Купить

День Дурака. Татьяна Матуш

Все книги автора


 

Оглавление

 

 

АННОТАЦИЯ

Расследуя "странное" убийство следователь прокуратуры Степан Вязов случайно запускает цепочку как будто ничем не связанных происшествий. В результате... целый поволжский городок проваливается то ли в прошлое, то ли в параллельный мир. Где отчаянно отбивается от осады вчетверо превосходящего противника маленькая, но гордая крепость - Арс.

   Ну, захватчики, погодите! Ведь вместе с людьми в сопределье угодил магазин "Пятерочка", бензозаправка и... джип с криминальными элементами. Может быть армии захватчиков лучше сразу сдаться в плен?

   

***

...Когда над головами осажденных вдруг, совершенно неожиданно, возникла Летающая Крепость, (честное, благородное слово - не планировала), меня не на шутку "подвесило". У кого я разжилась этим красивым, но расхожим образом: у Бушкова, Панова или создателей классического японского мультика 1986 года? Потом я сообразила, что идею попятила у Свифта - и успокоилась. Потому что воровать у классиков не стыдно, а, наоборот, достойно. Так ты демонстрируешь, по крайней мере, хороший вкус (если уж не хорошее воспитание).

ПРОЛОГ

Золотистый закат прикоснулся к красной черепице надвратных башен аккуратно и нежно, зажигая белую искру на пышном хвосте железного петуха. Темнеющее небо смыкалось с лесом. Если высунуться из окна чуть дальше, можно было разглядеть хрустальную каплю озера Эотвей, лежавшего на каменных ладонях Стального хребта. Тетя Нарриет рассказывала, что в незапамятные времена там жили гномы... а совсем наверху, где-то выше облаков, куда не проникнуть взору смертного, говорят, вздымает свои тонкие, невыразимо прекрасные и смертельно опасные башни Росумэ - обитель Вечных Королей. Даже кто-то ее видел... в погожий день с надвратной башни. Но Росумэ совсем не занимала моих мыслей. Вечные Короли вряд ли снизойдут до наших бед. Я бы на их месте точно не стал. Если б сумел так устроиться.

   По идее, я должен был смотреть на этот мирный пейзаж глазами, пустыми от отчаяния, а побелевшими пальцами - скрести подоконник. Но мало ли кто чего должен.

   - Трей?

   Я неторопливо обернулся.

   - Что-нибудь заметил? Я имел в виду, кого-нибудь. То есть... Я хотел сказать, ты так пристально смотрел, - Брен смешался. На его месте я держался бы поувереннее - как-никак, служит второму лицу в городе, а по сути - первому. Герцогиня, при всех ее многочисленных достоинствах, древности рода, богатстве, несомненной чистоте крови, небесной красоте и даже некотором образовании, обладала одним, но крупным недостатком - она была женщиной. А по нашим законам, владетельным герцогом мог быть лишь мужчина. Даже больше - лишь воин. Я вот - не мог. Хотя иные боялись меня ничуть не меньше, чем вооруженного до зубов, закованного в латы рыцаря. И это при том, что из всего, чем богата оружейная герцогов Арских, я, в свое время, ухитрился выбрать лишь короткий кинжал, которым, по преимуществу, чистил ногти. Очень удобно, кстати. А Брен, выходит, тоже меня побаивается? Любопытно. Не думал, если честно.

   - Лес слишком густой, - ответил я, неторопливо отходя от окна и прихлопывая ставни. Сзади, с едва слышным плеском раскрылись и вспыхнули светильни, заливая небольшую и довольно-таки захламленную комнатку мягким желтым светом. Брен невольно вздрогнул, пламя светилен взметнулось в темных зрачках.

   - Да чего их высматривать, - пожав плечами, я опустился в жесткое кресло с высокой спинкой, приглашая Брена последовать моему примеру, - наверняка ребята из белого отряда уже все разведали и донесли барону.

