания…
– И это всё? – дэвхар испытующе смотрел на будущего командора.
Тот неторопливо поднялся из кресла, повернулся лицом к иллюминатору и вытянулся по стойке смирно.
«Исключительная выправка!» – восхитился посредник.
– Во имя звёзд, во славу кир-джаммри́т! – Талех отдал честь, приложив правую ладонь к левому плечу, и лихо щёлкнул каблуками блестящих сапог. Повернулся к молча взиравшим на него наставникам и провозгласил:
– Служу генотипу!
1 Это делает его достоинства ещё более осязаемыми» – джамранская поговорка.
2 Таллеранне – судьба (джаммруннит). Здесь к тому же игра слов. Языковые семантические вариации. Созвучие имени – Талех и талле-ранне.
Сто дней, которые потрясли галактику,
или
Похождения ксенопсихолога на космической станции
ЧАСТЬ I. Галактические контакты крайней степени
В начале второй эпохи галактического конгломерата
многие профессии трансформировались и
получили новое значение. Межпланетные
контакты обусловили появление наук
с пугающей и заманчивой приставкой «ксено».
То же произошло и с психологией.
Учитывая бесчисленные конфликты того
времени, переходящие в разрушительные
войны, профессия ксенопсихолога
стала востребованной как никогда.
Но это не спасло галактику от
гатраков – жестоких агрессоров,
алчущих захватить и поработить
целые звёздные системы.
Чтобы противостоять им,
джамрану, шакрены и земляне
создали военный союз.
А тем временем…
загадочные дмерхи
вынашивали
собственные
планы…
ГЛАВА 1. День первый…
«Евгения! Вечно ты не слушаешь!»
Ох, мама! Никак не поймёт, что дочь выросла, давно, и в наставлениях не нуждается.
«Вставай, недотёпа! Хватит давить несчастную подушку».
«О-хо-хо, мамочка, дай поспать, – Женька натянула упомянутую страдалицу на голову, чтобы не слышать. – Пусть лучше она меня задавит».
Надо было уши заткнуть. Женя так и сделала, но это не помогло. Пронзительный голос прорвался через десять слоёв пуха и синтепона.
«Ты опоздала, Казанцева! Двойка! Завтра в школу с родителями!»
Женька насторожилась. Ой, нет. Не мама, а гораздо хуже – школьная учительница Лидия Петровна. Так это сон? Вот одолели! Эта фурия и сюда пробралась, в святая святых. Чтобы преследовать Женьку всю её никчёмную жизнь.
Евгения застонала и глубже зарылась в подушку. «Уйди! Уходи, кошмар! Ты же психолог, Женечка. Справишься как-нибудь».
«Женечка, ты не вытерла пыль в прихожей. Как же так? И мой Борюсичек будет этим дышать?»
О боже! Свекровь. Скоро и самой Жене нечем будет дышать. Они что, сговорились присниться?! Ой, не надо было наедаться перед сном. Мама всегда говорила: «Доченька, не ешь перед сном». Ещё не хватало, чтобы «ненаглядный Борюсичек», он же Борис Сергеевич – бывший Женькин муж явился и довершил комплект. Почему ей не снился отец? Вот он никогда не читал нотаций. Он бы разогнал шайку инквизиторов в юбках!
«Достали все! Убежать бы на край света или… На необитаемый остров!»
Голоса слились в однообразный вибрирующий гул. Женьку сильно тряхнуло, подбросило, и она открыла глаза. Туман в голове рассеялся. Взгляд упёрся в гладкий потолок со слабо светящейся панелью в центре. Женя поморгала. Потолок не исчез и не заклеился бежевыми обоями. В ноздри проник незнакомый металлический запах… Она точно не дома. Что случилось?
Села и огляделась. Тесное помещение со стенами, будто из пластиковых блоков. Она сидела на мягкой полке с плоской подушкой в изголовье, как в поезде. А сбоку на стене белели загадочные кнопки.
Женька не страдала клаустрофобией, а тут к горлу подкатил комок. Уши заложило от гула, идущего отовсюду. От ворсистого пола, от стен и потока… Евгения постаралась дышать ровнее. Через минуту успокоилась и попыталась соображать.
Последнее, что помнила Женя до того, как попала сюда, – городской рынок. Она пошла туда развеяться и купить зимние колготки. Колготки-то она купила, а вот от горестных мыслей не избавилась. Зато на обратном пути наткнулась на прилавок с побрякушками. Там-то она и высмотрела этот дурацкий спиральный медальон с тремя чёрными камушками. Смешной коротышка продавец уверял, что это обсидиан.
«Настоящий, бери. Ах, какая будешь красавица!», – бессовестно втюхивал он. В другое время Евгения не поддалась бы на уговоры, но в тот момент её растерянная душа не устояла перед манипуляцией. Женя протянула торгашу две сотни и повесила на шею витой шнурок с украшением…
Неожиданно она вспомнила какого-то типа в коричневой куртке. Заметив его тогда краешком глаза, Евгения инстинктивно обернулась, опасаясь карманников. А дальше – пустота… Хотя… Было что-то и после…. Да! Женя пришла домой, сняла медальон. Затем – туман в голове и этот звук. Она на всякий случай ущипнула себя за руку. Больно!
Внезапно гул прекратился. «Надо выбираться отсюда, – решила Евгения, – и посмотреть, что за дверью». Только как её открыть? То есть, для начала, найти. Не придумав ничего лучше, Женька наугад вдавила кнопку.
Сработало! Ой, нет… На стене появилось окно. Типичное окно с видом ночного города. Женя обрадовалась – хоть какая-то определённость. Пока виды не начали меняться с реактивной скоростью: лес, горы, море, водопады… Снова город и снова водопады.
«Автоматическая имитация окна», – догадалась Женька. Она видела похожее в кабинете психологической разгрузки элитного банка. Куда её не приняли на работу.
Нашла время горевать о прошлом! Надо бы выяснить, что происходит в настоящем. И Женька принялась нажимать остальные кнопки.
Женя с опаской выглянула и увидела металлическую трубу коридора с мерцающими стенами. Никого. Она осмелилась выйти, и дверь бесшумно вернулась на место. Евгения в смятении огляделась и почувствовала себя внутри полой сигары. Однако у этой сигары были окна – длинные, овальные, вроде иллюминаторов, и совершенно черные. Как будто не оконное стекло, а какой-то отражатель.
Она приблизилась к ближайшему окну, посмотрела. И едва не задохнулась, словно воздух разом выкачали из лёгких. Голова кружилась, и Женя бессильно открывала рот, как рыба, выброшенная на берег. Перед испуганной Женькой предстало зрелище достойное телескопа Хаббл. Или даже лучше. Далёкая багровая туманность с огоньками звёзд на фоне чёрного космоса. Или это тоже имитация?
Поймав снаружи лёгкое движение или мелькнувшую тень, Женька прижалась щекой к иллюминатору и увидела металлическую стрелу с шипами и гигантскую антенну с огнями. К «антенне» с другой стороны причаливал… Она вытаращила глаза… Космический корабль? Настоящий космический корабль!
Очумев от увиденного, Евгения побрела по коридору, сама не зная куда. Не соображая, добрела до конца, и переборки разошлись сами собой. Перед тем как упасть в обморок, Женя успела заметить троих незнакомцев, вскочивших из-за стола при её появлении, и цветные квадратики экранов…
ГЛАВА 2. Всё ещё день первый… Очень трудный день!
Очнулась Евгения на диване и увидела лицо. На неё озадаченно смотрел давешний продавец, удачно втюхавший ей медальон. Что-что, а память на лица у Женьки превосходная.
– Ты? Ты! – она рванулась к нему, пытаясь сесть.
Он отпрыгнул.
– Это не я! Не я! Это всё дме́рхи, – коротышка указал пальцем вверх. – Они приказали.
Жене всё-таки удалось сесть и немного осмотреться. С первого взгляда она поняла, что находится не где-нибудь, а в рубке звездолёта.
– Как я сюда попала?
– Тебя похитили, – невозмутимо ответил продавец.
– Вы?
– Ну, не совсем. Мы лишь выполняли заказ. Я только продал тебе временной телепортатор.
– Телепортатор?
– Медальон, – пояснил низенький и затараторил:
– Он должен был сработать мгновенно, когда ты надела его. Но этот… – он запнулся, тыча коротким пальцем в сторону, – отвлёк тебя и произошёл сбой…
Женька невольно глянула вбок и тут же об этом пожалела. За столом сидел оранжевокожий гуманоид с продольным гребнем на голове как у панка-металлиста и вежливо скалился. Переносицу гуманоида защищала костяная нашлёпка, подозрительно смахивающая на клюв. Он был в коричневой куртке с жёлтой эмблемой.
– …Ну, сбил он настройки своими волнами. И телепортатор активировался на снятие…
Дальше Женька рассматривать не стала и перевела взгляд на продавца. Хоть что-то нормальное… Но не тут-то было. Лицо коротышки побледнело, растворилось, и возникло другое. С приплюснутым носом. Волосы закурчавились, кожа покрылась тёмными пятнышками, а на ушах отросли кисточки…
– А, ерунда, – улыбнулся он. – Маскировка распалась.
– Инопланетяне, – выдохнула Евгения.
– Это с какой стороны посмотреть, – заметил низенький. – Ты для нас тоже инопланетянка.
«Меня похитили инопланетяне!» – ужаснулась Женька. Тут её осенило.
– А где свет?
– Какой свет? – не понял коротышка.
– Когда человека похищают инопланетяне, он видит ослепительный свет…
Оранжевокожий хохотнул.
– Я вам не верю, – решила Женька. – Это какой-то розыгрыш. Инопланетяне не говорят по-русски.
Она сложила руки на груди и вызывающе глянула на оранжевокожего.
– Не знаю, по-каковски болтаешь ты, – густым переливистым басом ответил тот, – но каждый из нас разговаривает на родном языке.
– А почему я вас понимаю?
– Пока ты спала, тебя привили сывороткой-переводчиком, – объяснил низенький инопланетянин.
– Это не опасно? – всполошилась Женька.
– Нисколько, – ответил кто-то за её спиной. – Это биотехнология джамра́ну. Модифицированные РНК-коды сыворотки сочетаются с любым типом ДНК.
– Ты слушайся Грегори, – подтвердил коротышка. – Он врач и ксенобиолог.
Женька медленно обернулась, боясь новых сюрпризов. Неожиданно, сюрприз оказался приятным. На этот раз она увидела типичного человека, на вид вполне землянина – мужчину примерно её возраста. Или он только таким казался?
– Гре́гори Слэйтер, англичанин, – представился врач, развеяв её сомнения. – Землянин, как и ты.
– Женя. Евгения Казанцева.
– А я Ра́л-мал-салх, – влез коротышка, – марка́фи.
Длинное имя, для такого маленького… гуманоида.
– Для всех просто Рал, – добавил он, – а это – Гранта́л, из оке́зов.
Оранжевокожий кивнул.
Не очень-то он разговорчивый.
– Грантал – капитан «Шторма», а я – старший помощник, – сообщил Рал.
– А кроме вас троих здесь ещё кто-нибудь есть? – спросила Женя, на всякий пожарный. Вдруг придётся бежать.
– Только пара техников-андроидов на нижней палубе, – ответил Грегори.
– Но ты с ними не встретишься, – заверил её Рал. – Они почти не выходят из инженерного отсека и не запрограммированы на человеческое общение.
– Значит, сыворотка, – Женя вернулась к интересующей её теме. – И теперь я могу говорить с кем угодно, и все меня поймут?
– Нет, – ответил Грегори. – Прививка ограничена возможностями джамрану. Вернее, их знаниями языковых кодов. Если код не входит в состав РНК-сыворотки, ты не поймёшь инопланетянина. У сыворотки есть срок действия. Через два цикла тебе необходимо привиться заново…
Два цикла? Сколько это? Надолго она здесь застряла?
– …Для полноценного общения инопланетянин тоже должен быть привит.
– А что с переводчиками?
– Ксенопереводчики? Они для нестандартных случаев… Ещё интерактивные позитронные переводчики. Это технология землян, – с гордостью сообщил Грегори.
– Ого, – только и смогла ответить Женька.
– Был и межгалактический язык, – продолжил Рал инопланетный ликбез, – но умер за ненадобностью.
– Но его до сих пор изучают на лингвистических факультетах, – возразил землянин.
– И в какой мы галактике?
А не всё ли равно? Кроме Млечного пути она помнила только о туманности Андромеды.
– В нашей. В галактике Снежная спираль, или, по-вашему, Млечный путь, – ответил Грантал.
– Не беспокойся, – усмехнулся Грегори. – Ты – дома. Только на четыреста лет вперёд. На Земле сейчас 2405-й.
– Что-о?!
Называется, бойтесь своих желаний. Это ещё дальше, чем край света и совсем не похоже на остров…
Она ведь должна была догадаться! Технологии землян, англичанин в глубоком космосе… Вот дура!
– У тебя шок, – мягко заметил Грегори. – Тебе нужно отдохнуть.
– И не мудрено, – Рал покачал головой. – Перенестись из 2005-го в 2405-й.
– Почему меня сюда перенесли?
– Кто поймёт дмерхов? – по земному пожал плечами Рал и отвёл глаза.
Сдавалось Женьке, что-то он скрывает.
– Я хочу знать, – настаивала она.
Похитители упорно молчали.
– Мужчины, имейте совесть, – захныкала она. – Я чёрт его знает где, за тысячи световых лет от родного дома, а вы тут в партизанов играете. Что вам известно?
Землянин не выдержал, вздохнул, развёл руками и выразительно посмотрел на сообщников. Рал с Гранталом молча отвернулись.
Тогда Грегори извлёк из кармана прибор, напоминающий плоский фонарик с индикаторами.
– Энцефалометр, – пояснил он, направляя его на Женьку.
Прибор запищал и замигал красным.
– Невероятно! – восхитился землянин. – Электрическая активность правого полушария твоего мозга зашкаливает. Сигнал чёткий.
Он постучал другим концом устройства по ладони, и тот перестал пищать.
– Так меня похитили из-за этого? – Женька нахмурилась.
– Возможно, – туманно ответил Грегори. – У дмерхов на тебя планы.
– Кто такие дмерхи?
Похитители переглянулись. Ответил Грантал, своим незабываемым органным басом.
– Самая могущественная раса во вселенной. Их никто толком не видел, но они исподволь управляют всем, когда захотят. Им не нужны корабли. Они могут появиться в любой точке космоса. И приходят из Обручей Алато́рна – блуждающей тёмной туманности. Это всё, что мы знаем.
– И вы забрали меня по их заказу? – уточнила Женька.
– Точно, – подтвердил Рал.
– Зачем? Что я могу для них сделать?
– Ничего сложного, – ответил Грегори. – Узнаешь, пока мы путешествуем…
– А куда мы летим?
– На космическую станцию в ипсилон квадранте. Тебя назначили туда ксенопсихологом…
– Кем? – у Женьки засосало под ложечкой.
– Специалистом по чужеродной психологии.
– Я не специалист, – растерянно пискнула она.
– Ты же психолог? – уточнил Грегори. – Так нам сказали…
– Была, – мрачно откликнулась Женька. – Отстранили.
– За что? – поинтересовался Грегори.
– За нарушение этики, – пробурчала Женя и стала привычно оправдываться. – А я не виновата…
Тут вмешался Рал и одёрнул Грегори:
– Прекрати задавать девушке нескромные вопросы, доктор. Конечно она не виновата. Дмерхи соображают, что делают.
– Нам забывают сказать, – нахмурился Грегори.
И тут до Женьки дошло, что с ней случилось. Шибануло, точно чугунной сковородкой по темечку. Она ведь очутилась не просто далеко от дома, а далеко в будущем. А там, в прошлом, у неё остались сын Андрюшка, мама, папа, сестра Ксюха и собака Жужа. Евгения вскочила и завопила:
– Где медальон?! Отдайте немедленно!
Похитители заволновались.
– Зачем?
– Домой хочу, – всхлипнула она и бессильно разревелась.
Потом они её успокаивали, все вместе. Рал гладил по голове и приговаривал:
– Успокойся, девочка. Тихо, не надо плакать. Вот увидишь, тебя ждёт столько интересного.
– Не паникуй, коллега, – убеждал Грегори. – Медальон у дмерхов, и они вернут тебя в срок. Ты будешь отсутствовать всего секунду. Никто и не заметит.
– Фигня! Справишься, – подбадривал невозмутимый Грантал. – С нами не пропадёшь.
«Фигня»? Это же земное слово. Наверное, дело в сыворотке перевода.
– Почему я? – рыдала Женька. – Я не «ксено»… Не училась. Я просто семейный психолог из прошлого и для вас вроде мастодонта… Я не подхожу-у-у!
– Дмерхи считают, что подходишь, – серьёзно заметил Рал. – И всему научишься. Опыт у тебя будет и знания. Завтра Грегори загрузит в базу данных всё по галактическим цивилизациям, расам и контактам.
– Я тебе помогу, – пообещал Грегори. – А основы ты знаешь, как психолог.
– Ну да, – всхлипнула Женька. – Этнопсихологию когда-то изучала.
– Видишь, ничего сложного. Грегори натаскает тебя по ксенобиологии. Кстати, он тоже будет работать на станции, помощником главного врача.
– Это хорошая практика. Главный врач – шакрен. Их медицина самая продвинутая, после джамрану, – подтвердил Грегори.
– Долго нам лететь? – Женька успокоилась и почти что приняла ситуацию. Секунду? Не страшно. За это время в прошлом ничего не случится и не изменится.
– На этой жестянке – стандартную земную неделю, – ответил Грегори.
– Эй, полегче! Это мой корабль, – обиделся Грантал и что-то проворчал про «сверхскоростные бездушные лайнеры».
В этот момент пол завибрировал, и переборки загудели. Грантал подскочил.
– Всё, заправились.
Он подбежал к пульту, что-то переключил и вернулся на место.
– Отчаливаем! Автопилот справится.
– А корабль всегда так гудит? – спросила Женька.
– Разгонится и перестанет.
– Как и все корабли, работающие на плазменном топливе, – отметил Грегори.
Грантал сурово глянул на него, но промолчал.
– Ты же понимаешь, Грегори, – вмешался Рал, – что адронный двигатель – слишком дорогое удовольствие.
– Как и большинство технологий джамрану, – согласился землянин. – Но проблема в другом. Эта посудина развалится на атомы от квантового скачка.
– Накоплю денег, укреплю корпус, – мрачно пообещал окез, – установлю новый двигатель и прокачу с ветерком. Посмотрим, что ты скажешь.
Англичанин скорчил трагичную мину.
– Наверное, уже ничего.
Окез засопел.
– Не, лучше и безопасней кораблей класса «звёздный дракон» ничего нет, – мечтательно проговорил Грегори.
– Губозакатывательной машинки не держим, – заявил Грантал.
– Что же мы? – спохватился Рал. – Женечка наверное голодная, а мы о звездолётах. Ей не интересно слушать технические подробности.
– Ну почему же? – возразила Женя. – Мне всё интересно. Не каждый день оказываешься в двадцать пятом веке на звездолёте. А как давно человечество вступило в контакт с внеземными цивилизациями?
– В двадцать втором веке. В 2128 году, – ответил Грегори.
– Вступило! – фыркнул Грантал. – До вас снизошли.
Грегори не отреагировал.
– Сейчас вторая галактическая эпоха конгломерата, – пояснил он.
– Давайте поедим, – прервал его Рал, и они уселись за стол. Женьку устроили в кресле, словно почётную гостью.
– К сожалению, не удалось пополнить запасы, – извинялся маркафи, – водружая перед Евгенией поднос с банками, тюбиками, коробками и блестящими упаковками. – На заправке были проблемы с поставками. У нас осталось только печенье. Угощайся! Сырное, солёное и шоколадное; консервированное, жидкое, пюре…
– Немного зелёной пасты и синтезированное какао, – добавил Грантал.
Женька попробовала печенье с пастой. Странный вкус, но привыкнуть можно. В конце концов, она выбрала шоколадное консервированное с вареньем и какао с молоком.
– Ничего, – говорил Рал, глотая пюре. – В этом секторе полно космических торговцев. Пристыкуемся и затаримся. Давайте, жуйте, а потом тебе Грегори всё покажет.
Так и началась Женькина космическая эпопея…
ГЛАВА 3. День второй, третий, четвёртый и так далее…
Как и говорил предприимчивый маркафи, вскоре они встретили «звёздного коммивояжёра». Так величали себя торговцы-л́ндри. Путешественники набрали провизии, и на печенье больше никто не смотрел.
Женька впервые попробовала ша́кренскую сладкую ветчину, ту́месские фрукты, синега́рские трюндели и джамра́нские сласти. Но больше всего ей приглянулась земная каша и картофельное пюре в тюбиках, вызвавшее ностальгию. С торговцем расплачивались железками и лучевыми трубками. Так Женька поняла, что с деньгами у попутчиков негусто.
Очень хотелось кофе. Грегори посулил, что на станции всё будет. Женя смирилась и потихоньку обживала каюту. Землянин показал, где и на какие кнопки надо давить, чтобы регулировать свет и управлять раздвижными панелями. За переборкой напротив кровати размещались: компактный туалет, душ и шкаф. На полках лежали одеяла, полотенца и Женькина новая одежда. Всё было новенькое, в прозрачных упаковках и точно подобрано по размеру. Даже бельё, носки и туфли. Поразительно!
– Тебе не следует выделяться, – объяснил Грегори. – Никто не должен знать, что ты из другого времени.
«Ага, мы не местные» – сердито подумала Евгения, разглядывая водолазки и бриджи из эластичной ткани, похожей на трикотаж.
– Не ахти что, – согласился Грегори. – Вот дадут аванс – купишь, что захочешь. А вообще, весь персонал носит форму. Тебе понравится.
«Не факт», – подумала Женя, а вслух сказала:
– Сойдёт.
И примерила куртку перед зеркалом в кают-компании.
– Больше занимайся, – порекомендовал Грегори.
Утром второго дня он принёс ей голографические очки и научил ими пользоваться. И Евгения часами сидела в каюте с очками на носу, изучая чудеса галактики. Да-да, что греха таить, её гораздо больше интересовали космические открытия и достижения землян, чем психологические различия инопланетян. Планетарные ландшафты, путешествия внутри туманностей… И всё это настоящее, а не какая-нибудь компьютерная графика. Женька была в восторге! Но поскольку Грегори экзаменовал её, то приходилось вникать и в межрасовые конфликты.
За неделю Женя узнала обо всех известных конгломерату гуманоидах и негуманоидах. Кроме гомо сапиенс, в галактике обитали: джамра́ну, ша́крены, оке́зы и марка́фи. А также, псевдогуманоиды – ли́ндри, га́траки и десяток разновидностей негуманоидов. Не считая подвидов, гибридов, смешанных рас. И дме́рхов… Уже на третий день голова у Женьки шла кругом. Какая уж тут психология?! В названиях бы разобраться.
Всё же она запомнила, что джамрану прибыли из другой галактики, заняли две системы в созвездии Кассиопеи и основали множество колоний. Их культурные традиции шокировали Евгению. Джамрану настолько освоили генную инженерию, что подвергаться генетическим изменениям для них было так же естественно, как для землян наряжаться, краситься и причёсываться.
Евгению чрезвычайно интриговали дмерхи, но о них в базе данных значились только противоречивые сведения. Окезов и маркафи Женя изучила досконально, ведь рядом постоянно маячили Рал и Грантал.
А вот с линдри пришлось попыхтеть. Согласно гала-энциклопедии они принадлежали к трансформируемому виду. В течение жизни линдри множество раз окукливались, подобно бабочкам. Только количество стадий у линдри, в отличие от бабочек, доходило до шестидесяти.
Женька не выдержала и кинулась за помощью к Грегори. Пока землянин растолковывал, чем отличаются ли́ндри-о́дри от ли́ндри-ба́рби, и как определить «нелинейную периодичность формирования коконов», мозги потихоньку плавились…
«Полный трындец!» – подумала она, и прибор Грегори запищал.
– Не выражайся, – предупредил землянин.
– Ты что, телепат? – удивилась Женя.
– Нет, энцефалометр реагирует.
– Можно я тогда вслух выругаюсь?
– Валяй, – разрешил Грегори, выключая прибор и затыкая уши.
Какие, однако, нежные стали земляне… Нет, ей никогда всего не выучить!
Женька устала и отчаялась, когда взялась за ксенологию шакренов из созвездия Цефея. Она решила оптимизировать процесс познания. Рассмотрела этнологические голографии и обнаружила, что у шакренионцев много общего с землянами. Наткнулась на термин «псевдодвуполые» в основных характеристиках шакренов. Озадачилась… Это странное понятие как-то не вязалось с увиденным. В гала-справочнике и раньше попадались опечатки или неточности перевода. Уточнений Евгения не нашла и пометила для себя – «спросить у Грегори». Да так и отложила до прибытия на станцию. Информации и так обрушилось на неё слишком много…
Гораздо сильнее Женю тревожило, что во вселенной будущего шла война. Конгломерат периодически отражал атаки гатраков из созвездия Волка. Маркафи стращали ими детей. Земляне, джамрану и шакрены бились с гатраками насмерть. В гала-новостях расписывали изуверства гатраков в очередных нападениях на колонии. Женька надеялась, что никогда не встретится с ними.
В галактике ходила молва о беспощадности гатраков и крайней извращённости их ритуалов. Поэтому договор между ними и конгломератом был невозможен. Особенно яростно этому противились джамрану. Между землянами и джамрану отношения тоже были натянутыми, но исключали войну. Оба сообщества следовали убеждению: «Худой мир лучше доброй ссоры». Отдельные народы соблюдали нейтралитет и придерживались миротворческой политики. Например, маркафи и окезы были пацифистами.
– До поры до времени, – высказывался Грантал. – Однажды гатраки всерьёз решат завоевать вселенную. Тогда и нам не отсидеться в сторонке.
В общем, сведений было выше крыши, и Женькина крыша начинала съезжать и трещать по швам.
– А в будущем своих ксенопсихологов нет?! – как-то вспылила она. – Что приходится таскать из прошлого.
– Разумеется есть, – спокойно ответил Грегори. – Их обучают на Земле и в колонии Бета на станции Луна-2.
– А в нашем реестре такой специальности не значится, – добавил Грантал.
– Ксенопсихологов готовят только в Солнечной системе, – пояснил Рал.
– Логично, – пробормотала Евгения. – Почему бы вашим дмерхам не найти специалиста поближе, веке так в двадцать четвёртом?
– Нужен был именно из двадцать первого, – заметил Грегори. – Вернее, из двадцатого. Собирались забрать из конца девяностых, но произошли накладки.
- Накладки?
- Ну, в том периоде помехи и не удалось настроиться.
- Ну и хорошо, что не забрали, – обрадовалась Женя. – Я только нашла работу, – и тут же помрачнела. – Или лучше бы забрали…
Что ни говори, а здесь ей нравилось. Она проводила много времени в рубке, совмещённой с кают-компанией, и беседовала с Ралом и Гранталом. С инопланетянами было интересно и весело, настолько, что землянин Грегори по сравнению с ними казался андроидом.
Женя нечаянно столкнулась с одним из техников, вопреки прогнозам Рала. Она спустилась в грузовой отсек за синегарскими трюнделями и наткнулась на ИРТ-11А, увлечённого подзарядкой. И откуда она могла знать, что это очень интимный и деликатный процесс?..
Женька вылетела оттуда пулей, роняя пакеты с трюнделями. Потом Грегори всё объяснил – равнодушно и нисколько не смущаясь. «Что такое случилось с землянами?» – всю дорогу недоумевала Женька.
Зато маркафи знал множество синегарских шуток. К слову, маркафи и окезы были соседями и союзниками. Маркафи обитали на Синега́ре-5 в созвездии Весов. Окезы там же, на Синегаре-6 и его спутнике Ту́мессе.
Женька расспросила у них о своём будущем пристанище и выяснила, что космическая станция расположена на орбите одной из планет системы Де́льфа в скоплении Дроо́на.
– Джамрану и шакрены обнаружили там остатки развитой цивилизации, – рассказывал Рал-мал-салх. – Ради этого на дальней орбите четвёртой планеты Ро́лдон построили исследовательскую станцию Ролдон-2 под эгидой джамрану.
– Построил конгломерат, – уточнил Грантал. – Система расположена в нейтральном космосе.
– Слишком близко к сектору джамрану и шакренов, – возразил Рал.
– А как же исследования землян? – вмешался Грегори. – Они первыми обнаружили скопление Дроона.
– В телескоп, – мстительно поправил Грантал. – А долетели туда лишь через двести лет, когда джамрану уже вовсю разгуливали по Ролдону.
– Станции всего пятьдесят лет, – парировал Грегори. – Это была идея землян объединить изыскания.
– Чего не придумаешь ради чужих технологий, – ответил Грантал. На оранжевом лице не мелькнуло и тени улыбки. Грегори сжал кулаки, и Женька испугалась, что они подерутся. Вот тебе и конфликт, «ксенопсихолог»…
Неожиданно Грантал рассмеялся и подмигнул Грегори.
– Это тебе за корабль.
Землянин усмехнулся.
– Квиты.
– Многих соблазнили технологии джамрану и удобные навигационные пути, – заметил Рал. – Поэтому космическую станцию расширили и присвоили статус колонии. Каждый внёс свою лепту.
– Командор станции – джамрану, – напомнил Грантал.
– Инопланетянин!? – воскликнула Евгения и покраснела. – Ой, извините…
В гала-справочнике упоминалось, что говорить о ком-то «инопланетянин» по этике конгломерата считалось дурным тоном.
– Ничего, – снисходительно улыбнулся Грантал. – Ты – землянка. Для тебя он инопланетянин. Та́лех недолюбливает землян, как и все джамрану, но лоялен в общении и справедлив. Тебе он понравится.
– Посмотрим, – ответила Женя.
Она сомневалась, что понравится ему.
На седьмой день на экранах навигатора появилась сиреневая туманность. А через шесть часов её можно было наблюдать в иллюминаторы.
– Какая красота! – восхищалась Женя, любуясь скоплением облачных клубков. Края вспыхивали и рассыпались белыми звёздами. Сиреневый шлейф туманности обвивал их и тянулся за самой яркой.
– Это и есть Дельфа, – пояснил Рал.
– Эх, совершить бы скачок, – вздохнул Грегори. – Миг и там!
– Мечтать не вредно, – невозмутимо ответил капитан и передал Жене её новые документы.
Она заглянула в опознавательную карточку с микрочипом и прочитала: «Ева Казанцева: ксенопсихолог, колония Бета – станция Ролдон-2».
– Я же Евгения! – удивилась Женя.
– А теперь будешь Евой. Так распорядились дмерхи.
– А чем их Евгения не устраивала? – возмутилась она.
– Полное совпадение личности в прошлом и будущем может повлиять на пространственно-временной континуум. Дмерхи считают…
– Если бы не дмерхи, меня бы здесь вообще не было! Меня не колышет, что они считают! Я и так по уши в вашем континууме! Я всё равно не доживу из двадцать первого до двадцать пятого и мне…
– Женя, – укоризненно произнёс Грантал.
– Ладно. Всегда хотела стать новой личностью. А тут такой шанс. Ева так Ева. Спасибо хоть фамилию оставили. Ева Казанцева! А?
– Звучит, – одобрил Рал.
И Евгения Казанцева временно стала Евой Казанцевой – ксенопсихологом с колонии Бета. Почему дмерхов не смущало, что документы поддельные? Наверное, континууму от этого ни холодно, ни жарко. Впрочем, им было наплевать и на Женькины профессиональные нарушения. Что с того?
Утром восьмого дня её разбудил Грегори. Сообщил, что они достигли станции и готовы пристыковаться.
ГЛАВА 4. День восьмой… Подходящий для новых встреч
Оптимизм Грегори оказался преждевременным. Его точно не разделяли три десятка кораблей, шатлов и модулей, застрявших в столпотворении перед стыковочными шлюзами.
«А я думала, очереди и пробки закончились ещё в двадцать первом веке», – с удивлением рассуждала Женька, разглядывая станцию в иллюминатор.
На фоне искрящейся туманности она смотрелась просто фантастически. Планету Женя отсюда не видела. Но и без этого вид был настолько превосходный, что она и не заметила, как пролетели следующие пять часов.
– Такое здесь нечасто, – сокрушался Грантал.
– Что-то случилось, – гадал Рал.
– Весь день испорчен, – сетовал Грегори.
А Евгения нисколько не жалела, любуясь рисунком спектральных облаков в россыпях звёзд. К сиреневой гамме добавились красная, фиолетовая, жёлтая, синяя… В самом сердце туманности сияла белая вспышка, а по краю низвергался облачный водопад в клубах зелёного пара. Туманность словно двигалась и дышала. И всякий раз Женя открывала для себя новую форму. Не каждой землянке из прошлого выпадает такое.
– Туманность А́рдиум DG скрывает много тайн, – загадочно вымолвил Рал. – Обязательно слетай на экскурсию. Скопление Дроона только группа звёзд на периферии газового облака.
За кораблями тоже было интересно следить, а космическая станция потрясала своей грандиозностью. Столько тонн металла в одном месте Женька никогда не видела.
Ядро Ролдона-2 состояло из трёх дисков, соединённых торцами и стиснутых плашмя между двумя полусферами. В разные стороны от ядра тянулись стрелы терминалов с энергетическими установками, причалами, шлюзами и доками.
– В случае аварии или боевых действий конструкция может делиться на автономные объекты, – пояснил Грантал. – Это предусмотрено технологиями джамрану.
Над верхним куполом перекрещивались дуги генератора щитов. Вокруг станции кружили шаровые спутники.
– Станционные маяки, но в основном ремонтники и разведчики, – рассказывал Грегори. – На разведчиках установлены сканеры дальнего действия. В терминалах находится авангард – орудийные спутники. Их выпускают в первую очередь при атаках на станцию.
– Полный арсенал, – усмехнулась Женька. – Так просто не подберёшься
Наконец корабль Грантала состыковали и команду перевели в шлюз. Отсканировали, продезинфицировали и выпустили в терминал, где посадили в капсулу электропоезда. Пока они ехали с ветерком по длинному тоннелю, Женя пыталась хоть что-то разглядеть в окно.
– Ничего интересного, – заметил Грегори. – Вот устроимся, и я отведу тебя в сквозной терминал с видом на туманность. Насмотришься.
В зале ожидания Рал с Гранталом попрощались и отправились в гостиницу. Они не жили на станции и останавливались в гостиничном секторе.
– Увидимся, – пообещал Грантал.
Как Женька не вытягивала шею, ни одного инопланетянина так и не увидела. Либо сегодня не их день, либо эти гуманоиды были очень похожи на землян.
– Нам дадут отдельные квартиры, – предвкушал англичанин.
Женька недовольно покосилась на него. Она больше не верила в оптимизм Грегори. К тому же на станции было прохладнее, чем на звездолёте, и Евгению с непривычки пробирал озноб. Хотелось согреться.
Вскоре их разыскал заместитель командора станции. К удивлению Женьки, он оказался землянином.
– Приношу извинения за неудобство. ЧП в ангаре и неполадки в шлюзовых камерах. Диверсия, – сказал зам. – Не беспокойтесь. Виновные схвачены и ожидают суда. А, забыл представиться! Дмитрий Анатольевич.
Он оказался словоохотливым землянином. Пока они следовали в секцию для персонала, заместитель обрушил на прибывших целый поток информации.
– Вчера был налёт гатраков, так мы им вжарили, и они драпали поджав хвост… Советую пообедать в «Лунной Сонате». Там сегодня подают фирменное блюдо… Так! Сейчас я вас устрою… Командор Талех занят и встретится с вами завтра.
Женька не скрывала разочарования. Ей не терпелось увидеть живого джамрану.
– Когда не нужно соблюдать субординацию, зовите меня просто Дмитрий, – говорил заместитель.
Вообще-то, Евгения обрадовалась, что встретила соотечественника из будущего.
– Условные сутки на станции Ро́лдонские. Двадцать шесть часов в переводе на земное время… Жить будете в секции элитного персонала, по соседству с командным составом. Там лучшие условия. Две комнаты, окна, ванна – дополнительно к душу и туалету. Еду можно заказывать на дом…
Напрасно Женька сомневалась в Грегори.
Дмитрий мимоходом показал им, где находится медицинский центр.
– Кабинет экстренной психологической помощи рядом с медотсеком. Там же – комната психологической разгрузки с голопроектором и зал для тренингов, – с гордостью прокомментировал он.
