Купить

Ослеплённые луной. Александра Кравец

Все книги автора


 

Оглавление

 

 

АННОТАЦИЯ

Сборник рассказов об оборотнях – неукротимых, жестоких, звереющих с восходом полной луны и ведомых лишь животными инстинктами, но способных любить так сильно и преданно, как не способен никто на свете. О нелёгком выборе, воле к жизни и расплате за грехи прошлого.

   Возрастное ограничение 18+

   

ЧАСТЬ 1. ИМПРОВИЗАЦИЯ

В провинциальном городке орудует полуночник – маньяк, убивающий своих жертв с особой жестокостью. Поговаривают, будто полуночник не совсем человек. Казалось бы, просто не выходи из дома после захода солнца, но всё дело в том, что этим нелюдем может оказаться тот, кого ты любишь...

   

ПРОЛОГ

– Мы же договаривались, – тяжело, по слогам, говорила я. Язык заплетался, мышцы во всём теле деревенели с каждой секундой. – Я обещала сидеть смирно… и не… высовываться…

   – Конечно, Энджи, в этот раз ты посидишь смирно. Уж я позабочусь об этом.

   Стальные наручники щёлкнули на безвольных запястьях. Меня подхватили на руки и понесли. Мир вокруг затягивало темнотой, в ушах шумело, тело сковала слабость, я и дышала с трудом. Он снова мне что-то подсыпал. Только в этот раз явно перестарался, не рассчитал дозу.

   Ступеньки жалобно заскрипели под весом двух тел. Одна, две, три… Он несёт меня в подвал, не обращая внимания на то, что мои онемевшие ноги и руки цепляются за стены.

   Вот туфля соскользнула с ноги и с глухим стуком упала на деревянную ступеньку, а в висок врезался то ли дверной косяк, то ли угол старого шкафа, вызвав в голове настоящий хаос боли, звуков и разноцветных пятен.

   – Я буду бдителен, Энджи, – голос злой и уставший, будто надтреснутый, соперничал с царившим в голове хаосом. – А ты побудь хорошей девочкой. Хотя бы этой ночью. Смотри, ты обещала.

   Я попыталась пошевелить рукой или ногой. Безрезультатно. Только внутри что-то заворочалось лениво, и сердце, болезненно сжимаясь, подстраивалось под этот странный ритм. Хотелось вырваться и убежать далеко-далеко, лишь бы подальше от него. Подальше отсюда. Но я не могла. Ничего не могла!

   Он остановился. С явным облегчением, абсолютно не церемонясь, бросил меня на топчан. Туго стянул верёвкой ноги. Выругался. Запихнул в рот вонючую тряпку, царапнув при этом заусеницей по нижней губе.

   – Отдыхай, – сказал, будто убил выстрелом в самое сердце.

   «Иди к чёрту!» – мысленно ответила я.

   Послышался звук удаляющихся шагов и скрип деревянной лестницы. Хлопнула дверь. В замочной скважине повернулся ключ. И тогда внутри что-то взорвалось, обжигая огненной лавой каждую клеточку моего тела, и всё вокруг перестало существовать…

   

ГЛАВА 1

- Четыре недели спустя -

   Музыка – это не вид искусства, как утверждают многочисленные энциклопедии и словари. Это стихия – сметающая, терзающая, очищающая, выворачивающая наизнанку, играющая тобой как безвольной куклой. Оказаться во власти музыки – почти то же самое, что встретиться с лавиной или цунами. Хочешь ты того или нет, но она подчинит тебя. Неизбежно. Если ты, конечно, не бесчувственный чурбан, а живой человек с достаточно развитой нервной системой. Я люблю музыку. Нет, не так. Я люблю быть по другую сторону стихии, управлять ею, держать на кончиках пальцев, чувствовать себя богиней, повелевающей судьбами человеческими.

   Я не открывала глаз, пока последний аккорд не растворился во мне, вызывая чувство приятного опустошения и в то же время – приподнятости. А когда открыла, вздрогнула от неожиданности: в дверях стоял полицейский. Незнакомый. Я стянула наушники, положила на синтезатор.

   – Ты кто? – собственный голос показался мне хриплым. – Как сюда вошёл?

   – Крис, – был ответ. – Вошёл через дверь.

   – Крис, значит. Долго здесь стоишь?

   – Увы. Дерек просил подождать его на кухне, а я перепутал двери – и завернул, куда надо. – Парень улыбнулся, обнажая ряд ровных белоснежных зубов. – Ты выглядишь потрясающе, когда играешь. Но я бы хотел послушать. Может, в ближайшее время? Не против?

