Наследство. Екатерина Оленева

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 1. ВСТРЕЧА
• ГЛАВА 2. ЗАВЕЩАНИЕ
• ГЛАВА 3. ВЫБОР
• ГЛАВА 4. ВЕЧЕР ВДВОЁМ
• ГЛАВА 5. НОЧНОЙ РАЗГОВОР
• ГЛАВА 6. ДОРОГА
• ГЛАВА 7. СИБИЛЛ ГОРДОН
• ГЛАВА 8. НОЧЬ В ОСОБНЯКЕ
• ГЛАВА 9. ТАЙГА ЧЁРНОГО ОЗЕРА
• ГЛАВА 10. КОУЛ ЛАНС
• ГЛАВА 11.КТО ТАКАЯ МЭРИ?
• ГЛАВА 12.СТАРЫЙ ДОМ
• ГЛАВА 13.ШАНТАЖ
• ГЛАВА 14. УЗКИЙ СЕМЕЙНЫЙ КРУГ
• ГЛАВА 15.НОЧНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ
• ГЛАВА 16. РАЗГОВОР БОЛЕЕ, ЧЕМ СТРАННЫЙ
• ГЛАВА 17. ПРОДОЛЖЕНИЕ НОЧНЫХ ПРИКЛЮЧЕНИЙ
• ГЛАВА 18. ТАЙНИК В БАССЕЙНЕ
• ГЛАВА 19. ТАЙНЫ «РАЙСКОГО САДА»
• ГЛАВА 20. УТРОМ
• ГЛАВА 21. ПОБЕГ
• ГЛАВА 22.ВСЁ НАЧАЛОСЬ С МЭРИ
• ГЛАВА 23.ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИИ
• ГЛАВА 24.ВОВЗРАЩЕНИЕ В РАЙСКИЙ САД
• ГЛАВА 25. МИЛЫЙ СЕМЕЙНЫЙ УЖИН
• ГЛАВА 26. ВОДА В КНИГЕ
• ГЛАВА 27. ЛЕСТНИЦА В ИНОЙ МИР
• ГЛАВА 28. ДО РАССВЕТА
• ГЛАВА 29. НЕЖДАННЫЕ ГОСТИ
• ГЛАВА 30.НОВЫЕ ЛИЦА В СТАРОМ ДОМЕ
• ГЛАВА 31. ВЕЧЕРИНКА
• ГЛАВА 32.ОХОТНИКИ, ВЕДЬМЫ И ДВЕРИ
• ГЛАВА 33.ПАЛАЧИ И ЖЕРТВЫ
• ГЛАВА 34.ФИНАЛ

АННОТАЦИЯ

Корина Аддерли получает неожиданное известие о смерти девушки, который оставляет ей колоссальное наследство – роскошный особняк. Но радость от обретённых богатств быстро сменяется тревогой: Корина оказывается вовлечена в сеть интриг, заговоров и опасных страстей. На её пути возникают загадочные фигуры: управляющая имением красавица-дьяволица Сибилл Гордон, искусный соблазнитель Дориан Дангирэй и пылкий плэйбой Коул. Каждый из них жаждет получить контроль над состоянием, используя любые методы – от шантажа до насилия. Героине предстоит столкнуться с тёмными силами из прошлого, связанного с древней магией и кровавыми преступлениями. Семья Гордонов хранит страшные тайны, способные уничтожить.

   Головокружительная смесь готической атмосферы, психологической драмы вовлечёт вас в путешествие по лабиринтам человеческой души.

   Сумеет ли Корина противостоять древнему злу? Спасёт ли собственную жизнь? Найдёт ли верный путь среди обломков прошлого и иллюзий настоящего?

ГЛАВА 1. ВСТРЕЧА

День начался с предчувствия чего-то важного, очень значимого. Это «что-то» вот-вот должно было произойти и изменить жизнь навсегда. Сложно было понять, с чего бы этому предчувствию держаться стойко, словно навязчивый парфюм, ведь ничто тому не способствовало?

   Утро выдалось самым обычным. Началось, как всегда, с чашечки кофе и тоста. Не случилось ничего экстраординарного. Серое небо хмурилось. Серый асфальт стелился под ноги. Буднично протискивались по дорогам, теснясь в пробке, автомобили.

   Впереди был день не лучше и не хуже любого другого дня недели. Нужно успеть добраться до работы без опоздания – до того, как стрелки на часах покажут 8.00 и провести время в офисе до 17.30. Не просто провести, естественно, а с головой погрузиться в «волшебный» мир бухгалтерии, финансовой документации, налоговой отчётности и банковских транзакций.

   Но чувство перемен не проходило. Становилось всё осязаемей, ясней, отчётливей.

***

Повернув голову, Корина наткнулась на пристальный взгляд.

   Молодой мужчина смотрел на неё как-то странно. И дело было даже не в том, что слишком пристально. Он рассматривал ей так словно позже собирался зарисовать по памяти.

   С раздражением Кора поняла, что краснеет.

   Она ненавидела эту свою особенность мгновенно краснеть. Слишком бледная кожа легко цвела румянцем в самый неподходящий момент. Неприятно. Этот ещё подумает, чего лишнего? Например, что она не просто заметила его внимание – что оно ей нравится.

   С чего её вообще должно интересовать внимание какого-то случайного незнакомца? Хотя, нужно признать, тот хорош собой. Так хорош, что невольно отпечатывается в памяти. Изящный и аристократичный. Со слишком бледной кожей без малейшего изъяна. Лицо смазливое, но с упрямым подбородком и капризным ртом с пухлыми губами. Пухлость эта не детская, а какая-то нездорово, болезненно-чувственная. Чёрные брови казались нарисованными над глубоко посаженными глазами с густыми, как у куклы, загибающимися кверху ресницами.

   Корина на свои ресницы тоже не жаловалась, только у мужчины они были черней и гуще.

   Кора с удовольствием бы полюбовалась красавчиком с экрана телевизора, но в реальности такие красивые люди по улицам не ходят. И уж точно не разглядывает с пристальным вниманием простых девчонок с улицы, вроде неё самой.

   Незнакомец смотрел так, словно знал о девушке нечто такое, что его глубоко печалило. Как будто встретил после долгой разлуки ту, кого в прошлом знал и любил.

   Мужчин на девчонок так не глядят, даже если последние им и приглянулись.

   Осознав, что его внимание замечено, незнакомец, по всем правилам хорошего тона должен был бы отвести взгляд. Но он этого не сделал. Продолжал смотреть – серьёзно, без улыбки. В тоже время в его лице читалось нечто вроде упрямого вызова.

   Не предчувствие ли встречи с этим человеком преследовало Кору всё утро? Витало в воздухе, грозя проявиться и заявить о себе?

   Но на следующей остановке Корина покинула автобус со странным чувством огромнейшего облегчения и горького разочарования. Ничего не случилось. Никто её не преследовал, не задавал вопросов, не просил остановиться. Она просто вышла, а незнакомец поехал дальше.

   Неприятное чувство потери не оставляло Корнелию до обеда. Но предчувствие перемен никуда не уходило. Что-то должно произойти – точно. Непонятно, хорошее или плохое – но оно уже всходило на порог…

***

И предчувствие не обмануло. Ближе к ланчу мобильник ожил, хотя номер вызова не определялся. Обычно Кора на такие вызовы не отвечала, но звонили настойчиво, а ещё это дурацкое предчувствие…

   И Кора отозвалась:

   – Алло?

   – Корина Аддерли? – пропел из эфира мелодичный женский голос.

   – Да. Это я. А кто вы?

   – Я Кэтрин Бакер. Работаю в фирме «Джейк Гордон и партнёры». Вы готовы заявить права на наследство?

   – Что – простите?.. Какое ещё наследство? Мне некому наследовать. Вы, наверное, что-то напутали.

   – Ваш дедушка, Гай Гордон, умер около месяца тому назад, – чётко и бодро излагали с того конца эфира. – Перед смертью он оставил вам в завещание всё своё движимое и недвижимое имущество.

   – Я не знаю никакого «дедушки», который мог бы оставить мне завещание. Говорю вам, тут какая-то ошибка.

   – Ошибка исключена. Ваше имя и контакты были переданы нам его адвокатом.

   – Как такое возможно?

   – Могу только сказать, – в голосе из трубки послышался лёгкий намёк на раздражение, тщательно маскирующийся под учтивость, – что, согласно бумагам, вы являетесь наследницей производства, налаженного вашим дедушкой. Так же вы наследуете фамильный особняк в Х*шире.

   – Повторяю – это недоразумение. Даже если у меня и был дедушка, то я его не знала.

   – Знали вы там его или нет, – учтивости почти не осталось – только раздражение. – Но теперь вы должны вступить в наследство. Для разъяснения всех нюансов вам следует подъехать к нам в офис. Записываете адрес?

   – Диктуйте.

   Адрес продиктовали.

   – Вы могли бы подъехать к нам во время ланча для оглашения завещания?

   – Да.

   – Буду ждать вас в 14.15. До встречи.

   Как оглушённая, Корина сидела, глядя в мигающий монитор компьютера с ровными рядами чисел в таблице Экселя.

   У неё был дед. Богатый дед. Настолько богатый, чтобы оставлять активы, движимые и недвижимые.

   Как могло случиться, что Корина ничего не знала о его существовании? Почему они никогда не общались? Отец всегда из жил рвался, чтобы они с дочерью сводили концы с концами. Вечно ему приходилось брать и закрывать кредиты, работать на нескольких работа. Они с Корой вечно переезжали с места на место, ютились по съёмным комнатушкам, порой таких габаритов, что можно было с трудом вдохнуть да выдохнуть.

   Я тут – особняки?..

   В памяти вдруг, как сон, всплыла солнечная лужайка. Кора с матерью играют в бадминтон. На заднем плане маячит чёрная тень старинного дома.

   Картинка вспыхнула и померкла.

   Корина потёрла лоб. Что это – ложные воспоминания? Не было ведь в её жизни ничего подобного. И быть не могло.

   Или… всё-таки, было?..

   Мать Корины погибла при загадочных обстоятельствах, когда сама Кора была совсем ребёнком и не помнила её. Наверное, «дедушка» под конец жизни решил вспомнить о единственной внучке?

   Корина была девушка с воображением. Последнее уже работало на полную катушку, рисуя картины то пугающие, то, напротив, запредельно-радужные. Развеять сомнения можно было лишь посетив вышеозвученные фирму «Джейк Гордон и партнёры» в условленные 14.15.

   Учитывая, что времени в обрез, пришлось нанять такси. Машинально отметив про себя, что офис расположен в крупном, дорогом на вид здании, Корина устремилась в темно-зеркальные самораздвижные двери.

   На медной табличке у входа было написано: «Нотариальная контора. Бюро адвокатов «Джейк Гордон и партнёры».

   Поздоровавшись, она спросила, как пройти к Кэтрин Бакер. Ей услужливо подсказали. Поднявшись по лестнице, Кора без особого труда нашла нужную дверь.

   Миссис Бакер оказалась женщиной средних лет, ухоженной и, для своих лет, весьма миловидной.

   Она встретила посетительницу улыбкой:

   – Рада знакомству. Подождите секунду, сейчас к нам присоединится ещё один человек.

   – Да, конечно, – взволнованно кивнула Корина.

   Через секунду дверь открылась. Кора едва сдержала удивлённый возглас.

   В дверном проёме стоял её незнакомец из красного автобуса.

ГЛАВА 2. ЗАВЕЩАНИЕ

– Дориан Дангирэй, – представила его адвокат. – Управляющий вашего дедушки.

   Незнакомец скупо улыбнулся и, не разжимая губ, коротко кивнул Корнелии в знак приветствия.

   – Управляющий?.. Как мило! – сорвалось с губ с коротким смешком. – Я думала, что подобные должности остались в глубоком прошлом.

   – Можете считать меня эффективным менеджером.

   Голос у незнакомца был мягким и вкрадчивым. Нисколько не внушающим доверия.

   – Вы и правда эффективны? – недоверчиво спросила Кора.

   – Ваш многоуважаемый дедушка меня таковым считал. Я веду дела вашей семьи более пяти лет. Надеюсь, что вы также останетесь мной довольны, мисс Аддерли, и я смогу продолжать работать на вашу семью дальше.

   – Посмотрим.

   Незнакомец раздражал. Раздражал источаемой им самоуверенностью, насмешливой улыбкой и общим чувством превосходства, читающимся в каждом движении, каждом жесте. Даже Кэтрин Бакер, явно не относящаяся к дамам робкого десятка, в его присутствии не то, чтобы смутилась – присмирела.

   – Пока всё происходящее кажется недоброй шуткой, – призналась Кора.

   – Все предельно серьёзно, уж поверьте.

   Губы Дориана по-прежнему кривились в усмешке. Во взгляде читалось, что он знает, какое впечатление производит и весьма этим доволен.

   Чувствовать себя смущённой школьницей было не слишком приятно, это угнетало Корину.

   – Присядем, если вы не возражаете?

   Дориан, под вежливым предлогом того, чтобы пододвинуть стул, наклонился вперёд и, словно бы ненароком, коснулся руки девушки плечом, заставляя испуганно отпрянуть.

   Потом он, в своей черёд, тоже сел. Опять же, слишком близко. Корине демонстративное сокращение дистанции совершенно не нравилось, но она не находила повода возразить и сочла за лучшее вообще не обращать на это внимание.

   – Прошу вас, миссис Бакер, огласите завещание, – скорее разрешил, чем попросил Дориан.

   И та начала, прочисти горло коротким кашлем:

   – В связи с волей нашего покойного клиента, мне поручено огласить завещание в той его части, которая касается вас, мисс Аддерли. Сейчас я вам его зачитаю. Это займет немного времени.

   Покосившись в сторону Дориана, Корина вновь поймала на себе его взгляд. Внимательный и в тоже время…

   Её воображение нарисовало пламя, присыпанное тусклой, серой, пыльной золой.

   Он следил за ней как кот за мышью, притаившейся в норке. Словно ждал подходящего момента для… – для чего?

   А Кэтрин Бакер продолжала:

   – После смерти нашего клиента всё его состояние, включая нефтяную корпорацию…

   От удивления у Корины аж брови приподнялись. Ничего себе! Нефтяная корпорация?!

   – Наследуете вы, как его единственная наследница. Помимо бизнеса, у мистера Гая Гордона остался счёт в швейцарском банке, на котором лежит двадцать миллионов фунтов стерлингов.

   С таким же успехом адвокат мог сказать и «сорок» и «шестьдесят» фунтов стерлингов. До Корины дошло лишь то, что денег так катастрофически много – просто космос! Колоссальная сумма. Састолько большая, что ей толком и порадоваться-то невозможно.

   Органы чувств не способны улавливать ультразвуки. И космические суммы на счетах швейцарских банков.

   – Как я уже сказала, вы единственная наследница. Но вступить в права наследования сможете лишь после того, как выполните волю покойного. Она заключается в том, что вы должны стать полновластной хозяйкой родового поместья Гордонов. Только после того, как проживёте год в особняке «Райские сады» сможете вступить в полное наследование.

   – Райские сады?.. – машинально повторила Кора.

   Миссис Бакер деловито кивнула:

   – Особняк принадлежит вашей семье очень давно. Гордоны владеют им более пятисот лет.

   – Но Х*шир это же так далеко! Мне придётся оставить работу и…

   Журчащий, лёгкий, как шампанское, смех Дориана прервал реплику Корины:

   – Речь идёт о двадцати миллионах фунтов стерлингов, мисс Аддерли! Сколько вы получаете за вашу работу? 1800 фунтов? Только на одних процентов со счетов вы будете жить богаче, чем сейчас.

   – Я поняла, что сказала глупость, – раздосадовано кивнула Корина.

   – Так вы принимаете условия? Будете вступать в наследство? Или вам нужно время, чтобы всё обдумать?

   – Умоляю вас! – скривился Дориан. – О чём тут можно думать? Вы представляете величину вашего фамильного особняка, мисс? Ванная в вашей комнате будет больше всей вашей квартирки, за счета которой вы расплачиваетесь с таким трудом.

   – Откуда вы столько обо мне знаете? Вы что, следили за мной?

   – У вас есть в этом хоть малейшее сомнение? – нагло усмехнулся он девушке в лицо.

   Корина испытала острое желание ударить по кривящимся губам, чтобы разом стереть все его ухмылки, так её раздражающие.

   – Понятно, – ограничилась она одним единственным словом.

   – Конечно, она согласна… – хмыкнул Дориан.

   – Мне нужно услышать это от неё, а не от вас, мистер Дангирэй, – оборвала его миссис Бакер.

   Дориан в ответ лишь развёл руками, жестом показывая, что отступает в тень.

   – Так как?..

   – Конечно – да, – со вздохом ответила Корина..

   – Тогда вам нужно подписать контракт.

   В сторону Дориана Корина больше не смотрела, но всё равно чувствовала довлеющую силу его взгляда.

   – Можно подписать контракт завтра? Я хочу ещё немного подумать.

   – Можно.

   Когда тебе предлагают состояние, откладывать собственное счастье глупо. Так отчего у неё так бьётся сердце, словно Корина пускается в опасную авантюру?

   Что ж? Видимо, внезапное счастье, как и внезапное горе – слишком большой стресс.

   – Давайте отделаемся от всего здесь и сразу, – решилась она.

   – Подпишитесь здесь, здесь и – здесь.

   Пробежав глазами по бумагам, ознакомившись с их содержанием, не найдя разночтений между озвученным и написанным, Корина заверила бумаги собственной подписью. Согласившись тем самым стать обладательницей дедовых сокровищ.

   – Это всё?

   – Всё.

   – И что мне теперь делать?

   – Теперь, мисс Аддерли, я отвезу вас домой, – сообщил Дориан.

   – Домой? Нет. Я должна вернуться на работу.

   – Что ж, тогда не будем разочаровывать мелкий офисный планктон. Вы вернётесь в офис и напишите заявление об увольнении. А потом отправитесь домой и соберёте вещи. На сборы у вас есть полдня. Завтра утром я отвезу вас в ваш настоящий дом.

   – Вы действительно чрезвычайно «эффективны». А что случится, если я соберусь чуть медленнее? Скажем, через день-два? Что тогда? Меня лишат наследства?

   – Ваша бабушка, женщина весьма преклонных лет, только что пережившая потерю, с нетерпением ждёт вашей встречи. Немилосердно растягивать это ожидание.

   Чем дальше, тем интересней.