– Невероятная роскошь для станции, – поразился Грегори, а Женька была настолько потрясена, что не могла вымолвить и слова.
По дороге им попадались лишь земляне, пока они не зашли в лифт. Там ехал линдри, в самой причудливой трансформации. Женькиным нервам был нанесён удар. С космическим торговцем встречался только Рал. Поэтому в лифте стоял первый линдри, которого она увидела живьём. И даже не сообразила, какого пола инопланетянин. Женя так сжала руку Грегори, что он скривился от боли, но стерпел и не выдал её. Однако Дмитрий всё понял.
– Это ваша первая работа с инопланетянами? – спросил он, когда линдри вышел.
Не имело смысла лгать, и она кивнула.
– Ничего, привыкните. Наберётесь опыта. Здесь всего предостаточно.
То же говорил и Рал.
– Первый месяц трудно, а потом… Справитесь. Вы же – ксенопсихолог.
Знал бы Дмитрий, что ещё неделю назад Женя и представления не имела о существовании такой профессии. Более того, жила в другом веке.
Их с Грегори поселили через стенку. Женька не знала, радоваться этому или нет. Зануда-англичанин так достал её на корабле! А с другой стороны, недалеко бежать за помощью.
– Столовая для персонала на следующей палубе. На обед вы опоздали, поэтому идите в «Лунную сонату». Вы легко найдёте – схема станции в каждом компьютере. Либо закажите еду на дом. Все инструкции на экране встроенного пищеблока. Ужин по расписанию с шести до восьми. Завтрак с семи до девяти. Рабочий день для вас начнётся завтра в девять. А там определитесь с расписанием. Устраивайтесь. Сейчас придёт техник и настроит голосовые коды на модуляцию вашего голоса.
Он вручил им коммуникаторы, передал коды замков и его вызвали в рубку. Впечатления так утомили Евгению, что она вздохнула с облегчением, оставшись в одиночестве за закрытой дверью. Но потрясения на этом не закончились.
Женька с удовольствием осмотрела свою новую квартиру и твёрдо решила её обустроить. Она не любила жить на чемоданах, особенно неопределённое время. Хоть и временный, но пока дом.
Под комнатами подразумевалось два смежных отсека с раздвижными панелями. В окно заглядывал кусочек туманности. Женька полюбовалась и задвинула жалюзи. Она уже знала, что станция перемещается, и гадала, каким будет завтрашний пейзаж.
В отсеке побольше стояла кровать. Одну стену занимал встроенный шкаф, а другую информационный блок: компьютер с коммуникатором и голографической панелью. В отсеке поменьше находился пищевой блок с холодильником, стол и кресло.
Когда Женя осматривала ванну, в дверь позвонили. Пришёл техник. Открыв ему, Женька смутилась. ИРТ-8А был андроидом и притом симпатичным. В другой обстановке и в другой одежде, она бы приняла его за человека.
Модель ИРТ-8А оказался запрограммированным на общение. Он рассказывал Женьке анекдоты, пока настраивал оборудование. Эти анекдоты были куда смешнее, чем у Грегори. Напоследок андроид показал, как управлять голосовыми командами, регуляторами температуры и менять настройки. Уходя, поклонился и сообщил:
– Дэвид. Всегда к вашим услугам.
И на прощанье поцеловал ей руку, окончательно покорив этим Женьку. Пусть и программа, а приятно.
Чтобы справиться с потрясением, Евгения отправилась в душ. Там она нашла полотенца, мыло, шампунь и биокаппы для чистки зубов. Вообще-то, земляне и в двадцать пятом веке пользовались зубными щётками. Во всяком случае, Грегори. Женя надеялась раздобыть на станции хотя бы одну и пасту.
Через час с корабля доставили багаж: два пакета с одеждой. Что-что, а здешний сервис Женьке понравился. Она расхаживала в новом халате, который нашла в шкафу и раздумывала: пойти ли куда-нибудь или воспользоваться пищеблоком. В итоге решила прогуляться, но только с Грегори. Одна побаивалась.
Англичанин не отвечал. Наверное, принимал душ. Евгения прилегла отдохнуть на пять минут и проснулась через два часа от сигнала домашнего коммуникатора. Её вызывал Грегори.
ГЛАВА 5. День восьмой… Продолжение
– Ну что? Идём? – весело спросил англичанин.
– Даже не знаю…
Куда-то идти расхотелось. Женя подумывала скоротать вечерок за компьютером с кружкой чая и ужином из пищеблока.
– Ты чего? Пошли, отпразднуем прибытие.
– Ну, я, э…
– Нечего киснуть! Ещё и семи нет.
– В «Лунную сонату»?
Тут Женька вспомнила, что она без денег. Аванс выдадут только завтра. Но пищеблоком можно было пользоваться в кредит или бесплатно поужинать в столовой для офицеров и персонала.
– Не, Рал с Гранталом пригласили нас в «Синегарскую звезду».
– А что это?
– Бар-ресторан инопланетян.
– Звучит, как звездолёт.
– Не, синегарцы называют корабли покороче, как «Шторм» у Грантала.
Женя колебалась.
– Пошли, угощаю. Не пожалеешь.
Иногда он удивлял её, превращаясь из «прижимистого зануды» в «рубаху-парня».
– Это же недалеко. Заодно присмотришься к возможным пациентам.
Заманчивое предложение… Она собралась за десять минут. Из корабельной одежды и выбрать было особенно нечего, но Евгения умудрилась принарядиться. Нельзя же появиться замарашкой перед населением будущего. Всё-таки это был её первый выход в свет.
По дороге Грегори рассказал, что владелец «Синегарской звезды» – маркафи, лучший друг Рала и Грантала.
– Раньше они у него останавливались, пока он не женился.
– Жена запрещает ему водить друзей?
– Нет, по чисто биологическим причинам. Брачные споры.
– Как? – не поняла Женька, подумав, что ослышалась.
– Ты же листала справочник.
«Вот именно что «листала»».
– Что-то не припомню. Разногласия супругов влияют на визиты друзей? Или наоборот?
Грегори хмыкнул.
– Споры – не в смысле дебаты. Брачные споры – микроорганизмы, которые испускает женщина маркафи после замужества. Это реакция на приближение мужа, чтобы поддерживать супругов, хм, в тонусе. К сожалению, споры действуют и на других мужчин. Представь себе: орава посторонних мужиков в доме, все… в тонусе, разгорячённая женщина и её муж.
– С трудом, – хмуро ответила Женька.
Грегори покосился на неё.
– Бедняжка.
– Мечта идиота, – парировала Женя. – Главное не количество, а качество.
– Учту, – пообещал Грегори.
Женька пропустила это мимо ушей.
– Бедные маркафские жёны. Не выйти никуда с мужьями.
– Они и не ходят. Джамрану предлагали устранить неудобство генетическим путём, но маркафи отказались. Заявили, что это нарушение природы и традиций. Зависимость от спор длилась веками. Возможно, в этом есть смысл. Ведь до замужества, на чужих мужей и во время беременности – споры не выделяются.
– Понятно. Спасибо за предупреждение. Теперь я точно не выйду замуж за маркафи.
– Да? Жаль, а то Рал уже собирался делать тебе предложение, – усмехнулся Грегори.
– Дурак ты, Грегори, и шутки у тебя дурацкие.
– Учи ксенопсихологию межвидовых браков. Пригодится. И верни мои очки. Они завтра понадобятся. Себе другие купишь.
Женька ничего не ответила, потому что они пришли. Средняя палуба вывела их на освещённую площадь, где толкался народ. Земляне, инопланетяне, – гуманоиды и полугуманоиды, – толпились возле красочных витрин и пёстрых киосков. Вывеска «Синегарской звезды» мигала так, что наверное и в космосе было видно. Созвездие маркафской пиктограммы воспроизводилось бегущей электронной строкой на джамранском, окезском, шакренском и трёх земных языках: английском, русском и… китайском. Женька призадумалась…
– Стандартная РНК сыворотки не распознаёт семантические коды, – пояснил Грегори, неправильно истолковав её замешательство. – Для этого нужна дополнительная генетическая прививка.
– Ясно, – ответила Женька, проталкиваясь сквозь толпу.
Огни и весёлая музыка привлекали посетителей. У бара собралось столько инопланетян, что Ева запуталась в видах и подвидах. Разноголосый говор невозможно было разобрать…
– Сюда!
От разношёрстной массы отделился Рал, зазывая их внутрь. Они скользнули в боковую дверь, прошли через служебный ход и оказались в треугольном зале. Гигантские растения по углам излучали зелёный свет пополам с нежным ароматом. Женька была в восторге. Ей всегда хотелось узнать, как пахнет цвет.
На сцене под музыку извивались танцовщицы-линдри в соблазнительных трансформациях. За треугольными столиками пили и веселились инопланетяне.
Рал провёл их поближе к бару, туда, где уже сидели за коктейлем Грантал и другой маркафи.
– Знакомьтесь – Ева, Грегори.
– Ха́л-хвал-балх.
– Мой друг и хозяин ресторана, – подхватил Рал.
– С прибытием, – улыбнулся Хал. – Друзья Рала – мои друзья. Сегодня, за счёт заведения.
Он поклонился и ушёл распорядиться.
– Не минуты покоя, – сокрушался Рал. – Его компаньон – линдри. Каждый раз, когда окукливается, у Хала прибавляется хлопот. «Синегарская звезда», знаете ли, популярна.
– Как тебе станция? – поинтересовался Грантал.
– Здорово, – ответила Женька. – А как вы устроились?
– Хуже, чем у Хала, но не жалуемся, – усмехнулся Рал. – Ничего. Завтра его жена отбывает на Синегар, проведать родню. Переселимся к нему. Дней через пять загрузимся и полетим в колонию Домбо.
– Нашли выгодное дельце? – поинтересовался Грегори, пробуя коктейль.
– Да, надо доставить груз и пассажиров. Обещали хорошо заплатить, – сказал Грантал. – Вернёмся через два обмера.
– Это по-ихнему лунный месяц, – пояснил Грегори. – Период обращения Тумесса вокруг Синегара-6.
Угощение оказалось превосходным. Никакого сравнения с корабельной пищей. Особенно Евгении понравились хрустящие шарики с бульоном внутри, фаршированный овощ, напоминающий красный баклажан, и синегарские крабы. Из напитков она предпочла синий ликёр и коктейль с лепестками из тумесского сахара.
Женька успевала разглядывать инопланетян, танцующих в зелёном свете. Окезов и маркафи она знала. И даже могла поклясться, что те двое – линдри-поф в аморфной стадии, а тот полугуманоид с пастью…
Вдруг оживление стихло, будто по команде. Танцующих след простыл, а сидящие за столиками замерли, уткнувшись в бокалы и тарелки. В бар вошли новые посетители, и Женька в изумлении уставилась на них. Грегори заметил это и прошипел:
– Отвернись.
Вошедшие негуманоиды напоминали ходячие кораллы с подобием человеческих лиц. Таких в гала-справочнике точно не было.
– Ева, не пялься.
– Вот принесло, – шепнул Рал. – На наши головы.
– Чего они тут делают? – удивился Грантал. – Выпить пришли?
– Полипам нравится музыка и свет, – шепнул Хал, незаметно подсаживаясь к друзьям.
Женька и не заметила, когда он подошёл. Так была увлечена необычными существами.
– Они изумительно поют, – добавил Хал.
– Скорее воют, – хмыкнул Грантал.
– Смотри на меня, – потребовал Грегори, пытаясь отвлечь Женьку от пришельцев.
– Почему?
– Это филино́иды. Просто отвернись и не делай резких движений... И молчи, ради бога.
Филиноиды остановились через столик от них, отодвинули стулья, встали в круг и сцепились щупальцами. Женя честно старалась не смотреть, но удивительные создания так и притягивали взор. Невыносимо! И Евгения, презрев запреты Грегори, продолжала украдкой их разглядывать… Внезапно, один обернулся, словно почувствовал её взгляд.
Ротовые щупальца зашевелились. Глазные впадины нацелились на Женю. Она смутилась, неловко улыбнулась и помахала рукой, демонстрируя миролюбие. Инопланетянин ответил на приветствие высоким пронзительным криком. Присутствующие заткнули уши и вжались в стулья.
Филиноид смотрел на Женьку в упор, пока его глаза не покраснели.
– Что ты натворила? – ужаснулся Грегори.
– Улыбнулась, – растерянно ответила Женя, – и сделала вот так.
Она повторила жест.
– Проклятье! – выругался Грегори.
– Что? Что я такого сделала?! – испугалась Женька.
Грегори вскочил.
– Ты нарушила табу. И подтвердила намерения.
– Я не…
– Молчи!
Но было уже поздно. Филиноид сердито затрясся и направился к ним, болтая отростками. Женька приготовилась к самому худшему.
– Он хочет…
– Твоей смерти, идиотка!
Эта фраза резко изменила её представления о худшем, особенно когда филиноид отделил от туловища что-то вроде короткого гарпуна.
Грегори схватил со стола нож и шагнул вперёд, загородив Женю. Филиноид забулькал в ответ. Вероятно, он говорил на своём языке, но джамранская сыворотка не действовала, будто свернулась от страха.
– Извинение кровью, – подсказал Рал.
Народ поспешно сматывался. Музыка оборвалась, танцовщицы разбежались. Остались самые храбрецы, в основном маркафи и окезы.
Всё происходило как в кошмарном сне. Когда другие филиноиды приблизились к ним, Грегори резанул себе ладонь и поднёс к носу полипа.
Тот изучил кровь Грегори, стекающую по запястью, и носовые щупальца задёргались от недовольства. Тишина стала плотной и вязкой как патока. И снаружи не доносилось ни звука…
Полип медленно растянул ротовую щель и неуловимым броском отшвырнул Грегори. Англичанин ударился о стойку, сполз на пол и больше не шевелился. Следующее, что помнила Женя – грохот переворачиваемых столов и звон посуды. Окезы, маркафи и остальные ринулись в драку. Кто-то схватил Женьку за руку. Рал, кажется. Затолкал под стол и велел не высовываться.
Она дрожала от пережитого шока, вцепившись в ножку стола. Посреди зала образовалась настоящая свалка. Филиноидов колотили чем попало: стульями, бутылками, вырванными с корнем растениями. Полипы отбивались щупальцами, а стоило кому-то вытащить гарпун, как на нём с воплями повисала дюжина маркафи. Оружие отбирали, и кидали за стойку. Тогда противники бросались друг на друга с кулаками, щупальцами и тяжёлыми предметами.
– Вот тебе!
– У-у!
– Получай!
– Сволочь!
Полипы бились молча и лишь меняли цвет… Ближайший к Женьке окез молотил филиноида подносом, а тот душил его отростками. Дерущиеся катались по полу, сбивая по пути всех, кто держался на ногах, и ранились осколками посуды. Бедный Грегори так и лежал, пока Грантал не оттащил его в угол…
Женька сжалась в комок от страха. А перед ней с треском рухнули стул и филиноид. Она отпрянула, визжа отползла под соседний столик… И на что-то наткнулась. Это был камень, тёмный, как осколок чёрной дыры. Не в состоянии думать, Женька сунула его в карман.
Шевеля отростками, он направил гарпун прямо ей в сердце. Женька похолодела и приготовилась к смерти… Полип дёрнулся и захрипел, захваченный тонким хлыстом. Тело филиноида пронзил электрический разряд. Он упал, забившись в судорогах, а кто-то прижал его к полу узорчатым сапогом. В баре вдруг стало тихо-тихо. Но это была мирная тишина.
Женька перевела дыхание и взглянула на спасителя. На неё смотрели янтарные глаза с невозможными зрачками в виде звёздочек… Бледное мужское лицо. Чёрные, как смоль волосы, уложенные в замысловатую причёску. Гуманоид!
Хлыст спрятался в изящной ладони. Без тени улыбки мужчина протянул Женьке руку и помог подняться.
– Талех, – сообщил он, – командор станции.
Вот так встретились…
ГЛАВА 6. Вечер восьмого дня… Окончание
Грегори сидел на кушетке в медотсеке командного состава, и медсестра обрабатывала ему ссадину на голове. Англичанину вкололи обезболивающее и продезинфицировали рану, но он время от времени морщился и пытался дотронуться до ссадины. Хорошенькая медсестричка шлёпала его по здоровой руке.
– Я и сам врач, – возмущался он.
– Сейчас вы пациент и ваше дело сидеть смирно до прихода доктора, – отбрила она.
«Внешность обманчива», – подумала Женька.
Евгения стояла рядом, виновато понурившись, и боялась поднять голову. Было очень стыдно. Так стыдно, что хотелось выпрыгнуть в космос без скафандра. Как жить дальше?! Какой из неё «ксено», а тем более «психолог»?! Психолух она.
«Почему Грегори знал? Люди на станции знали? Все понимали, как нужно себя вести с филиноидами, а я – нет. И ещё не слушала, идиотка!»
Грегори был не прав только в одном – Евгения сильно жалела, что вышла из квартиры сегодня вечером. Суток не прошло, как она на станции, а уже натворила дел. Не разгребёшь. Как после этого смотреть в глаза Халу? Чем она отплатила ему за гостеприимство и щедрость? Спровоцировала драку и разнесла половину ресторана. Если Рал и Грантал перестанут с ней разговаривать, она поймёт. Ещё не успела выйти на работу, а уже дала повод сомневаться в своей квалификации. Наверное, её уволят и правильно сделают. Не стоило похищать неудачницу!
Командор Талех не сводил с неё глаз. И взгляд его был холоден и непреклонен. «Звёздные» очи изучали Женьку, как редкое экзотическое животное. Теперь он вправе не только испытывать неприязнь к землянам, но и считать их дикарями. Она сама предоставила ему это право, развязав галактический конфликт на его станции.
– Не драматизируйте.
– Что?
Женя осмелилась взглянуть на командора и не поверила глазам. Он улыбался.
– Обычная драка. Какой тут галактический конфликт? Недоразумение.
Похоже, зрачки джамрану менялись от настроения. Чёрные звёзды с острыми, как шипы, лучами – вспыхнули и замерцали. Женя растерялась.
– Откуда…
– Я привил себе ген телепатии на пару часов.
Он произнёс это так, будто речь шла о прививке от гриппа… Женька поймала себя на том, что разглядывает причёску Талеха. На самом деле эта затейливая укладка не имела никакого отношения к искусству парикмахера. Волосы джамрану от природы росли в разных направлениях, ложась крупными причудливыми завитками. Был ли это результат длительных генетических экспериментов или проявление базового генома? Джамрану и сами не помнили. А вот цвет волос меняли сознательно, окрашивая их путём добавления признаков. Обычно причёски джамрану выглядели пёстрыми и узорчатыми, как расцветка у попугаев. Реже – двухцветными. У Талеха волосы были абсолютно чёрными, словно он не придавал значения моде.
– В той ситуации у вас не было шансов предотвратить нападение.
Тут Женьку пронзило чувство вины и её прорвало:
– Я – психолог! Ксено или без, но я – специалист и моя обязанность разрешить конфликт, а не прятаться под столом.
– Тогда вам следовало прислушаться к словам друзей.
Талех кивнул Грегори. Женька позорно разревелась. Медсестра отвлеклась от раненого и протянула ей салфетку.
– Спасибо.
Как паршиво. Одного диплома лишили, не хватало ещё, чтобы и второй отобрали. Пусть и липовый. Болезненные воспоминания полезли из небытия, мешая успокоиться.
– Когда перестанете лить слёзы, придётся вам кое-что разъяснить насчёт… – джамрану выразительно пошевелил длинными пальцами… – Филиноидов, – и ловко поймал кончик выскользнувшего хлыста.
«Последствие генетических опытов», – догадалась Женька.
– Ваши друзья живы, – продолжал Талех, – и скоро будут целы. Незачем себя корить. Всё уже случилось. Лучше усвойте урок и поблагодарите своих защитников.
– Это точно, – подхватил Грегори, ощупывая голову, пока медсестра отвернулась. – Окезы и маркафи дрались как львы, особенно Рал с Гранталом.
– Они мирные люди. Это моя ошибка вынудила их вступиться за меня.
– Снова ошибаетесь, – усмехнулся Талех. – Да, синегарцы и тумессцы миролюбивы. Но и подраться не дураки. Если что-то угрожает их семьям или друзьям – готовы дать отпор и сражаться насмерть. Как вы думаете, они противостояли гатракам? Даже пацифисты делаются свирепыми воинами, защищая родной очаг.
Женька спохватилась:
– Грегори, ты рисковал из-за меня!
– Забудь, – смутился землянин.
– А вы, командор, спасли мне жизнь!
– И пока я об этом не пожалел, – намекнул джамрану.
Двери разъехались, и в отсек стремительно вошёл доктор. Женя слышала, как Талех вызывал его по коммуникатору.
– Что случилось?! Где больной?
– Он здесь, Мирити́н, – сказал командор.
– Я врач, – не сдавался англичанин. Грегори попытался сбежать, но медсестра уже подсовывала доктору электронный рапорт о состоянии больного.
А Женька застыла с открытым ртом. Она знала, что главврач – шакрен, но до сих пор не представляла, что это значит.
Неизвестно, что там имелось в виду под «псевдодвуполостью», но шакрен выглядел как настоящий мужик. Более того, как шикарный мужчина. Ходячий греческий бог: атлетическая фигура, рельефные мышцы, бесподобно-бронзовый цвет кожи, мужественное лицо. В отличие от джамрану он был коротко стрижен, и под треугольником пробора на лбу отчётливо выступал пигментный рисунок. Женька помнила из справочника, что налобные знаки у шакренов индивидуальны, как отпечатки пальцев у землян. От уголков глаз к вискам и по скулам разбегался замысловатый узор из перламутровых чешуек. Весьма эстетично и привлекательно… Упасть и не встать!
– Это больная? – спросил Миритин, приветливо глядя на Женьку бархатными синими глазами.
И она внезапно почувствовала себя именно такой. Больной, на всю голову.
– Нет, это наш ксенопсихолог – Ева, – ответил Талех. – А больной он.
– Ваш новый помощник Грегори Слэйтер, – мрачно представился англичанин.
– Так, посмотрим…
– Я думал, у меня голова лопнула, – пожаловался Грегори, смирившись с ролью пациента.
– Крепкая голова. А что с рукой?
– Пустяки.
После беглого осмотра доктор сказал, что ничего серьёзного – ушибы на теле и небольшое сотрясение. Прописал Грегори покой до завтра, наложил на рану и ссадины регенерирующий пластырь и отправился к другим пострадавшим. Они ждали в общей приёмной.
– Так на чём мы остановились? – уточнил Талех. – Ах, да! На филиноидах.
Женька предпочитала больше о них не слышать. А из головы не выходил красавец доктор.
– Думайте лучше о полипах, – деликатно заметил командор.
Женька покраснела.
– Садитесь, Ева. Сила не в ногах.
«Особенно если голова дурная», – подумала Женька и снова увидела, как Талех улыбнулся. Хотя бы удалось его насмешить. Он конечно не Миритин и бледен на её вкус, но чересчур привлекателен для начальника. Классическое мужское лицо с аристократичными чертами…
Командор поперхнулся, и она поспешно уселась рядом с Грегори, смущённо разглядывая свои руки.
«А незачем читать мысли!»
– Кое-что проясню, пока не стало слишком поздно, – с тонкой улыбкой начал Талех.
Женька поняла юмор.
– Филиноиды или полипы, как мы их называем, не отмечены ни в одном гала-справочнике. Мы узнали о них недавно, года четыре назад, когда они впервые посетили станцию.
– А как же Грегори?
– Я и раньше встречал их здесь. В учебниках по ксенологии нет никаких сведений о полипах.
– А почему не предупредил?
Землянин смутился.
– Забыл. Даже не подумал, что тебе доведётся с ними столкнуться.
– Филиноиды редко сюда заглядывают, – подтвердил Талех. – Живут на водном планетоиде – внутри туманности, в облаке из кислорода, водорода и аргона. Для передвижений в открытом космосе используют газовые коконы. Их притягивает свет, и они слетаются на станцию, как мотыльки. Полипы не гуманоиды, у них иной метаболизм. Они поглощают питательные вещества прямо из туманности. Активно реагируют на цвет, звуки и запахи. Мы всё ещё не выяснили, как устроено их общество, но усвоили некоторые табу. Поскольку были прецеденты. К несчастью. Полипы неадекватно реагируют на улыбку и жесты. По-видимому, таков их мир.
– А что у них за оружие?
– Гипертрофированные и видоизменённые стрекательные клетки.
– Почему я вас понимаю, а их нет?
– Потому что язык полипов не имеет РНК-кодов.
– А как же с ними общаться?
– С помощью позитронного переводчика, – гордо ответил Грегори.
– У них нет письменности, – добавил Талех. – Пришлось составить спектрально-волновой договор.
– Договор с ними? – удивилась Женька.
– На добычу элементов из туманности. Они считают туманность своей территорией, но терпят чужаков. Поэтому мы тоже пускаем их на станцию. Все жители давно проинструктированы. Главное не пялиться на филиноидов, не делать резких движений, не улыбаться и говорить тише.
Вернулся Миритин и уловил последнюю фразу.
– Вы о филиноидах?
– О них, – подтвердил Талех.
– Да, неприятная история. Надеюсь, Ева, вы не пострадали?
Женька покачала головой. В присутствии шакрена она резко глупела, и боялась открыть рот.
– И хорошо. Полипы – загадочные создания, вызывающие много толков, – говорил доктор, проверяя чьи-то анализы. – Разумны, без сомненья, но структура их разума нам чужда. Кстати, скоро прибудет шакренская экспедиция под руководством моего друга Сирила. Он спец по туманностям… Грегори, можете идти, коллега. Разрешаю вам приступить к работе попозже. Но утром явитесь на осмотр, как штык, к девяти ноль-ноль. Рекомендую.
А Еве он посоветовал заказать в пищеблоке чай с ромашкой и мёдом.
Талех сам проводил землян до секции, поэтому обошлось без происшествий и встреч с враждебными инопланетянами.
Женя выпила чай, погасила свет и забралась в кровать. В голову лезли грустные мысли. Стычка с инопланетянами пробудила воспоминания о событиях двухлетней давности…
Когда эти двое обратились за консультацией, то казались нормальной семейной парой, запутавшейся в отношениях и погрязшей в быте. Женька консультировала их две недели, чувствуя симпатию к мужчине и замечая его откровенные взгляды. Однажды в дождливый вечер он пришёл к ней один. У них начался бурный роман.
Она влюбилась в клиента! Это было непрофессионально. Но Евгения продолжала с ними работать и не считала себя чудовищем. Вернее, он её убедил… Казался таким влюблённым, уверял, что обязательно разведётся, просто хочет сперва жену подготовить… Дура! Поверила. Но и с себя вины не снимала. За супругов хорошо платили, а им с сыном так нужны были деньги после развода. Женя не собиралась ни от кого зависеть. Она без колебаний смотрела в глаза жене после бурных ночей с её мужем, тех, что он якобы проводил в командировках. Она внушала женщине, что брак не спасти и лучше им расстаться. Евгения считала тогда, что «в любви, как на войне, все средства хороши». Пока жена не застала любовников прямо в кабинете. Тайное выплыло наружу.
Разразился скандал. Женщина подала в суд. Фирма выплатила супругам неустойку. Женьку уволили, лишив практики. За всё надо платить. С тех пор она работала кем угодно, только не психологом, или перебивалась нелегальными заработками через знакомых. А он… Он неожиданно пропал и сменил номер телефона. Но вот однажды, примерно полтора года спустя она неожиданно встретила супругов в парке. Они прошли мимо и даже не узнали её, занятые друг другом и малышом в коляске, которую вместе катили перед собой…
Женька тогда чуть не задохнулась от возмущения. Как же так?! Похоже… Нет! Судя по всему, это именно она – горе психолог наладила их отношения, спровоцировав тот скандал. Да ей премию следовало выплатить за такой радикальный подход, а не увольнять!
Как бы там ни было… С трудом затянувшиеся раны вновь открылись и, зализывая их с помощью самотерапии, Женя тем не менее так и не смогла избавиться от ощущения, что её подставили и использовали. Какие уж тут мужчины?! После всего, она два года ни с кем не встречалась и до сих пор, от «отношений» её воротило. И без этого проблем хватало!
Она почувствовала себя несчастной и покинутой. Уткнулась в подушку и заплакала, представляя, какое опухшее лицо будет у неё завтра утром.
И поделом!
ГЛАВА 7. День девятый и… Первый рабочий
Наутро Евгения пообещала себе больше не реветь. Долой призраков прошлого! Надо смотреть в будущее. Какая удачная метафора! Учитывая нынешнее положение. Всё-таки сегодня её первый рабочий день на станции. Нельзя раскисать!
Поэтому она бодро встала и начала собираться. Приняла душ, настраиваясь на хорошее, и заказала завтрак с кофе в пищеблоке. Кофе оказался превосходным. Завтрак… сносным. Что-то ещё надо было сделать или найти. Но она слишком волновалась, чтобы вспомнить. В основном Женя думала, как бы не опозориться перед коллегами и пациентами.
Форма висела в шкафу и превзошла все Женькины ожидания. Не что-то серое и унылое, а вполне стильное и симпатичное. Разумеется, одежда пришлась ей впору.
Она быстро надела серебристую блузку и чёрную юбку в складку, а вот с остальным пришлось повозиться. Главной деталью костюма было что-то вроде малиновой безрукавки с жёлтыми наплечниками. Она запахивалась на груди, обматывалась поясом вокруг талии и застёгивалась на спине пряжкой. Но Женя и с этим справилась.
Хуже обстояло дело с колготками. Здесь их заменял «распылитель чулок». Для Евгении это стало откровением. Чулки просто распылялись на ноги, высыхали и оставались сколько нужно.
Женя повертела в руках баллончик с распылителем, и хотела сдаться, надев брюки, которые прилагались к форме. Затем передумала – надо же осваивать новые технологии. Стала читать инструкцию на этикетке, готовясь увидеть привычное «Made in China». Ничего подобного. Среди инопланетных значков и закорючек, нашла по-английски «Made in Jamran» и успокоилась. Если это произвели джамрану, стоит попробовать. Что ж, теперь она обязательно сделает дополнительную прививку. Не забыть бы только.
Далее Женька действовала на свой страх и риск, как всегда. То есть распылила аэрозоль себе на ноги. Всё это высохло за секунды, и лишь тогда Женька спохватилась. А как же их потом снять? Почему бы раньше об этом не подумать?..
Долго беспокоиться не пришлось. К аэрозолю прилагался флакон с жидкостью для снятия чулок. Ну, это Женька так решила. А что же ещё?.. Определённо, надо поговорить с доктором насчёт прививки.
В общем, чулки высохли и смотрелись элегантно. Блестящие и с рисунком – они приятно облегали ногу. Женька обула чёрные туфли с жёлтыми пряжками, приколола значок с эмблемой станции и выглядела теперь неотразимо. Вернее, так полагалось говорить своему отражению в зеркале. А на самом деле тоже вполне симпатично… В последний момент опомнилась и прицепила к воротнику коммуникатор.
Пора! И с бьющимся сердцем Евгения отправилась на работу.
До сих пор не верилось, что всё это происходило с ней. В медцентре её встретил Миритин. Он так красиво произносил имя «Ева»… Жаль, что оно не настоящее.
Очень не вовремя появился Дмитрий и проводил Женю в кабинет. Интересно, знает ли он о вчерашнем инциденте? Да наверное уже полстанции знает! Или нет?
– Ева, приём у вас только в десять. Пока ознакомьтесь с рабочим местом. Сейчас придёт техник и поможет разобраться с аппаратурой.
Он убежал, а Женька ещё долго стояла с вытаращенными глазами. Кабинет был укомплектован так, что любой земной психолог двадцать первого века продал бы за него душу. Какая там имитация окна! Пещерный век, по сравнению с тем, что она увидела.
Женя несколько минут ходила по комнате, как пришибленная, с опаской трогая приборы. Тот, кто это обустраивал, знал толк в психологическом оборудовании. Либо, это стандартное оснащение ксенопсихологического блока.
Подошёл знакомый андроид. Всё объяснил и показал с приветливой улыбкой. Пока Дэвид подключал голографические программы, аппаратную терапию и тестовые полигоны, Женька рылась в компьютере. К счастью, интерфейс рабочего стола был русским. Вероятно, к её приезду настроили. Но прививку всё равно сделать не помешает.
Дэвид ушёл. Женька продолжила обследовать кабинет и к радости своей выудила из шкафа коробку с карандашами, прочими рисовальными принадлежностями и допотопными методиками: картинки, карточки и разные головоломки. Это, по крайней мере, близко и понятно. Каково же было её удивление, когда в одном из ящиков она обнаружила кубики Кооса. Только в будущем их было разновидностей тридцать. А ещё – шары Кооса, пирамиды Кооса, параллелепипеды Кооса и даже спираль Кооса…
К десяти часам Женька была полностью готова к труду и обороне. Но в десять никто не пришёл.
«Наверное, ещё не в курсе, – решила она. – Подождём».
Первый пациент, а точнее пациентка, пришла в одиннадцать. Землянка, оказавшаяся замужем за учёным-линдри. Когда муж окукливался, она впадала в депрессию.
– Как часто это происходит? – спросила Евгения.
– Примерно раз в полгода.
– Длительность и порядок стадий?
Такие вопросы были просто необходимы, учитывая бессчётные вариации линдри.
– Восемнадцать дней…
– У вас есть подруги?
– На Земле. А на станции мы всего год.
Её проблему Женька решила просто.
– Расскажите об этом.
Она говорила целый час. Женя узнала, всё, что нужно.
– У других мужчин линдри тоже есть жёны не линдри. Так?
– Да.
– Почему бы вам не организовать клуб? Это возможно?
– Конечно! А можно я приду ещё?
– Приходите.
Землянка ушла довольная. Наверное, ей просто хотелось выговориться. Женька поздравила себя с почином. Следующим был… Андроид по имени Артур. Он пожаловался на сбой в программе общения. Очевидно, это объясняло то, что робот явился не по адресу. И Женька с чистой совестью отправила Артура на профилактику к программистам.
Больше до обеда посетителей не было, и Евгения разбирала файлы, проверяя информацию. Обедала в квартире. Не то чтобы ей нравилась еда из пищеблока, просто она боялась идти в столовую.
После обеда Дмитрий Анатольевич выдал ей карточку с авансом и немного наличных в галактической валюте. К трём часам заявился Грегори. Весёлый и готовый к работе. Женька так обрадовалась ему, что забыла о прививке.
Вскоре объявились и новые пациенты. Компаньоны маркафи, которые не поделили… В общем, много чего: бизнес, женщину, планету.
«На дворе космический век! – сокрушалась Женька. – Глубокий космос! А людей и по сей день заботит всякая ерунда. Да я бы…».
С маркафи она поступила ещё проще. Выдала им десять наборов Кооса. Объяснила, что сначала придётся научиться интуитивному сотрудничеству, а после – нарисовать свои ощущения. Пока они занимались самотерапией и спорили из-за кубиков, в кабинет заглянул Грегори и позвал «коллегу» на чашечку кофе. Женя включила маркафи сопутствующую голограмму и вышла.
В комнате отдыха сидел Миритин. Однако не успела Евгения покраснеть, вспотеть и задохнуться от счастья, как доктора срочно вызвали к больному. Они с Грегори посмотрели друг на друга и одновременно спросили:
– Как первый рабочий день?
И рассмеялись.
– Неплохо, – ответил англичанин, – работаю всего час, но успел зарастить два перелома, залатать череп, сделать промывание желудка. Серьёзных пациентов мне Миритин пока не доверяет. Присматривается.
– У меня всё прекрасно! – доложила Женька. – Приноравливаюсь.
– Отлично, – улыбнулся Грегори.
– Знаешь что, – замялась она, – хочу спросить о полипах…
– Забудь. Они не вернутся, чтобы отомстить.
– Мне нужно знать, – твёрдо сказала она.
– Зачем? – он вытаращил глаза. – Не думаешь же ты, в самом деле, что филиноид притащится к тебе на консультацию.
– А вдруг, – Женька состряпала зверскую физиономию.
– Что ты хочешь узнать? – вздохнул Грегори.
– Почему филиноиды так на меня среагировали? Они ненавидят женщин?
– Тебя это волнует?
– Просто ответь.
– Ладно. У полипов нет понятия женщина.
– Женщина – не понятие, – нахмурилась она.
– Правильно. Не понятие, а недоразумение, – ухмыльнулся Грегори.
– Как бы вы жили без такого недоразумения? – насупилась Женька.
