Танцуя среди звёзд (Том 1 и 2 в одном томе). Ветер Морвейн

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
• ПРОЛОГ
• ГЛАВА 1. Потерянные страницы
• ГЛАВА 2. Бал лилий
• ГЛАВА 3. Помолвка
• ГЛАВА 4. Академия
• ГЛАВА 5. Орден
• ГЛАВА 6. Зима
• ГЛАВА 7. Купола
• ГЛАВА 8. Обещание
• ГЛАВА 9. Надежды
• ГЛАВА 10. Присяга
• ГЛАВА 11. Конец сезона
• ГЛАВА 12. Призванные
• ГЛАВА 13. Миссия
• ГЛАВА 14. Возвращение домой
• ГЛАВА 15. Заговор
• ГЛАВА 16. Линия защиты
• ГЛАВА 17. Волна
• ГЛАВА 18. Волк Окраин
• ГЛАВА 19. Верфь
• ГЛАВА 20. Гавань Провиденья
• ГЛАВА 21. Система двойной звезды
• ГЛАВА 22. Сектор Галаки
• ГЛАВА 23. Редея
• ГЛАВА 24. Казнь
• ГЛАВА 25. Галактион
• ГЛАВА 26. Долг
• ГЛАВА 27. Единство
• ГЛАВА 28. Страх
• ГЛАВА 29. Верность
• ГЛАВА 30. Надежда
• ГЛАВА 31. Камни
• ГЛАВА 32. Ночь перед боем
• ГЛАВА 33. Фаэна
• ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

В звёздной империи всё спокойно - почти как в Багдаде. Лорды готовят заговор против императрицы, среди молодёжи всё больше мятежников... А на окраине галактики впервые за тысячу лет появляются неопознанные военные корабли. И разобраться во всём этом предстоит ей. Сироте, которая с детства мечтала служить на благо империи - но никогда не представляла до конца, каких империя потребует от неё жертв.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПРОЛОГ

За два года до начала Истории

   «Хотел бы я знать, зачем звезды светятся... Наверно, затем, чтобы рано или поздно каждый мог вновь отыскать свою»

   «Нам покорится море звёзд».

   Инэрис захлопнула книгу и подняла глаза за окно – туда, где в темнеющем небе загорались маленькие огоньки. Из парка, где она проводила последнее лето своего детства, доносились запахи горячей смолы и хвои. Ещё не начало холодать, хотя девочка знала, что и эти минуты тепла – последние. С наступлением ночи с моря всё сильнее дул промозглый ветер.

   «Нам покорится море звёзд, - повторила она про себя. – Нет, нам покорилось море звёзд. Но что теперь?»

   Мысль оборвалась, подчиняясь резкому звуку – за спиной хлопнула дверь, и на пороге показалась её наставница – владычица Империи Тысячи Солнц, правительница Нимеи и всех прилегающих колоний, глава Сената Кариты, дочь последнего императора династии Магдаро – Аврора.

   «Авророй» хрупкая женщина, лишённая возраста, с волосами цвета закатного солнца, которые крупными завитками спадали по хрупким плечам, укутанным в пурпурную мантию, была только для двух существ в обозримой Ойкумене. Первой была её юная ученица, Инэрис. Имя второго давно стёрлось из летописей и легенд, и знала его теперь только сама Аврора – этого, второго, звали Галактион Аэций.

   Вся обозримая Галактика вот уже почти тысячу лет называла Аврору не по имени, и даже не по фамилии. Большинство знало её как Вечную Владычицу, ту, что собрала воедино Империю Тысячи Солнц и покорила море звёзд. Ту, что первой обрела бессмертие. Ту, что правила Империей до сих пор.

   - Наставница, - Инэрис хитро улыбнулась, одним только краешком губ, будто задумала что-то нехорошее, но Аврора знала, что шалости Инэрис безобидны – по крайней мере, до поры, и часто потакала им, не опасаясь последствий.

   - Ты ещё не спишь?

   - Едва стемнело, Аврора!

   Аврора улыбнулась и присела рядом с девочкой.

   - Ты знаешь, что вылетать в шесть.

   - Да, но… - Инэрис опустила голову, так что серебристые пряди волос упали ей на лицо, а затем вскинула её снова, вглядываясь в зелёные глаза Авроры. - Я читала, - Инэрис взяла в руки книгу и продемонстрировала её наставнице. - Вот. О Рождении Империи.

   Аврора подняла бровь.

   - И?

   - И я хотела спросить… Ну, знаешь… каждый раз, когда я читаю эту книгу, у меня такое чувство, что из неё вырваны страницы. Смотри… Например, после того, как закончилась война кланов…

   Инэрис принялась торопливо листать книгу, но Аврора опустила ладонь поверх обложки и захлопнула фолиант.

   - Спать, Инэрис.

   - Но ты не ответила…

   - Потому что нечего отвечать. История такова, какой она записана в книгах.

   Инэрис прищурилась.

   - В самом деле? Но разве историю пишут не победители?

   - Верно, - согласилась Аврора, - историю пишут победители. Именно поэтому история – это то, что записано в книгах. А то, чего там нет – забыто и должно оставаться забытым.

   - Но…

   - Никаких «но». Спать.

   Инэрис развела руками и встала. Не пытаясь больше спорить, она поплелась к кровати и принялась раздеваться.

   Аврора стояла поодаль, не глядя на воспитанницу. Она смотрела за окно, туда, где уже горели первые звёзды.

   «Нам покорится море звёзд», - повторила она фразу, которую знала наизусть. Фразу, которую сама же и написала много веков назад.

   - Инэрис… - позвала она.

   Девочка, уже стоявшая у кровати в одной только просторной белой сорочке, обернулась на голос.

   - Я дам тебе эти страницы. Возьмёшь их с собой. Но никто не должен знать, что в них написано. Тебе ясно?

   Инэрис серьёзно кивнула, и в глазах её светилось понимание. В который раз Аврора поразилась тому, как странно сочетаются детская чистота и невинность с острым умом и твёрдым характером ученицы. В свои четырнадцать Инэрис казалась то совсем ещё ребёнком, то взрослой, заключённой в хрупком, не до конца ещё сформировавшемся теле.

   Аврора подошла к девочке и поцеловала в лоб. Она вернулась в свои покои, сняла со стены картину, покрытую толстым слоем пыли. Провела пальцами по гладкой поверхности, нащупывая замок. Раздался щелчок, и пластина, скрывавшая сейф, уехала в сторону. Аврора достала старинный, написанный ещё на пергаменте том. Сдула с него пыль и, открыв на последней странице, прочитала:

   «Ни одна звезда не засияет, пока не найдётся человек, который будет держать сзади чёрное полотно. Галактион Аэций».

***

«Ни одна звезда не засияет, пока не найдётся человек, который будет держать сзади чёрное полотно».

   Услышав шорох за спиной, Дезмонд захлопнул книгу и торопливо спрятал её туда, в нишу на стене, позади ряда обычных книг, доступных всем. Быстро задвинул цветными корешками и, оправив камзол, оглянулся.

   - Дед? - Дезмонд невольно улыбнулся.

   - Опять читаешь?

   Эндимион Таурус Аркан, седовласый мужчина в белой мантии, недовольно прищёлкнул языком.

   - Дезмонд, не могу понять, что с тобой творится? Скоро станешь таким же брюзгой, как и Анрэй.

   Дезмонд фыркнул.

   - Если мне стало интересно что-то, кроме забав с оружием, это не значит, что я собираюсь стать таким же сухарём. Просто… - он замешкался, а потом сказал почти правду, - просто книжка интересная попалась. Про подвиги. И войну кланов. Ты знал, что прежде, чем война закончилась, Аврора была свергнута, и год Нимеей правил… Дед, что-то не так?

   Эндимион побледнел и схватился рукой за стену.

   - Правил кто? – спросил он холодно.

   - Ну, я не помню имя. Да и вообще, это сказка. Ты в порядке?

   - Дезмонд, посмотри на меня.

   Эндимион взял мальчика за плечо и заставил заглянуть себе в глаза.

   - Где. Ты. Прочитал это?

   - Нигде.

   Дезмонд уставился в потолок, и сколько Эндимион не сверлил его взглядом, больше не отвечал.

   В конце концов, Эндимион сдался и тяжело вздохнул.

   - Дезмонд, не рассказывай никому эту сказку. Она глупая, но за неё ты можешь серьёзно поплатиться.

   - Почему? – Дезмонд тут же посмотрел на деда с любопытством.

   - Потому что это сказка, Дезмонд. Ложь, которой не было.

   - А я думал, что сказки – это быль, которую мы забыли.

   - Дезмонд!

   - Но я никому не скажу, - согласился мальчик внезапно легко. – Если обещаешь честно ответить на один вопрос.

   - Обещаю.

   - Галактион Аэций… Он существовал?

   Эндимион внимательно посмотрел на мальчика.

   - Да. Но это сказка, Дезмонд.

   - Само собой.

ГЛАВА 1. Потерянные страницы

Два года спустя

   — В чём дело, Дезмонд, хвост и рога потерял?

   Дезмонд растянул губы в холодной улыбке и, не поднимая глаз от песка, направил взгляд на Анрэя, в компании других «чистокровных» стоявшего на открытой веранде. День не удался с самого утра. Дезмонд понял это ещё тогда, когда дед сообщил ему об отправке в Нефритовую Академию. Затем выяснилось, что Анрэй копался в его вещах — как ещё объяснить, что пропали его личные записи? И, в довершение всего, сам Анрэй, его единоутробный брат, так вовремя попался Дезмонду на пути.

   — Дез, тихо, — на плечо юноше легла рука Каллена Фэроу, единственного, кто не боялся дружить с «отродьем хаоситов», как называли Дезмонда за глаза.

   — Я буду тише травы, — сообщил Дезмонд с улыбкой и направился к веранде.

   — Дез! — раздалось из-за спины, но Дезмонд был уверен, что в самом деле решит дело тихо.

   Двигаясь бесшумно, словно пантера перед прыжком, он перемахнул через ажурный парапет и приземлился прямо посреди кучки парней.

   Анрэй был младше его на два года — сейчас ему было четырнадцать. Но в свои четырнадцать он отлично наловчился вертеть окружающими. Красивого и харизматичного юношу, обладавшего внешностью, какую трудно отыскать среди потомков самых благородных семей, поддерживали не только взрослые, но и многие из старших кузенов.

   Хотя Анрэй был единственным членом семьи Аркан, обладавшим бледно-золотыми волосами и голубыми глазами, в то время как коронным генотипом дома считались чёрные гладкие волосы, бледная кожа и тёмно-синие глаза - никто не сомневался в его чистейшем происхождении — над кроватью его родителей разве что свечку не держали в первую брачную ночь.

   Дезмонд же, хоть и был рождён в той же утробе, появился до заключения брака. Хоть и обладал статью и смольно-чёрными волосами, какие носил в юности сам герцог Эндимион, он оставался сыном неизвестного отца. И сколько бы герцог ни пытался уверить приближённых, что Дезмонд не имел отца вовсе, и потому является сыном дома Аркан во всех смыслах этого слова, слухи ползи как змеи, а неизвестность, подогревавшая котлы досужих домыслов, позволяла высказывать самые неприятные предположения относительно его происхождения.

   Фантазия, однако, у сплетников была небогатой, и никто отчего-то не представлял его сыном одного из магистров Ордена Звёзд или хотя бы одного из великих герцогов. Все споры сводились к тому, происходит ли он от залётного пирата или вовсе от чудовища, такого же залётного, но только из внешнего Хаоса.

   Дезмонд впервые услышал подобные слухи, когда ему было десять, и по первой воспринимал их болезненно. «Болезненно» в основном для тех, кто эти слухи распускал — потому что уже тогда он чуть не откусил ухо гувернантке, трепавшейся с поварихой о его нечистом происхождении, чем ещё более подкрепил домыслы обеих.

   За прошедшие шесть лет изменилось немногое. Разве что теперь Дезмонд не показывал обиды. Он дрался молча, даже когда расшибал кулаки в кровь, и всегда заталкивал пустой трёп в глотку тем, кто его испускал.

   Его продолжали называть отродьем хаоситов, но в основном — за глаза.

   Исключение составлял Анрэй, справедливо полагавший, что правосудие, в лице многочисленных наставников и дядей — на его стороне.

   Дезмонд не интересовался мнением правосудия. У него правосудие было своё. И даже если очередная драка заканчивалась ночью, по старинному обычаю проведённой на горохе, подход свой к ведению переговоров не менял.

   — Ты научился читать, Анрэй? — спросил Дезмонд ласково.

   Каллен, за утро трижды выслушавший историю с пропавшими выписками из каких-то там книг, взвыл.

   — Ты о чём, придурок?

   — Не прикидывайся, Анрэй. Отдай мои письма, пока я не забрал их сам.

   Анрэй расхохотался и продекламировал по памяти:

   - «Ни одна звезда не засияет, пока не найдётся человек, который будет держать сзади чёрное полотно!»

   Декламацию поддержал взрыв смеха, а в следующую секунду кулак врезался в аккуратную челюсть блондина.

   Анрэй почти не сопротивлялся — он всегда был слабее. Дезмонд успел ударить ещё два раза, прежде чем чьи-то руки оттащили его назад.

   Уже через секунду руки исчезли, и, развернувшись, Дезмонд понял, что Каллен врезал тому подпевале, что пытался его скрутить. Он сам рванул на себя руку ещё одного противника, заставляя того упасть на колени.

   Драка грозила превратиться в свалку.

   Краем глаза Дезмонд заметил, что Анрэй стоит, где стоял, прижавшись спиной к стене и заложив большие пальцы за краешек ремня, как будто и вовсе не был причастен к происходящему, а в следующую секунду над полем боя разнёсся подобный грому голос герцога Эндимиона:

   — Прекратить!

   Драка стихла.

   Каллен, сидевший на спине у одного из подпевал, торопливо вскочил на ноги, оправил камзол и поклонился показавшемуся в дверях герцогу.

   — Прошу простить.

   Дезмонд, только что поставивший колено на грудь другому, и не подумал шевельнуться.

   — Дезмонд, ко мне в кабинет!

   Дезмонд надавил напоследок коленом на живот поверженного врага. Тоже встал, отряхнулся и пошёл по направлению к дверям, сопровождаемый неприятным хихиканьем Анрэя.

***

Эндимион был не в духе. Дезмонд понял это сразу, ещё до того, как переступил порог кабинета, по ссутуленным плечам мощного старика и его сжатым в плотную линию губам.

   — Дед, если ты из-за Анрэя… — начал Дезмонд осторожно.

   Дезмонд не был злым. Просто отношения его с людьми частенько не ладились, и он не слишком-то стремился их поправлять.

   Его сложно было назвать нелюдимым, потому что он всегда был в центре любой драки и любой пирушки. Но друзей у него не было, кроме Каллена.

   Родные не испытывали к нему тепла, и сам Дезмонд отвечал им тем же, хотя спроси его кто-то посторонний, любит ли он свою семью, Дезмонд ответил бы без запинки, что готов умереть за Аркан.

   Эндимион был исключением. С детства лишённый родителей Дезмонд привык, что стареющий герцог всегда находит время, чтобы с ним поговорить. Да и несмотря на то, что законным наследником считался Анрэй, в доме поговаривали, что титул и земли Эндимион собирается завещать Дезмонду. Дезмонд не ждал и не хотел этого, но был бы польщён, если бы дед в самом деле оказал ему доверие.

   Дезмонд не боялся вызова к герцогу — не только потому, что вообще был плохо знаком с чувством страха, но и потому, что знал, что, если кто-то из старших и сможет его понять, то только Эндимион.

   Но сейчас обстановка в кабинете явно была накалённой, и Дезмонд не знал толком, с чем это связано, а неизвестность всегда вызывает беспокойство.

   — Если ты об Анрэе… — повторил он.

   — К хаоситам Анрэя, — оборвал его Эндимион и повернулся к внуку лицом, — ты должен вступить в брак.

   — Что?.. Прости… у меня уши заложены с утра.

   — Ты слышал, Дезмонд. Мне нужно, чтобы ты вступил в брак. И не стоит изображать удивление.

   — Дед, а не хватит ли с меня того, что я отправляюсь в Академию? Туда, знаешь ли, жён не берут.

   — Мне не обязательно, чтобы ты женился прямо сейчас. Твоя наречённая вполне подождёт, пока ты закончишь Академию. Но невеста должна быть названа до твоего отлёта. На балу Лилий.

   — Отлично… Дед, я улетаю через два дня! Почему не подождать до моего возвращения?

   — Дезмонд, не спорь, — Эндимион посмотрел на внука мрачно и устало. — Если бы у меня был выход, я не заставлял бы тебя, ты же знаешь.

   — А может, жениться кому-нибудь другому? — Дезмонд был не из тех, кто способен легко смириться с судьбой, но Эндимион ответил ему взглядом настолько мрачным, что юноша замолчал.

   — Просто познакомься с ней. Объяви о помолвке. Затем мы отложим свадьбу до окончания твоего обучения, а за эти два года может произойти всё, что угодно.

   — Ты поэтому решил отправить меня в Академию? — спросил Дезмонд, вмиг становясь серьёзным.

   Эндимион помолчал, обдумывая ответ.

   — Я не был уверен, — сказал он наконец, — но предвидел такую возможность.

   — Хорошо, — Дезмонд поклонился, — прости меня, мне нужно подготовиться к балу.

   Эндимион проводил внука долгим задумчивым взглядом. Он не хотел говорить о том, насколько нужен сейчас Аркану этот союз — не хотел и был рад, что Дезмонд не стал спрашивать: «Зачем?»

***

— Владычица, — Инэрис глубоко поклонилась наставнице, сидевшей на троне, но в глазах её плясали озорные искорки. Инэрис могла быть чертовски вежлива, когда хотела, но Аврора не верила в эту вежливость ни на грош — слишком легко её воспитанница менялась в настроении.

   И когда Аврора улыбнулась, причиной тому была не почтительность ученицы. Она смотрела на воспитанницу, которую не видела два года, и невольно восхищалась теми изменениями, что произошли в ней за время обучения в Ордене.

   Инэрис стала выше, и Аврора подозревала, что стоит им встать рядом, как она окажется выше даже свое покровительницы. Она была стройна и изящна, но в позе её проглядывала уверенность хищной птицы, а руки лежали на рукоятях оружия, висевшего на поясе с небрежной уверенностью умелого бойца — без кичливости, присущей юнцам. У левого бедра Инэрис виднелась витая гарда церемониальной сабли, у правого — простая и чуть потёртая рукоятка скорчера.

   — Приветствую тебя, — сказала Аврора с улыбкой и чуть склонила голову.

   Инэрис тоже кивнула — уже не столь формально — и серебристые пряди её волос перекатились через плечи, на миг скрыв лицо. Изящным движением Инэрис выпрямилась и отбросила волосы назад.

   — У вас будет время обсудить со мной новости, моя госпожа?

   Говорила Инэрис без той прежней детской непосредственности, которая запомнилась Авроре по их предыдущей встрече, но голос её был всё так же звонок. Он разрезал удушливый воздух тронного зала, и не думая проявлять почтение к вековой тишине.

   — Через десять минут. Вы знаете, где меня ждать.

   Инэрис поклонилась ещё раз и покинула зал, не обращая внимания на пристальное внимание придворных. Она была в фаворе всегда — и всегда получала в награду эти цепкие взгляды и смешки за спиной. Она и сама готова была от души посмеяться над трусостью тех, кто не смеет говорить ей сплетни в лицо.

***

— Аврора! — стоило владычице переступить порог летней веранды, как Инэрис бросилась ей на шею, напрочь забыв про формальности.

   Аврора рассмеялась и, обняв девушку, похлопала её по спине, но тут же отпустила.

   Инэрис улыбнулась, вмиг став такой же живой, как раньше.

   — Я так по тебе скучала, — сказала Инэрис, отстраняясь и разглядывая лицо наставницы, — а ты совсем не изменилась. И это место тоже. Такое чувство, что время застыло в твоём дворце.

   Аврора усмехнулась и подмигнула.

   — Отчасти это так. Ну, ты нашла, что искала?

   Лицо Инэрис озарила счастливая улыбка. Она отвернулась, подошла к парапету и посмотрела на парк, ступенями уходящий вниз к берегу Звёздного Моря.

   — Не знаю, — сказала она задумчиво, — видишь ли… У меня появилось ещё больше вопросов.

   Аврора подошла и положила руку на плечо Инэрис.

   — Девочка, посмотри на меня.

   Инэрис повернулась, и Аврора вгляделась в глаза, вобравшие в себя синеву моря, плескавшегося далеко внизу.

   — Ты не жалеешь, что захотела узнать тайны Ордена?

   Инэрис покачала головой серьёзно и грустно.

   — Нет, Аврора, не жалею. Я хочу идти вперёд зрячей.

   — Ты обвиняешь меня?

   — Нет… Думаю, ты делала то, что была должна.

   — Хорошо, — Аврора с трудом скрыла облегчение, — тогда есть ещё кое-что… что нам не следует откладывать.

   — О чём ты?

   — Сегодня Герцог Аркана даёт бал. Я хочу, чтобы ты пошла туда со мной.

   Инэрис наморщилась на секунду, но тут же спрятала недовольство под маской учтивости.

   Аврора, впрочем, успела разглядеть лёгкую рябь, пробежавшую по её лицу, и сказала:

   — Так нужно, ученица. Ты должна познакомиться… кое с кем.

ГЛАВА 2. Бал лилий

Тихая музыка разливалась над густой зеленью парка при летнем дворце дома Аркан. Герцог Эндимион стоял на веранде, разглядывая пары, кружившиеся по мощёной мрамором площади под звуки вальса.

   Эндимион не был противником науки, тенологий и новой моды, но свой дом он видел только таким – с колоннадой, обрамлявшей широкое мраморное крыльцо, и колесницей древних богов, украшавшей фронтон.

   Его редко осмеливались спрашивать, почему музыка на его балах только живая, а единственное освещение составляют факелы и звёзды. Когда же кто-то всё же задавал этот вопрос, старик отвечал с усмешкой:

   - Я слишком стар, чтобы пускать в свой дом новую жизнь.

   Он лгал, конечно, потому что в доме его были все удобства, придуманные в Империи, а мраморная колесница на фронтоне значила для него не больше, чем набор оловянных солдатиков, который он подарил внуку на десятилетие. Эндимион знал всех трёх богов, изображённых на колеснице, в лицо, и знал, что никогда они не были богами. Но что-то было в этой атмосфере, умершей задолго до того, как началась его молодость, что он хотел погружаться в неё снова и снова.

   Дезмонд стоял рядом с ним и тоже смотрел на пары, кружившиеся по площади. Он не питал особых чувств к традициям, но любил своего деда и никогда не спорил с его желаниями, если мог их удовлетворить.

   Эндимион не говорил, кто именно предназначен внуку в супруги, а Дезмонд не спрашивал, потому как до самого начала бала не осознавал до конца, что ему предстоит. И только теперь, увидев воочию множество гостей, невольно начал гадать, кто же из этих девушек уготован ему в жёны.

   На балу Лилий не было некрасивых людей. Те, кто бывал здесь, уж всяко имели средства и возможности обеспечить себя отличными внешними данными – на них работала вся немалая индустрия косметологии, пластической хирургии, кибер-имплантации и бионической селекции Империи Тысячи Солнц. Здесь были только те, кто держал в своих руках хотя бы маленький, но кусочек власти, и только те, кого Эндимион хотел видеть в друзьях. Некоторое количество гостей Дезмонд мог бы отсеять ввиду того, что они уже состояли в браке – но и только. Большинство присутствующих были дебютантами и дебютантками, и имён их Дезмонд ещё не знал.

   Взгляд его неустанно обшаривал толпу в поисках той единственной, пока он не уловил краем глаза движение и не повернулся к лестнице, ведущей на веранду.

   Дезмонд мгновенно согнулся в поклоне, исподлобья разглядывая важных гостей, и, лишь получив учтивый кивок в ответ, разогнул спину.

   - Владычица.

   Дезмонд покосился на деда и увидел, что тот улыбается, словно увидел старую знакомую. Хотя мог бы поклясться, что каким бы старым не было знакомство этих двоих, добрым его назвать было нельзя.

   - Эндимион, мой старый друг.

   Императрица тоже растянула губы в улыбке, холодной, как зимняя ночь.

   - А это… - Эндимион повернулся к девушке, стоявшей по правую руку от почётной гостьи.

   Дезмонд проследил за его взглядом и подавился ещё не высказанным приветствием.

   Спутницей Вечной Владычицы была девушка, на вид не старше его самого. У неё были льдисто-голубые, сверкающие, как звёзды, глаза, и бледные, как лунный свет, волосы. Гостья была красива, как бриллиант в оправе из белого золота, но не внешность поразила Дезмонда. От девушки исходило завораживающее чувство смертельной опасности. Несмотря на то, что этикет не позволял присутствовать на балу с оружием, пальцы гостьи были небрежно опущены на две рукояти – клинка и скорчера – едва заметные под пышным камзолом бледно-голубого цвета. Не платьем.

   - Это Инэрис, моя ученица, - сообщила Императрица, и Дезмонд ещё раз поклонился.

   - Инэрис, - повторил Дезмонд одними губами, а в висках билось: «Неужели она? Хорошо бы, чтобы была она». И, вторя его мыслям, Эндимион повернулся к нему и попросил:

   - Дезмонд, будь любезен, покажи нашей юной гостье парк. Нам с госпожой Императрицей нужно обсудить дела.

   Сердце гулко застучало, когда Дезмонд протянул руку, предлагая Инэрис опереться на локоть.

   Гостья окинула его изучающим взглядом и, кивнув, развернулась к выходу – руку она брать не стала.

   Дезмонд тихонько хмыкнул про себя, но промолчал.

   Он поравнялся с Инэрис уже у подножия крыльца и спросил негромко:

   - Что вы желаете посмотреть?

   Взгляд Инэрис невидяще скользнул по нему.

   - На ваш вкус.

   - На мой вкус лучше отправиться в лес, подальше от шума. Если, конечно, вы меня не боитесь.

   Инэрис подарила ему колючий взгляд и усмехнулась.

   - А что вы можете мне сделать? Обесчестить?

   - Понятия не имею. Но зачем-то же вы берёте на праздник скорчер.

   - Хорош праздник, - ответила Инэрис, склонив голову на бок, - я бы скорее назвала его работой.

   - Не любите торжества? – Дезмонд указал рукой вдоль аллеи, приглашая начать движение.

   Инэрис кивнула и пошла рядом с ним в сторону деревьев.

   - Видите ли, виконт… В жизни слишком много интересного и необходимого, чтобы тратить целые вечера на музыку и прогулки под луной.

   Дезмонд хмыкнул.

   - А может, это и есть самое необходимое в жизни, а, Инэрис? Вы об этом не думали?

   Инэрис бросила на него быстрый взгляд и пожала плечами.

   Оба замолчали и дальше уже продолжили путь в тишине.

   - Вам не нравится парк и не нравится бал, - заметил Дезмонд наконец. - Тогда что вы здесь делаете?

   - Выполняю волю наставницы.

   Дезмонд остановился и посмотрел на спутницу.

   - Наставницы? Владычицы, вы хотели сказать?

   Инэрис фыркнула и отвернулась.

   - Я поняла, чего мне следовало бояться. Вашего любопытства.

   Ответить Дезмонд не успел, потому что из тени деревьев показалось сразу трое юношей, и Дезмонд скрипнул зубами, узнав в одном из них брата.

   - Дэз, подцепил кого-то? Не всех ещё распугал?

***

Дезмонд почувствовал, как приливает кровь к щекам, и покосился на Инэрис. Та стояла, всё так же небрежно опустив кисти на рукояти оружия. Вся поза её истекала расслабленностью, и только в цепком взгляде голубых глаз можно было разглядеть колкий лёд насмешки.

   - Мне не нравится не только ваш бал, - заявила Инэрис, наблюдая, как приближается к ним Анрэй с друзьями, - но и приём. Не знаю кто это, но он слишком дерзок даже для хозяина торжества.

   - Моё имя Анрэй, я наследник дома Аркан.

   - Наследник? – Инэрис усмехнулась. - Впервые слышу, чтобы герцог собирался на покой.

   - Покой всех настигает… - Анрэй подошёл вплотную и внимательно вгляделся в лицо Инэрис. - Рано… или поздно.

   - Вы, чувствую, много знаете о жизни, - улыбка на губах Инэрис стала злой, - а по лицу и не скажешь. Да и кому грубите - явно не понимаете.

   - Хм… А кому?

   Дезмонд перевёл взгляд с одной на другого.

   - Анрэй, нашу гостью зовут Инэрис. Она - воспитанница Владычицы.

   Инэрис с усмешкой наблюдала, как бледнеет лицо «наследника».

   - Берегитесь, виконт Анрэй, ваши пустые разговоры могут быть услышаны.

   - Прошу прощения, я… проклятье, Инэрис, я просто обознался.

   - Принцесса Инэрис. И мне всё равно, обознались вы или нет.

   Инэрис повернулась к Дезмонду. Подойдя вплотную так, чтобы Анрэй не заметил её жеста, почти силой загнула руку Дезмонда и взяла его под локоть. Наградив на прощание Анрэя ледяной улыбкой, она подтолкнула Дезмонда вперёд вдоль аллеи и ни слова не сказала до тех пор, пока Анрэй с друзьями не растворились в темноте.

   - Что это было? – спросила Инэрис совсем другим тоном, лишённым светской холодности.

   - Это… не обращайте внимания. Просто мой брат. Вам не стоило с ним ссориться.

   Инэрис фыркнула.