   Я улыбнулась. А этот парень в полицейской форме определённо мне нравится. Его чёрные, как ночь, глаза откровенно раздевают и заставляют кожу покрываться мурашками. А голос тягучий, волшебный, как звучание фагота. Слушала бы его часами.

   – Я Энджи, – представилась я.

   Он не успел ответить. Из кухни донёсся окрик Дерека, моего брата:

   – Крис! Эй, ты куда запропастился? Можно ехать. Чёрт!.. Не знал, что ты дома, Энджи.

   Его голос застыл на пороге моей комнаты так же, как и его недовольная физиономия.

   – Что ты здесь делаешь? – процедил Дерек, одарив Криса коротким недовольным взглядом. – Заблудился?

   – Знакомлюсь с девушкой, – ответил тот, подмигнув мне.

   – С моей сестрой? – переспросил Дерек. – Идём. Нам пора.

   – Ладно, ладно! – Крис примирительно поднял руки вверх. – Уже бегу. Ещё увидимся, Энджи!

   Это был не вопрос, а утверждение. Когда хлопнула входная дверь, я откинулась на спинку стула и мечтательно улыбнулась. Почему бы, собственно, и нет? Дерек, наверное, всё ещё считает меня наивной девочкой, не способной за себя постоять, но я, как ни крути, уже взрослая – студентка колледжа, и у меня уже были парни. Так что, Дерек, успокойся. Раньше нужно было беречь честь своей младшей сестры. А вообще, нужно с ним об этом поговорить.

   Свою смену я уже отработала, поэтому времени было достаточно, чтобы заняться уборкой, готовкой и подготовкой к семинарам. С последним я справилась за полтора часа и приступила к делам домашним. Зная о пристрастии Дерека к бифштексам с кровью и шоколадным десертам, я приготовила именно это в надежде выпытать у него интересующую меня информацию и хотя бы немного сбавить с брата спесь – не помешало бы.

   – С момента трагической гибели Марка Аткинсона прошло четыре недели, – вещала блондинка с экрана телевизора, – но полиция до сих пор не дала внятного ответа на вопрос, кто в том виноват.

   – Ещё бы! – фыркнула я, выставляя температуру на духовке. – Потому что официальная версия общественность не устроит.

   Вообще, Дерек не особо посвящал меня в тайны следствия, но всё же как сестра полицейского я знала чуточку больше, чем остальные. И точно знала одно: убийство Аткинсона не единичное и вовсе не случайное, а тесно связанное с неким полуночником, который орудует по полнолуниям. А самое главное, этот полуночник никак не может быть человеком. Да и зверем в обычном понимании этого слова тоже не может. Ну какой зверь станет охотиться лишь по полнолуниям, полностью игнорируя голод в остальное время?

   Брат явился домой уставшим и в жутком настроении. Теплилась надежда, что вкусный ужин немного улучшит его состояние.

   – Как прошёл день? – как можно беззаботнее спросила я, будто бы не ожидала в ответ ничего иного, кроме стандартного «нормально».

   – Нормально. – Дерек за обе щеки уписывал мясо. – А у тебя?

   – Отлично.

   Вот и поговорили. Но я знала, что вкусный ужин рано или поздно развяжет ему язык. Так и случилось.

   – Скоро полнолуние, – как бы между прочим произнёс Дерек, вынимая из стаканчика зубочистку.

   – Знаю-знаю, буду сидеть дома, запру все двери и окна. – Я вздохнула. – Вы ещё не поймали того маньяка, который с особенной жестокостью убивает своих жертв? А это, кстати, кто был? Ну, Крис этот? Твой новый напарник? Вместо старого Катчера?

   – Ответ на первый вопрос: пока нет, – мрачно отозвался Дерек. – Но это дело времени, Энджи, так что…

   – Я знаю. Я постараюсь не высовываться.

   – Уж постарайся. – И снова брат смерил меня необъяснимым взглядом. – А на все твои последующие вопросы ответ один: да.

   – Всего лишь «да»?

   – Всего лишь, – передразнил Дерек и принялся за десерт. – И он тебе не пара, Энджи. Забудь о нём.

   – Но…

   – Никаких «но». Когда твоя мать лежала на смертном одре, я обещал ей заботиться о тебе. И я делаю это по мере своих сил и возможностей. Поэтому и пошел служить в полицию.

   – Причём здесь это?