– А если серьёзно, – добавил Грегори, – есть гипотеза, что у полипов существуют подсознательные табу, связанные с другими видами. От тебя поступил сигнал, затронувший его инстинкты. Это как врождённые реакции. Всё?
– А как они дышат воздухом станции?
– Они не дышат как мы, у них нет лёгких. Филиноиды впитывают и хранят внутри тела запасы своей атмосферы и питательных веществ. Щупальца служат адаптивными фильтрами. Ну хватит о негуманоидах! Вечером поужинаем где-нибудь?
– Нет, – отрезала Женька, поблагодарила за кофе и заторопилась к своим пациентам.
Отпустив усталых маркафи, она задумалась. Надо избавляться от страхов. Иначе превратится в «сапожника без сапог».
Не успела Женя вернуться с работы, как раздался звонок в дверь. Евгения никого не ждала, но решила открыть. На пороге стояли Грегори, и Рал с Гранталом. Друзья шумно ввалились в квартиру – смеющиеся и без синяков. Воистину, медицина будущего творит чудеса.
– Раз ты никуда не идёшь, мы пришли к тебе, – заявил Грантал.
– Это от Хала, – сказал Рал, выгружая на стол контейнеры и пакеты с едой. – Он передаёт тебе привет. Не смог прийти. Ремонт, сама понимаешь.
– Мне так стыдно, – ответила Женя.
– Ерунда, – махнул рукой Рал. – Мы ему помогли с ремонтом, чем смогли. Он не в обиде.
– Сильно там всё разнесли? – спросила Женька.
– Ничего критического, – успокоил её Грантал. – Бывало и хуже. К примеру, после налёта кводилоидов.
– А это кто? И какие у них табу?
– В том-то и дело, что вообще никаких, – усмехнулся Грегори, загружая выпивку в холодильник, – твари страшные.
Напитки охладились, англичанин достал бокалы и откупорил бутылку фиолетовой шипучки. Шампанское будущего?
– Ну что? Снова с прибытием! – объявил он.
– За дружбу! – подхватили Рал с Гранталом.
– За настоящее! – добавила Женя.
ГЛАВА 8. День десятый, одиннадцатый, двенадцатый… Будни ксенопсихолога
Продрав глаза следующим утром, Женька вспомнила о находке. Вытащила камень из шкафа, где он так и пролежал в кармане бриджей с того памятного вечера. Промелькнула мысль о камешках в медальоне дмерхов… Неожиданное сравнение.
До начала рабочего дня было целых три часа, и Женя решила заглянуть в «Синегарскую звезду» – порасспросить Хала.
Придя в ресторан, она с радостью обнаружила, что там почти не осталось следов побоища. А посетителей не убавилось. Хотя в такой ранний час они больше выходили, чем заходили. Точнее, выползали.
Маркафи долго разглядывал камень и вопреки её чаяниям заявил:
– Необычный минерал, но… Не имею понятия, откуда он взялся. Не представляю, кто из посетителей мог его обронить. Возможно, кто-нибудь из полипов.
Евгению передёрнуло.
– Упаси бог!
– У нас говорят: «Отведи рок!» – улыбнулся Хал. – Обратитесь к учёным в лаборатории. Они чего-нибудь подскажут.
Уходила Женя с твёрдыми намерениями последовать его совету. Однако чем ближе подходила к лаборатории, тем меньше оставалось уверенности. Ведь она никого там не знала. Евгения засомневалась и отложила поиски.
Зато на работу пришла вовремя, после отличного завтрака и кофе. Села за стол, огляделась и поняла, что отныне это её настоящая жизнь. А надолго ли, – время покажет.
Итак, начались Женькины рабочие будни на космической станции. К своему удивлению она довольно быстро освоилась. Наверное, помогли голографические очки Грегори.
Она больше не вздрагивала, когда очередной посетитель сигналил в дверь. Не замирала от страха, когда электронная секретарша докладывала о записи на неделю вперёд. Женька успешно изучила кабинетный арсенал и всё реже обращалась за помощью к Дэвиду. Благодаря андроиду, она получила доступ к галактической сети и по ночам зависала на ксенологических сайтах. Там Женя нашла гигабайты полезной информации: от текстовых файлов до межвидовых голотренингов и записей консультаций. Однажды наткнулась на портал «Виртуальный ксенопсихолог», где можно было задать вопрос или параметры ситуации и мгновенно получить ответ.
С тех пор эта программа здорово её выручала. Пока пациент ломал голову над кубиками или погружался в сюрр-релаксацию, Евгения с умным видом и без зазрения совести обращалась к «виртуальному консультанту». Женя считала, что лучше схитрить, чем навредить пациенту. Хватило проблем с филиноидами. Иногда её не устраивали ответы консультанта, и приходилось выкручиваться самой.
И вот случилось то, чего она так избегала. На приём записалась семейная пара: он – землянин, она – линдри. Увидев их в списке, Женька запаниковала…
– Впустить? – осведомилась секретарша.
Евгения поколебалась и отважилась рискнуть. Она же дала себе слово избавляться от страхов, и точка.
– Пусть заходят!
При виде супругов Женька вздохнула с облегчением. Муж с обожанием взирал на красавицу жену. Самую прекрасную линдри, из тех, кого видела Женя. Через две недели линдри должна была трансформироваться впервые. Супруги опасались, что это испортит отношения. Жёнушка боялась в новом облике не понравиться мужу. Муженёк страшился не изменений, а физической несовместимости.
– Я люблю её всякой, лишь бы мы оставались вместе!
– А вдруг я стану пофом или крюлем?! – чуть не плакала она. – Ты перестанешь меня любить.
– Дорогая! Я буду любить тебя в любом облике…
– Неправда!
– Милая! Любимая. Становись, кем хочешь! Лишь бы нам было хорошо вместе.
– А вдруг меня потянет...
– Да что угодно!
Женя слушала их перепалку, подперев щёку ладонью и размышляла. Задачка для «виртуального ксенопсихолога»… К чёрту! Она справится. Ситуация пикантная и необходим творческий подход.
Что ж, это первая трансформация пациентки. Когда окукливание случалось у линдри впервые – они не знали, кем именно станут. Начальная трансформация определяла тип и последовательность новых изменений. У каждого линдри был свой путь и график возврата к первичному варианту. Чем старше они становились, тем реже у них случались трансформации. Так линдри взрослели и получали новые способности. Её пациентка вполне могла стать ещё прекраснее или умнее.
Женя разработала стратегию и закинула пробный шар:
– Это не навсегда!
Супруги растерялись и замолчали.
– Считайте это проверкой ваших чувств на прочность.
Они переглянулись. Идея им понравилась.
– И просто маленьким приключением.
Женька ненавязчиво порекомендовала супругам ролевые игры и смоделировала несколько голографических трансформаций линдри (программу скачала на ксенологическом сайте). Предложение «сыграть» вдохновило супругов на ещё одну консультацию. А как только они ушли, Женя получила заказ на проведение тренингов в бригаде окезов и землян.
Похоже, она становилась популярной. Конечно Женька считала, что обязана этим рекламе. На всех станционных экранах показывали красочный ролик о ксенопсихологической службе. Не исключено, что многие воспринимали это, как своеобразное развлечение, но…
Как бы там ни было, а Женя могла собой гордиться. Она неплохо приспособилась. Если только ей не вкололи ген адаптации под шумок. Кстати, о прививках. Она всё же нашла время – очень неподходящее, хоть и в обеденный перерыв.
В медотсеке, куда Женя заявилась с просьбой о прививке, царил кавардак. Миритин, Грегори и другие врачи с самого утра зашивались. У линдри намечалась ежегодная вспышка гамалиндро-вируса (аналога человеческого гриппа). Чтобы предотвратить эпидемию, Миритин объявил карантин и перевёл заражённых в изолятор. Но сегодня поступили новые больные.
– И по срокам не подгадаешь, – ругался шакрен. – И вирус постоянно мутирует. Хотя бы другие виды к нему невосприимчивы.
– Слабое утешение, – простонал Грегори и раздражённо спросил, увидев Женьку:
– Чего тебе надо?
– Прививку для чтения.
– Чего?!
Он был поглощён осмотром больного.
– РНК-сыворотку перевода. Но если вы заняты…
– Попроси медсестру, – мимоходом обронил Миринтин, заполняя медицинские карты.
– Я сам, – забеспокоился Грегори, – только попозже.
И тут пациента стошнило прямо на землянина…
– У меня сыворотка кончилась, – вспомнил Грегори, укладывая больного на кушетку и сдирая с себя халат. – Сходи в биолабораторию и попроси два кубика.
– Хорошо, – ответила Женька.
– Скажи – для меня…
Мимо пронеслась медсестричка с чистым халатом для Грегори и лекарствами для линдри.
Дорогу в лабораторию Женя нашла быстро. Научная секция находилась рядом с медицинским центром, в том же дисковом корпусе, и на одной палубе. Чтобы попасть в биоинженерный отсек даже лифт не понадобился.
Она свернула в соседний коридор и, подходя к лаборатории, услышала знакомый грохот. Сердце замерло на миг и забилось в такт. Этого не могло быть! Но было. За дверью лаборатории гремела музыка. Не просто музыка, а настоящий земной рок. И если слух не обманывал Женьку…
Она дотронулась до сигнального реле и створки разошлись. Старый добрый Rammstein гремел на весь отсек. Такие родные голоса хрипло выводили Sonne. Женька оторопела ещё больше, когда увидела симпатичного парня-джамрану, одетого по рокерской моде двадцатого века.
Он будто сошёл с постеров девяностых. Футболка с орлом, джинсы, сапоги-казаки и кожаная куртка с заклёпками. Серебряная цепь, браслеты и даже серьга в виде черепа. Этот джамрану совершенно не признавал ограничений в причёске. Половина его волос стояла дыбом, другая – в эстетическом беспорядке спадала на плечи. Вместе они составляли кислотную симфонию из ядовито-зелёного, ярко-лимонного и ультрамаринового цветов. Глаза парня меняли оттенок под музыку, и чёрные звёзды вспыхивали сверхновыми…
Евгения обалдела. Заметив её, джамрану щёлкнул пальцами, музыка смолкла и кайф исчез. Женька с сожалением вздохнула и сказала:
– Ух ты! Здорово…
– Тебе понравилось? – удивился он.
ГЛАВА 9. Вечер двенадцатого дня… Вечер рока и ночь…
Ро́кен, так звали молодого учёного, фанател от «старинного» земного рока.
– Почему старинного? – поинтересовалась Женя.
– Современный – отстой.
– Почему?
– А что ты слушала?
– Ну, кое-что… – соврала она.
– И как?
Женька неопределённо махнула рукой.
– Вот, зацени. Из нового.
Он переключил настройки и снова щёлкнул пальцами. Минуты две Евгения слушала из вежливости, а потом не выдержала и попросила выключить.
– Я же говорил!.. Необычно для землянки.
– Что?
– Любовь к настоящему року.
– Неужели? Ты серьёзно?
Да, с землянами определённо что-то творилось. Что-то очень страшное.
– А я обожаю фолк, – разоткровенничалась она, будто кто тянул за язык.
– А готик?
– Ещё бы!
– Супер!
Они разговорились и выяснили, что им нравятся одни и те же рок-группы: Metallica, Nightwish, Scorpions, Sirenia, Король и Шут, Парк Горького… Рокен сообщил, что на станции есть «Клуб рока» и собственная группа. Обменялись номерами коммуникаторов и не заметили, как пролетел обеденный перерыв. Пока в лабораторию не заглянул рассерженный и взмыленный Грегори.
– Кто-то языками чешет, а кто-то…. Я не понял, где сыворотка?! Сколько ещё ждать?
– Ой! – спохватилась Женька.
Она и забыла, зачем пришла.
– Ой? Ну надо же! – разорялся Грегори. – К твоему сведению, у тебя под дверью очередь. Обед полчаса как закончился.
– Ой-ой! – воскликнула Женька.
– Что нужно? – спросил Рокен. – Я принесу.
Джамрану вернулся с цилиндрической капсулой и зарядил инъектор. Грегори быстро сделал Жене укол, взял анализ крови на пробу и умчался. Женька бросилась следом, но Рокен остановил её и спросил:
– Ты когда заканчиваешь?
– Около шести.
– Сегодня Вечер рока в бывшем ангаре. Пойдём?
– С удовольствием! – согласилась Женька и умчалась в приподнятом настроении.
Евгения разобралась с пациентами и была дома уже в пять. Она так и не удосужилась приодеться, так что пришлось довольствоваться чем есть. В итоге, плюнула на имидж, натянула брюки, рубашку, тунику и распустила волосы. Кажется, Рокен не из тех, кого особо заботила внешность спутницы.
Джамрану встретил её у лифта, как и договаривались. Они поднялись на несколько палуб выше и решили пройтись. Женьке всё было интересно. По пути Рокен устроил ей небольшую экскурсию.
– Когда-то в верхней сфере был ангар. Затем пристроили нижнюю сферу, и ангар перенесли туда – в самое «брюхо». А часть прежнего оборудовали под концертный зал. Остальное заняли под сад, теплицу гидропоники, стадион и пляж.
– Пляж? – поразилась Евгения.
– Имитация: берег моря, волны, песок. И вода солёная.
– Здорово!
– Сходим как-нибудь? – улыбнулся Рокен.
– Обязательно, – ответила Женя. – А что здесь ещё интересного? Куда можно пойти.
– Сколько угодно! Сквозные терминалы…
– Грегори обещал показать, – вздохнула Женька, – но видно обещанного три года ждут.
– Что?
– Земное выражение.
– А. Здесь много занятных мест. Талех устроил всё с комфортом. Под куполом сферы на самом верху – обсерватория. Посмотрим в телескоп на далёкие галактики. Развлечений валом…
За разговорами Женьке показалось, что они слишком быстро пришли, миновав целых шесть палуб. Жилые сектора, торговые центры, кафе, аллеи… Повсюду сновали люди. Многие возвращались со смены или наоборот – спешили на работу. Просто гуляли, толкались у магазинов и сидели на скамейках.
У Клуба, перед разрисованными граффити переборками, тусовалась броско одетая молодёжь и фанаты постарше. Парни у входа окликнули Рокена, и он помахал в ответ. Их с Женькой пропустили по-свойски – через служебный вход.
Бывший ангар выглядел совершенно по-киберпанковски: мерцающий свет, стальные балки с лианами кабелей, трансформаторные щиты, развороченные блоки реле и висящие по стенам гроздья проводов.
Рокен тотчас потащил Женю на балкон, подальше от скандирующей толпы. Они пробрались мимо софитов и устроились на металлической площадке с видом на подмостки. У Женьки зарябило в глазах.
Рокен конечно знал, где лучше. Более шустрые фанаты тоже залезли на соседние балконы. Один парнишка-землянин сразу привлёк её внимание… стоптанными кроссовками. Она могла поклясться, что это кроссовки из двадцатого века. Как и потёртая джинсовая куртка, и стрижка, и… наручные часы…
– Смотри! – оживился Рокен.
На сцену вышли музыканты и зал взорвался овациями. Внизу орали, свистели и хлопали. Рокеры приветствовали всех, по традиции прокричав в микрофоны о «всеобщей любви», и заняли свои места. Окезы и джамрану – гитаристы, многорукий линдри – ударник, землянин – клавишник и солисты: два парня и девушка. Инструменты – точные копии старинных земных.
Посыпались звонкие удары с ранними переборами гитары, и Женька замерла от счастья. Как они играли! В основном из своего репертуара и рок-групп двадцатого века, и двадцать первого, в том числе и тех, о которых Женька пока не знала. Захотелось вопить от восторга и бросаться на сцену как отъявленной фанатке. Это был истинный рок!
Рычали басы и переливались аккорды. Было слышно, как пальцы скользят по струнам, порхая над грифом. Цветные пятна прожекторов метались по стенам, заливая восторженную толпу. Зал сходил с ума и бился в экстазе, а на балконах зажигались огоньки свечей. Женьке чудилось, что она парит над реальностью. Рок расправлял крылья, рокотом взмывал над толпой и обрушивался сверху, раскатами отскакивая от стен, врезаясь, оглушая и шибая в голову грохочущим созвучием… Вот это была акустика!
В самый волнующий момент Рокен взял Еву за руку и прошептал на ухо:
– Идём.
– Куда?
– В отличное место!
– Зачем?.. А там будет слышно?! – забеспокоилась Женька, пытаясь перекричать рок.
– Ещё как!
Они поднялись по железной лестнице на самый верх. Рокен отодвинул кожух, открывая тускло освещённый альков. Часть помещения тонула во мраке. Рокен усадил опьяневшую от музыки Женю на ковровый настил с разбросанными валиками. По-прежнему звучал рок, но без оглушающего грохота. Можно было разговаривать не напрягаясь.
– Готова? – спросил Рокен.
– Определённо, – только и смогла вымолвить Женя.
Улыбаясь, он вытащил из-под настила флягу и налил в стаканчик чего-то тягучего, прозрачного и без запаха. Пригубил сам и протянул ей.
– Что это? – спросила Женя.
– Пей. Джамранский тоник, ничего опасного…
Непутёвый из Женьки получился ксенопсихолог. Поскольку «джамранский тоник» и заверения в безопасности наедине с джамрану её не насторожили. Взбудораженная от рока Евгения залпом выпила острый напиток, подивившись карамельному вкусу. Улыбнулась Рокену, и в голове у неё помутилось.
– Что это? – недоумённо спросила она, хватаясь за парня, чтобы не упасть.
– Ничего страшного, – тот обнял её в ответ. – Слабый катализатор генома. Усиливает восприятие. Только и всего.
– Стимулятор, что ли? – спросила Женя, еле ворочая языком, пока Рокен стягивал с неё тунику.
– Сейчас пройдёт, – успокаивал он. – Первичный эффект…
Рокен привлек её и поцеловал, прежде чем Женька обнаружила себя без рубашки и вообще без ничего, и его – обнажённым. Всё стало чётким и естественным. Красивый мужчина-джамрану, держащий её в объятиях и его настойчивые губы. Кожа у Рокена была шелковистая на ощупь и смугло-золотистая, в отличие от Талеха…
Талех! На секунду мысль о командоре чуть не выхватила Женьку из блаженства. Она испытала прилив возбуждения, на мгновение поймав бледный образ. Мгновение, и Рокен вновь показался ей самым привлекательным и желанным на станции, и во вселенной…
– Думай о роке. Сейчас…
Джамрану пылко увлёк её на подушки и, опрокинув навзничь, посмотрел долгим пронзительным взглядом. Неистовый ток пробежал по телу до кончиков пальцев, требуя немедленно исполнить танец страсти, под шум урагана, бушующего внизу… А музыка взрывалась жарким шёпотом, обхватывала горячими ладонями и ошеломляла наслаждением. Заставляя забыть обо всём, кроме рока.
ГЛАВА 10. День тринадцатый… С самого утра не задался
Голова раскалывалась безбожно. И Женя не сразу поняла, где она и что с ней было. А когда вспомнила, чуть не умерла от стыда и злости…
«Рокен! Сволочь джамранская! Что ты со мной сделал?»
Через минуту память вернулась, и не осталось сомнений в том, что именно они сделали вместе в алькове под музыку. И ведь Женя сама хотела этого, в ясном уме и твёрдой памяти. То есть, вчера ей так казалось…
Вчера и Рокен выглядел самым желанным, а сегодня не терпелось выдрать ему все его разноцветные патлы. Он точно чем-то её накачал… Какой-то джамранской дурью… Рок! Вот о чём не стоило жалеть ни секунды. А вот надрать Рокену задницу, пожалуй, следовало.
Женька кряхтя дотащилась до ванной. Глянула в зеркало на помятую физиономию и круги под глазами. И принялась распекать себя:
«Всю ночь! Надо же так отрываться всю ночь! Будто впервые в жизни увидела голого мужчину и поняла, что с ним можно делать. Ну что, Женечка? Допрыгалась?! Тоже мне, героиня фильма «Земные девушки легкодоступны». Без году неделя на станции, а уже пустилась во все тяжкие с первым встречным. И молись, чтобы начальство не узнало! И никто больше. Слышишь?! Никто! Иначе заработаешь себе дурную славу. Если ещё не заработала. И поделом!».
С другой стороны… Какая разница? Теоретически её здесь нет и соответственно никаких моральных ограничений тоже…
Душ слегка привёл Женьку в чувство. Она вышла с полотенцем на голове, напевая мотивчик из Sirenia. Глянула на часы и заметалась по комнате, хватая вещи. На часах горело без пяти одиннадцать.
Почему её не разбудили?! «А кто бы тебя разбудил, дурочка?». У Грегори и так работы по горло. Всю ночь дежурил, а не по концертам шлялся с разными отвязными джамрану.
Оделась Евгения за минуту. Влезла в брюки, чтобы не возиться с чулками. Кое-как причесалась и рванула в медицинский центр, оставшись без кофе.
«Хоть бы никто не пришёл… Ох, устроит она этому ксенонове! Держись, Рокен!»
По закону подлости в её приёмной было столпотворение. Неужели все так стремятся к ней попасть? Не хотелось бы враз потерять клиентуру из-за случайной оплошность. И весьма горячей оплошности. Её до сих пор бросало в жар при мысли о том, что вытворял Рокен. О боже!..
Женьке ещё повезло. Никто кроме электронной секретарши и пациентов не заметил опоздания. Врачи и медсёстры были заняты разразившейся эпидемией. Дмитрий разбирался с делами в доках. Командор находился где-то на другом конце станции.
Женя торопливо начала приём, стараясь быть вежливой и объективной. Но, как назло, всё раздражало. Заботы клиентов выглядели мелкими, не стоящими и выеденного яйца.
Некая джамранская мадама устала от «монотонности», и не знала, что ещё в себе изменить. «Может быть, попробовать «нетрадиционную генетику»?». Злая на всех джамрану (но умело скрывающая это) Женька посоветовала ей: «флаг в руки, перо в задницу, полный рот печенья, намазать рожу вареньем и об асфальт». Ну, что-то в этом духе, только немного другими словами. Инопланетянка согласилась: «Да, неплохая идея, но я предпочла бы что-то более радикальное».
«Лоботомию», – чуть не ляпнула Женька, но сдержалась. Это точно привело бы к международному конфликту. Взамен порекомендовала начать плести коврики или вышивать крестиком. Джамранка обещала подумать.
Голова кружилась от голода и недосыпа. К обеду удалось разогнать пациентов и сходить в столовую. После хорошего кофе, супа с фрикадельками и громадного ромштекса, настроение улучшилось.
Женя возвращалась к себе, надеясь вздремнуть полчасика до конца перерыва. Не успела она взлелеять эту мечту, как в коридоре её перехватил Рокен. Он сменил рокерский прикид на форму и умерил цвет волос.
– Привет, милая. Ты ко мне?
– Пусти! – завопила Женька. Скорее от неожиданности, чем от злости.
– Что такое? – удивился он, продолжая держать её.
– А как будто бы ничего?! – взъярилась она.
– Подожди, я чем-то тебя обидел? – он был потрясён.
– А то нет?
– Я сделал тебе больно?.. Надо было сказать.
– А кто меня спрашивал? Накачал какой-то мерзостью и…
Глаза Рокена потемнели, звёздочки вспыхнули.
– По-моему, ты хотела того же! – рассердился он.
– Наглец! – выкрикнула она и, вырвавшись, залепила ему пощёчину…
– Что здесь происходит?
Вот те раз! Как нарочно в этот момент их застукал Талех.
– Объяснитесь, – потребовал командор.
– Это слишком личное, – буркнул Рокен.
– Да, – подхватила Женька.
Сейчас она была с ним солидарна, хотя секунду назад собиралась убить.
– Так, – холодно произнёс Талех. – Когда это выходит за пределы каюты и становится дракой в коридоре, то перестаёт быть личным. Оба, за мной!
И они потащились за ним, как нашкодившие котята.
– Значит, ты была против? – шёпотом уточнил Рокен.
– Раньше надо было интересоваться, – сердито прошептала Женька.
– Зачем? – искренне удивился он. – Разве не ясно? Тебе, как и мне нравится рок. Ты слушала со мной музыку. Мы остались вдвоём…
Женя недоумённо нахмурилась, и Рокен хлопнул себя по лбу.
– Во я кретин! Ты же землянка. Я думал – ксенопсихолог, понимает, что к чему и готова к… близкому контакту.
Теперь настала очередь Женьки:
– Тупица.
«Недоучка! Упустить такое в психологии джамрану?!».
– Олух, – шёпотом выругался Рокен. – Думал не тем местом.
– Не отставать! – скомандовал Талех.
У кабинета начальника, Рокен сжал ей ладонь и прошептал:
– Не говори ему. Я – скотина последняя, но не говори…
– Тсс, – Женька приложила палец к губам и кивнула Рокену. Меньше всего ей хотелось, чтобы Талех узнал.
Командор долго изучал их невинные физиономии. Признаваться они не собирались, молчали как партизаны. Поэтому Талех прибег к инъекции гена телепатии и после минутного сканирования мозгов, рассержено бросил Рокену:
– Сукин сын!
У Женьки от такого обращения чуть глаз не выпал. А когда из ладони Талеха выскочил кончик хлыста, она не выдержала и закричала:
– Не бейте его! Пожалуйста! Рокен не виноват!
– Ещё как виноват, – зловеще ответил Талех, но хлыст спрятал. – Не трону я вашего героя-любовника. Если сами не пожелаете. Я не собирался его пороть. Хотя и следовало бы… Но, телесные наказания на станции я почти отменил. А вот патогенные изменения, пожалуй, подойдут.
Евгения ужаснулась.
– Жаль, что мы это больше не практикуем, – похоже, Талех издевался.
Попалась!
– Я надеялся, Ева, что вы хорошо изучили ксенологию, прежде чем согласились работать здесь, – коварно добавил он, насмешливо приподняв бровь.
Она проглотила это молча, и поклялась всю ночь штудировать джамранскую психологию. И не только джамранскую.
– Оба хороши, – вынес вердикт Талех. – Выговор объявлять не буду. Посмотрим на ваше поведение. А теперь, брысь отсюда! Я должен работать.
Они молча поплелись до медотсека.
– Прости, – наконец выговорил Рокен. – Я потерял голову. Это рок.
– А было, в общем-то, неплохо, – рассеянно ответила Женька.
– Неплохо?.. Что?! Неплохо!?
Она юркнула в кабинет, оставив любителя рока в недоумении.
Посетителей ещё не было, и Женя углубилась в изучение сексуальных обрядов джамрану. Через десять минут узнала о них такое, что забоялась выходить на улицу.
Рокен и вёл себя как типичный джамрану. Согласие женщины послушать музыку вместе с мужчиной означало готовность уступить его страсти. Послушать наедине – прямое приглашение к сексу. Особенно если мелодия пришлась по вкусу обоим. Это означало по-джамрански полную взаимность.
Музыка действовала на джамрану как натуральный афродизиак. Рок при встрече и Женькина реакция на него – подтолкнули Рокена к наступлению. Стимуляция генома страсти тоже была частью ритуала соблазнения или ухаживания, кому что нравилось. Однако джамранская дама всегда могла спрятать в рукаве антиген и в случае чего остудить незадачливого любовника. Что хорошо для джамрану…
«Электронша» (так Женя окрестила секретаршу) сообщила о посетителе, и пришлось прервать этот увлекательный ликбез. Стоило Евгении наклеить приветливую улыбку, как в кабинет ворвалась разъярённая особа. На ходу раздвигая отъезжающие створки, девица напустилась на Женьку:
– Зачем вы послали моего Артурчика к программистам?! Они его переформатировали! Изверги!
Женя не сразу поняла, о ком речь, а когда до неё дошло, прифигела.
– Вы! Убийца! Они стёрли ему память! Удалили программу! И теперь мы не можем быть вместе!
Женька не знала – смеяться или плакать. Так и подмывало цинично заржать. Девушка размазывала по щекам слёзы и тушь с помадой, а Евгении не было её жалко, ни капельки.
– Вас бы так переформатировать! – взвизгнула девица.
Это стало последней каплей в Женькином котле ярости. Она вскочила, стукнула кулаком по столу и выдала безжалостную тираду:
– Техник Артур – допотопный андроид класса ИРТ-6А. Поэтому из-за неисправности в программе он перепутал вас с устройством для подзарядки. А вы этим бессовестно воспользовались.
У барышни резко отвисла челюсть. Она перестала реветь и вылетела из кабинета как пробка.
– Уф, – Женька с облегчением упала в кресло. – Свободу угнетённым андроидам!
Вскоре раздался сигнал коммуникатора. Оказывается, эта безумная извращенка накатала официальную жалобу командору и потребовала компенсацию морального и физического ущерба. Посему Еву Казанцеву вызывали на ковёр к шефу. Срочно!
Второй раз за день! Да, Евгения побила все рекорды на сегодня. По сравнению с этим двадцать первый век с его фальшивой этикой может отдыхать.
ГЛАВА 11. День тринадцатый (продолжение)… И это ещё не конец!
Талех несколько раз перечитал жалобу, и мягко очерченные губы тронула слабая улыбка. Женька догадывалась, что именно заставило его улыбнуться, и готова была провалиться.
Командор отложил документ, медленно вышел из-за стола и прошёлся по комнате.
– Я оценил ваш юмор, Ева. Немного чёрный, но… Этим вы мне понравились с самого начала
– Чёрным юмором?
– Мне импонирует ваш сарказм и отсутствие розовых очков. Особенно в сочетании с иррациональной самоотверженностью. Вы не позволили мне наказать Рокена. А ведь, что бы ни говорил этот паршивец, он знал, что вы землянка и воспользовался ситуацией.
– Нам обоим нравится рок, – с достоинством ответила Женя.
Талех расхохотался и окончательно смутил её:
– Знаете, а я жутко завидую Рокену. Вы отличаетесь от других землян…
– Чем?
– Стойкостью и непредсказуемостью, – улыбнулся Талех. – У вас поразительная способность влипать в неприятности. Вы здесь всего несколько дней, а уже навели шороху среди инопланетян…
Ещё бы! Этого у неё не отнять…
– … Но сегодня, превзошли даже саму себя.
«Плохо вы меня знаете, – подумала Женя. – Всё ещё очень далеко от превосходства». И чтобы не вляпаться снова, надо срочно перестать думать о потрясающем смехе Талеха.
– Позвольте объяснить, – попросила она.
– Говорите.
– Я считаю, что мерзко использовать андроида в… – Женька запнулась.
– В целях физического удовлетворения, – невозмутимо закончил Талех.
Евгения покраснела, но ответила:
– ИРТ запрограммирован на технические услуги… Простите. Я что-то не то сказала?
– Это вы меня простите, – Талех смеялся. – Либо вы не та, за кого себя выдаёте, либо – сторонница галактического движения за нравственность.
Женька на секунду испугалась, что её раскололи… «А ну и ладно! Это придумали дмерхи. Вот пусть и выкручиваются, как хотят».
– Никакая я не сторонница, – возразила она. – Это мои личные убеждения.
– Уважаю и разделяю. Наверное, и сам ответил бы так же. Заодно посоветовал бы красотке найти живого парня. Зачем вам андроиды, когда вокруг много сексуальных молодых джамрану… как Рокен.
Женька онемела от такого нахальства. Ещё немного, и Талех получил бы по морде, даром что начальник. Командор резко посерьёзнел.
– Давайте выясним, раз и навсегда. Для многих гуманоидов любовник-андроид – нормальное явление. ИРТ он, или иной конфигурации. Однако если вы считаете это извращением, пригласите девушку на консультацию и разберитесь, как она дошла до жизни такой. Вы же психолог. Оскорблять пациентов не ваша работа.
– Хотела бы я знать, как вы дошли до жизни такой, – пробормотала Женька, что далось ей с превеликим трудом.
- А? – переспросил Талех.
– Ни за что, – ответила Женя. – Она испорченная дура. И можете меня уволить.
– Я не ослышался? – он подошёл к ней слишком близко. – Вы жалеете андроида, а не человека? Андроид всего лишь программа. Сочувствие тут неуместно.
– Мы в ответе за тех, кого запрограммировали, – выдала Женька вольную трактовку «Маленького Принца».
Талех вздохнул и присел на край стола.
– Видите ли, Ева, это моя станция. Для меня важно всё, что здесь происходит. Несмотря на свои предубеждения относительно ксеноспециалистов, я согласился принять вас на станцию. Отчасти потому, что люблю эксперименты, как и все джамрану.
– Говорят, вы недолюбливаете землян.
– Неверно. Скорее, я считаю землян неподходящей компанией. Но вы мне любопытны. Ваше появление на станции так разнообразило мои будни.
– Интуиция мне подсказывает, что это неспроста…
– Что вы сказали? – он соскочил на пол. – Интуиция?
– А в чём дело?
– Услышать из уст землянина это слово, всё равно что добиться от джамрану постоянства. Интуиция объявлена на Земле вне закона. Земляне постоянно требуют доказательств и объяснений, не доверяя инстинктам. Им нужны только детали и готовые факты. Они презирают условности и...
Евгения буквально остолбенела. Её подозрения оправдались. Она должна заставить Грегори всё рассказать.
– Ева? Ева, что с вами?! Вы побледнели. Вам нехорошо?
Женька поняла, что командор стоит рядом и держит её за плечи.
– Талех, ваша телепатия ещё действует?
– Нет, инъекция не была рассчитана надолго.
– Тогда, можно я пойду? – попросила Женя. – Вы не сможете прочесть мои мысли, а у меня нет слов.
– Идите, – разрешил он, провожая её тревожным взглядом, но у двери вдруг остановил.
– Вы точно подметили. ИРТы запрограммированы на получение удовольствия от подзарядки.
– Инженер-проектировщик отлично прикололся, – невесело усмехнулась Женя.
Грегори её на этот счёт уже просветил.
– Или был романтиком, – предположил Талех. – Изобрести такую нелепость способен только романтик. На Земле они редкость. Зато какой-то рационалист додумался ввести добавочную программу с использованием этой функции. Всего лишь перенаправил сенсоры на другой источник. Чем добру пропадать…
– Тогда джамрану неисправимые романтики, – ответила Женя.
Талех мимолётно улыбнулся и холодно сообщил:
– Я вернул андроида программистам, распорядился отменить форматирование и кое-что усовершенствовать. Полагаю, претензий у клиентки теперь не будет.
От язвительных интонаций Женю кинуло в дрожь.
– Спасибо, – пролепетала она и выскочила за дверь.
Женька летела по коридору, удивляясь, что командор не влепил ей выговор, и пришла к выводу: «Видимо, слишком любит эксперименты». Это вполне объяснимо для джамрану.
«А я – подопытный кролик», – расстроилась она и столкнулась у лифта с инопланетянином.
К счастью, им оказался линдри в аморфной трансформации. Едва ли он что-то почувствовал. Евгения извинилась и с разбегу запрыгнула в пустой лифт. Створки сомкнулись, кабина тронулась, но через этаж внезапно остановилась.
– Эй! – воскликнула Женька и нажала аварийную кнопку.
Свет погас, замигали красные лампочки.
– Эй! Кто-нибудь!
Она стукнула в дверь, приложила ухо к панели и закашлялась от едкого запаха. Что за… Женя осела на пол, держась за горло и пробуя вздохнуть. В глазах потемнело, замелькали малиновые чёртики, и тёмная махина рухнула перед ней с потолка. Женя с трудом различила, как нечто похожее на филиноида, склонилось к ней, шевеля щупальцами. Оно схватило её за голову и вонзило в шею длиннющую иглу … А жертва не могла даже кричать, а только хрипеть и задыхаться. Она попыталась вырваться…
– Блул-блугл! – сердито булькнул лжеполип.
И потеряла сознание…
«Слава богу, жива!» – послышалось будто издалека. Кажется, это сказал Грегори. Она словно воспарила над полом и не сразу поняла, что её несут…
Женя очнулась в медотсеке под профессиональным взглядом Миритина.
– Вы меня видите? – спросил он.
Евгения кивнула, поскольку говорить не могла, в горле сильно першило.
– Голова болит?
Женя открыла рот, и оттуда вырвались нечленораздельные звуки. Она даже на миг испугалась, что превращается в полипа… Кто-то приподнял ей голову и поднёс к губам поильник. Женя выхватила кружку, глотая жидкость как умирающий в пустыне и захлёбываясь. Её тут же вырвало в подставленный медсестрой лоток.
– Гадость, – прохрипела она. Пересохшие губы отказывались слушаться, а глотку жгло огнём.
– Это лечебный раствор, – пояснила медсестра.
– Воды…
– Сейчас будет легче, – пообещал Миритин и сделал ей укол в плечо.
Это внезапно напомнило об игле, и Евгения дёрнулась.