   - Мне показалось, он сам пытался поссориться со мной.

   - Вообще-то, нет… Он пытался поссориться со мной.

   Они дошли, наконец, до конца аллеи и остановились между колонн мраморной беседки, стоявшей на самом краю обрыва. Далеко внизу шуршало море, и лёгкий ветерок трепал длинные светлые волосы Инэрис и чуть более короткие и немного пушистые – Дезмонда.

   - Между нами с братом нет особой любви, это знает весь дом.

   - Я не слежу за сплетнями.

   Дезмонд хмыкнул.

   - Это заметно. Иначе вы бы…

   - Иначе я бы сделала то же самое. Я не люблю сплетников. И ещё больше не люблю тех, кто способен показывать гонор только не зная имени своего оппонента.

   Дезмонд криво улыбнулся, и Инэрис невольно залюбовалась на эту улыбку – невесёлую, но наполненную какой-то странной искренностью, разительно контрастировавшей со всей обстановкой ежегодного бала.

   - А вы? – спросила она неожиданно для самой себя.

   Дезмонд пожал плечами.

   - А мне плевать.

   - Вы лжёте себе. Это видно по вашим глазам.

   Дезмонд не ответил. Он долго смотрел на девушку, стоявшую перед ним, пытаясь раскрыть тайную суть странного притяжения, которое ощущал, и уже собирался отвернуться к морю, когда услышал вдалеке голос деда.

   Инэрис не смотрела на него. Она замерла, отвернувшись и глядя на небо, полное звёзд.

   Ответить Дезмонд не успел.

   - Дезмонд! – раздался суховатый мужской голос вдалеке.

   Инэрис вздрогнула, чувствуя, как рассыпается в прах мгновение.

   - Герцог? – Дезмонд повернулся, но не к морю, а туда, откуда слышался голос.

   - Дезмонд, вот ты где. Вы далеко забрели. Простите, - Эндимион легко поклонился и улыбнулся Инэрис, - я отберу у вас внука. На сегодня у нас с ним ещё есть некоторые планы.

   - Само собой, герцог, - Инэрис ответила лёгким поклоном и вежливой улыбкой.

   Эндимион поймал локоть Дезмонда и подтолкнул его обратно ко дворцу.

   - Что за планы? – спросил Дезмонд, нахмурившись, когда они отошли достаточно далеко.

   - Знакомство с невестой, конечно. Мы ведь об этом говорили, помнишь?

   - Но…

   Дезмонд замер и невольно оглянулся назад, к берегу моря, где осталась стоять девушка с глазами синими, как звёзды, и волосами, бледными как луна.

ГЛАВА 3. Помолвка

Инэрис проводила задумчивым взглядом удаляющегося виконта. Она не могла сказать, что в этом юноше так зацепило её. Инэрис не нравились ухоженные, избалованные дети высшей аристократии. Она не любила тех, кто получает все блага мира к своим услугам лишь потому, что родился в одном из великих домов.

   Хотя сама она не могла жаловаться на недостаток роскоши, с самого детства ей не давали забыть, кто она – сирота, случайный найдёныш, которого по ведомым лишь одной ей причинам Владычица Империи Тысячи Солнц приютила в своём доме. Их было двое таких – Инэрис и Элеонор. Два свёртка на пороге дворца. На что рассчитывали их родители? Можно было только гадать. Но всю свою жизнь Инэрис помнила, что, если бы не внезапная прихоть императрицы, она умерла бы в ту ночь, не успев толком пожить.

   Об отношении к ней наставницы говорили много – и цену этим разговорам Инэрис поняла раньше, чем ей исполнилось тринадцать. Слишком многие слуги Империи Тысячи Солнц мечтали отыскать пятно на солнце, изъяны в извечной Владычице. Слишком многих мучила зависть к сиротке, которую Аврора осчастливила своим вниманием.

   Истина была проще и сложнее одновременно. Аврора была Инэрис наставницей, но не матерью. Иногда суровой, иногда заботливой. Аврора была не из тех, кто знает жалость – ни к врагам, ни к близким, и Инэрис не стала исключением. Быть самым близким человеком Императрицы никогда не было просто – Аврора требовала совершенства, такого же, каким была она сама. Инэрис привыкла угадывать тончайшими фибрами души любые нотки недовольства Императрицы. Инэрис могла противостоять досужим домыслам, сплетням и злословию, она привыкла, что каждый её день - это сражение, но одному человеку в Империи она не могла противостоять – Владычице Авроре. И дело было не в том, что Аврора была Императрицей. Безо всякого стеснения Инэрис могла бы сказать, что она была единственным человеком в Империи, кого не интересовал статус Авроры. Их связь была тоньше и болезненней, и Инэрис не знала её названия.

   Внезапная и необъяснимая тяга к почти что незнакомому аристократу и близко не была похожа на это глубокое и нежное чувство. От этой тяги щемило в груди. Инэрис не привыкла потакать своим капризам, но сейчас она отчётливо понимала, что хочет ещё – этой прогулки, этого разговора. И именно потому, что она не привыкла потакать своим слабостям, Инэрис лишь вздохнула и улыбнулась – небу, на котором проступали первые звёзды. Озеру, которое слабо поблёскивало, отражая огни бала и бледные контуры двух лун. Прохладному ветерку, овевавшему её лицо. Улыбнулась просто так, без тени радости. Улыбнулась на случай, если кто-то видит её или увидит вот-вот, потому что Инэрис, воспитанница Императрицы, попросту не могла грустить.

***

Дезмонд молча шёл следом за Эндимионом.

   Герцог то и дело косился на внука – то, что Дезмонд слишком задумчив и не похож на себя самого, бросалось в глаза с первого же взгляда.

   - Вот они, - Эндимион взял Дезмонда под руку и чуть повернул, заставляя обратить внимание на четвёрку, стоявшую поодаль.

   - Герцог Мело, - произнёс Дезмонд равнодушно, - и трое его детей?

   - Наследник, первая и третья дочери. Первую тоже будут сватать сегодня, но для нас это не важно. У неё уговор с домом Эмбер, но герцог крутит и всё время откладывает свадьбу – слишком высокомерен, чтобы родниться с теми, кто купил титул за деньги.

   - Зато мы вполне демократичны, - заметил Дезмонд немного ядовито. Замысел деда был ему понятен – он достаточно знал о делах дома, чтобы понимать - верфи Мело необходимы Аркану как воздух. Ещё час назад он бы смирился безо всяких возражений – брак есть брак. Но теперь, когда где-то там по аллеям бродила прекрасная Инэрис, жениться на другой казалось немыслимым. Он бы сказал об этом деду, но время и место были неподходящими. Да и что он мог сказать: «Дед, я женюсь на другой?» Смешно. Он видел эту другую не более пятнадцати минут. Эта другая не подала ему и знака, что разделяет его чувства, что уж говорить о браке. И потому Дезмонд молча последовал за герцогом, решив отложить разговор на потом.

   Стоило им приблизиться, как младшая из дочерей, до того стоявшая к ним в пол-оборота, повернулась к Дезмонду лицом. Дезмонд невольно улыбнулся, встретив её светлую и радостную улыбку.

   - Герцог Эривиан Мело. Рад представить вам моего старшего, - Эндимион особенно выделил голосом это слово, - старшего внука. Дезмонд, ты наверняка уже знаешь герцога Мело, – Дезмонд чинно поклонился, - Джавиан Мело, наследник дома Мело, - Дезмонд протянул руку и с силой сжал ладонь Джавиана. Пальцы у наследника были мягкие и немного пухлые, а рукопожатие слабое, неуверенное. – Марго и Луана Мело, - Дезмонд коснулся поцелуем сначала одной руки, потом другой – пальчики у Луаны были маленькие и хрупкие на ощупь, и целовать из оказалось весьма приятно.

   Дезмонд поднял глаза и тут же понял, что тонет в огромных и синих, как ночное небо, глазах.

   - Виконт Дезмонд, - произнесла Луана голосом, нежным как песнь свирели. Умом Дезмонд понимал, что дело здесь, скорее всего, в возрасте. Луане могло быть ещё четырнадцать, и голос, должно быть, был попросту детским, но в сочетании с этими огромными глазами и украшенными голубыми искрами сапфиров тёмными пушистыми волосами, Луана очаровывала.

   Луана была красива. И если бы часом раньше Дезмонд не встретил уже ту, кто теперь казался ему идолом красоты, он, несомненно, смог бы оценить прелесть своей наречённой по достоинству.

   Если бы Дезмонд больше внимания уделял слухам, он так же понял бы, насколько ему повезло. Луана Мело входила в тройку самых желанных невест в Империи.

   Луана была красива, как летняя ночь, и богата, как золотоносные горы. Мело, сделавший несусветное состояние на строительстве кораблей с портативными генераторами пространственных врат, не скупился на приданое своим дочерям, если дети могли принести ему новые связи и уважение среди знати.

   Всех четверых, кроме Джавиана, с детства готовили для договорных браков – и не для чего больше. Эривиан не стесняясь произносил это архаичное слово делая рекламу своим детям – далеко не каждый мог обещать, что его дочь всю свою жизнь посвятит будущему супругу, безоговорочно признает его старшинство.

   Дочери Мело стали штучным товаром, но несмотря на это, товар пока расходился плохо. Какие бы услады и заботу не обещал Мело женихам, он оставался выскочкой, купившим себе титул. Если бы решение о браке принимали женихи, безусловно, все девочки дома Мело давно бы уже были замужем. Однако решения принимали отцы и деды – и тех куда больше волновали традиции, политика и деньги, чем личные качества невесты.

   Дезмонд смотрел в эти бездонные глаза и видел в них бесконечную грусть, спрятанную далеко под флёром роскоши и хорошего воспитания. Ему вдруг захотелось увести отсюда эту девушку, вырвать из её волос драгоценные камни и поговорить с ней как с другом, потому что в ней жила такая же точно грусть, как и в нём самом. Но едва подумав об этом, Дезмонд разозлился на себя и высвободил руку.

   В глазах Луаны промелькнула обида. Она огладила кисть, которую только что сжимал Дезмонд, пальцами другой руки, будто та в самом деле болела, и целомудренно опустила глаза.

   Дезмонду тут же стало стыдно за свою неловкость, но он лишь отступил назад и поднял глаза на герцогов, которые неторопливо, щедро снабжая свою речь переливами лести и туманных намёков, обсуждали будущую помолвку.

   - Луана очень образованная девушка, - замечал Мело, - многие хотели бы вступить с ней в брак.

   - Не сомневаюсь. Но ведь вы предпочтёте лучшего. А лучше Дезмонда вам не найти – это юноша необычайной честности. Без стеснения могу сказать, что он впитал в себя лучшие традиции дома Аркан.

   Дезмонду стало скучно. Он отвернулся и какое-то время разглядывал кроны деревьев, шуршащие листвой вдали. А затем над парком разнёсся колокольный звон, обозначавший сигнал к ужину, и герцоги принялись раскланиваться.

   - Я бы хотел переговорить сегодня ещё с одним другом, - туманно улыбнулся Эривиан, - если мы обо всём договорились.

   - Безусловно. Благодарю вас, герцог.

   - И я благодарю. Виконт, - Эривиан повернулся к Дезмонду, - возможно, вы согласитесь взять на себя заботу о Луане на остаток вечера? Уверен, вместе вам будет интереснее, чем в обществе стариков.

   - Безусловно, - подтвердил Дезмонд в тон деду и подставил локоть, предлагая Луане опереться о него. Та благодарно кивнула и приняла предложенную руку.

   Герцоги распрощались и разошлись каждый в свою сторону, а Дезмонд и Луана остались стоять.

   - Что бы вы хотели посмотреть? – произнёс Дезмонд заученную фразу.

   Луана осторожно покосилась на него.

   - То, что вы больше всего любите в этом саду.

   Дезмонд сжал зубы.

   - Я больше всего люблю озеро. Но его лучше смотреть на закате.

   Он поглядел на Луану, ожидая ответа, но та молчала.

   - Я могу предложить вам взглянуть на грот. Его приказала построить моя мать.

   - Если он вам нравится, я буду рада.

   Медленно, стараясь ненароком не дёрнуть руку Луаны слишком сильно, Дезмонд двинулся к аллее, ведущей к гроту.

   Дезмонд молчал, и Луана тоже. И лишь когда они ступили под каменные своды, Луана спросила:

   - Я вам не нравлюсь?

   Дезмонд отпустил её руку и мотнул головой.

   - Не в этом дело.

   - Виконт… Дезмонд, могу я называть вас так?

   - Безусловно, Луана.

   - Дезмонд, я могу вас понять. Мне тоже сложно полюбить незнакомого человека, но… - Луана улыбнулась одним уголком губ, - вы мне очень нравитесь. Я хотела бы, чтобы наш брак не превратился в ледяную темницу для нас обоих. Если бы вы дали мне шанс…

   Дезмонд покачал головой и протёр глаза.

   - Луана, вы говорите так, будто кого-то волнует моё мнение.

   - Меня – волнует! – Луана шагнула к нему. - Поверьте… Если вы позволите мне, я буду вам надёжной опорой. Я буду любить вас и беречь, как делали это женщины в далёкой древности.

   - Великие звёзды… Луана, вот этого-то я и не хочу.

   - Почему?

   - Я не хочу лишать вас собственной жизни. Вы правы, нам всё равно придётся быть вместе, и незачем мучить друг друга, но незачем и придавать нашему союзу особый смысл. Брак - это просто брак.

   - Вы в это верите?

   Дезмонд поднял на неё глаза. Луана улыбнулась и покачала головой.

   - Вы не такой человек, я это вижу. Помните легенду об Эрнее? Он странствовал между звёзд многие десятки лет, но выжил лишь потому, что Ласена ждала его. Я могу стать вашей Ласеной. Если только вы дадите мне шанс.

   - Простите, - Дезмонд отвернулся, - Эрней совершил девять подвигов, чтобы добиться сердца Ласены. Он любил её. Таков был зов его сердца. А вы… Вы очень красивы, Луана. Но я не могу вас любить.

   Луана подошла ещё ближе и взяла его за руку.

   - Всё изменится, если вы позволите мне любить вас.

   Дезмонд сжал её руку и тут же вынул из нежных, но цепких пальцев.

   - Луана, пора ужинать. Нам не стоит опаздывать, ведь наша новость – главная сенсация на этом балу.

   Луана кивнула.

   - Да, - сказала она и осторожно взяла Дезмонда за локоть, - отведите меня за стол. Сегодня наш с вами вечер.

***

Бал закончился лишь под утро, но Аврора решила, что её долг исполнен в половине первого, почти сразу после того, как было объявлено о помолвке. Отыскав глазами Инэрис, она подала спутнице знак и, получив в ответ спокойный кивок, двинулась к выходу.

   Когда Аврора добралась до своей яхты, Инэрис уже ждала её у трапа.

   - Всё прошло хорошо? – спросила Инэрис.

   - В целом, да, - Аврора принялась подниматься по трапу. Не глядя на девушку, она прошла в кают-компанию и задала навигационному контуру параметры цели – летний дворец на Селесте. Только после этого она повернулась к Инэрис и спросила:

   - Как твои впечатления?

   Инэрис свела брови к переносице, как делала всегда, когда решала задачу с множеством неизвестных.

   - Вечер прошёл в лучших традициях дома Аркан. Никакой враждебности со стороны членов семьи я не заметила – мелкие недоразумения не в счёт. Коротко говоря – мне понравилось.

   - В самом деле? – Аврора подняла бровь.

   - Нет, - Инэрис дёрнула застёжки камзола и, на ходу срывая с себя ненавистный кусок бархата, упала в кресло. - Кучка напыщенных индюков, которые носятся со своим прошлым как курица с яйцом. Но ты же не это хотела услышать?

   - Верно. Не это. Я имела в виду – как тебе старшие дома? Герцог и два его внука?

   - Дезмонд и Анрэй?

   Аврора кивнула.

   Инэрис повела плечами. Она тянула время, не зная, стоит ли говорить честно, потому что смысл вопроса по-прежнему оставался не ясен до конца.

   - Поговаривают, у Ордена есть на них планы, - намекнула Аврора, и Инэрис облегчённо рассмеялась.

   - Всего-то? Аврора, чтобы узнать это, не стоило возить меня сюда. Да, Орден заинтересован. Орден вообще заинтересован в великих домах уже давно, но это всегда было праздным любопытством. Как и ты, они хотят держать аристократию в узде. Полагаю, они ведут работу с обоими – но Дезмонд… Ну, он не в формате Ордена. Я не могу объяснить, это просто ощущение. Он отличается от тех, кого я видела во время обучения, вот и всё. А Анрэй… Что ж, Ордену есть, что ему предложить.

   - Думаешь, стоит взять его под надзор?

   - Как ученица Ордена или как твоя ученица?

   Аврора хмыкнула.

   - Как моя ученица. Я всё ещё тебе верю, Инэрис.

   - Думаю… Думаю, нет. Видишь ли, мне показалось, что Эндимион ничего не оставит Анрэю. Что-то между ними… Какая-то сухость. А вот к Дезмонду он относится куда теплей. И то, что союз с Мело произойдёт через Дезмонда, лишь подтверждает это.

   - Мне показалось также, - Аврора задумчиво начертила на столешнице несколько символов, и напротив её руки сгустился бокал вина, - хорошо, Инэрис, спасибо. Можешь отдыхать.

***

Когда яхта плавно вошла в гавань, и матовые створки шлюза заслонили от неё небо, на Селесте царила ночь. Инэрис уже спала в своей каюте, и Аврора не стала её будить.

   Сама она не смогла уснуть даже когда оказалась у себя в спальне. Долго ворочалась с боку на бок – с открытым окном было слишком жарко, с закрытым не хватало воздуха.

   В конце концов, она встала и, накинув шёлковую мантию поверх ночной сорочки, вышла из спальни. Миновав несколько коридоров, подошла к едва заметной двери в стене и провела по ней ладонью. Здесь располагался её кабинет. Не тот, в котором она проводила приёмы, и не тот, в котором она подписывала указы. Об этом тайном кабинете не знал никто, даже Инэрис, которая знала об императрице, пожалуй, больше всех ныне живых.

   Аврора устроилась в кресле перед камином и провела рукой в воздухе. Над изысканными статуэтками и бронзовыми подсвечниками тут же замерцало полупрозрачное изображение космической бездны, наполненной призрачными силуэтами звёзд.

   Аврора прочертила в пространстве перед собой ещё один символ, и океан звёзд сменился изображением небольшого домика посреди лесной чащи.

   Аврора приблизила изображение – мотылёк-наблюдатель влетел в дом.

   Галактион сидел в кресле и смотрел в окно. В таком же чёртовом кресле, как и сама Аврора – разве что не было у изгнанника ни мотыльков-наблюдателей, ни визоров, замаскированных под зеркала. Только то, что нужно для жизни. Только то, что не может помочь ему отыскать путь обратно на небо.

   Представляя себе такую жизнь, Аврора зябко поводила плечами, и дело было не в том, что не было в доме Аэция роскоши и комфорта. Хотя, безусловно, Аврора любила комфорт. Провести несколько столетий в одиночестве, без возможности общаться с миром, без встреч и союзов, даже без свежих газет и выпусков новостей – так Аврора представляла себе ад.

   Галактион не заслужил ада. Не такого, по крайней мере. Но речи о справедливости быть не может, когда решается судьба Империи.

   Галактион был опасен. И Галактион мог понадобиться – когда-нибудь.

   Некоторое время Аврора вглядывалась в исхудавшее, заострившееся лицо мужчины на экране. Она хотела бы спросить – почему так? Разве не обеспечен он там, на далёкой Керене всем, что нужно, чтобы жить? Но спросить было нельзя – Аврора знала это абсолютно точно, потому что говорить с Галактионом было так же опасно, как позволить ему смотреть в магические зеркала.

   Аврора продолжала вглядываться в экран, медленно погружаясь в дрёму. Постепенно она уснула в кресле, всё ещё думая, что смотрит в глаза тому, кого любила когда-то давно.

ГЛАВА 4. Академия

Дезмонд смотрел в окно на проплывающие мимо тучи. Небо над Арканом затянулось сизой пеленой, едва окончился бал, и с самого утра по листьям и гладкой поверхности пруда накрапывал мелкий холодный дождик.

   Ещё вчера он представлял, что напоследок пройдётся по знакомым аллеям и попрощается с теми местами, где прошло его детство – он покидал дом на два года, но в эти минуты ему казалось, что он уезжает навсегда. Захочет ли он вернуться? Дезмонд не знал. Детство закончилось. Дезмонд понял внезапно, что оно всё-таки было хорошим.

   У него были дед и Каллен, и этот парк, где он мог делать всё, что хотел, и огромная семейная библиотека, в которую он мог закопаться, когда вот так вот над парком шёл дождь. Он видел большие города в новостях, но никогда не был там. И стремился ли? Дезмонд не знал. То, что жизнь не могла пройти здесь, было очевидно всегда. И всё же Нимея казалась ему чем-то запредельным, сном или отражением витиеватых букв старого фолианта, который никогда не существовал в реальности.

   Теперь всё менялось. Через несколько часов Аркан сам должен превратиться в сон.

   Каллен уже ждал на корабле. Дезмонд мог лишь поражаться его спокойствию. Хотя семья Каллена всё же сильно отличалась от его собственной. Фэрроу имели постоянную резиденцию в столице, и большинство приёмов проводили там. Герцогиня Фэрроу была куда менее консервативна, чем его собственный дед, да и моложе на несколько сотен лет.

   Дезмонд улыбнулся. Если подумать, он хотел полететь туда. Он никогда не собирался становиться военным – представить себя в постоянных караулах где-нибудь во дворце императрицы он не мог. Служба в голове Дезмонда была прочно связана с дисциплиной, а дисциплину Дезмонд считал глупостью. Но если отбросить мысли о самой учёбе, то поступление в Академию означало новые знакомства. Новых людей, у которых не было бы предубеждений против него, а ещё… Что-то подсказывало Дезмонду, что в Академии он мог бы встретить Инэрис.

   Воспитанница Императрицы была примерно его возраста, значит, в ближайшие годы должна была определиться с обучением. А найти в Империи заведение престижнее, чем Нефритовая Академия, было невозможно. Инэрис, безусловно, должны были направить туда же.

   Подумав об этом, Дезмонд заметно повеселел и собрался было идти к себе собирать последние вещи, когда в оранжерею вошёл Анрэй – вопреки обыкновению, один.

   - Привет, - бросил он, и Дезмонд заметил, что выглядит брат необычно хмуро.

   - Добрый день, - сказал Дезмонд и тут же пошёл к двери, - я уже собирался уходить, так что не буду мешать.

   - Я тебя искал.

   Дезмонд остановился и хмыкнул.

   - Даже странно, зачем бы я мог тебе понадобиться?

   - Я уезжаю. На следующей неделе.

   Дезмонд поднял брови.

   - Куда? Дед знает?

   - Конечно. Он был недоволен, но не станет запрещать. Я буду учиться в Ордене.

   Дезмонд нахмурился.

   Анрэй, конечно, ничего не мог знать о том, что Орден Звёздного Света представляет изнутри. Объединение людей, имевших больше власти чем кто бы то ни было в Империи – и в то же время притягивавших к себе так много ненависти, как никто. История Ордена Звёздного Света тонула во мраке веков. Сами адепты предпочитали молчать о таких вещах. Но Дезмонд читал… в одной из тех книг, которые было запрещено читать… читал о том, что именно Орден определил исход противостояния много веков назад, именно Орден привёл Владычицу к власти. И именно Орден стал причиной того, Галактион Аэций и все его ученики были стёрты с лица земли.

   - Тебе не кажется, что это дурацкая идея? – только и спросил он.

   - Нет, не кажется. У меня есть способности, и магистры сами сделали мне предложение.

   Дезмонд пожал плечами.

   - Не знаю, что они обещали тебе, Анрэй, но поверь… Не стоит доверять людям из Ордена.

   - Интересно, откуда такая уверенность? Ты у нас большой знаток?

   - Да. Я знаток. Я, в отличие от тебя, много читал. Но отговаривать тебя не буду. Каждый волен сам выбирать свою смерть.

   - Галактион Аэций, катран семьдесят пять.

   - Ты опять рылся в моих вещах? – Дезмонд не выдержал и шагнул к нему, намереваясь ударить, но Анрэй очень ловко отскочил назад.

   - Уймись, рейнджер. Мне хватило одного раза, чтобы перечитать всю твою… - Анрэй помотал головой. - Слушай, мы можем не ссориться пять минут?

   - Зависит от тебя.

   - Я пришёл поговорить.

   - Ещё бы, приди ты трепать мне нервы, взял бы с собой своих миньонов.

   Дезмонд ожидал, что Анрэй огрызнётся в ответ, но тот молчал. Дезмонд хмыкнул, немало удивлённый лёгкой победой.

   - Что ты хочешь? – спросил он милостиво.

   - Дезмонд, тебе ведь не понравилась Луана?

   Дезмонд хлопнул глазами. Разговор принимал абсолютно неожиданный оборот.

   - Я бы не сказал, что не понравилась. Она очень мила.

   - Откажись от брака, - потребовал Анрэй, и брови Дезмонда взлетели ещё выше вверх.

   - Ты сегодня точно белены объелся. Анрэй, если бы я и хотел, то не могу. Уговор между домами заключён.

   - Верно, договор заключён. Если ты откажешься, Луане придется выйти за другого из старшей ветви.

   Дезмонд присвистнул и замер, внимательно рассматривая брата.

   - Послушай, Анрэй, - сказал он осторожно, - я ничего не имею против. Но тебе лучше говорить с дедом, а не со мной. Я сделаю так, как он сказал.

   - Не могу, - процедил Анрэй, - ты прекрасно знаешь, что он не станет меня слушать.

   - Мы можем пойти к нему вместе. Но есть ещё один вопрос: хочет ли этого Луана?

   - Всё лучше, чем прожить жизнь с тем, кому на тебя плевать!

   - Вот и подумай об этом, Анрэй. Хочешь ли ты прожить жизнь с ней против её воли?

   Анрэй молчал.

   - Я поговорю с Луаной, - сказал Дезмонд наконец, - если она согласится, то мы пойдём к деду и всё объясним. Думаю, ему всё равно, кто заключит этот брак.

   - Хорошо, - Анрэй прикрыл глаза и облегчённо вздохнул, - спасибо.

   Дезмонд вздрогнул. Ничего более искреннего он не слышал от брата до сих пор.

   - Не за что, - ответил он растерянно и отступил назад. - Я пойду. Мне надо собирать вещи.

   - Иди. И, Дезмонд… Удачи.

***

Луану Дезмонд застал в северном флигеле. Она сидела за фортепиано и неторопливо наигрывала какую-то незнакомую ему грустную мелодию.

   Дезмонд остановился, слушая её и наблюдая мельком, как плавно двигаются по белым клавишам тонкие пальчики. От игры Луаны хотелось улыбаться – тихо, самому себе. А ещё фигура девушки удивительно подходила к пейзажу, раскинувшемуся за окном.

   Дезмонд стоял бы так и стоял, слушая печальные переливы нот, если бы не корабль, который ждал его, и не обещание, данное Анрэю. К обещаниям Дезмонд относился как к святыне – ведь именно так к ним относился Галактион. Дезмонд никогда не обещал того, чего не мог сделать, но если давал слово, то держал его вопреки любым препятствиям.

   - Очень красиво, - сказал он, чтобы привлечь внимание Луаны. Он ожидал, что девушка смутится - и музыка смолкнет, но Луана лишь чуть обернулась, продолжая играть не глядя, и улыбнулась ему.

   - Тогда эта музыка для вас.

   - К сожалению, я не смогу услышать её снова – мне нужно улетать, - Дезмонд подошёл ближе. Пальцы Луаны продолжали порхать над клавишами, извлекая волшебные звуки. Они двигались будто бы сами собой, независимо от воли хозяйки, которая открыто, лишь чуть игриво смотрела на Дезмонда.

   - Вы всегда можете пригласить меня, чтобы я вам сыграла. Уверена, в Академии будет фортепиано, - Луана улыбнулась краешком губ, - ведь я ваша невеста. Мне будет приятно порадовать вас.

   - Да, - Дезмонд прокашлялся, - об этом я и хотел поговорить. Могу я попросить вас перестать играть?

   Музыка мгновенно смолкла, а Луана повернулась на стуле и посмотрела на него внимательно и серьёзно.

   - Вы хотите нарушить волю деда? – спросила она. – Послушайте, Дезмонд… Вы простите, если я признаюсь вам кое в чём?

   - Само собой.

   - Отец… Немного преувеличил. Не так уж много было кандидатов, которые нравились бы мне самой. Вы – первый, если говорить откровенно.

   Дезмонд уронил лицо на ладони и потёр веки.

   - Вы меня не знаете, - напомнил он.

   - Я хочу вас узнать.

   - Вы хотя бы слышали, что обо мне говорят?

   Луана встала и замерла, стоя вплотную к нему.

   - Я знаю всё, Дезмонд. Всё, что должна знать хорошая супруга. Но это не значит, что я сужу так же, как судит свет. У меня нет права говорить, но это не значит, что у меня нет голоса. Я хочу быть с вами. И вам будет очень трудно отказаться от меня.

   - Луана, остановитесь! Дайте мне сказать. Такое чувство, что вы решили, будто я пытаюсь разорвать помолвку.

   - Это было бы ожидаемо. Вы правы, о вас говорят, что вы никогда не делаете так, как принято.

   - Меня попросил об этом дед. Я дал ему слово, что не буду противиться. Но… я пришёл спросить, возможно, вы хотели бы выйти замуж за кого-то другого из моей семьи? Это можно устроить. Ни вы, ни ваш отец не пострадаете.