   Брен сел, все еще косясь на лампы, как лошадь на пожар. А ведь в этом чародейства-то и не было ни на гран. Обычная механика, подобная той, которая позволяет арбалету того же Брена сберечь на изгибе дуги силу, запасенную для выстрела. А то, чего и впрямь следовало бояться, как правило, не проявляло себя никак. Кроме достигнутого результата. Настоящее колдовство незримо, тем и опасно.

   - Он меня и послал, - кивнул Брен.

   - И?

   - Их больше, чем мы думали. Намного больше. Этот северянин договорился с Ленессой и Румой. И обе дали ему войска.

   - Обе? - я потянулся к небольшому резному ящику, расположенному в аккурат за спиной, очень удобно, и выудил два резных бокала. Известие было из тех, которые лучше принимать под что-нибудь бодрящее.

   - Выпьешь со мной?

   - А у тебя еще осталось вино? - наивно изумился Брен.

   - Это же "вечная" бутыль, - пожал плечами я, - так что не стесняйся.

   Брови моего случайного собутыльника, и уж вовсе нечаянной жертвы взлетели под самый лоб. Но упрашивать себя он не заставил и в два глотка опорожнил бокал, явно надеясь на добавку - бутыль-то все равно бездонная.

   - Сразу обе, - пробормотал я себе под нос, - забавно. Чем же он их прельстил. Совет считал, что собрать под одними знаменами таких заклятых врагов невозможно.

   - Тем не менее, и "лебедь" и "чаша" стоят под стенами вместе с "медведем".

   - У барона остались еще какие-нибудь резервы?

   Брен поднял темные глаза от вина, которое он изучал, надеясь найти отличия от того, что получается путем простого брожения виноградного сока, без колдования. Зря старался. Вино было как вино, из той же бочки, что и у барона. Просто не любитель я этого дела, вот и осталось. Иные уж давно все емкости опростали, и дух выветрился. А у меня почти не тронуто...

   - Какие резервы, Трей, о чем ты? Последний резерв бросили в бой вчера, "медведи" его потрепали так, что уполовинили. Барон принял решение вылазок больше не делать.

   - Союзные города?

   - Голуби улетели еще декаду назад, когда северянин только подошел к стенам. Ответа до сих пор нет.

   - Думаешь, "сняли" стрелами?

   - Думаю, что даже если кто и решит послать нам помощь, ждать ее еще дней пять, а то и больше. За это время Медведь замок по камешку разберет.

   - Почему же до сих пор не разобрал? - вскинулся, было, Брен. Вино, явно, добавило ему оптимизма.

   - А ленив он, как пасечник. Разбирать, да потом опять собирать. Зачем ему это надо? Он лучше нас измором возьмет, целенькими.

   - Тогда он должен быть уверенным в том, что помощь к нам не придет, - проговорил Брен. Мысль была дельной.

   - Может и уверен.

   Измученный трехдневным воздержанием, Брен снова потянулся наполнить бокал.

   - Не части, - посоветовал я, - оно хоть и колдовское, а с ног валит не хуже обычного. Ты бы сначала сказал, что хотел от меня барон, а уж потом...

   - Сказал... Сказал - на тебя одна надежда. Не хочу сгущать краски, но он... он почему-то тоже уверен, что помощь опоздает. Или вовсе не придет.

   -Хм, - я вытянул ноги, - и что же хочет от меня господин Арс?

   Брен поморщился. Я щелкнул по больному, назвав всесильного барона Нортунга просто "господином Арсом"... Словно нарочно тряхнул за "приличным" столом грязным бельем. Но таким как я позволено еще и не то. Вернее, не то, чтобы позволено, скорее, мы сами себе позволяем. И не настолько уж мы сильны. Скорее - безголовые просто. Да хребет гнуться не привык: все же не селяне, кровь благородная... хоть и сильно разбавленная. Опять, же, образованные... слегка. И мир повидали, а не как здешняя челядь, всю свою жизнь за владетельными господами объедки подбирает. Так что Брен сморщился, но проглотил. И на вопрос ответил. Вежливо и подробно.