– Вам больно? – забеспокоился врач.
Женька замотала головой.
– В лифте, – выдавила она, – филиноид…
– Та-ак, – встрепенулся Миритин и включил коммуникатор. – Талех! Сюда! Быстро!
ГЛАВА 12. Вечер, пятница, тринадцатое… Накануне четырнадцатого дня этой же ночью
Да, события набирали обороты и без участия дмерхов. Значит, они не всесильны, если что-то пошло не так.
Сумрачный Талех расхаживал теперь по медотсеку. После того, как доктор влил в Женьку пробирку какой-то жирной микстуры, она смогла рассказать о нападении командору. Стараясь ничего не упустить.
Талех послал команду химиков взять пробы воздуха в лифте, и самые худшие его опасения подтвердились. В кабине нашли следы газа из туманности. Несколько молекул не успели рассеяться, и удалось восстановить состав. Диагноз Миритина это подтвердил.
– Туман соляной кислоты вызвал ожог гортани. Ещё немного и пострадали бы лёгкие.
– Не могу поверить! – хмурился Талех. – Филиноиды не мстят, не охотятся и не нападают из засады.
– Это был не филиноид, а кто-то похожий на него, – напомнила Женя.
– Ты могла и не разглядеть, – усомнился Грегори.
– Ещё как разглядела, – ответила Женька. – Интуиция.
Она нарочно выделила это слово, чтобы проверить реакцию землянина. Ей показалось, или он и вправду побледнел?
– Такое поведение нехарактерно для полипа, – настаивал Талех. – Больше для…
Похоже, это его не на шутку встревожило.
– Он тыкал в меня иголкой, – добавила Евгения, – в шею.
– Я обследовал место укола, – подтвердил шакрен. – Вероятно, у Евы взяли генетическую пробу.
– Кому это понадобилось? – удивился Грегори.
– Уж точно не филиноидам, – высказался Талех. – Что лишний раз подтверждает слова Евы и мои опасения. Это не был полип.
– А кто? – спросил Грегори.
– Думаю, скоро узнаем, – мрачно ответил Талех и вышел.
– Что им всё-таки было нужно? – задумчиво проговорил землянин.
– Психологическая консультация, – ухмыльнулась Женька, сползая с кровати.
– Ты останешься здесь! – остановил её Грегори.
– Я хочу домой! – запротестовала она. – И боюсь оставаться в медотсеке.
– Я буду дежурить всю ночь.
Только Грегори ей не хватало.
– В соседней комнате…
– Тогда ладно.
– Я тоже, – пообещал Миритин, – часов до трёх. Эпидемия в самом разгаре. Нужно провести кое-какие опыты с вакциной.
Евгению это обрадовало гораздо больше. Статная фигура и синие глаза шакрена по-прежнему вызывали нескромные мысли. Но она скорее бы выпрыгнула в шлюз, чем призналась в этом.
Как только Евгению отгородили от мира голографической завесой, в медотсек влетел Рокен. На этот раз без музыки и генетических коктейлей.
– Я пришёл извиниться, – смущённо заявил он. – Не хочу, чтобы ты плохо думала о джамрану, но обольщение – часть нашей культуры. И многое другое, что может тебя шокировать…
– Притормози, – Женька выставила ладонь. – Я всё поняла. Давай не будем об этом.
Гораздо больше сейчас заботило другое. Меньше чем за неделю пребывания на станции её два раза чуть не убили. На фоне этого «коварное» соблазнение, устроенное Рокеном, выглядело как-то несущественно.
Они поговорили, решили быть друзьями и посещать рок-концерты по земной традиции, а не джамранской. Когда Рокен уходил, Женя уловила тень сожаления в его глазах. Интересно, будет ли она жалеть о несостоявшемся романе? Всё-таки он классный любовник, неплохой парень и очень привлекательный. Несмотря на джамранскую культуру.
За час до полуночи, то есть в двадцать пять ноль-ноль по Ролдонскому времени, явился Талех. Он заставил Женьку повторить рассказ. Как только она дошла до слов: «… прятался под крышей лифта и спрыгнул на меня сверху». Талех остановил её.
– Так я и думал. Вот оно, недостающее звено!
– Вы узнали, кто это был?
– Не совсем. Но подозреваю – это происки гатраков.
– Значит, на меня напал гатрак?
– И да, и нет…
– Или гатраки использовали филиноида…
Талех задумчиво посмотрел на неё.
– Отчасти.
Женька не выдержала:
– Вы, джамрану, любите не только эксперименты, но и загадки. Я хочу выяснить, кто на меня напал. Чтобы знать врага в лицо. Так подослали гатраки филиноида или нет?
Снова этот взгляд.
– Гатрака трудно узнать в лицо. Полипа нельзя подослать или нанять. Поэтому гатраки никого не посылали. У гатраков свои методы.
– Так этот тип был замаскированный гатрак?
– Странно, что вы так мало знаете о врагах, Ева.
Женька сразу нашлась, что ответить.
– У факультета на Бете была другая специализация. Военных ксенологов готовили отдельно – на Земле. Мы изучали только поверхностные характеристики. Не предполагалось, что кто-то из нас будет допрашивать гатраков.
Это была часть правды, то есть немного подкорректированные сведения из гала-справочника.
– Так похоже на землян, – усмехнулся Талех. – Что ж… Видимо, только джамрану и шакрены представляют серьёзность нависшей угрозы…
– Почему джамрану и гатраки так ненавидят друг друга? – пытаясь блеснуть эрудицией Женька едва не села в лужу. Ксеноспециалист, где бы его ни обучали, должен знать о причинах конфликта между инопланетными расами. Это часть психологии и культуры.
Талех не заметил промаха или не подал виду. Она испугалась, что командор что-то услышал в её мыслях и теперь скрывает это. Почему он до сих пор не разоблачил её?
Задумчиво глядя на Женю, Талех спросил:
– Вы знаете историю появления здесь джамрану?
– Немного. Ваш народ пришёл из другой галактики.
– Верно. Мои предки жили в трёх миллионах световых лет отсюда – в туманности Вихря. Более двух тысячелетий назад среди джамрану произошёл раскол. Многие посчитали кое-какие генетические эксперименты неприемлемыми. Мир раскололся на два лагеря: традиционалисты и реформисты. Они не смогли договориться и оказались на грани войны. Тогда реформисты ушли. Сотни космических кораблей двинулись на поиски неизвестности. Изгнанники скитались по космосу около тысячи лет, пока не нашли пристанище в галактике Снежная спираль. А поначалу, корабли стали им единственным домом…
Талех мечтательно улыбнулся.
– Я родился на таком корабле, но гораздо позже. Мои родители были исследователями космоса и путешествовали годами. Они возглавляли экспедицию из десяти звездолётов и совершили множество открытий, изучая системы и туманности… Помню, во время остановок мы стыковали корабли по кругу, и мне нравилось бегать по внешней палубе. Это казалось бесконечным вращением…
Женя попробовала вообразить Талеха ребёнком....
– С детства я впитал идеалы родителей, а едва подрос – сделал окончательный выбор в пользу реформистов. Речь не о цвете волос или любовных уловках, – Талех усмехнулся. – Есть эксперименты и пострашнее. Из-за них мои предки когда-то покинули родину. Предпочли быть скитальцами, чем изменить своим принципам или навредить соотечественникам… Ненависть к гатракам – это излишне преувеличено. Однако их природа и обычаи противоречат убеждениям джамрану.
Женя не представляла, о каких противоречиях говорит Талех, но, кажется, его понимала.
– Так же, как вы находите секс с андроидом извращением, мы относимся к нравам гатраков. Они же, в свою очередь, стремятся навязать эти нравы остальным. Что и делает нас врагами…
– Я знаю, каково это, – ответила Женя.
Талех спохватился:
– Вам пора отдыхать. Я оставлю охрану у входа. Мало ли что и… завтра у вас выходной.
– Хорошенький выходной, – скривилась Женька. – Проваляться весь день в медотсеке.
Талех улыбнулся.
– Стараниями Миритина завтра вы будете как новенькая. Учитывая обстоятельства, я даю вам два выходных, Ева… Так будет лучше.
Голос Талеха завораживал, и Женька заставила себя встряхнуться. Командор отодвинул завесу, задумчиво глядя на неё.
– Послушайте, есть предложение. Завтра у меня тоже выходной. Приглашаю вас на обед с последующей экскурсией по станции. Согласны?
Женька смутилась и не знала, что ответить.
– Ну, мне как-то неудобно…
– Да бросьте вы, – усмехнулся он. – Я же не предлагаю вам музыку послушать. Хотя, если надумаете…
Женя залилась краской, а Талех буднично добавил:
– Возражения не принимаются. Завтра – в два часа. Я за вами зайду.
Он опустил завесу и ушёл, не дожидаясь ответа и оставив Женьку с растрёпанными мыслями… Она слышала, как командор распорядился усилить посты: «И чтобы ни один лазутчик не проник на станцию».
Нет уж! Хватит с неё джамрану…
Ночь в медотсеке выдалась тихой. Но спала Женя беспокойно, а под утро проснулась и услышала голоса. Разговаривали двое, и она не видела, кто это, из-за голографической завесы. Сначала голоса звучали невнятно, но Женька прислушалась и разобрала слова. Одним из говоривших определённо был Грегори. Второй – незнакомец приглушённо бубнил.
– … извлечь геном и внедрить в ДНК, – бормотал Грегори, – после серии опытов.
– … как? Приступы … прекратились…
– Нет, но …реже и …не прогрессируют.
– …мало. Продолжайте.
– …пробую, – Грегори почти шептал, – … сомнения.
– Действуйте, а не сомневайтесь, – слова незнакомца прозвучали неожиданно громко и твёрдо. – Создайте мозговой имплантат. Возможно, будет эффект.
– Это рискованно, – Грегори тоже повысил голос.
– Делайте. Иначе человечество станет лёгкой добычей гатраков...
Женька от ужаса стиснула простыню.
– Сколько у меня времени? – спросил Грегори.
– Меньше, чем мы рассчитывали. Вчерашнее нападение…
«Говорят обо мне?» – она потянулась ухом в сторону голосов.
– … Мы обязаны вернуть землян в срок без потерь. Или активируется временной парадокс.
Землян? Всё интереснее и интереснее. Значит, она не одна такая – похищенная?
Женька едва не грохнулась с кровати. Голоса оборвались, и она потихоньку выглянула из-за голозавесы…
Грегори сидел перед микроскопом и что-то рассматривал.
– Кто здесь был? – прямо спросила Женька.
Он изумлённо взглянул на неё.
– Я.
– Ты с кем-то разговаривал, – напирала она.
Он сделал большие глаза.
– Я? Разве что сам с собой.
– Чужим голосом?
– Здесь никого не было. Тебе приснилось.
– Но я слышала!
– Что ты слышала? – Грегори оторвался от объектива.
– Ничего, – ответила Женька, заползая в кровать. – Не помню. Сон, наверное…
– Сейчас только пять утра. Спи дальше, – откликнулся англичанин.
Никакой это не сон и не галлюцинация. Она ещё с ума не сошла. А Грегори вёл себя ненормально с самого начала. Евгения вспомнила парнишку в кроссовках и дала зарок разыскать его. Когда её выпустят отсюда.
ГЛАВА 13. День четырнадцатый… Выходной
С утра Грегори как ни в чём не бывало возился с пробирками и капсулами, заряжая инъекторы. А Женька притворилась, что ночного разговора не помнит.
После осмотра, Миритин объявил, что может выписать её к обеду. Но для начала пришлось выпить противной микстуры. В довершение Грегори сделал последний укол.
– Контрольный выстрел, – пошутил он, совсем озадачив Женьку.
– А вот и наша девочка! – это Рал с Гранталом пришли её навестить.
– Как ты?
– Меня уже выписывают.
– Мы вчера примчались, едва узнали, но ты была без сознания, и нас не пустили, – протараторил Рал.
– Не стоило исключать риск заражения, – объяснил Грегори.
– Разве от газа из туманности можно заразиться? – удивилась Женя.
– До того как узнали, что это газ, а не биологическое оружие, там вполне мог оказаться вирус.
– Как бы там ни было, ты здорова, – порадовался Грантал и сообщил. – Сегодня мы отчаливаем.
– Вот, пришли заодно попрощаться, – подхватил Рал. – Но мы вернёмся, ты нас не забывай. Если что, обращайся к Халу.
– Хорошо.
– А как работа? Осваиваешься с людьми?
– Помаленьку, – улыбнулась Женька. – Сегодня обедаю с командором.
– Так держать! – искренне поздравил её Грантал. – Выходит, ты нашла общий язык с Талехом.
– Скорее с Рокеном, – хмыкнул Грегори.
– А что такого? – Женька пожала плечами. – Подумаешь, сходили на рок-концерт.
Маркафи с окезом переглянулись.
– Ты это… Смотри. Он – джамрану, – напомнил Грантал.
Женька подумала, что его предостережения несколько запоздали, а вслух сказала:
– Знаю-знаю. И слушать с ним рок наедине не собираюсь.
– А почему бы и нет? – расплылся в улыбке Рал. – Парень он видный. А ты – одинока и свободна. Крути романы!
Грегори уронил инъектор.
– Интуиция мне подсказывает… – нарочно завела Женька.
Вот! Теперь она точно видела, как англичанин изменился в лице.
– Хватит забивать ей голову всякой ерундой, – сердито прошипел Грегори. – Она здесь, чтобы работать.
– Даже по ночам? – лукаво спросила Женька.
Грегори молча вернулся к своим пробиркам. Остервенело встряхнул капсулу с бирюзовой жидкостью, заправил инъектор и отправился к пациентам линдри.
– Он так много работает, устаёт – вздохнул Грантал.
– И что-то от меня скрывает, – нахмурилась Женька.
Рал-мал-салх развёл руками.
– Не смотри на нас. Мы знаем не больше твоего. Если Грегори что-то утаивает, то и от нас тоже.
– Мне кажется, ночью он разговаривал с дмерхом, – зашептала Женька, – а мне соврал, что приснилось.
– Ну и дела, – Грантал покачал гребнем.
– Они говорили о вторжении гатраков на Землю и уничтожении человечества.
Друзья переглянулись.
– Так что, всё плохо, – вздохнула Женька.
– Это мы виноваты, – помрачнел Рал. – Мы притащили тебя сюда. Вчера ты едва не погибла по нашей вине.
– Ничего подобного, – возразила Женька. – Это дмерхи. Но теперь я понимаю. Дмерхам что-то от нас нужно, чтобы противостоять гатракам.
– От вас?
Грантал и Рал недоумевали.
– Есть другие похищенные, как я, с Земли, – пояснила Женька.
Они построили догадки ещё немного, а потом Рал с Гранталом ушли паковаться, оставив ей свёртки с гостинцами. К обеду Женьку выписали, и она перетащила их к себе в комнату. А через полчаса в дверь позвонил Талех.
– Сначала обед, – сказал он.
Командор был так любезен, что заказал стол на двоих в отдельной кают-компании. Блюда земной и джамранской кухни.
– Угощайтесь, – предложил Талех. – Приятного аппетита! Так у вас говорят?
Женя кивнула. Она всё ещё медлила, и неуверенно приподняла бокал с соком.
– Приятных неожиданностей! Этого джамрану желают гостям перед трапезой?
Она с опаской отпила розоватый нектар.
– Вы мне не доверяете? – он приподнял бровь. – И начали с напитка?
Женя ковырнула в тарелке салат и положила в рот кусочек хлеба.
– Я обновила сведения о джамранском застолье. Иногда гости выходят из-за стола не такими, какими пришли. А сюрпризы могут быть в чём угодно.
Талех растянул губы в улыбке.
– Ешьте смелее. У меня нет привычки подсыпать гостям в пищу генные стимуляторы.
– А кто вас знает? – Женя прищурилась. – Джамрану. Говорите так, а делаете иначе.
– Интуиция? – рассмеялся он.
– Опыт, – возразила она.
– Тогда это не ешьте, – невозмутимо предупредил Талех, отодвигая блюдо с джамранской капустой.
Женя распахнула глаза.
– Что там?
– Вам лучше не знать, – он усмехнулся. – Но, кроме всего прочего, ген временной пигментации.
– Зачем?
– Вы как-то нехорошо подумали о моей бледности. Я вырос в космосе…
– А что ещё я подумала? – перебила она.
– Вы же не хотите, чтобы я это озвучил, – усмехнулся Талех.
Обед прошёл весело: в познавательной беседе и не без взаимных подколок. Наверное, Талех всё-таки что-то добавил в сок. После обеда Женя чувствовала себя раскованнее и думала, что командору идёт оливковый цвет лица, хотя бледным он выглядел привычнее.
– Я знаю, куда мы пойдём, – объявил Талех, когда они закончили есть. – Сквозной терминал.
– Почему туда? – поинтересовалась Женя.
– Там вы ещё не были, но хотели бы посмотреть.
– Телепатия, – поняла Женя.
– Интуиция, – поправил он и добавил:
– Сегодня оттуда потрясающий вид на туманность.
Талех не обманывал. Вид и правда был изумительный. Наибольшее потрясение Женя испытала, когда разъехались переборки, и они очутились в открытом космосе. Евгения метнулась обратно, чуть не сшибив Талеха, и только потом сообразила, что опасности для жизни нет. Её не выбросило, не разорвало. Она могла дышать воздухом и ходить, благодаря гравитации.
Невидимый коридор простирался почти на километр. Идти надо было прилично, и Женька вначале переставляла ноги с опаской. Ей казалось, что она шагает по звёздам в самое сердце туманности.
– На самом деле, туда ещё лететь и лететь, – пояснил Талех. – А терминал вовсе не прозрачный. Отражающая поверхность снабжена сенсорами, передающими изображение внутрь. Со стопроцентной точностью. Создаётся ощущение, будто смотришь насквозь.
Женька из любопытства дотронулась до невидимой стены. Стена была на месте.
– Это как иллюминаторы у звездолётов, – догадалась она.
– Да, те же технологии, только усовершенствованные.
В терминале были и другие люди, которые собрались полюбоваться Ардиумом DG. Гости и обитатели станции бродили туда-сюда, сидели на раскладных стульях и смотрели в портативные телескопы, установленные на треногах. Оживленная компания расположилась у стены на подушках, с кофе и бутербродами. Наверное, надолго.
«Пикник на краешке туманности», – подумала Женя.
Они с Талехом достигли самого конца, всё больше погружаясь в шлейф газовых облаков. Сегодня туманность напоминала северное сияние и в разноцветном веере сверкали бело-голубые звёзды.
– Она меняется? – удивилась Женя.
– Не так быстро, как джамрану, – рассмеялся Талех. – Просто ракурс такой.
– Здорово, – сказала Женя. Ей захотелось посмотреть в телескоп, но все они были заняты. Талех перехватил её взгляд.
– У меня есть кое-что получше.
– Что?
– Усилитель зрения.
Он показал ей флакончик. Отвинтил крышку и капнул на палец ароматной жидкости. Евгения с опаской отодвинулась.
– Совсем немного. Не бойтесь.
– Но…
– Это допустимо. Чуть-чуть.
– Ну, я…
– Я не Рокен… Обещаю. Ненадолго и без последствий.
Поколебавшись, Женя согласилась, ради интереса. И Талех мазнул по вискам, – вначале ей, а потом себе, – душистым маслом. Всё расплылось перед глазами, но резкость быстро восстановилась, и туманность надвинулась так стремительно, что захватило дух.
Сердцевина пылала в нескольких сантиметрах от них. Женя замерла в блеске огненного ядра, погружаясь в рой мелькающих светлячков. Постепенно удаляясь от центра, Евгения с восторгом созерцала туманные паутинки, скользящие вдоль лица, и преодолевала искушение потрогать бордовые облака. Твердь ушла из-под ног, и облекла невесомость, приятно щекоча нервы ощущением полёта…
Через несколько минут эффект закончился.
– Повторить? – с улыбкой спросил Талех.
Женя ошеломлённо кивнула. Что-что, а соблазнять джамранские мужчины умели в совершенстве.
ГЛАВА 14. Дни – с пятнадцатого по двадцатый
«Талех прав, врага надо знать как облупленного», – подумала Женя и потратила дополнительный выходной на изучение гатраков.
Она и раньше читала, что армады гатракских кораблей приходят из заднего скопления в созвездии Волка. Но что там внутри системы – не ведал никто. Потому что путешественники обходили её стороной. Даже алчные до прибыли коммивояжёры ни за какие коврижки не соглашались торговать на границе с гатраками.
Легенды гласили, что в системе гатраков нет планет, лишь астероиды и пыль. Что и живут гатраки на астероидах в искусственной среде, а родную планету давно уничтожили. Более достоверные источники утверждали о существовании планеты-колыбели, где рождались гатраки. Они покидали колыбель и всю жизнь странствовали на астероидах. За это их прозвали «звёздными кочевниками».
Корабли гатраков, сооружённые из астероидов, смахивали на вычурные готические обломки. Было в них некое величие, напоминающее фантастические шедевры архитектуры Гауди. Столкновение с гатраками грозило смертью или кое-чем похуже. Поэтому, завидев на своём пути вооружённые громадины, исследователи и торговцы спешили сойти с курса, пока не поздно…
Женя разглядывала объёмные изображения гатраков, стараясь выявить причину их скандальной непопулярности. Облик гатрака вызывал страх и привлекал внимание, идеально доказывая, как уживаются вместе «прекрасное и ужасное».
Исполины – более двух метров ростом, выше шакренов, в природной броне и доспехах из собственной отслоившейся кожи. С естественным кожным рисунком – причудливого сочетания иссиня-чёрного и зелёного или серого пигмента. Помимо этого, гатраки отличались четырёхпалыми конечностями и устрашающим головным покровом. С массивных черепов каскадом свешивались длинные, до пят, эластичные иглы, ниспадая по спине и топорщась, перед атакой. Рифлёные надбровные пластины и крупные глаза с горизонтальными зрачками великолепно оттеняли гуманоидные черты лица. Довольно интересная раса…
«Неужели они такие же и внутри?», – размышляла Женя. Она искала данные о социальном устройстве гатраков, но гала-справочник выдавал только: «сложная государственная структура». Также нигде не упоминалось о половых различиях. Либо их не существовало, либо о них даже упоминать боялись.
Да уж, будешь тут знать врага в лицо. Наверняка эта информация где-то засекречена. Женька полезла на военные сайты и оттуда её благополучно выкинули, визгливо известив о несанкционированном доступе. Женька испугалась, вырубила компьютер и уселась к окну. Сегодня отсюда виднелась половина коричнево-зелёного Ролдона.
Он конечно совсем не походил на матушку Землю, но глядя на планету Женя затосковала по дому. Она и не думала о близких, разве что иногда вспоминала. Ведь понимала, что вернётся, и никто даже не заметит её отсутствия. Вот по кому Евгения действительно скучала – это Андрюха и Жужа.
Женя вздохнула, смахнула слезу и налила себе кофе. С улыбкой припомнила их путешествие с Талехом, и то, как он приглашал её на чай. У них бытовала традиция, что-то вроде джамранской чайной церемонии. Но у Женьки возникали опасения насчёт этого чая. Гарантии, что джамрану что-то туда не подмешивали, не было никакой.
Женя снова включила компьютер и углубилась в историю гатракско-джамранского конфликта… Вот так она и провела выходной.
Дни потекли своей чередой. И по-прежнему не удавалось раскрутить Грегори на откровенность. В последний раз Женя начала издалека, выпытывая у него о своих будущих родственниках. Грегори заявил, что эта информация ему недоступна, а ей нельзя с ними связываться и встречаться. Женя пыталась разузнать сама, перепробовав всевозможные ссылки, и ничего. Ни следа Казанцевых. Или они сменили фамилию, или её запросы блокировались дмерхами.
В остальном, всё было как прежде. Женя работала. Ходила на концерты с Рокеном. Без сюрпризов, вроде джамранских тоников с катализаторами. То есть, Рокен больше не тащил её в альков, и они просто слушали рок на балконе. Женька чувствовала его возбуждение и напряжение, но вела себя отстранённо. В основном потому, что боролась с собой. Слишком яркими были воспоминания о той ночи и страстных объятиях джамрану. Однажды она чуть не поддалась.
Кроме того, у неё был и меркантильный интерес. Она высматривала паренька в стоптанных кроссовках, в надежде, что тот притопает в ангар. В алькове наедине с Рокеном это было бы проблематично. А землянин так и не объявился.
Женька продолжала искать его на палубах станции, но безуспешно. Возможно, где-то есть и другие. Вопрос – где? Они могли быть где угодно, в том числе и на Земле.
Талеха Женя почти не видела в эти дни, но ощущала его присутствие. Она тянулась к нему и побаивалась, как истинного джамрану с полным набором противоречий. С одной стороны – соблюдение традиций и норм поведения, а с другой – непредсказуемость, непостоянство, склонность к риску и отсутствие моральных ограничений. Возможно потому, что главное правило джамрану гласило: «изменись сам и соблазни другого».
«Отрицание этики и диалектики», – так говорили теперешние земные философы. Джамрану всегда были готовы преступить черту, и с лёгкостью переступали. Балансируя на острие, но без вреда здоровью. Женька изо всех сил пыталась уложить это в голове…
На двадцатый день они с Грегори обедали в столовой, когда по станции пронёсся сигнал тревоги.
– Нападение! – воскликнули неподалёку, и вокруг тотчас же загорелись экраны, передавая окрестности космоса.
– Гатраки! – ахнул кто-то.
– Они самые…
И все, кто был в столовой, прильнули к экранам. Женька с Грегори тоже кинулись смотреть, но их перехватил Миритин.
– Идёмте скорее! – позвал он и уже в коридоре сообщил:
– Талех разрешил понаблюдать с мостика.
– С чего это вдруг? – удивился Грегори. – Мы же не офицеры.
– Есть причина, – загадочно ответил врач. – Быстрее! А то всё пропустим.
На мостике царило рабочее оживление. Талех расхаживал на возвышении перед обзорным экраном с точечками звёзд. Офицеры – в основном джамрану, один землянин и линдри склонились над пультами управления.
– Обозначьте позицию! – приказал командор.
Офицер-тактик увеличил изображение, и все увидели. К станции приближался корабль похожий на дельфина. Позади него из черноты выдвигалась громада гатракского звездолёта-астероида.
– Шакренская экспедиция, – догадался Грегори, и Миритин кивнул.
Стоило кораблику оторваться, как из каменного нутра вылетели боевые «ежи» – десант гатраков и зажали его с двух сторон.
– Приготовиться, – велел Талех. – Сейчас мы их поджарим… Зарядить волновые деструкторы!
Две закрученные волны метнулись из станционных орудий и ударили в гатракских десантников, отбросив их от корабля. Один из «ежей» взорвался, выстрелив обломками. Другой уцелел, но с трудом «приковылял» к кораблю-астероиду. Блеснули стволы пушек и выпалили в тыл удирающему противнику. По обшивке забегали искры, но щиты «дельфина» выдержали.
Офицеры и Миритин занервничали. Талех был абсолютно спокоен.
– Подпустим ближе, – распорядился он.
– Гатраки запускают ракеты! – запаниковал у пульта молоденький лейтенант.
– Ещё рано, – остудил его Талех.
– Они врежутся в станцию!
Кораблик шакренов лавировал на фоне вспышек, подгоняемый стрельбой гатраков. И рука лейтенанта сама дёрнулась к реле. Талех среагировал мгновенно и опередил его. Хлыст вырвался и прижёг офицеру пальцы, обмотав и выдернув кисть от пульта.
– Алекс, в медотсек! – распорядился Талех. – Старле́тт Даген!
– Есть! – у пульта встал джамрану.
«Вот так рокировка», – подумала Женя, потрясённая увиденным.
– Пора! – скомандовал Талех. – Приготовьтесь.
Корабль-дельфин выскочил перед экраном, и звездолёт гатраков раскрыл чёрную пасть, готовый укусить, раздавить и разжевать в одночасье.
– Модули!
Боевой авангард вырвался из терминала, и выпустил торпеды. В тот же момент из ангара выбился сноп света. Никто и моргнуть не успел, как дельфин нырнул туда, совершив манёвр, и торпеды врезались в астероид, отрывая внушительные куски. Гатраки в ответ долбанули ракетами по станции. Щиты отразили удар, и корабль-астероид отбросило на четверть светового года.
– Так вам! – обрадовался Миритин.
– Нас вызывают, – сообщил офицер.
– Связь!
Эфир зарябил и космос исчез. Вместо звёзд на экране появился могучий гатрак в своей готической рубке. Он выглядел более устрашающим, чем голограмма. В шлеме, доспехах и маске. Последнее, по мнению Женьки – излишняя предосторожность. Для неё они все выглядели одинаково.
Талех остановился перед экраном, скрестив на груди руки.
– Эй, недомерок! – выплюнул гатрак.
Женька хмыкнула. Джамрану конечно не самая высокая раса, но в командоре были все метр восемьдесят с лишком.
– Давненько не виделись, Крэспэро́т, – невозмутимо ответил Талех. – Вы надели маску, чтобы скрыть борозду от моего кнута? Хотите средство от шрамов?
– Джамранское отродье! – изрыгнул гатрак, ощетинив иглы.
– Ты пришёл, чтобы оскорблять меня или хочешь извиниться? – поинтересовался командор.
– Передай шакренским недогрызкам, что они удирали как трусы.
– Это научный корабль! – взвился Миритин, но Талех остановил его движением ладони.
– Мой врач прав. Выдающееся геройство – атаковать безоружных учёных…
– А мне обрыдла твоя лживая учтивость, – презрительно высказался Крэспэрот.
– Да? А чего лезешь на мою территорию? – холодно заметил Талех. – Неужто соскучился? В прошлый раз твой поганый рот извергал те же помои, что и сейчас. Ни капли воображения.
– Я пришёл сказать, что тебе недолго осталось!
– Держите орудия наготове, пока эти твари не уберутся из нашего квадранта, – приказал своим командор, хлестнув себя по голенищу сапога. И на этой позитивной ноте отключил связь.
– Поздравляю всех с успешной операцией, – объявил Талех, поворачиваясь к команде. – Теперь они долго будут зализывать раны.
– Придут другие, – засомневался Дмитрий, поднимаясь на мостик и принимая командование.
– Мы так же им ответим, – усмехнулся Талех.
– Как там ребята? – заторопился Миритин. – С ними всё в порядке?
– Шакренский звездолёт в пятом доке, – ответил Дмитрий. – Незначительные повреждения. Его поставили на ремонт, а команда уже в терминале.
Миритин тут же испарился. Как поняла Женька – встречать шакренских учёных, среди которых был его друг.
Они с Грегори вернулись к работе. У Евгении никак не получалось сосредоточиться и прогнать из головы образ разгневанного гатрака и невозмутимого командора. Потом Женька вспомнила лейтенанта, реакцию Талеха и задумалась. Сумасшедший народ эти джамрану… Оставалось надеяться, что и ей когда-нибудь не прилетит.
День близился к вечеру. Женя собралась было закрыть кабинет и отправиться домой, как к ней заглянул Грегори.
– О, хорошо, что ты ещё здесь. У Миритина вечеринка, с друзьями. Он и нас приглашает. Пошли?
– Только переоденусь.
Женька на днях нанесла визит в станционный бутик модной одежды. Поэтому Грегори пришлось ждать, пока она выбирала, что надеть. Примерно минут через двадцать они стояли перед дверью Миритиновой квартиры.
– Только вас и ждём, – приветствовал их врач.
Квартира Миритина состояла из трёх комнат. В центре самой большой у низкого столика на подушках разместилось девять шакренских богатырей. Все как на подбор.
Миритин подтолкнул Женьку, застрявшую в прихожей. Всё-таки столько роскошных мужчин в одном месте кого угодно сбили бы с пути истинного. И, похоже, она здесь была единственной женщиной. Есть от чего закружиться голове…
– Входите, знакомьтесь... Си́рил! Где вино?
– Бокалы давно полны, – звучно сказал кто-то, поднимаясь им навстречу и широко улыбаясь.
– Сирил, – представил его Миритин.
Женька всего лишь глянула и поняла… Всё! Она влюбилась! Неизлечимо. Потому что в Сирила нельзя было не влюбиться.
ГЛАВА 15. Вечер двадцатого дня… Жизнь так прекрасна!
С первого взгляда! Женька никогда не влюблялась с первого взгляда. А тут, нате вам, втрескалась…
Шакренские учёные наперебой рассказывали захватывающие истории о своём путешествии и преследовании гатраками. Им с Грегори предлагали шакренские деликатесы и трёхслойное вино…
Евгении всё казалось чудесным сном. Она держала в руке бокал, взгляд её счастливо блуждал по лицам, останавливаясь на Сириле.
– Жаль, – сказал кто-то из учёных, и Женя расслышала его будто сквозь вату.
– Что? – рассеянно переспросила она.
– Жаль, что Талех не смог придти.
– У вас ещё будет шанс его отблагодарить, – откликнулся Грегори.
– Мы готовы поделиться открытиями, – пообещал Сирил. Таким чарующим голосом… Женька разомлела. Пока не почувствовала тычок в бок. Грегори! Будь он неладен.
– Ева, ты опять?
– Чего?
– Прекращай таращиться на инопланетянина, будто он диковинный зверь.
– А на шакренов разве нельзя смотреть?
– Можно, только осторожно. Я за тебя отвечаю.
– Тоже мне, дуэнья в штанах, – прошипела Женька.
– О чём спор, молодые люди?
Женя чуть не подавилась слюной. К ним обращался новоявленный предмет её мечтаний, подавшись через стол. Она невероятно смутилась, увидев синий взгляд так близко, и ухватила Грегори, словно спасательный круг.
– Мы немного поспорили, э… О туманности, – выкрутился он.
– Не время для споров, – улыбнулся Сирил. – Дискуссии оставим на завтра. А сейчас – веселиться!
– Предлагаю пойти к Халу, – сказал Миритин.
– Точно! Циклов сто у него не был, – подхватил Сирил и вдруг подмигнул Женьке. Она чуть не свалилась с подушки и готова была идти за ним хоть на край света…
– Или лучше домой? – вполголоса намекнул Грегори. – Ты уже достаточно пьяна.
– Я не пила, – машинально ответила Евгения.
– А я и не говорил, что пила. Я сказал пьяна.
– От чего? – она уставилась на землянина.
– Не валяй дурочку, Женька, – так он всегда призывал её опомниться и проявить благоразумие.
«Не сегодня! Когда угодно, только не сегодня».
– Кто-нибудь из этих парней тебя касался? – спросил Грегори, когда они шумной гурьбой шли по коридору.
– Не понимаю, какое это может иметь…
– Поверь, может. Ну, так что?
– Никто, кроме тебя и Миритина.
– Я не в счёт, – заявил Грегори.
Он догнал главврача и что-то тихо спросил. Тот покрутил головой и ответил англичанину. Женя разобрала лишь несколько слов: «вряд ли… всех осмотрел…».
Грегори вернулся к ней.
– Ладно, горе луковое, идём. Спишем это на твой щенячий восторг от инопланетной экзотики.
Женька шлёпнула его по затылку.
В «Синегарской звезде» всё было по-прежнему – зелёный аромат, гибкие линдри на сцене, лёгкая музыка (Рокен бы застрелился от тоски). Гостеприимный Хал обрадовался встрече и разместил гостей за лучшими столиками.
Некоторые шакрены быстренько пересели ближе к сцене – посмотреть на танцовщиц. Как-то все так перемешались, что Ева оказалась рядом с Сирилом. Грегори затёрли в угол, и он не мог до неё дотянуться, занятый вежливой беседой. Евгения пребывала на пике счастья. Сирил протянул ей бокал и начал расспрашивать: кто она, откуда и чего от жизни хочет. Так и подмывало сказать правду, но Женя мужественно врала.
– Мы в какой-то степени коллеги, – неожиданно подметил он.
– Да? – удивилась Женька, не замечавшая за собой тяги к научной деятельности.
– Исследуем всё чуждое и непостижимое. Вы – ксенопсихологию, а я туманности с их обитателями. Сложная у вас работа?
– Не сказала бы… Зато увлекательная.
– Аналогично, – ответил он, поднимая бокал. – За встречу!
Тут она поняла, кому можно показать камень. Даже предлога выдумывать не надо. Но это завтра, а сегодня… И осушила бокал.
– А вы танцуете? – осмелела Женя.
Она спросила это слишком громко. Грегори услышал и красноречиво повращал глазами. Женька сделала вид, что не заметила.