   - Нет.

   - Нет?

   - Я не хочу быть с другим, - Луана поймала руки Дезмонда и сжала. Её маленькие пальчики оказались неожиданно сильными и тёплыми. - Посмотрите на меня, Дезмонд.

   Дезмонд вздохнул и, открыв глаза, увидел прямо перед собой два тёмно-синих омута её глаз.

   - Почему я так не нравлюсь вам?

   - Я не говорил, что вы мне не нравитесь…

   - Я вижу это по вашему лицу. Скажите, что во мне не так? Может быть, я смогу это изменить.

   - Вот это не так! Луана, как я могу любить девушку, которая так легко готова измениться? Подстроиться. Вы понимаете, что для меня это дико? Да, вы правы, я не очень-то люблю делать так, как говорят. Но то, о чём говорите вы, кажется мне полным безумием. Как можно отказаться от себя ради другого?

   - Не ради другого, ради вас! Что плохого в желании радовать любимого?

   Дезмонд устало покачал головой и сказал:

   - Пас.

   - Значит, вы со мной согласны?

   - Во всём.

   - Тогда... вы приглашаете меня навестить вас в Нимее?

   - Когда?

   Луана улыбнулась.

   - Сделаем так. Вы свяжетесь со мной, когда вам станет одиноко вдали от дома. И я прилечу. Сразу же.

   - У вас нет своих дел?

   Луана покачала головой.

   - Для вас я смогу отложить любые дела, - она помолчала, - не сочтите это навязчивостью, Дезмонд. Мы с вами теперь вместе. Кто-то из нас должен сделать первый шаг.

***

Дезмонд ушёл от Луаны в смешанных чувствах. Само его отношение к ней было противоречиво. Вопреки собственным словам, он прекрасно представлял, что значит желать отдать ради другого всё. Он смог бы всё отдать ради деда, даже то, что ценил выше всего – собственную свободу. Было мгновение, когда он подумал, что смог бы всё отдать ради Инэрис, – но Инэрис он ничего не обещал. Та промелькнула и исчезла, а Луана была здесь, рядом, и сейчас ощущалась куда более реальной, чем недолгое виденье. Дезмонд не понимал её, но именно это заставляло его думать о Луане всё оставшееся до отлёта время и в первые часы на корабле. И ещё раньше, чем крылатый клиппер замер у причала перед академией, Дезмонд достал еристалл связи и набрал номер Луаны.

   - Привет, - сказал он, увидев на экране заспанное лицо. Луана торопливо оглаживала волосы, пытаясь привести себя в порядок, - я не посмотрел сколько времени, прости.

   - Ещё не очень поздно, - Луана улыбнулась, - я очень рада, что ты позвонил.

   - Я хотел тебя попросить…

   - Конечно.

   - Не меняй ничего. Я хотел бы узнать, какая ты на самом деле. Нам ведь действительно предстоит быть вместе очень, очень долго. И как бы мы ни притворялись, всё равно ничего не получится скрыть.

   - Конечно, - улыбка Луаны стала шире, и Дезмонду показалось, что она расслабилась. – Но тогда мне точно нужно прилететь к тебе.

   - Да. Мне нужно устроиться на новом месте. Что, если через месяц?

   - Очень хороший срок. Я успею соскучиться по тебе.

   - Хорошо. Думаю, что и я по тебе.

   Луана кивнула и замолкла.

   - Мы идём на посадку. Ещё раз прости, что не дал выспаться. Приятных снов.

   Дезмонд прервал связь. В груди неприятно скребло, но он решил не обращать внимания на это чувство.

***

Академия встретила Дезмонда и Каллена чистым небом и лёгким прохладным ветерком. Каллен подмигнул другу и первым бросился вниз по трапу. Дезмонд поправил сумку с вещами и стал спускаться следом.

   - По-моему, здесь неплохо, - заметил Каллен, потягиваясь и осматривая окрестности.

   Дезмонд тоже остановился, разглядывая тонущие во мраке корпуса.

   - Надо было лететь в ночь, - сказал он, - и сразу на плац.

   - Да ну, выспимся как люди. Говорят, можно договориться, чтобы нам дали общую комнату.

   - Не сомневаюсь, - Дезмонд фыркнул. - Думаю, кто-нибудь уже подсуетился.

   Дезмонд оказался прав. Комендант общежития мрачно оглядел их, но едва услышав фамилии, стремительно подобрел и заискивающе улыбнулся.

   - У вас одинарный блок, номер триста сорок семь. Вас проводить?

   - Не стоит, - мрачно ответил Дезмонд. То, что учёба начиналась с поблажек, ему не нравилось. Не хотелось и здесь отличаться от других. Он отобрал у коменданта ключ и побрёл по коридору, разглядывая номера на одинаковых, как близнецы, дверях.

   Когда он проходил номер триста сорок пять, а до нужной двери оставалась всего пара метров, дверь справа от него распахнулась и, едва не сбив Дезмонда с ног, оттуда вывалился парень примерно его возраста.

   Дезмонд выругался сквозь зубы и спихнул с себя незнакомца, который тут же вскочил на ноги и вместо того, чтобы извиниться, проорал:

   - Чёрт бы тебя побрал, не смей меня трогать!

   - Сдурел? – поинтересовался Дезмонд. – Следи куда падаешь, придурок.

   - Ты… - парень прищурился. - Ты явно не понимаешь, с кем говоришь.

   - Да хоть бы и с воспитанницей императрицы, если не хочешь извиниться – вали отсюда, пока я тебя по-своему не извинил.

   - Меня зовут Рейвен Тао, - процедил курсант. Каллен со своей позиции на два шага позади уже учуял запах алкоголя, но Дезмонд или не хотел его чуять, или в самом деле не замечал.

   - Так вот в чём дело. Мой дед всегда говорил, что Эрик Тао – самый безмозглый из герцогов.

   Дезмонд ничего не успел сделать, прежде чем курсант толкнул его к стене и схватил за грудки:

   - Возьми свои слова обратно.

   - Не имею такой привычки. Тем более, что, судя по тебе, они верны. Наследственность на лицо.

   Кулак Рейвена взметнулся вверх и ударился о стену. Дезмонд присел и ловко двинул противнику под рёбра. Нанести второй удар никто из них не успел, потому что сзади послышался свист, и в конце коридора показалась фигура коменданта – полный человечек с сержантскими нашивками на форме спешил к ним.

   Рейвен, как и Дезмонд, отвлёкся на нового участника событий, и Дезмонд оттолкнул его от себя.

   - Завтра поговорим, - процедил Тао, глядя на него в упор.

   - В любое время, - Дезмонд оправил одежду и встал по стойке смирно.

   Рейвен молниеносно нырнул в комнату, из которой только что выпал. Комендант остановился, разглядывая курсанта и явно решая, стоит ли поднимать шум.

   - Первая ночь - и уже драка, - сказал он недовольно.

   - Я старался, сержант.

   - Я-то, может, и сержант. Но с офицерами ты так говорить не будешь. На первый раз спустим дело на тормозах, но лучше тебе запомнить – тут тебе не дедушкино поместье.

   - Как скажете, сержант.

   - Может, всё-таки проводить? – спросил толстячок.

   - Никак нет. Два метра до цели.

   - Ну-ну, - сержант хмыкнул и двинулся назад.

   Каллен, молча наблюдавший всю сцену со стороны, всё так же молча отобрал у Дезмонда ключи и пошёл вперёд.

   - Ты ещё скажи, что я виноват, - возмущённо бросил Дезмонд ему вслед.

   - Ты никогда не виноват, - философски заметил Каллен, останавливаясь у двери, - но падают почему-то всё время на тебя.

ГЛАВА 5. Орден

- Ты похожа на лягушку – такая же зелёная и синяки под глазами.

   Экран галавизора перед Инэрис заискрился, и его насквозь пробила рука, обрамленная острыми вишнёвыми ноготками. Пальцы пошевелились, разрушая картинку, и двинулись назад.

   Инэрис не шевельнулась, в любое другое время она продолжала бы читать, несмотря на рябь, бегущую по экрану, и обязательно дочитала бы главу, прежде чем ответить – если бы вообще читала.

   За окном начиналась осень. Жара уже спала, и листья на деревьях начали желтеть. Парк императорского дворца казался великолепным полотном бархата, расшитым золотом.

   Ещё несколько лет назад Инэрис с удовольствием гуляла по его багряным аллеям, но сейчас ей казалось, что времени слишком мало, чтобы тратить его на такую ерунду. Каждую свободную минуту она проводила за книгами и тренировками, пытаясь узнать все тайны мира раньше, чем ей придётся столкнуться с ними лицом к лицу.

   Так было до того дня, пока она не побывала на Балу Лилий и не встретила там молодого виконта.

   Каждое утро она по обыкновению садилась за книги, но сосредоточиться никак не могла и вместо работ по физике и истории стала отыскивать в сети оговорки и упоминания о Дезмонде из дома Аркан.

   Упоминаний было до невозможного мало – дети дома Аркан росли в изоляции в имении герцога, не бывали в столице и при дворе и вели жизнь, которая для всей цивилизованной части Империи закончилась несколько веков назад.

   Однако Инэрис умела искать и понимать, и из тех крох, которые почему-либо попадали в общий доступ довольно быстро, собрала портрет Дезмонда – внебрачного сына покойной Эаны Аркан. Дезмонд был вспыльчив и импульсивен. Те, кто упоминал о нём, говорили о его дурном характере и называли его «Дер Като» - сыном демона. Холодный ум Инэрис накрывало волной злости, когда она читала о суевериях, согласно которым в жилах Дезмонда в самом деле текла нечеловеческая кровь. Всем, даже детям, было известно, что нет в обозримой Ойкумене никого, кроме людей. Давным-давно, когда человечество только поднялось в небо, многие мечтатели силились найти на далёких звёздах другую жизнь, но не нашли ничего. Но это не мешало старикам болтать о тёмных силах, которые обитали в непознанной части Вселенной.

   Инэрис не хотела признаваться себе, что дело тут не только в иррациональности слухов. Небылицы задевали её лично, и она никак не желалала верить, что в чёрных глазах Дезмонда, которые она видела так близко и так недолго, в самом деле может обитать тьма.

   Мысли о Дезмонде не давали ей сосредоточиться на учёбе, и впервые в жизни Инэрис оправдывала своё безделье тем, что не обязана читать что-то дома. Целыми днями она сидела, уставившись в монитор, и компоновала эти обрывки сведений, пытаясь представить, что за человек этот самый Дезмонд.

   Именно за этим занятием застала её Элеонор.

   Инэрис мгновенно охватила злость, которую она испытывал всякий раз, сталкиваясь с Элеонор лицом к лицу. То, что их нашли вместе, предполагало, что они были сёстрами, – но Инэрис не ощущала и тени родственных чувств. Девочки не были похожи ни характером, ни внешностью, скорее они могли бы быть двумя сторонами луны: одна - светловолосая и голубоглазая, другая - с волосами чёрными, как тьма, и глазами синими, как сапфиры. Одна напряжённая, как струна, но всегда спокойная лицом, другая – лёгкая, как ветер, и такая же непостоянная.

   Сходство у них было, пожалуй, лишь одно – обе обладали особенными, будто выточенными из мрамора лицами, которым не требовались ни уход, ни косметика. Но даже этим сходством они пользовались по-разному. Инэрис не смотрела на себя в зеркало даже утром, когда расчёсывала волосы. Элеонор не стеснялась пользоваться своей внешностью на все сто, не пренебрегала никакими средствами, даже теми, что исконно использовали только куртизанки.

   - Онемела? – Элеонор, наигравшаяся с экраном и понявшая бесперспективность своих действий, упала на стул напротив Инэрис и склонила голову на бок.

   - Я думаю, Эл, тебе это незнакомо.

   - Если честно, нет. Но слышала, это абсолютно бесполезное занятие.

   - В твоём случае точно, - Инэрис откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. - Ты что-то хотела?

   - Посмотреть на твою позеленевшую физиономию.

   - Посмотрела? Можешь идти.

   - И пригласить тебя на первый осенний бал в честь восхода Тёмной Луны.

   Инэрис поморщилась. Обе знали прекрасно, что Инэрис хочет попасть на этот вечер не больше, чем Элеонор – её пригласить. Если бы Аврора не пыталась с завидным усердием сблизить их и добавить каждой того, чего в избытке хватало другой, то и предложения подобного рода не звучали бы вслух никогда, а Инэрис не приходилось с таким же упорством находить повод, чтобы их отвергнуть.

   - Меня уже не будет на Селесте, - сказала она, - но я тебе, безусловно, благодарна.

   Элеонор тоже скрестила руки на груди, и любой смотрящий со стороны заметил бы, что именно этот жест она повторила точь-в-точь.

   - Ты какая-то не такая.

   - Я всегда не такая, как ты, Эл. И я бы не хотела, чтобы это изменилось.

   - Да нет, - Элеонор поморщилась, - это понятно, что ты просто высокомерная зараза, но что-то с тобой не так в последние недели. Что-то случилось в Ордене?

   - Если бы и случилось, я не стала бы тебе говорить.

   Элеонор прищурилась. Инэрис не сразу поняла, что происходит. Она уже отвернулась и смотрела на парк, с которым ей предстояло расстаться почти на год и, только ощутив лёгкое покалывание в висках, метнула в Элеонор быстрый взгляд – такой же колючий, как и взгляд сестры.

   - Ай! – та невольно отшатнулась.

   - Не смей так делать.

   - Очень надо! Психопатка!

   Инэрис хотела было ответить, но не успела, потому что дверь открылась, и в проёме показалась хрупкая фигурка Авроры, закутанная в пурпурную мантию.

   - Наставница, она толкается!

   Инэрис открыла было рот, чтобы возразить, но только фыркнула и отвернулась к окну.

   - Элеонор, оставь нас, будь любезна.

   Взгляд Элеонор стал удивлённым, затем обиженным, после чего она тоже фыркнула и, поднявшись, направилась к выходу.

   Аврора дождалась, пока дверь за девушкой закроется, и опустилась на освободившееся место.

   - Всё в порядке? – спросила она.

   - Да. Вполне.

   - Ты плохо выглядишь.

   - Сегодня всех интересует мой вид, - Инэрис встала и прошлась по комнате.

   - Меня интересует твоё здоровье, - поправила её Аврора, - Инэрис, посмотри на меня.

   Инэрис остановилась и посмотрела в глаза императрицы. Глаза эти были странными, как ни старалась Инэрис, она не могла уловить их цвета, а от взгляда наставницы все волнения рассасывались, и сердце обволакивал странный покой.

   - Инэрис, что тебя беспокоит? – спросила Аврора. Голос у неё был под стать глазам. Аврора никогда не выходила из себя и никогда не кричала, но этот мягкий голос действовал лучше любого приказа.

   - Дезмонд из дома Аркан, - Инэрис сама не заметила, как слова слетели с её языка.

   - С ним что-то не так?

   Инэрис моргнула и покачала головой, а потом стремительно отвернулась. Вздохнула и, решившись, пояснила:

   - Я не хочу, чтобы он женился, - помолчала и добавила, - и вообще я хочу увидеть его ещё раз. Это глупо, я знаю.

   - Это будет тебе мешать.

   - Да, - Инэрис вздохнула, - я понимаю.

   - Забудь его. У тебя великая судьба, Инэрис. Ты нужна мне. Ты не можешь свернуть с пути так рано, не можешь поддаться слабости.

   - Да.

   Инэрис повернулась к Авроре.

   - Ты ведь не за этим пришла?

   - Нет, не за этим, хотя и ты беспокоишь меня. Ты летишь завтра?

   - Да.

   - Тебя пригласят на церемонию посвящения неофитов?

   - Да, конечно. Я буду среди судий.

   - Ты поддержишь всех поступающих?

   - Не знаю, - сказала Инэрис осторожно, - а должна?

   - Думаю, это было бы правильно.

   Инэрис внимательно посмотрела на опекуншу.

   - Ты ничего не хочешь мне объяснить?

   - Нет, я всё уже объяснила, - Аврора встала, но вместо того, чтобы направиться к двери, поймала в ладони лицо Инэрис и произнесла ещё раз, - забудь его, Инэрис. Здесь нет места для любви.

   Она вышла, а Инэрис осталась в одиночестве. Она хотела было снова сесть за книгу, но, опустившись на стул, поняла, что суть написанного напрочь вылетела у неё из головы. Она вообще никак не могла вспомнить, чем занималась весь день. Полистав какое-то время страницы, она встала и тоже направилась к двери – нужно было пройтись по парку хотя бы раз за всё лето.

***

Перелёт до Энира Тарди – небесной твердыни, где базировалось управление Ордена, а заодно находились и учебные корпуса - занял почти сутки. Слишком хорошо берёг Орден свои тайны, слишком следил за тем, чтобы путь к крепости не узнали чужие.

   Инэрис часто слышала от других, что такие перелёты утомляют, а проживание на станции утомляет ещё сильнее. Такие разговоры были ей непонятны. Здесь не было ни фальшивых окон, создававших пейзажи родных островов, ни кислородных зон, где можно было бы провести время в зимнем саду и почувствовать себя как дома – только гладкие стальные стены и двери, ведущие в ряды кают и служебных залов. Магистры не считали необходимыми излишества, и Инэрис была с ними согласна. Одна из немногих, она никогда не тяготилась этим местом – напротив, здесь она чувствовала себя в полной безопасности, здесь ощущала спокойствие, позволявшее сосредоточиться на вещах более важных. Именно поэтому она прилетела в твердыню на две недели раньше окончания отпуска - здесь никто не стал бы звать её на бесполезные приёмы или выспрашивать, что творится у неё в голове.

   Едва покинув Селесту, Инэрис освободилась от опостылевшего бархатного платья и переоделась в простую и комфортную форму неофита – просторные светлые шаровары и свободную тунику с разрезами по бокам, подпоясанную шёлковым кушаком. А оказавшись на станции, побросала вещи в каюте и в первый же день направилась в библиотеку. Библиотека Ордена тоже нравилась ей куда больше, чем домашняя библиотека Владычицы – никакой позолоты, завитушек и старинных фолиантов, только ровные серые столы, освещённые гибкими лампами, прикреплёнными к столешницам, и односторонние экраны, которые никому и в голову не пришло бы пробивать рукой насквозь.

   Она коротко раскланялась с теми немногими, кто, как и она, вернулся на станцию раньше срока и, устроившись за столом напротив входа, закопалась в книги. Летнюю рассредоточенность как рукой сняло. Инэрис упорно вгрызалась в гранит знаний и раскладывала обломки по полочкам, прерываясь только на боевые тренировки – большинство тренажёров было закрыто на время летних отпусков, но у Инэрис были коды практически ото всех комнат ученической части, и она спокойно наслаждалась, расстреливая из скорчера небольших голографических светлячков, избивая клинком образы воинов прошлого и попросту упражняясь в гимнастике.

   Смысл сказанного Авророй накануне отлёта стал ясен ей только спустя неделю, когда ей, как одной из членов комитета по приёму, прислали биографии поступающих. Большая часть новеньких её не заинтересовала – всё было ясно уже сейчас, не стоило даже выслушивать их на собеседовании. Взгляд остановился только на одном, юноше по имени Анрэй. Его лицо было Инэрис знакомо, и воспоминание о нём будто молнией поразило её, напрочь развеяв всю сосредоточенность. Как ни старалась она судить объективно, именно объективно получалось, что Анрэю в Ордене не место. Анрэй был трусом. Что делать трусу в стенах Энира Тарди, Инэрис представить не могла. Таких, как Анрэй следовало отсеивать сразу, чтобы не обрести проблемы после, потому что недолгих двух минут общения с этим человеком Инэрис хватило, чтобы понять – Анрэй никогда не будет думать об общем благе, только о своём.

   Всё складывалось стройно и логично, если бы не одно но – Аврора просила обеспечить приём.

   Над этим несоответствием Инэрис ломала голову почти два дня. Чего хотела Аврора, она поняла довольно быстро – подсунуть Ордену того из двоих внуков герцога, кто никогда не станет главой дома. Безусловно, Орден хотел обратного, и вот тут начиналось то, о чём предупреждали её и Аврора, и наставники из Ордена – ей предстояло решать, на чьей она стороне.

   Поразмыслив, Инэрис добавила к списку обстоятельств ещё одно – отказав Анрэю, Орден наверняка попытался бы завербовать второго кандидата в наследники. Дезмонда.

   Хотела ли Инэрис, чтобы Дезмонд оказался здесь? Тут у неё не было однозначного ответа. Увидеть Дезмонда так близко и видеть его так долго, было, безусловно, соблазнительно. Но Дезмонд тем более Ордену не подходил. Если для Инэрис служение было мечтой всей жизни, то для Дезмонда оно неизбежно стало бы смертной мукой. Инэрис думала об этом всё оставшееся до собеседования время, а когда собрался «суд», как называли пятерых лучших учеников, призванных определить, достойны ли кандидатуры поступающих, поняла, что так ничего и не решила.

   Пятеро вошли в круглый зал и заняли места вдоль стен, из которых истекал свет. Сами они стояли к свету спиной. Тот же, кто должен был стоять в центре, оказался бы почти что слеп от ярких белых лучей, бьющих со всех сторон. Процедура «суда» была своего рода подготовкой, знакомством с такой же процедурой, но куда более серьёзной, в ходе которой судили магистры - и судили уже за настоящие дела, просчёты и достижения полноценных адептов. И всё же этот суд неофитов имел не меньшее значение, потому что не сумевший убедить судий не мог стать членом Ордена, – но и вернуться домой тоже не мог, потому что знал слишком многое из того, что могли знать только члены Ордена. Перед ним вставал выбор – забвение, болезненная и не всегда проходившая успешно процедура психокоррекции, или смерть. Одного голоса против было достаточно, чтобы кандидат не прошёл проверку. Инэрис разделяла идею «суда» всем сердцем – не должно было быть в Ордене тех, кто пошатнёт его единство. Именно поэтому она стала судьёй уже на второй год обучения, хотя обычно судьями становились только ученики последнего года.

   Трое поступающих дали ответы на вопросы. Двое были приняты, третий покинул зал тем же путём, что и пришел. Когда подошла очередь четвёртого, Инэрис увидела в круге света уже знакомое лицо.

   - Анрэй из дома Аркан, - сообщил соискатель, и на него посыпались вопросы.

   Анрэй отвечал спокойно, и это спокойствие порядком удивило Инэрис. Анрэй сейчас мало походил на того мальчишку, который затеял ссору в парке, он был собран, рассудителен и хитёр.

   - Почему вы пришли сюда? – спросила Инэрис, когда подошла её очередь задавать вопросы.

   - Потому что Орден призвал меня.

   - Это не ответ, - отрезала Инэрис. Её звонкий голос резал тишину зала, как масло режет нож. - Почему вы хотите быть адептом Ордена Звёздного Света?

   - Потому что в рядах Ордена я смогу сделать больше, чем в своей семье.

   - Сделать для кого?

   Анрэй замешкался на секунду.

   - Мне не понятен вопрос, - ответил он. - Для Империи. Для дома Аркан. Для себя.

   - Что вы можете дать Ордену?

   - Чтобы добиться своего, я готов на любые жертвы.

   - Чего вы хотите добиться?

   - Я хочу служить Ордену.

   Анрэй юлил. Можно было бы обвинить его в этом напрямую, но скорее всего все присутствующие видели это и так. Отсеять его было проще простого - и никто не задал бы вопрос «почему».

   Инэрис замолкла на несколько секунд. Времени думать больше не было.

   - Я считаю, Анрэя из дома Аркан следует принять. Я готова поручиться за него.

   Она почти что кожей почувствовала неодобрительные взгляды присутствующих. В груди кололо неприятное ощущение совершающейся непоправимой ошибки, но слова были сказаны, и передумать было нельзя.

ГЛАВА 6. Зима

Дезмонд стоял в зимнем саду Нефритовой академии, прислонившись лбом к стеклу, и смотрел, как за окнами падает снег. Белые снежинки, кружась, ложились в такие же белые сугробы, растворяясь в множестве совсем других и становясь такими же, как они.

   Тихие звуки фортепиано, разносившиеся по саду, тревожили душу и извлекали из памяти образы прошлого – такой же заснеженный парк на Аркане, в преддверии зимнего бала украшенный гирляндами и корзинами живых цветов, законсервированных магическим полем, тонкую фигурку Инэрис, в мечтах Дезмонда бредущую по этому парку… Луану, сидящую за фортепиано. Её тонкие пальцы, скользящие по клавишам, и полупрозрачный профиль.

   Полгода пролетели как один день. Дезмонд и не думал, что за пределами его собственного мира жизнь несётся так стремительно, и что жизнь эту переполняет такое количество событий – радостных и не очень.

   Надежды его не сбылись, и Инэрис в Академии не было. Впрочем, они и были слишком уж призрачными, эти надежды. Не было и особого отношения – потому что трудно назвать особым отношение к целому классу «особых» учеников, где наименее знатным оказался уже знакомый Дезмонду старший сын дома Мело.

   Все ученики оказались равны, как на подбор – восемь человек, из которых пятеро были старшими сыновьями великих герцогов и двое, включая него, внуками. Каллен был младшим – это, пожалуй, было единственным, что немного выделяло его из остальных. Но, учитывая, что в том же классе учился его старший брат, общий язык с другими студентами он нашёл без особого труда.

   Каллен вообще не выделялся. И чем дальше, тем больше Дезмонд поражался этому его умению, абсолютно недоступному ему самому. Каллен успевал и на лекции, и на пирушки, которые устраивали ученики каждую неделю. Участвовал во всех проделках, но никогда не попадался. Мог сбежать с остальными в город в выходные, но всегда был на месте к отбою.

   У Дезмонда так не получалось. Первой его ошибкой, как оказалось, была ссора с Рейвеном Тао, случившаяся в первый же день. Оказалось, Дезмонд был единственным, кому в самом деле была безразлична принадлежность Рейвена к старейшему дому Тёмной Дуги. Каллену, конечно, она была безразлична тоже, но Каллен молчал и не искал на свою голову проблем.

   К счастью для Дезмонда, то, что фамилия Тао была небезразлична остальным, не означало, что все остальные рады учиться вместе с юношей, которого негласно давно уже прочили в наследники великого дома, а заодно и в предводители всех трёх домов Тёмной Дуги. Эмрис Эмбер был твёрдо уверен, что именно его дом древнее. Само существование Рейвена Тао, не говоря уже о его репутации, бросало вызов его достоинству. И, вопреки недовольному шипению Каллена, который был уверен, что Эмрис -высокомерная сволочь, уже в первые месяцы Эмрис оказался вторым другом Дезмонда в Академии.

   На этом список его друзей закончился, не начавшись, потому что все, включая Джавиана Мело, поставили на Рейвена.

   Стычки происходили изо дня в день с переменным успехом. Рейвена вскоре стали уважать ученики из других классов – как оказалось, родственников в Академии у него было довольно много. У Дезмонда в Академии родственников тоже было полно, – но все они смотрели на него с осторожным презрением, от которого хотелось скрипеть зубами.

   Вялотекущий конфликт достиг кульминации в середине декабря. Именно тогда по Академии пошли слухи, суть которых Дезмонд, как ему показалось, уловил сразу. Тут и там на них с Калленом бросали косые взгляды, которые тут же исчезали, стоило Дезмонду посмотреть на любопытствующего в упор. Однажды он не выдержал и, прижав одного такого любопытного к стенке за казарменным корпусом, хорошенько врезал ему пару раз.

   - Что-то не так? – спросил он уже после этого.

   - Кто тебе сказал? – тем не менее, бегающий взгляд жертвы говорил о том, что Дезмонд всё-таки попал в точку. Парень что-то знал.

   Дезмонд замахнулся ещё раз и остановился, только услышав в ответ:

   - Не надо! Я же ничего не говорил, это всё они…

   - Кто они и что они говорят?

   - Ну… я не знаю кто. Мне самому рассказал Мюрел из класса Веги.

   - Рассказал что? – рыкнул Дезмонд и хорошенько встряхнул противника за шиворот, помогая сосредоточиться.

   - Говорят… - студент почему-то покосился на Каллена, стоящего рядом, но ничего противозаконного не делавшего, - говорят, кое-кто не должен учиться в классе Альфа. Говорят, не у всех чистая кровь.

   Дезмонд не дослушал. Молча врезал ему в третий раз, теперь уже по лицу, так что несчастный покачнулся, а потом ещё раз дёрнул за шиворот.

   - Значит так. Хочешь, чтобы мы с тобой больше не увиделись – скажи всем, что это враньё. И заодно скажи, что любой, до кого не дойдёт, позавидует твоему синяку. Пошёл вон.

   Дезмонд отпустил свою жертву, подтолкнув напоследок, и обернулся к Каллену, тяжело дыша.

   - И что, ты будешь каждому морду бить? – поинтересовался тот флегматично.

   - Есть другие предложения?

   Разговор по душам повторился ещё трижды, но, как и предвидел Каллен, сплетников было больше, чем можно было избить. Рано или поздно Дезмонд, скорее всего, нарвался бы на того, кто доложил бы обо всём офицерам, но вышло иначе.

   К середине второй недели воспитательных работ со злыми языками, Дезмонд обнаружил человека, который не отводит взгляд и мерзко усмехается ему в лицо. Кто это, догадаться было нетрудно, и Дезмонд быстро связал два и два.

   Столкнувшись с наглым взглядом голубых глаз на другом конце длинного библиотечного стола, Дезмонд встал с места и двинулся через зал, на ходу стягивая с запястья перчатку.