   – Я не знала, что у меня есть бабушка, – вздохнула Корина.

   – Есть. Именно потому ваш дедушка и настаивал на вашем проживании в «Райских садах». Леди Гордон нуждается в родной душе и уходе. Конечно, она могла бы жить и в городе, но знаете ли – эта стариковская сентиментальная привязанность к фамильным землям? Но вы не переживайте. В доме достаточно прислуги, чтобы тяготы ухода за престарелым человеком обошли вас стороной. Но прислуга не в состоянии заменить самого главного – семьи. Леди Гордон нужно сердечное тепло, родная кровь – ей нужны вы.

   Корина не нашлась, что ответить.

   Эти люди – родители её погибшей матери. Почему отец держал её в неведении об их существовании? Почему они позволили своей дочери покинуть их? Почему никогда не пытались вернуть себе единственную внучку?

   Пока вопросов больше, чем ответов. Но она намерена их получить.

   И да, этот… эффективный и, несомненно, конкурентоспособный менеджер прав: не следует откладывать судьбоносное событие.

   – Мы отправимся в «Райские сады» завтра, – вынесла Корина свой вердикт.

   – Вот и договорились.

ГЛАВА 3. ВЫБОР

Корина нерешительно застыла в дверях. Пока она сидела в офисе, погода резко испортилась. По небу бежали низкие тучи, обещая скорый ливень. Ветер налетал жёсткими порывами. Он трепал вывески и ветви деревьев, одежду и волосы.

   Только один вопрос был в голове у Корины: успеет ли она оказаться под крышей до того, как начнётся светопреставление?

   – Вот-вот начнётся буря, – раздался за спиной голос Дориана. –Разрешите подвести?

   – Я не сажусь в машины к незнакомым людям, – неприветливо отозвалась он.

   – Но вы же добрались сюда на такси? Вряд ли вы были знакомы с таксистом.

   – Это совсем другое, – пожала плечами Корина. – Странно слышать.

   – Перестаньте упрямиться, – мягко потребовал Дориан, обгоняя и заступая ей дорогу. – В ближайшем будущем нам придётся много общаться. Обитатели «Райских садов» всё равно, что родственники. Мы вот-вот заживём одной большой и дружной семьёй. Так зачем усложнять себе жизнь? Прошу!

   Распахнул он перед ней дверь своего авто, с некоторым усилием удерживая дверь под очередным порывом ветра.

   Он был прав. Гроза всё ближе, а у Корины с собой даже зонтика нет.

   Нырнув внутрь просторного, комфортного «Бентли Континенталь» Корина не смогла удержаться от едкого комментария:

   – Судя по всему, вам неплохо платят за услуги? Гораздо лучше, чем мне. Я о таком автомобиле даже не мечтала. Это Гордонов или лично ваш?

   – А вы как полагаете?

   – Не исключаю, что вы можете быть нечистым на руку.

   – Почему вы так решили?

   – Честные люди ездят на таких авто лишь в преклонные годы, – с апломбом выдала Корина.

   – Я могу оказаться старше, чем выгляжу, – усмехнулся Дориан.

   – Возможно, вам и больше тридцати, но – это вряд ли.

   – Это вы сейчас демонстрируете новый способ спросить сколько мне лет? Вам очень идёт, когда вы смущаетесь и краснеете. Вы от этого выглядите ещё моложе. А что касается первого вопроса – я не ворую деньги вашей семьи. В этом нет надобности. Мне хорошо платят за услуги. Кроме того, я слишком крепко связан с Гордонами. Как уже сказал, они для меня всё равно, что члены семьи. У своих не воруют.

   – К слову, я финансист и далеко не худший. Так что, если вы не так чисты, как кажетесь, у нас с вами могут возникнуть разногласия.

   – Я вам не нравлюсь, мисс Аддерли?

   – Это так заметно, мистер Дангирэй?

   – Мне кажется, я ещё ничем не успел задеть ваших чувств? Ничем не оскорбил вас. Отношусь со всей бережливой предусмотрительностью. За что же такая немилость?

   Корина, не отвечая, отвернулась к окну. Дождь начался. Он прочертил тонкие, прозрачные дорожки, преломляющих действительность, как линза.

   – Вы меня игнорируете?

   – Я не знаю, что ответить, чтобы не показаться невежливой.

   – Правду.

    Дориан бросил не девушку вопросительный взгляд и повторил свой вопрос с нажимом в голосе:

   – Чем я вам не угодил?

   – Всем угодили. Просто я интроверт. Вот и предпочитаю держать дистанцию.

   – Значит, интроверт? И – ничего личного?

   – Угу.

   – Знаете, с чего мы начнём?

   – Что начнём?..

   – Нашу с вами дружбу? С сокращения дистанции. Я заеду за вами после работы, и мы поедем в какое-нибудь уютное местечко. Куда-нибудь, где можно неплохо перекусить и расслабиться.

   – Я не люблю расслабляться. К тому же, вы сами сказали, что завтра утром мы уезжаем и…

   – Мне отчего-то кажется, что к утру вам не нужно будет упаковать по чемоданам три гардеробные. А с парой чемоданов вы управитесь не более, чем за час.

   – Мистер Дангирэй…

   – Можно просто – Дориан.

   – Вы мне не нравитесь. И я не хочу с вами обедать.

   – Вы же только что утверждали, что на самом деле я вам нравлюсь. Просто вы – интроверт. Выходит, солгали?

   – Я…

   – Почему я имел несчастье вам не понравиться?

   – Мне не нравятся люди, что за мной следят!

   – Виноват, каюсь. Больше так не буду. Так мы идём в кафе?

   – Когда вы делаете предложения, вы делаете его так, что практически не оставляете собеседнику выбора!

   – Выбор – тягостная рутина. Разве не здорово, когда кто-то всё решает для тебя? Да ещё в твоих же собственных интересах?

   – Нет, мистер Дангирэй, это совсем не здорово. И, на будущее – вы, как мой управляющий (если я, конечно, решу оставить вас на занимаемой должности) не станете ничего решать за меня. Я, возможно, произвела на вас не совсем правильное впечатление. Может быть, я и краснею, как глупая дурочка, но на самом деле я – не она. И выбор предпочитаю делать сама. Это ясно?

   – Вполне.

   – Хорошо.

   Машина мягко затормозила у входа в здание, в котором располагался рабочий офис Корины. Толкнув от себя дверь, Корина двумя ногами угодила прямиком в бурлящую лужу и едва сдержалась, чтобы не выругаться самым неподходящим для леди образом.

   – Да чтоб тебя!..

   За спиной раздался лёгкий смех.

   – Заеду за вами с 17.30.

   Она в раздражении хлопнула дверью.

   Машина тут же сорвалась с места, ловко лавируя в общем потоке, несмотря на крупные габариты.

   – Вы опоздали! – выразительно произнесла начальница, словно нарочно поджидающая Корину у её стула. – Ланч закончился четверть часа назад.

   – Простите.

   – Вы же знаете правила учреждения! Большинство наших сотрудников не оставляют своё рабочее место, даже во время перерыва. А вы позволяете себе опаздывать!

   – У меня есть причина.

   – У всех есть причина! Нужно ответственней относиться к делу.

   – В чем проявляется моя безответственность?

   – Вы мне дерзите?

   – Всего лишь пытаюсь всё объяснить.

   – Что именно – объяснить?

   – Я опоздала, потому что мне сообщили, что у меня умер дедушка.

   – Соболезную. Но к делу это не относится. Впредь не опаздывайте.

   – Это не всё. Я должна уехать, чтобы уладить кое-какие дела.

   – Я правильно тебя поняла? – арктическому холоду в голосе босса могла бы позавидовать сама Антарктида. – Ты просишь меня об отпуске?

   – Да.

   – Как долго планируешь отсутствовать?

   – Около трёх дней.

   – Три дня?! Три дня простоя?!!

   , как начинаешь говорить об отпуске.

   – Я всё отработаю.

   – Три дня, – в голосе леди-босс зазвенело железо. – И ни часом больше!

   – Конечно.

   – И, естественно – за свой счёт.

   – Естественно.

   На всякий случай Корина постаралась максимально привести в порядок документацию, подготовив к сдаче. Чтобы свести все счета, ей пришлось задержаться.

   Тускло светились лампы и мониторы. Монотонный стук клавиш вызывал сонливость. Резкая мелодия вызова словно нож разрезала размеренную, привычную атмосферу офиса:

   – Это Дориан. Я на месте.

   – Боюсь, вынуждена вас огорчить. У меня много работы. Мне придётся задержаться.

   – Жаль. Не люблю ждать.

   – Так не ждите! Увидимся завтра.

   – Я подожду.

   Короткие гудки сделали ответ ненужным.

   Он настойчив и напорист – этот Дориан Дангирэй.

ГЛАВА 4. ВЕЧЕР ВДВОЁМ

Ресторанчик показался Корине уютным. Атмосфера – мягкая, приглушённый свет. Множество мелких деталей в дизайне – фотографии по стенам, картины со сценами из лондонского прошлого, старомодные колоны с портиками, красивый мозаичный пол.

   Всё милое, хоть и немного старомодное. Чистая классика – как запах кофе.

   – Надеюсь, вы любите дичь? – произнёс Дориан, пододвигая к девушке меню. – В этом месте её готовят просто прекрасно, по старинным английским рецептам. Традиционная британская дичь! Что может быть вкуснее? Или вы из тех, кто предпочитает устрицы?

   – Я из тех, кого удовлетворяет пудинг.

   – Ужасный выбор, – засмеялся Дориан. – Просто кошмар. Вместо наслаждения – удовлетворение?..

   Корина почувствовала, как кровь приливает к щекам и демонстративно тряхнула головой.

   – Вы не любите пудинги? – демонстративно взглянула она на собеседника.

   – Я люблю вино, – смеясь, отпарировал он. – Хорошее вино подобно песне или мечте – будоражит и волнует кровь. А пудинг? Ну, это не подходящая к вину закуска. В отличии от дичи.

   – Хорошо. Пейте ваше вино, а я буду есть мой пудинг.

   – Договорились. Но вас не скучно?

   – Скучно? Почему?

   – Вы не любите вино. Не любите красивых мужчин. Не любите веселья. Разве так должна жить молодая и красивая женщина?

   – Меня моя жизнь вполне устраивает.

   Корину раздражало то, с какой безапелляционностью он озвучивал своё мнение, едва не вынуждая её оправдываться.

   – Устраивает? – приподнял он брось. – Это вряд ли.

   – Оставьте мне самой решать, что мне нравится, а что нет. Давайте лучше обсудим пудинг.

   – Что тут обсуждать? Он ореховый, приторно-сладкий. Из яиц, белого хлеба, сахара, молока и сливочного масла.

   – Похоже, вы хорошо знаете предмет разговора.

   – Это классический рецепт.

   Официант принёс бутылку вина и плеснул в бокал для пробы.

   – Пригубите. Не отказывайте себе в удовольствии ощутить всё волшебство букета на языке. Весь вкус юга и солнца в одном глотке. Это ли не чудо?

   – Как поэтично. Я так не умею. Но, на мой вкус, вино хорошее. Правда, я не слишком хорошо разбираюсь в винах.

   – В цифрах разбираетесь лучше?

   – О, да!

   – Цифры, унылая комната в тёмных тонах, холодная и одинокая постель. Разве эта жизнь?

   – Ну, довольно! Что вы всё рассказываете мне – да обо мне? Расскажите лучше о себе, Дориан.

   – О себе?.. Что вы хотите обо мне узнать?

   – Как вы живёте? Что окружает вас? Грезите ли о любви или купаетесь в вине? Кто согревает вашу постель?

   Дориан поднял бокал вина и поиграл им, заставив алую жидкость слегка поволноваться, раскачиваясь.

   Смех у него был таким же тихим и мягким, как и в прошлый раз:

   – Вы правы. Моя собственная жизнь также не богата событиями. Вот я и мечтал, что когда-нибудь в неё войдёт кто-то вроде вас. И она станет насыщеннее и ярче.

   – Вы правда надеетесь, что я, словно маленькая девочка, куплюсь на такие банальные речи?

   – Банальные? Почему?

   – Потому что вы отнюдь не оригинальны.

   – Думаете, что я обычный охотник за приданым? – прищурился он.

   – Думаю, сами себя обычным вы не считаете – считаете умным и хитрым. Способным обвести вокруг пальца как старушку, так и юную деву. Во мне вы видите лёгкую добычу, окрутить которую можно парочкой комплиментов.

   Дориан нисколько не выглядел обиженным или сколько-нибудь раздосадованным. Улыбка по-прежнему не покидала его сухое, смазливое лицо. Взгляд оставался острым, пристально-внимательным. Словно он заранее старался предугадать желания Корины. с тем, чтобы исполнить его, а слово – с тем, чтобы парировать.

   – Вы правы лишь отчасти. Я действительно не считаю себя обычным, потому что я – необычный, Корина. У вас такое красивое имя. Звучит, словно музыка. Вы любите музыку?

   – Мне больше нравится живопись. Но музыку я тоже люблю. Уверена, вы уже в курсе того, что, в своё время, я пыталась рисовать, но, так сложилось, что цифры победили цвет и тени?

   – «Райский сады» уединённое и живописное место. Возможно, вы ещё вернётесь к вашим старым мечтам и сумеете их реализовать. Мечты должны сбываться. Хотя бы у самых хорошеньких девушек.

   – А о чём ваши мечты, Дориан?

   – Попробуете угадать.

   Корина оперлась рукой на стол, опуская подбородок на тыльную сторону ладони. Она, не таясь, открыто разглядывала собеседника.

   Приглушённый свет смягчал черты его лица, придавая им завершённость и сияние, такое же, что исходит с полотен Тициана. Подчёркивая то, что ранее ускользало от её внимания. Кожа на его нижних веках была слишком тонкой и уже успела покрыться тонкой, едва заметной сеточкой… даже не морщин, нет – лишь намёка на них. В уголках чутких губ с чувственным изгибом тоже залегли мимические морщинки, неглубокие, но всё же…

   – Я слушаю, – напомнил о себе Дориан, побуждая Корину говорить дальше.

   Она приняла вызов:

   – Вы из тех, кто желает получить всё и сразу. Сейчас вы ходите получить место под названием «Райские сады». Ради обладания им вы смотрите на меня с таким интересом.

   Он улыбнулся в ответ холодной улыбкой:

   – Полагаете себя ключом, открывающим врата Эдема? Но, на самом деле… – он подался вперёд, опираясь на стол обеими руками, склонившись так близко, что Корина ощутила на своей коже его горячее дыхание.

   Губы его замерли над её ухом. Она услышала его вкрадчивый, медовый, как у змея-искусителя, голос, шепчущий:

   «На самом деле ключ – я».

   Перехватив её удивлённый, напряжённый взгляд, он приподнял бровь и, пропустив прядь волос Корины через свои пальцы, вновь взялся за бокал вина:

   – Ваше здоровье! – провозгласил он тост.

   Сделав несколько глотков, вновь откинулся на свой стул, выглядя в этот момент расслабленно, как растянувшийся на диване кот:

   – Раз уж речь зашла о мечте и о живописи, не стану скрывать – я видел ваши работы.

   – Видели? – удивилась Корина. – Когда? Где?

   – Последние месяцы перед смертью вашего дедушке по его просьбе я следил за вами. Но ваша личность была интересна мне и раньше.

   – И с какой целью вели наблюдение?

   – Я же сказал – ваша личность была мне интересна. Сначала потому, что вы были связаны с теми, кто жил в «Райских садах», потом – уже сама по себе. Несколько ваших картин я даже приобрёл. Несколько для вашего дедушки. Парочку, особенно понравившихся, оставил себе.

   – Что ж? Наверное, я должна поблагодарить вас? Мои картины не особенно хорошо продавались. Это и стало основной причиной того, что больше я не рисую.

   – Вы не правы. Могу заверить, что картины, пусть и не во всём совершенны, всё же хороши. У них есть стиль. Вы умеете передавать атмосферу. Особенно впечатляют картины с призраками.

   – О, нет!

   – Да! Они привлекают внимание, берут за душу и даже способны напугать.

   – Это была всего лишь проба кисти. Все эти призраки – это несерьёзно. Я знаю.

   – Там, откуда я родом, к призракам относятся серьёзно. И с уважением. Уверяют вас.

   – Для меня призраки лишь метафора прошлого. Пугающие отголоски памяти. Не более.

   – Соглашусь. Прошлое наполнено призраками – ещё как! Дай им волю, и они сведут с ума.

   – Расскажите о ваших призраках, Дориан? Как вы оказались на месте управляющего в «Райский кущах»?

   – Райских садах, – поправил он и, вновь пригубив вино, брезгливо поморщился. – Это не самая красивая история.

   – Главное, чтобы была правдивой.

   – Ищете правды? А вы к ней готовы?

   – В каком смысле?

   – Люди, на самом деле, очень странные создания, мисс Аддерли. Сначала требуют правды, но, когда находят, готовы отдать всё, что угодно, лишь бы правды не знать.

   – Что касается правды о вашем прошлом, то это ваша ноша. И ваши призраки. Меня они не потревожат.

   – Я бы не был так уверен. А что касается моего детства? Мой отец был жалким пьяницей, мать – шлюхой. Я рос сначала на улице, потом – в приюте. Словом, на дне, где перестаёшь верить в бога и в божий промысел.

   Дориан поднял на Кору потемневший взгляд:

   – Ты веришь в Бога? В то, что за порогом смерти нас всех ждёт дьявол? Что каждый смертный грешен и познает расплату?

   – Странно, что вы об этом спрашиваете, – проговорила несколько шокированная Корина.

   Разговаривать о боге и дьяволе с парнями ей ещё не доводилось.

   – Я верю в бога. Мой бой милосерден. В моём видении мира никто не обречён.

   – Верите, что здесь, на земле, выбор есть у каждого? Что никто от рождения не предназначен только лишь ко злу? Верите, что у каждого есть шанс на выбор – пасть или спастись?

   Корина молча смотрела на странного собеседника, сомневаясь, что сможет нормально ответить на эту пафосную метафизику.