   Но Дерек только фыркнул что-то в ответ с таким видом, будто и без того сказал слишком много. Он немногословен и в меру суров, но он мой брат, чёрт возьми, и я люблю его. Мама умерла, когда мне было десять. Отец, который работал как проклятый и почти не показывался дома, ушёл от нас к своей секретарше (пусть земля ей будет пухом!), когда мне исполнилось восемнадцать. Можно сказать, Дерек в какой-то степени заменил мне и мать, и отца.

   Тем временем брат покончил с едой, но вставать из-за стола не спешил – о чём-то глубоко задумался.

   – Хочешь пива? – переспросила дважды, прежде чем Дерек соблаговолил выйти из прострации.

   – Не откажусь. – Наконец-то я увидела улыбку на его измождённом лице. – И спасибо тебе за ужин. Ты просто потрясающе готовишь.

   – А ты потрясающий коп, Дерек. – Я подмигнула и выудила из холодильника бутылку «Samuel Adams». – Я верю, этого нелюдя, терроризирующего всю округу по полнолуниям, поймаешь именно ты.

   Он невесело усмехнулся, принимая пиво у меня из рук. То ли девушки у него давно не было, то ли на работе проблемы. А может, и то, и другое вместе. Бедняга. Ему, трудоголику, не помешало бы немного расслабиться.

   

ГЛАВА 2

Я знала, что увижу его, и знала, что это случится скоро.

   Полицейскую машину, сидевшую на хвосте автобуса, в котором я обычно езжу на работу, заметила уже давно. Заметила так же и то, что в машине сидел один только водитель, без напарника. Я вышла на нужной мне остановке и неторопливо зашагала по тротуару, глядя себе под ноги и стараясь окончательно не расплыться в улыбке. Интуиция не подвела – авто медленно ползло за мной, пока, наконец, я не остановилась у крыльца студии танцев. Машина остановилась тоже. Стекло опустилось, и из окна высунулось мужественное лицо напарника моего старшего брата.

   – Привет! – Он улыбался а-ля начинающая звезда Голливуда на своей первой фотосессии.

   – Следишь за мной? – поинтересовалась я.

   – Можно и так сказать. Просто очень хотел тебя увидеть.

   – Ты меня видишь. И что дальше?

   Небеса, я флиртую с полицейским при исполнении!..

   Ну и пусть.

   – Я освобожусь через час. Может, сходим куда-нибудь вместе?

   – Я тоже буду свободна через час. Заходи. – Указала на дверь с табличкой «Студия танцев». – Помнится, ты хотел послушать, как я играю? Кабинет номер два, первая дверь направо после гардероба. – Я улыбнулась и развернулась вполоборота, всем своим видом показывая, что мне пора идти и я жду лишь его прощального «увидимся».

   – Я приду, – пообещал Крис.

   Он не уехал, пока я не скрылась за дверью.

   В студии танцев я работала с начала учебного года – аккомпанировала детишкам младшего школьного возраста на уроках классического танца. Работа, в принципе, мне нравилась, но, как, наверное, любой неплохой музыкант, я мечтала давать сольные концерты и собирать большую аудиторию. Но всё это в будущем, я надеюсь. Сперва нужно окончить колледж.

   Урок прошёл как обычно. Дети долго разогревались, мне приходилось повторять один и тот же куплет несколько раз – юным дарованиям тяжело давался Sissonne simple*, а я с трудом сдерживалась в рамках раскрытого передо мной сборника под названием «Классическая хореография: в помощь аккомпаниатору». Мне ужасно хотелось закрыть глаза и полностью отдаться музыкальной импровизации.

   Я смогла сделать это, лишь когда зал опустел, даже не дожидаясь прихода Криса. Краем глаза я заметила, когда он вошёл, но останавливаться не стала. Или не смогла. Музыка выплёскивалась из меня, рвалась наружу, будто внутри меня ей было тесно, и вместе с ней пробуждалась как бы вторая, лучшая, настоящая я. В такие минуты моя душа уносилась прямиком в небеса, рассыпалась искристым дождём, собиралась по капелькам вновь – и вновь взмывала в неведомые дали. Время переставало существовать – такое ощущение, будто минута длится целую вечность, а вечность сужается до одного мига. И я попадаю в совершенно иную реальность, где действуют особые законы…

   Но, к сожалению, всё прекрасное имеет обыкновение заканчиваться. Время возобновило свой бег. Чаша с водой опустела. Я высказалась.

   Какое-то время Крис молчал, глядя вроде бы на меня и в то же время – на меня другую, ту, которая уже ушла, отзвучав.

   – Это очень сильно, – наконец сказал он. – Как будто в тебе солнце. Много солнца… Я не знаю, как сказать красиво, прости. Но мне очень понравилось.