   Когда перчатка хлопнулась на стол перед носом Рейвена Тао, тот чуть изогнул бровь, а затем откинулся на стуле и опустил задумчивый взгляд на этот предмет одежды. Двое его младших кузенов, сидевших по обе стороны стола, неприятно захихикали.

   Рейвен несколько секунд рассматривал перчатку, как нечто вызывающее отвращение, а затем поднял взгляд на Дезмонда.

   - Это что? – спросил он. - Приглашение на свидание?

   Хихиканье стало громче.

   - Можешь думать и так. Завтра на закате у статуи Громовержцу. На твоём месте я бы взял шпагу, а не букет цветов.

   Рейвен мечтательно улыбнулся и поднял перчатку.

   Хихиканье сменилось перешёптыванием, суть которого состояла в следующем: их обоих называли старомодными дураками. Рейвен прищурился и обвёл свиту взглядом, от чего шепоток моментально стих.

   - Завтра на закате. У статуи Громовержцу, - подтвердил он. – Цветы я принесу. На могилу.

   Дезмонд фыркнул и вернулся за свой конец стола.

   Следующим утром он нервничал и всё надеялся отыскать того, на ком можно будет сорвать злость, но вместо этого нашёл Эмриса, который после завтрака оттащил его в сторону и легко встряхнул.

   - Ты что, свихнулся? – прошипел Эмрис. – Вся Академия гудит как улей!

   - Вся Академия гудела и так, - отрезал Дезмонд и отцепил от кителя его пальцы.

   - А что ты будешь делать, если победишь? Убьёшь его? Только потому, что тебе показалось, что он что-то не то ляпнул о твоём приятеле?

   - Что?

   - Что ты не понял из моих слов? Тебе придётся его убить! Ты к этому готов?

   - Что ты сказал про приятеля? При чём тут Каллен?

   - Хочешь сказать, это не из-за слухов о его происхождении? С чего, кстати, ты вообще решил, что их распускает Рейвен? Может, он и не воплощение вселенского добра, но трепаться за глаза не очень-то в его стиле.

   - Эмрис, - сказал Дезмонд медленно, - в чём суть слухов?

   Эмрис в недоумении посмотрел на него, а затем вздохнул и медленно произнёс:

   - Герцогиня Фэроу не очень-то чистоплотна в своих любовных связях. И кто же будет её осуждать, если она герцогиня, к тому же прошедшая причащение? Но то, что рождение Каллена точно совпадает по времени с одним её небольшим романом – отличный повод вышвырнуть его из класса Альфа. А желающих пройти туда вместо него выше крыши. На вашем месте я бы на них посмотрел, а не на Рейвена.

   - Но он… - Дезмонд замешкался, внезапно поняв всю хрупкость своей доказательной системы, - он на меня смотрел… - закончил он растерянно.

   Эмрис наградил его красноречивым взглядом.

   - Мне не нравится этот высокомерный ублюдок, но на твоём месте я бы дважды подумал, прежде чем драться с ним. Он отлично владеет оружием, а ты проиграешь в любом случае – если он убьёт тебя, и если тебе придётся его убить.

   Дезмонд потёр виски.

   - Я тебя понял, - сказал он, - спасибо. Жаль, что ты не сказал всего этого раньше. Хотя, знаешь… Вряд ли это что-то могло изменить.

   - Я не хотел повторять сплетни, - сказал Эмрис, - но, видимо, стоило. Если хочешь, я сообщу ему, что драться ты не будешь. Принесу извинения так, что все останутся довольны.

   Глаза Дезмонда блеснули.

   - Я извиняться не буду, - отрезал он.

   - Но ты не прав!

   - Хватит. Всем будет безразлично, почему я извинился. Меня назовут трусом.

   - Лучше два живых труса, чем один мёртвый смельчак.

   - Но живой трус будет один. И это буду я. Нет, Эмрис, - Дезмонд окончательно высвободился из его рук и двинулся прочь.

   Солнце садилось рано, и сразу после тренировки по теории атмосферных полётов все ученики класса Альфа собрались у статуи Громовержца. Большинство из них не звали, но, как и говорил Эмрис, весть о предстоящем зрелище разлетелась быстро.

   Последние лучи алого солнца озарили заснеженные ветки деревьев. Снег хрустел под сапогами, ложился на плечи собравшихся, оседал на плащах и тут же таял от тепла человеческих тел.

   Дезмонд вынул шпагу из ножен и взмахнул ей в воздухе, примериваясь к весу. Заниматься фехтованием он начал раньше, чем ему исполнилось шесть, но в последние пять месяцев не держал в руках оружия, кроме тренировочной рапиры. Рейвен повторил его движение. Сейчас, в одинаковых ученических кителях, они были похожи как две капли воды – оба черноволосые, высокие и подвижные. Лица трудно было разглядеть за пеленой падающего снега, и только плащи позволяли различить их зрителям, стоящим в задних рядах – у Рейвена плащ был чёрным, а у Дезмонда – белым.

   - Не желаете ли вы принести извинения? – спросил Джавиан Мело, выбранный Рейвеном в качестве секунданта. Секундант Дезмонда опаздывал. Им должен был стать Каллен, но он исчез куда-то ещё до окончания лекции, будто испарился. Впрочем, зрителей было достаточно, чтобы засвидетельствовать честность боя и без него, да и сам Дезмонд не очень-то переживал об обмане. Он собирался драться в любом случае.

   - Нет, - сказал он и улыбнулся одним уголком рта.

   Эмрис, стоявший в первом ряду, поджал губы и произнёс негромко, но так, чтобы услышали участники дуэли:

   - Вы оба знаете, что у этой ссоры нет причин. Рейвен, если виконт Аркана упорствует, может быть, умнее будете вы?

   - Вы предлагаете мне извиниться? – Рейвен усмехнулся и бросил на него косой взгляд. - Я эту ссору не начинал. Теперь уже оскорблён я, ведь виконт считает, что я распускаю сплетни.

   Губы Дезмонда дрогнули, но он ничего не сказал.

   Эмрис вздохнул и устало прикрыл глаза рукой. Он не заметил той секунды, когда зазвенели шпаги, а когда убрал руку, противники уже успели поменяться местами. Плащей на них больше не было, так что заметить, кто из них где, теперь было вовсе невозможно. Эмрис молча смотрел, как мелькают в воздухе клинки. Он ненавидел Рейвена даже больше, чем Дезмонд, потому что ссоры Дезмонда с Рейвеном были лишь ребячеством, он же ненавидел всех Тао за то, что его дом должен подчиняться их власти. Но никогда ему и в голову не приходило, что Рейвена, который, в сущности, не имел никакого отношения к давнему соперничеству двух родов, можно попросту убить.

   - Доигрался? – услышал он негромкий голос где-то за спиной.

   - Не смотри на меня так, Дарэн. Пока всё отлично – не один, так другой сегодня покинет Академию навсегда.

   Эмрис обернулся, пытаясь разглядеть говоривших. Голоса были незнакомыми, и когда он повернул голову, оба собеседника уже смолкли. Эмрис всё ещё разглядывал толпу, пытаясь понять, откуда шёл звук минуту назад, потому пропустил момент, когда над площадью раздался свист, и зрители бросились врассыпную. Он обернулся и увидел, что бой продолжается, хотя со стороны одной из аллей к месту дуэли уже спешит караул. Эмрис помешкал, размышляя, достойно ли будет унести ноги, но решил, что двое живых трусов всё же лучше одного мёртвого смельчака – и бросился следом за толпой.

   Дезмонд продолжал драться до тех пор, пока двое офицеров не выкрутили ему локти. Рейвену шпагу выбили из рук секундой позже. Несмотря на смехотворное положение, даже с выкрученными руками он продолжал пристально смотреть Дезмонду в глаза.

   Оба отделались тремя днями на гауптвахте, а когда вернулись в свои комнаты, декабрь уже подходил к концу. Рейвен уезжал домой на каникулы. Дезмонд такого приглашения из дома не получил, и теперь стоял, глядя на падающий снег, и пытался решить, что же ему делать в ближайшие две недели.

   - А ты никуда не поедешь? – спросил он, оборачиваясь к Каллену, сидевшему за инструментом.

   Каллен покачал головой.

   - Мне вполне нравится здесь.

   Дезмонд отошёл от окна и прислонился спиной к стене неподалёку от него.

   - Каллен, это правда? – спросил он.

   Каллен с недоумением посмотрел на него, и Дезмонд понял, что не знает, как точнее сформулировать вопрос. Да и какая, к чёрту, разница, почему Каллен не едет домой.

   - Мы выберемся в город ближе к праздникам? – спросил он, резко меняя тему.

   - Наверное. Не сидеть же здесь.

   Дезмонд кивнул и посмотрел на пальцы Каллена на клавишах пианино – они были угловатыми и не вызывали никакого интереса. Он внезапно подумал, что так и не позвонил больше Луане – только раз, в самом начале, и тогда встреча прошла скомкано. Оба стеснялись и не знали, как вести разговор. Единственным, что он понял тогда, было то, что Луана не похожа ни на Каллена, ни на него самого. С Калленом можно было говорить обо всём – Луана же, услышав самые обыкновенные для них с другом шутки, смущалась или терялась, явно не понимая юмора.

   Сейчас он жалел, что эта встреча прошла именно так. Он был сыт Академией по уши, а Каллен стал частью его обыденной жизни здесь.

   Дезмонд пытался представить себе те самые тонкие пальчики на белых клавишах, когда из-за кадок с померанцами показались две фигуры – невысокая и полная - коменданта, и ещё одна, закутанная в меховой плащ, из-под которого виднелись только кончики пальцев в белых перчатках.

   Сердце стукнуло о ребра, и Дезмонд шагнул вперёд.

   - Вот они, - сказал комендант, - только не устраивайте мне тут салон. Поздоровались за ручку – и идите куда подальше.

   Руки в белых перчатках скользнули к капюшону, и тот упал на плечи, открывая взору студентов побелевшее от холода лицо и огромные глаза в обрамлении пушистых ресниц.

   - Виконт, - сказала гостья и осторожно улыбнулась, - простите, я без приглашения. Надеюсь, что я не нарушаю ваши планы на неделю Сердца Зимы.

   - Луана… - выдохнул Дезмонд и сделал ещё шаг вперёд. Если бы не предупреждение коменданта, он наверняка не удержался бы и прижал гостью к себе, но вместо это лишь сделал ещё шаг на негнущихся ногах и, ловко поймав её руку, поднёс к губам.

   Глаза Луаны запылали, делая её ещё прекраснее, а щёки чуть порозовели.

   - Дезмонд… Не стоит так…

   - Я с первой встречи представлял, как сделаю это. Ваши руки нельзя сжимать – они слишком хрупки. И я, конечно, не могу быть против вашего визита, потому что секунду назад я думал о вас.

   Луана мягко улыбнулась и тоже шагнула к нему.

   - Тогда… Тогда вы не откажетесь показать мне и этот парк? Наверняка здесь у вас тоже уже появились любимые места.

   Дезмонд улыбнулся в ответ и покачал головой.

   - Всё, что вы захотите посмотреть.

   Неловкость никуда не делась. Дезмонд по-прежнему не понимал, о чём мог бы говорить с девушкой, воспитанной только для роли невесты. Но, не зная о чём говорить, он весь день говорил комплименты, которые неизменно вызывали у Луаны улыбку и желание приникнуть к Дезмонду чуть поближе, а у Дезмонда от этой близости по всему телу разливалось незнакомое тепло.

   Луана уехала поздно вечером, но обещала вернуться, и с самого утра следующего дня Дезмонд ждал её приезда и приводил себя в порядок. Он извлёк из шкафа парадную форму, и когда его вызвали на проходную, щелкнул каблуками как настоящий офицер, после чего оба рассмеялись в унисон.

   - Меня не пустят, – сказала Луана, - вчера пришлось очень сильно просить. Так что, если тебя могут выпустить сюда…

   - Конечно, могут, - Дезмонд с улыбкой прошёл мимо охранника и взял Луану за руки, от чего по телу тут же побежала волна тепла. - Куда бы ты хотела пойти? Я ничего не знаю в городе.

   Луана улыбнулась в ответ и предложила для начала просто пройтись по центру. И снова они гуляли до самого вечера. В первый раз Дезмонд увидел легендарный парящий замок Каранас, главную резиденцию императоров, где проходили официальные приёмы первых лиц государства. Увидел висячие сады, раскинувшиеся на крышах многоэтажных зданий и связанные между собой узкими мостиками, по которым они с Луаной и бродили большую часть дня. Увидел и многоуровневые аэрострады, и многоэтажные ряды флаеров, несущихся куда-то – ничего подобного не было на Аркане, и в первые минуты городской шум ошеломил его, и ему стало стыдно перед Луаной за свою неловкость, тем более, что та держалась здесь вполне свободно и, пожалуй, даже свободнее, чем на балу.

   - Ты, наверное, считаешь, что я какое-то диковинное растение, - сказала Луана, заметив, что Дезмонд внимательно рассматривает её, но не угадав причины. – На самом деле всё не так страшно. Каждая семья воспитывает своих детей по-своему. Аркан, Эмбер, Тао – все они помешаны на традициях, и у каждого эти традиции свои. Меня воспитывали, чтобы выполнить определённую роль, также как вас, вот и всё.

   - Именно это меня и смущает, - Дезмонд решил воспользоваться случаем, чтобы скрыть смущение, - у каждого свои традиции, это верно. Но именно поэтому ты… отличаешься от меня. Тебя воспитали, чтобы служить, а этого я не могу понять.

   Луана ответила улыбкой, и какое-то время они шли молча, пока не отыскали место потише и не устроились на скамеечке у фонтана между двух стен подстриженного кустарника.

   - Мы все разные, - сказала Луана. – Ты, к примеру, говоришь так, как будто не признаёшь за людьми предназначения, а мне это непонятно.

   - Конечно не признаю. Мы сами создаём свою судьбу. Как можно жить иначе?

   - Мы создаём судьбу, выбирая путь. Ведь глупо идти к цели по бездорожью. Вот это и есть предназначение. Ты выбрал быть солдатом, это тоже предназначение.

   - Я этого не выбирал, - отрезал Дезмонд, внезапно разозлившись.

   - Вот видишь, - Луана звонко рассмеялась, - значит, ты в том же положении, что и я. Ты тоже ничего не выбирал.

   - Всё ещё впереди, - возразил Дезмонд, - я не собираюсь всю жизнь жить по правилам, навязанным старшими.

   - Интересно. И ты считаешь, что все должны нарушать правила, как и ты? Разве это не снобизм?

   - У тебя всё навыверт, - окончательно обиделся Дезмонд.

   Луана поймала его руку.

   - Не злись. Я просто хочу, чтобы ты понял меня. Я не хочу нарушать правил. Я люблю свою семью и всё сделаю для неё. Это мой долг. Я не вижу ничего плохого в том, чтобы следовать ему. Но это не значит, что у меня нет собственных чувств. Мне просто очень повезло – мой долг и мои желания совпали. Думаю, это повод преодолеть все разделяющие нас препятствия. По крайней мере, для меня.

   Дезмонд промолчал. Луана была так близко, что тепло заволакивало разум. Запах пионов и жимолости, столь не уместные зимой, лёгким флёром окутывало сознание. В эту секунду Дезмонду было плевать на свободы, порядки, навязанные старшими, собственные сомнения и любую неловкость – он хотел только, чтобы губы Луаны приблизились ещё чуть ближе, хотел узнать, каков на вкус этот пион, но так и не решился его попробовать.

   Они говорили ещё. Луана рассказывала ему о городе. Оказалось, что она отлично знает историю, и эта история кардинально отличалась от той, к которой привык Дезмонд: сам он много читал про войны и перевороты, но впервые услышал о том, что на мосту Ключей его собственный дед впервые признался в любви. Не знал он и истории вечного замка, и того, почему деревья на крышах небоскрёбов Нимеи оставались зелёными даже зимой.

   - Это был самый лучший день в моей жизни, - сказала Луана, когда они прощались. И снова Дезмонду неудержимо захотелось её поцеловать, но он лишь сказал:

   - У нас ещё десять таких. Если вы никуда не спешите.

   Луана покачала головой.

   - Я бы осталась здесь насовсем, если бы у вас было время на меня. Впрочем, я знаю, это плохая идея.

   Дезмонд кивнул, и они попрощались.

   За оставшиеся десять дней они осмотрели весь город, и Дезмонд уже чувствовал себя в Нимее как дома. А когда Луана сказала, что ей нужно улетать, Дезмонд долго молчал, а потом всё-таки спросил:

   - Вы разрешите мне поцеловать вас?

   Луана коснулась пальцами его щеки, и Дезмонд тут же прижал её ладонь плотнее к коже.

   - А как вы думаете?

   Дезмонд молча притянул её к себе и всё-таки поймал её губы своими. Они оказались мягкими и податливыми, и приятно расступались, стоило чуточку надавить. Тепло тела, прижатого к его груди, окончательно сводило с ума, и Дезмонд поспешил прервать поцелуй.

   - Прилетайте летом, - попросил он, - я буду очень ждать.

   Луана кивнула.

   - Обязательно прилечу.

ГЛАВА 7. Купола

- Годом принятия причащения принято считать год девятый от начала Эры Освоения, хотя впервые причащение было испробовано ещё при…

   Инэрис запнулась и задумалась, уставившись в стену перед собой. Далее в учебнике шло: в год седьмой от начала правления Вечной Владычицы. Но года седьмого не было, потому как на шестом году правления Авроры вернулась первая межзвёздная экспедиция. Вернулась с образцами вещества, которое вскоре было названо эликсиром бессмертия, и привёл её назад Галактион Аэций. Седьмого года не было, потому что меньше чем через год после возвращения экспедиции Галактион возглавил заговор и сверг законную императрицу на долгих пять лет. Именно в те пять лет впервые был использован эликсир. или нет… Инэрис мотнула головой. Даты всегда давались ей с трудом. Одно она знала точно: в учебнике значилась ошибка, потому что эликсир в её сознании был прочно связан с именем Галактиона. Она знала эту историю очень хорошо, потому что она входила в те пять глав, которые не значились даже в императрицаском экземпляре Книги Звёзд. Именно эти пять глав она выучила назубок, потому что понимала, что никто не позволит ей прочитать их второй раз.

   И вот, в учебнике значилась ошибка. Она бы поняла, если бы эта ошибка вошла в обычное издание для школьников, но разве не затем она пришла в Орден, чтобы узнать правду, которую скрывают от других? И вот теперь оказывалось, что и здесь существует минимум две правды.

   Инэрис снова опустила глаза на страницу и заставила себя отвлечься от ненужных в эту минуту размышлений.

   - Восприимчивость к эликсиру среди населения Нимеи составила порядка восьмидесяти процентов. Принцип совместимости с эликсиром установить не удалось.

   Инэрис опять подняла глаза. Это была совсем уж глупая ложь, потому что о том, что эликсир, как правило, отторгали женские организмы, знали даже дети. или нет? Она нахмурилась, снова задумавшись. Некоторые вещи для неё выглядели абсолютно естественными, но знали ли их все? Этого она с точностью сказать не могла.

   Инэрис снова опустила глаза.

   - Эликсир стал залогом увеличения количества знаний…

   В дверь постучали, и Инэрис оторвалась от чтения в третий раз.

   Гость не стал дожидаться приглашения. Створки разъехались в стороны, и на пороге показался куратор боевой звезды, в составе которой Инэрис занималась последний год, мастер Тобиан.

   Инэрис встала и кивнула, демонстрируя готовность слушать.

   - Через пятнадцать минут боевой вылет, - сообщил Тобиан, - хотел удостовериться, что ты готова.

   - Через… - Инэрис запнулась и замолкла, - мне следует поставить вас в известность относительно того, что через полчаса у меня экзамен по истории.

   - Ты предпочитаешь заниматься теорией?

   - Нет, мастер. Я готова.

   Сердце гулко застучало. Недавние переживания о том, какую версию учебника следует изложить, внезапно показались нелепыми.

   - Мастер… вы сказали - боевой вылет? – Инэрис сделала ударение на слове боевой.

   - Ты будешь командовать звездой, - Тобиан сделал вид, что не заметил вопроса, и Инэрис была благодарна ему за эту тактичность. Она уже мысленно стыдила себя за то, что показала удивление, а теперь едва удержала готовый сорваться с языка и столь же бестолковый вопрос: «Командовать? Я?».

   - Как укажут звёзды, - Инэрис легко поклонилась. Сердце всё ещё гулко стучало, но голова уже начала проясняться, - могу я занять боевой пост, чтобы встретить экипаж на месте?

   - Да. Так будет лучше.

   Тобиан вышел.

   Инэрис выждала несколько секунд, пока Тобиан свернёт за угол коридора, и, тут же рванув из ящика стола табельное оружие, выскочила из комнаты и бегом бросилась к докам.

   Она была первой. Это успокаивало, потому что Инэрис всегда предпочитала быть первой. Так было спокойнее.

   Девушка нырнула в ложе истребителя и проверила приборы. Всё работало как часы.

   Инэрис стала ждать. Она успела просмотреть на мониторе параметры предстоящей операции, когда из коридора показался Дарен Далтон. Третий по старшинству в их группе. Инэрис отсалютовала ему ладонью и указала на соседний истребитель. Тот кивнул и занял своё место. Они с Дареном почти что дружили, но сейчас он выглядел мрачным. Инэрис мучительно хотелось выяснить в чём дело, но время было предельно неподходящее, и она молчала.

   Следующими были Райан Хоган и Шей Канаван. Эти двое не слишком нравились Инэрис, потому что всегда держались вместе. Инэрис считала подобную близость слабостью, которая прежде всего могла подвести окружающих, а не самих участников сладкой парочки. Однако именно эта близость делала Райана и Шея предсказуемыми, и это Инэрис устраивало.

   Она ждала, ожидая, когда появится прежний командир. Не увидев лица Кирана Хеннеси, Инэрис не могла быть спокойна, – именно он должен был одобрить или не принять её назначение. Инэрис и без того обошла Кирана по большинству дисциплин, и стычки между ними происходили почти что постоянно, но к лидерству в отряде Инэрис никогда не стремилась, – куда больше удовольствия она получала, управляя истребителем, а не людьми. Истребитель был послушной стальной птицей, продолжением её тела, экстраполированным в космос. Истребитель не мог подвести и нарушить приказ. Люди – могли.

   Напряжение Инэрис достигло предела, когда в тёмном проёме она увидела белый силуэт. «Киран», - стукнуло у неё в голове, и тут же Инэрис поняла, что ошиблась.

   Из коридора к истребителям шёл Анрэй Аркан.

   - Что за… - раздался в динамике голос Шея. - Эн, что ты сделала с командиром?

   - Тихо, - отрезала Инэрис и, сменив канал связи, произнесла, - мастер Тобиан, прошу подтвердить. Пятым членом на место выбывшего Кирана Хеннеси в отряд включён Анрэй Аркан.

   - Запрос подтверждаю. На связь больше не выходить.

   Инэрис ответить не успела – сигнал оборвался.

   Она махнула рукой Анрэю и облизнула губы. Затем включила общий канал.

   - Даю вводную. Задача - пройти на бреющем полёте над базой неизвестного происхождения над Астерой. Собрать сведения, записать радиосигналы. Вернуться живыми. Всем покинуть ангар и следовать за мной вплоть до поступления следующих распоряжений.

   - Ты быстро свыклась с новой ролью, Эн, - услышала она в наушниках голос Шея, - думаешь, кто-то доверил бы тебе командовать боевой миссией? Наверняка какой-то экзаменационный тренажёр.

   - Свои сомнения попрошу озвучить мастеру Тобиану. Ещё одна попытка уклониться от приказа, и я вынуждена буду исключить вас из общей схемы.

   - Меня придётся исключить вместе с ним, - вклинился Райан.

   - Исключу обоих. Пошли.

   Она первой нажала на «Старт». Ворота ангара открылись перед ними, и в лицо Инэрис ударило бесконечное звёздное небо.

   Ради этих секунд, когда бесконечная звёздная даль неслась навстречу, она могла бы согласиться на любые обязательства. Сердце всё ещё билось как бешеное, но любые сомнения выветрились из головы, уступив место знакомой лёгкости. Она чувствовала каждой клеточкой тела, что летит в бесконечность.

   Инэрис вдавила в панель рычаг генерации гиперворота, цветная воронка раскрылась перед ней, и корабль нырнул в пустоту.

   Первые полчаса полёта прошли почти скучно. Инэрис поставила истребитель на автопилот и задумчиво рассматривала на мониторе карты Астеры. Она знала эту планету – именно туда когда-то ушла первая межзвёздная. Что могло находиться там теперь? Инэрис не пришло в голову проверить, а теперь уже было поздно. Она с досадой вздохнула. Всегда так – готовишься ко всему, досконально изучаешь всю доступную информацию, а когда доходит до дела, реальность всё равно расходится с твоими ожиданиями. Если бы она знала, что ей предстоит вылет, разве тратила бы время на бесполезное чтение лживых учебников. Если бы…

   - Райан, ещё не уснул? – снова голос Шея в наушниках.

   Инэрис стиснула зубы. Следовало ожидать, что не все подчинятся с первого раза. Вот только о чём думал Тобиан, назначая её командиром? Киран готовился к этому вылету весь год. Для Кирана это место было практически самоцелью… Мысль Инэрис запнулась, когда она поняла. Именно это не устроило Тобиана. Но куда он отправил Хеннеси? Информации для анализа было слишком мало. И этот Анрэй… Отличная подобралась компания. Двое саботажников и молокосос, который едва ли успел изучить теорию.

   - Анрэй, сколько у тебя вылетов? – спросила Инэрис, перебивая начавшийся было трёп.

   - Семь.

   Шей в наушниках тихо присвистнул. Обычно неофитов не пускали за штурвал раньше второго года даже на тренировках.

   - Разве ты не должен сейчас учить алфавит? – спросил тем временем Шей.

   - Прекратить, - оборвала Инэрис, и на сей раз Шей в самом деле замолк.

   Инэрис с тоской подумала, как не похоже всё происходящее на то, как она видел свой первый боевой вылет. Она ожидала, что звезда будет едина, как и предписывал кодекс. Что они будут чувствовать друг друга, будут одним существом… На тренировках, когда командовал Киран, всё и было именно так.

   Инэрис вздохнула и, вывернув штурвал, снова сдвинула рычаг. Истребитель вынырнул в космос, и четыре ведомых последовали за ней.

   - Сейчас не трепаться, - предупредила она, - идти за мной след в след. Шей и Райан ловят переговоры. Дарен контролирует середину. Анрэй замыкает.

   В наушниках раздалось стройное: «Да». Кажется, дело шло на лад.

   Инэрис вышла на орбиту и, уловив нужную широту, пошла на снижение.

   В наушниках было тихо добрых три минуты. Далеко внизу проплывали горы за пеленой облаков, затем океан, какие-то острова - и наконец контуры материка, поросшего зеленью.

   - Что б тебя… - прошептал Шей.

   Инэрис скрипнула зубами, но промолчала. Тем более, что Шей на удивление точно высказал её мысль – там, далеко внизу, где на картах были обозначены контуры древних руин, вместо кучки заброшенных старых камней расцветали и переливались на солнце силовые купола. Всего куполов было три – один большой и два поменьше. Что это значило - Инэрис пока понять не могла. Ясно было одно – операция в самом деле была боевой.

   Инэрис снизилась ещё и, вспоров носом облако, пошла в направлении куполов.

   Пару минут царила тишина, а затем она услышала первые сигналы. Говорило множество голосов, как будто она оказалась вдруг в космопорту в час-пик, и к этому общему гаму примешался встревоженный голос Райана:

   - Что записывать, мастер?

   Инэрис заметила, как стремительно она превратилась в мастера, но промолчала. Приказ уже был отдан, и подставляться, повторяя его на открытой волне, не стоило. Он едва успела додумать эту мысль, когда совсем рядом громыхнуло, и почти что хором раздались два выкрика:

   - Чёрт!

   - Райан!

   Истребитель Райана стал стремительно проседать. Одно крыло дымилось, а откуда-то снизу палили фиолетовые лучи лазерных пушек.

   - Держать строй! – приказала Инэрис, заметив, что Шей стремительно снижается и заходит на атаку, но приказ ничего не изменил – двое по-прежнему следовали за ним, Райан падал, а Шей явно собирался мстить.

   - Идиот,- процедила Инэрис.

   - Надо им помочь! – прозвучал совсем рядом голос Далтона.

   Инэрис и сама знала, что надо, а ещё – что надо доставить назад живыми хотя бы тех двоих, что ещё не влезли по уши в дерьмо, да к тому же не сорвать операцию.

   - Далтон – записывай переговоры. Аркан – прикрываешь меня. Из тумана не выходить, - на последних словах Инэрис уже шла вниз, накрывая чередой выстрелов пушку, бившую по падающему истребителю Райана.

   Она успела снять две артиллерийских точки, но ясно было, что Райану уже не помочь.

   - Шей, назад! – крикнула Инэрис и, будто бы взяв наводку по её голосу, третья пушка дала залп ей под крыло.

   - Назад! – успела крикнуть Инэрис. Она уже выводила истребитель из-под огня и набирала высоту, и если бы не бестолковый порыв Далтона, успела бы скрыться в облаке. Вместо этого она попыталась развернуться и прикрыть Дарена, но не успела – оба истребителя, Шея и Дарена, рванули одновременно.

   Инэрис вывернула штурвал и направила истребитель почти вертикально вверх. Далеко сзади мелькнул корпус корабля Анрэя.

   - Выходим из атмосферы.

   - Я догадался, - голос Анрэя не звучал встревоженным, и это раздражало больше всего.