   Словно прочитав её мысли, Дориан смехом разрядил обстановку:

   –Прошу прощения. Ваше вино слишком крепкое. Видимо, ударило мне в голову. Обычно я не имею привычки рассуждать о спасении души с едва знакомыми людьми. Впрочем, с хорошо знакомыми – тоже. Ну, так вот – как я встретил вашего дедушку? «Никто не обречён. Каждый может спастись», – сказал он мне, поймав в своём особняке, куда мы забрались в надежде поживиться с другими ребятами нашей шайки. Мы не погнушались бы и убийством, но, слава богу, обошлось. У Гордонов было полное моральное право отправить меня в тюрьму, но вместо этого они, почему-то, предпочли принять участие в моей жизни. Помогли встать на правильный путь – дали образование, обеспечили работой. Я в прямом смысле этого слова обязан им жизнью. Для меня ваши бабушка и дедушка стали семьёй. Поэтому меня всегда удивляло то, почему вы не поддерживаете с ними отношения? Почему никогда не пытались навестить? Если не ради них самих, так, хотя бы, ради того, что они могли дать вам? Поначалу я представлял вас избалованной, глупой девчонкой. Но, наблюдая на расстоянии, понял, что вы совсем не такая.

   Дориан подлил вина и, прищурившись, поглядел на Корину, поверх бокала.

   – Хотите знать, к каким выводам я пришёл? Вы мне нравитесь, Корина Аддерли. Не только как наследница «Райских Садов». Нравитесь как личность. Нравится ваше лицо. Ваше сдержанное, целомудренное отношение к жизни. Нравятся ваше упорство и осторожность. Мне нравятся, чёрт возьми, даже ваши мрачные картины с призраками! И я от всей души надеюсь, что в ближайшее время мы подружимся.

ГЛАВА 5. НОЧНОЙ РАЗГОВОР

Воодушевление и волнение, державшие на подъёме весь день, покинули её. Корина ощутила себя проколовшимся шариком, из которого вышел весь воздух. Немудрено устать. Из дома она вышла в семь утра, а сейчас было без четверти одиннадцать вечера.

   Ещё столько предстояло сделать, а от усталости уже всё из рук валилось. Ноги гудят, голова – болит. Но в целом впечатления от дня хорошие. А главное – предчувствие не обмануло ожиданий.

   Чтобы взбодриться, Корина приняла горячий душ, затем выпила вечернюю чашечку кофе. Кофеин помог рассеяться остаткам алкогольных паров, прояснял голову. Хотя какие там алкогольные поры после рюмки вина за весь вечер? Так! Лёгкий туман, даже скорее – флёр. И в этом золотистом тумане плавал образ Дориана. Образ сладкий, но с горчащей миндальной ноткой.

   Дориан – красивое имя. Волшебное, волнующее. Напоминает о порочном Грэе, вышедшем из-под пера бессмертного Оскара Уайльда. Бередит, волнует, горячит. Но не стоит забывать о том, что влюбляться не входит в её планы.

   Никакой любви – только не сейчас! И, желательно, не в ближайшие лет сто. Лучше всего – никогда. Самое щедрое, что можно себе позволить – интрижку, но тут материал не тот. С такими, как Дориан, всё быстро становится слишком серьёзным. Кажется, что ты ещё совсем у берега, что вода едва у колен плещется, а в следующей момент ты уже с головой и в омут, в быстрину – поди, попробуй, выплави!

   А влюбляться Коре противопоказано. Она от этого катастрофически глупеет.

   Наш разум – наша броня. Обнажить для кого-то сердце всё равно, что пригласить вора в дом. Глупо потом плакаться, что вас обокрали. Любить – нельзя. Любя, ты становишься уязвим. Любящего человека легко использовать, им запросто можно манипулировать. Мы беззащитны перед тем, кого любим. Грустно, но правда в том, что мало у кого хватает благородства не помыкать тем, чьё сердце он держит в своих руках.

   Резко оживший мобильник заставил Корину вздрогнуть от неожиданности.

   Вот, чёрт – отец! Следовало бы первой позвонить ему, но делать этого Корина как раз и не собиралась. Потому что знала, какой будет реакция Джея Аддерли на последние новости.

   После того, как Корина закончила университет, Джэй переехал из Лондона в провинцию, в маленький уютный городок. Идею стать рок-музыкантом он похоронил вместе с молодостью, в зрелые годы предпочитая более практичный вид деятельности – торговлю.

   Небольшая продовольственная лавочка служила Джэю Аддерли надёжным источником дохода, частью которого он регулярно делился с дочерью.

   Чем шире становилась залысина на голове и толще живот, тем циничнее и трезвее Джэй глядел на окружающий его мир. Грубея душой и черствея сердцем, отцом он оставался хорошим.

   Джэй не переставал заботиться о Коре, даже несмотря на то, что она давно вышла из детского возраста, а сам он четыре года назад женился ещё раз.

   Отец и дочь часто созванивались. Иногда, на праздники, Кора приезжала в тихое местечко, где поселился Джей. Оно было весьма живописное, самобытное, яркое. Но заканчивался уик-энда и Корина возвращалась в Лондон.

   Этих встреч обоим было достаточно, чтобы поддерживать связь. Отец оказывал поддержку, но был ненавязчив. Они не докучали друг другу мелочами, но, всё-таки, о таком крупном событии, как сегодня, Корине следовало ему сообщить. Совесть упрекнула за то, что она этого не сделала.

   – Привет, пап, – виновато выдохнула дочь в трубку.

   – Извини, что так поздно, – рыкнул Джей, –но у меня сегодня весь день душа не на месте. У тебя всё в порядке, дочка?

   Кошки сильнее заскребли на душе. Ничего не сказать ему сейчас всё равно, что солгать.

   – Да, всё в порядке. Вот только…

   – Что? – в голосе Джэя звучало неподдельное волнение. – Говори, Кора, не скрывай от меня ничего! Что ты скрываешь?

   – Я ничего не скрываю. Просто пытаюсь подобрать слова.

   Корина взяла небольшую паузу и, сделав глубокий вздох, выпалила скороговоркой:

   – Мне сегодня сообщили о смерти Гая Гордона, – снова короткая пауза. Потом вдогонку. – Моего дедушки.

   Повисла тишина. Вязкая, как ил или патока.

   – Я знаю, кто такой Гай Гордон. И кем он тебе приходится. Сдох? Что ж. Туда и дорога.

   Не столько даже от слов, сколько от сдавленной, годами копившейся в отце ярости, Корину покоробило.

   – Отец! Не хорошо так говорить о мёртвых.

   – А как ещё сказать? Говорю, так, как заслужил.

   Корина с самого начала понимала, что разговор не будет лёгким. Но что – настолько, не догадывалась.

   – Ты знаешь, он оставил мне всё своё состояние, но завещал, чтобы… – почти робко начала она.

   Но Джей не дал ей договорить:

   – Не вздумай к ним ехать! – заорал он во весь голос.

   Рявкнул так, что в ушах зазвенело.

   – Слышишь меня?! Чтобы они там тебе в уши не лили! Чтобы не обещали – держись подальше! Думать не смей сунуться в этот их паучий Эдем!

   Корина не помнила, чтобы отец хотя бы раз повышал в её присутствии голос. Неужели его обида на стариков всё ещё жива? Прошло двадцать лет. Долгих длинных двадцать лет! Срок достаточный, чтобы любое пламя угасло. Любой костёр догорел, а угли остыли.

   – Папа, – мягко отозвалась Корнелия, – Гай Гордон умер. Его больше нет. Даже если он когда-то чем-то ранил тебя, даже если ранил сильно – прости его. Не ради него. ведь мёртвым-то уже всё равно – ради себя.

   – Простить?.. Ты не знаешь, о чём говоришь.

   – Возможно, что не знаю, но…

   – Ещё раз говорю – услышь меня, пожалуйста!

   Однако, просьбой в голосе отца не пахло. Это был агрессивный посыл, жёсткий, как перед ударом. Это был приказ.

   – Не смей видеться с ними! Не смей туда соваться! Не послушаешься – пожалеешь.

   Он никогда с ней так не говорил. Никогда! Даже когда она была ребёнком.

   – Папа, я уже взрослая женщина! Как говорится, совершеннолетняя и дееспособная. Я в состоянии сама решить, что мне делать и чего не делать.

   – Эти люди виновны в смерти твоей матери! Из-за них она умерла!

   – Это ты так говоришь, Не возражаешь, если я поеду туда и выслушаю обе версии?

   – Не возражаю?! – взревел Джэй, словно раненный медведь. – Ещё как возражаю! Категорически! Сунуться к ним всё равно, что голой задницей сесть на ежа! Или жопу засунуть в осиное гнездо! Не смей этого делать!!!

   – Не кричи на меня.

   – Приеду – уши оторву! Ты меня знаешь, Кора, у меня слово с делом ещё ни разу не расходилось. За шкирку оттуда выволоку! Как девчонку! За всю твою жизнь пальцем тебя не тронул, но тут отделаю так, что мигом забудешь всякую блажь. И можешь потом хоть в какие органы писать на меня доносы – мне всё равно. Ты туда не поедешь! Не поедешь – и точка!

   – Эта «блажь», как ты её называешь, стоит миллионы фунтов стерлингов.

   Может, хоть это его образумит?

   – Ах, вот оно что? Миллионы, мать его, долбанных фунтов стерлингов! Тридцать, чтоб его, сребреников! – смачно выругался Джэй. – Деньги – изобретение дьявола. За большие суммы человек всегда расплачивается душой. Я прошу тебя, дочь. Я приказываю. Умоляю! Не встречайся с этими людьми. Не езди в проклятое поместье.

   – То есть, ты хочешь, чтобы я отказалась от всего: земли, особняка, счетов, возможности встретиться с людьми, знавшими и любившими мою маму? Отказаться от возможности узнать о её прошлом? Даже о том, как и почему она погибла? Ты ведь никогда ничего толком так мне и не рассказывал.

   – Потому, что хотел уберечь.

   – Папа, я люблю тебя, очень люблю. Но твои приказы противопоставлены здравому смыслу.

   – Корина, ны не должна ехать. Дочка! Просто поверь своему старику на слово.

   – Не могу я не поехать, даже если бы и захотела. А я – не хочу! Я подписала контракт и должна соблюдать условия. И если у тебя нет аргументов поважней, чем просто «поверь мне», давай уже поставим на этом точку?

   – Доченька, дорогая, я не могу тебе рассказать всего. Если попробую, ты сочтёшь меня старым маразматиком, выжившим из ума. Но очень тебя прошу – не езди! Ты в опасности! Ты в страшной опасности. Я совершил ошибку, что не рассказал тебе всего. Поверил, что раз столько лет всё было тихо, то буря уже не грянет…

   – Я поеду. Это решено и не обсуждается.

ГЛАВА 6. ДОРОГА

Несмотря на усталость Корина никак не могла заснуть, слишком огорчённая, взбудораженная и взволнованная разговором с отцом.

   Её разбудил монотонный крик будильника из мобильного.

   Будучи классической совой, вынужденной вести жизнь жаворонка, Корина встречала утро без особой радости. Если утро начиналось в шесть. Совсем другое дело, если это случалось в девять. Но такое случалось только по праздникам.

   Всё же, «вперёд, за приключениями» просыпаться легче, чем «просто на работу». С головной болью помогло справиться лекарство. С остатками сна – кофеин. С общей разбитостью тела – бодрящий душ.

   И вот, к условленному часу она готова.

   Дориан прибыл на место с королевской пунктуальностью, практически минута в минуту. Спрятавшись за занавеской, Корина из окна наблюдала за тем, как, выйдя из машины он терпеливо ожидает её, прислонившись бедром к капоту. Развлекался тем, что поигрывал ключами на пальцах, время от времени бросая нетерпеливый взгляд в сторону подъездной двери.

   Ветер трепал его волосы, небрежно ласкал их невидимой ладонью, и она поймала себя на мысли, что тоже не прочь зарыться руками в его волосы. Не прочь ощутить их тепло и шелковистую мягкость.

   Словно почувствовав незримое присутствие девушки, Дориан поднял голову. Корина невольно отпрянула от окна, хотя точно знала, что видеть её он не мог. Почему же глядел так, будто видел? Отсутствие привычной ехидной ухмылки делало Дориана серьёзным, сосредоточенным и меланхоличным.

   Что за печаль лежит на его сердце? Хотела бы она узнать.

   Через четверть часа Корина подходила к новенькому Бентли.

   – Привет! – поздоровалась она.

   – Привет, – смерил её Дориан оценивающим взглядом.

   Взглянув на багаж девушки, удивлённо выгнул бровь:

   – Ого! Внушительный. На необитаемый остров собралась?

   – Будьте любезны, погрузите мой багаж в машину. Что вы о нём думаете, сообщать не обязательно.

   Он молча кивнул.

   Они тронулись в путь. Продвигаться по городу приходилось медленно. Вынужденные то и дело останавливаться на светофорах, чтобы пропустить пешеходов, многочисленных, несмотря на ранний час, они еле-еле ползли. Что изрядно раздражало.

   – За городом дышать станет легче, – пообещал Дориан.

   Миновав последний светофор, повернули на пятое шоссе и понеслись, прибавив скорость. Дорога ровной лентой ложилась под колёса. Деревья мелькали за окном. Новая дорога! Новое место! Новая жизнь. Корина наслаждалась движением. Каждый поворот радовал взгляд. Деревья, шоссе, маленькие домики – всё казалось немного волшебным.

   – Вам идёт улыбка, – заметил Дориан. – Чаще улыбайтесь.

   – Здесь так красиво! Наверное, из-за солнца?

   – В солнечном свете дорога кажется волшебной нитью, ведущей в Стану Чудес. Кстати, мы уже довольно долго едем. Вас не укачивает?

   – Меня никогда не укачивает. Будь моя воля, я бы с удовольствием провела в дороге если не всю свою жизнь, то хотя бы половину.

   – Вы много путешествовали?

   – Вообще никогда.

   – Что? Нигде не были?

   – Была. На работе и дома, – с самоиронией отозвалась она. – Я же говорю: будь моя воля! Но до сих пор её не было.

   – Жаль огорчать, но в ближайшее время путешествовать вам точно не придётся. Ну, если только в ближайший городок за покупками? Миссис Гордон не разделяет страсти к переменам. Старые люди предпочитают оседлую жизнь. Перемены их страшат.

   Дорога сначала запетляла между полями и садами. Потом нырнула в лощину, где притаился небольшой городок с одной главной улицей. Центром здесь был белый дом с колоннами и каменными львами у входа.

   – Ух, ты! Скажите, а в «Райских садах» есть каменные львы? – поинтересовалась она у Дориана.

   – Зачем они вам?

   – Стану стирать с них пыль.

   – В особняке её и без львов хватает. Там высокие потолки, сверкающий паркет и оконные стёкла, величиной с ваш рост. Пыли хватает. Она с успехом скапливается везде, несмотря на полный штат прислуги. Знаете, – внезапно сменил Дориан тему разговора, – на следующей улице есть неплохой ресторанчик. Предлагаю остановиться и перекусить. Что скажете?

   – Было бы неплохо. Но разве мы не торопимся?

   – Нет. «Райские сады» подождут столько, сколько надо. Никуда они от нас не денутся.

   Вскоре они сидели на балконе, любуясь сверху на стремительное течение реки. Угощались хрустящими булочками и свежим творогом из хрустальной миски. Солнечные зайчики от воды бегали по потолку

   – Приятно жить в таком тихом месте, – мечтательно вздохнула Корина.

   – Только первые дни. Потом наскучит. Уверен, вас ещё потянет обратно в большой город, где много людей.

   – Вообще-то, я интроверт. Толпа мне не нравится. Я люблю уединение.

   – Уединяться легко и приятно тогда, когда в любой момент можешь из уединения вырваться. Вы когда-нибудь оставались одни?

   – Что за странный вопрос? Конечно.

   – Не в комнате, мисс Аддерли, когда за стеной полно людей. Способны вы выжить там, где нет постоянного доступа к интернету и социальным службам?

   – В «Райский садах» нет интернета?

   – Интернет, увы, не входит в предметы первой необходимости, по мнению миссис Гордон.

   – Вы что, отговариваете меня ехать дальше, мистер Дангирэй?

   – Вздумай я это сделать, меня бы уволили. Но вы должны быть готовы к тому, что лучшая часть нашего пути осталась позади. Дальше будет хуже.

   – Почему?

   – Потому что впереди много колдобин и ям.

   Он не соврал. Стоило отъехать от городка, как солнце спряталось за тучи.

   Чем дальше в холмы они забирались, тем безрадостнее становился пейзаж. Свет гас, путаясь в мрачных ветвях деревьях, стороживших дорогу по обеим сторонам дороги. Глубокие выбоины приходилось то и дело объезжать, выворачивая руль.

   Темнело быстро. Вдоль дороги потянулись белые клочья тумана.

   – Долго ещё?..

   – Почти приехали, – поспешил успокоить Корину Дориан. – Дом находится за теми холмами.

   Если в сердце Корины и теплилась надежда увидеть зелёные лужайки, то ей пришлось разочароваться. Лужаек не было видно.

   Вообще ничего не было видно. Долину между холмами затянуло туманом. Они словно въехали в другое измерение, нырнув в зеленоватое туманистое нутро.

   Дориан снизил скорость и включил фары. Инстинктивно оба наклонялись вперёд, пристально вглядываясь в лобовое стекло.

   – Здесь всегда так? – напряжённо спросила Корина.

   – Нет. Представление устроено специально в вашу честь.

   – Очень смешно.

   Время от времени из тумана выступали части деревьев или кустов, похожие на руки мертвецов. Потом и они медленно отодвигались, вновь растворяясь в тумане.

   Единственным «живым» звуком оставался монотонный шум двигателя.

   Неожиданно Бентли резко налетел на камень. Столкновение вызвало зловещий скрежет по днищу.

   Корина закусила губу, сдерживая испуганное: «ой!»

   Кучу опавшей листы и сучьев автомобиль преодолел с надрывным рывком. После чего встал, как вкопанный, перед кованными воротами.

   Стоило Дориану открыть дверь, как туман, подобно огромной змее, стал лениво заползать в салон.

   «Зря я сюда приехала, – подумала она. – Нужно было послушаться отца».

   Надеясь, что на свежем воздухе болезненное, мистическое настроение её отпустит, Корина следом за Дорианом вышла из салона. И почти сразу же упёрлась в каменную стену, с двух сторон расходящуюся от металлических кованный ворот.

   Угрюмые и неприветливые, ворота запирались на большой висячий замок, навешанный на пропущенную через прутья массивную цепь.

   Обнаружив запертые ворота, Дориан тихо выругался, и, вернувшись к машине, нажал на клаксон. Раздавшийся звук казался здесь, в царстве ветвей и тумана, тишины и мрака, раздражающе обыденным и инородным.