   Его слова заставили меня улыбнуться.

   – Спасибо. Музыка – это лучшее, что есть во мне.

   – Значит, ты вся – музыка.

   Странно. Мы едва знакомы, но я чувствую себя рядом с ним комфортно. С первых минут мне показалось, что это – мой человек. А своим чувствам я доверяю.

   – Идём? – Он протянул мне руку.

   Я вложила в неё свою, и всего лишь одно прикосновение сказало о многом.

   Этим вечером мы с Крисом гуляли по улицам, держась за руки и переплетя пальцы, глазели на звёзды, проступающие одна за другой на стремительно темнеющем небе, ели фастфуд, пили колу и, сидя у фонтана, ловили прохладные брызги воды. И разговоры наши были похожи на мозаику – такие же фрагментарные, пёстрые, один на другой не похожие, но, тем не менее, постепенно складывающиеся в одну общую картину. Наверное, все люди именно так и узнают друг друга. Я рассказала Крису о своей семье – то немногое, что помнила о матери, о немногочисленных друзьях, о том, что мечтаю давать сольные концерты и что Дерек не любит говорить со мной на эту тему. Крис в свою очередь рассказывал о себе, и меня просто завораживал его голос – низкий, густой, бархатистый. Всё равно, о чём он говорил – о своих братьях-сёстрах, увлечении рэпом и баскетболом, о службе в полиции и о многом другом – лишь бы не умолкал подольше.

   Я настолько заслушалась переливами голоса своего нового знакомого, что не сразу сообразила, о чём, собственно, шла речь.

   – А ещё я храплю во сне. Именно поэтому Карен от меня и ушла. Во всяком случае, она сама так сказала.

   Мне одновременно захотелось расхохотаться и расцеловать эту непутёвую Карен.

   – Храп – это не страшно, – отважно отмахнулась я, – вот у меня имеется один весьма серьёзный недостаток…

   – У тебя? – картинно удивился Крис. Вот хитрец! – У тебя нет недостатков в принципе, я уверен.

   Я улыбнулась. Он такой милый.

   – Я страдаю лунатизмом, – призналась я, – причём в несколько извращённой форме.

   – Как это? – не понял Крис. Белки его глаз и ровные зубы, казалось, отражали свет уличных фонарей.

   – Во сне я люблю разгуливать по улицам в чём мать родила, серьёзно. Я это не контролирую. А Дерек по этому поводу ужасно комплексует и всячески старается уберечь меня от неприятностей. Например, в полнолуние он запирает меня в гараже, там нет окон.

   Вот теперь Крис был искренне удивлён и смотрел на меня широко раскрытыми глазами не отрываясь. Заинтересованно смотрел, нисколько не страшась моего признания и, похоже, даже восхищаясь им. А я, кажется, получала удовольствие от его реакции и продолжала уже увереннее:

   – Дерек на самом деле очень заботливый брат. Поначалу он запирал меня в моей комнате, а я убегала через окно. Если оно было заперто, я его разбивала, даже не просыпаясь. А если я не могу выбраться из помещения, в котором заперта, я крушу и ломаю всё подряд. И рву на себе одежду. Что скажешь? Я тебя напугала? – и улыбнулась.

   Крис улыбнулся в ответ, а затем наклонился ко мне и произнёс, очень тихо, но отчётливо:

   – Нисколько. Наоборот, этот твой лунатизм со стриптизом мне очень даже по душе. Что, если я заменю Дерека в его нелёгком труде? Как думаешь, у меня получится?

   Очень заманчивое предложение. И я ответила в тон ему:

   – Ближайшее полнолуние уже завтра. Ты готов?

   Крис обхватил моё лицо ладонями и поцеловал. Не скажу, что это было такой уж неожиданностью, но то, что ощущения оказались намного приятнее, чем ожидались – это точно.

   Он целовал, словно без слов рассказывая, как сильно я ему нравлюсь и как он впечатлён моей игрой. Лёгкими касаниями губ и языка вызывая в теле томительную тягу, и мир кружился, играл яркими красками, рассыпался искорками – снова и снова, завораживая, дурманя, качая на волнах удовольствия. Я тихонько стонала, с наслаждением вдыхая его дыхание и отвечая на поцелуи, что с каждым ударом бившихся в унисон сердец становились более глубокими, томными, жаркими. В этом была своеобразная, потрясающей красоты и гармонии музыка…

   – Энджи, ты мне ужасно нравишься, – хрипло проговорил Крис, оторвавшись от моих губ, – но…

   Я не дала ему договорить, приложив палец к пылающим губам.