– Дома, иногда, мы практикуем танцы, – задумчиво ответил Сирил. – Примерно раз в цикл или в два… Если хотите, мы взаимно обогатим наши культуры. Меня всегда интересовали земляне. Половина из вас подобна чарим-вей, но у вас иная роль, при сходном предназначении.
Женька к стыду своему не помнила, кто это – чарим-вей. А полистать гала-справочник так и не удосужилась. Ранее в этом не было необходимости. Станцию населяли в основном джамрану, земляне, маркафи и линдри. До сего дня, Миритин был единственным шакреном, которого она знала.
Заиграла плавная мелодия, и кавалеры засуетились, приглашая дам.
– Любопытный земной обычай, – отметил Сирил. – И невероятно притягательный.
– Такой же, как у линдри, – уточнила Женя. – А джамрану не танцуют… на публике.
По известным причинам. Музыка и объятья – опасное сочетание для джамранской пары.
– Шакрены тоже, – улыбнулся Сирил, – но попробовать стоит.
И протянул ей руку. Она впервые коснулась пальцев шакрена, и трескучая искра промелькнула между ними. Сирил удивлённо моргнул, но смолчал.
«Статическое электричество», – решила Женя.
Кожу приятно покалывало там, где её коснулся Сирил. Он непринуждённо повёл танец, двигаясь легко и грациозно. Возможно, шакрены и танцевали раз в год, но зато какой это был раз, и два, и три…
Они кружили по залу третью по счёту композицию. Женька была словно пушинка в его руках. Сирил целиком владел ею, настолько, что она стала продолжением его тела. Мелодия звучала внутри неё, и хотелось, чтобы это длилось вечно. Перламутровые узоры на висках Сирила замерцали, и Женьку пронзила дрожь. Шакрен мягко отстранил её, отвёл на место и поблагодарил с очаровательной улыбкой:
– Было очень приятно танцевать с вами.
И, поклонившись, отошёл к Миритину. Тот уже некоторое время наблюдал за ними. Сирил что-то шепнул ему, и друзья вышли вместе. Грегори мигом плюхнулся рядом с Женькой.
– Что это было?
– Ничего, – ответила она, – мы просто танцевали.
– Угу, – скептически бросил он. – Полипов тебе мало? Будь осторожна и не ходи одна.
– Только проветрюсь, – Женьке и впрямь не хватало воздуха, и повод не понадобился, чтобы броситься вслед за Сирилом. Её тянуло за ним, как на аркане. Голова кружилась, и соображала она плохо. Или соображения давались ей с трудом. Грегори подозрительно нахмурился.
– Возвращайся быстрее.
– Угу, – передразнила она его.
На выходе Сирила с Миритином не оказалось и на входе тоже. Женька постояла немного, и, пренебрегая словами Грегори, побрела куда-то… Не зная куда, словно кто-то манил её за собой. Она следовала по наитию, и это странное притяжение привело Евгению… В медотсек?
Женька не помнила, как очутилась у кабинета главного врача. В приоткрытые створки она увидела только голозавесу и уловила обрывки разговора Сирила с Миритином.
– … ложная тревога…
– … уверен?..
– … Когда…
– Дней через двадцать. Как это вообще произошло…
– Так бывает, но не… Биохимия…
– … не думал…
– … первый этап… средство от… через пять дней.
– Вот ты где!
Женя вздрогнула от неожиданности и обернулась. Опять Грегори!
– Прекрати меня преследовать.
– Я тебя охраняю.
– Охранник выискался. Ладно, проводи меня домой. Вечеринка окончена.
– С удовольствием, – откликнулся землянин.
Женьку насторожил подслушанный разговор, но вскоре она выкинула его из головы вкупе со здравым смыслом. И заполнила освободившееся пространство умопомрачительными образами Сирила.
ГЛАВА 16. День двадцать второй…
Женя нерешительно переминалась в коридоре, прижимая к груди свёрток с камнем. До лаборатории шакренов – всего несколько шагов.
«Ну же, трусиха, вперёд! Когда ещё представится удобный случай».
Она вчера собиралась, но Грегори следил за каждым её шагом, сопровождая повсюду. Женька никак не могла от него отделаться. А сегодня его отправили на обход амбулаторных больных в отдалённом секторе. Рокен же был в командировке на Ролдоне. Всё так удачно сложилось.
Евгения глубоко вдохнула, выдохнула, шагнула, и дверь в лабораторию приоткрылась. Оттуда выглянул светловолосый шакрен.
– Вы к нам? – поинтересовался он.
– К Сирилу! – выпалила она.
– Сирил! – позвал он. – К тебе пришли.
– Кто?
У Женьки перехватило дыхание.
– Знакомая Миритина, кажется… Ксенолог.
– Ева?
«Он помнит!»
– Захотите, – пригласил учёный, и Евгения не заставила себя упрашивать. Сирил вышел навстречу, такой высокий, красивый, что у Женьки при виде него зашлось сердце.
– Я по делу, – поспешно начала она и показала свёрток. – Вы можете определить, что это?
Он улыбнулся и позвал её за собой:
– Сюда.
И повёл в глубину просторного помещения, разделённого стеклянными переборками; мимо столов, шкафов и прозрачных камер. Кругом, от стола к столу, от прибора к прибору, бегали шакрены в комбинезонах и халатах, стояли контейнеры и валялись непонятные инструменты.
– Рабочий беспорядок, – извинялся учёный всю дорогу. – Ну, показывайте.
И размашистым жестом смёл со стола образцы пород. Женя протянула камень. Сирил пододвинул ей стул и развернул минерал. Повертел в руках, приблизил к глазам и спросил:
– Откуда это у вас?
– Валялось на полу, – ответила Женя, благоразумно умолчав об обстоятельствах.
– Интересно, – Сирил положил камень на середину стола и задумался, потирая подбородок.
– Так вы знаете, что это? – не выдержала Женька.
– Не уверен, но похоже на осколок Кроноса…
– Кроноса?
– Мистической планеты, – ответил за Сирила светловолосый шакрен, и тут же представился:
– Бирили́н.
– Очень приятно, – ответила она. – Ева.
Бирилин переключился на Сирила.
– Что обломок Кроноса делает на станции?
– Вероятно, какой-то искатель обронил.
– А вы уверены, что это он? – усомнилась Женька.
– Мы находили подобные камни там, где видели Кронос.
– Блуждающая планета? – удивилась Женька.
– В каком-то смысле, – Сирил по-прежнему был задумчив.
– Расскажи ей, – попросил Бирилин.
– Пожалуйста, – подхватила Женька.
Сирил ненадолго отвлёкся от созерцания камня.
– По легенде, Кронос обращался вокруг чёрной звезды, пока не сошёл с орбиты под действием сильной гравитации. Звезда поглотила его. Пройдя сквозь тёмную материю, Кронос неожиданно стал появляться в разных местах, словно призрак. Никому не удавалось близко подобраться к нему, он всегда исчезал, оставляя после себя камни.
– Планета-призрак, – прошептала Женька, захваченная сказанием. – А что это за камни? Такие, как этот?
– Да. Внутри камней Кроноса находятся артефакты. Но чтобы их извлечь, нужна особая энергия, направленная в соответствующем импульсе…
– И? – нетерпеливо спросила Женя.
– Это миф, – пояснил Сирил. – А теперь, научная правда. Планета Кронос, очутилась в поле гравитации чёрной материи, и её разорвало на куски. Теперь это скопление обломков хаотично движется по галактике, теряя по дороге осколки с артефактами внутри. Предположительно, они рукотворны, то есть когда-то были созданы жителями планеты. Чтобы достать эти артефакты, надо воздействовать на оболочку пучком заряженных частиц…
«Там когда-то жили люди, – грустно думала Женя. – Какими они были?»
– А я знаю другое, – возразил Бирилин. – Случился пространственно-временной сдвиг. В результате Кронос изменил свои физические свойства и существует как фантом, вне пространства и времени.
– Что не доказано. Мы даже не знаем, действительно ли этот камень от Кроноса, – ответил Сирил. – Надо провести спектральный анализ.
– Можно я? – вызвался Бирилин.
– Давай, – согласился Сирил.
Женька наконец-то осталась наедине с объектом своих мечтаний. Сирил улыбнулся. Она вдруг запаниковала и брякнула:
– А что вы делаете сегодня вечером?
Взгляд шакрена стал удивлённым.
– Работаю, наверное.
Синие глаза при этом чуть блеснули.
– А что?
– Я… Я, – Женька вспотела. – Хотела бы поговорить о науке.
«Какая к чёрту наука?! Девушка, вы совсем рехнулись?!»
– Так в чём проблема? – он улыбнулся. – Приходите сюда. Устроим дискуссию.
Всё, назад дороги нет!
– Я думала побеседовать с вами… Вдвоём…
Снова магическое притяжение. Головокружение, нехватка воздуха, в глазах потемнело. Женька ухватилась за край стола. Постаралась дышать глубже и отпустило. Сирил продолжал смотреть на неё.
– Вдвоём?
– Я изучаю шакренскую культуру, – на ходу сочинила она, – и приглашаю вас на консультацию…
– Как интересно, – он слегка растерялся. – А вас что-то конкретно привлекает?
«Ты!»
– Всё, – выдохнула Женька.
Сирил внезапно потянулся к ней и взял за руку. Сердце у Евгении бухнуло так, что почудилось, будто этот грохот раздался в лаборатории.
– Я – не землянин и не понимаю…
«Что тебе от меня надо», – мысленно закончила Женька.
– … что вы нашли во мне. Это необычно… Вам действительно необходимо моё общество?
Женька опешила. Ничего себе! Красавец мужчина, и задаёт такие глупые вопросы. Она собралась что-нибудь ответить, но тут некстати вернулся Бирилин с восторженным блеском в глазах. Сирил убрал руку, но Женя ещё долго ощущала его прикосновения.
– Вот! – воскликнул Бирилин. – Результаты!
И выложил на стол дисплей со спектральными графиками.
– Это определённо он. Кронос! Все спектрограммы совпадают.
Сирил просмотрел данные и кивнул.
– Похоже на то. Но чтобы окончательно убедиться, надо его вскрыть.
– А мы можем это сделать? – поинтересовалась Женька.
– Разумеется.
– Прямо сейчас?
Учёные рассмеялись.
– Нет, и даже не здесь. Мы не знаем, что окажется внутри, – объяснил Бирилин. – Это опасно для лаборатории и станции.
А Сирил добавил:
– На Стратоне есть полигон с необходимым оборудованием.
– А где это?
– Следующая от Ролдона планета. В нескольких часах пути. Там наша исследовательская база и бункер в горах.
– А мы сможем туда полететь? – не отставала Женька.
– Я пасс, – вздохнул Бирилин. – По крайней мере, ещё дней пять.
– Думаю, я могу, – сказал Сирил, внимательно глядя на Женю. – Вы полетите со мной?
– Конечно! – обрадовалась она.
«Вот только отпрошусь с работы…».
– Я приготовлю звездокатер. Места там предостаточно…
«Для чего?» – чуть не ляпнула Женя.
– И для четверых…. Решено. Завтра утром вылетаем. Идёт?
Женя кивнула.
– Камень я пока оставлю у вас.
– Замечательно, – ответил Бирилин, хватая его, словно ребёнок игрушку из-под ёлки. – Проведу ещё пару тестов.
– Смотри не переусердствуй, – крикнул ему вслед Сирил. – А то лабораторию взорвёшь, как минимум. И не забудь вернуть.
Он подмигнул Женьке.
– Этим же днём будем на станции. Мигом обернёмся.
Женя всей душой жаждала, чтобы этот миг растянулся на неделю. Хотя, и день наедине с Сирилом – это нечто!
Провожая её к выходу, Сирил обратился к другому учёному:
– Ки́рин, как там с погодой на завтра?
Тот отвлёкся от огромного экрана на стене, по которому гонял цветные волны, и доложил:
– Ионных и прочих штормов не предвидится. Протонных и фотонных бурь тоже.
– Отлично! – констатировал Сирил и попрощался с Женькой. – До завтра.
Итак. Дело за малым – отпроситься с работы. По правде говоря, это была самая трудная часть. Что делать? Сказаться больной и по-дружески выклянчить у Миритина больничный?
Нет. Она честно пошла к Талеху и попросила отгул, «по семейным обстоятельствам».
«Только бы он сегодня не был телепатом!»
Командор прочитал её заявление и наморщил лоб:
– Что-то я не слышал ни о каких ваших родственниках на станции.
– Э… Они на Земле.
– Так вы собрались лететь на Землю и обратно? – Талех явно иронизировал. – За сутки при всём желании не успеете.
– Нет.
– Ева, вы планируете закрыть кабинет на целый день. Для этого нужна веская причина.
Эх, надо было косить под больную…
Женька принялась беззастенчиво фантазировать, что здесь у неё отыскалась седьмая вода на киселе, и что она сама только сейчас об том узнала. Им без неё не обойтись. Ну, никак… Талех участливо покивал и вздохнул.
– Ева, Ева… Сказали бы просто – личные проблемы, и не надо было целую башню городить. Вы не умеете врать, хотя делаете это так забавно. Берите ваш отгул, но чтобы послезавтра на работу, и без опозданий.
Она счастливая и смущённая кинулась к двери.
– Да! И постарайтесь не угодить в неприятности, – пожелал он напоследок. – Меня рядом не будет, чтобы вытащить вас за волосы.
– Спасибо, Талех, – уже из коридора выкрикнула она.
Так много ещё нужно сделать до отлёта. Сперва – салон красоты. И главное, не попасться на глаза Грегори.
ГЛАВА 17. День двадцать третий… Благоприятный для полётов
– Ты не говорил, что у Стратона есть кольца.
– Это сказано в любом путеводителе.
– А я их не читаю!
Путеводители Женька ненавидела. Экскурсоводов тоже. Они долго и нудно говорили, выдавая информацию на-гора, и не оставляя простора для фантазии. А Сирил рассказывал интересно. За три часа полёта Евгения так увлеклась системой Дельфа, как никогда и ничем не увлекалась. Даже несмотря на то, что в присутствии шакрена резко глупела.
За время полёта они существенно сблизились. Сирил отвечал на её внимание улыбками и разрешил управлять звездокатером. Так незаметно они перешли на «ты» и на ручное управление. Он помогал ей удерживать штурвал, и она млела от его прикосновений.
– У-у-ух ты! – вырвалось у Женьки, когда на экране в золотистом свечении выплыл жёлтый шар с красноватыми линиями. Немного размытый контур вращения с лёгкими завихрениями у полюсов.
– Смерчи, – объяснил Сирил и принял у неё штурвал. Надо было выводить катер на орбиту и заходить на посадку.
Больше всего Евгению поразили массивные кольца. Каждое состояло из скопления астероидов размером с гатракские. Кольца окружали тело планеты, словно бугристая карусель.
«Так вот они какие вблизи!»
Кирин был прав насчёт погоды. Звездокатер стремительно вошёл в атмосферу планеты. Сирил выровнял полёт на высоте ста километров, и постепенно снижался, планируя над поверхностью.
– Атмосфера разрежена, поэтому наружу выходить не будем, – предупредил он.
– Даже в скафандрах? – с надеждой спросила Женя.
– Даже. Возможны сильные гравитационные течения. Да и нет в этом необходимости. Весь пейзаж рассмотришь из ангара. Оттуда можно управлять испытаниями.
– А как мы доставим камень на полигон?
– Увидишь.
Звездокатер описал круг над базой и пролетел над металлическими строениями и цистернами, прижатыми к громадному ангару. В стороне темнели развалины с торчащей арматурой.
– Остатки цивилизации? – удивилась Женя. – И здесь жили?
– Когда-то, – ответил Сирил. – Планета была обитаемой. Эти только и уцелели. И ещё несколько в горах…
Поверхность Стратона оказалась довольно унылой. Ровная и каменистая, без признаков растительности. Желтовато-пыльная атмосфера, в которой трудно было что-либо разглядеть. Лишь в стороне угадывались очертания невысоких гор… Но всё равно это был иной мир.
Сирил установил автопилот и усадил Женьку перед стратоскопом.
– Сейчас выпустим образец.
Учёный взял камень и полез в люк, ведущий на нижнюю палубу. Женька приникла к объективу стратоскопа. Катер завис примерно в пяти метрах над площадкой. Стальные захваты переместили минерал в углубление, где он был тотчас схвачен зажимами.
– Готово, – сообщил Сирил, высунув голову в отверстие люка. – В ангар.
Компьютер, настроенный на голосовое управление, определил курс. Ворота базы открылись, едва они приблизились, среагировав на командный сигнал. И закрылись за ними, когда катер приземлился. Автоматически включилась система жизнеобеспечения, известив об этом приятным мужским голосом.
– Подождём, – сказал учёный.
– Как всё продумано, – восхитилась Женька.
– Древняя технология, – улыбнулся шакрен. – База – старая. Со времён первой эпохи. Многое устарело, но работает исправно. Тогда умели делать на совесть. Жизнь чересчур зависела от мелочей и просчётов. Стоило чуть ошибиться... Теперь базу используют только как полигон. А раньше здесь жили годами… Ну, пора.
Сенсоры показали нормальную температуру за обшивкой и наличие воздуха. Они выбрались из тёплого катера в холод ангара и пересекли площадку.
– Свежо, – поёжилась Ева.
– Накинь, – Сирил стащил с себя куртку, оставшись в одной рубашке. Под тонкой тканью обозначились мускулы. Женька восхитилась и на секунду зависла в ступоре, но всё же укуталась и спохватилась:
– А ты?
– Шакрены устойчивы к холоду.
Куртка пахла Сирилом, и Женька зарылась в неё лицом. Запах был непривычный, но приятный, хоть и слабый. Похоже на специи с мятой.
В гофрированном рукаве коридора воняло техническим маслом и затхлостью. Евгения уткнулась носом в материю, пока они шли в лабораторию.
– Вентиляцию нужно отладить, – извинился учёный.
Сирил включил приборы, установил настройки и запустил системы наведения. На обзорном экране возник участок полигона: круглая площадка и зажатый в выемке камень. Ловкие пальцы шакрена забегали по световому реле, сверяя координаты.
– Поток наведён, можно запустить луч. Как говорят у вас на Земле?
– С Богом, – выдохнула Женька.
Сирил вдавил панель.
– У нас точно получится? – забеспокоилась Евгения. – Луч пробьётся сквозь пыль.
– Эти частицы пройдут через что угодно, – заверил её Сирил. – Гляди.
Камень охватило свечение потоком движущихся пылинок. Зажимы отскочили, артефакт приподнялся над площадкой и повис, потихоньку вращаясь… Женя с Сирилом прильнули к экрану, захваченные этими превращениями… Камень покрылся жилками трещин и потерял форму, будто излился чернотой. Чернота разрасталась и всасывала в себя пыль, свет и частицы.
«Что-то не так!», – испугалась Женька, но первым опомнился Сирил. Шакрен непонятно выругался. Резко остановил поток и окружил чёрную материю стабилизирующим полем, стягивая её протонными залпами. Минута, и над площадкой снова висел камень, пока не упал и был схвачен зажимами.
– Уф, – Сирил вытер лоб, на котором проступили капельки пота. Даже пигментный рисунок потемнел. – Успел. Ещё секунда, и здесь ничего бы не осталось.
– Что это было? – шёпотом спросила Женя, нутром чуя неладное.
– Антивещество, – отрывисто сказал шакрен. – Внутри этого камня не артефакт, а самое натуральное антивещество, способное уничтожить всю материю на сотни тысяч километров вокруг…
Наверное, это было страшно, но Женька ещё не прониклась толком, испытывая лишь разочарование. Она-то думала, что внутри спрятан чудесный предмет, а там оказалось банальное антивещество.
– Ты понимаешь, Ева!? – воскликнул Сирил, хватая её за плечи и разворачивая к себе лицом. – Что возможно спасла станцию, тысячи жизней, систему Дельфа и полквадранта.
Женька ошеломлённо молчала.
– Надо срочно возвращаться и сообщить командору, что ему подбросили бомбу из антивещества. Или нет, мы лучше свяжемся с ним отсюда…
До Женьки начало доходить.
– Кто-то задумал теракт? – испуганно переспросила она.
– Да. Талех кому-то здорово насолил.
– Я знаю, кому – гатракам! – заявила Женя и тут же усомнилась. – А с чего ты взял, что камень подбросили? Может, он случайно там оказался. Кто-то потерял…
– Такие камешки на дороге не валяются. Его изготовили специально и замаскировали под артефакт Кроноса, чтобы пронести через таможню…
– Как его могли взорвать на станции?
– Способов предостаточно, – заверил Сирил. – Тот, кто это сделал, знал как. Скорей всего, заряд активировали бы с приличного расстояния.
– Так почему до сих пор этого не сделали?
– Потому что у этой бомбы нет заряда. Наверняка, он прилагался, но… Где ты её нашла?
Пришлось рассказать учёному о драке. В свете последних событий его даже не впечатлила стычка с полипами.
– Теперь ясно, – нахмурился Сирил. – Взрывное устройство спрятано на станции, а пульт – в руках террориста. Камень просто не успели поместить в нужное место. Вероятно, в тот вечер злоумышленник сидел в баре у Хала, но сбежал, выронив камень, когда началась драка. А вернувшись, обнаружил, что…
– Его уже прикарманили, – закончила Женька. – Ух ты! Выходит, я предотвратила теракт.
– Это предположение, – шакрен помрачнел. – Ты кому-нибудь говорила о находке, кроме нас с Бирилином?
– Нет, вроде бы… Ох!
– Что?
– Позже я заходила к Халу и спрашивала, кто мог потерять.
– Надеюсь, Халу ничего не грозит, – проговорил Сирил. – Скорей всего, террорист побывал там до тебя и ушёл ни с чем. А расспрашивать он не стал, чтобы не привлекать внимания.
– Главное, чтобы теперь Хал не расспрашивал, – забеспокоилась Женька.
– Поскольку он маркафи, то уже забыл об этом. Маркафи бизнесмены, а не исследователи, – успокоил её шакрен. – Мы свяжемся с командором из катера и попросим приглядеть за Халом…
– Ой! Что это там?! – воскликнула Женька, хватая Сирила за руку.
– Где?
– На экране.
Прямо на них издалека надвигалась пылевая завеса, быстро приближаясь и затягивая просветы.
– Штормовой фронт! – выкрикнул Сирил. – Столкновение антивещества с атмосферой вызвало бурю. Быстрее, в катер!
Учёный рванул аварийный рубильник и отключил питание. Они бросились к выходу и вскоре сидели в катере.
– Пристегнись, – велел Сирил. – Будем маневрировать. Надо забрать бомбу.
Звездокатер стрелой вылетел из ангара, и створки ворот сомкнулись. Сирил взял курс на полигон. Завис над площадкой и резко крутанул штурвал, выставив катер хвостом к фронту. От этого у Женьки всё взметнулось в желудке, но она вытерпела. Шторм был уже совсем близко. Едва камень оказался внутри, как на катер обрушился шквал, закрутив и забросив их на ангар. Женя успела порадоваться, что утром ограничилась кофе.
Сирил держался с уверенностью опытного пилота. Он укрепил щиты и поднял катер, когда их шибануло снова. Но ему удалось выровнять курс и высоту. От следующего удара включились динамики. Вокруг бушевало, выло и ревело. Сирил тут же отключил их, чтобы не пугать Женьку.
Они поднялись на порядочную высоту, когда шакрен обнаружил, что повреждён левый двигатель. Наверху буря стихла, и кое-как удалось вырваться из атмосферы. Вихляя, еле-еле достигли колец, и выяснилось, что ещё несколько систем выведены из строя и связь не работает.
Да, не такой себе Женька представляла романтическую прогулку с мужчиной своей мечты. Сирил с минуту подумал и мрачно объявил:
– Сделаем остановку и починимся.
– Где? – удивилась Женя.
Они едва ли не царапали брюхом поверхность астероида. Катеру чудом удавалось маневрировать на одном двигателе.
– В бункере, – спокойно ответил Сирил. – В пещере.
– Нам придётся вернуться? – ужаснулась Евгения.
– Зачем?
– Так бункер в горах.
– А горы на кольце.
Сирил с трудом развернул катер, медленно пилотируя его к ближайшему пику.
– За ним и чуть дальше. Укроемся в пещере. Даже если буря достигнет колец, мы будем в безопасности. Провизии у нас хватит. Сутки продержимся.
– Как всё продумано, – повторила Женька, но без прежнего энтузиазма.
А чуть погодя смекнула, что, несмотря на обстоятельства, ещё не всё потеряно и воспрянула духом. Похоже, ей таки светил отпуск с любимым в астероидных горах на кольцах Стратона.
ГЛАВА 18. День двадцать третий (продолжение)
– Метров двести не дотянули, – сообщил Сирил, когда звездокатер приземлился в пещере и заглох окончательно. – Придётся надеть скафандры.
Женя представила себе нечто громоздкое, неповоротливое с огромным шлемом и была приятно удивлена. Шакренские технологии шагнули очень далеко. Астронавты облачились в лёгкие двухслойные комбинезоны с капюшонами, надев сверху удобные герметичные шлемо-маски. А вот ботинки оказались довольно тяжёлыми.
– Для устойчивости, – объяснил Сирил. – Но магнитные подошвы я отключил. Иначе, с места не сдвинешься. В астероиде залежи руды.
Сирил запустил диагностику и запрограммировал систему на первичный ремонт.
– Катер частично восстановится до моего возвращения.
Закрепив на лбу фонарики, и прихватив контейнеры с провизией и питьевой водой, они двинулись к бункеру.
– Опасный переход, – предупредил Сирил. – Ступай за мной, след в след.
Женька послушалась и почти не смотрела по сторонам.
– Здесь проблемы с гравитацией, – сказал Сирил, включив связь. – То усиливается, то слабеет, то исчезает вовсе. По бокам – ямы и пропасти. Осторожнее…
Свет фонаря выхватывал из темноты каменные напластования. Кое-где вспыхивали похожие на изгиб молнии рудные жилы. Или так искажался луч фонаря, цепляясь за неровности?
Идти было сложно, ковыляя на полусогнутых, когда сила тяжести придавливала к поверхности, или неожиданно подпрыгивая. Окружающая тишина давила на уши. Поэтому Женя обрадовалась, когда впереди появилась металлическая перегородка с дверью.
– Бункер построили в тупике, – пояснил Сирил.
Женька в этом убедилась, когда после манипуляций с магнитным замком, учёный открыл дверь. Стены бункера повторяли рельеф пещеры. Сирил нашёл энергореле и включил свет, регулятор гравитации и системы жизнеобеспечения.
Бункер состоял из четырёх секций. Передняя, она же кухня и столовая. Пультовая – она же лаборатория. Комната для отдыха с рядами узких кроватей и технический блок с резервуаром для воды и биотуалетом. Все помещения, кроме технического, соединялись с передней.
– Вот, – весело заявил Сирил, когда они сняли шлемы. – Душа не обещаю, но отдохнуть и подкрепиться можно.
Женька вдруг ощутила волчий голод. Они кое-как сполоснули руки водой из бутылки и распечатали пайки. Никогда ещё пресные хлебцы, овощное желе, мясные кубики и протеиновый напиток не казались Женьке такими вкусными.
«Вот тебе и первый обед вдвоём», – думала она.
Сирил был обеспокоен ремонтом, но уверял Женю, что к утру всё починит, и они смогут лететь.
«Талех меня убьёт», – решила она. – А если не убьёт, то выпорет прилюдно на главной площади».
Лучше не думать о возвращении, а наслаждаться обществом Сирила. Так это у неё жар или в бункере стало жарко? Голос шакрена вытянул её из мечтаний:
– … конвекторы барахлят. Сейчас перенастрою. Жарко! – Сирил подмигнул Жене и стащил через голову рубашку. Женька обомлела. Резко пересохло во рту. Она впервые видела торс шакрена обнажённым. Евгения уставилась на этот шедевр, вбирая каждую чёрточку, любуясь, как произведением искусства. Это было больше, чем мужское тело, это было тело шакрена.
Сирил повернулся спиной, невольно демонстрируя пигментный рисунок, вьющийся на плечах крылатым узором и вдоль позвоночника причудливой вязью.
– Ева?
– А!
– Подай-ка мне инструменты. Отрегулирую фильтры заодно.
Сирил заглянул ей в глаза.
– Что с тобой?
– Всё в порядке, – поспешно отозвалась она.
Он коснулся её руки.
«Нет, не всё».
Через полчаса Сирил вернулся из техноблока и принялся одеваться.
– Я в катер. Никуда не выходи. Здесь есть всё, что нужно. Вернусь часа через полтора.
Женька проводила его тоскливым взглядом. У двери он обернулся.
– Постарайся отдохнуть.
– Возвращайся быстрее.
Последние слова повисли в воздухе. Сирил заторопился, словно бежал от неё.
Он не вернулся и через два часа. Женька маялась, не зная, чем заняться. Попыталась вызвать его по связи, но в наушнике всё время шипело. Тогда она немного прибралась в бункере. Сделала многообещающую перестановку: сдвинула кровати, застелила их матрацами и чистым бельём, которое нашла в шкафу. Даже пыль вытерла добровольно, чего за ней никогда не водилось. Короче, свила гнёздышко.
Прошло шесть часов. Ожидание становилось невыносимым. А если с ним что-то случилось? Астероиды, пещера с прыгающей гравитацией, расщелины… Вдруг он упал вниз и разбился? И она останется здесь одна, навсегда…
Женька и не знала, отчего ей страшнее. Оттого, что Сирил мог пострадать или оттого, что она, возможно, никогда не вернётся на станцию. Потому что не умеет ремонтировать и пилотировать звездокатер! Женя подскочила и в остром приступе паники натянула скафандр…
Нет. Было ещё кое-что. Притяжение! Это чувство вновь повторилось. Её тянуло к нему, всей кожей, и невозможно было этому противиться. Не сейчас. Хорошо, что она поняла, как открывается дверь. Проём был оснащён силовым барьером, поэтому утечки воздуха не произошло, когда она выскользнула из бункера.
Женька прибавила фонарю яркость и двинулась вперёд. Одна в тёмной пещере, с бегущим впереди лучиком света. Только бы дойти до поворота, за которым прятался звездокатер. Она старалась идти осторожно. Передвигалась боком, цепляясь за выступы и торчащие из стены камни.
Вокруг чудились тени с жуткими очертаниями. Её окружала тишина. «Это безжизненный астероид. Здесь никого нет. Ни пещерных монстров, ни летучих мышей».
Впереди белела гладкая площадка. Гравитация стабилизировалась, и Женька пошла быстрее. Как вдруг почувствовала скачок невесомости, и её подкинуло к потолку. Закрутило и развернуло головой вниз. Всё поменялось метами. Словно астероид стал антиподом самому себе. Женька висела кверху ногами и барахталась. Она запаниковала, силясь перекувырнуться в воздухе и чуть не врезалась лбом в стену. Тут же изловчилась, ухватилась за выступ, упёрлась ногами в поверхность и включила магнитные подошвы. Сирил показывал, как.
Астероид затрясся, снова перевернулся, и Женьку потащило ботинками прямо в разверстую пасть бездны. Она едва успела отключить магниты. Её вновь подкинуло. Она уцепилась за пласт и повисла мешком, судорожно держась за камни. Перчатки скафандра скользили, из-под пальцев сыпалась рудная крошка. Пещеру трясло так, будто астероид столкнулся с другим каменным обломком. Женя не удержалась, её швырнуло в яму, а по голове ударило сорванным камнем. Видимо, скафандр смягчил удар, потому что боли от ушибленных локтей и стукнутого лба она не чувствовала…
Лёжа на спине, Женька пыталась вертеть головой, и луч света бился о стены, точно припадочный. Она ещё удивлялась, как фонарь не разбился. Руки и ноги отказывались повиноваться, конечности не сгибались. Женя с трудом приподнялась на карачки и опять повалилась. Кажется, всё-таки сильно ушиблась. Голова кружилась…
Женька подняла голову, прикинуть – далеко ли до верха и застыла. Припав к обрыву и свесив в яму морду, на неё таращился зверь. Настоящий живой зверь! С кошачьими глазами, блестящими в свете фонаря. Зверь не отворачивался, а пристально разглядывал её…
Зверюга сиганула вниз и мягко приземлилась рядом с Женей. Она напоминала степную рысь. Приземистая, но грациозная. Уши торчком, вытянутое туловище, закрученный хвост…
Нервы, натянутые до предела, со звоном порвались, и Евгения отключилась.
«Кто сказал, что в астероидах никто не живёт?» – была её последняя мысль.
ГЛАВА 19. Дни, с двадцать четвёртого по двадцать пятый… Незабываемые!
Очнулась Евгения в бункере. Кто-то перенёс её, пока она валялась без сознания. Теперь Женя покоилась на собственном лежбище из кроватей и припоминала какую-то несуразицу.
«Точно! Рысь!»
Она попыталась сесть и обнаружила, что закутана в одеяла, как мумия. И кто-то ходил рядом с кроватью.
– Лежи спокойно, – послышался голос Сирила.
– Что случилось? – спросила Женька. – Стратотресение?
– Буря добралась и сюда, – ответил он, присаживаясь рядом и подсовывая ей под голову подушку. Затем поднёс к губам кружку с горячим напитком. Она судорожно глотнула. Это был просто чай, и тепло приятно разлилось по телу.
– Долго я так лежу?
– Уже за полночь.
Сирил указал на часы.
– Что со мной?
– Обогреватель скафандра вышел из строя. Когда я подобрал тебя, ты была как ледышка.
– А что с катером?
– Удалось починить двигатель и подогнать катер к бункеру. Я пока закрепил его. Остальные системы восстановятся через несколько часов. Но лететь мы всё равно не можем, из-за бури. А связь не работает.
– Когда она утихнет? – спросила Женя. Ей почти удалось выпутаться из одеял и посмотреть на Сирила. Шакрен казался взволнованным и растерянным. И пигментный рисунок на лбу потемнел.
– Основной фронт уже прошёл. Думаю, завтра к вечеру.
Он помог ей усесться окончательно. И первое что она сделала – пощупала голову.
– Всё в порядке, – улыбнулся Сирил. – Сотрясения нет.
– Потому что трястись нечему, – буркнула она.
– Я подключил влагосборники. Воды набралось на целый чан. Хватит тебе помыться и прогреться. Я прихватил аптечку из катера и смазал нано-мазью твои ушибы и обморожения. Эпидермис восстановился, можно окунаться в воду.
Женька оказалась совершенно голая и снова натянула одеяло. Второй раз за время пребывания здесь её раздевал мужчина… Только с иной целью.
Она вспомнила о несуразице и воскликнула:
– Я видела зверя!
Сирил усмехнулся. Евгения смутилась.
– Ясно. Сбрендила.
– Это был ндарим.
– Кто?
– Ндарим. Фантомная проекция активных нейронов мозга в окружающую среду.
Сирил закрыл глаза, коснулся висков, и перед ней возник тот самый зверь. Рысь! Точнее – каракал. Проекция или нет, а выглядел как настоящий.
– Круто, – одобрила она, жалея, что не выяснила о шакренах побольше.
– Я отправился проверить тебя и правильно сделал.
Он вновь прикоснулся к вискам, и каракал исчез.
– У всех шакренов есть такой? – спросила она.
– Нет, этому специально обучают исследователей в Обители самрай-шак. Ндаримы – это скрытый потенциал.
– Помоги себе сам, – пробормотала Женька.
– Иди купайся, – с улыбкой предложил Сирил. – Полотенце и халат возле чана.
В нём ощущалась какая-то нервозность.
Женька заметила, что шакрен перепачкался техническим маслом. Наверное, пока возился с оборудованием.
– Давай вместе, – предложила она. – В чане хватит места для обоих.
Сирил нахмурился и отодвинулся.
– Не уверен, что это хорошая идея.
– Зато я уверена, – отрезала Женька.
Шакрен удивлённо взглянул на неё, и чешуйки слабо замерцали, как тогда в ресторане у Хала.
– Ты знаешь, что со мной происходит?
Странный вопрос!
– Конечно, – ответила Женя. – Со мной происходит то же самое.
Он недоумённо покачал головой.
– Ты не понимаешь, о чём говоришь.
Чешуйки засветились ярче. Сирил закрыл глаза, глубоко вздохнул, и они потускнели.
– Возможно, я зря беспокоюсь, – задумчиво проговорил он, как будто рассуждал вслух. – Ты ведь не чарим-вей, да и время не пришло.
– Я не хочу мыться одна, – настойчиво повторила Женька. – А ты – грязный.
Он кивнул.
– Ладно.
И помог ей слезть с кровати.
Заботливый Сирил ещё и пену где-то раздобыл. Евгения с наслаждением погрузилась в пушистые белые пузырьки.