   На тропинке сквозь туман проявился чёрный силуэт:

   – Чего надо?

   Голос из тумана звучал зло и резко. Словно карканье вороны.

   – Въехать, естественно! – рявкнул в ответ Дориан. –Давай, открывай ворота. И так заставил нас ждать.

   – Ну, подождёте. Подумаешь? Шишка не велика.

   – Миссис Гордон вряд ли понравится, что ты заставляешь наследницу ждать.

   Мужчина, видимо, выполняющий в «Райский садах» обязанности привратника, угрюмо уставился на Корину:

   – Она, что ли – наследница?

   – Ну, не ты же? Открывай, давай! Живо. Хватит таращиться

   – Ладно, открою! Только вам, красатуля, тут точно не понравится. Рай-то он рай, да не для каждого, – мерзко захихикало странное существо.

   Подавленная, Корина вернулась в салон машины и Дориан отпустил сцепление. Машина плавно тронулась вперёд.

   Фасад дома, выступивший из тумана, показался огромным кораблём – этаким «Титаником». Серый камень, трехстворчатые стёкла поблескивали из полумрака и влажной зыби, будто покрытые мелкой алмазной крошкой.

   – Вот мы и на месте, – без тени улыбки проговорил Дориан, задумчиво глядя перед собой. – Выходите, мисс. Приехали.

ГЛАВА 7. СИБИЛЛ ГОРДОН

– Добро пожаловать в «Райский сады». Миссис Гордон ожидает вас, – человек в лакейской ливрее распахнул перед Корой дверь.

   Она вошла в холл, заполненный людьми. Из моря лиц выделялась высокая женская фигура, стройная до костлявости.

   Кора бросила в сторону Дориана недоумевающий взгляд. Где тут убитая горем старушка? Божий одуванчик, нуждающийся в терпеливом уходе?

   Перед ней стояла женщина, давно пережившая свою юность, но старостью и немощностью от неё и близко не пахло. Напротив, энергии и напора даме было явно не занимать. Во взоре её читалась надменность, словно все вокруг были, как минимум, ниже её ростом. Чувство собственного превосходства читалось в каждом её жесте и позе.

   Траурный, чёрный цвет платья подчёркивал золото в её волосах и тигриных, жёлтых глазах.

   Определить истинный возраст женщины было затруднительно. Ей одинаково можно было дать как сорок восемь, так и шестьдесят. По девичьи стройная, гибкая талия свидетельствовала в пользу молодости. Высокие тонкие шпильки на ногах с тонкими лодыжками и изящными икрами – не каждая молодая женщина способна долго проходить на таких. Но морщины на руках и шее безжалостно выдавали прожитые годы, несмотря на все косметические уловки, пластическую хирургию и прочие ухищрения.

   Такой была она – хозяйка мрачного дома.

   Женщина глядела холодно и неприязненно. Совсем не как любящая бабушка на внучку.

   «Девчонка», – читалось в глазах цвета расплавленного золота. – «Глупая, никчёмная девчонка».

   – Здравствуй, – сказала она, протягивая Корине руку. – Я – Сибил Гордон.

   Корине ничего иного не оставалось, как ответить на рукопожатие. Рука у Сибил была горячей и твёрдой, но невероятно тяжёлой.

   – Позволь представить тебе обитателей «Райских садов», Корина. К сожалению, сегодня это место не оправдало своего названия, утонув в киселе проклятого тумана. Но в погожие дни окрестности похожи на туристическую открытку. Вокруг бархатистые лужайки, шелковистые травы, зелёные террасы и сады. Тебе здесь понравится.

   Дружелюбно подхватив девушку под руку, Сибилл двинулась между выстроившимися в два ряда служащими:

   – Это Карсон Мальбург, наш дворецкий. Незаменимый человек. Мы бы здесь без него пропали. Это – Дейзи Стюарт и Гвен Патмор. Все те деликатесы, что подаются на наши столы принадлежат их гению. Джозеф Кент и Тони Мейсон выполняют обязанности лакеев. Анна и Этель наши горничные. Наверняка, ты с дороги устала. Хочешь чаю? Пройдём ко мне в кабинет. Поужинаем и поболтаем по-родственному. Дориан, вас я благодарю за работу. Вы, как всегда, выполнили всё точно и в срок. До утра можете быть свободны. Отдыхайте.

   Кора метнула в сторону Дориана испуганный взгляд. Ей совсем не хотелось, чтобы он уходил. В его присутствии она чувствовала себя в безопасности.

   Но Сибилл безжалостно увлекала её за собой:

   – Тут библиотека и, по совместительству, мой личный кабинет. Прошу, садись.

   Сама Сибилл заняла уютное кресло у камина и эффектно чиркнув дорогой зажигалкой, с удовольствием, глубоко затянулась сигаретой.

   – Думаю, пришло время поговорить.

   Сибилл не сводила с Коры взгляда.

   Между ними туманом плавал никотиновый дым.

   – Как странно устроена жизнь, – медленно проговорила Сибил. – Я прожила в Райский кущах всю свою жизнь. Долгие годы. В окружении всей этой роскоши. Досадно осознавать, что по-настоящему мне никогда это не принадлежало.

   Она натянуто улыбнулась:

   – Когда посвящаешь чему-то жизнь, рассчитываешь за это что-то получить взамен. Думаешь, что человек, с которым и для которого живёшь, это оценит, правда? Я жила для мужа. Тридцать лет заботилась о поместье. «Райские сады» должны были стать моими. Но – вдруг появляешься ты. Ты знаешь, что ты такое?

   – Всегда думала, что я «кто-то», а не «что-то», – тихо ответила Кора.

   – Много-много лет назад, – словно не слыша её, продолжила Сибил, – ещё до того, как Гай женился на мне, у него была интрижка с одной из горничных. Плодом той интрижки – ошибкой, так сказать, молодости, – стала твоя мать. Этому событию без малого пятьдесят лет. Я бы предпочла об этом забыть, но – Гай нашёл девчонку. И по-своему пытался заботиться о ней. Несмотря на все его старания, всё закончилось очень печально. Но ты ведь знаешь эту историю, правда?

   – Нет.

   – Разве не помнишь?..

   – Я ничего не помню.

   – Странно. Ты ведь была тогда не так уж и мала. Шесть лет или около того. В этом возрасте дети многое понимают и запоминают. Но, возможно, всё дело в посттравматическом синдроме? Ну, что ж? Не помнишь – и не помнишь. Так даже к лучшему. Когда твой отец после трагедии увёз тебя отсюда, он наотрез отказался поддерживать отношения с Гаем. Я, признаться, не сильно огорчилась. Думала, с глаз долой – из сердца вон. Но вот, пожалуйста, какой сюрприз! На оглашении завещания звучит имя наследницы. И это вовсе не я. Гай предпочёл оставить всё своей единственной внучке, пусть и от незаконнорожденной дочери. Хотя, его, наверное, можно понять?

   – Выходит, вы мне не бабушка?

   – Слава богу – нет.

   – Понятно, – сухо кивнула Корина. – Это всё, что вы хотели мне сказать?

   – Есть кое-что ещё. Много лет назад твой дедушка заставил меня подписать документ, согласно которому всё моё приданное отошло в его безвозмездное пользование.

   – Соболезную. Это было опрометчиво с вашей стороны. Если не сказать – глупо. Зачем же вы это сделали? Так сильно хотели замуж?

   – В те времена все хотели замуж. Быть старой девой считалось моветоном. К тому же, ты ведь не видела Гая в молодости?

   – Я его и в старости не видела.

    – Он был чертовски хорош собой. А ещё – богат и титулован. Не герцог, нет, но мне и баронета хватало. Я была влюблена в него, как… девчонка. Сейчас самой смешно. Ну, а самое главное, разве я могла подумать, что не рожу ему сына? Наследника. Наши с Гаем дети должны были наследовать наше общее состояние. Но сына не было. Как и дочери, – вздохнула Сибилл. – А последнее решение Гая стало для меня унизительным. Я считаю, что он поступил со мной несправедливо.

   – Не думаете же вы, что я из чувства справедливости откажусь от наследства моего деда?

   – Нет, конечно, нет, – насмешливо протянула Сибил. – Ты не производишь впечатления ни благородной, ни легкомысленной особы.

   – Тогда чем я могу вам помочь?

   – Верни мне то, что моё по праву. У этой проблемы есть два пути решения. Я могу подать в суд и попытаться обжаловать свадебное соглашение. Шансов, откровенно говоря, мало, но у меня есть связи и умение ими распорядиться. Если мне удастся получить своё, поместье «Райские сады» может уйти по частям за долги. Это уничтожит всё, на что Гай работал.

   – Обжалуйте. Не стану вам мешать. Мне вполне хватит акций в нефтяных компаниях. А этот до – не то, чтобы он был мне дорог. Можете забрать его, если хотите.

   – Есть другое решение. Позволяющее оставить все активы в семье. Всё будет как есть, а мы с тобой из врагов превратимся… чуть было не сказала «в друзей», но последнее вряд ли? Но – в союзников, да. Это вполне реально.

   –Что же это за решение? – скорее из вежливости, чем действительно интересуясь, спросила Корина.

   – Из тех гениальных, что позволит накормить волков, оставив целыми и овец. Каждый игрок на этой доске получит то, что ему причитается. По справедливости. Ты, потому что в тебе течёт кровь Гордонов. Я – потому, что мои деньги, усилия, воля и время были столько лет отданы мужу и этому месту.

   – Повторюсь – чего вы хотите?

   – Я хочу пополам. Всё – пополам! А для того, чтобы это стало возможным по закону, тебе нужно будет выйти замуж за моего племянника. Сына моего младшего брата.

   – Что?.. Династический брак? В наше время? Вы ведь это не серьёзно?

   – Более чем, – отрезала Сибилл.

   – Да это просто прошлый век какой-то!

   – Там, где речь идёт о слиянии состояний, династические браки никогда не станут «прошлым веком». Ты – безродная, беспородная дворняжка, но волей случая и моего идиота-мужа ты теперь богата. А мой племянник породист и титулован, но – нищий. Брак взаимовыгоден. Вам обоим. Состояние Гая в итоге останется в моей семье, но и ты не будешь обижена.

   – Вот, значит, что вы придумали? А если я откажусь от вашего щедрого предложения?

    – Тогда у тебя появится сильный и беспощадный враг. И неизвестно, как долго ты после этого проживёшь.

   Первым побуждением было послать каргу к чёрту. У этой змеи не так уж много яда! Но, с другой стороны, Сибил знает о делах Гая всё. А что касается её, Корины, то пока она без посторонней помощи даже дороги до Лондона не найдёт. Показывать зубы и жало в её положении сейчас глупо.

   Если уж и придётся ими пользоваться позже, можно это будет сделать и без дополнительной демонстрации.

   К тому же, если рассудить здраво, в предложении было рациональное зерно.

   – Ну, так, что скажешь? – откинулась в кресле Сибилл, сверля девушку жёлтыми глазами.

   – Прежде, чем дать ответ, нужно хотя бы взглянуть на предполагаемого жениха.

   – Резонно.

   Сибилл загасила окурок в пепельнице.

   – Предупреждаю честно, как союзник – союзника, мой племянник красавчик. Но на этом всё хорошее, что можно о нём сказать, заканчивается. Не стану приукрашивать картину. Он полный разгильдяй. Интересуется лишь вечеринками да новыми сексуальными похождениями.

   – Лучше бы приукрасили, – вздохнула Корина.

ГЛАВА 8. НОЧЬ В ОСОБНЯКЕ

Улыбчивая горничная взялась проводить Корину в её новую комнату.

   – Ваши апартаменты в западном крыле, – тараторила она без умолку. – Леди Сибилл специально велела всё подготовить к вашему приезду. Ещё несколько дней назад там была страшная грязь! Мы даже боялись, что не успеем всё как следует отмыть. Но, слава богу, управились!

   – Совсем не обязательно было разводить столько суеты. Меня устроит любая обстановка, были бы кровать да ноутбук. Мне кажется, или этот дом действительно слишком большой? – проворчала Корина.

   – Да. Он просто огромный! В прежние времена только в одном холле могли разместиться люди со всей округи, – с гордостью проговорила девушка. – Когда гостей собиралось слишком много, холл заменял собой и столовую, и бальную залу. Комната для танцев здесь тоже есть. Она на втором этаже. Теперь там музыкальный салон и картинная галерея. Старый хозяин очень любил картины.

   – Правда? – оживилась Корина. – Я тоже люблю живопись. Можно будет взглянуть?

   – Это ваш дом. Вы можете делать, что захотите.

   – Да, правда. Кажется, я к этому ещё не привыкла, – развела руками Корина.

   Коридор на втором этаже оказался широким. Паркетный пол покрывал ковёр.

   – Сюда, пожалуйста, – горничная указалана дубовую дверь.

   Апартаменты – пространство вполне оправдывало громкое название. Это была не просто спальня – часть дома словно представляла собой отдельную квартиру. С прихожей, двумя комнатами, отдельной ванной.

   Миновав нечто вроде небольшого квадратного коридорчика, где стоял диван, кресло и письменный стол, Корина вошла в просторную, полную свежего воздуха, спальню.

   – Ванная за той дверью, – проинформировала её горничная. – Если откроете окно, сможете любоваться чудесным розарием. Не сегодня, конечно. Но в погожие дни вид отсюда просто чудесный.

   – Можно опустить гардины на окнах? – попросила Корина. – Наверное, у меня слишком богатое воображение, но мне всё время кажется, что в окно из тумана на меня кто-то смотрит.

   – Конечно. Сейчас сделаю.

   – Кому принадлежала эта комната раньше?

   – Никому. Раньше здесь была гостевая. Тут часто ночевал племянник леди Сибилл, когда приезжал в гости.

   – Он бывал тут? Ты его видела?

   – Конечно, часто. Пока учился, он приезжал сюда почти каждые каникулы. Молодой человек не слишком хорошо ладит со своим отцом. Тот не одобряет его образ жизни. Можно сказать, что отец отправляет его к тёте почти как в ссылку.

   Корина отметила про себя, что вещи её уже распакованы:

   – Это вы разобрали?

   – Да. Надеюсь, вы не против?

    – Спасибо за хлопоты. Но расскажите, как это комната выглядела до переделок?

   – Тут были другие обои, портьеры и мебель.

   – И молодому племяннику леди Сибил они нравились?

   – Не слишком. Он считал их мрачными. Впрочем, как и сам дом. Коулу Лансу нравится светский образ жизни, а тут как на ферме. Ну, он всегда так говорит.

   –А Дориан Дангирэй? Он живёт здесь? Или наведывается в поместье время от времени?

   – Живёт. Он же управляющий в поместье. Он никогда никуда не уезжает, как и сама леди Сибилл. Сэр Дангирэй очень привязан к этому месту. Буквально дышит им. Ценит едва ли не больше собственной жизни.

   – А это не странно? Ну, для столь привлекательного и молодого человека? Как думаете?

   – Я не знаю. Мне платят не за то, чтобы я думала. Я вам ещё нужна, мисс?

   – Нет. Можешь идти. Да, ещё – как мне позвать прислугу? Ну, на тот случай, если вдруг что-то понадобится?

   – Достаточно будет поднять трубку стационарного телефона. Вам сразу ответят.

   – Спасибо.

   Дверь за горничной притворилась. Кора осталась в одиночестве. С удивлением замечая, что оно её гнетёт. Стоя посреди самой роскошной комнаты, которую ей только довелось видеть в жизни, она поймала себя на мысли, что хочет домой. Роскошь была холодной и никак не влияла на уют. Даже огонь в камине, пусть выгонял прохладу и сырость, но словно не согревал. Лишь порождал тени. Множество теней, танцующих вокруг.

   Богатое воображение Коры рисовало картину: тёмная лестница, полумрак, блестящий паркет, парадная дверь, большое и гулкое пространство.

   Зачем люди строят дома, которые не способны заполнить собой и жизнью?

   Она подошла к двери, желая проверить, если на ней замок? Замок был. И даже, в довесок к нему, засов. Последним она и воспользовалась, справедливо рассудив, что к замку всегда можно подобрать ключ. Засовы же просты, но надёжны.

   Всё, она в безопасности. Но почему-то чувствует себя в изоляции?

   Казалось, дом следит за ней, притаившись, как охотящееся чудовище. Опустившаяся за окном темнота и немая тишина пугали. В городе звуков всегда было много. Свет, людские голоса, рычание автомобилей – назойливый, надоедливый фон. А тут – тишина. Глухая, будто дом упакован в вату. Будто Кора уехала не за триста миль, а на столетие назад.

   Чтобы отогнать страхи, Кора решила принять ванну и лечь пораньше спать. Во сне время пройдёт быстрее. А завтра, при свете дня, она немного привыкнет к новому месту и всё наладится.

   Ванна оказалось длинной и узкой. Лампочка светилась тускло.

   Стоило повернуть кран, как он стал дёргаться и возмущённо фыркать. Трубы застонали, запели. Потом крана словно выплюнул сгусткок крови.

   Раз, другой, третий…

   Ошарашенная Кора не сразу сообразила, что в воде просто примесь каких-то смесей. Уже через секунду вода, хлестанув, слава богу, просветлела. А минут через пять потеплела до горячего, что примирило Корину с действительностью на какое-то время.

   Пока вода журчала весело и бодро, как ручей, страхи отступили. Но стоило завернуть кран, как злая тишина вернулась. Атмосфера тяжелела с каждой минутой. Давила так, словно над головой было с десяток футов воды.

   Мерещилось, что за занавеской кто-то терпеливо ждёт, пока Корина вымоется и…

   Решительно отодвинула занавеску она ожидаемо никого не обнаружила. Ничего не произошло. Просто длинная, наполненная временем, темнотой и звуками старого дома, ванна.

   Да и что там, на самом деле, могло быть?! Зомби? Выбравшийся из могилы вурдалак? Смешно!

   Кровать оказалась невероятно мягкой. Корина как в облако упала.

   Итак, тусклые окна скрыты портьерами. Дверь заперта на засов. Воображение под контролем. Всё под контролем.

   Теперь – спать.

   Дыхание наполняет дом. Вдох-выход…Вдох и…

   – Мэри?.. Мэри!… Ты вернулась…

   Мужской голос во сне кажется сладким, нежным и мягким.

   Почему-то удушливо пахло сиренью.

   – Мэри! Я знал, ты вернёшься. Рано или поздно. Мы ждали тебя. Я ждал тебя. Ты – моя.