   - Барон Нортунг желает, чтобы ты, колдун, позвал помощь оттуда, откуда лишь колдунам под силу.

   Сказал, и сам словно присел. И голову втянул, как заморский зверь - черепаха. У Шейлин такая есть, под кроватью живет. Капусту любит, что твой кролик. Забавная зверушка. Говорят, за морем на таких крепости штурмуют. Взрослая особь до десяти бойцов в тяжелом вооружении везет. А у Шели она - величиной с ладошку, и в пальцы тычется как котенок, вкусности выпрашивает.

   - Так как? - напомнил о себе Брен.

   Я встал. Брен тоже хотел вскочить, но я не зря предупреждал его о коварстве "неразменной" бутыли, ноги подвели доверенного слугу барона, и тот тяжело осел назад, за стол. И хорошо. Драться мне с ним не хотелось. В честном бою он заломает меня не то, что одной левой - двумя пальцами. А в серьезном, насмерть, я и дюжину таких "воинов" рядком уложу... Да только их потом ни один чародей не поднимет. Насмерть - оно и есть насмерть.

   - Нортунг хочет, чтобы я позвал дракона? - мой голос был тих и едва ли не скучен.

   - А ты... можешь? - аж осип Брен, - дракона?

   - Позвать? Да запросто, - я неожиданно развеселился, - и я могу, и ты можешь. И Нортунг. И даже сестричка Шели. Позвать может любой селянин. Проблема в том, захочет ли дракон явиться. А позвать... отчего не позвать. Как это делать - я знаю. Кровь нужна, - отодвинув в сторону неуместное веселье, я серьезно взглянул на доверенного слугу барона, - Чью кровь я должен взять для Призыва?

   - А... есть разница?

   - Огромная, - я обернулся к Брену, - Во-первых, это должна быть кровь владетелей Арса, иначе Призыв получится без адреса, тварь занесет боги знают куда.

   - Значит - барона, - уверенно произнес Брен, - он из рода герцогов Арских, владетель Норту... Ой...

   - Вот именно, ой, - кивнул я, - в Нортунге дракон ни к столу, ни в стойло.

   - Значит: ее высочества. Невладетельной госпожи Шейлин Арской.

   - Кровь Шели не годится.

   - Почему?

   - Магия крови - наука, и очень серьезная. Правил в ней немного, но все должны соблюдаться неукоснительно, ибо заклинания эти - суть призыв к изначальным силам, и приказывать им мы не можем, можем лишь смиренно просить. А просить лучше так, чтобы нас точно услышали и правильно поняли.

   - И чем молодая госпожа нехороша?

   - Прежде всего, тем, что молода, - отрезал я, - По правилам магии крови для обряда нельзя использовать кровь кошки, младенца, пьяного, больного или девственника. В идеале это должна быть кровь здорового трезвого воина старше двадцати лет.

   - И этот воин должен быть из рода владетелей Арса? - уточнил Брен.

   Я кивнул.

   - Ну... тогда - ты? Ты ведь здоровый, трезвый и - из рода владетелей. Если, конечно, твоя мать не солгала покойному герцогу. Но судя по твоим чертам... Правда, ты не воин.

   - Не воин, - согласился я, - Но льщу себя надеждой, что уж с ящером как-нибудь справлюсь. Справляюсь же как-то с разгневанной Шели. Главная проблема в другом. Есть правило: чья кровь была использована для призыва - тому и подчиниться призванный дракон. Или иное чудище.

   Брен, привставший, было, снова опустился на стул. На его простоватом лице медленно проступало понимание.

   - Вот именно, - кивнул я, - отдаст ли барон такую власть, даже на короткое время, тому, в ком тоже течет кровь владетелей Арса?

   

ГЛАВА 1

Странный труп.

   

   В городе Калинове, что раскинулся... а вернее будет сказать, растекся по правому, пологому берегу матушки-Волги как слишком жидкое тесто по противиню, ничего примечательного не случалось уже лет пятнадцать. Тихое было место.