   На орбите Инэрис развернулась и зависла на некоторое время – невыносимо хотелось вернуться назад, проверить, удостовериться… Ещё вчера в её звене было пять пилотов. Пять ребят, с которыми она виделась каждый день. Теперь были только она и абсолютно чужой Анрэй Аркан, на котором также невыносимо хотелось сорвать злость, но Инэрис молчала.

   - Нас обнаружили, - услышала она спокойный голос в наушниках.

   - Уходим, - Инэрис нажала рычаг и ушла в подпространство. Она не проверяла, последовал ли Анрэй за ней – было всё равно. Только ближе к концу полёта Инэрис услышала:

   - Запись завершена и расшифрована.

   - Скинь мне на ком.

   - Да, мастер.

   От недавней эйфории не осталось и следа. Инэрис на автомате довела истребитель до базы и поставила в ангар. Вытащила кристалл с информацией и выпрыгнула наружу.

   Тобиан ждал их у края посадочного поля.

   - Задача выполнена, - сказала Инэрис ровно, - потери во время операции – три боевых единицы.

   - Хорошо.

   Это хорошо неприятно резануло слух.

   - Жду вас у себя через пятнадцать минут, - Тобиан отвернулся и уже через плечо бросил, - экзамен вы сдали.

   Инэрис трясло. Едва Тобиан ушёл, она рванулась к своей каюте и, закрыв дверь, со всей силы ударила по железной створке кулаком. Потом ещё и ещё. Затем выдохнула, оправила форму и вышла в коридор.

   Тобиан в самом деле ждал.

   - Садитесь, - сказал он.

   Инэрис кивнула и села.

   - Я должна отчитаться, или вы посмотрите запись с истребителя? – спросила она.

   - Я уже посмотрел.

   - Как видите, назначить меня командиром было неудачной идеей.

   Тобиан не ответил. Подошёл к синтезатору, налил две чашки чая и, поставив одну перед Инэрис, сам присел на краешек письменного стола рядом с другой.

   - Почему вы приняли решение поручить запись Далтону, а Анрэя взять с собой?

   Инэрис пожала плечами.

   - Не было времени выбирать.

   - Было очевидно, что Далтон испытывает к вам определённые чувства. Естественно, он не сдержался.

   - Чувства? – повторила Инэрис поражённо, - Вы хотите сказать, что я… Что он… Из-за меня он…

   - Нет виноватых. Принятые решения не имеют значения. Есть только будущее и те решения, которые нам предстоит принять. Откуда это?

   - Катран пятьдесят шесть, - произнесла Инэрис устало. Катраны кодекса, обычно приносившие успокоение, на сей раз неприятно скреблись в груди.

   - Я хочу, чтобы вы пошли к себе и подумали над смыслом этого катрана. Но прежде, ещё один вопрос. Как проявил себя Анрэй на ваш взгляд?

   - Анрэй? – Инэрис преодолела мгновенную вспышку злости.- Он не справился с приказом, но благодаря ему миссия завершилась успешно. Это объективная оценка.

   - А ваша лично?

   Инэрис пожала плечами. Она не понимала, что от неё хотят. По её вине только что погибло трое людей, а Тобиан говорил о каких-то мелочах, на которых она попросту не могла сосредоточиться. Инэрис всё же попыталась собраться с мыслями.

   - Знаете, - сказала она наконец, - из всего звена он проявил наибольшую выдержку. Но если говорить лично обо мне – эта выдержка пугает. Я не хотела бы видеть его рядом с собой в бою.

   - Вы предпочли бы видеть Далтона?

   - Нет. Я не знаю. В данный момент я предпочла бы драться одна.

   - Это невозможно. Какое бы место вы ни занимали в боевом звене, вы – часть его. И вам следует рассчитывать свои действия как часть звена.

   - Я постараюсь, - ответила Инэрис устало.

   - И как я сказал – вы справились. Экзамен сдан. Вы трезво мыслили, вам просто не хватило знания человеческой души.

   Инэрис скрипнула зубами.

   - Могу я идти?

   - Да.

   Она вышла и направилась было к себе, но свернула на полпути, потому что каюта внезапно показалась ей тюрьмой, и отправилась в тренировочный зал. Инэрис долго избивала чучело, пытаясь заставить себя поверить в сокровенный катран, но у неё так и не получилось.

   А Тобиан посидел какое-то время, глядя перед собой, а затем нажал на столешнице кнопку связи.

   - Мастер Шимус? – спросил он.

   - Да. Вы освободились?

   - Да. Я, видимо, готов согласиться на ваше предложение. Давайте встретимся и посмотрим вместе на этих ребят из Академии.

   - А что насчёт Анрэя? Ваши рекомендации?

   - Я думаю, он пригодится. Рекомендую зачислить его в отдел коррекции.

   - Хорошо. Заходите. Поговорим.

ГЛАВА 8. Обещание

Новый, девятьсот девяносто пятый год от начала Эры Освоения, Дезмонд встречал в карауле перед дверьми кабинета начальника Академии, Генриха Фэроу.

   За окнами гремели взрывы салютов. Контуры вечного замка очерчивали радужные огни. Из-за дверей кабинета слышался весёлый смех подвыпивших офицеров.

   Дезмонд покосился на Рейвена, стоявшего с другой стороны, и наткнулся на полный ненависти взгляд.

   Язык чесался отвесить собрату по несчастью сомнительный комплимент, но Дезмонд молчал – и Рейвен молчал тоже.

   Дезмонд отлично понимал, что в своём плачевном положении он виноват сам.

   Не стоило затевать дуэль в шесть вечера на маршруте от столовой до общежития старших офицеров. Сколько раз он уже наступал на одни и те же грабли и всё никак не мог остановиться… понять, наконец, что место для дуэли следует выбирать со всей тщательностью, а посвящать в неё исключительно тех, кто не разболтает и не сдаст участников старшим. Впрочем, Рейвен тоже был хорош. Дезмонд давно уже узнал, что наследник дома Тао старше его на два года – а ума у него явно было как у четырнадцатилетнего.

   - В следующий раз – у ворот Морской Девы, - прошипел Рейвен. Он всегда недостаточно уважал устав.

   - Только не говори своему Биндику, а то опять дело кончится ничем.

   Рейвен фыркнул.

   «Биндиком» Дезмонд называл парня из свиты Рейвена, который стал причиной их самой первой серьезной драки. Это он задумал выжить Каллена из элитного класса. Выяснить это удалось лишь в ходе долгого расследования, инициатором которого стал Эмрис – судя по всему, самый разумный из них троих.

   На вкус Дезмонда Биндик был не просто подловат, он был из тех, кого надо гнать из Академии в шею. Но, к счастью для Биндиков, Дезмонд такие вопросы не решал.

   Когда и Дезмонд, и Рейвен отошли от последствий первой дуэли, была назначена вторая – и именно Биндик проболтался об этом учителям. О том, что примерно так же поступил в своё время Каллен, Дезмонд предпочитал не думать, потому что Каллен был другом, а значит был вне подозрений и осуждения.

   Рейвен не успел ответить, потому что вдали послышались шаги патрульного наряда. Каллен подмигнул Дезмонду, проходя мимо, и пошёл дальше, – он попался как секундант.

   - Откуда только ты взялся на мою голову, - снова не выдержал Рейвен через несколько минут.

   Дезмонд вяло хохотнул. Он в целом представлял себе, что это Рейвен взялся на его голову откуда-то не оттуда.

   Ночь пролетела незаметно – в вялых перебранках, прерываемых звуками шагов. Уже сменившись под утро, с красными от недосыпа глазами, они вместе повернули к казарме.

   - Повторим сегодня? – спросил Дезмонд.

   Рейвен, вопреки обыкновению, замешкался.

   - Нет,- сказал он, - давай после каникул? Хочу повидать отца.

   Дезмонд хмыкнул. Он тоже подумывал полететь домой. Уже три года он не видел деда.

   - Договорились, - подтвердил он, - или давай так… когда надумаешь – назови место и время. И знай, я всегда готов.

   - И я. Если назовёшь ты.

   На том они и разошлись, а едва Дезмонд вошёл в свой блок, как на письменном столе тренькнул коммуникатор.

   Дезмонд чертыхнулся и, метнувшись к столу, принял вызов.

   - Алло?

   Лицо Луаны на экране выглядело встревоженным.

   - Ты не отвечал всю ночь. Всё в порядке? Извини, если я тебе мешаю…

   Дезмонд улыбнулся.

   - Луана, стоп. Я очень рад тебя видеть. Я был в карауле. С новым годом.

   - Опять подрался?

   - Немножко. Но все живы. Даже я, как видишь.

   - Это хорошо, - Луана несколько успокоилась и теперь тоже улыбнулась. - Если ты ещё не взял билет, то я бы встретила тебя у Академии и помогла добраться до Аркана.

   - Ты был на Нимее?

   Луана прищурилась.

   - А что?

   Дезмонд покачал головой.

   - Ничего, не стоило беспокоиться.

   Луана смешно наморщила носик.

   - Посмотри в окно, - сказала она.

   Дезмонд машинально повернулся к окну и улыбнулся ещё шире, когда увидел, как плавно поднимается на уровень подоконника блестящий серый флаер с открытым верхом.

   Луана помахала рукой, и Дезмонд тут же подошёл к окну, распахнул створки и потянулся, вытаскивая Луану с водительского места. Девушка была тонкой и почти невесомой, куда легче, чем полная боевая выкладка, с которой их заставляли бегать по утрам.

   Дезмонд усадил её на подоконник и скользнул руками по бокам, а затем по спине - и снова вниз, задевая бёдра. Луану хотелось расцеловать, но ещё приятнее было смотреть, как загорается пламя в её зрачках.

   Дезмонд осторожно провёл пальцами ниже, проверяя границы дозволенного.

   - На нас смотрит какой-то курсант, - прошептала Луана, хотя она явно не могла видеть никого внизу, потому что смотрела только в глаза Дезмонду.

   - Не хочешь - так и скажи.

   Луана не сказала. Вместо этого потянулась и поцеловала Дезмонда – неторопливо, одновременно ласково и жадно, и от ощущения этой жажды у Дезмонда налилось в паху.

   - Как же мне с тобой повезло, - прошептал он, нехотя отрываясь от губ Луаны.

   Та ничего не ответила, только потёрлась носом о его нос.

   - Полетим прямо сейчас? – спросила она.

   - А Каллен?

   - А ты не садишься в незнакомые звездолёты без Каллена?

   Дезмонд колебался, но в глазах Луаны читалось приглашение, отказаться от которого он не мог.

   - Только сумку захвачу.

   Он нырнул в комнату и, выхватив из шкафа сумку с собранными вещами, выскочил в окно.

***

То, что Луана назвала звездолётом, точнее было бы назвать маленькой яхтой – судно состояло из автоматизированной рубки, куда не было смысла входить, и одной единственной комнаты, предназначенной одновременно и для отдыха, и для сна. Луана, безусловно, не могла не знать о том, что им предстоит на шесть часов разместиться в этой самой единственной комнатке, и Дезмонду оставалось только гадать, понимала ли она, как её близость действует на курсанта, который три года находился в месте, где запрещены любые интимные отношения между учениками.

   А Луана благоухала жимолостью и фиалками – эту новую ноту в её аромате Дезмонд уловил безошибочно. На Луанае не было никаких украшений, кроме маленьких серёжек с рубинами, и эти серёжки почти нестерпимо хотелось втянуть губами, пощекотать языком маленькую впадинку на коже.

   Дезмонд держался, как должно держаться молодому офицеру, и каждую минуту пытался уловить, понимает ли Луана суть ситуации или нет? Зачем она прилетела, зачем позвала его сюда, если не понимает? И почему ничуть не краснеет и разговаривает так спокойно о какой-то ерунде, если понимает?

   - В каком звании ты отсюда выпустишься? – вопрос с трудом пробился сквозь пелену возбуждения, волной затопившего сознание Дезмонда.

   - Кажется, лейтенант. Не помню. Зависит от рода войск. Специализация начнётся в следующем году.

   - Я бы хотела, чтобы ты служил в гвардии императрицы.

   Дезмонд улыбнулся и, взяв её за руку, поцеловал тонкие пальчики. Меньше всего он хотел именно в «золотые эполеты», как они с Калленом называли этих ребят между собой. За прошедшие три года Дезмонд понял, чего ему всегда хотелось на самом деле – изучать далёкие рубежи, спускаться на неисследованные миры… Военная Академия была не совсем удачным местом для таких планов, потому что отслужить империи два года было необходимо в любом случае, но Дезмонд составил неплохой план действий, как впоследствии ему заняться тем, о чём он мечтал – нужно было попасть в инженерные войска, которые занимались освоением новых колоний, или в лётный корпус, где он мог бы всерьёз освоиться с малыми кораблями.

   С первым у Дезмонда пока не выходило – физика давалась ему с трудом, а без этого в инженерных войсках он не сдался никому даже по большому блату. А вот лётный корпус был будто создан для него. На тренажёре он показывал лучшие результаты в классе, обходя даже Рейвена, который по большинству практических дисциплин был первым или вторым.

   - Гвардейцам не надо улетать далеко от дома, - пояснила Луана тем временем, чувствуя молчаливое сопротивление собеседника. – Мы смогли бы пожениться, не дожидаясь окончания твоей службы. Если, конечно, ты этого хочешь.

   Дезмонд наклонился к ней поближе и скользнул носом у самой шеи, вдыхая аромат фиалок. Он хотел. Луана прилетала к нему с самого начала учёбы. Дезмонд никогда раньше не ощущал такого тщательного, заботливого внимания к себе. Мать умерла, когда ему едва исполнилось два года – умерла во время вторых родов, нелепо и бессмысленно. Он запомнил её красивой и стройной, с синими, как у Луаны глазами. И в её глазах, как и в глазах Луаны, лучился непонятный тёплый свет. Дезмонд часто тешил себя надеждой, что если бы она была жива, она любила бы его, потому что после её смерти его не любил никто – разве что дед, но любовь его всегда была суровой, мужской.

   А Луана любила его почти по-матерински, нежно и беззаветно. Она была единственной, кого волновало, не поранился ли Дезмонд во время драки и не простудился ли в карауле. Перспектива купаться в этой любви всю жизнь казалась крайне приятной. А если добавить к этому, что Луана заставляла разбегаться по телу волны жара и кроме, как любить нежно и беззаветно, судя по всему, должна была предложить ему что-то ещё, Дезмонд мог с уверенностью ответить:

   - Да.

   Луана улыбнулась и поймала его губы своими.

   - Дезмонд… - Луана накрыла его руку своей и внимательно, почти умоляюще посмотрела в глаза, - пожалуйста, обещай, что мы поженимся сразу же, как только ты закончишь учёбу.

   - Обещаю. Сразу после выпуска. Где бы я ни служил.

   Слова казались очевидными и произносились легко.

   Однако четыре часа пролетели на удивление быстро. Стоя перед корпусами дома, в котором он вырос, Дезмонд не испытывал ни радости, ни ностальгии – больше всего ему хотелось завалиться к себе в спальню, на широкую кровать, от которой он успел отвыкнуть, и уснуть.

   Жизнь, однако, имела на него абсолютно другие планы, и Луана подхватила его под руку, едва соскользнув с трапа, и потащила к центральному зданию.

   - Куда мы идём? – спросил Дезмонд уже на ходу.

   - Тш…. Мы опаздываем.

   - Опаздываем куда?

   Луана не ответила, молча втолкнул его в двери, и на Дезмонда обрушился шум сотни голосов, звуки вальса и чей-то смех.

   - Внимание! – услышал он тут же голос деда, и за словами последовало три удара по столу.

   Шум мгновенно стих.

   - Я, наконец, могу объявить причину сегодняшнего праздника, - произнёс Эндимион, обводя грозным взглядом гостей, - и она куда значимее, чем просто наступление нового года. Я готов объявить преемника.

   Тишина стала невыносимой. Дезмонд тоже обвёл взглядом гостей, потому что сам он не видел в сказанном ничего особенного – титул приемника был чистой формальностью, ведь Эндимион не собирался на покой. Взгляд его невольно упал на Анрэя, стоявшего у стены неподалеку от кресла Эндимиона. Анрэй повзрослел. Хоть он и остался таким же хрупким, теперь его можно было бы счесть ровесником Дезмонда, потому что младший внук Эндимиона обзавёлся цепким взглядом, от которого по коже пробегал холодок.

   - Моим преемником станет Дезмонд, старший сын Эаны Аркан.

   Дезмонд видел, как отлили остатки крови от и без того бледных щёк Анрэя. Он некоторое время смотрел на деда, а потом скользнул взглядом по залу, будто задавая вопрос, слышали ли они то же самое, что и он, но никто не смотрел на него. Гости перешёптывались, решая, что же значит случившееся лично для них. А взгляд Анрэя закончил путешествие и остановился на Дезмонде. Он медленно отклеился от стены и пошёл ему навстречу.

   Анрэй подошёл вплотную и, не обращая внимания на то, что Дезмонд и Луана перегораживают выход, вклинился между ними, толкнул обоих в плечо.

   Дезмонду было безразлично, что Анрэй снова выделывается перед ним, но Луана скривилась от боли и, схватившись за плечо, обернулась вслед уходящему, и Дезмонд сделал то же самое. Он не глядя обнял Луану и прижал к себе, а вслух произнёс:

   - Следи, что делаешь, Анрэй.

   - Не стой у меня на пути, - бросил Анрэй через плечо, мгновенно останавливаясь, а потом повернулся и, быстро шагнув к Дезмонду, прошипел, - берегись. Ты никогда не станешь главой дома Аркан.

ГЛАВА 9. Надежды

- Моё тело - Оружие Звёздного Света. Я – Оружие Вечного Света. Я, - стройный хор голосов разбился на множество отдельных, когда пришло время произносить собственное имя, а Инэрис произнесла, - Инэрис Танирон, - голоса снова слились в один, - клянусь стоять на страже порядка и равновесия до своей смерти и за её пределом. Я клянусь драться за идеалы Ордена, пока могу двигаться, защищать идеалы Ордена, пока могу говорить, и до последнего вздоха оставаться верной девятьсот девяноста девяти катранам Книги Звёзд. Я, Инэрис, клянусь всегда выбирать меньшее из зол и никогда не искать собственной выгоды в служении Свету. Я, Инэрис, пришла в цитадель Ордена безымянной и слабой. Я, Инэрис, переродилась и стала другой. Пусть выйдет за пределы Энира Тарди не Инэрис, но Танирон.

   Хор смолк и наступила тишина.

   Магистр Ординатиус двинулся вдоль шеренги неофитов, прочерчивая на лбу каждого ритуальный символ и превращая его в мастера.

   Инэрис искоса поглядывала на него, рассчитывая мысленно, когда Ординатиус приблизится к ней. Кроме магистра она не знала здесь никого – да и того видела лишь мельком, когда он произносил ежегодные речи. С тех пор, как умер Дарен, Инэрис больше не пыталась ни с кем сближаться. Боевые операции ей после этого поручались ещё несколько раз, и почти всегда её назначали командиром Звезды. В первый раз после свей роковой неудачи Инэрис запаниковала, услышав о том, что её снова ставят во главе звена. Но отказаться было нельзя, и Инэрис приняла назначение молча. И снова двое погибли. Боль и чувство вины оказались куда меньшими, чем в первый раз. Впрочем, нет. Чувство вины никуда не делось, и новое просто добавилось к нему, как несколько капель к стакану воды.

   И в первый, и во второй раз Инэрис не переставала задавать себе вопрос – что она сделала не так? Могла ли она сделать лучше? Мастер сказал, что она не разбирается в людях. Инэрис никогда и не стремилась овладеть этим искусством, ей вполне хватало тех немногих, кто составлял её окружение, да и из них она кое-кого, пожалуй, исключила бы – например, Элеонор. Но после неудачи Инэрис вынуждена была сократить количество занятий по истории и физике и часть освободившегося времени занять изучением психологии. Это была первая наука в жизни, которая давалась ей с трудом, потому что Инэрис не видела ей практического применения и, сократив количество занятий ещё сильнее, она вынуждена была обратиться к Тобиану с просьбой отпустить её на планеты на несколько дней. Инэрис не особенно рассчитывала на согласие, потому что, насколько она знала, увольнительные не выдавались даже в том случае, когда семья ученика срочно требовала его присутствия дома, даже болезнь или смерть кого-то из родственников не являлись поводом к пропуску занятий. Однако Тобиан неожиданно согласился.

   Почти месяц Инэрис провела на небольшой планетке в пограничье, попросту шляясь по барам и знакомясь с людьми – для многих учеников такой отпуск был бы пределом мечтаний, но Инэрис и не думала использовать его в своё удовольствие. Она испытывала к людям исключительно научный интерес. Она училась управлять.

   Третья её миссия прошла без потерь. Хотя в звезде не было ни одного знакомого лица, Инэрис признали командиром.

   С тех пор дело пошло легче, однако друзей Инэрис так и не завела. Люди теперь были для неё расчетными единицами, механизмами, к каждому из которых она пыталась подобрать инструкцию. Тем легче было смотреть, если они всё-таки умирали.

   Магистр подошёл вплотную и начертил символ порядка на лбу Инэрис. Палец замер, и глаза Инэрис встретились с глазами магистра.

   - Erit magna, aut mori, - произнёс он, и Инэрис вздрогнула, потому что такую формулу он произнёс только для неё.

   Инэрис не ответила, потому что ритуал не подразумевал ответа, и магистр двинулся к следующему ученику.

***

После окончания церемонии Инэрис достала из шкафчика сумку с одеждой, которую так и не разбирала с самого приезда и, открыв её, побросала сверху предметы обихода. Если чему-то её так и не научили, то это аккуратности.

   Она вышла за дверь и, не обращая внимания на таких же вчерашних неофитов, шнырявших тут и там и шёпотом переговаривавшихся о чём-то, направилась к ангару.

   Яхта стояла на том же месте, где она оставила её три года назад. Она казалась маленькой и смешной, а мысль о том, чтобы довериться автопилоту - до невозможности абсурдной.

   Инэрис забросила вещи в кают-компанию и прошла в рубку. Погладила спинку кресла и устроилась в нём, приноравливаясь к непривычной позе. Подала сигнал к открытию люка и нажала на старт.

   Едва оказавшись в открытом космосе, она заложила несколько виражей, проверяя, на что способно это в высшей степени небоевое судно. Удостоверившись, что способно оно не на многое, Инэрис всё-таки ввела на всякий случай координаты цели в компьютер и стала смотреть, как проплывают на мониторе звёзды. В истребителе она видела живые светила. Тут – только их проекции. Ощущение близости космоса от этого таяло, становясь Эл люзорным, и Инэрис с тоской подумала, что какова бы ни была её судьба теперь, вряд ли у неё часто будет возможность смотреть на настоящие звёзды.

   Инэрис закрыла глаза, представляя, как движется это небо со всех сторон, как чуть покачиваются крылья истребителя, улавливая направление, и сама не заметила, как задремала.

   Она проснулась оттого, что датчики пронзительно сигналили о прибытии, а на приборной панели моргал огонёк вызова.

   Продрав глаза, Инэрис помотала головой, разгоняя сон, и включила связь.

   - Инэрис Магдаро прибыла для встречи с императрицей Авророй.

   Секунду лицо диспетчера выражало недоумение, потом он наклонился в сторону, будто прислуживаясь к кому-то сидящему рядом, а затем торопливо залепетал извинения.

   Инэрис поморщилась.

   - Просто дайте мне зелёный коридор.

   Она отключила автопилот и повела яхту вниз.

   На Селесте было три часа пополудни. Погода стояла жаркая и, отдыхая с дороги в библиотеке императорского дворца, Инэрис мысленно возблагодарила тех, кто придумал просторные одеяния служителей Ордена, через которые ветер мог гулять насквозь. Стоило ей подумать об этом, как двери открылись. Двое гвардейцев щёлкнули каблуками и заняли своё место по другую сторону входа, а в залу вошла Аврора – в своей вечной багряной мантии, будто и не чувствовала жары.

   Инэрис встала и поклонилась, приветствуя императрицу, но Аврора не ответила на официальное приветствие. Вместо этого он захлопнула дверь и, преодолев разделявшее их пространство, поймала лицо Инэрис в ладони.

   - Девочка моя… Я бы тебя не узнала.

   - Ты преувеличиваешь, - Инэрис улыбнулась, - прошло всего три года, уверена, для тебя это только миг.

   Аврора ничего не ответила, лишь покачала головой и вгляделась ей в глаза.

   - Ты нашла, что искала? – спросила она. Инэрис показалось, что она уже слышала этот вопрос, но она отмахнулась от ненужной сейчас мысли.

   - Не знаю, - сказала она задумчиво, - но нашла или нет, я вернулась домой. Так?

   Аврора кивнула.

   - И я ждала тебя. Нам многое нужно обсудить. Твою дальнейшую судьбу, твои и мои планы… но прежде всего у нас есть кое-что срочное. Ты знаешь систему Андромеды?

   Инэрис кивнула, хотя пока что ничего не понимала.

   - Они всё ещё не присоединились. Сейчас это главное, что меня беспокоит.

   Инэрис снова кивнула.

   - Их посол сейчас здесь. Я хотела познакомить вас.

   - Зачем? – спросила Инэрис, всё ещё недоумевая.

   - Он уже видел тебя три года назад. Он очень заинтересован тобой. И у него с собой документы, которые позволят предъявить ультиматум его правительству.

   Инэрис всё ещё понимала не до конца.

   - Ты хочешь проверить, как я справлюсь? – спросила она. Отчего-то стало тоскливо. Она, конечно, хотела обучиться, чтобы приносить пользу императрице. Но не думала, что первым, что будет заботить Аврору при встрече, окажутся её новые навыки.

   - Я хочу решить этот вопрос. И тогда мы сможем, наконец, поговорить как должно.

   - Само собой, - Инэрис вздохнула, - где он?

   - Не так быстро. Переоденься вначале. И я очень прошу тебя, Инэрис, не появляйся в этом доме в такой одежде.

   Инэрис поджала губы на секунду.

   - Почему бы всем не увидеть, что Орден служит императрице? – спросила она с вызовом.

   - Потому что все прекрасно знают, чего стоит эта служба, - отрезала Аврора, - ты знаешь, я люблю тебя и готова потакать любому хобби, но ты так же знаешь достаточно, чтобы понимать – в моём дворце адептам Ордена не место.

   - Хорошо, - Инэрис вздохнула. – Правда, я не представляю, что сейчас носят. Да и моя старая одежда вряд ли подойдёт по размеру.

   - Я пришлю к тебе швею. У тебя два часа, чтобы привести себя в порядок.

    - Да, Ваше Величество, - Инэрис вздохнула и побрела к себе.

***

Двух часов, как оказалось, в случае необходимости вполне достаточно, чтобы соорудить в меру сложное платье из белого бархата. Всё остальное было подобрано уже готовым. Инэрис едва успела принять душ в промежутках между примерками и к концу выделенного ей срока уже стояла перед зеркалом, безо всякого удовольствия изучая результат. Умом она понимала, что эта одежда необходима этим вечером так же, как в бою необходим истребитель, но примириться всё равно не могла.

   Она всё ещё смотрела в зеркало, когда вошла Аврора и оглядела её с ног до головы.

   - Очень хорошо, - сообщила она, - тебе нужно будет заняться волосами, в остальном ты бесподобна.

   - Что с моими волосами не так? – спросила Инэрис недовольно, снова поворачиваясь к зеркалу и разглядывая струящиеся по плечам пряди.

   - Ничего, просто сейчас так не носят. Мода на естественность прошла давным-давно. Не беспокойся, утром к тебе заглянет стилист. Заодно подберём тебе драгоценности.

   - Аврора… - сказала Инэрис осторожно и замолкла. Вздохнула и решила промолчать. Серые равнодушные коридоры Энира Тарди постепенно начинали казаться ей потерянным раем.

   - Идём, - сказала тем временем Аврора и подставила локоть. Инэрис взялась за него и последовала за императрицей.

***

Посол ожидал их в парке, и Инэрис оставалось лишь удивляться тому, как он может терпеть такую жару. У него были длинные чуть вьющиеся и уже немного седые волосы, в остальном он сохранял моложавость и мог выглядеть вполне привлекательно для того, кто вообще испытывал к подобным мужчинам интерес.

   - Что я должна сделать?

   - Забрать документы.

   - Это я поняла. Какие-то идеи как это осуществить?

   - Документы хранятся у него в спальне. Я точно не могу сказать где. Он очень осторожен и не употребляет ничего в пищу, не проверив состав, так что подсыпать ему что-то не пытайся – только сорвёшь переговоры. Нужно просто проникнуть к нему в спальню и дождаться, пока он уснёт.

   Инэрис внимательно посмотрела на Аврору.

   - Проникнуть… и дождаться, пока он уснёт. Что должно произойти, чтобы он уснул?

   - Инэрис, ты всё поняла. Если это слишком сложно – скажи сразу.

   Инэрис молчала. Признавать, что это в самом деле слишком сложно, она не хотела. Да, её обучали справляться с противниками и так. Но куда легче ей было бы застрелить кого-то или пройти на бреющем полёте над базой противника, чем залезть к кому-то в постель.

   - Не слишком, - сказала она спокойно. – Ты представишь меня или мне самой?

   - Лучше сама. Так вам быстрее удастся сойтись.

   Инэрис кивнула. Отпустила локоть императрицы и замерла на некоторое время, рассматривая противника и стараясь представить, что это тоже всего лишь расчетная единица, к которой следует подобрать подход.

   Посол щурился и то и дело поглядывал в сторону моря – ещё бы, в такую жару. Однако почему-то оставался на месте. Что держало его здесь, гадать было бесполезно, и Инэрис решительно шагнула вперёд.