– Как хорошо…
Она положила голову на край чана, сдувая пену с пальцев. Закрыла глаза, стараясь не смотреть на Сирила, пока он раздевался, хотя очень хотелось. А сама совершенно перестала его стесняться… Плеск и покачивание воды сообщили о том, что шакрен опустился рядом. Евгения открыла глаза. Сирил сидел напротив и настороженно смотрел на неё.
Ну вот, вроде бы есть контакт. Попросить, что ли, спинку потереть?
Шакрен откинулся назад и прикрыл глаза… Неудобно как-то.
– Послушай, – Женьку осенило. – А если отправить ндарима к Талеху с посланием?
Сирил открыл глаза и улыбнулся.
– Его радиус действия всего два километра.
– Хочешь, я тебя намылю?
Внезапный переход сбил шакрена с толку.
– Я и сам могу, – напрягся он.
Женька перебралась к нему, разогнав грудью густую пену. Сирил попытался отодвинуться, но она ухитрилась дотронуться до него. Узор на скулах и висках замерцал, а рисунок на лбу стал отчетливее и начал менять цвет.
– Нет, – сказал он, внезапно придвигаясь вплотную и заглядывая ей в глаза. Выдернул руку из чана, так, что вода плеснулась через бортик, и взял Женьку за подбородок. Наклонился и поцеловал лёгким касанием губ. Резко отпрянул и повторил:
– Нет. Ты должна сопротивляться.
– Зачем? – сдавленно пискнула Женя, покрываясь мурашками от его поцелуя. А ведь вода в чане была тёплая.
– Сопротивляйся, – настойчиво и даже сердито велел он. – Это рилис – зов самрай-шак.
– Не могу, – простонала она, с трудом соображая.
– Можешь, ты не чарим-вей, – загадочно ответил Сирил. – А я не в силах этому противиться… Сопротивляйся!
– Не хочу!
Сирил нахмурился.
– Пойми же ты, наконец! Я – шакрен, а не землянин. Если не смогу устоять…
Он выскочил из воды, подняв тучу брызг, схватил полотенце и живо обернул бёдра.
– … Ничто не поможет.
Сирил закутался в халат и вышел. Женька вздохнула и потянулась за другим полотенцем. Купаться расхотелось. Она вылезла из чана, страдая от разочарования. Что ещё этому шакрену надо? Или у них не положено целоваться на первом свидании.
«Ишь, возомнила! – распекала она себя. – Ведёшь себя, как дура озабоченная». Это отрезвило, ненадолго.
– Ева, – мягко сказал он, внезапно подходя со спины. – Пожалуйста, оденься. Ты слишком похожа на чарим-вей. Инстинкт самрай-шак становится сильнее меня. Ферменты бушуют. Рилис усиливается… Я не смогу защитить тебя…
Она ни слова не поняла из того, что он говорил. Да и не хотела понимать. Мозги упорно отказывались работать. Женя развернулась и уткнулась лбом в грудь шакрена, ещё влажную... Сирил накинул ей на плечи халат и отступил.
– Ева, ты устала, а я очень устал. Посплю в пультовой. И помни, если приду к тебе: что бы я ни делал, не поддавайся. Что бы ни говорил, не слушай. Ты не чарим-вей. Просто оттолкни меня…
«Да какого чёрта!»
Женька вскипела от досады. Зачем так издеваться над собой!? Долой эти правила, нормы, границы! Чего он так беспокоится? Заладил! «Ты не то, я не сё»…
«Не верю», – решила она. Потому что весь его облик излучал борьбу и страсть. Словно она стояла рядом с огнём, бушующим в печи за тонкой заслонкой.
– И не подумаю!
Шагнула к Сирилу, сбросила халат и обняла его. Он был высок для неё, но Женя почти дотянулась до его губ, и шакрен уже не сопротивлялся. Более того, обнял её в ответ, прижал к груди, зарывшись лицом в волосы, и проговорил:
– Ты права, это сильнее меня. Если противиться, будет только хуже… Я не смогу вести катер в таком состоянии.
Сирил вдруг отстранился, испытующе глядя на неё:
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Женька знала. Ещё как знала! Хоть и пребывала вне себя от счастья. Наконец-то!
Она кивнула.
– Даже не сомневайся.
Сирил улыбнулся, эффектно блистая узорами на скулах.
– Да, я и забыл, кто ты. Честно признаюсь, последнее время видел в тебе только чарим-вей. Потому избегал. Думал, что справлюсь. Дурак! Я и забыл каково это… Прости меня.
– За что? – удивилась Женька.
– За… неудобства. Я не думал, что это наступит так скоро. Наверное, что-то ускорило процесс.
Он снова обнял её.
– Всё будет хорошо. Безвредно, и даже приятно…
«О чём это он? Вероятно, у шакренов длительный период ухаживания. У них не принято заниматься любовью так скоро, – размышляла Женька. – Не то что у сорванцов джамрану – раз и в койку… А как тут устоять?». Она хотела поцеловать Сирила. Он тихо рассмеялся, уклонился и развязал пояс.
– Не торопи события. Я должен.
Сирил отшвырнул халат, подхватил Женьку на руки и перенёс на кровать. Устроил на подушках и прилёг рядом, просунув ладонь ей под голову.
– Всё как у меня на родине. Сначала танец, затем поцелуй…
– А что дальше? – глупо спросила Женька.
Он не ответил, но глаза его сияли.
– Шшш…
Придерживая Евин затылок, Сирил провёл ей по губам указательным пальцем.
– Ты ослабла. Я помогу тебе…
На Женю разом нахлынуло возбуждение. Она нетерпеливо потянулась к Сирилу. Он рванулся навстречу, накрыв её своим телом. Чуть запрокинул ей голову, сжав подбородок, и поцеловал. Едва касаясь губ, томно, нежно… Напористо проник языком, заставляя поддаться и раскрыться. Ошеломив Женьку вкусом мятного мороженого и ещё чего-то восхитительного. Она словно вкушала по очереди изысканные десерты.
В голове вспыхнуло. Тело охватила приятная слабость, блаженная истома. Он не отрывал губ, продолжая целовать её до головокружения, и не проникая слишком глубоко. Ощущения были настолько неземными, что не удавалось сравнить их с чем-либо. Сирил пленил Женю, нахлынув чувственным наваждением. Она закрыла глаза и полностью отдалась вкусам и эмоциям.
Восторг захватывал её, сменяясь покоем и настигая вновь. Женя погружалась в удовольствие как в шальной сон, впитывая дыхание Сирила каждой клеточкой своего тела, каждым нейроном сознания. Она сама стала дыханием и окунулась в него, а он вливался в неё. Ласковый холодок щекотал нёбо, контрастно согревая внутри и вызывая пульсацию в теле. Постепенно усиливаясь, ускоряясь и захватывая обоих. Сирил чувствовал то же самое.
Они теперь были связаны, и не могли оторваться. Они пульсировали вместе, пока их тела не растворились в небытие и остались только губы, дыхание и вкус прохлады… А потом всё вернулось, так стремительно, что взорвалось изнутри ослепительными жаркими волнами, накрыв сразу двоих…
Сирил вскрикнул, а Женя не могла издать ни звука от потрясения… Это было восхитительней всего, что она испытывала раньше… Даже с Рокеном было совершенно иначе, как-то больше по-человечески.
Шакрен оторвался от её губ, с некоторым сожалением, как ей показалось, насколько она могла ещё о чём-то думать и понимать. Он опустил голову на подушку, по-прежнему не разжимая объятий, и погладил Женю по щеке.
– Ева…
Женька перехватила его руку, коснулась губами и невольно глянула на циферблат настенных часов. Когда она пришла в себя, дисплей показывал три часа ночи. Сейчас там высвечивалось двенадцать. Не может быть! Ну ладно, час на разговоры и помывку…
Они целовались восемь часов?! Только целовались! А такое чувство, что бурно занимались любовью всю ночь напролёт. Галлюцинации?
– Сирил, – позвала она, пытаясь отогнать блаженный дурман.
– Да, – слабо откликнулся он.
– Часы идут правильно?
– Да, вчера я установил относительное время.
– Не может быть, – прошептала Женька.
– Что?
– Мы целовались восемь часов?!
Он засмеялся и крепче обнял её. На них опять накатило, заставив забыться от наслаждения снова и снова… В конце концов Сирил окинул Женю заботливым взглядом, и сказал:
– Согласен, это перебор. Обычно поцелуй длится пять-шесть часов… А теперь спи. Нужно хорошенько выспаться, чтобы лететь…
«Ничего себе! И это всего лишь поцелуй. Какое же тогда всё остальное?» – грезила Женька, проваливаясь в сон.
Проснулись они ближе к ночи по условному времени и обнаружили, что буря утихла. Женя прильнула к любимому. Сирил мягко отстранил её. Ласково, но решительно, будто говоря: «Не сейчас». Но поймав Женькин несчастный взгляд, ободряюще улыбнулся и потянулся за рубашкой.
Она насупилась.
– Ева?.. Я предупреждал. Сейчас нельзя, не получится.
Сирил выглядел спокойным, но Женьку всё ещё тянуло к нему, до слёз…
– Я не землянин, – он вздохнул. – Мы очень разные. Ты не понимаешь, и не будешь рада, когда через несколько дней вернётся самрай-шак.
Женя упрямо мотнула головой и вытерла набежавшие слёзы.
– Я приготовлю катер, а ты собери остальное, – грустно произнёс Сирил, исчезая в соседней комнате.
Он прав, надо возвращаться на станцию, что бы здесь не происходило, и как бы хорошо им не было.
ГЛАВА 20. Опять двадцать пять!.. Двадцать шесть и двадцать семь…
Они прибыли на станцию не под утро, как думала Женя, а накануне, к вечеру. Оказалось, что на Стратоне иная амплитуда вращения и ход времени смещён относительно Ролдона. И никто не предупредил бедную землянку, не подозревая, что Евгения отстала от жизни на несколько веков. Наверное, следовало лучше относиться к путеводителям. Но от этого смещения было не легче, она всё равно опоздала. Женя вздохнула, представив себе реакцию Талеха.
Связь на катере по-прежнему не работала, поэтому они связались с командором только на станции. Талех сразу велел им зайти в кабинет. Взволнованный происшедшим, он простил Женьке опоздание. Лишь сообщил мимоходом, что ключи от психологической службы у Грегори. Пока ксенопсихолог прохлаждалась на Стратоне, медик в поте лица перезаписывал клиентов на другое время.
Сирил подробно описал Талеху случившееся и высказал предположение о теракте. Мрачнея с каждой минутой, командор вызвал начальника службы безопасности. Вошёл долговязый окез в форме. Талех подробно изложил ему суть проблемы и распорядился «никаких камней больше на станцию не пропускать».
– Снарядите команду сапёров, – приказал он. – Найдите устройство и обезвредьте. Если на станции есть другие бомбы, счёт, возможно, идёт на секунды. Обыщите всё! Каждый уголок.
Окез кивнул и вышел. Женька вспомнила Грантала. По сравнению с начальником по безопасности, тот выглядел болтуном. Окезы в основном неразговорчивые.
– Зато надёжные, – пробормотал Талех. – Умеют держать язык за зубами.
Женька нахмурилась. Ничего от него не утаишь!
– В чём дело? – сердито бросил Талех, но опомнился и добавил:
– Я привил телепатию. Себе и своим разведчикам. Прогуляюсь по станции. Может, чего услышу.
Тут Женьку осенило.
– А вдруг это как-то связано с нападением в лифте?
– Поздравляю, – ответил Талех. – Это ваша единственная здравая мысль за последнее время.
Женя сконфузилась и обиделась. В конце концов, если бы не она… Хотя командор был прав. Она постоянно думала о Сириле, а шакрен на неё и не смотрел. Ясно дело, неприятности и всё такое. Но ведь ещё вчера… Талех вздохнул и взглянул на Женьку с неприкрытой жалостью.
– Я доверяю вашей интуиции. И проработаю эту версию. Но, если здесь замешаны гатраки, значит, всё обстоит гораздо хуже.
– Почему?
– Мозг гатраков устойчив к телепатии. С ними практически невозможно установить мысленный контакт.
Талех запрятал камень в самый прочный сейф, изолировав его силовым полем, и отправился руководить операцией. А Сирил наконец обратил внимание на Женьку.
– Ева.
Она вздрогнула при звуке его голоса.
– Ева, – повторил он. – Если почувствуешь недомогание, дай мне знать. А лучше покажись Миритину. Сегодня же.
И всё?!
Сирил погладил Евгению по плечу, улыбнулся…
– Мне пора в лабораторию, а ты отдыхай.
Она смотрела на его удаляющуюся спину и кусала губы, чтобы не расплакаться… Даже не поцеловал!
Женьку особо-то никто и не хватился. Рокен ещё не вернулся с Ролдона. Грегори записал всех её пациентов на следующий день, поэтому завтра намечался аврал. Вопреки ожиданиям, англичанин и не думал волноваться или ругаться. Однако не преминул высказаться:
– Пока ты выполняла свою, гм, «исследовательскую миссию», я познакомился с твоими клиентами. Очень милые люди.
– Спасибо, Грегори, – ответила она. – Я это запомню и подменю тебя у Миритина.
– Неужели выучила ксенобиологию? Или разобралась наконец в шакренской анатомии? – съязвил он.
– Отвали.
У Женьки не было настроения препираться с Грегори. Как ему объяснишь, что они с Сирилом всего лишь целовались? Если «всего лишь поцелуем» можно назвать то, что длилось восемь часов… Сейчас Женька была не в состоянии об этом думать. Устала как собака. Поэтому забрала у Грегори ключи от психологической службы и побрела к себе.
Сирил! Мог бы проводить до квартиры…
На следующий день, в столовой, Женя воочию узрела причину неожиданной толерантности Грегори. Англичанин открыто заигрывал с медсестричкой, а та в ответ строила ему глазки. Женька страдала по Сирилу и с отвращением поглядывала на воркование сладкой парочки. В итоге не выдержала, и, не доев котлету, раздражённо отшвырнула вилку и ушла.
Работы хватало. Вчерашние клиенты плюс сегодняшние. Благо сегодняшних оказалось не так много. До вечера она худо-бедно управилась, а Сирил к ней так и не заглянул.
Евгения решилась и вечером отправилась к нему в лабораторию. По пути столкнулась с Миритином.
– Ева, у тебя всё в порядке? – тревожно спросил он.
– А что?
– Ты какая-то бледная.
– Да всё нормально, – ответила она.
Шакрен проводил её подозрительным взглядом, а Женька с трудом подавила желание поплакаться ему в жилетку.
В лаборатории Сирила не было. Бирилин с готовностью сообщил, что тот «улетел к туманности за пробами и вернётся завтра к вечеру или послезавтра к утру». Предложил стул, сок и фрукты. Поинтересовался, не нужна ли ей помощь. Женя отмахнулась. Чего они с ней, как с больной?
Когда расстроенная Евгения добралась до квартиры, её слегка мутило. Но она списала это на измотанные нервы. Аппетит пропал окончательно, и разболелась голова. Женька запила таблетку от головы чаем с ромашкой и легла спать пораньше. Во сне её преследовали кошмары. Разноцветные деревья со зверскими мордами истерично вопили, а чудовища лезли из-под корней. Проснувшись рано утром, она чувствовала себя так, будто камни всю ночь таскала.
Во рту появился странноватый привкус. От еды воротило. И Женя выпила наверное литр минералки. Её тут же скрутило от спазм в желудке до тошноты и рвотных позывов. Она еле добежала до туалета и провела утро в обнимку с унитазом. Не в силах отползти от него. Вытравив из себя всё, что можно было, Евгения с грехом пополам умылась и повалилась на кровать.
Да что же это такое? За столом с джамрану она давно не сидела. Значит, съела в столовой что-то несвежее и отравилась.
Женька кое-как встала и, морщась, оделась. Всё-таки появился какой-то холодок в груди.
«Значит, так. Надо пойти в медотсек и взять больничный… Настоящий больничный? Накаркала!»
Грегори в медотсеке не было. На её счастье там дежурил Миритин. Она выложила ему всё как на духу. Шакрен серьёзно отнёсся к симптомам, взял необходимые анализы, просканировал и дал противорвотное.
– Нужно протестировать результаты, чтобы поставить точный диагноз, – объяснил он и вышел в препараторскую. Женька смиренно ожидала своей участи и готовилась к худшему. Хотя, если бы она умирала, доктор бы не так реагировал… Вскоре Миритин вернулся и задумчиво посмотрел на неё.
– Что? – выдохнула Женя, замирая от страха.
Он озадаченно нахмурился.
– Сообщить вам как коллеге или как пациенту?
– Как хотите! Только быстрее, или я сейчас умру.
– Напротив, судя по анализам, вы будете жить долго.
Она вздохнула с облегчением. Что может быть хуже смерти?
– Говорите, что со мной?
– Видите ли… Не буду вас поздравлять, но… Как это по-земному?
Женька похолодела.
– Вы, Ева, немножко беременны…
– Что-о?
«Абсурд какой-то! Сирил? Нельзя забеременеть от поцелуя, да ещё так скоро. Или… Если влюбиться в шакрена с первого взгляда, то не исключено, что от первого поцелуя… Так не бывает! Тогда, кто?.. Рокен!? Не-ет…».
Но Миритин рассеял её сомнения.
– Скажите, Ева, вы с Сирилом были близки?
– В смысле?
Он наклонился к ней.
– Что вы с ним делали? Только честно. Как врачу.
Она смутилась.
– Ничего особенного. Просто целовались.
– Долго?
– Это ненормально, но восемь часов.
– Всё ясно, – он выпрямился со странным выражением лица.
– Ясно что?
– Я скажу, что это тоже ненормально, но у вас в желудке почти созревшие яйца самрай-шак.
С минуту Женя не верила, потом осмысливала. В голове возникли ужасающие кадры из фильмов «Чужой»-1, «Чужие»-2, 3… Её согнуло пополам и вырвало на пол. Никакое противорвотное не спасло.
– Извините…
Женя заплакала. Врач молча протянул ей салфетку, запустил робота-уборщика. Принёс стакан воды и успокоительное. Евгения всхлипывала, давилась слезами и соплями.
– Пейте. Это поможет.
Женя робко сделала несколько глотков. Не помогло.
– Вы меня обманули! Я умру.
– С чего вы взяли?
– А с того…
Кругом мерещились пришельцы-монстры, разрывающие брюшину персонажам из пресловутых «Чужих»…
ГЛАВА 21. День двадцать седьмой (продолжение)
– Скажите правду. Сколько мне осталось? – голосом сержанта Рипли обречённо спросила Женька.
– Глупости. Поскольку кладка не в матке, а в желудке, самрай-шак не сможет их оплодотворить. Через пятнадцать дней яйца рассосутся и выйдут сами собой.
– Ничего не понимаю, – зарыдала Женя.
Робот навёл чистоту и укатил. Миритин присел рядом с Женей. Евгения дёрнулась, вспомнив, что он тоже шакрен. Это было невежливо… Что же теперь от всех шакренов шарахаться?
«Да я больше к ним и близко не подойду!»
– Простите меня.
– За что?.. Теперь успокойтесь. И скажите. Вы изучали ксенобиологию?
«Да так, мимо пробегала».
– Немножко. Читала справочник…
– И не встретили ничего необычного о шакренах?
– Ну… Псевдодвуполость! Подумала – издержки перевода, опечатка.
Миритин усмехнулся.
– Нет, не ошибка или опечатка. Так и есть.
Она подняла на него зарёванное лицо и тут же получила новую салфетку. Шакрен покачал головой.
– Земляне удивительные существа. Верят в блуждающие планеты, вампиров, конец света, а очевидное не замечают в упор. Вы отбросили это, потому что вам так хотелось. Ведь похожие на мужчин самрай-шак внешне привлекательны для вас. Но шакрены и веи – не земляне. Это два разных вида, а не пола: самрай-шак – такие, как я или Сирил, и чарим-вей.
Женя постепенно успокаивалась.
– То есть, у шакренов нет женщин?
– Чарим-вей выглядят как женщины. И снаружи, и внутри у вас много общего… Даже их способность вынашивать потомство. Собственное и для самрай-шак.
Женька вообще ничего не понимала, а ситуация к размышлению не располагала. Миритин вздохнул.
– Попробую объяснить. Опустим первую часть и перейдём ко второй. Для самрай-шак чарим-вей не женщины, – он подбирал слова, – а что-то вроде инкубаторов. Так понятно?
Женя удивлённо кивнула.
– Достигнув репродуктивного периода, каждый шакрен становится самрай-шак. То есть, примерно раз в цикл или в два, по-нашему – оборота, переживает фазу спериума – готовности к продолжению рода. В это время и активизируется рилис, или зов самрай-шак. У нас нет репродуктивного мешочка. Поэтому рилис нужен, чтобы подманить чарим-вей и осуществить все этапы зачатия: танец, кладку и оплодотворение.
– А танец зачем? – не поняла Женька.
– Танцующие обмениваются биохимией. Это необходимый ритуал, чтобы понять – подходят они друг другу или нет.
– А могут ещё и не подходить?
– У всех свои особенности. Если в процессе танца идёт правильная биохимическая реакция, то они сближаются в течение нескольких дней. А нет, так расходятся, и самрай-шак ищет другую чарим-вей. У него в запасе одиннадцать дней, до следующего этапа – кладки. Она передаётся через поцелуй самрай-шак и длится в среднем пять-шесть часов. У вас с Сирилом это явно затянулось. Видимо, вы его очаровали, так же, как и он вас.
Женька смутилась.
– А так бывает?
Миритин грустно улыбнулся:
– А вы как думаете? Считаете, что мы бесчувственные машины для оплодотворения? Или для нас рилис только физиология, инстинкт? Разумеется, и самрай-шак, и чарим-вей испытывают эмоции. Удовольствие очень важная часть. По-другому нельзя завлечь чарим-вей. И не всякая чарим-вей способна пленить любого самрай-шак.
Женька попыталась это переварить.
– Далее. Кладка осуществляется через яйцевод, который проходит рядом с пищеводом и ведёт прямо в репродуктивный мешочек, по-вашему – матку. У тебя нет яйцевода, поэтому…
– Не надо! – позеленев, воскликнула Женька. – Я поняла.
Миритин избавил её от подробностей.
– Вот чего я не понимаю, – добавила она, отдышавшись, – желудок – неподходящая среда для созревания яиц. Разве это возможно?
– Иногда, – ответил шакрен, – в сорока процентах случаев…
Надо же было угодить в эти сорок процентов! Такая она везучая.
– … Из-за особого фермента самрай-шак, которым он стимулирует чарим-вей через прикосновения. Он нейтрализует пищеварительные ферменты, и желудок выполняет функцию репродуктивного мешочка, временно утрачивая собственную. Отсюда у тебя проблемы с пищеварением.
Женька припомнила касания Сирила. Наверняка он делал это инстинктивно, не думая о плохом.
– …В течение трёх-четырёх суток яйца созревают. Самрай-шак возвращается и оплодотворяет их.
У Евгении язык не повернулся спросить, как именно. Вместо этого она ляпнула о наболевшем:
– А если он не вернётся?
– Бывает, – согласился Миритин. – Но ещё пятнадцать дней чарим-вей привлекательна для остальных самрай-шак в фазе спериума. Кладка выделяет феромоны, которые учует любой самрай-шак. Большинство из них совместимы и могут оплодотворить покинутую чарим-вей.
– Как всё запутано…
У Женьки снова разболелась голова.
– А если вообще никто не придёт?
– Тогда яйца просто рассасываются на шестнадцатый-семнадцатый день.
– Так это мне теперь пятнадцать дней не есть, не пить и скрываться от самрай-шак?
– Почему? Пить можно, понемногу, и употреблять жидкую пишу. А лучше – питательный раствор в вену.
Перспектива – радужная! И Женьку она не устраивала.
– Только избегайте самрай-шак. Если не собираетесь идти на близкий контакт. Рилис подействует, и вы потеряете голову.
Так вот оно что! Женя отказывалась это принимать.
– Думаю, на станции вам нечего бояться. Шакрены здесь – я, да учёные и никто из нас, кроме Сирила, не испытывает спериум. В случае чего, могу приготовить угнетающие таблетки.
– Таблетки?
– Подавляют спериум, если рядом нет чарим-вей.
– Ну да, – вздохнула Женька. – А у вас случайно нет таблеток, чтобы побыстрее рассосалось?
– Увы, таких не бывает. Зато таблетки для Сирила есть.
– Где же вы раньше были? – укоризненно спросила Женя.
– А кто знал, что он выбьется из графика?! Его фаза наступила раньше срока.
Женька вспомнила разговор в кабинете главврача.
– Хотя, глядя на ваши танцы, я предостерёг Сирила, но он не послушался. Вероятно, рилис оказался сильнее его и не только вам ударил в голову. Я не знаю, что вызвало у Сирила преждевременный спериум: ваш облик, прикосновение или танец. Пусть вы землянка, но выглядите как чарим-вей, а на шакренов действуют визуальные и тактильные раздражители. У нас сходная биохимия, несмотря на межвидовую разницу. Кроме того, рилис мог вас и не задеть, если бы вы были несовместимы. Но вас затронуло, а это, в свою очередь, ускорило спериум у Сирила.
Замкнутый круг!
– Так или иначе, а с вами это случилось. Возможно, невольная стимуляция. Вспомните, что вы ели или пили в последнее время.
– Ничего такого, только… Джамранский тоник!
«Какой, к чёрту, тоник! Она просто влюбилась в этого мужчину. Вот и вся биохимия»…
– Выдающийся случай! Впервые за мою практику. Чтобы самрай-шак и землянка так подошли друг другу?
– Всё когда-то бывает впервые, – грустно заметила Женя, а сама подумала, что докатилась она таки до ручки и теперь больше подходит инопланетянину, чем землянину. Что же делать, если с землянами у неё не получается?..
Миритин сочувственно посмотрел на неё.
– Знаете, Ева. Есть и другой способ, чтобы столько не мучиться. Я конечно помогу вам с диетой…
– Говорите! Какой?
– Видите ли, у чарим-вей тоже бывают, – как вы это называете, – внематочные беременности. Хотя кладка и тогда выделяет феромоны, её невозможно оплодотворить. Ферменты самрай-шак просто растворяют яйца в течение последнего этапа.
– Исключено, – сухо ответила Женя.
– Подумайте.
– Сирила нет на станции.
– Знаю. Полагаю, он сбежал, боясь навредить вам, и корит себя за несдержанность. Но я могу связаться с ним и поговорить…
– Нет!
Миритин грустно улыбнулся.
– Подождите здесь. Я приготовлю питательный коктейль.
И в этот момент в смотровую влетел Грегори.
– А, вот ты где?! Почему не на работе?
– У меня ещё полчаса, – хмуро ответила Женя.
– А, как раз кстати. Возьму у тебя кровь на анализ.
– Не стоит, – предостерёг его шакрен.
– А что такое? – всполошился англичанин.
– Я уже проверил. Ева нездорова.
– Да, – подхватила Женька. – И на работу сегодня не пойду.
– И ещё некоторое время, – подтвердил Миритин. – У неё постельный режим.
Евгения взглянула на доктора с благодарностью. Он кивнул и вышел в препараторскую, вогнав Грегори в ступор. Женька не хотела оставаться с землянином наедине и проводила шакрена тоскливым взглядом.
– Так! Что происходит? – накинулся на неё Грегори, едва за Миритином закрылась дверь.
– Ничего, – быстренько ответила Женя. Не собиралась она перед ним отчитываться.
До Грегори начало доходить. Всё-таки он был ксенобиологом, а не хухры-мухры.
– Так я и знал!
– Что?!
– Не прикидывайся овечкой. Связалась с этим Сирилом. А я тебя предупреждал!
– Не твоё дело! – огрызнулась Женька.
– Ещё как моё! Я за тебя отвечаю перед дмерхами. Они же с меня голову снимут, – вопли Грегори перешли в жалобные стоны.
– Да идут твои дмерхи туда же, куда и ты, дружным строем! – разозлилась Женька. – На кой было меня сюда тащить?!
– Да кто ж знал?! От тебя одни неприятности! Ещё путаешься с этим Рокеном…
– Я не путаюсь! Мы слушаем рок.
– Теперь это так называется? – съязвил англичанин. – Что у тебя с этим самрай-шак?
– Ничего. Мы только целовались, – нарочно сказала Женька, чтобы его позлить.
– Поздравляю, Женечка, с первым контактом! До тебя самрай-шак избегали трогать землянок, а умные землянки сторонились самрай-шак.
– И зря, – дерзко ответила Женька. – Столько потеряли.
– Это же теперь начнётся настоящий бедлам, если кто узнает и захочет попробовать.
– А вдруг я совершила прорыв в ксенопсихологии? – гордо заявила Женька.
– Это не прорыв, Женечка, это… это… Отрыв! – Грегори так разволновался, что Женя попробовала его «успокоить»:
– Не бойся, я расскажу им о последствиях.
– Совсем обалдела!? Молчи лучше. Если дойдёт до Талеха, я первый же заработаю по шее, а ты вылетишь отсюда в два счёта. Командор не одобряет межрасовых половых контактов.
Физиономия у Женьки вытянулась.
– Ты не знала? Честно? Вот теперь знаешь, так не болтай. И Миритин не скажет. Я за него ручаюсь. А кровь я у тебя не возьму, слишком много там шакренских феромонов. Счастливого тебе оплодо… э, выздоровления, Женечка!
Он вышел, хлопнув дверью.
– Скатертью дорога, кровопийца! – крикнула Женька в закрытую дверь, потому что не нашла чем туда запустить.
– Он в курсе? – поинтересовался Миритин, входя в смотровую.
Женя кивнула.
– Не говорите Талеху, пожалуйста.
– Нем, как рурк. Но больничный выпишу по всем правилам. Допустим у тебя… Желудочный грипп.
– На две недели? – усмехнулась Женя.
– Да хоть на три. Талех не врач и в земных болезнях не разбирается. Держи, и беги домой.
Шакрен протянул ей цилиндрическую тару с коктейлем.
– По чайной ложке каждый час, запивая стаканом воды, и неприятные ощущения скоро пройдут. Через день-два зайду проведать. Получишь новую порцию.
Кажется, он ей по-человечески симпатизировал.
– Подумай над моим предложением, Ева. Не мучай себя.
У неё защемило сердце. Он знал. Потому искушал. Евгения покачала головой.
С этими инопланетянами не соскучишься. Танцуют, поют и готовы убить за улыбку. Соблазняют роком. Преспокойно вкалывают себе гены, точно глюкозу. А теперь ещё и яйца откладывают. Красотища!
Довольно с неё ксеноэкзотики!
ГЛАВА 22. День двадцать восьмой
«История одной веи»
«Поминутно оглядываясь, Лерани бежала через лес по заветной тропке. И вовсе не безмолвного рурка она боялась, шастающего неподалёку от границы, а родную бабушку.
Тропка извивалась впереди, мелькая среди коричневых стволов. Густые тяжёлые ветки опускались так низко, что Лерани приходилось нагибаться. Юная вея любила красный лес, но холмы и степь постоянно тревожили её воображение. Она ходила туда, сколько себя помнила. Но три дня назад суровая бабушка Изори объявила, что у Лерани начался репродуктивный период, и запретила выходить из леса. Да ещё пригрозила, что отправит в Обитель до наступления первого паргениума, если внучка ослушается.
Лерани пробовала возражать, что, дескать, мол «у Винори уже наступил паргениум, а её отпускают куда угодно». Хотя Винори всё равно не могла далеко ходить, из-за огромного живота. На это бабушка строго ответила, что «раз у Винори паргениум, то ей и незачем опасаться самрай-шак, а Лерани может стать лёгкой добычей для них».
– Сюда они не сунутся, но в степи и на холмах обязательно подкараулят. Стоит только незадачливой вее высунуть нос из лесу, – предостерегала бабушка, но Лерани не слушалась.
Она понимала, почему Изори так ревностно оберегала внучку. Её собственная дочь пятнадцать оборотов назад сбежала в город, и теперь жила у самрай-шак, пренебрегая паргениумом. Бабушка сильно переживала.
– У вей не бывает паргениума вдали от дома, – сокрушалась она. – Твоя мать лишила себя чуда.
– Она ещё вернётся, – пыталась защитить её Лерани.
– Она тебя бросила! – возмущалась Изори.
Лерани не осуждала мать.
– Нет, она оставила меня с тобой и Винори. Она понимала, что для вас дороже всего. А её манили иные горизонты…
«И самрай-шак», – добавляла Лерани про себя. Лучше было не произносить этого вслух, при бабушке.
Кто такие эти загадочные и опасные самрай-шак она узнала, когда ей исполнилось оборотов двенадцать. Раньше, чем об этом рассказала учительница в школе. Обычно юных вей держали в неведение оборотов до пятнадцати. Веечки шептались между собой и тайком передавали картинки с изображением самрай-шак. И нисколько они не выглядели страшными, а очень даже приятными. Красивыми… В такие моменты Лерани начинала понимать свою маму.
Она скрывала от Изори и Винори, что переписывается с ней. Мама звала дочку в город, погостить у неё до первого паргениума. Присылала открытки. Писала, как там интересно и здорово. Лерани бы поехала, но бабушка внушала ей:
– В жизни веи паргениум случается самое большее три раза. У меня было два. У некоторых всего один. Чем дольше моя дочь живёт в городе, тем меньше у неё шансов. Репродуктивный период заканчивается. Теперь она чарим-вей, а это нехорошо для паргениума.
Лерани слушала и мотала на ус. Она боготворила лес. Деревья с красными прожилками на листьях. Укромные полянки, ажурные беседки, величественные аллеи и заросли кустарников. На больших полянах, возле рек и ручьёв, веи выращивали крепости и счастливо жили в них дружными семьями.
Лерани любила бабушку и тётушку Винори, но её привлекали далёкие края, степи и города. Шакренион – огромный мир, не ограниченный лесами. Разумеется, веи из Красного леса переписывались по лесной почте с веями из Синего, Жёлтого, Белого и Зелёного лесов. Однако Лерани этого казалось мало.
Пока её подруги готовились к паргениуму, непокорная вея читала книги о городах, в которых жили вольные и смелые шакрены: самрай-шак и чарим-вей. Естественно, бабушка таких книг не держала. Лерани тайком доставала их по переписке и прятала в дупле дерева на границе. Читая о космических далях, звездолётах и других планетах, юная вея мечтала о путешествиях. А когда удавалось сбежать из дома, часами бродила среди холмов.
Лерани забиралась на самый высокий, и светло-зелёная степь ложилась перед ней как на ладони. А дальше – сочные малахитовые луга с травой по пояс. А там, за рекой, раскинулся туманный город в обрамлении гор. Металлические башни и кристаллы зданий. Иногда оттуда взлетал корабль. Лерани всегда провожала его восхищённым взглядом. Но, никого из самрай-шак она так и не встретила…
Запыхавшись от бега, Лерани выскочила из-за ветвистой стены на дорогу. Отдышалась и поднялась на холм. День выдался ясный, на небе ни облачка. Приложив ладонь к глазам козырьком, вея проследила за полётом птиц в вышине. Если повезёт, пробежит мимо степной зверёк. Слабый ветерок растрепал волосы, и на Лерани нахлынуло ощущение свободы. Она вдохнула густой травяной дух полной грудью и весело рассмеялась.
Степь заливало яркое солнце. Короткая светлая травка укрывала её сплошным ковром. Прозрачный воздух серебрился, и город казался ближе на фоне чистого горизонта. Лерани присела на землю, когда услышала шорох. Словно ветер погладил траву…
Вея обернулась и увидела грациозное животное с рыжевато-песчаной шёрсткой и вытянутыми ушами. Раньше она здесь таких не встречала. Заметив её, зверёк настороженно повёл чёрными ушами и бросился по склону холма, к роще, что примыкала к лесу. Повинуясь волнующему порыву, Лерани кинулась за ним. Но зверь исчез, не добежав до рощи. Испарился у неё на глазах. Вея растерянно огляделась.
– Не меня ищешь?
Она резко крутанулась на звук чарующего голоса. Из-за дерева вышел высокий темноволосый шакрен. Лерани сразу узнала в нём самрай-шак. Он смотрел на неё прекрасными синими глазами, а узоры на скулах и висках чуть мерцали.
– Что ты здесь делаешь?! – вызывающе спросила она, пытаясь справиться с волнением.
– Гуляю, – приветливо ответил он. – Разве нельзя?
– Рядом граница, – напомнила она.
– Я не заходил в лес, – улыбнулся он.