   Голос растаял перед тем, как Кора провалилась в сон глубже.

   Она снова маленькая девочка. Снова бегает взапуски с воздушным змеем по зелёной лужайке. Рядом мать. Красивая женщина. У неё лучистые серые глаза, бледная кожа, ласковая улыбка. Те же тонкие черты лица и густые, тёмные волосы, что у самой Корины.

   Никогда прежде не удавалось так отчётливо и ясно вспомнить лицо матери. Кора верила, что забыла его…

   Но вскоре лужайка исчезла. Солнечный свет погас.

   Корина стояла на берегу пруда. Вода в нём была чёрной, словно нефть. Выглядела такой же неприятной и жирной, какой она бывает в вонючем зацветшем бассейне, но при этом гладкой и совершенно неподвижной.

   Посредине, вздулся огромный, уродливый пузырь – что-то всплывало с илистого, мутного дна.

   Что-то ужасное, на что смотреть было нельзя!

   Корина попятилась. Она пыталась бежать, но никак не могла вытащить ноги из ила. Её затягивало.

   Чем сильнее она рвалась, тем глубже уходила вниз. Вода уже доставала до пояса. А жуткое подводное нечто было совсем близко.

   Если не успеет сбежать – не спастись!

   Утопленница! Там, под водой, была утопленница. И она хотела утащить Корину за собой. Нельзя, чтобы она до неё дотронулась!

   Но усилия воли не хватило. Вода залила лицо, глаза и горло. Дышать стало нечем.

   Кора попыталась проснуться, открыла глаза и – с ужасом поняла, что это не сон! Она действительно тонет!!!

   Разум отказывался принимать это, но вокруг была вода. Холодая, зыбкая, чёрная. И что-то действительно тащило её – правда, не вниз, ко дну, а наверх.

   Дориан?..

   – Вы?! – отплёвываясь от гнилой воды пополам с илом, прохрипела она. – Что вы здесь делаете?!

   – Спасаю вам жизнь! – прорычал Дориан, рывком вытаскивая Кору на мелководье.

   Туда, где вода доставала им по пояс.

ГЛАВА 9. ТАЙГА ЧЁРНОГО ОЗЕРА

Холодно было зверски. Вокруг – тьма пополам с туманом. Чёрная вода в озере смотрелась порталом на тот свет. С Коры текло в три ручья. Ночная сорочка так прилипла к телу, что ничего уже не скрывала. С таким же успехом она могла стоять перед Дорианом голой.

   Проснуться после кошмара в холодном поту в кровати – это одно. Проснуться, утопая в ледяном озере? Тут нет слов.

   Даже красивый мужчина рядом не спасал положения. Это было кошмар наяву.

   – Иди сюда, – Дориан обнял Кору за плечи, привлекая к себе.

   Лучше от этого не стало ни капельки. Он тоже был холодным и мокрым. Теплее от осознания, что мокро и холодно им обоим, не ставилось.

   – Вот так, – ворковал он, будто Корина была маленькой, испуганной девочкой. – Всё в порядке. Всё хорошо.

   Но хорошо не было. Одна из базовых человеческих потребностей – потребность в безопасности, – была не просто нарушена. Она оказалась разбитой вдребезги.

   Вода продолжала стекать по телу. Напряжение не оставляло ни на минуту. И это ещё в крови гулял адреналин.

   – Идём, – его рука твёрдо легла ей на плечи, одновременно и поддерживая, и контролируя, и направляя.

   Идти босиком было не просто холодно, но и больно. Слишком много камушков и обрезанных стеблей сухой травы таилось в темноте. Дориан подхватил Кору на руки. Теряя равновесие, она невольно вцепилась ему в плечо.

   – Что вы делаете?! Нет! – смущенно произнесла она, слишком взволнованная этой внезапной близостью. – Отпустите

   Дориан отнюдь не выглядел качком. Скорее «тонким и звонким». Но сейчас, когда он держал Корину на руках, казалось, что молодой человек не прикладывает к этому никаких усилий. Будто Кора весила не больше пёрышка.

   – Если я вас послушаюсь, вы, чего доброго упадёте. Кому от этого станет лучше?

   Дориан смотрел на Кору с усмешкой, но на этот раз она была ласковой.

   Разумом Кора понимала, что нужно восстановить дистанцию во имя приличия и собственного спокойствия. Но мысль о том, чтобы вновь скользить по разжиженной после дождя земле босыми ногами, оптимизма не внушала.

   Покидать кольцо надёжных тёплых рук не хотелось. Да и Дориан отпускать её не собирался – напротив. Прижимал к себе с жадностью скупца.

   Ладонь Коры замерла на его горячей, под мокрой рубашкой, груди. Над сердцем. Она чувствовала, как оно ритмично и сильно бьётся. Бьётся, ускоряясь.

   Страх куда-то отодвинулся. Корина почувствовала себя странно. Будто её опоили зельем. Она остро чувствовала прикосновения его рук к своему телу и растекающийся от его ладоней жар. Это было живительно и приятно. Так, что она испытала нечто вроде укола сожаления, когда они остановились на пороге небольшого домика, построенного в нескольких десятков шагов от Чёрного озера.

   Дориан осторожно опустил Кору на ступени. Потом, словно поддавшись порыву, вдруг притянул её к себе, нагнулся и – поцеловал. Кора тут же ответила на это прикосновение. Встав на цыпочки, она ухватилась за его плечи, чтобы держать равновесие.

   Дориан застонал и прижал её к себе сильнее. Так, будто хотел переломать, скрутить, как гибкий стебель. Впечатать в собственное тело. Потянул за волосы, заставляя запрокинуть голову и жадно прильнул губами к её груди, втягивая вместе с мокрой тканью тёплую плоть. Прикосновение было обжигающим, даже болезненным, но зато без остатка выгоняло холод из тела.

   От жалящих поцелуев останутся следы. Завтра их придётся закрывать свитером с длинной горловиной или шарфиками.

   – Остановись, – её ладони упёрлись Дориану в плечи. – Хватит!

   Кора была готова к тому, что так просто Дориан не остановится, но Дориан послушно прервал поцелуй. Едва ли не разочаровывая.

   Прислонившись лбом к её лбу, он прошептал: «Прости».

   – За что?

   – Поцелуи – это вовсе не то, в чём ты сейчас нуждаешься.

   Она могла бы возразить. Поцелуи вернули её к жизни, заставив не думать о ночи и жутком пробуждении. Пусть на несколько минут, но Корина не способна была думать вообще ни о чём, кроме Дориана. И за это время ужас перестал быть таким уж ужасным. Отодвинулся. Отпустил.

   – Тебе нужно в тепло и переодеться.

   Подушечки его пальцев, с нежность очертили линию её скул. Пробежались по щеке, вызывая появление приятной щекотки на шее – расслабляющей, вынуждающей закрыть глаза.

   – Идём в дом.

   Дориан, взяв за руку, повлёк её за собой. Корина покорно вошла.

   Тьма внутри дома было обычной. Чёрной, а не ртутно-бело-колдовской, как за порогом. В самом центре комнаты красным цветком расцветало пламя в камине.

   – Идите сюда, к огню поближе. Мы совсем закоченели.

   Дориан рывком сорвал с себя мокрую рубашку, обнажая торс.

   Взгляд Корины невольно задержался на упругих мышцах. На широких плечах и узких ягодицах, плотно обтянутых влажной тканью брюк.

   – Вам тоже нужно переодеться если не хотите подхватить пневмонию.

   – Боюсь, у вас не найдётся одежды моего размера.

   – Любая из моих рубашек станет вам платьем. Держите! Вот полотенце.

   Сам он, не откладывая дело в дальний ящик, принялся интенсивно растираться.

   Хорошо, что тьма скрывала лица. Дориан не мог видеть, как пылает от смущения лицо Корины. Комната была гораздо больше салона автомобиля, но пространства между ними казалось мало. Кора остро ощущала присутствие молодого человека рядом с собой. От него словно шёл ток, одновременно притягательный и пугающий.

   Дориан же, казалось, нисколько не стесняется её присутствия? Почему же Кора замерла так, словно простые движения стали для неё притягательными, как магнит? То, как он стянул с себя брюки, без малейшей неловкости, промедления или поспешности, казалось совершенно естественным. И в тоже время – абсолютно бесстыдным. Ни одного неточного, неловкого движения. Словно не переодевался, а исполнял стриптиз.

   Облачившись в сухую одежду, Дориан стянул плед с кровати и, подойдя к Коре, закутал её в него, как в кокон. Словно она была ребёнком и не могла сама о себе позаботиться.

   Мягкий ворс приятно ласкал, согревая остуженную кожу.

   – Садись, – подтолкнул он девушку к камину. – Позволь за тобой поухаживать? Приготовить вам горячего кофе или обойдёмся бренди?

   – Кофе, если можно.

   – Хорошо. Но – с капелькой коньяка.

   Он улыбался, пока священнодействовал над кофейником. Без премудрости, он поставил последний греться прямо на прогоревшие угли.

   Рубашку на себе он так и не застегнул, позволяя Коре созерцать кирпичики пресса. То, что скрывал полумрак, более, чем ярко, дорисовывало воображение.

   – Ваш кофе, милейшая госпожа!

   Дождавшись, когда Кора забрала из его рук чашку, Дориан уселся прямо на полу, у кресла, у её ног. И принялся глядеть снизу вверх, мерцающим, как у кошки, взглядом.

   – Что это было? – подавлено выдавила из себя Корина. – Что за чертовщина здесь творится? Этот дом, случаем, не проклят?

   – Тс-с! Тихо, – его палец коснулся мягких губ девушку, принуждая к молчанию. – Не говорите глупостей. Вы же разумная девушка? Не думаете же вы всерьёз, что вас пытались утащить на дно призраки?

   – Я не знаю, что мне думать. Честно говоря, я жалею, что приехала сюда.

   – Горько это слышать. Я-то счастлив, что вы здесь.

   – Даже когда вытаскиваете меня из болота по ночам?

   – Особенно когда приходится спасать вас по ночам. В отличие от вас, я люблю приключения.

   – Против приключений я ничего не имею. Но только до тех пора, пока не тону, пробуждаясь. Я не понимаю, каким образом я могла вообще найти этот пруд. Может, кто-то пытался меня убить и…

   – Вы были совершенно одна. Сначала я даже не понял, что вы спите. У вас раньше были приступы снохождения?

   – Нет, – покачала головой Кора. – Я этого не помню.

   – «Нет» и «не помню» это всё-таки разные вещи.

   – Мне снились кошмары. Утопленница приходила за мной и…

   – Даже не знаю, стоит ли мне вам это говорить? – вздохнул Дориан.

   – Говорить – что?

   – Правду. Она всегда страшнее выдуманных призраков. Есть люди, предпочитающие действительность видеть такой, какая она есть. Но большинству нравится окружать себя выдуманной реальностью. Там вещи не такие, как есть, а такие, как нам нравится. Они мягче. А из теней легко сплести всё, что душе угодно. Вы же художница, человек искусства, творческая личность. Такие личности плохо сочетаются с бытом и резкой, как нож, правдой.

   Дориан поменял положение, беря Корину за руку:

   – У меня есть ответ на ваш вопрос. Я могу ответить, почему этой ночью вы чуть не утонули в этой чёртовой луже. Но, предупреждаю, он вам не понравится.

   – Я вся внимание, мистер Дангирэй.

   – Мне не приятно поднимать эту тему. Вы говорили, что не помните, как погибла ваша мать? К слову, Сибилл вам не поверила. Она считает, что такое забыть невозможно. Ваша мать была психически нестабильной личностью. При всём уважении к вашим чувствам и к её памяти, но таковы факты. Она несколько раз пыталась убить себя: вскрывала вены, пыталась повеситься. А потом, в одну из таких же туманных ночей, как сегодня – утопилась. Что хуже всего – прямо у вас на глазах. Более того, она пыталась утопиться вместе с вами.

   – Что за бред вы сейчас несёте? – Корина вырвала свою ладони из его рук, удерживающих её.

   – Зачем мне сочинять подобные истории? Но это неприятная, даже страшная правда. Ваш отец успел вытащить вас из воды, а вот ваша мать утонула.

   Кора потрясённо поглядела на Дориана.

   – Зачем она это сделала?

   – Незачем. У неё не было никаких реальных причин. По большому счёту в том, что случилось, её даже винить нельзя. Она была вменяемой. По крайней мере, я сделал такой вывод из рассказов очевидцев. Естественно, у вас было тяжёлое потрясение – шоковое состояние. Ваш отец срочно увёз вас отсюда, рассорившись с вашим дедушкой. Они наговорили друг другу много обидных слов. Гай до последних дней своих простить ему не мог. Когда человеком движет боль, он порой становится хуже зверя.

   – Бессмыслица какая-то….

   – Бессмыслица? Ну, нет. Всё как раз очень логично. Вы были переутомлены, взволнованы, возможно – испуганы? Не скрою, с непривычки огромный дом производит не всегда хорошее впечатление. Особенно по ночам.

   – Но я не помню ничего из того, что вы мне рассказали. Зачем мне было идти на озеро? Это не объяснение.

   – Вы жили здесь долгие годы. Конечно, подсознательно, вы помните, где находится злосчастный пруд. Утопленница из вашего сна – это ваши страхи, переживания, подавленные воспоминания. Всё то, из чего, в конце концов, и рождаются настоящие призраки. Ну же, Кора? – он придвинулся ближе, кладя локоть ей на колени, глядя в лицо. – В глубине души вы знаете, что я прав. В случившемся нет мистики.

   – Возможно, вы и правы, – медленно кивнула Корина. – Но опасность утонуть от этого не уменьшается.

   – Мы должны принять меры, чтобы это не повторилось

   – И что делать? Завтра я опять куда-нибудь отправлюсь по следам непроявленных воспоминаний! Я теперь буду бояться спать.

   – Нет не решаемых вопросов.

   – И как решить этот?

   – Просто. Перестаньте спать в одиночестве?

   Кора фыркнула?

   – Готовы сторожить меня по ночам?

   – Я бы с радостью, но, с учётом всех обстоятельств, проще оставлять в вашей комнате горничную. Скажите, что вас пугает дом. Вы не первая, с кем это случается. А ещё лучше – запирать дверь снаружи. Так, чтобы вы не могли выйти. Маловероятно, что во сне вы ещё и стенохождение освоите.

   Кора поставила на каминную полку опустевший стакан:

   – Вы правы.

   – В чём?

   – Правда – странная вещь. С одной стороны, после ваших слов мне будто стало легче. Так бывает, когда знаешь, как именно устроено то или иное явление. Но с другой – на душе так пусто…

   Его лицо сделалось сочувствующим и нежным. А ещё – в нём ярче высветилась меланхолия, обычно прячущаяся за саркастичными улыбками.

   Время замедлилось и остановилось.

   Взгляд отмечает капельку пота на его шее.

   Она решительно поднялась на ноги, тряхнув головой:

   – Пора вернуться в дом. Пока ещё не рассвело. Чтобы никто не устроил переполоха.

   С едва слышным вздохом разочарования Дориан тоже встал:

   – Я провожу.

   – Надеюсь на это.

ГЛАВА 10. КОУЛ ЛАНС

Когда утром Коре удалось с трудом разлепить глаза, утро, собственно, уже и утром назвать было сложно. Близился полдень. За окном щебетали птицы. От вчерашнего тумана не осталось ни клочка. Всюду кипела жизнь.

   Распахнув окно, Кора жадно вдохнула напоённый свежестью воздух. В нём щедро разливался сладкий, немного удушливый, запах цветов – прямо под окном был разбить розарий. Чуть дальше, через уходящую в глубь сада тропинку, было перекинуто несколько цветочных арок.

   – Все уже собираются на ленч, – оповестила Кору одна из служанок. – Миссис Гордон не любит, когда опаздывают. Вам лучше поторопиться.

   – Хорошо, – кивнула Корина.

   Казалось бы, вместе с утренними лучами атмосфера должна улучшиться? Но, откровенно говоря, что-то гнетущее по-прежнему ютилось в стенах. Липкой, мрачной была сама тишина, в которой звуки гасли, как гаснут отлетающие от костра искорки.

   Кора как раз спускалась с лестницы, когда на подъездной аллее раздался шум автомобиля. Спортивный форт с визгом затормозил всего в нескольких дюймах от ведущей к дому лестницы, рискуя столкнуть шикарные петунии, красующиеся в выносных вазонах.

   Машина была без верха. Длинноногий стройный парень в джинсах и раздувающейся вокруг стройной талии ветровки, не открывая дверь, легко выпрыгнул из машины, подняв солнцезащитные очки на голову. Окинув взглядом особняк, он направился по ступеням вверх, толкнул дверь и почти нос к носу столкнулся с Кориной.

   Несколько мгновений молодые люди с любопытством рассматривали друг друга.

   – Привет! – задорно блестя белыми зубами и тёмными глазами, поприветствовал Кору прибывший, окидывая оценивающим, откровенно горячим взглядом.

   Один шаг вперёд и разделяющего их пространства, как не бывало – наглец вторгся в личное пространство Корины.

   – Неужели в старом мрачном склепе завёлся кто-то живой?..

   Он с лёгким присвистом сделал полукруг, обходя Кору. Словно оглядывая нечто, выставленное для просмотра, одобрения или на продажу.

   – И – хорошенький.

   Предупреждая вопрос, готовый сорваться с губ Корнелии: «А ты, собственно, кто такой?», гость протянул узкую ладонь с длинными пальцами и представился:

   – Коул Ланс. К вашим услугам, – продолжал сверкать зубами в улыбке он. – А вы?... – театрально приложил палец к губам, изображая задумчивость. – Наверняка, Корина Гордон?

   – Аддерли, – прозвучал голос ответил за Кору.

   Сибилл, стоя наверху лестницы, аристократичная и горделивая, смотрела на них свысока во всех смыслах этого слова.

   – Кора носит фамилия своего отца, а не деда. Мне кажется это вполне естественным.

   Положив руку на перила, Сибилл стала спускаться с подлинно королевским достоинством.

   – Доброе утро, любезная тётушка, – обречённо склонив буйную кудрявую голову, Коул поцеловал протянутую ему руку в чёрной перчатке.

   – Как добрался?

   – Быстро. Без приключений.

   – Как ты могла догадаться, Кора, это мой племянник, о котором я успела рассказать тебе вчера.

   – Уже рассказала? – хмыкнул Коул. – Так уж повелось, что тётушка всё успевает. Она очень шустрая для своих лет, – шутовская улыбка словно приклеилась к губам молодого человека.