   - Вам не жарко? – спросила она с улыбкой.

   Посол повернулся к ней и склонил голову набок.

   - Я вас знаю? – спросил он.

   - Меня зовут Инэрис. Когда-то обо мне знали многие, а теперь, должно быть, забыли все.

   Посол усмехнулся.

   - Вы не слишком молоды, чтобы говорить о себе в прошедшем времени?

   - А разве возраст так легко определить?

   Инэрис выставила руку, предлагая взять ей за локоть.

   - Пойдёмте, покажу вам в этом парке места куда более интересные и прохладные.

   Если посол и колебался, то не больше секунды, а затем сам подставил локоть, и Инэрис взялась за него. Она сразу же повернула идущего рядом с ней мужчину к морю и, невзначай рассматривая его профиль, принялась расспрашивать о том, что он делал в парке и почему оказался один. Некоторое время Инэрис обдумывала, не прижаться ли к послу плотней, а затем отказалась от этой мысли, решив, что вокруг слишком жарко, и это не доставит удовольствия ни послу, ни ей самой.

   - Значит, вас зовут Юрген, - повторила она, пробуя имя на вкус, - и вы уже устали от этих переговоров.

   - Я этого не говорил.

   - Это написано у вас на лице.

   Инэрис остановилась у края узкой лестницы, серпантином убегающей к пляжу.

   - Красивая и разбирается в политике… Ты не шпионка?

   Инэрис повела плечами и ответила невпопад:

   - Мы пришли. Здесь лёгкий ветерок, но я бы предложила вам ещё и искупаться. Я сама не была здесь пару лет, но когда была в последний раз, дно было просто замечательным.

   Не дожидаясь ответа, Инэрис принялась стягивать камзол, а заметив немного удивлённый и жадный взгляд мужчины, пояснила:

   - Я просто не переношу жары. И камзолов. Это как скафандр, только хуже. Вы знаете, что за пределами нашего узкого круга высокомерных ублюдков давно уже не носят такой мучительной одежды?

   - Они просто не ценят изящество и красоту, - сказал Юрген, внимательно наблюдая, тем не менее, как пальцы Инэрис ложатся на ворот блузки и дёргают вниз воротник. Застежки подались на удивление легко, и полы вмиг разлетелись, открывая взгляду Юргена небольшую грудь в белом эластичном корсаже.

   - Не ценят изящество? – спросила Инэрис и криво улыбнулась. - Хотите сказать, мой камзол изящнее меня?

   Юрген сглотнул.

   - Мне сложно судить.

   Инэрис повела плечами.

   - Я бы вам показала, - сказала она, - но спускаться к пляжу вы не хотите, а застав меня в таком виде посреди аллеи, многие будут удивлены.

   Она коснулась кончиками пальцев горла и будто бы невзначай провела вниз по груди, к самой кромке корсажа.

   - И мы, безусловно, в неравных условиях. А вот если бы вы тоже взялись показать мне настоящую грацию, у нас мог бы получиться любопытный обмен опытом.

   - Кто вы такая? – спросил Юрген. Слова должны были прозвучать резко, но вместо этого голос его, как оказалось, охрип.

   - Я - никто, - сказала Инэрис спокойно, - приживала при этом доме. Но я не буду просить вас о чём-то, если вы сами не захотите продлить наше общение.

   Юрген хмыкнул и подошёл к Инэрис вплотную, а затем резко опустил руку ей на поясницу и дёрнул на себя, прижимая к груди. Инэрис не смогла сыграть искреннее желание, но в свете последних слов желание красивой девушки соблазнить состоятельного мужчину не выглядело странным. Впрочем, Юрген никогда не считал, что может быть что-то должен таким, как она.

   - Приходите ко мне сегодня после полуночи, - сказал он, проводя ладонью по корсажу до самых лопаток, - быть может, в моём доме на Андромеде вам будет лучше, чем здесь.

   Инэрис опустила ресницы и улыбнулась.

   - Как мне найти ваш флигель?

   - Он справа от дворца императрицы. Надеюсь, вас не задержит охрана?

   - Не волнуйтесь, - Инэрис выскользнула из его рук, - я доберусь.

   Подхватила камзол и стремительно скрылась за поворотом аллеи. Лишь удостоверившись, что Юрген не наблюдает за ней, она упёрлась рукой в ствол дерева и согнулась пополам, тяжело дыша и пытаясь справиться с тошнотой. Отчего прикосновения чужого тела были так противны, Инэрис понять не могла.

   Двое гвардейцев, проходивших в отдалении, заметили её и несколько секунд смотрели издалека, а потом, видимо, один из них узнал девушку и бросился к ней.

   - Принцесса, вам плохо?

   Инэрис покачала головой. Гвардеец попытался подхватить её за талиюс, но Инэрис вывернулась, от этого прикосновения её скрутило по новой.

   - Идите, всё хорошо, - сказала она и заставила себя разогнуться, - видите, я стою.

***

В назначенное время Инэрис постучала в двери, и ей открыла девушка лет шестнадцати.

   Юрген был жадным и нетерпеливым, и Инэрис старалась изо всех сил, чтобы возбуждение мужчины выплеснулось, наконец, через край.

   Наконец это случилось. Инэрис не сдержала стона – больше от неожиданности, чем боли. Она была рада, что Юрген не стал затягивать дело ответными ласками.

   - Вы позволите мне остаться до утра? – спросила она. - Я не хотела бы, чтобы кто-то увидел меня ночью выходящей от вас.

   Юрген поколебался и махнул рукой. Он уснул, отвернувшись к стене, а Инэрис встала и принялась бесшумно обшаривать шкафчики. Нашла запертый ящик, когда успела уже осмотреть добрую половину комнаты и, вернувшись к вороху своей одежды, выловила спрятанную шпильку. Проверила, не проснулся ли Юрген – тот лежал неподвижно, уткнувшись носом в подушку – и вернулась к ящику. Замок поддался легко, и Инэрис извлекла оттуда кипу бумаг. Разбираться в них не хотелось – она закрыла ящик, подхватила свои вещи и, кое-как одевшись, выскочила в коридор.

   Она сразу же направилась к Аврорю. Та не спала. На всклокоченную и едва одетую воспитанницу императрица отреагировала спокойно и даже, кажется, равнодушно.

   Инэрис швырнула бумаги на стол перед ней. Их глаза встретились, но оба молчали. Инэрис отвернулась и направилась к двери, но на полпути её нагнал голос Авроры:

   - Тебе лучше какое-то время не появляться при дворе.

   - Я рада, - буркнула Инэрис. Затем не выдержала и, повернув голову, спросила через плечо, - неужели это не мог сделать никто другой?

   - Нет. Эти бумаги я могла доверить только тебе.

   Инэрис качнула головой. В эту секунду её меньше всего интересовало доверие императрицы. Она и сама не заметила, как произнесла про себя это слово – «императрица» - вместо обычного «Аврора».

   Добравшись до своих покоев, Инэрис сбросила одежду и закрылась в душе. Сползла по стенке и, обхватив колени руками, уронила на них лицо.

   Вокруг были слуги, охрана, учителя и императрица… Множество людей. И в то же время не было никого. Почему-то всплыло в памяти лицо старшего внука герцога Аркан. Это лицо всегда всплывало у неё в голове, когда паршиво было так, что не хотелось шевелиться. За последние три года таких мгновений было больше, чем Инэрис хотела бы признать.

   Она так и не пришла в себя ни ночью, ни на утро. Хоть и улыбалась Авроре, пришедшей утром разделить с ней завтрак и поговорить о планах. Случившееся большой тяжёлой каплей упало в чащу накопившейся вины и оставило на воде чёрное пятно несбывшихся надежд.

ГЛАВА 10. Присяга

Верхний край солнца показался над кромкой Нефритовой гавани. Серебристые лучи заблестели на макушках пирамидальных тополей, вечным караулом вставших вдоль партера.

   Дезмонд оторвал лоб от холодного стекла и потёр уставшие глаза.

   - Идёшь? - раздался из-за спины бодрый голос Каллена.

   - Конечно, - Дезмонд улыбнулся, поворачиваясь лицом к другу.

   Он хлопнул Каллена по плечу, и оба направились вдоль коридора с высокими стрельчатыми окнами в оправах из серебра.

   - Ты так и не спал? - спросил Каллен.

   Дезмонд покачал головой, и улыбка сползла с его лица.

   - Дед обещал приехать на присягу. Мы ведь не знаем, куда меня назначат.

   - Брось, Фэрроу и Аркан всегда направляют в личную гвардию императрицаа. Завтра опять будем пить пиво в кабачке у Тоби.

   Дезмонд не ответил.

   Он знал, что Каллена такой расклад устраивает не больше, чем его самого. Каллен на третьем курсе высказал безумную, на взгляд Дезмонда, идею податься в Орден. Сколько бы Дезмонд ни пытался объяснить ему, что, во-первых, для этого не стоило идти в военную академию, во-вторых, Орден – не то место, где захочет оказаться нормальный человек, Каллен слушать ничего не хотел.

   В отличие от Дезмонда, он не читал запрещённой литературы и свято верил в то, что Орден стоит на защите порядка в империи. На любые попытки объяснить, что из себя представляет Орден на самом деле, Каллен фыркал и отвечал:

   - Читай больше жёлтых газетёнок. Если бы не было Ордена, нас всех давно уже поработили бы Хель. Ордену императрица обязан своей властью. Орден установил в империи порядок. Орден позволил нам выйти к звёздам. Орден…

   - …наше всё, - заканчивал за него Дезмонд. Обычно, когда Каллен включал эту волну, продолжать разговор было бесполезно. Дезмонд тоже читал, как Орден помог им выйти к звёздам. Читал, как Орден разрушил руины на Астере, где хранилась большая часть Эликсира, и как в итоге на долгие годы бессмертие стало уделом избранных.

   Дезмонд всё так же думал о лётных войсках. Он с отличием сдал все экзамены, которые могли иметь значение для пилота, и не будь он наследником дома Аркан, судьба его была бы предрешена. А так… А так оставался вопрос. Дезмонд несколько раз говорил деду о том, что хочет летать. Тот смотрел снисходительно и не отвечал ничего. Значения этого молчания Дезмонд понять не мог, и всё же оно давало надежду.

   Зато Луана говорила о предстоящем назначении без конца. И эти разговоры проходили куда тягостней.

   Дезмонд помотал головой, отгоняя мрачные мысли. Затем улыбнулся и протянул:

   - Смотри...

   По другую сторону дверного проёма, в просторном вестибюле стояла кучка встречающих – несколько молодых людей и две девушки. Луаны среди них не было, хотя она и приезжала обычно раньше, чем заканчивался семестр.

   Луана вообще бесконечно Дезмонда удивляла. С каждой их встречей, хоть и были эти встречи мучительно редкими, она становилась Дезмонду ближе, с каждой разлукой Дезмонд думал о ней всё больше, пока не заметил, в конце концов, что не видит в ней ни навязанную супругу, ни странную дочь неблагородного дома. С Луаной просто было хорошо. Луана думала о нём, Луана старалась порадовать его. Луана ждала его, как и обещала, и Дезмонду в самом деле начинало казаться, что Луана может стать для него его Лассеной - той, что вечно ждёт, той, что даёт силы продолжать путь. Той, кто принимает всегда.

   Дезмонду хотелось в это верить. До тех пор, пока Луана не спросила его, что она думает о браке, Дезмонд никогда и не задумывался о том, верит ли он в любовь. Об этом Галактион не писал ничего, а Дезмонд слишком много думал о прочитанном в мемуарах великого изгнанника, чтобы думать ещё о чём-то – например, о любви. Вокруг не было никого, кто мог бы проникнуть в его сердце, и эта часть жизни оставалась для него спрятанной за семью печатями. До того бала, когда он встретил сразу двоих.

   Тень того, первого, порядком померкла за прошедшие пять лет. Он не только не видел больше Инэрис, но и не слышал о ней ничего, хотя сплетни доходили до академии куда быстрее, чем до Аркана.

   Зато Луана всегда незримо присутствовала в его жизни и, стоя в карауле в жару и в холод, Дезмонд представлял лицо Луаны в разных ракурсах. От этих мыслей неудержимо тянуло улыбаться, и он с трудом сохранял выражение лица, приличествующее молодому офицеру.

   - Твоей нет? – спросил Каллен, будто угадав мысли друга.

   Дезмонд снова покачал головой.

   - Надо позвонить.

   Каллен понимающе кивнул, хотя сам за прошедшее время так и не обзавелся никем конкретным – ни официальной невестой, ни просто постоянной девочкой. Время от времени у него случались интрижки с кем-то на гражданке, но сердце молодого Фэрроу оставалось так же пусто, как и сердце Дезмонда когда-то.

   - Иди, поищи у выхода, - предложил Каллен, кивая на коридор, - вряд ли твоя возлюбленная могла деться куда-то далеко.

   - А ты? – спросил Дезмонд, с трудом сдерживая нетерпение. Как бы ни любил он Каллена, видеть его каждое утро и каждый вечер было невыносимо, а вот по Луане он успел изрядно соскучиться.

   - А моя судьба тяжела, - абсолютно неправдоподобно вздохнул Каллен, - придётся пойти и узнать, не хотят ли эти девочки посмотреть академию.

   Дезмонд хохотнул.

   - Смотри, на присягу не опоздай.

   Каллен отдал честь, на что Дезмонд попросту кивнул и бросился по коридору к выходу.

   Вырвавшись на улицу, он подмигнул караульным. Те демонстративно отвернулись и принялись чистить оружие. Старшаков с пятого курса не решился бы остановить никто, а выпускника в день присяги – тем более.

   Дезмонд промчался вдоль партера и затормозил, увидев знакомый серебристый флаер справа от клумбы.

   Луана сидела на капоте и задумчиво покручивала в пальцах наручные часы. Услышав шум, она обернулась, и на лице её засияла улыбка.

   Луана успела лишь чуть приподняться, когда Дезмонд подскочил к ней вплотную, сгрёб в охапку и закружил на месте. Луана рассмеялась и закинула руки ему на плечи, стараясь улучить момент и попасть поцелуем в губы.

   - Ну вот, форму помял, - сказала она, когда Дезмонд, наконец, поставил её на место, но тут же улыбнулась и всё-таки потянулась за поцелуем. Получив желаемое, Луана добавила: - Я скучала.

   - Я тоже. Ты не представляешь как.

   Они замерли, разглядывая друг друга, как будто за те пару месяцев, что они не виделись, что-то могло измениться. В последний раз Луана прилетала в апреле, и тогда Дезмонд ещё раз, уже на трезвую голову, повторил своё обещание:

   - Мы поженимся сразу после выпуска.

   Луана тогда поцеловала его и спросила:

   - Я же не заставляю тебя?

   Дезмонд покачал головой.

   - Мне кажется, я понял твои слова. О том, что долг и желания могут идти нога в ногу. Я никогда и не думал, что мне выпадет возможность жениться на той, кого я люблю.

   В те выходные он не пошёл с ребятами в кабак, а провёл все выходные с Луаной – как делал это всегда, когда Луана приезжала. Время от времени Луана спрашивала, не хочет ли Дезмонд, чтобы она переехала в Нимею насовсем – ведь тогда они бы виделись каждую неделю. Дезмонд неизменно отказывался, не желая, чтобы Луана ломала привычный уклад жизни, а Луана не настаивала, опасаясь, что слишком ему надоест.

   Луана одёрнула его китель и осмотрела Дезмонда со всех сторон.

   - Вот так, - сказала она, - хочу, чтобы ты был самым лучшим сегодня. Потому что завтра ты станешь капитаном гвардии императрицы.

   Дезмонд замер.

   - С чего ты взяла? – спросил он осторожно.

   - Я всё знаю, - Луана хитро улыбнулась.

   - С дедом говорила? - спросил Дезмонд, и лицо его стало мрачным.

   Именно это было беспрестанным предметом их споров. Луана хотела, чтобы он служил в гвардии. И оба знали, что убедить герцога Аркан ей не составит особого труда, потому что романтических идей внука Эндимион, судя по всему, не разделял.

   - Говорила, - призналась она, - только опоздала. Он сказал, что назначения уже подписаны.

   - Так значит, может быть и не гвардия, - в сердце Дезмонда промелькнула надежда.

   - Может быть, но как говорят, всем наследникам предстоит служить вместе. Значит – только гвардия.

   Дезмонд долго молчал. С одной стороны, верить в слова Луаны не хотелось. Несмотря на восходящее солнце, утро вдруг показалось мрачным.

   Дезмонд стиснул зубы при мысли о том, что жизнь его расписывали по часам другие. За него приняли решение об этой учёбе, за него приняли решение об этом браке… Он думал, что, закончив обучение, освободится наконец и сможет принимать решения сам, но и здесь всё было решено заранее. Он стал наследником. А значит всё, что он делал, должно было соответствовать этому новому, ничего не значившему для него титулу.

   - Ты не видела деда? – спросил он рассеянно, оглядывая парк.

   Луана помрачнела отчего-то, но ничего не ответила, лишь покачал головой.

   - Пойдём, пройдёмся немного перед церемонией? – предложила она, чувствуя, что настроение Дезмонда успело испортиться.

   Дезмонд кивнул и повернулся к ней. Вглядывался в лицо несколько секунд, а затем улыбнулся.

   - Всё-таки мне безумно повезло, - сказал он.

   - Мне тоже, - Луана мягко поцеловала его и, поймав под локоть, потащила прочь от здания академии.

***

- Равняйсь! Смирно!

   Дезмонд подмигнул Луане, стоявшей среди зрителей, и поспешно отвернулся. Герцог Аркан так и не появился, так что Дезмонду оставалось надеяться, что он попросту был занят – так оно и было, судя по тому, что Луана не придала его отсутствию значения, но всё равно не думать об этом Дезмонду удавалось с трудом. Он не ездил в каникулы домой, потому что там было слишком много людей, которые не были бы ему рады. Эндимион же, по какой-то недоступной понимаю Дезмонда причине, никогда не прилетал на Нимею. Уже в последние годы Дезмонд понял, что так было всегда. Эндимион избегал то ли столицы, то ли кого-то, проживавшего здесь, а может, попросту не любил атмосферы мегаполиса. Последнее, впрочем, не объясняло, почему за пять лет он ни разу не выбрался навестить любимого внука. И тем более непонятно было, почему он нарушил данное Дезмонду слово и не приехал на присягу.

   Начальник академии, адмирал Фэрроу, отмерил десяток шагов вдоль шеренги и остановился. Движения его были чёткими, отработанными десятилетиями строевой подготовки и вот таких вот выпусков.

   - Рад поздравить молодых бойцов гвардии Её Императорского Величества с поступлением на службу. Этот день станет первым днём вашей взрослой жизни. Этот день станет последним днём вашей свободы, потому что дальнейшая ваша жизнь есть служение Вечной Императрице.

   На секунду наступила тишина, а потом шеренга грянула:

   - Ура! Ура! Ура!

   Фэрроу поднял руку, призывая к тишине, и, когда хор стих, продолжил:

   - Здесь, в стенах Академии, мы будем помнить имя каждого из вас. Мы будем верить, что и вы на всю жизнь запомните свои истоки и не предадите позору звание кадета Нефритовой Академии.

   - Так точно! - грянула шеренга.

   Адмирал развернулся и, отмерив двадцать шагов по направлению к золочёной кафедре с гербом Императрицаа, остановился. Он встал за кафедру и взял в руки свиток, изукрашенный позолотой.

   - Эмиль Веренштау, - произнёс он.

   Один из курсантов шагнул вперёд и зачитал выученный наизусть текст присяги.

   - Эмиль Веренштау, вы назначаетесь в лётный корпус. Эскадрилья Молнии. Звание — командир младшего звена.

   - Служу Её Императрицаскому Величеству, - звонким голосом отрапортовал Веренштау. Он подошёл к кафедре, взял из рук полковника диплом. Преклонил колено и быстро поцеловал золочёный перстень командира. Поднявшись, Варенштау вернулся в строй.

   - Герберт Лансер, - объявил полковник.

   Лансер сделал шаг вперёд. Началось долгое перечисление, которое не слишком занимало Дезмонда. Они с Калленом стояли в конце - как и все курсанты элитного класса.

   Дезмонд снова обернулся к Луане. Девушка завороженно наблюдала за церемонией.

   Герцога по-прежнему нигде не было видно. Без него всё происходящее казалось Дезмонду бессмысленной шелухой. Именно герцог хотел его поступления в академию. И хотя с тех пор, как было принято это нелёгкое для Дезмонда решение, отношение его к академии заметно изменилось, Дезмонд сейчас больше всего хотел, чтобы Эндимион увидел его. Увидел, как он повзрослел и как принял свою судьбу.

   Однажды Дезмонд сказал герцогу, что хотел бы служить в армии. Но не в этой армии и не этой стране. Он пытался объяснить деду, что жизнь в империи скучна, и военная служба превратилась в пустую формальность. Дезмонд был уверен, что Эндимион поймёт его, как понимал всегда, но, вопреки обыкновению, Эндимион влепил ему оплеуху. Позиция герцога была проста – империя одна, и другой родины у Дезмонда не может быть.

   Дезмонду тогда едва исполнилось двенадцать, и до того дня Эндимион никогда не поднимал на него руку. Этот всплеск ярости так потряс мальчика, что он понял раз и навсегда - он будет служить. Просто не может не служить, потому что гвардейцами были его дед и дед его деда. Потому что у деда не было сыновей, и, несмотря на древность и обширность рода Аркан, у Эндимиона было очень мало близких родственников. Большинство нынешних Аркан происходило от его братьев и сестёр, давно почивших в мире. Сам же герцог был женат лишь однажды - на склоне лет. Имел лишь одну дочь, умершую не дожив до тридцати. И имел всего лишь двух внуков – его и Анрэя.

   - Дезмонд Аркан, - прозвенело в тишине зала.

   Дезмонд сделал шаг вперёд.

   - Кровью и честью дедов моих и братьев. Памятью матери моей и сердцем моего возлюбленного. Клянусь служить его императрицаскому величеству, Вечному императрицау империи Тысячи Солнц. Пусть рука моя будет тверда. Пусть клинок мой не покинет ножен без приказа Императрицаа и не останется в ножнах, когда придёт час нужды. Во славу и именем его.

   Он поднял руку, отдавая честь, и замер, ожидая ответа. Сердце перестало биться, а в голове мелькали, сменяя друг друга слова – лётный корпус или гвардия императрицаа?

   - Дезмонд Аркан, вы назначаетесь....

   Адмирал замешкался, разбирая подчерк. Затем странно усмехнулся и качнул головой. Тоже думал, что он будет назначен в почетный караул?

   - Вы назначаетесь в отряд специального назначения....

   Дезмонд вскинул голову. Это звучало даже лучше того, о чём он мечтал.

   - При Ордене Звёздного Света.

   Дезмонд похолодел. Он медленно повернул голову в сторону Луаны. Лицо девушки было бледнее мраморного пола под ногами. Пальцы нервно комкали носовой платок. Он перевёл взгляд на строй - в сторону Каллена. Тот улыбался. В руках его была бумага с серебряным клеймом ордена — похоже, его назначили туда же, но....

   - Дезмонд Аркан, - повторил его имя полковник. Заминка начинала выходить за рамки этикета.

   Дезмонд послушно склонил голову и проследовал к кафедре. Взял в руки диплом и назначение, поцеловал перстень и на негнущихся ногах вернулся в строй.

   - Вместе полетим, - прошептал Каллен, но Дезмонд ничего не слышал. Он так и не увидел деда. Кольцо в его кармане осталось ждать момента, который никогда теперь не должен был наступить.

ГЛАВА 11. Конец сезона

Инэрис забросила стройные голени в высоких сапогах на письменный стол и потянулась. У неё начинался отпуск.

   Спина девушки дугой изогнулась над низкой спинкой нелюбимого кресла, а голова оказалась запрокинутой далеко назад. Инэрис замерла, разглядывая перевёрнутые кипарисы, суровыми стражами стоявшие на посту по обе стороны террасы. Широкая мраморная лестница пробегала между ними, уходя вниз к морю, и, кажется, терялась в волнах. Здесь было красиво. Аврора вообще умела жить красиво. Не зря все их встречи проходили не в Каранасе, суровом древнем замке, предназначенном для официальных приёмов, а здесь, на маленькой курортной планетке Селесте, где двадцать лет назад Императрица построила свой последний летний дворец.

   Насколько Инэрис помнила своё детство – настоящее детство, а не тренировки и обучение - всё оно прошло здесь. И в то же время она очень мало знала о Селесте. Просторный дворцовый комплекс в оправе регулярного парка казался бесконечным… По аллеям можно было гулять часами, но, не меняя направления, неизбежно выходить к молчаливой и безразличной стене из белого мрамора. Стену украшали барельефы и скульптуры, но от этого она не становилась менее глухой и беспросветной.

   Конечно, это не значило, что Инэрис никогда не была за пределами дворца. Бывала - и очень часто. После возвращения из Ордена какое-то время она в самом деле провела взаперти, пока не улёгся скандал с украденными документами. Однако уже через пару месяцев Аврора нашла ей новое применение – и применение это было столь же разнообразным, сколь и увлекательным – Инэрис стала особым эмиссаром её императорского величества, доверенным лицом для щекотливых дел, которые Аврора не желала доверять никому – ни гвардии, ни Ордену, ни секретарям.

   Инэрис летала по космическим станциям, разбросанным по всей освоенной галактике, посещала отдалённые и малообжитые колонии, много и часто бывала на борту кораблей и яхт, на верфях и заводах. Она видела очень много и знала об империи достаточно. Но Селесты там, за белой стеной дворца, не видела никогда.

   Раздался стук в дверь, и Инэрис поспешно заняла пристойную позу.

   - Да-да, - крикнула она, и на пороге появился референт императрицы, Эдгар Верроу. Как и Инэрис, Эдгар не отличался знатным происхождением. Аврора предпочитала не видеть в своём окружении старой аристократии – и Инэрис отлично понимала почему. Все, кто имел возможность рассчитывать на власть, желали её, а значит, были опасны.

   Персонал резиденции набирался из успешных горожан Нимеи и других центральных планет, но каждый из кандидатов проходил тщательную проверку. Первейшим требованием было отсутствие любых возможных контактов с Орденом и великими домами. Кроме того, предпочтение отдавалось сиротам, родители которых погибли на службе империи – по мнению Авроры, это обеспечивало задатки патриотического воспитания.

   Эдгар не был исключением. Серьёзный молодой человек, немногим за двадцать, с аккуратно уложенными русыми волосами, слегка приподнятыми на висках, он выглядел как аристократ, но не являлся им. Высокие скулы и прямой нос выдавали твёрдость характера. С пяти лет, когда его родители, оба инженеры и исследователи пограничных миров, пропали безвести, мальчик воспитывался в приюте, созданном под патронажем Её Императорского Величества. В восемнадцать лет получил по социальной программе квартиру на средних этажах Нимеи и три года проработал менеджером в небольшой торговой компании. Эдгару этого было мало. Происхождение обеспечивало ему достойный уровень жизни, а значит, коммерция заведомо не была ему интересна. Оставались карьера и стремление изменить мир… Что именно привело Верроу во дворец Авроры, Инэрис не знала, и потому этот человек пока ещё был ей интересен.

   - Императрица просила передать вам пару писем, - сказал Верроу сразу. Оба не видели смысла в формальностях.

   Инэрис кивнула и протянула руку, в которую Верроу тут же вложил два ломких листка. Инэрис поморщилась. Она увлечения Владычицы стариной не разделяла.

   Инэрис принялась просматривать листки, исчерканные размашистым почерком с тщательно выведенными виньетками.

   - Императрица также просила передать вам, что сегодня вечером состоится открытие мемориала на Аркане. Вам отправлено приглашение.

   Инэрис подняла лицо и вздернула бровь.

   - Шутишь.

   - Нет.

   - Эдгар, у меня сегодня начался отпуск. У меня ещё никогда в жизни не было отпуска. Но мне кажется, он не должен начинаться перечнем того, что я должна сделать.

   Эдгар улыбнулся, но в улыбке его не было ни грана сочувствия.

   - Рассматривайте это как развлечение.

   - Храните меня звёзды от таких развлечений…

   - Императрица также просила вас написать отчёт о том, как пройдут эти мероприятия.

   - Мероприятия? Во множественном числе?

   - Их будет шесть. По числу великих домов.

   - Я тебя ненавижу.

   Дневник Инэрис Магдаро

   День 1.

   Письма получила в половине третьего по Нимее. Открытие мемориала назначено на шесть. Выбрала платье из тех, что уже третий год пылятся в моём шкафу, и сразу стартовала в систему Т6ПР18А (Аркан, три терраформированных планеты, составляющие родовое поместье Аркан).

   Добралась без приключений. На подступах к Т6ПР18А-4 получила сигнал из космопорта. Когда передала позывные, увидела заискивающую улыбку. Кажется, офицер подал знак напарнику, чтобы готовил ковровую дорожку. Серьёзно, от трапа до самого выхода из порта шла по красному бархату. Гвардейцы отдавали салют. На выходе меня встретил Анрэй Аркан – я поняла, что поездка будет «удачной»... Анрэй доставил меня к мемориалу.

   Признаться честно, с самого начала этот визит вызывал у меня большие опасения. Я не люблю аристократию и не доверяю, все они слишком высокомерны, чтобы думать о чём-то, кроме своей родословной и былого могущества. Всех этих прелестей я вполне насмотрелась при дворе, а ведь если на то пошло, представители по настоящему древней аристократии не так уж часто посещают Каранас – они слишком высокомерны даже для этого. Эндимиона, к примеру, я видела всего раз, и то не на нашей территории, а на Балу Лилий, который проводила его семья.