   – Никаких «но», ясно?

   Он кивнул, целуя мой палец.

   – Дерек говорил, что полиция все силы бросает на поимку этого злополучного маньяка, который орудует в городе по полнолуниям, – сказала я, удивляясь и ничуть не радуясь тому, что каким-то образом могу думать о чём-то другом, кроме Криса. – Ему стоило огромного труда отпроситься на завтрашнюю ночь.

   – Так вот зачем Дереку пришлось наврать шерифу с три короба, якобы он едет на похороны своей горячо любимой тётушки в Рино? – Крис слегка сжал мои пальцы и прикоснулся своим лбом к моему.

   – На самом деле он будет караулить меня всю ночь, чтобы я, не дай Бог, не шокировала наших соседей-пуритан своей голой задницей. Или чтоб по глупости не попалась в лапы маньяку.

   – Энджи.

   Мы смотрели друг другу в глаза, касаясь лбами, и он ласкал мои запястья чуть шероховатыми подушечками пальцев, вызывая россыпь мурашек по всему телу и рождая сладкую истому где-то глубоко внутри.

   – Да? – Я закрыла глаза, наслаждаясь каждым его прикосновением, каждым звуком волшебного голоса.

   – Можно один нескромный вопрос?

   – Да хоть несколько.

   – Окей, ловлю на слове. Как давно у тебя начались эти ночные похождения?

   – Это допрос?

   – Я просто хочу помочь и понять, что так могло повлиять на тебя? Может, это можно вылечить?

   Решив, что второй и третий вопросы носят риторический характер и отвечать мне нужно лишь на первый вопрос, я сказала так:

   – М-м-м, дай подумать… Кажется, лет с восемнадцати, в то время мы ещё жили в Монтане. Тогда всё на меня так сразу навалилось – парень изменил мне с лучшей подругой, отец ушёл к любовнице, Дерек бросил колледж и стал служить в полиции… Да, я уверена, именно тогда всё и началось.

   – Твой бывший – редкостный козёл, – усмехнулся Крис, – но я должен быть рад, что ты сейчас не с ним, а со мной.

   – Скажу по секрету, я тоже так думаю. Но о мёртвых плохо не говорят.

   – О мёртвых? – переспросил Крис. – Он погиб? Несчастный случай? Прости, Энджи.

   Я вздохнула. Этот разговор пошёл не в том направлении.

   – Не совсем, – глухо ответила я. – Его убили.

   Крис неожиданно отпрянул, и я, потеряв равновесие, подалась вперёд и мягко врезалась лбом ему в плечо. Парень в ответ нежно погладил меня по спине.

   – Как его звали? – спросил он.

   – Шон Уэст его звали, – нехотя отозвалась я.

   Шон Уэст – первая жертва полуночного маньяка, и Крису как полицейскому об этом должно быть прекрасно известно. Моё же имя не особо фигурировало в деле, поскольку в своё время Дерек отговорил меня участвовать во всём этом, хотя тогда я искренне считала, будто предаю память любимого парня, пусть и бывшего. Однако позже я была искренне благодарна брату за добрый совет.

   Крис молчал, покачивая меня в тёплых объятиях и продолжая машинально поглаживать плечи и спину. Я уткнулась носом в пульсирующую венку на его шее и вдыхала свой любимый аромат – головокружительную смесь хвои и ментола. Не знаю, что сейчас было у Криса на уме, у меня же в голове нарисовалась вполне определённая картина: получается, жертвами маньяка-убийцы становились те личности, которые так или иначе меня обидели. Не все, с некоторыми из них я не встречалась вовсе, но многие. Первым был Шон, который изменил мне с Бекки. Потом сама Бекки. Третьим был учитель математики, молодой, перспективный, но совершенно испорченный человек. Однажды после уроков он домогался меня, и я, прибежав домой в слезах, рассказала обо всём Дереку.

   Я рассказала Дереку… Святые небеса!.. Ему ведь было известно и о Шоне с Бекки, и об учителе, и о Хью Меннерсе, и о Стиве Гранте – четвёртой и пятой жертвах полуночника и по совместительству – моих бывших парнях, словом, обо всех тех людях, из-за которых я проливала слёзы и которых потом находили с растерзанным горлом.

   И пусть моя версия не стройна аки Пизанская башня, но, так или иначе, я не хочу возвращаться сегодня домой. Кажется, я боюсь. Очень боюсь.






Чтобы прочитать продолжение, купите книгу

90,00 руб Купить