   Кора про себя решила, что в нём наверняка есть примесь южной крови – либо французской, либо испанской. Слишком много огня горело в чёрных глазах. Слишком яркими были черты лица. Слишком много огня было в движениях.

   – Я для любых лет ещё «ого-го». Когда проживёте на свете столько лет, сколько я – хотела бы я взглянуть на вас тогда. Мальчишка!

   Сибил подхватила племянника под локоть. Они направились в сад.

   – Я распорядилась приготовить ленч на улице, накрыв под старым каштаном. Сегодня прекрасная погода. Грешно этим не воспользоваться.

   – Как скажите, тётушка.

   Коул искоса посматривал в сторону Корины. Не то, чтобы ему что-то мешало демонстрировать свой интерес, просто Корина шла позади них.

   Сибил уселась на белый стул и кивнула подошедшей горничной подавать завтрак.

   – В Англии так мало солнца, что, если бы в реальности существовали вампиры, они бы на веки вечные поселились здесь.

   – Им логичней жить на северном полюсе. Там полярные ночи длятся по полгода в году.

   – Не понимаю, почему ты до сих пор не поможешь сесть Корине? Где твои манеры? – Сибил, раскрыв серебряный длинный портсигар выудила сигарету и вставила её в мундштук.

   Коул услужливо чиркнул зажигалкой.

   – Мне не показалось, что драгоценная Кора хочет присесть. Но если я ошибся, я мигом исправлюсь.

   Всё с той же улыбкой он демонстративно отодвинул от стола стул, приглашаю Кору.

   – Спасибо, но я сама бы прекрасно с этим справилась.

   – Конечно, справилась бы. Мы, женщины, способны справиться со всем, чем угодно. Но сложнее всего справляться с мужчиной, – наставительным тоном проговорила Сибил, выпуская в синее безоблачное небо облачко сигаретного дыма.

   Её ярко-красная помада оставила заметный след на белом ободке сигарет:

   – Как в любой дрессировке, моя милая, повторяемость действий закрепляет результат. А мужчина животное норовистое. То и дело норовящее отбиться от рук. Поэтому, если не заставлять его всё время прыгать с тумбы на тумбу, он разленится, вообразит себя царём зверей и кому от этого станет лучше?

   – Мужчине? – рискнула предположить Кора, невольно ёжась от прохладного ветерка, дующего из тени.

   – Джесси, принесите мисс Коре плед, – бросила небрежно Сибил. И продолжала, как ни в чём небывало. – Никому, моя милая! Никому. Большинство не умеют выживать на свободе. Норовит потерять от неё голову. Поэтому – рамки наше всё.

   – Спасибо за науку. Постараюсь запомнить. Вот только не уверена, что соблюдение старомодных правил здесь поможет.

   – Ещё как поможет. В случае с Коулом без них и вовсе никуда.

   – Дамы! Я ещё здесь. Можно не говорить обо мне в третьем лице?

   Оседлав стул самым неприличным образом, причём развернув его спинкой к собеседницам, Коул принялся раскачиваться на передних ножках.

   – Прекрати, – велела ему тётушка.

   Но в ответ получила лишь белозубую улыбку.

   – Терпеть не могу чай с молоком, хоть это и старая английская традиция. Убери это, Этель Подай другую чашку. Просто положи лимон.

   – А мне пожалуйста, хозяюшка, всё – и сразу! – засмеялся Коул. – Спасибо, – кивком поблагодарил он девушку, принимая из её рук чашку. – Кора, давно вы в этих «чёртовых кущах»?

   – Коул! – одёрнула его Сибил.

   Но от только хмыкнул, вновь принимаясь раскачиваться на стуле. Демонстрируя при этом своё поджарое, длинноногое тело. Идеальная машина для… для чего, кстати?

   – Корнелия приехала только вчера вечером. Причём, поздно вечером, – сказала Сибилл.

   Вновь отвечая за Кору.

   – Как вам здесь понравилось? – продолжался допрос.

   – Вряд ли она толком успела что-то разглядеть.

   Это начинало раздражать. В конце концов, Кора не русалочка, потерявшая голос.

   – Комнату, в которую меня поселили, я рассмотреть успела.

   – А куда вас поместили? – спросила Коул.

   – Туда, где раньше помещали вас.

   – Правда? Просто отлично! Терпеть не мог эти мрачные стены. А обои в цветочек? Сущий кошмар.

   – Ты ещё вспомнишь их добрым словом, когда увидишь, где тебе придётся жить теперь, – растянула губы в зловещей улыбке Сибилл.

   – В вашем гостеприимстве я нисколько не сомневаюсь, дорогая тётя Сибил! Ну, и как переночевали? Призрак Мэри уже являлся?

   – Какой Мэри?

   – Коул просто трепло, – презрительно произнесла Сибилл. – Не обращай на него внимание.

   – Вы даёте нашей гостье дурной совет. Вы же знаете, как я не люблю, когда на меня не обращают внимание, тётушка! Если меня игнорировать, я начинаю привлекать внимание любым путём. Иногда это заканчивается не слишком хорошо.

   – Иногда это заканчивается просто скверно, – сделала Сибил неприязненный жест рукой. – Но, надеюсь, на этот раз ты станешь держать себя в узде. Очень надеюсь, что клиника изменила тебя к лучшему.

   – Она сделала меня хуже.

   – Большим придурком, что ты был до этого стать невозможно. Образумься уже, наконец, или, клянусь, что полностью лишу тебя денежного содержания.

   – Спасибо, тётушка, за обнадёживающие речи.

   Корнелия сделала для себя маленькое открытие: Коул, оказывается, не всегда улыбается. Когда он перестаёт зубоскалить, лицо его коренным образом меняется. Делается сосредоточенным и задумчивым, и он перестаёт походить на шута.

   Но, перехватив взгляд Корнелии, парень тотчас натянул свою улыбочку обратно, как защитный шлем или маску:

   – Я всегда буду с благоговением произносить ваше святое имя. Ведь, чтобы не случилось, вам одной никогда не лень меня пинать, тётя Сибилл.

   – Ну, кто-то же должен нести свой крест? – Сибил потянулась за второй сигаретой.

   – Ок! Так, когда будет праздник?

   – Какой ещё праздник, Коул? – с интонацией, будто она обращается к умалишённому, вскину бровь, протянула со вздохом Сибил.

   – В честь возвращение истинной наследницы «Райских кущ»

   – Садов, – невозмутимо поправила Сибил.

   Но её никто не слушал.

   – Разве появление наследницы – это не повод закатить вечеринку?

   – Думаешь, здесь кто-то в настроении для этого?

   Коул весело фыркнул:

   – Да вы поглядите на свои лица! Нам всем попросту необходимо взбодриться и повеселиться. Как можно быстрее.

   – Мне, например, весело читать книги у камина, – подала голос Кора. – Я не люблю толпу.

   – О! Только не говори, что тебе нравится уединённая атмосфера этого дома! Этим стенам людские голоса нужны как воздух! Много голосов. Чтобы они продолжили звенеть так, что вековой монстр не смог их проглотить. Музыка! Шампанское! Девочки, наконец!

   – Коул!

   – В раю должно царить веселье, а не скука.

   – Знаю я твоё веселье. Его не будет. Я в трауре. Смирись с этим, племянник. Или – убирайся вон отсюда и сам ищи средства на свой кокаин и многочисленных друзей. Я ясно выразилась?

   Спокойным тихим голосом Сибил вполне можно было резать металл.

   – Более чем.

   Рывком поднявшись со стула, Коул проинформировал.

    – Пойду прогуляюсь. Корина, не хочешь пойти со мной?

   – Она ещё не допила свой чай, – вновь попыталась ответить за других Сибилл.

   Но Корина на этот раз предпочла ответить за себя сама:

   – Чай уже остыл. Я не планирую его допивать. Давай пройдёмся.

   В сверкающей улыбке Коула засветилось торжество от маленькой победы над тётушкой.

   – Слава богу! С церемониями покончено, – весело выдохнул Коул, как только они отошли на несколько шагов. – Каждый раз прощаясь с тётушкой я словно снимаю с себя груз.

   – Если всё так плохо, зачем приезжать? Вы, вроде бы, не ребёнок. Способны позаботиться о себе самостоятельно.

   – Конечно, способен. В теории. Вся проблема в том, что я привык жить на широкую ногу, ни в чём себе не отказывая. Но с моими знаниями, навыками и умениями обеспечить себе тот уровень жизни, к которому я привык – невозможно. Вот и приходится подстраиваться под тётушку.

   – У вас чудно получается смотреть в самый корень проблемы. А почему именно под тётушку?

   – Ну, тут свои нюансы. Мои родители развелись, когда я был ещё ребёнком. С тех пор у матери своя жизнь и мужья, у отца – свои жёны и дети. А у меня, нужно признать, не самый приятный нрав. Временами меня трудно терпеть…

   – Лишь – временами? Но это совсем неплохо.

   – Я немного смягчил краски. Большую часть времени родители не знали, что со мной делать. Мать – так точно не знала. И отсылала к отцу. Но через пару-тройку месяцев я надоедал и ему и тогда уже он отсылал меня обратно к матери.

   – Наверное, это трудно, когда тебя перебрасывают с рук на руки, как мячик?

   – Трудно, – Коул тряхнул головой и его вихрастые кудри растрепались ещё сильнее. – Но зато никогда не бывает скучно. Обилие впечатление обеспечено.

   – И тогда тётушка решила взять вас под своё крыло? Пожалела, так сказать?

   – Жалость – это совершенно точно не про Сибилл Гордон. Тётушка считает, что я безнадёжен. Потому что вечно тусуюсь, вместо того, чтобы «правильно распоряжаться своей жизнью». Но сейчас она предполагает, что я могу быть ей полезен.

   Обхватив рукой ствол дерева, Коул подтянулся и уселся на него, с улыбкой взирая на Корину сверху вниз.

   – Ты уже в курсе матримониальных тётушкиных планов по-нашему с тобой поводу?

   Вот так, легко, непринуждённо и просто. Прямо в лоб.

   Ну, что ж? В эту игру можно играть вместе.

   – Да. Сибилл упомянула о своих надеждах склонить меня к союзу, позволяющему ей и дальше тут всем заправлять. Правда, я не очень поняла, какой мне с того прок?

   – Ты получишь в своё пользование моё сексуальное, молодое тело. В постели я настоящий жеребец.

   – Неплохая самопрезентация. Попытка засчитана. Но что-то подсказывает мне, что я могу получить всё это, ничем при этом не делясь с леди Гордон. И, без обид – я не слишком люблю жеребцов. Предпочитаю кошек.

   – Это всё потому, что ты никогда не общалась с лошадями. Чудные звери. Чуткие, красивые. И компаньоны из них отличные.

   – Это метафора или мы говорим о реальных лошадях?

   – Понимай, как нравится. Кстати, могу, как-нибудь, свозить тебя на манеж? Мне кажется, лошади должны тебе понравиться. Уверен, вы поладите.

   – Склонна согласиться.

   – Но вернёмся к нашей возможной женитьбе. Думаешь, у меня есть шанс?

   – А он тебе нужен?

   Коул снова засмеялся и протянул Коре руку:

   – Забирайся ко мне наверх.

   – Нет уж! Большое видится на расстоянии. Я лучше останусь на месте.

   – Обещаю, что буду вести себя паинькой. Не стану приставать. Ну, разве что сама попросишь?

   – Не в этой жизни.

   – С чего такая категоричность? Когда узнаешь меня лучше, поймёшь, какой я расчудесный мармелашка…

   – Когда ты узнаешь меня лучше, поймёшь, что каким бы мармелашкой ты не был, я никогда ни о чём просить тебя не стану.

   – Почему?

   – Из упрямства.

   Он основа сверкнул улыбкой:

   – Не упрямьтесь, леди! Давайте руку. Здесь, как на качелях – здорово!

   Протянутая ладонь для неё самой оказалась неожиданностью. Через мгновение она сидела на одной ветке с Коулом, с удовольствием болтая в воздухе ногами, как в далёком детстве.

   – Я же говорил – тебе понравится.

   – Я ещё пока не решила, так ли это? На ветке слишком тесно.

   – Я бы отнёс это к плюсам ситуации. Не будь такой скучно букой. Нужно брать от жизни максимум.

   От Коула пахло лёгкой туалетной водой. Шею его обвивало несколько золотых цепей, выглядывающих из-под распахнутой на груди куртки. И весь он был какой- то лёгкий, воздушный, солнечный, что в ответ на его улыбку тоже хотелось улыбнуться. Кора погрешила бы против истины, сказав, что его близость нисколько её не волнует.

   И это было… не слишком приятно. Вспомнились вчерашние поцелуи с Дорианом. И солнце словно померкло. Как будто потянуло холодом из влажной подвальной щели.

   Странные ассоциации.

   Наверное, всё дело в том, что ей просто не нравилась собственная реакция. Кора всегда считала себя сдержанной особой, не способной увлекаться двумя мужчинами сразу. И пусть эта теплая волна, что окатывала её сейчас в присутствии смешливого черноволосого юноши, из которого жизненная энергия била ключом, всего лишь банальное физиологическое влечение, все равно это неправильно.

   – Я сделал что-тоне так?

   – С чего ты решил?

   – Ты словно погасла в один момент.

   – Я очень проблемная девушка. Сближаться с людьми – не мой конёк. Давай лучше спустимся вниз?

   – Ни за что! – его рука крепко обвилась вокруг её талии. – Чем тут плохо?

   –Не люблю терять почву под ногами. Воздух – не моя стихия. Так что, прости!

   Он спрыгнул вниз раньше неё. Его острый подбородок дерзко уткнулся Корине в колени. Запрокинутое кверху лицо светилось улыбкой. В глазах сверкало лукавство и многообещающий огонёк. Ладони с двух сторон от неё упирались в ствол.

   – Если все дело в том, что ты считаешь дистанцию слишком короткой, так я могу и постоять.

   Спрыгни она сейчас за ним на землю, окажется прямо в его объятиях. Да он играет с ней, как…нет, игры кошки с мышкой не было. Она не чувствовала когтей. Проблема в том, что Коулу игра явно нравилась, а вот Корине – не очень.

   – Хорошо, – кивнула она, скрещивая руки на груди, но затем, боясь потерять равновесие, невольно опустила вниз в попытке схватиться за ствол.

   Но вместо ствола схватив за руку Коула.

   Он довольно ухмыльнулся. И что его только так радует?

   – Дистанция – то, что требуется для светской беседы.

   Но, в противовес сказанным словам, Коул переплёт пальчики Корины со своими, горячими, чуть влажными.

   Не зная, как сбить общий романтический настрой, Корина не придумала ничего лучше, чем спросить:

   – Расскажи, а кто такая Мэри?

ГЛАВА 11.КТО ТАКАЯ МЭРИ?

– Мэри? А кто такая – Мэри? – театрально приподнял Коул тёмные стрельчатые брови.

   – Не знаю. Это ты упоминал про неё в разговор с Сибилл.

   – И что тебя заинтересовало в этом имени? – нарочито легкомысленным тоном проговорил он. – С чего бы интересоваться особой, которую ты никогда в жизни не видела? Чьё имя банально и раньше было у каждой третьей англичанки? Не могу придумать ни одной причины… хотя, нет, постой! Одну, пожалуй, могу. Ты хочешь отделаться от моего внимания? Или тебе в первую же ночь явился призрак грозной Мэри, увлекая за собой в пучину.

   – Можешь смеяться, но, вообще-то всё так и было. Кто-то из прежних обитателей дома носил это имя?

   – Носил.

   Прислонившись спиной к широкому стволу дерева, Коул достал пачку сигарет и, зубами вытянув папиросу, щёлкнул зажигалкой:

   – Жену первого владельца этого дома как раз и звали Мэри. Мэри Гордон, а в девичестве… а вот этого история не сохранила. Никто не знал или попросту забыл, кем была эта Мэри до того, как вышла замуж за самого богатого землевладельца в округе. Мистер Гордон был на много лет старше своей красавицы-жены, но кого это волнует, пока у него есть деньги, чтобы платить? Красота – товар, который всегда хорошо продаётся. И неплохо окупается.

   Брак сделал красавицу Мэри одной из влиятельнейших женщин в округе. Поначалу скромная и незаметная, со временем она обрела голос. А вот её, далеко не юный, но и не то, чтобы престарелый супруг, внезапно занедужил. Болезнь подкосила его неожиданно и надолго. Больной потерял речь, возможность передвигаться. Забота о поместье и семейном состоянии легла на плечи его прекрасной юной жены. И не то, чтобы такое положение дел её чем-то не устраивало.

   Мэри показала себя прекрасной хозяйкой. Под её руководством поместье процветало. Дела шли в гору. По её инициативе было приобретено несколько торговых кораблей и началась торговля с Вест-Индией. Именно так был заложен фундамент под компанию, которая, хотя сейчас давно отошла от торговых дел, продолжает процветать и приносить прибыль.

   Вскоре Мэри была представлена ко двору, где получила возможность завязать новые полезные связи, благодаря которым получила патент королевский патент на открытие нескольких мануфактур.

   Казалось, всё, к чему она прикасалось, начинало цвести и приносить плоды. Даже её красота с годами не только не увядала, но словно бы сделалась ярче. Происхождения Мэри была самого простого, но умела использовать и направлять в нужную ей сторону и людей, и события.

   – Судя по рассказу интересная была женщина, – заметила Корина.

   – Да, – согласился Коул. – Интересная.

   – Значит, Мэри Гордон была первой хозяйкой этого дома?

   – Он был построен по её проекту. Из столицы Мери вернулась глубоко беременной и, хотя клялась и божилась, что это ребёнок её престарелого супруга, в это мало кто верил. Все, что мог делать мистер Гордон к тому времени – это кушать супчик с ложечки и срыгивать на слюнявчик. Да в особо сложных случаях кивком подтверждать, что решение его супруги, заявленное на Совете, является изъявлением его собственной воли. Короче, люди шептались, говорили всякое, но очередным кивком мистер Гордон признал отцовство. И вскоре в семействе Гордонов ждали пополнения.

   Вернувшись из столицы, прекрасная Мэри всю себя посвятила строительству нового дома. Особняк обещал стать самым красивым в округе.

   Ребёнку, после рождения, по обычаям того времени нашли кормилицу, но кормилица не стала жить с семьёй, а ребёнка выслали вместе с ней в выбранную семью. Так делали только бедняки, знать всегда держала своих детей при себе. Поступив подобным образом, Мэри снова дала повод для сплетен.