– Ты из города? – поинтересовалась Лерани.
– Да. Мой флайнер за тем холмом.
– У тебя есть звездолёт?
Он рассмеялся.
– Нет, на этом дальше орбиты не улетишь. Но в городе есть и звездолёты.
– А ты летал в космос? – Лерани перестала его бояться.
– Конечно. Я исследователь.
– А здесь ты что исследуешь? – совсем осмелела она.
Он улыбнулся.
– Хочешь узнать?
Лерани кивнула. Он подошёл ближе и неожиданно взял её за руку. Ладонь защекотало, а его налобный рисунок потемнел, чешуйки сверкнули. Лерани вырвала руку.
– Хочешь потанцевать со мной? – ласково спросил он.
Внезапно Лерани вспомнила всё, чему учила бабушка.
– Нет! – выкрикнула она и бросилась в лес.
Самрай-шак не преследовал её. Но Лерани почему-то не радовалась. Она выбралась на тропинку и быстрым шагом направилась вглубь леса. Как говорили старшие веи, самрай-шак не пойдёт в лес. И всё равно ей пора домой, пока бабушка не хватилась.
Грандари – лесная крепость, где жила Лерани с Изори и Винори, росла вблизи границы. Это было гигантское растение баккаи. От широкого ствола в разные стороны раскинулись толстые ветки, каждая пять вей в диаметре и более пятидесяти вей в длину. Ветки украшали шишковатые наросты – башенки. Веи обитали в просторных полостях, образованных внутри ствола, веток и наростах. Крепости не росли сами по себе. Их разводили и выращивали веи-строители.
В тот же вечер Лерани отправила маме письмо. В городе не было лесной почты, но городские чарим-вей сажали в парке деревья-перехватчики и подключались к информационной лесной сети. Ведь корни всех деревьев Шакрениона соединялись и переплетались. А веи-сетевички следили, чтобы не было порывов. Так работала лесная сетевая почта.
Лерани не находила себе места. Она представляла синие глаза самрай-шак, узоры на скулах и трепетала, вспоминая прикосновения. Давящая тоска поселилась в сердце, будто ей нечем стало дышать без него. Лерани металась по комнате, лихорадочно распихивала по шкафам книги, шитьё, мягких куколок, и вдруг подбегала к окошку. Глядела в овальный просвет на лес и не видела шумящих деревьев, а лишь прекрасное лицо самрай-шак…
Приближался закат, ветер усиливался к ночи, и беспокойство Лерани росло, до колик в животе.
Изори позвала ужинать. И когда Лерани появилась за столом, заподозрила неладное.
– Что с тобой, детка?
– Ничего, – ответила Лерани.
Но бабушку не проведёшь, и она принялась расспрашивать внучку, где была, да что делала. Лерани выкручивалась, как умела. Её спасла Винори, появившись в столовой вперёд животом. По словам веи-повитухи она должна была разрешиться через пятьдесят дней. Все в крепости ждали, когда появится на свет маленькая вея – дочка Винори.
Паргениум обычно длился пол оборота. Лерани предпочитала говорить – цикл, но бабушка не любила этого слова. Ворчала – «инопланетное, завезённое беспутными самрай-шак»… Лерани вздрогнула, вспомнив синий взгляд.
Винори без умолку болтала о том, какую она вчера связала шапочку из шерсти кроляна – пушистого белого прыгуна. Веи разводили зверьков ради пряжи. Лерани это наскучило. Она сослалась на головную боль и, забрав с разрешения бабушки десерт, удалилась к себе в комнату.
Лерани затворила дверь и подключилась к лесной сети. Чтобы почитать о самрай-шак. В секретных источниках лесных вей говорилось, что нельзя позволять им дотрагиваться до себя. Иначе, вея не сможет сопротивляться рилису – их колдовскому зову. Самрай-шак выманивали вей из дома, завлекали в города, держали в тёмных пещерах и делали с ними такое...
Лерани подумала и подсоединилась к городской сети. Мама давно выслала ей пароль. Городские чарим-вей рассказывали только хорошее. Она нашла слайды с танцующими самрай-шак и чарим-вей. Восторженные рассказы о спериуме и блаженстве, что сулил поцелуй, если подчиниться рилису… В голове бедной веи поднялся настоящий переполох. Кому верить?
Лерани не заметила, как наступила ночь. Глаза начали слипаться, и она едва не уснула опутанная корневой системой. Отключила сеть, и нырнула в кровать под тёплое рюневое одеяло. Сон пришёл незаметно и наполнил ночь грёзами о незнакомом самрай-шак. Лерани даже имени его не спросила.
Утром Изори послала внучку в соседнюю крепость за какими-то очень нужными притираниями для Винори. У той сильно болела поясница. Эти притирания готовила уважаемая вея-аптекарь. К ней приходили со всего леса. Лерани выслушала наставления, взяла сумку с гостинцами для аптекарши и, сделав крюк, отправилась в другую сторону. Её упорно тянуло туда. Ноги сами вели, а тело ломило как в лихорадке, если Лерани сворачивала не туда. Вея спрятала сумку в дупле на границе, где хранила запрещённые книги и вышла из леса. Он ждал её, как будто бы знал, что она придёт. Лерани шагнула к нему и протянула руки.
– Меня зовут Фиримин, – с улыбкой сказал он.
– Лерани, – ответила она, вздрогнув, когда самрай-шак переплёл её пальцы со своими.
– Теперь ты захочешь со мной потанцевать? – ласково спросил он»…
Звонок в дверь заставил Женьку оторваться от экрана.
«Вот так всегда! На самом интересном месте!»
Она провела день, читая байки на каком-то шакренском сайте. Попивая коктейль и воду, предписанные Миритином. Неприятные ощущения действительно прошли и даже есть не хотелось…
В дверь настойчиво позвонили во второй раз.
«Наверное, Миритин, – решила Женя. – Что-то он рано».
Не выключая компьютер, она подошла к двери и, не спросив, отворила. На пороге стоял Сирил.
ГЛАВА 23. Вечер двадцать восьмого дня и все последующие дни с двадцать девятого по тридцать третий, включительно…
– Может быть, соизволишь меня впустить? – поинтересовался Сирил.
Это после того как Женька несколько минут продержала его на пороге.
– Зачем? – хмуро спросила она.
– Затем, что ты сама так хочешь, – дерзко заявил он.
– Ага, твой рилис снова в действии, – жестоко ответила Евгения. – Иди, покорми его таблетками.
– Ева, – неожиданно кротко произнёс он.
– Уходи.
– Я был у Миритина. Он всё мне рассказал. Мы только поговорим, и я приму таблетки. У меня ещё есть время до завтра. Пока феромоны не так активны.
Сердце предательски дрогнуло. Она не выдержала чарующего взгляда сапфировых глаз и уступила. Сирил прошёл в комнату и уставился на яркий экран.
– Что смотришь?
– Так, ерунда, – ответила Женька.
Он пригляделся и улыбнулся.
– Бродишь по вейским сайтам?
Евгения смутилась и собралась выключить компьютер.
– Подожди, – шакрен удержал её за руку. Этого оказалось достаточно, чтобы Женю начало лихорадить. Она выдернула руку.
Он, словно не замечая её реакции, с улыбкой прочёл текст на экране и полюбовался на картинки.
– Обычное творчество вей.
За это время Женька несколько раз покраснела, побледнела, вспотела и похолодела. Она даже отсела подальше – на кровать, чтобы не дрожать так сильно от его присутствия.
– Как это? – деревянным голосом уточнила она.
Сирил повернулся к ней.
– Веи обожают сочинять разные истории. По большей части – страшилки и любовные романы о самрай-шак. Но чаще, и то, и другое вместе. Готов поспорить, что этот рассказик закончится чем-то вроде: «он заманил её в тёмную пещеру, злодейски оплодотворил и погрузил в биосреду, где она пребывала до конца дней своих, пожираемая его потомством». Или ещё хуже: «Из неё вылезли десять уродливых монстров! И она умерла в страшных мучениях…».
– А разве не так? – вызывающе спросила Женька, надеясь заглушить рилис.
– Бред! – воскликнул он и рассмеялся.
– Тогда как на самом деле?
– На самом деле, Ева, Шакренион – цивилизованное общество. Охота на вей осталась в далёком прошлом. Жуткие пещеры давно забыты, и никто не овладевает веями обманным путём.
– Откуда же берутся подобные истории?
– Они для остроты ощущений, – усмехнулся Сирил. – Многие веи жаждут быть обманутыми и соблазнёнными. Это часть любовной игры. А самрай-шак и рады стараться. В них бурлит кровь диких предков и говорит вековой инстинкт. Но веи совсем не беззащитны, как кажется.
– Я уже ни в чём не уверена, – ответила Женя.
– Хочешь достоверной информации? Почитай лучше Дэниела Райла «Загадочный Шакренион» или Влада Григорьева «Ксенобиология и мы». Эти книги написаны землянами, поэтому там нет преувеличений.
– Поищу в справочнике.
Он снова уткнулся в экран.
– А мне даже интересно, чем всё это закончится.
Сирил пролистал в конец истории.
– Что ж, не так плохо. Кто бы мог подумать? Видно, писала романтичная вея. Бывает и хуже.
– Что?
– Вейская пропаганда, например. Начитаешься и будешь шарахаться от каждого шакрена.
– Зачем это, если у вас цивилизованное общество? – удивилась Женя.
– Затем, чтобы юные веи не отказывались от паргениума, сбегая из дома в поисках большого романтического чувства. Иначе, популяция чарим-вей резко снизится. Самрай-шак мирятся с пропагандой, потому что им так выгодно. И никто не трогает очень юных вей, не прошедших паргениум. За редким исключением… Но, у медали всегда две стороны. Есть и чарим-вей, нанятые самрай-шак, чтобы зазывать в города неопытных веечек.
– А где же тогда правда?
– Перед тобой. Просто разберись, чего хочешь ты.
– Ты – самрай-шак, – ответила Женя. – И сейчас под властью рилиса. Почему я должна тебе верить? Ты сам говорил…
Сирил вздохнул и выключил компьютер.
– Я хочу помочь тебе.
– Тем более уходи! Мне не нужна твоя помощь. Я справлюсь.
Женька не понимала, почему так злится на него. Она ведь не хочет злиться. Мечтает обнять и поцеловать. Сказать ему, как скучала и ждала встречи. Вместо этого она гневно смотрела на Сирила, пока он не признался:
– Ты права. Я не смог устоять, зная о твоём положении. Поскольку сам так хотел и сам к этому причастен. Мне жаль упускать возможность, раз уж так случилось. Очередной спериум наступит нескоро. Вот – настоящая правда. Такова моя природа. Но есть ещё кое-что… – он запнулся. – Ты дорога мне. И дело не в рилисе. Поэтому я хочу быть с тобой, прежде чем уйдёт самрай-шак. По-другому не получится. Я знаю.
Женька растерялась. Это что, шакренское признание в любви? Или ему просто необходима чарим-вей?
– Это у тебя не впервые? – от волнения брякнула она.
Сирил улыбнулся.
– Конечно. Я уже десять циклов самрай-шак. Первый раз был неудачным. Вея сбежала от меня, после поцелуя. Потом её позвал другой.
– Печально.
Он присел на кровать. Женя не отодвинулась.
– Зато приобрёл опыт и впредь не ошибался.
– У тебя есть дети?
– Двое замечательных сыновей.
– А где они сейчас?
– С моим отцом, как и полагается. Детей по обычаю воспитывают деды. Когда-нибудь и со мной это произойдёт. Репродуктивный период длится двадцать пять циклов или оборотов, по-нашему. Начинается он не ранее двадцати двух-двадцати трёх оборотов. У вей – после восемнадцати, а первый паргениум спустя два-три цикла.
Женька не знала этого. Но, собственно, и обижаться не имела права. Разве что на себя.
– Мы разные, Ева. Я не землянин. И не жди, что я буду вести себя подобно вашим мужчинам…
Евгения вздохнула.
– Верь или нет, но меня это сейчас не заботит…
Зачем она так сказала? Плохо соображала, находясь рядом с ним. Перед глазами мелькали картины: Сирил без рубашки, Сирил в ванне, Сирил…
Сирил не выдержал первым. Он наклонился и поцеловал её, запечатлев на губах вкус… спелой земляники.
– То, что надо, – удовлетворённо отметил шакрен.
– Что? – не поняла она, забыв рассердиться.
– Тот самый вкус, – пояснил он. – Это значит, что мы должны немедленно начать…
Сирил подался к ней и обхватил за талию, но Женька упёрлась ладонями ему в грудь.
– Погоди! Я ничего об этом не знаю. Хватит с меня сюрпризов. Вдруг я покроюсь колючками или обрасту шерстью.
Сирил рассмеялся.
– Не беспокойся. Процесс оплодотворения не отличается от земного… Только одним.
Она напряглась.
– Чем?
– Временем. Оплодотворение длится сто часов, без перерыва.
– Сколько?!!
– Сто часов. Для одного раза в цикл это не так уж и много.
Она засомневалась, пытаясь унять бушующий рилис. Бешено колотилось сердце. У Сирила тоже.
– А ты уверен, что не убьёшь меня?..
– Ева! Я знаю, что делаю. Не бойся. Мои ферменты помогут тебе. Ты даже не устанешь.
– Ты забываешь. Я не чарим-вей, а землянка.
– Это безвредно. Поверь мне.
– Хорошо. Я тебе доверяю.
Пигментный рисунок Сирила совершенно почернел, составив яркий контраст с бронзовой кожей. Узоры на скулах и висках засверкали. Шакрен становился опасным. Он превращался в истинного самрай-шак и с трудом внимал голосу рассудка. Женя заразилась его страстью, но где-то в глубине души побаивалась.
– Ты будешь моей чарим-вей? – тихо спросил он.
Она неуверенно кивнула.
– Я всё ещё могу уйти.
– Нет!
На этот раз она поцеловала его, наслаждаясь вкусом свежей земляники с ароматом летнего сада… Он не глядя потянулся к коммуникатору, выключил его, и обхватил Женьку покрепче…
– Миритин! – вспомнила она.
– Я отправил ему сообщение. Он знает и повесит на твою дверь карантинную табличку. Эти сто часов – наши. Миритин обо всём позаботится.
– А мы и так не откроем, – пробормотала Женька и поймала его внимательный взгляд.
Он слегка отстранился.
– Я хочу, чтобы ты знала, это не только рилис… Что бы ни случилось потом, я…
– Чтобы ты знал, это не только твои феромоны или, как их, ферменты. И хватит болтать.
Евгения схватила его за рубашку и притянула. Сирил обнял её, и она доверилась щекочущему теплу его ладоней. Самрай-шак изнывал от желания, но Сирил не стал торопиться и бережно уложил Еву на кровать…
Они и здесь преуспели и побили все рекорды. Сто двадцать часов вместо ста. Сирил был сражен, потрясён, оглушён. Что уж говорить о Евгении. В общем, им пришлось ещё несколько часов приходить в себя, просто лёжа рядом, сплетя пальцы и глядя в потолок.
Женька осторожно погладила Сирила по плечу. Он повернулся и легко поцеловал её. Поцелуй был другим, со вкусом зелёного яблока.
– Лучше, чем с чарим-вей, – заявил он с улыбкой.
– Почему?
– Веи без рилиса – горькие на вкус. А ты нет…
Это были отголоски спериума и последняя ласка самрай-шак. Шакрен нежно погладил её по щеке и встал с кровати. Она подскочила следом.
– Сирил!
Он спокойно посмотрел на Женю. Налобный рисунок посветлел. Чешуйки обрели прежний вид.
– Я шакрен, Ева, – грустно напомнил он, одеваясь. – До следующего раза я не увижу в тебе чарим-вей.
Женя приуныла.
– А это когда-нибудь повторится?
– Если захочешь, – серьёзно ответил Сирил. – После всего.
Он ещё сомневается?!
– Не грусти, – Сирил дотронулся до её руки. – Это не значит, что я больше не посмотрю на тебя. Я буду рад пообщаться с тобой. Мы сможем беседовать и даже ходить куда-нибудь, как друзья. Хотя…
– Что? – испугалась Женька.
– Это будет нескоро. Завтра я улетаю в туманность. Надолго. Вернусь через полцикла или чуть позже.
– А что же мне делать? – растерялась Женя. Ей хотелось плакать.
– Всё, что пожелаешь, – улыбнулся Сирил. – Ты свободна в своих чувствах и предпочтениях. В нашем обществе так принято…
Нужна была Женьке эта свобода! После тех восхитительных часов, дней наедине с Сирилом. Но, как бы там ни было, а надо идти к Миритину на осмотр.
Он ждал её. Взял необходимые анализы, просканировал и сообщил, что «чужеродных элементов в желудке не осталось».
– Поешь нормально, – разрешил врач и с нажимом добавил. – Тебе это сейчас нужно, чтобы восстановить силы.
Но у Женьки пропал аппетит. Ей предстояла разлука с Сирилом, и ни о чём другом она думать не могла…
Возвращаясь после осмотра, Женя не спеша подошла к своей квартире и увидела ндарима, терпеливо ждущего у двери. В тот же момент из-за угла показался Сирил. Женька застыла, не зная, что сказать, и ндарим исчез.
– Я пришёл попрощаться, – грустно проговорил Сирил, внезапно обнял её и поцеловал, долгим поцелуем со вкусом терпких ягод. У Женьки закружилась голова…
– Мне понравилось быть с тобой, – удивил её шакрен. – Я бы хотел снова.
Она прижалась к нему, стараясь запомнить этот миг навсегда…
ЧАСТЬ II. В паутине вселенского заговора
ГЛАВА 24. Череда дней, с тридцать четвёртого по сорок второй…
Надо было жить дальше. И «тая как дым, дни понеслись один за другим», словно в песне. Женя скучала по Сирилу. Шакрен оставил ей номер своего коммуникатора, но они могли отправлять друг другу лишь короткие текстовые сообщения из-за помех в туманности. Первое же сообщение, присланное Сирилом, гласило: «Не вздумай хандрить!». На что Женька спросила: «Как поживает туманность?». Так они и переписывались. Это был как раз тот случай, когда Женя больше всего радовалась геномной прививке.
Грусть всё равно не отпускала, особенно когда Евгения проходила мимо лаборатории. Несколько шакренских учёных остались на станции, но среди них не было Сирила.
«Ох, веечки, веечки, никогда не влюбляйтесь в самрай-шак!» – этот популярный девиз вейских форумов следовало написать у себя на лбу, а лучше выжечь калёным железом.
В приступе тоски Женька всё же дочитала историю о Лерани и Фиримине, надеясь, что хотя бы у неё будет счастливый конец… Нифига!
Миритин закрыл ей больничный, и Евгения вышла на работу. Теперь, когда она чуточку больше разобралась в ксенопсихологии, испытав её на собственной шкуре и набив шишки, работать стало гораздо сложнее. Женька боялась снова влипнуть в историю. И Миритин понимал её как никто другой. У них с доктором, благодаря Сирилу, установились доверительные отношения.
А Грегори почти махнул на Женьку рукой, перестав её контролировать. То ли устал бороться, то ли по уши втрескался в медсестричку Лизу. А Женька ему о себе и не напоминала. Всё, что требовалось англичанину – это раз в неделю брать у неё кровь на анализ.
На Талеха обрушились свои заботы. Он так и не нашёл взрывное устройство. Искала охрана, разведчики, сапёры и вся служба безопасности, но безрезультатно. На командора лёг двойной груз ответственности. Он понимал, что станция может в любой момент расщепиться на молекулы. Поэтому бытовые жалобы обитателей станции вызывали у него оскомину.
Как Женька ему сочувствовала! Ей по многу раз на день приходилось выслушивать: «мне плохо, она меня бросила…», «он меня не любит!», «этот не так на меня посмотрел…», «меня раздражает, как он делает это!», «помогите выбрать!», «помогите изменить»… И такая дребедень – целый день! Тут вселенная рушится, к такой-то матери, а они со своим нытьём лезут…
Евгения с головой ушла в работу. И первый же серьёзный случай заставил её собраться и на время забыть о своих переживаниях. Довелось поработать скорой психологической помощью. Ксенопсихолога вызвали в доки, где у целой бригады окезов случился приступ спонтанной тревоги. Вообще-то, это было типично для некоторых окезов. Но массовый приступ «трево-лихорадки», как её по-научному называли, считался крайне ненормальным и граничил с патологией.
Поэтому Евгения взяла с собой Грегори с медицинским набором и пачку голографических очков. Женька, как человек в ксенопсихологии слегка подкованный, уже знала, что и как лечить. Трево-лихорадка снималась посредством визуальной терапии. Штук двести программ, напоминающих детские мультики, давно болтались в компьютере службы. Всего-то надо было загрузить образы в голо-очки. Благо, комплект очков прилагался к оборудованию кабинета.
В итоге, им пришлось вызвать санитаров и Талеха. Особо тяжёлым сделали инъекции успокоительного и перенесли в медотсек. Остальных Женя лечила на месте, с помощью визуального ряда. Грегори тем временем изучил анализы, и нашёл в крови окезов геном, стимулирующий психосоматические нарушения врождённого характера. Этим и объяснялась повальная вспышка трево-лихорадки. Талех загрузился по полной.
– Ясно, это диверсия, – констатировал он. – Удар был рассчитан точно.
Командор вызвал Дмитрия и команду безопасности. Пока его люди допрашивали свидетелей или возможных подозреваемых, Талех куда-то отлучился. Видимо, у него были собственные догадки насчёт генома-диверсанта.
– Как геном попал в организм? – бурчал Грегори, разглядывая зрачки очередного пострадавшего.
Талех вернулся, когда Женька сняла очки с последнего пациента, а охрана допрашивала последнего свидетеля.
– Как у вас дела? – спросил командор.
– Нужна повторная терапия, – отчиталась Женька. – Думаю, день-два, и всё будет в порядке.
– Ничего хорошего, – хмурился Грегори. – Нужно отследить источники генома-возбудителя. Прививки им давно делали, значит, через воду или пищу…
Охрана молча предоставила командору электронные отчёты.
– Всё это неспроста, – загадочно ответил Талех и вновь удалился.
Станцию лихорадило ещё несколько дней. Учитывая, что начальником службы безопасности был окез. Волна генетических диверсий прокатилась по станции, и каждый окез, рано или поздно угодил в медотсек или психологический кабинет. Так продолжалось, пока джамранские учёные не создали антиген, нейтрализовавший каверзный геном.
Только вроде бы всё успокоилось, как Женю с Грегори снова вызвали в доки. К счастью, анализы показали, что лёгкий приступ трево-лихорадки случился у рабочего естественным образом, без вмешательства постороннего генома. Поэтому Грегори ушёл, а Женя надела пациенту очки и подключила визуальный ряд. На десятой минуте просмотра «мультиков» окез принялся смеяться. Явный признак положительной динамики! Но для закрепления эффекта следовало продолжать терапию ещё полчаса. Поэтому Женя повесила на дверь отсека табличку:
«Не входить!
Экстренная терапия»
И отправилась смотреть, как ремонтируют шаттлы и звездолёты. В конце длинного сводчатого коридора-склада, уставленного ящиками, виднелся главный цех, где монтировали, демонтировали и тестировали фрагменты кораблей. Роботы-ремонтники: шагающие погрузчики и монтировщики передвигали, подвешивали, соединяли. Вспыхивало голубоватое пламя сварки. Искрило, трещало и гремело. То и дело раздавался скрежет металла о металл. Подгонка и калибровка двигались полным ходом. Затем готовые части запускались по конвейеру к шлюзовым камерам, а оттуда на основные верфи – в открытый космос.
У правой стены коридора грудами лежали рулоны изоляционного материала из упаковочного цеха напротив. Оттуда их выкатывал невысокий, щупленький рабочий в синей робе. Тщётно пытаясь закинуть наверх большущий рулон, он зацепил остальные, и куча развалилась. Рулоны покатились и рассыпались по всему складу. Мужичок, едва не погребённый под кипами изоляции, выругался таким трёхэтажным, что Женька застыла на полушаге с поднятой над полом ступнёй. И мигом сообразила, что ни одна джамранская сыворотка не в состоянии этого перевести. Что сразу навело на некоторые мысли и винтики резво закрутились в мозгах.
Как успела выяснить Женька, земляне больше так не выражались. Даже безобидное ругательство «ёшкин кот» считалось нецензурным. Ну ладно Грегори, он хотя бы англичанин, но Дмитрий Анатольевич… Однажды сделал ей замечание. А от этого трёхэтажного за версту разило двадцатым веком и перегаром. Но боясь ошибиться, Евгения решила удостовериться. Вопрос – как? Чтобы не спугнуть клиента и самой не оказаться в психушке. Женька подумала и придумала. Эксперимент! Такому и джамрану позавидовали бы.
Ради этого пришлось поступиться некоторыми принципами, но… Она приблизилась и… сматерилась… Дождалась, пока мужичок поднялся, отряхнулся, в сердцах пнул подвернувшийся рулон и… Пииип! Надо было видеть размер его глаз, чтобы понять, как он потрясён. Похоже, Женька не прогадала. И для чистоты эксперимента, снова выругалась. На этот раз поскромнее. От изумления он икнул и еле сумел выговорить:
– Ё-моё… Я уж думал, труба. Никогда уже не…
Он запнулся, озираясь по сторонам.
– … Не услышите? – закончила за него Женька.
Мужик закивал. Окинул взглядом её униформу и, попахивая перегаром, просипел:
– Вы из ентих, как их, из кураторов?
«Кураторы? Что ещё за новости?» – подумала Женька, а вслух сказала:
– Нет, меня тоже похитили, но я, – она многозначительно подняла палец кверху, подражая Ралу. – От них…
– Ё-моё! *Трёхэтажный*! Ой, деушка, простите, – и зажал себе рот.
Это было так характерно для русского мужчины конца двадцатого века, учитывая, что сама «деушка» только что выдавала.
– Да ничего.
Женька была права. В общем-то, она ничем и не рисковала. Если бы рабочий отреагировал неадекватно, то притворилась бы, что проводит статистический опрос среди населения станции: «Как вы относитесь к фразеологизмам прошлого?». Психолог как-никак. Ей повезло, и реакция мужика оказалась более чем красноречивой. Поэтому она наклонилась к нему и доверительно сообщила:
– Теперь – это наш пароль.
– Чего?
– Маты – это пароль. Чтобы узнавать друг друга. И передайте своему куратору… Нет, лучше отведите меня к нему. Я сама передам.
– Ну, я, это, как-то, – замялся он и подозрительно сощурившись, спросил:
– А из какова ты году?
Вообще-то, Женька сама собиралась это у него уточнить, а новоявленный земляк её опередил.
– Из две тыщ пятого, – ответила она. – А вы?
– Из тыщ девятьсот восемьдесят девятого, – выдохнул он, вместе с перегаром.
Сам этот факт абсолютно указывал на его происхождение. Сомнений не оставалось. Вот только бы встретиться с таинственным куратором и попытаться из него что-то вытрясти, раз из Грегори не получается.
– Так отведёте? – переспросила она.
Он кивнул.
– Тока у меня смена не кончилась ищё. Попозже.
– Лады, – ответила Женька. – Я тоже на работе… Ой, а зовут вас как?
– Петрович… Николай Петрович.
– А меня – Евгения.
Они договорились встретиться на том же месте в семь, и он принялся с матами собирать рулоны.
Да уж, встреча получилась не такой радостной, как она себе представляла. Похоже, дмерхи всё сделали для того, чтобы похищенные не только не встречались, но и друг другу не доверяли.
«А вдруг не придёт?» – засомневалась Женька, заканчивая терапию с окезом. – Ну, хотя бы знаю, где он работает».
Она вернулась в службу и приняла оставшихся посетителей. Зашла к себе и переоделась. Всё-таки лучшая одежда для доков – это брюки. Внутри тихонечко ёкало. Какой-то вертлявый червяк поселился в груди и крутился, извивался. Женька страшно волновалась, так, что ладони вспотели.
Николай Петрович ждал её на складе, за рулонами. Как и был в робе, и… в тёмных очках. Шпионские страсти!
– Женя? – нарочито серьёзно уточнил он.
– Я самая, Петрович.
– Идём, у меня тута каптёрка неподалёку.
И провёл землячку через пустой цех. Они прошли мимо аппаратной, завернули в коридорчик, и Петрович толкнул обитую изоляцией переборку. Переборка отъехала, открыв комнатушку без окон, освещённую микроновыми лампами. Комнатушка была захламлена вещами непонятного назначения и загромождена ящиками. Вдоль стен протянулись стеллажи с запчастями. Посреди каптёрки торчал стол, уставленный металлическими кружками, и валялись табуретки; у стены притулился топчан. В глубине комнаты болталась штора из полиэтилена или чего-то идентичного.
– Моисеич! – позвал Петрович. – Привёл.
Штора отъехала, открыв другого мужчину – в сером халате, увеличительных очках, перчатках и со скальпелем в руке. А за его спиной виднелся операционный стол, на котором вытянулся человек. Он лежал неподвижно, запрокинув голову, а из живота у него торчали внутренности…
ГЛАВА 25. День сорок второй… Полный неожиданностей
Как выяснилось позже, это был не человек, а всего лишь андроид. И не скальпель, а плоскостная отвёртка. Но сначала двум напуганным бедолагам пришлось приводить гостью в чувство нашатырём. Как в двадцать пятом веке у них отыскался нашатырь, Женька даже и не спрашивала. Хотя потом оказалось, что был он в кармане у Петровича, когда того похитили. Другой вопрос, что он там делал и как бутылёк не изъяли при похищении? Женьке только одежду и оставили.
– Шоже ты такая впечатлительная? – сокрушался Петрович.
– Не видела барышня андроида в разобранном виде, – пожимал плечами Моисеевич. – Со всяким бывает.
– Угу, с кем не быват, – соглашался Петрович, – всяко и разно.
Петрович был слесарем высшего разряда, на пенсии. Он так рассказал историю своего похищения:
– Сижу я значица на кухне, супружница моя ушла по магазинам… Пью чай, закусываю…
– Чай? – усмехнулась Женька.
– Ну, коньячку туды капнул, для бодрости. Жена, знашь, у меня строгая насчёт ентого дела. Смотрит, кабы чего. Ну я-то знаю, где она прячет. А ни-ни, так, душа иногда просит. На пенсии жешь, одна радость…
Глаза у Петровича осоловели, и он ударился в воспоминания.
– А дальше что? – напомнила ему Женька.
– А чё дальше? Сижу, значица, на кухне, звонят, в дверь. Иду открывать, пенсию, значица, должны принести. Открываю, а там шпендик такой, почтальон. «Вам, – грит, – посылка». Взял я ручку, шоб расписаться, значица, и всё… Шум, гам, и я незнамо хде…
А Рал славно постарался. Или это был другой маркафи? Кто знает, сколько их на службе у дмерхов?
– А на ручке случайно не было камушков? – поинтересовалась Женька.
– Да не помню я! Можа и были. Дык, очнулся в космосе, на корабле ихнем. Там и Моисеич был. Сказали, «куратор, от него ни на шаг». А чё каво, значица, поди разберись… Притащили сюды. Работай, грят, а тута енти… оранжевомордые… Во!
Он живописно растопырил пальцы над головой, имитируя окезский гребень.
– Жутко по первости *трёхэтажный*!
Моисеевич поморщился.
– Что ж ты, Петрович, при барышне?
– Дык, она грит – теперича это пароль.
Моисеевич вопросительно глянул на Женьку. Она лишь пожала плечами.
«Выходит, Грегори мой куратор, что ли? – подумалось ей. – Почему мне не объяснили?»
С Моисеевичем оказалось ещё запутанней. Его похитили из начала двадцать второго века. Он был русским евреем. То есть, папа Моисеевича был евреем из Одессы, а мама – русской. Жили они в Сибири. Моисеевич работал инженером по робототехнике. Женька надеялась, что он хоть что-то знает, но, увы.
– Честно, барышня, – разводил руками Моисеевич. – Я такой же похищенный, как и вы. С чего мне вас обманывать?
Да, похищенный. И почему-то из двадцать второго века… То, что Грегори что-то скрывал, Женька была уверена. Но возможно, Грегори тоже не всё знал. Женя сопоставила факты и пришла к выводу, что хитрые дмерхи выдавали каждому по кусочку, по клеточке, будь он похищенным или куратором, или и тем, и другим. Ровно столько, сколько им, по разумению дмерхов, полагалось знать. Какова их стратегия? Что они замышляют? Вот если бы землянам из прошлого собраться вместе и сложить воедино кусочки мозаики… Был бы толк?
Однако у Моисеевича обнаружилось некое преимущество, как у куратора. Его похитили сами дмерхи. Он мельком видел их и слышал обрывок разговора.
– Какие они? – допытывалась Женька.
– А никакие, – отвечал Моисеевич. – Как будто из воздуха, только более плотного. И видимые, и невидимые. Не видно очертаний. Сгустки какие-то полупрозрачные. То ли маскировка такая, то ли такие и есть. И двигаются, как привидения. Только мотался здесь, а смотришь – нет уже.
– А что вы слышали?
– Один пробубнил другому: «Эту партию мы выиграем…» И всё.
Женя задумалась. Как джамрану удалось раздобыть языковые коды дмерхов? Или дмерхи намеренно говорили по-русски. Она высказала свои соображения Моисеевичу.
– Они не говорили, – вздохнул Моисеевич. – Я их будто в голове слышал… Потом, словно канал перекрыли. И ничего не объяснили. Мол, надо за Петровичем следить и работать. Инженером, как и в прошлом.
Новая загвоздка и куча домыслов. Впрочем, Женьку ожидали сюрпризы и покруче.
– Сдружились мы, – расплылся в улыбке Петрович. – А как не сдружиться? Моисеич мастер на все руки, да я тож не промах…
Слесарь вдруг засуетился, потирая ладони.
– А надо бы нам это дело отметить.
– Давай, – улыбнулся Моисееч. – Давление только проверь. А то, как в прошлый раз.
– Сделаю, – ответил Петрович, выудил из-под стола пустую бутыль и скрылся за ящиками. Оттуда раздалось смачное бульканье, Петрович вернулся с полной бутылкой и водрузил её на стол.
Женька, хлопая глазами, смотрела на прозрачно-зеленоватую жидкость и горлышко, заткнутое чистой скрученной тряпицей. В душе зародились подозрения.
– Что это?
– Крокодильи слёзы, – с гордостью ответствовал Петрович, собирая со стола грязные кружки. – Собственного производства.
– Скорее уж зелёного змия, – пробормотала Женька, догадываясь, что это самогонка, и ломая голову, откуда.
Петрович щедро выложил на стол закусон: батон хлеба, огурцы, соль, лук, ломти протеиновой колбасы.
– Эх, селёдочки бы…
Расставил стопки – прозрачные колпачки от аварийного реле. Само реле в развороченном виде лежало в углу.
По ходу раскрылась тайна «зелёного змия», когда Петрович снова отошёл за ящики и пригласил Женьку взглянуть. Там, замаскированный ящиками вызывающе змеился самогонный аппарат. Как в кино или на картинке. Из чего мужики его смастерячили для Женьки недолго оставалось загадкой.
– Из инжекторных труб, – пояснил Моисеевич, – спаяли по кусочку. И запчастей от списанных пищеблоков. Всё одно в утиль, а нам пригодилось.
Петрович отрегулировал датчики давления, прикрыл агрегат картонкой и присоединился к ним.
– Ну, разливай, Моисеич! Сообразим!
Точно! Теперь их как раз трое… И пахучая жидкость плавно перекочевала в стопки.
– За знакомство!
Они чокнулись. Звяк! Петрович запрокинул и шумно занюхали.
– Хех!
Моисеевич интеллигентно отпил, поморщился и зажевал огурцом с хлебом и солью. Женька чуть-чуть пригубила, из вежливости, и засунула в рот большущий кусок батона.
– Ну как, продирает? – спросил Петрович.
– Мугу, – промычала гостья.
А уже после второй, спросила из чистого любопытства:
– А зачем вам аппарат? На станции разве выпить нечего?
– Дык, алкоголю-то и нету, – развёл руками Петрович. – И шпирта… Ентот ихний… синтеголь.
Моисеевич кивнул в подтверждение, заедая луком и утирая слезящиеся глаза.
– … Как есть – отрава. Душа не поёт. Ни в какую! – возмущался Петрович. – Брюхо тока воет… А огурцы с луком настоящие. Енто Моисеича в хитропонику звали, отлаживать. Он и натащил.
Тут Женька спохватилась:
– А что вы делали с андроидом?
– Переставлял клеммы, – ответил инженер.