   Раньше - да, бывало всякое. И лихие разбойнички "шалили", и "регулярные" войска, которые время от времени пытались их извести, были, порой, не лучше тех разбойников. Правда, революция пришла в Калинов на удивление спокойно. "Державшие" город три брата, промышленники Маркеловы, в один прекрасный день появились в кожаных тужурках с красными ленточками, и объявили собравшемуся на набережной народу, что ныне в Калинове вся власть Советам. На том революция и завершилась, как принято было писать: бескровно. Если не считать среднего брата, Тимофея, которому в драке на пристани мужики нос расквасили. А в остальном все шло по-прежнему: рыбу ловили, патоку делали, самогон гнали. Коренного перелома Калинов словно бы не заметил.

   Но не прошло и года, как вся эта невиданная благость отлилась свинцовыми слезками эсеровского мятежа. И вот тогда миролюбивые, в общем, калиновцы умылись кровушкой по самое некуда.

   И голода хлебнули полной ложкой, и волна расстрелов их не минула. Все, что посылал бог великой стране, доставалось и маленькому Калинову, по чуть-чуть. Но им хватало.

   Великая Отечественная прошла по городку настолько жестко, что здоровые, непокалеченные мужики с полным набором рук и ног чуть не ликвидировались, как класс.

   ...Один из таких, немногих, и по сей день обитал в небольшом, одноэтажном бревенчатом домике с покосившейся верандой и почти легшим на землю забором. Домик имел несчастливый номер - тринадцать, и был последним по улице Парковой. По левую руку от него простирался довольно большой, но запущенный городской парк, где еще можно было разглядеть остатки былого, еще господ Маркеловых, "устройства": вросшие в землю, колотые плитки дорожек, тяжеленные "римские" скамейки, крашенные бело-зеленым, массивные постаменты (статуи давно исчезли) и руины двух круглых беседок. По правую руку располагалось городское кладбище, чуть более ухоженное, и с теми же следами прошлого: часовенкой, которая вот уже двенадцать лет, как возобновила службы, и фамильным Маркеловским склепом. Веселый, в общем, райончик. Местные звали его просто и незатейливо - Южный тупик. Сие название автоматически предполагало, что где-то должен был быть тупик северный... но к северной оконечности городка приникла своим боком петля железной дороги, там стоял вокзал, и, понятно, никаких тупиков быть не могло по определению. - Что тебе сказал этот дед?

   Женя Митькин (для своих - Митя), потер переносицу, пытаясь восстановить в памяти недавний разговор, в то время как почти новенькая "пятерка", умываясь апрельской грязью мало не по крышу, неторопливо везла группу к месту обнаружения "странного" трупа. Апрельской, потому что по календарю с сегодняшнего дня, в аккурат, и начинался второй месяц весны. День Дурака, в общем. Оперуполномоченный Митькин был самым молодым в команде, в полицию пришел всего три месяца назад, и за это время уверился, что трупы бывают только двух видов: "врезался в ДТП" и "замерз по пьяни".

   - Сказал - застрелили мужика.

   - Ну и что? - пожал печами плотный, сорокалетний следователь, Степан Вязов, аккуратно придерживающий на коленях черный чемоданчик, - огнестрел нынче штука вполне обычная.

   - В том-то и дело, что там, похоже, не огнестрел, - возразил Митя.

   - Ты же сам сказал - застрелили, - недовольно влезла с переднего сидения Лиза Потапова, эксперт-криминалист со стажем аж на целых полгода больше, чем у Мити.

   - Ну да, застрелили, - подтвердил тот и замолчал.

   - Ну! - поторопила Лиза, - в чем странность-то?