   Когда дом достроили, все ожидали, что начнутся приёмы, балы, охота, но Мэри уединилась в его стенах вместе с мужем и самым близким окружением.

   Одной её любимиц Мэри была её камеристка. Они были так близки, что что по округе поползли сплетни об их противоестественной связи. Люди любят трепать языком.

   Коул щелчком отбросил дотлевшую до фильтра сигарету:

   – Но о Мэри ходили слухи и похуже. Так случилось, что с её возвращением по округе стали пропадать люди. Иногда их тела находили без сердца в груди, иногда – совсем не находили. А потом нагрянула бубонная чума.

   – И как это всё связывали с Мэри Гордон?

   – Самым прямым образом. Успешная женщина, сумевшая пробиться на самые вверх, непотопляемая. Её врагов косил мор. Все знали, стоит поссориться с Мэри Гордон и скоро несчастья посыплются на твой порог как из рога изобилия.

   – Кажется, я догадываюсь, куда ты ведёшь – Мэри объявили ведьмой?

   Прищурившись, Коул кивнул с лукавой усмешкой.

   – И что дальше? Её сожгли на костре? Или утопили? И с тех пор её призрак ходит и напоминает о себе преступникам и их потомкам?

   – Ничего подобного. Никто не посмел её убить, Мэри была очень влиятельной женщиной. /Настолько финансово-самостоятельной, что, даже когда она овдовела, её положение не пошатнулась. Она имела знатных и сильных покровителей при дворе. Не исключено, что один из них был не только любовником, но и отцом её ребёнка. Для тех, кто допускает возможность колдовства есть повод поверить в то, что она и в самом деле водилась с нечистыми. И, судя по некоторым записям, не просто водилась. Она была одержима идеей вызвать дьявола.

   – Зачем?

   – Кто поймёт женщин? Особенно таких, как Мэри? Возможно, она ненавидела тот миропорядок, который существовал и хотела построить нечто новое? Может быть, для неё это было лишь забавной игрой? Но, так или иначе, многие рассказывали о жуткой небывальщине, творящейся в этих стенах. О странных жутких животных, блуждающих рядом с ним по ночам. Об огнях. Сохранились свидетельства о том, что, якобы, около дома была огромная чёрная яма, полная огня. Описания похожи на нефтяную скважину, только есть одно «но» – нефти в здешних краях нет.

   – Это все страшилки? Или есть что-то ещё?

   – Это только присказка. А сказка будет дальше.

   Коул прищурился

   – Говорят, что у Мэри получилось.

   – Что – получилось?

   – Открыть портал в ад.

   Кора ждала, когда Коул расхохочется, но, если ему и было смешно, то лицо он держал прекрасно. Веселье в его лице «не просвечивало».

   – Портал в ад? Ты серьёзно?

   – е я это утверждаю. Это легенда. Та самая чёрная яма-лужа и была порталом. И сам дом тоже им был.

   – И как же она всё это открыла?

   – Я не знаю, – развёл руками Коул. – Я всего лишь весельчак, любящий бухло. Откуда мне знать таинственные ритуалы ведьм? Но, полагаю, какая-нибудь гадостная муть с жертвоприношениями обязательно должна была быть. Возможно, парочка оргий? А может быть, даже и не парочка.

   – Последняя часть ритуала, что-то подсказывает, тебе особенно нравится?

   – Зависит от участников. К слову, сама Мэри была прехорошенькая. Её портрет до сих пор висит в галерее на третьем этаже. Любой может убедиться.

   – Значит, ритуал был проведён?.. И?..

   – И дьявол вышел в этот мир. Наверное.

   – А почему мир до сих пор как был, так и остался? Разве приход Сатаны не знаменует собой Конец Света?

   – Прийти он пришёл, но видимо, ему не удалось остаться. По той же самой легенде Мэри не понравилось то, что она натворила. Она раскаялась и исправила свою ошибку.

   – Каким образом?

   – Принеся добровольную жертву. Согласно сказкам, гуляющим по местным деревням, она сама бросилась в яму, ведущую в преисподнюю. После чего та стала озером. Его ты, кстати, тоже можешь увидеть. Оно до сих пор цело, хоть и обмелело изрядно, зарастя камышником.

   Коул говорил весёлым голосом, но у Корины заныло сердце.

   – Мэри утонула? Как странно…

   – Что именно кажется тебе странным? На самом-то деле, странностей тут воз и маленькая тележка.

   – Ты веришь в то, что рассказал мне?

   – Не верю. По-крайней мере сейчас, когда светит солнце, поют птички и рядом красивая, цветущая девушка. Но по ночам дом бывает таким мрачным. Всякое мерещится, – нахмурился Коул. – В туманные, холодные ночи я готов поверить во что угодно. Но к рассвету это обычно проходит.

   – Ты в самом деле что-то видел в доме?

   – Если такое и случалось, меня убеждали, что всё дело в том, что выпивать на ночь нужно меньше. И – знаешь, чаще всего совет действительно был хорош. Рациональная часть меня убеждает, что всё дело в слишком богатом воображении.

   – А не рациональная?

   – Не рациональная верит, что в доме нечисто. Там действительно есть зло. Как дремлющая спора. Однажды зло может проснуться и поглотить…

   – Кого?..

   – Меня. Оно будет жутким и страшным. Настолько, что этого не может представить даже моё богатое воображение. Но, когда утром меня найдут, все решат, что это была остановка сердца.

   Он говорил всё это лёгким, весёлым голосом, словно иронизируя сам над собой. Казалось, все лишь шарж, насмешка, шутка. Но в чёрных глазах Коула Кора с тревогой читала – он что-то видел в этом доме. Такое, что напугало его. Что пугает до сих пор.

   Мистика тем и страшна в реальном мире, что притворяется отсутствующей. Как признать людям, что тебе являются потусторонние сущности, чтобы не вызвать подозрения в шизофрении? Нас старательно убеждают, что ничего из того, что мы порой чувствуем и почти осязаем – нет. Но есть места, которые и правда источают зло, как соты – мёд.

   Например, этот дом.

   Но почему Кора чувствует свою связь с ним? И совпадение ли похожие смерти Мэри Гордон и её матери?

   Внезапно в памяти всплыла картинка: Кора кричит и отбивается, а мать затаскивает её в воду, всё глубже. А когда поднимает на Кору лицо, то её глаза… у них нет белков – сплошная тьма, как в фильмах ужасов!

   – Что с тобой? – встревожено спросил Коул. – Ты ведь не принимаешь мои россказни за чистую монету? Это всего лишь местный фольклор. Мэри не любили, вот и сочиняли про неё всякие басни. К тому же, ей не повезло утонуть в собственном пруду…

   Коул галантно протянул ладонь Коре и она, опершись на неё, легко спрыгнула с ветки.

   – Покажешь мне Зловещий пруд?

   – Покажу. Но купаться там я бы не советовал. Дно илистое, вода затхлая. Словно в болото нырнуть. Никакого удовольствия.

   – Я хочу всего лишь взглянуть на него при свете дня.

   – А что? Ночью уже успела полюбоваться?..

   – Скажите, а с Дорианом, управляющим вашей тёти, вы хорошо знакомы? – спросила Корина.

   – Хорошо бы не знать его вовсе.

   – Почему?

   – Вам откровенно?..

   – Что мне ответить? «Соврите мне, пожалуйста?», – вопросительно приподняла Корнелия бровь.

   – Обычно я не люблю нелестно отзываться о людях за их спиной. Оставим этот разговор.

   Присыпанная красным гравием тропинка, обогнув кусты самшита, нырнула между рядами стройных сосен и цветущего шиповника. И упёрлась в широкую лужайку, на которой, с одной стороны, стоял небольшой домик, а с другой открывался вид на пологий сход к воде.

   – Вот и ваш Зловещий пруд.

   Вода в нём действительно была чёрная. Удивительно! Ведь над ними было синее, практически безоблачное небо. Облачка теснились с двух сторон горизонта, как рамка у картинки, но само небо над их головой было чистой лазурью.

   Но вода в водоёме словно выпивала свет.

   – А вот и ваш управляющий, – градус веселья Коула словно прибавился, но в глазах промелькнуло неприязненно выражение.

   – Здравствуйте. Оглядываете свои владения? – улыбка Дориана была скупой, как внезапный штрих на белом холсте.

   – Коул любезно согласился взять на себя роль гида, – ответила Корина.

   – Не сомневаюсь. Коул может быть весьма любезным, когда захочет. Решили взглянуть на пруд?

   – Надеялась, что неприятное впечатление развеется, если увижу его солнечным днём. Но он по-прежнему мрачный.

   – Не преувеличивай. Это просто вода.

   – Кругом ветер, а здесь даже камыш не колышется! Даже рябь по воде не идёт. Скажите, в этом пруду кто-нибудь, когда-нибудь ловил рыбу?

   – Зачем? Если такая и водится, она мелкая и костлявая. Мы заказываем форель у лучшего поставщика. А здесь – ну, разве караси есть?

ГЛАВА 12.СТАРЫЙ ДОМ

Качнувшись с пятки на носок, Коул вскинул голову. Ветер трепал его чёрные вихры, словно зарывался невидимыми пальцами в пышную шевелюру.

   Дориан выглядел холодным, собранным и продуманным. Он казался старше и опаснее, Коул рядом с ним был просто мальчишкой и Корина невольно поймала себя на мысли, что ей хочется его защитить.

   – Останешься здесь? – спросил Коул у Коры. – Я, пожалуй, пройдусь по саду. Здесь становится слишком… то ли жарко, то ли холодно? Короче, многолюдно.

   Дориан, без тени смущения, откровенно дожидался, пока Коул покинет их компанию. И последний не обманул его ожиданий. Стоя в тени деревьев, предохраняющих от ярких лучей солнца, Кора и Дориан смотрели вслед удаляющемуся Коулу, длинноногому и стройному.

   – Сибилл не теряет времени. Её племянник приехал сразу же, как вы появились, – Дориан не пытался скрыть своего раздражения.

   – Вы в курсе её планов?

   Дориан невесело усмехнулся:

   – Конечно. Отчасти ведь это и мой план тоже.

   – Вот как? – разочарованно произнесла Корина. – Вы полны сюрпризов. Мне показалось, или вы правда демонстрировали весьма неоднозначный интерес в мою сторону?

   – Иногда влечение или симпатии к людям оказываются сильнее расчёта.

   – Отчего-то мне думается, что это не ваш случай, господин управляющий.

   – Я вас чем-то обидел?

   – Чем вы могли меня обидеть? Вы с самого начала были полезны, исключительно приятны и во всём компетентны.

   – Рад это слышать.

   Они стояли плечом к плечу, продолжая наблюдать за гуляющим в стороне Коулом.

   – Он вам понравился? – спросил Дориан.

   – Что заставляет вас думать, будто я стану делиться с вами моими чувствами?

   – Так много слов, вместо простых: «да» или «нет.»

   – Да.

   – Предсказуемо. Коул умеет нравиться. Умеет быть милым. Впрочем, он нравится и в тех случаях, когда совсем не мил. Но не обольщайтесь на его счёт.

   – Пока не решила, стоит ли рассматривать ваши слова как дружеское предупреждение или это ревность соперника?

   – Коул Ланс наркоман. Он плотно сидит на героине. Героиновая зависимость не лечится.

   – Он не похож на наркомана, – обиженно проговорила Кора, ошарашенная новостью.

   – Большинство людей при первой встрече не похожи на то, чем являются в действительности. Ведь только сумасшедший выставляет напоказ свои страсти и пороки. В случае с Коулом понимаю и разделяю ваше сожаление. У парня много достоинств, есть даже таланты. Но всё будет перечёркнуто и уничтожено. Зелья ни одного человека отправила на тот свет, стерев его личность.

   – Может быть, вы просто сгущаете краски, чтобы очернить Коула, господин Дориан?

   – Можете попробовать его спасти. Женщины это просто обожают, – приподнял бровь Дориан. – С интересом понаблюдаю за результатом. Может быть, у вас даже что-то получится на какое-то время? В конце концов, вы достаточно привлекательны. Даже сами по себе. А уж на фоне маячившего за спиной наследства? Всё это в совокупности может с подвигнуть на подвиги. Но, рано или поздно, от подвигов мы устаём и остаёмся сами собой.

   Корина смерила Дориана взглядом, в котором сквозила досада:

   – Здесь и правда становится слишком жарко. Лучше вернусь домой.

   – Увидимся за ужином, – кивнул Дориан.

   Под солнечными лучами воздух прогреваясь, теплел. Пробиваясь через зелёные листочки, плясали солнечными зайчиками пятнышки света. Днём мир казался безопасным и уютным, а вчерашние ужасы – надуманными, навеянными усталостью и воображением.

   Тропинка завернула за самшитовые кустарники, возвращая к дому. На фоне ясного, как ляпис-лазурь, неба, особняк выглядел величественно и надменно, подобно феодалу-аристократу. Вокруг каменных, обросших мхом, стен, словно бы копошились тени. Всюду играли яркие лучи солнца, но над домом то одно облако наплывало, то другое. От него так и веяло холодом.

   Корина остановилась, рассматривая подслеповатые окна и черепичную крышу. Она решила осмотреть дом самостоятельно, без сопровождающих. Разве она не вольна расхаживать, где захочет? Дом теперь принадлежит ей.

   Дверь и при свете дня выглядела массивной, тяжёлой. За такой не страшно коротать ночь. При условии, если основные страхи остаются за порогом.

   Огромный холл-вестибюль украшали картины и гобелены со сценами охоты. Широкая лестница изгибом уходила наверх. Потолок терялся в тенях наверху.

   Свернув в один из коридоров, Кора вскоре упёрлась в очередную дверь. Толкнув её, оказалась в кухне.

   – Мисс?.. – удивлённо взглянула на неё кухарка. – Вы проголодались? Хотите, чтобы до обеда я приготовила вам сэндвич с молоком?

   – Было бы неплохо, – ответила Кора, подавив в себе первоначальный порыв и желание отказаться.

   Женщина принялась хлопотать между холодильником и столом, а Кора, тем временем, оглядывалась.

   Кухня выглядела стерильной. Всё выдраено до блеска – мойка, длинная разделочная доска с режущими инструментами. Стену, от пола до потолка, покрывал набор сковородок и кастрюль. Плита была немаленькой, но больше всего воображение поражал холодильник. Он был таких размеров, что в него можно было бы войти, как в отдельную комнату – в полный рост, не склоняя головы.

   – Вот ваш сэндвич, мисс.

   – Спасибо, – вежливо поблагодарила Кора. – Что сегодня планируется на ужин?

   – Суп из креветок, сладкое мясо в собственном соусе. На десерт миндальное суфле.

   – Суфле вы будете делать его из миндаля?

   – Да, мисс. Молотые миндальные орехи я взбиваю вместе с яичными белками и густыми сливками.

   Тон у кухарки был официальный и не слишком довольный. Она явно не привыкла к тому, что кто-то из господ вторгается в её владения. Ещё раз поблагодарив за заботу, Кора вышла их кухни.

   Вернувшись назад, в холл, Кора прошла под глубокой шестифутовой аркой и оказалась в огромной зале. Огромной настолько, что хотелось присвистнуть – она занимала два этажа и была длиной футов в девяносто, не меньше. Стены покрывали палевые панели. Посреди помещения возвышался громадный камин. Облицованный резным камнем дымоход уходил на второй этаж. Повсюду расставлены стулья, пуфы и диваны. Там и сям на пьедесталах возвышались статуи. В одном углу стоял огромный белый рояль, в другом – круглый стол, в окружении шестнадцати стульев с высокими прямыми спинками. Над столом висела огромная хрустальная люстра с подвесками.

   В противоположной от входа стене обнаружилась ещё одна дверь.

   Толкнув её, Кора в удивлении замерла, пытаясь осознать, какую функцию выполняет открывшееся взору помещение. Более всего оно напоминало часовню. В отличие от зала, здесь потолок был низким. В центре стояло нечто похожее на алтарь, над которым в полный рост белела фигура распятого Христа.

   В первый момент Кора даже не поняла, что вызывает диссонанс в её восприятии. Она в задумчивости шагнула вперёд, пристально вглядываясь в искусно сделанное лицо Спасителя, полное милосердия и страдания. Гладкий мрамор казался вызывающе белым в липком полумраке часовне.

    Само присутствие здесь древней святыни отчего-то казалось оскорблением. Словно этой вещи здесь было не место.

   Кора с удивлением осознала, что часовня не последняя комната. В дальней стене таилась ещё одна дверь, на этот раз – металлическая. С окошками, как иллюминаторы.

   Дверь была двустворчатой.

   Когда она пошла дальше, шаги её зазвучали громче. «Стаккато» каблучков отдавалось под самым потолком.

   В новом помещении вообще не было окон. Оно утопало в чернильно-подвальной тьме. От неприятного запаха пришлось невольно поморщиться.

   Чисто машинально вытянув руку вперёд, Кора нащупала выключатель и яркий свет ударил в глаза. Освещая всё вокруг. Только лучше бы не освещал вовсе.

   Это был бассейн. Размерами не уступающий олимпийскому.

   Интересно. Дом снаружи не выглядит таким уж большим. Как всё это у него размещается внутри?

   Светилась мрачная зеленоватая глубина. Нисколько не зовущая в себя окунуться. Напротив, Кора с трудом подавляла желание выбежать отсюда, да ещё и дверь за собой забаррикадировать.

   Не помещение, а готовая декорация к фильму ужасов!

   Преодолевая брезгливость и страх, Кора опустилась на колено и потянулась к поблескивающей поверхности. Сердце взволнованно забухало в груди.

   Она была почти уверена, что, как только коснётся ладонью воды, нечто страшное, обитающее на дне, её непременно схватит за руку…

   Вода, на удивление, была тёплой. Для бассейна из подвала, конечно.

***

Когда она ощутила почти невесомое касание к своему плечу, нервы Корины сдали, и она вскочила, прознительно вскрикнув.

   – Сибилл?.. Боже!!! Как вы меня напугали! Я думала…

   – Что думала? Что тебе явился чей-то разгневанный непрошенным вторжением дух? – насмешливо проговорила женщина.

   Яркие губы, щедро подведённые коралловой помадой, подчёркивали пергаментную бледность её кожи и сухие морщинки в уголках глаз.

   – Нет это все лишь я. Что ты здесь делаешь?