   «Бал Лилий…» Мне одно это название кажется пафосным и неуместным. Слишком архаичным. Как обитатели империи, освоившей космос, могут проводить время на балах? Как в империи, освоившей космос, вообще могут оставаться аристократы, которые мнят себя выше других? Да, умом я понимаю, что, во-первых, это неизвежно. Великие дома были опорой императорской власти ещё в те времена, когда складывалась планетарная империя. А поскольку некоторые из герцогов обрели бессмертие уже тогда – как Эндимион Аркан – а другие, не многим позже… Получается, что их высокомерие вместе с ними взлетело к звёздам.

   Я не виже за великими домами реальной силы. Куда опаснее, с одной стороны, Орден, который однозначно имеет свои цели. С другой – корпорации и «молодые» семьи, сумевшие достичь экономического могущества. Дом Мело – отличный пример того, что само понятие «аристократии» теряет смысл, а настоящее влияние имеют не те, у кого богатое прошлое, а те, в чьих руках оружие и деньги.

   Иными словами сам Аркан кажется мне атавизмом. Я не понимаю, как в наш космический век люди могут сохранять подобный образ жизни. Как – и зачем? Взять, к примеру, тот факт, что при рождении каждой новой инфанты в одной из трёх старших ветвей к основному дворцу пристраивают новый флигель. Не говоря о том, что главная резиденция герцогства Аркан давно уже напоминает осминога, кто-нибудь может объяснить мне, зачем одной инфанте целый флигель?! В то время как многие граждане не имеющие столь славного рода в дешовых районах Нимеи имеют только пятнадцатиметровый жилой блок.

   Да, я понимаю, что квадратный метр жилья на Нимее гораздо дороже, чем где-нибудь в окраинных мирах, но ведь и там никто не строит детям особняки. Просто может быть Арканам стоило бы хотя бы ждать… пока они подрастут?

   Остаётся только удивляться, что такая роскошь до сих пор ни у кого не вызвала завести, что до сих пор никто не пожелал столкнуть великие семьи с их пьедесталов. Впрочем, если судить не по официальным учебникам, а по тем, что хранятся в закрытых библиотеках, попыток хватало. Иногда мне кажется, что вся империя – это огромный воздушный шар, который балансирует на натянутой струне. И то, что он ещё не скатился ни в одну, ни в другую сторону – исключительное чудо. Или заслуга Владычицы. Но разве не страшно представить, что столь обширное и многолюдное образование полностью зависит от жизни и воли одного человека? А что если с Авророй что-то произойдёт?..

   Считается, Аркан – хранитель традиций светлой дуги. В отличии от Фэрроу, которые всегда в большей степени были склонны к экспериментам. И на самом деле, наблюдая за тем, что происходит на планете, я начинаю думать, что многих это устраивает. Я не встречала никого, кто был бы недоволен герцогом. Сложнее и противоречивие отношение к двум его внукам. Никто не рассматривает всерьёз возможность того, что Эндимион отойдёт от дел, но разговоры о том, кто из них меньше или больше годится на роль наследника идут тут и там. Кажется, сам герцог больше симпатизирует Дезмонду, но многие здесь слишком костны, чтобы признать главой дома человека с неясным происхождением – никто ведь до сих пор не знает, кто его отец. С другой стороны, мысль о том, что следующим герцогом станет Анрэй, у многих вызывает нервные смешки. И по за гадочной причине никто не говорит вслух, что именно с ним не так.

   Возможно, это обычное предубеждение людей к эцин – я давно уже привыкла, что наших подходов не понимают. Но я немного знаю младшего из виконтов… И, пожалуй, это не тот человек, с которым я хотела бы иметь дело в будущем. Дезмонда я видела всего раз, но от той встречи у меня остались куда более приятные впечатления.

   Четвёртая планета Аркана очень красива. Здесь прохладнее, чем на Селесте, но тоже много парков. Они не такие ухоженные, зато в них больше настоящего, дикого. Мемориал – белоснежная статуя Эаны Аркан в полный рост – просто чудесен. Я читала про неё и мне жаль, что она умерла в те годы, когда я была ещё совсем маленькой.

   Насколько мне известно – и как легко понять из того, что я вообще вижу перед собой этот мемориал – Эндимион очень любил единственную дочь.

   Эана родилась, когда Эндимиону было уже за восемсот. Остаётся только гадать, почему до тех пор он не проявлял интереса к женщинам. Говорят, большую часть жизни герцог переживал трагедию, случившуюся давным давно, ещё во времене Планетарной Экспансии. За это время все его братья и сёстры завели множество детей и даже внуков. Большинство из них стало долгожителями, потому как школа управления энергиями в этом доме зародилась очень давно. Можно с уверенностью сказать, что это самая древняя из ныне сохранившихся школ светлой дуги, а относительно тёмных искусств я утверждать не берусь. Мастерство овладения силой даровало Арканом бессмертие, когда это ещё было редкостью среди обитателей империи. Возможно в этом крылась ещё одна причина того, что Эндимион никогда не переживал за своё наследие.

   О его жене известно мало – кажется, она была девушкой из одного из младших домов. Сложно поверить в это, глядя на фотографию благочинного белобородого старика, но герцог никогда не придавал большого значения условностям. Неравный брак – именно то, что следовало от него ожидать во времена молодости. И что, конечно, куда более странно выглядело, когда ему уже исполнилось восемсот. Может быть, в этом возрасте статус теряет значение?

   Его жена не принадлежала к числу долгожителей, но даже по человеческим меркам умерла довольно рано – Эане к тому времени едва исполнилось двадцать. И именно тогда случилась история, которую одни считают ужасно романтичной, а другие – ужасно неприличной.

   Говорят, что, гуляя ночью в саду, Эана встретила загадочного незнакомца и полюбила его. Кем он был? Об этом ходит столько слухов, что их не хочется и повторять. Одни думают, что это был какой-нибудь преступник, потерпевший крушение над планетой и прятавшийся в лесу от защитников порядка. Другие – что её избранник принадлежал к одному из домов Тёмной Дуги, и в последствии Эана не захотела признаваться в этом отцу. Самая идиотская и самая любимая публикой байка состоит в том, что этот загадочный мужчина был демоном из чертогов хаоса.

   Я, как человек образованный, могу только хвататься рукой за голову, когда слышу подобные версии. Я понимаю, что идеология ордена строится на том, что мы защищаем мир от любых угроз из вне. Любых – включая мифические «внешние планы». Но ведь это метафора, разве нет? За тысячу лет истории освоения космоса никто ни разу не видел ни гостей из Мадеры, ни духов, которые якобы охраняют нас из своего Асгарда.

   Есть некоторые вещи, которые не стоит понимать буквально. И эта одна из причин, почему я взялась за свой Трактат Ветра. Для того чтобы понять образы, которые использует Айрен в книге звёзд, надо очень хорошо знать все нюансы истории становления империи, кланов и даже великих домов. Человек несведущий слишком легко может принять вал алегорий всерьёз.

   Однако я отвлеклась.

   Кем бы не был избранник Эаны, о её романе стало известно, когда наследница забеременела. Сам факт того, что виконтесса собирается родить ребёнка без отца, можно было бы игнорировать. То, что она – дочь Эндимиона, делало её происхождение безупречным независимо от того, кем была её мать. И так же никто не подставил бы под сомнение происхождение герцогского внука.

   Если бы только не слухи о том, что отец новорожденного – некто «с другой стороны». Будь то сторона закона, сторона светлой дуги или вообще инфернальный план. Все три варианта не устраивали никого.

   Единственным, кто спокойно принял новость, был сам Эндимион. Его любовь к дочери не поколебалась ни на миг, тем более, что, как говорят, Эана искренне раскаивалась в случившемся и вскоре по собственной инициативе вышла замуж за достойного представителя Светлой дуги. Её супруг хоть и не принадлежал к числу представителей древних семей, всё же устраивал свет. В этом браке родился второй её сын.

   Откровенно говоря, на мой взгляд куда интереснее то, что, когда Эана достигла первого совершеннолетия, то есть ещё до её вступления в брак, Эндимион отказался от титула в её пользу и Эана – уж не знаю, при поддержке герцога или нет – сделала немыслимое. Всего за несколько лет она сумела объединить светлую дугу в единый клан и встать в его главе.

   Думаю, она действительно верила в наши идеалы, но была слишком наивна. С её смертью среди старших домов неизбежно должен был начаться разлад. Но пока всё спокойно. Аркан, Фэрроу, Мело улыбаются друг другу неподвижными улыбками на фарфоровых лицах. Герцог выглядит мудрым и величественным.

   Анрэй, как мне показалось, хотел избежать моей встречи с герцогом – развлекал изо всех сил, не давая отойти от себя ни на шаг. Мне так и не удалось добраться до Эндимиона до самого открытия, хотя, если честно, я не очень-то и стремилась.

   Эндимион разрезал ленту и надолго замер, глядя на памятник. Конечно, для меня это только камень, пусть и искусно обработанный, ему же Эана приходилась дочерью. Мне кажется, на его лице блеснули слёзы, но герцог совладал с собой.

   Церемонию затягивать не стали, хотя Эндимиону, очевидно, не хотелось покидать это место. Ко дворцу – точнее на кружевную веранду, изгибы которой тонули в кронах деревьев, нас проводил Анрэй. Здесь гостей ожидал роскошный стол и лучшее вино со второй планеты Аркана. Анрэй ничего не ел и не пил. Он вообще производит впечатление язвенника, несмотря на красивое лицо и прекрасные золотистые волосы.

   Меня неприятно удивило отсутствие на церемонии старшего виконта. Не ожидала, что Дезмонд… (зачёркнуто) что наследник может пропустить день памяти собственной матери.

   В нашу единственную встречу он показался мне… пугающе идеальным. Я не верю, что человек может быть настолько правильным и благородным. Всегда должен быть какой-то изъян. Вот в Анрэе все изьяны на лицо. И как по мне надо быть полным дураком, чтобы поверить его витиеватым речам и подозрительно мягкой улыбке. Хотя если оглядеться по сторонам, то можно подумать, что всё это замечаю только я.

   Дезмонда я запомнила немногословным, но каждую минуту, что мы находились рядом, от него исходило непонятное мне благородство. Мне противна сама этимология слова – как благой род может определять человеческий характер? Разве каждый не сам определяет, каким ему быть?

   Но в случае с Дезмондом это слово преобретает для меня иной смысл. Как и его мать, он кажется воплощением всего того лучшего, что мне хотелось бы сохранить в империи. И как и в случае с его матерью это странное благородство вызывает у меня недоумение.

   Сейчас, вспоминая облик гецога Эндимиона, я вынуждена признать, что это ощущение исходило и от него.

   Герцог на банкете не присутствовал – от его имени говорил Анрэй, и Анрэй же сказал, что Эндимиону не здоровится. Общаться с Анрэем мне не хотелось, и большую часть вечера я рассматривала отпрысков Фэрроу – все они высоки и темноволосы, генетический выбор герцогини на лицо. Говорят в основном о скачках и столичных притонах. К Мело не приближалась – решила, что успеется.

   Не стоило и удивляться, что на торжестве полностью отсутствуют представители Тёмной Дуги. Из всех домов Аркан и Фэрроу всегда ладили между собой лучше других. Герцогиня Фэрроу заметно моложе герцога Аркан, но он, кажется, хорошо знал её отца. К тому же герцог – не любитель совать нос в чужие дела и навязывать другим свои порядки, поэтому, хотя подходы двух патриархов заметно разнятся, это не вызывает конфликтов. Фэрроу, в свою очередь, почитают герцога Эндимиона. Я слышала, что один из её сыновей воспитывался в доме Аркан.

   На Мелло представители обеих семей поглядывают косо, но, учитывая слухи о грядущей свадьбе, этот второй союз должен стать не менее крепким.

   Несмотря на предупреждение Анрэя о том, что герцога на праздновании не будет, стоило мне распрощаться с гостями и, избавившись от пристального внимания Анрэя, удалиться в глубину парка, как я увидела ыо тьме массивную фигуру патриарха. Герцог махнул мне рукой, и я приблизилась к нему. Выглядел Эндимион в самом деле неважно – под глазами залегли глубокие тени, а лицо осунулось. Во время церемонии, издалека, его состояние было не так заметно.

   Я, как и многие, привыкла считать его неизменным атрибутом светлой дуги и потому видеть, что старость коснулась и его было не только странно, но и печально. Не все перемены бывают к лучшему.

   То, что многие называют бессмертием, вернее было бы именовать долголетием. Нет никакого эликсира, только внутренние силы организма, которые поддерживают в человеке жизнь. И мутация клеток, которая происходит во время пребывания в космосе – но это, на самом деле, куда менее важно.

   Внутренний ресурс Эндимиона, без сомнения, когда-то был весьма велик. Но всё же и он, повидимому, не бесконечен.

   Герцог попытался завести светскую беседу, но было видно, что она даётся ему с трудом.

   Он много спрашивал о Владычице и о том, что я думаю о нынешнем устройстве Империи. Затем о том, каким я вижу будущее Светлой Дуги. Что я могла сказать? Мне многое не нравится, но я искренне люблю тот мир, в котором мы живём. Он не лишён недостатков – я, имея доступ ко всем секретным документам императорского архива и к большинству баз данных Ордена, знаю это как никто другой. Но разве бывает что-то идеальное? И разве кто-то может предложить, как сделать счастливым абсолютно всех? Любое благополучие требует жертв, и хорошо, если в жертву приносится меньшинство.

   А самое главное, разве найдётся в империи человек, с которым можно говорить об этом откровенно? Тот, кто ничего не понимает в её делах, сочтёт тебя пустословом. Другой – воспользуется поводом, чтобы объявить все достижения Кариты дерьмом. Тот же, кто искренне любит её, попросту объявит тебя лжецом.

    - Мне кажется, наше дело – придерживаться идеи света, - сказала я, - защищать жизни людей и не давать злу разрушить то прекрасное, что возвели наши предки за тысячи лет мира.

   Герцог остался доволен. Свернув беседу, он душевно пожал мне руку, и я решила не противиться этой вольности.

   Должна признаться, мне не хотелось уходить. Вопреки ожиданиям, мне понравились это место и этот вечер. Грусть, повисшая над парком, как будто кроны деревьев нашёптывали мне, что скоро всё изменится, и я никогда уже сюда не вернусь.

   Однако я хорошо помнила, насколько богатые планы у меня на следующие дни. Корабль ждал с одной стороны, а Анрэй, всё ещё норовивший завести со мной более тесное знакомство – с другой.

   Я выбрала корабль. Ни с кем не попрощавшись, тихо покинула вечер и подняла его в небо.

   Домой я вернулась, когда на Селесту уже опустилась темнота. Долго стояла на балконе, глядя на парк, ярусами спускавшийся к морю. Чем-то неуловимо похожий на окрестности дома Аркан – и в то же время неуловимо другой. Деревья в герцогстве Аркан темней, лес – более глухой. И в то же время аллеи и пруды кажутся естественным продолжением самой природы, в то время как в доме Магдаро выверена каждая линия, подстрижена каждая кровна.

   Впрочем, я никогда не променяла бы этот парк на тот, другой. Но и не смогла бы пожертвовать ни одним из них. Ощущение тяжкого выбора, который мне вскоре предстоит делать, повисло надо мной. И не желая задумываться о том, откуда в моей голове подобные мысли, я поспешила вернуться в комнату и отправилась спать.

   День 2.

   С утра в окна светило солнце. Так непривычно, учитывая, что большую часть своего времени я провожу на космических станциях… Лет до тринадцати Аврора всюду возила меня с собой, а её жизнь в основном была разделена на придворные приёмы в Каранасе и свободное время на Селестве. В Каранасе нам с Элеонор делать было в основном нечего, но видимо, нас предполагалось заранее приобщить к будущим заботам. В императорском замке мы были едва ли не единственными детьми – иногда можно было столкнуться с кем-то из детей прислуги, но те боялись к нам подходить. С другой стороны, и отпрыски аристократов нас избегали. Эти как будто с молоком матери впитали понимание того, что общаться следует только с полезными людьми. Похоже, в их глазах мы не входили в число таковых.

   Наше окружение в основном составляли наставники, которых Аврора подбирала не скупясь на средства, и она сама. Свободного времени оставалось не очень много, и я как-то не очень задумывалась о том, что оно вообще должно быть.

   Мы не сидели в замке безвылазно, нам показывали город и его окрестности… Но в основном с познавательной стороны.

   На Селестве Аврора занималась с нами сама. Она всегда была внимательной и чуткой наставницей, так что у меня почти не возникало потребности в ком-то ещё.

   Потом, в Ордене, свободного времени стало ещё меньше. Эцин не поощряют досуг, который не способствует саморазвитию. Даже время на сон считается необходимым сократить, преобразовав в часы медитации. И это снова казалось мне нормальным. Как и то, что я месяцами не видела солнечного света. Галапалуба в сочетании с витаминным комплексом полностью заменяли нам прогулки, и снова я не видела в этом проблемы.

   Теперь, когда я оказалась предоставлена сама себе и обнаружила, что передо мной находится целый мир, залитый солнечными лучами, благоухающий летними цветами… Я чувствовала растеряность и одиночество. Как будто лишилась чего-то весьма важного, тянулась в пустоту и никак не могла ухватить это рукой.

   Едва открыв глаза я села в постели, потому как бездействие казалось мне преступлением. Встала, потянулась и направилась к ванной. Приняла контрастный душ и успела полчаса позагорать на южном балконе. Поняла, что занятие это мне не нравится, вернулась в комнату и села читать отчёты с верфей. Прочитала всего несколько штук, когда раздался звонок. На экране показалось лицо Элеонор. Лицо мило улыбалось и не проявляло агрессии.

   - Сегодня вечер тумана, - сообщила она мне.

   Изобразив удивление, я посмотрела на сестру.

   - С каких пор меня приглашают на такие вечеринки?

   - Ты ведь в отпуске. Тебя приказано развлекать.

   Да, Аврора, меня приказано развлекать. Спасибо тебе за заботу, как бы я без тебя нашла занятие тёплым летним вечером.

   Пару секунд я просто скрипела зубами. Отказать – испортить отношения ещё на пару месяцев. Согласиться – не большая жертва.

   - Передавай координаты. Спасибо.

   До вечера читала и смотрела фильмы о строении галактик. Когда часы показали девять, решила, что можно начать собираться.

   По моим представлениям вечер тумана – это психоделическая вечеринка садистов и наркодилеров. Соблазн прийти туда в форме Ордена был велик, но я удержалась. Зашла в модулятор и заказала себе первый попавшийся костюм из каталога «Ночная жизнь» - узкое голубое платье, обтягивающее бёдра и складками ниспадающее до самого пола. Подивилась неудобству этого наряда. Уже выходя, заметила лежащую на полочке шпильку с бриллиантовой россыпью – подарок любимому клиенту. Ровно в такой красовалась белокурая и пышногрудая модель в каталоге. Повертев в руках, заколола ей волосы у шеи – по крайней мере не будут лезть в глаза.

   «Второй круг» - клуб, который выбрали для проведения фестиваля, находится на тёмной стороне планеты, на побережье северного материка. Лететь туда на космической яхте было бы не резонным, а флаера у меня нет – потому как посещение Селесты у нас не поощряется. Я заказала такси. Мачо за рулём серебристого Лансера выглядел немало удивлённым – то ли адресом, то ли моим видом.

   Я села в машину и приникла лбом к стеклу. Стыдно было признаваться водителю, что я никогда не видела с такой высоты океан и города Селесты. Когда мы миновали водный простор, я попросила снизиться и долго разглядывала огни проплывавших за окном небоскрёбов. Здесь они совсем не такие, как на Нимее. Здания ниже и не столь старые. Хотя на Нимее они и намного выше, но кажутся мамонтами, прочно стоящими на земле, по сравнению с этими летящими линиями стеклянных и стальных тучерезов. На светлой стороне архитектура городов ориентирована на то, чтобы улавливать солнечные лучи. Дома строят по сторонам спиралевидных улиц, уходящих в небо – экономия пространства и доступ к солнечному свету. На тёмной не так. По понятным причинам свет им безразличен. Здания стоят довольно тесно, но каждое из них индивидуально.

   Мы миновали городские улицы и остановились на окраине города – здесь пространства было достаточно, чтобы хозяева клуба купили небольшой сквер и кусочек моря. Слева от нас раскинулся небольшой частный пляж, справа же у самого берега висел десяток дисковидных воздушных платформ.

   Я расплатилась карточкой имперского банка и вышла из флаера. На меня оглядывались, но близко не подходили. Фейс-контроль тоже не задавал вопросов. Проверку постарались сделать максимально незаметной - здесь не принято нарушать личную свободу.

   Внутри клуба было прохладно, но в воздухе стояло столько паров алкоголя, что было трудно дышать. Дым табака, марихуаны и незнакомых специй смешивались в какофонию запахов, которая вмиг сделала из моего носа отбивную. Мне показалось, что я не смогу пользоваться своим обонянием ещё не одну неделю. Но это было не так. Полуобнаженная девушка выплыла из темноты и протянула мне мундштук. Я сдержанно улыбнулась, приняла угощение, поднесла серебряную трубку к губам и вдохнула горьковатый дым гвоздики.

   У меня очень сильный коэффициент контроля. Тренировки организма, позволяющие развить все сто процентов мозга доступны всем неофитам, но только для группы оперативного контроля они обязательны. И если для любителя техники Теи-Ни проблема взять под контроль своё сердцебиение, то для меня проблема – выпустить его на волю. Я не представляю себе существования, в котором не чувствую каждую клеточку своего тела. Оборотная сторона медали – сниженный болевой порог, бессонницы.

   Я говорю всё это только для того, чтобы стал понятнее мой шок, когда я после нескольких затяжек перестала чувствовать, как бежит по капиллярам кровь. Меня будто ударили пыльным мешком по голове. Половина органов восприятия отключилась, и дальше я шла как в тумане. Миновала несколько столиков-кабинок с незнакомыми людьми и, увидев, наконец, лицо Элеонор упала на диванчик напротив неё.

   Элеонор сидела в окружении трёх красивых мужчин. Чёрные волосы её были сколоты сбоку серебряным цветком. Глаза подчёркнуты чёрным так, что их можно было заметить даже в темноте.

   На столе перед ней стоял кальян. Столешница сверкала россыпью разноцветных порошков. Элеонор перегнулась ко мне через стол, положила свои тонкие пальчики с заточенными ноготками на мои обнажённые плечи и крепко поцеловала в губы. Я опешила на секунду, и она успела проникнуть языком глубже. В тот миг я ещё не поняла, насколько замедлились мои реакции. Всё было как в тумане, и я послушно позволила ей целовать меня, а когда Элеонор отстранилась, я увидела, что её спутники с жадностью смотрят на нас. Смысл действий Эл стал мне понятен, и я разозлилась.

   В руках у меня оказался мундштук от кальяна, и я сделала глубокий вдох, выигрывая время для размышлений. Впрочем, когда я убрала от себя деревянную трубку, сидевшие за столом уже не обращали на меня внимания. Двое из них ощупывали грудь и бёдра Элеонор, обтянутые тонкой тканью, а третий целовал её в губы.

   Привыкнув немного к новому состоянию расслабленности, я встала и пошла прочь. Понятия не имею, что я должна была найти в этом безумии пляшущих красок. Никто из них не соблюдал дресс-код тёмной дуги. Впрочем, придраться к этому было трудно, потому что многие были и вовсе обнажены. Никто из них не ставил щитов. Тьма, похоть, сладкое безумие наступали на меня со всех сторон, переливаясь всеми цветами мрака. Я не слишком хороший эмпат, но это многозвучие проникало в подкорку головного мозга, залезало в уши и вытекало через нос.

   Кто-то поймал меня за руку и потянул к танцполу. Я увидела две пары чёрных глаз и через секунду оказалась в объятиях высокого, почти обнажённого мужчины. Сзади подошёл другой. Что я должна была делать? Мои моральные устои не отрицают случайных связей и спонтанного секса, хотя обычно у меня нет на них времени. Медленные пересвисты музыки расслабляли, все мои сверхсознательные чувства уже были в отключке, и я просто отдалась на волю потока. Они целовали меня и гладили шею, чуть отодвигая в сторону ворогт платья. Я тонула в чужих чувствах и желаниях, в дурмане наркотического дыма и очаровании мелодичных переливов музыки…. Когда один из них отпустил мои губы, взял за подбородок и пристально всмотрелся в глаза, я почувствовала, как между нами устанавливается незримый туннель. Музыка стихла, и чужие потные руки коснулись моего сердца глубоко внутри.

   В следующую секунду я уже видела его скорчившимся на полу. Кулак слегка ныл, а на перстне красовались капельки крови. Я оттолкнула второго мужчину и, пошатываясь, направилась прочь. Вышла на улицу и прислонилась к стене у наружной двери. Меня трясло. Если бы не люди, которые смеялись на пляже, танцевали на воздушных платформах, сновали туда-сюда… Если бы не люди, я бы согнулась пополам, обхватила себя руками и… не знаю, что произошло бы потом, скорее всего меня бы просто вырвало.

   Моего плеча коснулась чья-то сухая рука, и я резко обернулась, готовая ударить наотмашь и без разбора. Но мужчина, стоявший передо мной, не выглядел частью общего безумия. Темноволосый и черноглазый, он держался немного отстраненно. Плечи его застыли в военной выправке, хотя форма одежды была далека от официальной – полурасстёгнутая рубашка из фиолетового шёлка, кожаные брюки и широкий ремень. Длинные пальцы усыпали перстни. А ещё… Знаешь, он напомнил мне кого-то. Я сама уже плохо помню кого.

   - Вы в порядке? – спросил незнакомец, и это были первые слова, которые я услышала за вечер.

   Я покачала головой – скрывать очевидное не было смысла.

   – Пойдёмте.

   Он подставил локоть, предлагая опору, и я взяла его под руку. Мы поднялись на одну из воздушных платформ, и та неторопливо, набирая высоту, стала двигаться в сторону моря. Через пару минут огни «Второго круга» оказались позади нас. Свежий воздух постепенно приводил меня в чувство. Я заметила, что всё это время рука мужчины придерживала меня за пояс, и отстранилась.

   - Вы первый раз в клубе? – спросил он.

   - Это так заметно?

   - Немного. И я не видел вас здесь раньше. Я вообще не видел здесь светлых.

   - Меня пригласила сестра.

   Он улыбнулся.

   - Мне кажется, вам не понравилось.

   Я пожала плечами. Я бы легко перенесла весь этот вечер, если бы не попытка проникнуть в мой разум.

   Платформа остановилась, подчиняясь, видимо, его мысленному приказу. Я внезапно поняла, что нахожусь довольно далеко от берега, а управлять платформой умеет только он. С другой стороны, показывать неуверенность очень не хотелось.

   - Что мы здесь делаем? – спросила я, одновременно опускаясь на пол и стягивая туфли – на случай, если придётся прыгать в воду. Я старалась сделать это как можно более непринуждённо, поэтому села на краешек платформы, свесила ноги с краю и посмотрела на него снизу вверх. Пусть думает, что я просто решила полюбоваться на океан чуть ближе.

   - Я надеюсь показать вам кое-что, чтобы вы не уехали в полном разочаровании.

   Мужчина опустился на пол у меня за спиной и слегка обнял за плечи. Руки его были сильными, и кто-то другой, вполне вероятно, не смог бы вырваться. А ещё они были горячими и приятно согревали на промозглом морском ветру, так что вырываться, если честно, совсем не хотелось.

   - Только не торопитесь, - добавил он. – Ещё несколько минут.

   Я натянуто улыбнулась и расслабилась, прислонившись спиной к его груди. Странно, но прикосновение не было неприятным. Пока я стояла, сказывалась детоксикация. Голова сильно кружилась, и я с трудом фокусировала взгляд. Теперь мне отчего-то стало легче, только очень захотелось спать, так что я едва держала глаза открытыми.

   Мы опустились ниже, и я почувствовала, что солёные брызги касаются моих пяток.

   - Вон там, - сказал он и протянул палец в сторону Гаммы Аида.

   Я проследила взглядом за его движением. Крайняя звезда созвездия, большая и золотистая, сорвалась с неба и полетела вниз.

   - И там, - он перевёл палец заметно правее, на созвездие Амелии.

   Ещё одна звезда, голубая и неяркая, прочертила диагональ по небосводу. Я моргнула, не веря своим глазам. Тут и там звёзды срывались с неба и летели вниз, кружились в синем полумраке, как снежинки, и опускались в море. Но это не был обычный звездопад. Звёзд было много, и некоторые из них падали совсем рядом, подбитыми светляками уходя в воду рядом с платформой и, может быть, продолжая свой путь в толще морских вод.

   Он взял меня за запястье и сложил мою ладонь лодочкой. Я увидела, как звездинка коснулась моей кожи, но ничего не почувствовала. Несколько секунд она сверкала, переливаясь, а затем растаяла. Незнакомец уже отпустил меня, а я всё ещё держала ладонь, зачаровано наблюдая, как падают и тают в моих ладонях звёзды. Потом всё кончилось, и снова наступил мрак. Не спрашивая разрешения, он обнял меня за талию и поднял на ноги. Я нахмурилась, приготовившись сопротивляться, но он лишь приложил палец к моим губам.

   Платформа со свистом сорвалась с места. Ветер трепал мои волосы, как я поняла уже потом – заколка канула в небытие, отпустив непослушные пряди на волю. Он просто боялся, что я не удержусь на ногах… и отчасти, возможно, был прав, потому что самообладание вернулось ко мне далеко не полностью.