Евгения вспомнила, как Грегори рассказывал, что первую линию андроидов запустили в начале двадцать второго века. А Моисеевич как раз оттуда и тоже инженер.
– А вы случайно не знали проектировщика?
Моисеевич расплылся в улыбке, солидно пригладил седые усы и кудри у висков.
– Как не знать. Он перед вами, барышня, собственной персоной. Инженер-проектировщик, техник-конструктор, изобретатель – Иннокентий Моисеевич Эпштейн.
– Ну вы и прикольщик! – вырвалось у Женьки.
– Тсс! Никому об этом. Здесь никто не знает. Все зовут меня просто Моисеич, а по документам я – Эйзенштейн.
– За что же вы так с бедными андроидами? – спросила Женя, втайне ликуя. Такая возможность узнать об этом из первых уст. – Я о подзарядке.
К своему удивлению, она даже не смутилась, будто с врачом разговаривала. Да Эпштейн, собственно, и был врачевателем андроидов и, более того, их папой. А каптёрка аки мастерская служила ему опытной лабораторией.
– Я втихаря исправляю всё, что без меня натворили, – признался он. – Тссс…
Так Женька узнала трагическую историю первых андроидов, запущенных в производство в 2112 году.
– Я тут как бы и ни при чём, – объяснил инженер. – Понадобилось срочно исправлять ситуацию…
Рассказ Иннокентия Моисеевича Эпштейна, дословно:
«Случилось это в сентябре 2112-го. Мой проект одобрили и только-только отладили линию. Подписали контракт с японцами. Они уехали, а мы с ребятами решили это дело отметить. По-нашему. А что? Запчасти готовы, микросхемы спаяны, осталось запустить линию. Вот и устроили себе передышку. А тут в самый разгар приходит сообщение от директора. Мол, завтра прилетает высокое начальство, с проверкой, и сам министр робототехники. Надо, чтоб к утру образцы были полностью готовы… Аврал! Не знаю, как образцы, а мы-то уж точно «готовые» были. И в сборочном – конь не валялся…
Что делать?! Я ведь две ночи перед тем не спал, пока формальности утрясали. Ребята казались бодрее, чем я, они-то и предложили:
– «Отдыхай, Кеша. Это наша работа. Мы конвейер запустим и соберём штук пять. Для демонстрации хватит».
Устал я, потому и поддался на уговоры… Ох! А дальше… Не знаю, как ребятам – техникам-механикам это в голову взбрело. То ли перепутали, то ли спьяну приколоться решили. Типичный случай ППП…».
– Чего? – невольно прервала его Женька.
– Парни Просто Пошутили, – объяснил инженер и продолжил рассказ:
«Захожу с утра в сборочный, вижу пять новеньких андроидов в ряд, в боевой готовности, а мои парни напротив стоят, ржут и репу чешут.
Спрашиваю:
– «Что случилось?».
И они выкладывают всё, как есть. А глаза виноватые-виноватые…
Дело в том, что у ИРТа-1А изначально мужской прототип, но мы планировали сделать его бесполым, то есть без надлежащего прибора. Ну, вы – люди взрослые, понимаете. Зарядный штепсель по задумке располагался внутри среднего пальца и выдвигался, когда нужно. Самый рациональный и удобный способ. Сначала ребята, когда собирали, забыли штепселя в пальцы встроить, а потом и лишние запчасти остались. Почему-то. Они подумали, прикинули, а разбирать времени не было. Вот и приляпали ему зарядку из оставшихся запчастей и штепселей между ног. Только к утру осознали, что напортачили.
Я когда увидел это чудо техники – за голову схватился.
– «Что ж вы сделали-то?»
А они отвечают:
– «Так удобно же, как раз на уровне розетки».
Ох, парни, парни! Министр с женой и свитой должны прибыть с минуты на минуту, а здесь такое! На наше счастье, начальство опаздывало. Но переделывать всё равно было поздно. Вот мне в голову и пришла эта идея. Не знаю, уж с перепою или от мандража перед министром, но башка трещала жутко.
Растолкал я программиста Володьку – он так и уснул на клавиатуре с мышкой в кулаке. Минут пять втолковывал ему, что к чему. И мы… Короче, как говорится: «если не можешь довести ситуацию до ума, доведи её до абсурда. Запрограммировали наших ИРТов на «чувствительность к подзарядке». Начальству объяснили, что ИРТы-1А – интерактивные техники андроиды, и сами определяют уровень энергии. И у техников-людей голова не болит. Навешали лапши на уши про «сенсорный дозиметр» и «предел экстраполяции». Начальство и это проглотило! Хорошо ещё в последнюю минуту догадались прибор задвигающимся сделать, чтоб не торчал, когда не надо.
Вот такая история. Иногда мне кажется, что решающую роль здесь сыграл голос жены министра. Она с таким интересом на ИРТовы штучки поглядывала… В общем, министр одобрил. Зато мой директор так на меня косился, будто я ему двадцатку должен. Как ещё разнос не устроил? А чтобы сохранить хорошую мину при плохой игре, такой всю линию запустили. И пошло, и поехало. Потом его усовершенствовали…».
Он помрачнел.
– Не нравятся мне эти усовершенствования. Вот и таскаю потихоньку своих детищ сюда и переделываю. Переключаю сенсоры. Техники – они и есть техники, причём высшего класса, и нечего из них секс-куклы делать.
– Полностью с вами согласна, – ответила Женька и рассказала ему печальную историю Артура.
– Мда, дожили, – оценил Моисеевич, когда они вдоволь похохотали над истеричной дамочкой. – И какому уроду это вздумалось?! Так испохабить моих техников! Нашёл бы, руки оторвал. Эх, похитили бы сюда программиста Володьку. Мы бы с ним такого наворотили!.. С нынешними технологиями, да…
Мечты! Мечты!..
До них донёсся рыкающий звук. Это храпел Петрович. Он крепко уснул под рассказ Моисеевича, прямо за столом, в обнимку с батоном. За разговорами они и не заметили, как засиделись допоздна. Моисеевич растолкал Петровича, и пока тот соображал, инженер с Женькой договорились не теряться и попытаться что-нибудь выяснить. Евгения тут же справилась о пареньке в кроссовках. Но такой мужиками замечен не был. Женя объяснила им, как найти психологическую службу, а они проводили её до средней палубы. Там и расстались.
Евгения шла по коридору, по ночному расцвеченному мигающими огнями, и размышляла.
Хоть какой-то прогресс. Теперь надо кровь из носу раскрутить Грегори на разговор. Заставить? Обманом вытянуть информацию? Как? Ему явно известно больше, чем остальным. У Женьки зрели нехорошие предчувствия…
ГЛАВА 26. День сорок третий… Переломный
Решение возникло само, на следующий день. Когда из командировки вернулся Рокен. После отчёта Талеху парень заявился к Женьке в психологическую службу и сообщил, что привёз новые альбомы от популярной джамранской рок-группы. И сходу пригласил её пойти на пляж этим же вечером. Всё-таки Рокен был инопланетянином, а не землянином, поэтому три года ждать не собирался. Женя подумала и согласилась. На то были причины. Первая – она с удивлением поняла, что соскучилась по Рокену. А вторая… У неё зародились кое-какие мысли насчёт Грегори. Ведь Рокен заведовал генетической лабораторией.
Для начала Женя прикупила модный купальник в магазинчике линдри. Не слишком открытый, но и не для скромниц. Рокену понравилось, когда она позвала его в примерочную, оценить. А продавщица линдри – вылитая модель так вдохновилась, что сама перемеряла с дюжину перед довольным джамрану, потягивающим сок на диванчике. Пока Женька что-то не заподозрила и не утащила парня из торгового центра.
– Это что ещё за штучки, Рокен? – деланно возмутилась она, хотя её разбирал смех. Просто к выходкам джамрану надо было привыкнуть.
– А что? – невинно спросил он. – Я угостил девушку напитком. Немного тоника в конце рабочего дня никому не повредит… Пока Талех не видит.
– Рокен! Проказник.
– Ладно-ладно, – лукаво улыбнулся он. – Через минуту пройдёт.
В таком игривом настроении они и завалились на пляж. И море-палуба сильно пошатнула Женькино представление о пространстве. Более того, известные законы физики дали реальную течь. За тонкой переборкой скрывался целый залив. Хотя Рокен не единожды втолковывал ей, что это имитация и наполовину голографическая проекция, впечатление от этого не ослабевало. Даже пахло морем: солью, йодом и водорослями.
За песчаной бухтой в форме подковы раскинулась иллюзорная перспектива открытого моря и ясного неба. Лазурный небосвод и золотое солнце. Пусть это и плазменный прожектор, но он так натурально освещал пляж из трёхслойного песка: белого, жёлтого, чёрного и блестящей гальки с ракушками. Правая оконечность бухты выступала в море голографическими утёсами, покрытыми растительностью, и зияющая гротами. Почти естественные волны разбивались о валуны и неторопливо лизали песчаный прибой. Песок под ногами был настоящим, как и камни с ракушками. А вдали виднелась узкая песчаная коса… С пальмами?
– А какую планету имитирует пляж? – поинтересовалась Женя.
– Всего понемногу, – ответил Рокен. – Собирательный образ. Обычно виды меняются, раз в неделю. Но сейчас, похоже, это Земля.
– Ты знал? – подозрительно спросила Женя.
– Я только сегодня приехал, – невозмутимо ответил он.
В лучших земных традициях на пляже расположились цветастые зонтики и шезлонги. Чуть поодаль разместились палатки и киоски, где продавали сок, мороженое и фрукты. Слева, у песчаной оконечности – имитация спасательной станции, где у замаскированных под пальмы щитков управления дежурили охранники, удачно переодетые в загорелых спасателей. Маскировку портили лишь парализаторы с излучателями, пристёгнутые к плавкам. Но никого это не заботило.
На шезлонгах под зонтиками возлежали земляне и инопланетяне – линдри и джамрану. Окезы не были любителями пляжей, а маркафи – тем более. Всего народу собралось не так много и в основном семьи с детишками, которые с криками носились в брызгах прибоя. Бросали друг в друга мячи, песок и надувные игрушки.
– Пляж платный, – объяснил Рокен. – Принадлежит одному маркафи, что арендует у Талеха часть ангара.
– Что-то я не заметила, чтобы мы платили, – нахмурилась Женя.
– А ещё ты не заметила, как мы прошли через служебный вход, – усмехнулся Рокен.
Тут Женька обратила внимание, что люди заходят с другой стороны – через турникет, используя карточки.
– Какая разница? – улыбнулся Рокен. – Для элитного персонала всё равно бесплатно.
– Непривычно как-то, – ответила Женя. – А что людей мало, это хорошо… Ненавижу людные пляжи.
В детстве, отдыхая с родителями на море, Женя старалась уйти куда-нибудь подальше от толпы отдыхающих. Обычно в самые каменистые и неуютные места. Но Евгении они нравились, прежде всего, отсутствием полуголых тел, поджаренных на солнце.
– Я тоже не люблю, – поморщился Рокен. – Если хочешь, можем отойти подальше.
Так они и сделали. Скинули одежду и устроились в отдалении среди камней правой «оконечности мыса». Валуны загораживали пляж, а шум волн звучал громче.
– Динамики близко, – пояснил джамрану.
– Рокен! Балбес. Прекрати! Портишь всю романтику.
Он рассмеялся в ответ, а Женя, выставив лицо, наслаждалась ароматным бризом, живительным теплом и любовалась видом открытого моря…
– Особая вентиляционная система, с запахом, – коварно подкрался Рокен и получил по шее.
– Чего-то не хватает, – задумчиво сказала Женька после минутного молчания джамрану и тут же догадалась. – Чаек!
– Внеси предложение, – хмыкнул Рокен. – На заседании совета по делам бизнеса. Станешь компаньоном и будешь получать прибыль от идеи.
– Правда? – Женька чуяла подвох, но не понимала, в чём он.
– Нет, конечно. «Чайки» давно есть. Просто сегодня не их день. А за отдельную плату, тебе ещё и дельфинов включат, и даже акул. Здесь часто устраивают развлечения на заказ. Ночное море. Штормящее море. Разыгрывают спектакли с пиратами.
– Целое шоу! – изумилась Женя. – А ваш маркафи неплохо устроился.
– Талех тоже, – усмехнулся Рокен. – Хотя сам он сюда не ходит. Некогда ему, а полуголых людей он терпит ещё меньше, чем мы с тобой.
Не успела Евгения это обмозговать, как Рокен спросил, глядя ей в глаза:
– Идём после ко мне… Слушать музыку?
Женя притворилась, что задумалась, рассматривая утекающий сквозь пальцы песок и мелкие камушки. Она думала о Сириле, хотя понимала тоскливую безнадёжность своих мыслей. И всё-таки ей нравился Рокен. С ним было легко и весело, а уж сколько эмоций и острых ощущений. И кто знает, возможно скоро её здесь не будет… Она вернётся на Землю в свой двадцать первый век. Должна вернуться. Поэтому, Женя не хотела сильно привязываться к кому-либо. С Сиром попросту так получилось…
– Ева? – Рокен отвёл прядь волос с её лица.
– Как вы джамрану с этим живёте?
– С чем? – не понял Рокен.
– Как вы слушаете музыку в одиночестве? Если никого нет рядом…
– Не очень долго, – усмехнулся Рокен. – Существует порог. И среди джамрану не так много меломанов… Ты всего о нас не знаешь. Не понимаешь, какие мы на самом деле.
Кто-то уже это говорил. Кто-то, кого она никак не хочет забыть…
– Рокен, я…
Резко потемнело, будто тучи набежали. Хотя не было ни единой имитации облачка. Искусственное солнце покрылось пятнами...
– Это что такое? – нахмурился Рокен.
Накатываясь шумом, вдали поднималась волна. Она постепенно росла, заслоняя иллюзию горизонта и поглощая голограммы.
Рокен с Женей немедленно подскочили. Да и народ на пляже недоумённо поглядывал вдаль.
– Эй, кто цунами заказывал!? – выкрикнул дородный мужчина, неподалёку от них.
Люди загалдели. Более расторопные и сообразительные похватали вещи, детей и побежали к выходу. Охранники насторожились ещё раньше и попробовали связаться с рубкой. По их действиям Женя поняла, что коммуникаторы не работают. А волна приближалась… По лицу Рокена читалось, что это не рядовое явление, и дело скорей всего дрянь.
– Это же имитация? Да? – пытаясь унять дрожь, спросила Женя. – Это не опасно?
– Вода-то настоящая, – ответил Рокен – И прибывает. Почему-то… Иди за мной.
И направился к станции.
– Выводите людей! – обратился джамрану к первому же охраннику.
– Мы бы рады, – мрачно промолвил тот, указывая на столпотворение у выхода.
По видимости, двери заклинило, система не реагировала на команды, и его напарник тщётно пробовал переключиться на ручное управление. Створки были словно приварены друг другу. На берегу понемногу назревала паника. Когда и до зевак наконец дошло, и они ринулись штурмовать переборки…
Связи с командным пунктом так и не было. Огромная волна надвигалась медленно, но неотвратимо. Кто-то заорал…
– Тихо! – рявкнул охранник. – Без паники!
Белый как мел он повернулся к Рокену.
– За утёсами – люки. Если их открыть, вода уйдёт в стоки через вытяжки. Мы не можем сделать это отсюда, управление не работает.
– Можно отвинтить вручную, – предложил напарник и кинулся за инструментами.
– Не успеем, – охранник покачал головой. – Нас накроет в любую минуту. Попробуем открыть двери.
– А служебный выход? – вспомнил Рокен.
– Заперт.
– Аварийные системы?
– Не отвечают.
– Силовое поле? – сообразил Рокен.
Охранник покачал головой.
– Маловероятно, но…
– Стоит попытаться, – уверенно решил Рокен. – Силовое реле отдельно от главной системы.
– А вы случайно не техник? – поинтересовался охранник.
– Генетик, – ответил джамрану.
Подошёл напарник:
– Среди остальных нет техника. Сам я немного разбираюсь… Попробую. Но…
– Быстрее! Разговорами делу не поможешь. Показывайте, где эти люки. Есть среди вас пловец или ныряльщик? – обратился к народу Рокен.
Люди испуганно отступили и замотали головами. Только один мужчина кивнул, тот, что спрашивал о цунами. Охранник, Рокен и этот дядька прихватили инструменты и двинулись навстречу волне. Шум нарастал, заставляя переборки дрожать. Вскоре это будет уже не шум, а грохот. Женька рванулась было за Рокеном, но джамрану обернулся и крикнул:
– Оставайся здесь!
Пока охранник разбирался с полем, земляне, инопланетяне – все сгрудились в одну большую кучу у переборки, с ужасом глядя на растущую волну.
«Кто-то решил насладиться всеобщим ужасом», – вдруг подумала Женька и её словно подбросило.
Она должна немедленно что-то предпринять, иначе… Молодая женщина заплакала, прижимая к себе ребёнка. И Женя вспомнила, что она психолог и обратилась к охраннику:
– Вода целиком заполнит объём?
– Немного утечёт в вентиляцию. Чуть-чуть воздуха останется под самым потолком, какое-то время.
– Итак, – повернулась Евгения к толпе. – Они успеют. Нам всего лишь нужно продержаться на плаву. Всего пять минут. Берите скорей одежду, полотенца…
Удивительно, но люди её послушались. Будто она воплощала собой спокойствие и уверенность.
– Вяжите из мячей и полотенец… Верёвку! А к детям крепите надувные игрушки. И возьмите ребятишек на руки. Когда вода придёт, мы вытолкнем их. Кто не умеет плавать, делайте то же самое…
– …Так. Волна поднимается медленно, значит, сильно не ударит… Не сразу. Строим заграждение! Поле полем, а дополнительная защита не помешает.
Охранник недоверчиво косился на Женьку, ковыряясь в силовом щитке. Только что пальцем у виска не крутил. Однако другие взрослые перетащили шезлонги, палатки, зонтики, камни и в итоге возвели что-то вроде несуразной плотины или баррикады.
– В любом случае, выиграем время, – пробормотала Женя, неожиданно обнаружив у себя организаторские способности.
Она-то как раз не была уверена, что это поможет, физически. Зато ощутимо сработало психологически. Оказалось, что занять и отвлечь группу людей не так сложно. Увлечённые делом, они успокоились, обрели уверенность и даже воодушевились на борьбу.
Женька смотрела вдаль, но больше ничего не видела, всё заслонила вода… Теперь очень близко… У самого прибоя. Люди сгрудились у переборки, охранник продолжал возиться в щитке… А волна внезапно обрушилась на пляж, окатив всех щедрыми солёными потоками. Отчаянный женский визг и… Перед испуганной гурьбой взметнулось световое защитное поле, оставив охранника и команду добровольцев-спасателей по ту сторону.
Сердце неистово билось о рёбра. Онемевшие люди стояли по колено в воде, гладя на колотящуюся о завесу мутную волну. Но силовое поле выдержало. А потом вода стремительно пошла на спад, словно кто-то выдернул затычку из огромной ванной. По большому счёту, так оно и было. Где-то по ту сторону отрылись люки. Вода уходила и вскоре к ним, отплевываясь, приблизился охранник. Он успел нырнуть в волну и вынырнуть под потолком. Когда поле отключили, люди разбрелись по пляжу, растерянно оглядываясь и подбирая вещи. Искусственный берег напоминал картину после реального шторма. Всё кругом было разворочено, песок и камни перемешаны… Часть голограмм отключились, и повсюду зияли тёмные дыры, вместо ясного неба и утёсов. Удивительно как ещё пальмы держались и «солнце», хоть и тускло, но светило.
Переборки с шелестом разошлись. Это снова заработала автоматическая система. Люди хлынули с палубы в спасительный коридор, откуда уже прибывала встревоженная и недоумевающая охрана…
Женька метнулась обратно, чтобы найти Рокена. Заметила первого охранника, мокрого, но живого. И другого мужчину – тот вертел головой в поисках своих вещей. Евгения взволнованно озиралась…
– Здесь я, – из-за большущего валуна, фыркая и вытрясая из ушей воду вылез джамрану. С него текло ручьями, и джамранская причёска являла собой то ещё зрелище. Голова Рокена напоминала мокрого кота с прилизанной в разные стороны шерстью.
– Рокен! – Женька бросилась к нему и обняла.
– Ты согласна послушать рок? Сегодня, при свечах? – хрипло спросил он.
ГЛАВА 27. Вечер сорок третьего дня и ночь... Утро сорок четвёртого
На маркафи – хозяина разорённого пляжа было больно смотреть.
– Столько трудов змее под хвост, – причитал он, вцепившись в курчавую шевелюру.
Талех как всегда оставался невозмутимым.
– Успокойтесь. Мы возместим ущерб и всё отремонтируем. В щитке закоротило. Вот станционные контролеры гравитации и вышли из строя частично в этом секторе. Одновременно произошёл сбой в шлюзовых камерах, в системе безопасности и подаче воды. За несколько дней всё отладим.
У стены дружно выстроилась команда безопасности. Рокен, завёрнутый в полотенце, сидел на стуле рядом с Женькой и являл собой трогательное зрелище. Из полотенечного кокона торчала его наполовину взлохмаченная голова. Высыхая, волосы джамрану вставали пучками.
Женькину одежду смыло, и она тоже облачилась в полотенце. Не хватало ещё предстать перед Талехом в купальнике. Хотя он, наверное, и не заметил бы. Сейчас он был занят поиском виноватых.
– Никто серьёзно не пострадал. Все живы. Благодаря смекалке моих людей…
Талеху удалось худо-бедно утешить несчастного бизнесмена и спровадить домой. Командор плотно закрыл дверь и повернулся к остальным. Звёздные зрачки расширились и блестели. На лице был написан едва сдерживаемый гнев.
– Это диверсия! – хмуро сообщил он. – Всё что я наплёл дельцу – полная туфта. Кто-то умышленно вывел из строя автоматику, заклинил ручное управление, пустил воду, усилил давление и создал инверсию гравитации. И этот гадёныш знал своё дело.
Талех, прищурившись, глянул на Женьку.
– И снова Ева в гуще событий. У меня такое чувство, что вы оказались там не случайно.
– Я не причём, – пискнула Женька, радуясь, что не стоит перед ним в купальнике.
– А я и не сказал, что это вы устроили. Просто оказались не в том месте. Вы не только к себе притягиваете неприятности, но заодно и к станции.
Женя чуть не расплакалась от обиды. Всё-таки Талех был к ней несправедлив последнее время.
– С тех пор как вы появились…
– Позвольте сказать, командор? – вмешался Рокен.
– Говори.
Евгения давно заметила, что у джамрану принята строгая иерархия, и они всегда соблюдают субординацию. У них действовала жёсткая система подчинения. Только что не монархия. Как такое общество могло называться республикой?
– Ева предотвратила панику, – горячо возразил Рокен. – И оправдала звание ксенопсихолога, действуя по ситуации, чётко и разумно.
Женька благодарно посмотрела на парня. Сейчас она его просто обожала.
– Я рад за неё, – холодно ответил Талех, смерив Женьку недобрым взглядом. – Такая у неё работа. Разве могло быть иначе?
Эти зловещие нотки в командорском голосе ей не понравились. Ох, как не понравились…
– …И счастлив за всех нас. А теперь возрадуюсь, если Ева оставит нас, приведёт себя в порядок и подготовится к завтрашнему дню. Люди пережили шок и завтра потянутся к психологу.
Он был прав. Женька вздохнула и направилась к двери. Рокен устремился было за ней…
– А тебя я не отпускал, – остановил его Талех. – Надо поговорить. С глазу на глаз.
Рокен проводил Женьку сочувственно-виноватым взглядом, а командор выпроводил охрану. Евгения далеко не пошла, а присела подождать за дверью и заодно подумать. Она категорически не понимала отношения к ней Талеха. С чем связаны такие разительные перемены? Неужели он разгадал её тайну? От этих мыслей в груди похолодело…
А ну и что! Могли бы и поговорить. Или… Здесь другое? Нет! Это же нелепо. Хотя, возможно, она ему и нравилась, но Талех всегда сохранял дистанцию. И тогда в терминале держался с вежливой отстранённостью. Он бы не стал ревновать к Рокену или к Сирилу… Чересчур горд для этого. Тогда, в чём дело?.. Командор действительно не одобрял её поведения? Кто их разберёт, этих джамрану?!
Переборки разошлись. Из кабинета вышел Рокен.
– Ты ещё здесь? – радостно удивился он.
– Что ты болтал о роке при свечах?
– А ты мне так и не ответила…
– Да.
Рокен недоверчиво улыбнулся.
– Ты уверена?
«Нет!»
Женя не забыла Сирила. Воспоминания были слишком свежи. Но… Она не знала, увидит ли его когда-нибудь снова. Может быть, к тому моменту, когда шакрен вернётся из своей экспедиции, дмерхи отправят её на родину. И в любви он ей не признавался, по-настоящему. Ну сказал, что понравилось, и хотел бы… И что? Не предложил ведь полететь с ним. Они переписывались, конечно. Но какой в этом смысл? Слишком чужие. Два разных вида, а не пола. Как сказал Миритин…
Женька вздохнула… Вот так часто в жизни и получается: любим одних, а спим с другими… А если повезёт, то с обоими. Главное сделать так, чтобы эти двое друг о друге не знали…
– Уверена. На все сто…
Не хотелось отказывать Рокену. Он стал для неё кем-то особенным в новой жизни.
– Тогда, идём ко мне, – джамрану мягко, но настойчиво увлёк Евгению за собой, пока она не передумала…
Проснулась Женя среди ночи от раздражённого голоса Рокена:
– …ко можно говорить?! Сюда, не звоните…
Ева не сразу поняла, где находится, а когда сообразила, не сразу вспомнила, что она здесь делает. Инстинктивно пошарила рукой и нашарила скомканное одеяло и чуть влажную простыню. Мигом нахлынули воспоминания, так что стало жарко. Всё-таки Рокен – это сексуальное торнадо и оставаться равнодушной в его объятиях просто нереально. Евгения невольно улыбнулась своим откровенным мыслям… Так, где же этот неугомонный джамрану?
Рокен сидел у коммуникатора и с кем-то разговаривал. Он старался говорить тише, но квартирка у него была тесная, хоть и состояла из двух отсеков. Информационный блок располагался почти вплотную к кровати. В тишине квартиры Женя отчётливо услышала каждое слово.
– В другой раз, – это Рокен.
– Другого раза не будет, – голос из коммуникатора.
– Ясно. Но впредь, запомните – у меня есть мобильный номер, по нему и звоните. Он не прослушивается.
Женька насторожилась.
– Где товар?
– У меня, – ответил Рокен. – Мы обо всём договорились.
– Я хочу быть уверен, что не подведёте, – нудили из коммуникатора. – Это наш последний шанс.
– Значит, как и условились. Послезавтра у девятого шлюза, – недовольно сказал Рокен.
– И смотрите, без глупостей!
– Разумеется.
Рокен отключил связь и добавил себе под нос:
– Что, уроды, перепутали меня с линдри? Глупости это по их части, а по части джамрану – сюрпризы…
Женька наблюдала за ним из-под ресниц, и едва джамрану повернулся к кровати, притворилась спящей. Парень бесшумно прилёг рядом, как ни в чём не бывало. Вздохнул и обнял, прижавшись, легонько поцеловал в плечо и прислонился щекой. Вскоре Женька услышала ровное дыхание. Ей же теперь не спалось. Спасибо Рокену! Она таращилась в темноту и размышляла. Когда вокруг плетутся заговоры, словно паутина, туда и угодить недолго.
«Ну-ну, вселенские заговорщики, мы тоже не лыком шиты».
Наутро, в голове созрел дерзкий план. Точнее, дозрел. Однако воплотить его в жизнь оказалось гораздо сложнее, чем сочинить. Всё же она набралась смелости и двинулась прямиком в лабораторию Рокена. Сегодня он работал там один. А у Женьки ещё было время – её смена начиналась позже. По дороге она засомневалась, и слегка притормозила...
«Ну, и что ты ему скажешь, интриганка? Рокен, дорогой, мне тут нужно немного геномчика, чтобы впрыснуть Грегори, развязать ему язык и выпытать страшную дмерховскую тайну вселенского масштаба. Так что ли? Тьфу! Как глупо!»
Как раз этот момент в её безупречном плане и западал. Не продумала как следует.
«Ладно. Где наша не пропадала! Действуем по обстоятельствам…».
И Женька решительно отодвинула переборку.
Рокен обрадовался… Нет, не так! Джамрану был на седьмом небе от счастья, когда её увидел. Он ещё не отошёл от ночного безумства и всей душой (а также некоторыми частями тела) жаждал продолжения банкета, слушая рок. В итоге…
Джамрану налетел на Женьку как ураган. После жгучего и многократного поцелуя, подхватил на руки и взгромоздил на стол. А сам устроился спереди, сжав её бёдра и пылко обозревая блестящими глазами-звёздами.
– Ты ко мне или по делу?
– Я… – начала Женька, теряя самообладание.
– Теперь неважно.
Он коварно улыбнулся и заблокировал дверь. Женя опомнилась и возмутилась:
– Рокен! Это не честно…
Джамрану не дал ей договорить, заткнув рот поцелуем. И она мгновенно забыла зачем пришла… То есть подумала, что дела лучше на время отложить… Его руки скользнули по бёдрам, до талии и обратно…
– Хорошо, что надела юбку…
– Рокен…
– Тихо.
Как ему удалось так быстро распустить пояс форменной безрукавки? А пуговицы на блузке расстегнулись будто сами собой… Женя плавала в нирване, когда губы Рокена коснулись… Зи-и-инь! В наполненной вздохами тишине раздался противный сигнал звукового реле… Зи-и-инь! Они с неохотой отпрянули, пожирая друг друга туманными взглядами…
– О, чёрт, – только и смогла вымолвить Женька, стягивая на груди блузку и тщётно пытаясь застегнуться трясущимися руками. Какой кошмар!
Джамрану отреагировал иначе.
– Нас здесь нет, – твёрдо сказал он и вознамерился продолжить, отведя ей руки за спину. Вновь приник поцелуем к…
– Рокен! – грянуло из дверного динамика громом среди ясного неба. – Или ты сейчас же откроешь, или я разнесу блокировку к сякому-то гатраку!
Мамочки! Талех!
– Я знаю, бездельник, что ты там!
«И возможно не один».
Рокен сгрёб Женьку в охапку, поставил на ноги и окинул критическим взглядом.
– Не хочу, чтобы нас застали, – простонала Женя.
– Я тоже, – согласился джамрану, оглядываясь в поисках выхода. – Туда, быстро!
И подтолкнул её к смежному с лабораторией хранилищу.
– Сюда он не заглянет…
– Рокен! Долго мне ещё ждать?!
Вот зараза! Как будто знал, что происходит за дверью.
– Иду! – крикнул Рокен, заталкивая Женьку внутрь и запирая хранилище.
Евгения осталась одна и уже ничего не слышала. Ни как Рокен отпирал Талеху дверь, ни шагов командора, ни голосов... Отменная здесь звукоизоляция.
В хранилище было светло, она огляделась и застыла, не в силах поверить в такое везение. Будто судьба ей улыбнулась… В кои-то веки!
Хранилище от пола до потолка было забито прозрачными холодильниками, где поблёскивали ряды пробирок, заполненных свеженькими геномами… С номерными бирками на боках.
Эйфория пропала, когда Женька смекнула, что кодов-то она не знает. Ей и за год не разобраться, а у неё максимум времени – минут пятнадцать… Обидно. Так близко локоть, а не укусишь… Хотя… Наши не сдаются! Очередное препятствие только активизировало мозги. Женя внимательно осмотрела это немаленькое, надо сказать, помещение и увидела включённый компьютер за стеклянной переборкой. Но в удачу она всё равно не верила, и предпочла убедиться.
«Рокен не будет возражать, если я пороюсь в его файлах. Потому как и не узнает. Если действовать быстро и не оставлять следов».
На станционных компьютерах было установлено единое программное обеспечения. Женька легко вошла в основное меню и сразу открыла нужные каталоги. Вероятно, Рокен проверял данные перед её приходом и поэтому снял все пароли. А благодаря геномной прививке Женя могла читать и писать по джамрански. Всё бы хорошо, да вот маленькая загвоздка… В списке числилось около миллиона наименований геномов. Как же выбрать? Если даже не знаешь, как оно называется… Старым добрым методом тыка!
Женя создала запрос в поисковике. Набрала: «сыворотка правды». Ничего… Система удивлённо зависла и выдала: «искомого элемента не найдено. Чего только Евгения не перепробовала, в том числе и «ген болтливости», пока её не осенило. Почти уверенная в успехе она запросила «геном честности» и… Урааа! Целый перечень, более десятка номерных кодов…
«Ё-моё», как говорил Петрович. Чего же выбрать-то? Женя подумала и быстренько сузила зону поиска. Здраво рассудила, что приблизиться к Грегори с инъектором в руках вряд ли удастся, а вот добавить в пищу или напиток – запросто. И Женя исключила все инъекционные геномы. Осталось только два кода, для «перорального приёма». Рядом с номерами значилось: «для допросов, полкубика – начальная дозировка».
«О! То, что надо», – подумала Женя.
Так какой из них взять? Времени разбираться не было…
«Возьму оба. Вдруг один не сработает».
Женя считала коды прямо с экрана копикодером. Без такого полезного изобретения будущего, она теперь из дому не выходила. Замела следы, сделав откат системы и, поглядывая на пластинку копикодера, обошла холодильники. Вот они – капсулки с искомыми кодами. Хорошо ещё, что у джамрану с этим порядок. Всё стоит на своих местах и по номерам…
Женя едва успела поправить одежду, попутно спрятав капсулы в карман, как переборка отъехала. На пороге стоял смущённый Рокен.
– Извини, – сказал он. – Придётся срочно уйти.
– Что случилось? – спросила Женька.
«Какое удачное совпадение! Ей тоже понадобилось срочно уйти».
– Совещание у Талеха, через пять минут.
– Жаль…
Она вдруг поняла, что действительно сожалеет. Рокен выглядел до обалдения привлекательно…
– Продолжим вечером, – страстно пообещал он, порывисто целуя её.
Женя чувственно обняла парня за шею, и когда он нехотя оторвался от податливых губ, нежно проворковала:
– Увидимся, милый. До вечера…
И помахав ему, убежала, щупая содержимое кармана и воображая себя космической Матой Хари.
ГЛАВА 28. День сорок пятый… День откровений
По идее, Женьку должна была мучить совесть, но почему-то не мучила. Страх перед неизвестностью оказался сильнее. Евгения последний раз оглядела накрытый стол и посмотрела на часы. Через десять минут придёт Грегори.
Вчера после обеда Женька зацепила его в медотсеке и пригласила на дружеский ужин. Англичанин конечно удивился: «С чего это вдруг?». Евгения объяснила, что мол «хороший повод помириться и потом… Она просит его о помощи в чрезвычайно сложном деле. А что за дело? Объяснит на месте. Слишком долго рассказывать».
Грегори помялся, но согласился. Когда Женя прельстила его «домашней кухней».
«Я так хорошо готовлю», – медовым голосом пообещала она. Собственно, Женька почти и не лгала. Готовить она умела, но не любила. Поэтому заказала ужин под названием «домашняя еда» в «Лунной сонате». А в магазине купила сок.
«Кстати!»
Евгения заранее налила сок в стаканы, не забыв предварительно добавить Грегори по капельке генома. Того и другого по чуть-чуть, поскольку не смогла решить, какой использовать первым.
«Для начала хватит, а дальше как получится».
Если честно, у Женьки ещё до кражи генома мелькала вполне гуманная мысль – стащить ген телепатии и вколоть себе. Но… Она боялась за здоровье своих драгоценных мозгов. А вдруг, обретя способность читать мысли, можно сойти с ума. Просто инстинкт самосохранения. А мозги Грегори было не так жалко. Хотя, она поколебалась, немного, для приличия. Вот насчёт украденного генома не стоило волноваться. Подумаешь, две пробирки. Там их столько, что одной больше, одной меньше. Никто и не хватится…
Только дело для Грегори Женя так и не придумала. Закрутилась на работе. Придётся импровизировать… Но в остальном всё складывалось благополучно. У Рокена были свои дела, а Грегори не дежурил в этот вечер. Зато Лиза дежурила, а это исключало вероятность, что он притащится с ней. Женька заранее всё проверила…
А! Вот и Грегори. Пиликнула система оповещения, и улыбающаяся Евгения отодвинула переборку.
– Привет!
– Виделись сегодня, – усмехнулся англичанин, протягивая