   – Я думала, что могу ходить по дому, не спрашивая разрешения.

   – Конечно. Ты же теперь здесь хозяйка? Просто, если бы я заранее была в курсе твоего желания осмотреть дом, некоторые его помещения привели бы в порядок. Бассейн находится в пугающем запустении. Им давно не пользуются.

   – Я поначалу продумала, что здесь подвал или склад. Признаться, у дома весьма странная планировка.

   – Не я его строила, милочка. Что имеем, то имеем. Особняк местами похож на лабиринт. В нём с непривычки легко заблудиться.

   – Ага. Просто «Красная роза». Как внутри него всё это помещается?

   – Он имеем квадратную форму. Такая форма обманчива. Помещения кажутся компактнее, чем есть на самом деле. Оптическая иллюзия.

   – Я так и подумала. Только одно не понятно: зачем строить бассейн позади часовни?

   – Об этом тебе было бы лучше спросить у архитектора, – с натянутой улыбкой проговорила Сибил.

   – Здесь есть что-то ещё?

   – Парилка. Она в другом конце. Хочешь взглянуть?

   Не дожидаясь ответа, Сибилл прошла вдоль края бассейна до очередной металлической двери. Толкнув её, открыла проход в квадратное помещение протяжённостью футов десять. Вдоль стен тянулись деревянные скамьи. На полу, как сброшенная змеиная кожа, тянулся шланг, соединённый с краном.

   От одной мысли, что тут можно купаться, становится нехорошо.

   Атмосфера была, как в морге. Всё дышал запустением, мраком, темнотой.

   Купаться в таком месте – извращение? Лучше уж в Чёрном пруду гигиенические процедуры проводить.

   – Хотите посмотреть что-то ещё? – выгнула ухоженную бровь Сибил.

   – Коул говорил о портрете первой владелицы особняка – Мери Говард. Могу я на него взглянуть?

   – Конечно.

   И снова – арка. И очередной просторный зал. Скорее даже – галерея. За ней покрытые парчой стены. Во всём доме ни кусочка современной лёгкости. Тяжёлая, удушающая роскошь ушедших столетий селилась повсюду, как пыль.

   Дома, как люди, имеют душу. И со временем душа стареет. Такой дом, как этот, лучше трухой рассыплется, чем примет новый облик.

   – Вот то, что ты хотела увидеть.

   Сибилл остановилась у портрета, выполненного в полный человеческий рост.

   На полотне была изображена молодая женщина. Среднего роста и хрупкого телосложения. Бледность кожи модели подчёркивалась тяжёлыми, тёмными, пышными одеждами. Она выступала из них, как из второй рамы.

   Кожа казалось фарфорово-белой и нежной, словно лепесток лилии. Чёрные густые волосы вились, живописно обрамляя лицо. Но вот глаза горели каким-то мрачным огнём.

   Если это не фантазия художника, если его талант верно передал взгляд, неудивительно, что Мэри в округе прослыла ведьмой. Изображённая на портрете женщина сияла внутренним светом. Только, как и красота дома, красота это была весьма своеобразной.

   Казалось бы, в облике первой хозяйки поместья не было ничего зловещего, ничего порочного. Благородный лоб с чуть приподнятой линией бровей. Прямой, правильных пропорций нос. Губы, не плотно сомкнутые, не пухлые. Так откуда ощущение, будто смотришь на цветок с затаившейся змеёй?

   Лицо Мэри было идеально-овальным и узким. Губы намекали на улыбку, но создавалось впечатление, что модель насмехается над вами. И, судя по колючему взгляду, вы ей явно не нравитесь.

   Мэри Гордон была красива. Красивее, чем представлялось Коре. Но в красоте женщины было что-то пугающее.

   Как у демона, принявшего человеческий лик.

   – Налюбовались?

   Насмешливый голос Сибилл словно пробудил Кору ото сна.

    – Есть чем восхищаться. Даже спустя столетия после смерти этой женщины. Помимо красивой внешности, она обладала блестящим интеллектом.

   – Для своего времени, конечно.

   – Для любого времени! – отрезала Сибилл. – Мэри прекрасно разбиралась во всех предметах, которые изучала. Говорила и читала на дюжине языков. Интересовалась натуральной и метафизической философией. Её ум был энциклопедической страницей. К слову, этот дом она спроецировала сама. Его строили по её личным эскизам.

   – Ваш племянник рассказал мне, что Мэри считали ведьмой.

   – О! Милая девочка! Каждый раз, когда женщина показывает, что способна прожить без мужчины, окружающие называют её ведьмой. Как же иначе? Раз другие курицы не смеют сбросить с своей шеи ярмо, то и ты не смей.

   – Женщины не всегда живут с мужчинами из соображений выгоды. Случается, что они любят их.

   – Не их, милая, а свои о них фантазии. Зная мужчину таким, каков он есть, любить его невозможно.

   Кора приблизилась к портрету леди Гордон, пытаясь найти сходство между этой женщиной и собой. Может быть это самообман, но оно ей мерещилось. У Корины тоже была белая кожа, которая никогда не загорал. , У неё, как и у Мэри, тонкие черты лица и узкое лицо с большими, правда, не чёрными, а светлыми глазами.

   «Блестящий интеллект», – охарактеризовала её Сибилл.

   Почему большинство «блестящих интеллектов» предпочитает посвятить жизнь науке, мистике, политике – да чему угодно, но не любви?

   Будто высокий интеллект не способен сочетаться с большим сердцем?

   Чем умнее и талантливей человек, тем чаще его сопровождает одиночество. Вот взять хотя бы эту Мэри? Сложно представить мужчину рядом с ней.

   – Мне пора возвращаться к делам, – сказала Сибилл. – Можешь гулять дальше, сколько захочешь. Однако не забудьте переодеться к ужину. Здесь так заведено.

   – Переодеваться к ужину?

   – Да. В вечерний наряд. Постарайся выглядеть презентабельно. В твоём возрасте приятно провести вечер в обществе красивых мужчину. По счастью, хоть мы почти на краю света, в красивых мужчинах недостатка не будет, – усмехнулась Сибил.

   И, знойно виляя бёдрами, плотно обтянутыми тяжёлой тканью, пошла к лестнице.

   Корина не помнила, чтобы какая-то другая женщина вызывала в ней столько неприязни.

   А может быть, внутренний голос не врёт? Может быть, стоит прислушаться?

   Обернувшись ещё раз на портрет Мэри, Корина нахмурилась. Конечно, это не более, чем игра теней, но портрет словно перестал улыбаться. А брови модели гневно сошлись на переносице.

   Вот, чёрт! Конечно, это только нервы!

   Но лучше убраться из галереи и в одиночестве сюда не приходить.

ГЛАВА 13.ШАНТАЖ

Вместе с сумерками вокруг дома снова стал собираться туман. Словно призраки сползались со всех сторон, чтобы занавесить окна белой кисеёй. Как будто обычно тьмы было мало! Воздух сделался влажным и густым, словно кисель.

   Сибил через слуг прислала вечерний наряд: чёрное платье и жемчуг к нему. Корина не любила чёрный цвет. Особенно в такие ночи, как эта. Но старая паучиха хотела, чтобы она вышла замуж за её вертопраха-племянника.

   Что касается самой Корины, она не видела в этом никакого смысла или пользы для себя. По большому счёту, так ли уж нужно ей всё это – наследство в придаучу с проклятым домом? Пока ещё есть время, не проще ли сбежать?

   В дверь постучали:

   – Это Сибилл. Могу я войти?

   Подумай о нечисти – она и явится.

   – Входите, – обречённо вздохнула Кора.

   Окинув девушку взглядом, Сибилл удовлетворённо кивнула:

    – Платье идёт тебе. Надеюсь, ты оценила мой безупречный вкус? Я бы на твоём месте выбрала помаду более насыщенного тона. Вечерний макияж, милая, может позволить себе больше красок. Позволь, помогу?

   – К чему мы выглядеть ярче и загадочней? Это же просто ужин!

   – Это не просто ужин. Тебе нужно произвести впечатление на мужчину. Мне кажется, что ваше поколение совсем не умеет нравится.

   – Я не желаю никому нравится, – заупрямилась Корина. – Я хочу есть. И только.

   – Ты и правда ещё ребёнок. Я была разумнее уже в свои двенадцать. Мне казалось, в прошлый раз я предельно ясно описала тебе ситуацию, милочка. Мы должны быть заодно. То, что ты пытаешься демонстрировать неповиновение…

   – Неповиновение демонстрируют слуги. Я, вроде бы, занимаю тут иное положение?

   – Дети тоже порой его демонстрируют. Когда неразумно высказывают угрозы.

   – Я не ребёнок. Угрозы не высказываю. Впереди нас ждёт не поле боя, а ужин. Боевой раскрас – лишнее.

   – Успокойся. Ты сейчас словно бочка с порохом, а у меня нет желания наблюдать взрывы. Девочка, либо мы действуем по моему плану, либо я придумываю другой. И очень быстро. Мой второй план тебе совсем не понравится.

   – Что вы хотите сказать?

   – Хочу сказать, что, либо ты выйдешь замуж за Коула, либо тебя придётся устранить, как бешенную собаку.

   – Что?! – не веря своим ушам, протянула Кора, оборачиваясь.

   – У тебя всё отлично со слухом. Ты не ослышалась. Мне нужны деньги моего мужа. Мне нужен мой дом. Это всё – моё. Я ничего не отдам безродному отродью. Или ты поделишься со мной, или ты не получишь ничего.

   – Вы сошли с ума?

   – Я похожа на сумасшедшую?

   – Да всё вокруг чистое безумие! Включая этот разговор. Вы ведь это не всерьёз?

   – Конечно, всерьёз, – мягко проговорила Сибилл. – Ты здесь в полной моей власти. я могу убить тебя сотней способов. Например, утопить в пруду? Отравить? Столкнуть с лестницы?

   – Вы не можете… – начала Корина, но договорить ей не позволили.

   – Могу. И говорить, и сделать. Мои деньги обеспечат молчание слуг. Врать не стану – мне не нравится подобный исход. Предпочту всё решить полюбовно. Твой единственный союзник против меня – это Коул. Он не в курсе моих угроз. И, конечно же, не одобрил бы их. Коул добрый мальчик, хоть и шалопай.

   – Вы думаете, вам это сойдёт с рук? Мы не в детективном романе! Я этого не потерплю!

   – А что ты сделаешь? – насмешливо протянула Сибилл, скрещивая руки на груди. – Топнешь ножкой? Надуешь губки? Хватит капризничать, милая! Ты всего лишь глупая, безродная девчонка. Играть в покер ты пытаешься даже не против профессионального шулера, а против того, кто, собственно, покер и придумал. У меня же нет желания наблюдать за твоими жалкими потугами. Мне нужны документы на дом, который ты подпишешь на имя Коула сразу же после свадьбы.

   – Только на дом?

   – Остальное имущество мы так же разделим пополам, но позже.

   – С какой стати мне вас слушаться?

   – Мы ходим по кругу. Я вполне готова задуть твою свечу хоть сегодняшней ночью. Как насчёт искупаться в том милом бассейне? Кажется, он не понравился тебе даже днём?..

   – Я вызову полицию…

   – До полицию нужно дозвониться. Для начала. К тому же шеф мой старый друг с юности. Но, даже будь всё иначе, что ты скажешь?

   – Что вы мне угрожаете!

   – А я скажу – что не угрожаю.

   Всё казалось даже не столько страшным, сколько странным и нелепым. Наглый, дерзкий, примитивный шантаж, едва ли не с выламыванием рук.

   – Ну, полно, Кора. Я уже говорила, мы можем оставаться почти друзьями… и для этого всего-то и нужно – слушаться меня. Не перечь, делай как скажу и останешься довольна мной, если я буду довольна тобой.

   – Действительно, какая малость! – с сарказмом фыркнула Кора.

   – Для того, чтобы он женился на мне, ему совсем не обязательно влюбляться. Он покорно сделает то, что вы прикажите.

   – Вот тут ты ошибаешься. Коул не так уж и покорен, но… кое в чём ты права. Дело, действительно, не в нём, а в тебе.

   Улыбка старой кобры была полна яда и ненависти. Её можно было без преувеличения назвать садистской:

   – Твой дед поступил со мной не так, как должны поступать с верными жёнами добрые мужья.

   – Очередное моё соболезнования. Больше помочь вам ничем не могу.

   – Можешь, милая. И поможешь. А до той поры я буду получать удовольствия, наблюдая за тем, как ты дёргаешься, словно рыбка на леске. Я стану дрессировать тебя, как собаку. А ты будешь выполнять мои команды.

   – Вы сумасшедшая старая дура. Даже не уверена, что помощь профессионалов поможет вам. И на этом ставлю жирную точку.

   – Нет, милая.

   – Я вам не милая! И игры в «собачку2 мне никогда не нравились. Если вы вздумали отыграться на мне за ваши неполадки в браке с дедушкой…

   Глаза Сибилл блестели. Она казалось сумасшедшей. Было противно.

   Корина испытывала острое желание вымыть руки, стянуть с себя тряпки и, главное, убраться вон.

   Не исключено, что и мать её вовсе не сама утонула. И вчерашнее купание в пруду тоже находило рациональное объяснение: её опоили и сбросили в пруд, стараясь запугать и дезориентировать.

   Безумием было приезжать сюда. Надо было слушаться отца. Нужно выбираться из этого склепа, из жирной паутины как можно скорее.

   – Сейчас ты спустишься вниз и будешь послушной девочкой.

   – Даже не мечтайте.

   – Ты сделаешь то, что я скажу, если не хочешь, чтобы с твоим отцом случилась какая-нибудь неприятность.

   – Что?! Что вы сказали?! Повторите!

   – Я сказала, что ты будешь хорошей девочкой и с твоим отцом ничего не случится.

   – Не смейте вмешивать сюда моего отца! Даже упоминать о нём – не смейте!

   Сибилл тихо и зло рассмеялась:

   – Да ты настоящая фурия. Совсем не похожа на свою тихую, безвольную, глупую мать.

   Не помня себя от ярости, охватившей её мгновенное, как пламя, Кора замахнулась, но Сибил ловко перехватила её руку, крепко, совсем не по-старчески, сжимая запястье.

   – Твой отец выехал вчера следом, надеясь помешать тебе прибыть в наш «Райский сад».

   – Где он?!

   – В безопасном месте.

   – Где?...

   – Тебе станет спокойней, если скажу, что здесь, вместе с нами, под одной крышей? И если ты будешь послушной и перестанешь мне дерзить, с ним ничего не случится. Даю тебе слово.

   – Вы лжёте!

   – Можешь позвонить мачехе и удостовериться, что я говорю правду.

   – Хотите сказать, что вы посмели похитить человека?! И удерживать его силой?!

   – Да! Людям не в первой добиваться поставленной цели не самым честным путём. Итак, мы договорились?

   Ярость клокотала в груди Коры до такой степени, что перехватывало горло. Голос её звучал глухо.

   – Ты соблазнишь Коула сегодня же ночью. У тебя три дня на то, чтобы вскружить ему голову. А потом мы поженим вас, милые детки.

   «А потом прикончим и тебя, и твоего папашу, утопив в одной из луж этого дома», – договорила про себя Корина. – Что в голове у людей, вроде неё? Месть или жадность? Она же уже старая! От силы лет пятнадцать протянет. К чему брать на душу столько преступлений? Ведь вроде не опереточная же злодейка, творящая зло ради исключительной радости «творить зло». Может, правда крыша с годами поехала? В таком доме поживёшь – ничему не удивишься. К тому же ещё не известно, что за фрукт был «любимый» дедушка.

   – Ну, что, милая? – насмешливо вскинула голову Сибил и её тщательно завитые кудряшки дрогнули вокруг лица. – Договорились?

   – Да.

   – Вот и умница.

   Кора испытала лёгкую тошноту, когда сухая рука прикоснулась к её щеке, с наигранной отеческой заботой.

    – Если надеть на пса намордник, можно не опасаться, что он тебя укусит. И тогда есть шанс на то, что можно стать добрыми друзьями.

   «Я откушу тебе твои руки по самые плечи, – мысленно пообещала ей Корина. – Непременно. Как только перегрызу цепь».

ГЛАВА 14. УЗКИЙ СЕМЕЙНЫЙ КРУГ

Ярость – отличная броня против страха. Жаль только, что прогорает она быстро, а страх – остаётся.

   «Тварь, тварь, тварь», – вертелось в голове Корины. И ледяной, острый ком поднимался в горле, раздирая изнутри, стоило только взглянуть в сторону Сибилл.

   Внизу же было чинно-мирно-благородно. Прямо как с картинки глянцевого модного журнала. Белая накрахмаленная скатерть. Столовые приборы. Живые цветы. Мягкое сияние хрустальных фужеров.

   – Как же здесь тихо! В любом, самом глухом захолустье, никогда не чувствуется такого запустения, как в этом склепе, – тоскливо поморщился Коул.

   Выглядел он эффектно. Белый костюм подчёркивал смуглую кожу и жгучую черноту волос.

   – Здесь совершенно нечем заняться, – продолжал сокрушаться юноша.

   – Уверена, ты с этим справишься, – холодно усмехнулась Сибилл.

   – И всё же, мне кажется, стоило бы пригласить в дом людей. На вечернику или на поминки – неважно! – лишь бы наполнить стены голосами. От этого стало бы светлее. Впрочем, никого из присутствующих за столом нельзя назвать светлым человеком.

   – Почему же? – с мягкой вкрадчивостью возразил Дориан. – Мисс Аддерли вполне себе светлый персонаж.

   – Не стану с этим спорить.

   Есть Коре не хотелось. Она с трудом заставляла сидеть себя на месте.

   Корине казалось, что она совершает ужасную ошибку собственным бездействием. Но что предпринять так, чтобы не ухудшить ситуацию, придумать не могла. Попросить помощи? Но у кого? У Дориана? Пусть он и демонстрировал влюблённую заинтересованность каждый раз, как они оставались наедине, но сейчас, например, он даже не смотрит в сторону Корины.

   Словно боится проницательного взгляда старой кобры. Да он сам служит старой дьяволице. Кто его знает, в каких они там отношениях? Думать об этом было до тошноты противно. Не думать не получалось. Дориан интересный молодой человек, но слишком себе на уме, чтобы по-настоящему ему доверять. Где гарантия, что между Сибил и её управляющим нет интрижки? Разница в возрасте между ними лет тридцать, но, судя по тому, как кобра молодится, её это не остановит.