   В считанные секунды мы оказались у берега.

   - Отвезти вас домой? – спросил он тихо.

   Я заколебалась. Возвращаться в клуб, чтобы вызвать такси, не хотелось. Но я ничего не знала об этом человеке. И он ничего не знал обо мне.

   Пока что мы друг для друга – лишь случайные знакомые, лица без имён.

   Возможно, я хотела бы встретить его ещё раз. Возможно, была такой же загадкой для него.

   Но долго ли он будет испытывать любопытство, если узнает, кто я и где росла?

   Мы встретились на тёмной стороне, так что есть все шансы, что он принадлежит к Тёмной Дуге.

   Значит ли это что-то для меня?... Я… не знаю. Аврора всегда говорила о необходимости поддерживать балланс. Но то, что я видела сегодня, слишком красноречиво говорит о том, что они отличаются от тех, к кому я привыкла и кого хотела бы видеть рядом с собой.

   А значит ли это что-то для него? Ещё более сложный вопрос. Адептов ордена не любят даже светлые, что уж говорить о Тьме. А моя близость к Владычице, напротив, может его заинтересовать – но совсем не тем интересом, который я хотела бы вызвать.

   - Пожалуй, - сказала я, и мы прошли к его флаеру - продолговатому вороному Бурану.

   Он сел за руль, а я на соседнее сиденье. Мы снова летели над сверкающими неоном огнями ночной стороны, но она больше не производила на меня впечатления. Когда мы миновали границу ночи, я вздохнула с облегчением, а незнакомец заглушил мотор, ожидая, что я назову адрес. Мне этого делать не хотелось.

   - Высадите в городе, - сказала я и наугад ткнула пальцем в скопление спиралевидных вершин.

   Он ничего не ответил, но пошёл на снижение. Мы расстались на просторной площади. Людей здесь не было – несмотря на солнечный свет, на дневной половине было ранее утро. Я нырнула в первое попавшееся кафе и попросила заказать такси. Ожидая машину, я успела проглотить две чашки кофе. Наконец за окном остановилась белая Молния, я приложила ладонь к автомату оплаты – со счета списали ещё пару кредитов. Вышла и нырнула в аэромобиль.

   Таксистка – улыбчивая девушка лет двадцати – узнала меня сразу.

   - Домой, - сказала я, и она без пояснений поняла куда.

   Через полчаса я уже сидела дома с пером в руках. Когда ты научишься читать с экрана?

   День 3.

   Проснулась с ярко выраженным нежеланием вставать и нежеланием спать. Глаза сухие, горло сухое, жарко, и в макушке пульсирует боль. Заставила себя оторвать голову от подушки. На часах половина третьего… Встала и поплелась в душ.

   Сегодняшняя культурная программа предполагает посещение новой верфи Мело – они дарят её нам к какому-то юбилею. В других обстоятельствах мне было бы интересно посмотреть на современные корабли, но после вчерашнего… Проклятая Элеонор.

   Стоя под ледяными струями, я включила было радио, но мелодичный голос любимого ведущего показался скрежетом металла по стеклу. Закончила процедуру в тишине. Только сделала напор посильнее.

   Я потихоньку начинаю скучать по Энира Тарди. Там, в глубине космоса, я всё время думала, что мой дом – Селеста. Но стоит мне вернуться сюда, как меня снова тянет в космос.

   С Орденом с самого начала было трудно. И с самого начала всё шло не так, как я надеялась.

   Даже не знаю, можно ли сказать, что я была слишком наивна… В конце концов, я с самого начала понимала, что не бывает абсолютного добра. Но иногда, когда я смотрю в холодные и отстранённые глаза совета Грано, невольно задаюсь вопросом: знают ли они это слово вообще? Что такое для них «свет»? Слово, которое Орден поднимает на знамёна больше тысячи лет. Дело ведь не только в источнике силы. То, что мы ограничиваем себя, запрещаем себе брать ресурсы извне – разве это не символ? Это делает нас слабее других, потому что самос собой понятно, что выбрать энергии из окружающего мира можно больше, чем из самого себя, насколько бы ни был богат твой запас.

   Следуя первейшим принципас Ордена – это глупо. Потому что хороши любые средства, которые помогут тебе победить врага.

   Кто наш враг? Ещё один утомительный вопрос. Для меня ответ довольно прост. Империя в своём величии приблизилась к идеалу настолько, насколько это возможно. Но и в Карите есть свои проблемы, есть окраинные миры, куда не дотягивается власть Владычицы, есть эгоисты, которые свои желания ставят выше блага большинства. Вот наш враг. Он незрим, и для борьбы с ним недостаточно только магии и огнестрельного оружия. Но разве Орден делает что-то, чтобы ему противостоять?

   Аврора с детства учила меня следовать пути света. У меня не было выбора – но и не было желания ничего менять. Я никогда не сомневалась в том, что она права.

   Но если путь света – это путь совета грано – то я не понимаю, куда он ведёт.

   Пользуясь тем, что неофиты не понимают их мотивов, совет слишком часто принимает решения, смысл которых совсем уж недоступен чьему-либо понимаю. Когда я пришла в Орден – как никто стояла за то, чтобы не сомневаться в мудрейших из нас. Потому как сомнение всегда лишь замедляет ход. Но сейчас наблюдая за их действиями я порой не могу избавиться от мысли, что им выгодно оставлять всё в империи так, как есть. Что им нет никакого резона бороться с беспорядками на окраинах, что пограничье служит им лишь резервацией, куда дозволено бежать неугодным.

   Нет никакой борьбы, которую вёл бы Орден. Нет никакого врага. Тогда зачем мы все собрались в этих железных стенах?

   Порой мне хочется рассказать об этих мыслях Авроре. Потом я ловлю себя на понимании, что слишком хорошо знаю, что она скажет. Аврора никогда не доверяла Ордену. Нет смысла обсуждать с ней его дела.

   И тем более важным мне кажется скорее закончить свой трактат. Скорее получить возможность донести идеи Ордена до простых людей. Я тешу себя надеждой, что он позволит привлечь в ряды эцин тех, кто так же верит в идеи Айрен, как я.

   Но вместо того, чтобы работать над книгой, я отправляюсь на очередной приём.

   Мело – молодые аристократы, если их вообще можно назвать аристократами. Титул они купили пару десятков лет назад, и эта заслуга ещё не отшумела и не стёрлась из памяти людей. Они давно и безнадёжно мечтали породниться с великими семьями, и вот, наконец, патриарху Мело повезло. Помимо этого, они находятся в откровенном фаворе, и я тебя понимаю – у них есть деньги. А деньги нужны даже нам.

   На самом деле они не менее, а то и более влиятельны, чем представители древних семей. Наверное, нам всем стоит радоваться, что они решили присоединиться к Светлой Дуге, но боюсь, это значит не так много, как хотелось бы. У Арканов есть традиции, которые худо бедно заменяют им настоящую веру в дело света. У Фэрроу есть принципы, хотя порой я и задаюсь вопросом: что если им придётся противопоставить долг перед семьёй долгу перед всем человечеством?

   Великие семьи на то и великие, что должны отвечать не только за себя, но и за всех людей империи. Хотя если бы спросили меня – я считаю, что так должен поступать вообще любой человек.

   Так вот, во что верят Мелло – для меня, как и для всех, наверное, тайна за семью печатями. Иногда мне кажется, они выбрали Светлую Дугу только потому, что тёмные слишком замкнуты и отказались их принять. Или потому, что именно за светлого виконта герцогу Мелло удалось сосватать свою дочь.

   Впрочем, может быть им попросту неприятно всё то, что творится на тёмной стороне. И в этом их тоже можно понять.

   Эта верфь – многокилометровая станция в созвездии Сириуса, хоть и не имеет пока практической ценности, безусловно, пригодится нам в случае войны. Так что я иду с определённой радостью, это дело я сделаю лучше тебя. Выбор одежды вызвал у меня затруднения – ни один нормальный человек не оденет на смотр верфи белый камзол, но ведь это Мело… Сомнительное происхождение они компенсируют чопорностью и любовью к роскоши. Тут хорошо подошла бы форма Ордена, но тогда мой визит приобретёт нежелательный политический оттенок… Остановилась на широких шёлковых брюках и длинной тунике, которую подпоясала серебряной цепочкой. Просторные рукава закатала по локоть, открывая обзору запястья – пусть отвлекаются. Подумала и добавила к комплекту золотые часы.

   До Сириуса часа четыре лёта через подпространство. Это слишком близко. Когда верфь станет нашей, нужно будет передислоцировать её подальше от центрального сектора. Встретили меня с ещё большей помпой, чем на Аркане. Стиснула зубы и терпела. Сам Мело ко мне не вышел, прислал дочку – среднюю, ту, которую зовут Луаной.

   Луана очень обходительна, в отличие от своего отца, и Дезмонду, наверное, повезло, что у него будет такая жена. Я бы (зачёркнуто)... Я обрадовалась было, что герцог Мело не сподобился приехать сам. К сожалению, радость моя была преждевременной. Луана проводила меня в вестибюль, где уже собрались почти все гости, и я увидела за кафедрой самого герцога. Герцог Мело – одутловатый старикан с длинными свисающими по бокам рта усами. От него всегда пышет жаром, и какой бы дорогой костюм он ни одел – тот всегда сидит на нём как на корове седло. Удивительно, что такой несимпатичный человек смог воспитать такую изысканную дочь.

   Герцог Мело держал в руках стопку листов, по которым, впрочем, не читал. Пространно и непонятно он рассказывал о давнем знакомстве с её императорским величеством Авророй. Слушатели откровенно скучали. Когда он спилотировал особенно скабрезный пассаж о том, как его батька нянькал маленькую наследницу, я не выдержала и громко прокашлялась. Внимание на меня обратили в основном стоящие рядом, Луана покраснела и скромно сложила руки в замок на изумрудном атласе платья. Герцог же продолжал свою речь. Я огляделась. Хотела было выйти к герцогу и собственноручно принять в подарок верфь, но столкнулась в толпе с тяжёлым агатовым взглядом и осеклась. Я быстро пожалела о том, что путешествую одна.

   В том, что он смотрел на меня в упор, не было ничего удивительного. Должно быть, для него я здесь была единственным знакомым лицом. Но как же я не хотела знакомиться с ним вот так, с трибуны…

   - Луана, простите, - прошептала я, не отрывая взгляда от чёрных глаз, - у вашего отца ещё много текста?

   - Думаю, нет. Он выглядит голодным, - ответила Луана так же шепотом.

   - Вы знаете того молодого человека? – я едва заметно кивнула в сторону давешнего брюнета.

   - Знаю, - лицо девушки помрачнело, - это наследник дома Тао, Рейвен.

   - Вы не могли бы отозвать его из зала и попросить подождать меня где-то снаружи? – я оглянулась на Луану, стараясь взглядом передать всю важность этой просьбы. - Я буду вам очень благодарна.

   Луана приподняла бровь и мило улыбнулась.

   - Хорошо. Он будет ждать вас в зимнем саду. Это перед кабинетами администрации.

   Я кивнула.

   - Благодарю.

   Луана скрылась в толпе и вновь появилась уже рядом с Рейвеном. Что-то прошептала ему и потянула за руку прочь. Я дождалась, пока они скроются за дверьми и, снова прокашлявшись, стала протискиваться в центр зала. Увидев меня, герцог поспешно стал сворачивать обороты. Ему и правда поднадоело выступление.

   - …и теперь я хочу представить вам новую владелицц верфи, воспитанницу Её императорского Величества, принцессу Инэрис Магдаро.

   Я поклонилась и встала на кафедре рядом с герцогом. Микрофон у него я брать не стала. Неторопливо, но коротко поблагодарила за высокую честь. Похвалила эсминцы, которые видела с борта яхты, пожала руку герцогу. Мы посмотрели друг на друга понимающими уставшими взглядами, и он объявил о том, что торжество переходит в столовую.

***

Зимний сад выглядел симпатично, но слегка казённо. Я прошла между рядами секвой и папоротников и остановилась у светящейся стены, имитирующей небо. Рейвен стоял, опершись плечом о секвойю. Рубашка его была застёгнута до середины, в остальном он не сильно изменился. Меня он заметил не сразу, увлечённый игрой света на гранях камня, так что я получила возможность спокойно рассмотреть его при мягком свете искуственного солнца и хорошенько помучать себя вопросом: что я тут делаю?

   Когда я увидела его в зале, меня как током ударило. Все мысли вышибло из головы. А это очень, очень странное поведение для меня. И не могу сказать, что оно мне нравится.

   Аврора хорошо объяснила мне, что чувства делают людей слабыми. Но кроме чувств – если они вообще существовали – здесь было что-то ещё. Меня манила загадка, и я никак не могла свернуть, оставив её в стороне.

   - Добрый день, - сказала я негромко.

   На меня накатило не совсем понятное мне смущение. Рейвен поднял глаза и улыбнулся. Улыбка это крепко впечаталась в моё сознание и после я весь остаток дня представляла её себе. Не такая, какие я привыкла видеть при дворе. Не более искренняя, но, может быть, более горькая.

   - Добрый. Как вы себя чувствуете?

   Как? Как после двадцатикратных нагрузок на центрифуге…

   - Уже лучше. Не ожидала встретить вас здесь.

   - Это потому, что мы не успели познакомиться, - он сияюще улыбнулся.

   - Меня зовут Инэрис.

   - Просто Инэрис?

   Я улыбнулась, давая понять, что дальнейшие расспросы мне не интересны.

   - И вас для меня зовут Рейвен. Просто Рейвен.

   - Не могу отказать. Итак, просто Инэрис, могу я сопровождать вас на сегодняшнем открытии?

   - Я не собираюсь туда идти. Такие торжества не для меня.

   - Тогда куда вы собираетесь?

   Я задумалась, можно ли пригласить его с собой на верфь… Нет, пожалуй, нет.

   - Вы могли бы сопровождать меня завтра, - сказала я, подумав. - Завтра у меня свободный вечер.

   Он усмехнулся одним уголком губ.

   - Завтра я могу сопровождать вас только на Звёздный Вечер в имении Тао. Не уверен, что вам там понравится. Может, назначите другое время и место?

   - Что ж, хорошо. Послезавтра праздник ирисов в доме Фэрроу. Ждите меня у стеллы первопроходцев.

   Он снова улыбнулся своей безрадостной улыбкой. Тао, должно быть, не приглашали в дом Фэрроу. Но это не мешает ему попробовать... А не получится - я всегда смогу найти его, если захочу. Я протянула Рейвену руку, и он пожал её бережно, будто опасался сломать. Я с трудом сдержала улыбку. За кого он принимал меня, в конце коцнов? За одну из избалованных племянниц герцога Аркан?

   Я уже знала, кто он, но он всё ещё не понимал, кто я. Не понимал, что моя осторожность – не просто предрассудки. Адептам Ордена запрещается заводить отношения без приказа, запрещается вступать в брак. Почти всегда. И самим фактом этого разговора я уже нарушала устав. Но, в конце концов, разве не все средства допустимы, если способствуют победе над врагом?

   Правда, я по-прежнему не могла понять, кто мой враг. Этот странный печальный молодой человек? Такая же часть империи, как и я. Определённо, Орден должен защищать людей не от них. Но тогда от кого? Конечно, Тао был последним, кто сумел бы дать мне ответ на этот вопрос.

   На этом мы разошлись, и для меня наступила самая долгожданная часть вечера – я отправилась в доки.

   Семь эсминцев класса Армагеддон, отполированные и блестящие стальными корпусами. Три тяжёлых и десяток лёгких фрегатов, Заря и Немезида. И ещё один, небольшой, но манёвренный кораблик с солнечным парусом и двумя десятками пушек вдоль бортов. Он был тяжеловат, но изящен. Летать на таком я не стала бы… Но я должна была осмотреть его снаружи и изнутри. Множество лишних помещений, но стоит поработать полгода - и это будет лучший корабль империи.

   С самого начала, когда империя только вышла в космос, основным источником энергии для звездолётов служили энергии – как внешние, так и внутренние. Насколько мне известно, только Айрен удалось построить корабль, который работ бы на внутреннем ресурсе экипажа, и для пилотирование требовались менталы исключительной мощи. Полёты иссушали их настолько, что сегодня этот метод кажется нам бесчеловечным. Другой тип кораблей, построенный под патронажем дома Магдаро, использовал внешние энергии и потому мог перемещаться стабильно практически бесконечное количество времени – иссушая один регион космоса, он попросту перемещался в другой. Однако оба метода были ограничены необходимостью искать так называемые «Ветра» - аномалии, которые позволяли кораблям выходить в подпространство без специального оборудования. Ветра были опасным и долгим способом перемешения, они позволяли исследовать только те планеты, которые находились вблизи аномалий.

   С тех пор минуло много лет и давно уже найден способ открытия ворот в гиперпространство, но в большинстве своём конструкции эти настолько громоздки, что для активации тунеля приходится строить специализированные спутники. Большинству кораблей не хватает грузоподъёмности, чтобы нести подобную махину на борту. Исключение – как обычно, корабли Ордена, да и то исключительно небольшие, не требущие больших воронок.

   Моя мечта – построить корабль крупного класса, способный преодолеть это ограничение.

   На сегодняшний день не только «Ветра» отошли в прошлое, но и сама идея использования внешних или внутренних энергий для разгона корабля. В большинстве случаев используются самые обычные фотонные или ионные двигатели и такое же технотронное оружие. Именно это сделало кораблестроение не только доступным для старта, но и крайне прибыльным бизнесом для таких семей, как Мело. Аркан включился в освоение космоса на заре звездоплаванья, все корабли, построенные домом, до сих пор работают на ментальной тяге. Полагаю, не отличается ситуация и в домах тёмной дуги. Насколько мне известно, единственной из великих семей, освоевших новый тип кораблестроения, остаётся Фэрроу. Но даже для них это составляет проблему, потому что новые двигатели требуют совсем других шахт и рудников для добычи топлива. По большей части планеты с этим типов ресурсов с самого начала не интересовали первооткрывателей из великих домов и они не сообразили застолбить их за собой.

   Последующие волны колонизации сделали то, чего не смогли и не захотели делать пионеры. И вот результат – здесь, на станции Мелло, можно увидеть такую технику, которая нашим аристократам даже не снилась.

   День 4

   Как я не старалась сосоредоточиться на переводе, мысли о Рейвене не давали мне покоя.

   Вот уже больше трёх часов я сидела над единственной страницей «Книги звёзд». Сама книга написана на древнем, полузабытом языке саус, а катраны подразумевают слишком много метафор, чтобы уложить их в тот же объём. Писать же многотомные комментарии, которые не сможет прочитать никто, кроме такого же фанатика, как я, мне не хочется. Это всегда составляет проблему. Но мне всё равно нравится эта работа. Образы «Книги» зачаровывают меня, позволяют задуматься о многом, что лежит за границей чувственного восприятия.

   Обычно процесс доставляет мне не меньшее удовольствие, чем результат, но в то утро я совсем не думала о том, что читаю. Только о разговоре, который состоялся накануне между мной и Рейвеном. И о том, что я буду делать, если он в самом деле не сможет придти завтра к Фэрроу?

   В конце концов я не выдержала и набрала номер секретаря.

   - Пожалуйста, составьте мне сводку ближайших светских мероприятий Тёмной дуг.

   Когда ответ отразился на экране моего монитора, сердце ухнуло и на мгновение остановилось. «Сегодня», - билось в голове. Я боялась поверить, что увижу его так скоро. И к тому же, понятия не имела, что ему скажу.

   …Свинцовые волны бьются о скалы... Этот маленький город навевает тоску. Кажется, жизнь здесь остановилась. Уйдёшь — и люди замрут выключенными куклами в своих доисторических лавках, на углах полурассыпавшихся каменных домов. Два часа в горы пешком — или в полтора раза меньше, если взять рикшу. Никогда не ездила с рикшами, это... дико. Но идти пешком по горной пыли в белой – будь проклят этикет – традиционной мантии до земли - ещё безумнее. А флаеры здесь не летают — силовое поле. Многие старые семьи предпочитают поддерживать в своих резиденциях традиционную атмосферу, но Тао в своём высокомерии переплюнули даже Эмбер. Даже Аркан. Даже тебя.

   В этой усадьбе нет электричества. Нет отопления. Нет доступа в сеть. Залы, не столь огромные, как во дворцах Нимеи, поражают воображение скорее богатством убранства, нежели изысканностью. Нет, это место непохоже на моего Тао... Того Тао, которого я встретила во втором круге — поправила я себя.

   Всю дорогу от пристани я задавала себе два вопроса. Первый, наверное, очевиден. Что я здесь делаю? Никто не присылал мне приглашения на Звёздный Вечер. Я, конечно, не сомневаюсь, что они не осмелятся отказать мне в приёме, тем более, сейчас я представляю власть Императрицы. Представительница Владычицы… Нет, я уже знала, что принципы не позволят мне назваться так. Авроре нет дела до Вечера Звёзд, иначе я узнала бы о нём от твоего секретаря, а не от Рейвена Тао. И то, что мне показалась хорошей идея посетить эту полурелигиозную церемонию, не должно коснуться репутации императорского дома.

   Но тогда кто я? Каратель специального отряда Ордена? Не самая лучшая рекомендация даже в домах светлой дуги. По всему выходило, что я просто Инэрис, с сомнительным правом приставить к этому имени фамилию Магдаро. Когда мысли эти измучили меня вконец, я остановилась и коснулась пальцами браслета. Слава звёздам, он здесь работал.

   Набрать номер было непросто. Мы с сестрой никогда не ладили. Меня раздражало в ней всё – от манеры говорить, до манеры вести дела. Наверное, точно так же раздражала её я. Если бы не заверения Авроры, я бы вовсе решила, то мы с ней – просто случайные соседки по выброшенной корзине. Какие родители могли произвести на свет столь непохожих детей?

   Откровенно говоря, вопрос моего происхождения всегда заботил меня только в контексте отношений с Элеонор. Я твёрдо знала с самого детства, что отец, не тот кто породил, а тот, кто воспитал. И хотя я не решилась бы применить к Авроре слово «мать», но она определённо была самым близким мне человеком и единственным, кому я по-настоящему могла доверять.

   Тот факт, что Элеонор с рождения была такой же отверженой, как я, ничуть нас не сблизил. У нас разные интересы и разные этические принципы. А это важно, независимо от того, какая кровь течёт в твоих жилах. Потому что я не могу на равных общаться с человеком, которому наплевать на всех, кроме себя.

   Наверное во всей Ойкумене она последний человек, к которому я захотела бы обратиться за помощью… с другой стороны, она вообще единственный человек, которого я знаю в Тёмной Дуге. Кроме Рейвена, само собой. И кто сейчас мог помочь мне, кроме неё?

   Я стиснула зубы, зажмурилась и ткнула пальцами не глядя. Раздалась неприятная электронная музыка с рваным ритмом, и через полминуты в воздухе замерцала голограмма Элеонор. Волосы её были не уложены, и я ещё раз вознес хвалу звёздам - похоже, она этим вечером никуда не собиралась.

   - Добрый вечер, - сказала я, старательно вливая в свои слова те крохи теплых чувств, что испытывала к сестре.

   - Хай, - тонкие пальцы голограммы чиркнули в воздухе, зажигая сигарету, и Элеонор медленно затянулась. - Говори.

   - У меня к тебе просьба… - сказала я осторожно.

   - Говори, - повторила она нетерпеливо.

   - Мне нужно приглашение на Звёздный Вечер в доме Тао.

   Элеонор поперхнулась дымом и отложила сигарету в сторону.

   - Ты в своём… - мне показалось, что она хочет сказать что-то нелицеприятное, но Элеонор тут же оборвала себя. - А что мне с этого будет?

   - Не знаю, Эл. Придумай сама. Я стою на дороге в пятнадцати минутах ходьбы от поместья Тао, и мне не с руки поворачивать назад.

   Эл снова затянулась.

   - Такой случай, а мне ничего от тебя не надо. Ладно, будешь должна.

   Эл чуть отвернула голову и что-то набрала на сенсорной панели.

   - Как тебя представить? – спросила она.

   - Инэрис.

    - Очень оригинально. А фамилия?

   - А она обязательна?

   Элеонор обернулась ко мне и посмотрела на меня как на сумасшедшую.

   - А ты бы приняла у себя в доме Инэрис-без-фамилии?

   Я колебалась. Ещё пять минут назад я была готова встретиться с Рейвеном и рассказать о себе всё, но мне не хотелось делать это вот так. Эл вздохнула.

   - Ладно, Инэрис Сон, исследовательница института докосмической истории. Может быть, так тебя не сварят живьем, и Аврора скажет мне спасибо.

   - Я скажу: спасибо.

   - Будешь должна, - повторила сестра и, отвернувшись, приготовилась нажать отбой.

   - Постой, - остановила я её, и Элеонор снова поглядела на меня. На лице её отразилось плохо скрываемое нетерпение. – А ты почему не присутствуешь на вечере? – спросила я.

   Эл усмехнулась.

   - Неинтересно, - сказала она, - к тому же, ты мне всё расскажешь.

   Не дожидаясь ответа, Элеонор нажала отбой.

   Секунду я помешкала, размышляя, что могли бы значить её последние слова. Но поворачивать не в моём стиле, и я, вздохнув, двинулась вперёд.

   Через пятнадцать минут я в самом деле приблизилась к посту охраны и мило улыбнулась. Сюда проникнуть оказалось потруднее, чем во «Второй Круг». Даже после того, как привратники убедились (не без помощи телепатии), что я действительно Инэрис Сон, меня поместили в маленькую комнатку без окон и просканировали в шести диапазонах. У меня отобрали скорчер и волновой дагер, передатчик и шприц со стимулятором – мне не хотелось оказаться в том же состоянии, что две ночи назад, но теперь приходилось рассчитывать только на внутренние силы организма. Меня заставили разуться и снять ремень с серебряной пряжкой, так что по окончании процедуры я чувствовала себя так, будто искупалась в душевой общего пользования.

   Впрочем, пути назад не было. Мне оставалось только расправить плечи и сделать вид, что в процедуре нет никаких… хм… излишеств.

   Я с любопытством осматривала парк. Он походил на уменьшенную копию среднего уровня нашего парка в Нимее – те же скульптуры, кустарники, остриженные в причудливые формы… Только всё здесь было как-то мрачнее. От цветов исходил запах перезрелых абрикосов. Деревья стремительно теряли листья, уже устлавшие аллеи кроваво-золотым ковром. В лучах закатного солнца, игравшего бликами на изгибах гранитных скульптур и чугунных статуй, партер выглядел угрожающе. А особняк… кажется, его не перестраивали со времён начала экспансии. Здесь властвовала даже не вечная классика стройных колонн, шпили башен этого маленького замка упирались в небо и разрезали тучи острыми верхушками чёрных крыш. Стрельчатые окна украшала мозаика – как я поняла спустя несколько минут, она не была пустой декорацией. Сквозь маленькие кусочки цветных стёкол проникал минимум солнечного света, зато прозрачные вставки располагались так, что пропускали свет самых ярких звёзд.

   Миновав партер, я вошла в особняк и сразу оказалась в музыкальной зале. Гостиная была заполнена людьми, стоявшими вдоль стен аккуратным полукругом. Против воли я уже искала глазами Рейвена, мне хотелось покинуть это место как можно скорей – но его здесь не было. Дворецкий ударил жезлом о пол и назвал моё имя, но никто не обернулся, кроме сухопарого старика, стоявшего за кафедрой в центре зала. Взгляд его мог обратить в лёд. Я поспешно стала продвигаться в сторону, стараясь затеряться в толпе, но взгляд этот продолжал преследовать меня.

   Стоя у самой стены, так что центр зала был едва виден за спинами других гостей, я каждые несколько секунд проверяла прочность щитов. Мне казалось, что старик раздевает меня взглядом и видит насквозь. Он узнал меня? Я не знаю этого до сих пор. Но в глазах его плескалось столько ненависти, будто я лично убила его мать и тринадцать старших братьев.

   Да, Аврора, я помню эту историю. Я не осуждаю ни тебя, ни Орден, ставший орудием в твоих руках. Тао тогда угрожали прочности престола. Они поддерживали бунтовщика Галактиона, и только уничтожив их, ты могла остановить кровопролитие в империи. Наверно, когда я шла сюда, я просто не ожидала, что ненависть в человеке может жить так долго. Почти тысяча лет прошла с тех пор, как был уничтожен Орден Терс Мадо.

   Всё ещё не отводя от меня взгляда, Эрик Тао воздел руки к небу, и между запястьями его заискрились всполохи энергии. Я не стану называть тебе слова, который он произносил, и жесты, которыми сопровождал их, потому что не желаю повторять звуки языка, который до тех пор видела лишь на страницах книг. Он говорил не на Саус. Тёмный краи? Лишь отчасти. Магическая часть его проповеди включала в себя языки варваров Анти и демонов Хель. Я поняла не всё, но вот краткое изложение его слов.

   - Взываю к тебе, хозяин, забытый во тьме веков, тот, что скрывается во тьме меж звезд, тот, чьё имя проклято и забыто.

   Он говорил, а мозаичный купол над его головой сворачивался, открывая взорам потемневшее небо.

   - Тот, что старше неба, тот, кто говорит голосом Чёрной Луны. Услышь меня.

   Ты понимаешь, Аврора? Ты понимаешь, кому возносил он молитвы? Скажи, не зря пришла я на этот вечер?

   Я пропущу церемониальные слова, как я уже сказала, мне противно их повторять. Главное началось минут через пятнадцать. Двери в залу открылись,