   - Да я знаю не больше вашего, - отмахнулся тот. Дедок говорил как-то путано, то ли в шоке пребывал, то ли просто лыка не вязал, Митька не разобрал. Из всего безудержного потока сознания молодой полицейский уяснил главное - в Южном тупике обнаружился труп, который здорово удивил местных жителей. А значит - со жмуриком что-то было крепко не так. Контингент в конце Парковой был, что называется, специфический: бомжи, нищие, кладбищенские калымщики, мародеры и случайно уцелевшие "нормальные пенсионеры". Эти последние, к слову, были не дураки "заложить за воротник" в компании с местными побирушками, а то "перехватить до пенсии" кто с баяном, а кто и с ломиком. Митя с трудом мог представить, что могло вогнать их в растерянность - появись в этой среде сам нечистый, пяти метров росту, в клубах серы и с рогами, они и его невозмутимо послали бы за пластиковыми стаканчиками.

   Жигули проскочили пустую в этот час автобусную остановку, и затормозили возле больших каменных столбов, когда-то бывших воротами.

   - А чуть подальше проехать? - недовольно протянула Лиза.

   - Выходим здесь, - бросил Степа. Решение свое он пояснять не стал, ни секунды не сомневаясь, что группа последует за ним, а возмущение свое проглотит. Впрочем, Митя возмущаться не стал, он еще слишком хорошо помнил студенческие годы и курсовую работу: "Осмотр места происшествия", не совсем же чайник, что такое следы - понимает.

   Ближе к концу узкой аллеи, слегка обозначенной на местности кустами разросшегося шиповника, торчали три фигуры: вид у них был и впрямь какой-то пришибленный. Приблизившись, Митя разглядел, что действующих лиц было в два раза больше. Во-первых, собственно, труп - он полусидел, привалившись спиной к мусорному контейнеру, скособоченный... но почему-то не падал. Мельком отметив аномалию, Митя переключил внимание на спокойного мужика предпенсионного возраста в серой форме: тот курил, приткнувшись на "римской скамейке". Рядом изводился худой низенький старичок в бежевой куртке, брюках, заправленных в валенки и с непокрытой головой. Дед чуть не подпрыгивал от возбуждения, а при виде опергруппы шагнул, было, навстречу, но был остановлен негромким окликом мужичка в форме. Двое молодых ребят были словно отлиты по одной форме: метр девяносто восемь, бицепсы величиной с семилитровое ведерко, размер обуви сорок седьмой разношенный, тип одежды - не стесняющий движения. Этих Митя знал - сотрудники частной охранной фирмы: "Щит". С полицией у них были взаимовыгодные отношения на основе натурального обмена: полицейские на звонки охранников мчались под мигалкой, а те, в свою очередь, по первой просьбе выручали "понятыми". "Щитодержатели" выглядели так, словно их кто-то крепко приложил пыльным мешком с ватином. Шестой в компании торчал из куртки дедушки: голова с детский кулачок, глаза - блюдца, уши локаторы, - и тихо, угрожающе рычал. Увидев, что опергруппа не прошла мимо, а остановилась рядом с обожаемым хозяином, пес высунулся до половины и заорал тоном бывалого квартирного склочника: тонко, злобно, напористо.

   - Борисыч, уйми своего волкодава, - буркнул сидевший, загасив сигарету и поднимаясь навстречу.

   - Цезарь, тихо. Свои...

   - Цезарь? - Степа качнул головой, - а почему не Ганнибал?

   - Так ить... не я ж называл, - пожал плечами дед, - он же породистый, им имя в этом... питомнике дают. Оно у него длинное, можно вместо веревки к колодцу привязывать, хватит... Мы, когда с мужиками... сидим, - старик доверительно подмигнул Степе, - я себя так проверяю: пока полное имя Цезаря помню - порядок, можно дальше сидеть. Как не выговорить - все, баста. Нужно вставать и домой идти, а то не дойду.

   - Остроумно, - хмыкнул Степа, и, мгновенно переключаясь, совсем уже другим, рабочим тоном спросил, - а по существу дела что скажете?.. - корочки показались в руке, давая возможность бегло сличить фото и оригинал, и тут же спрятались.

   - Плюев, - чистосердечно признался словоохотливый дед, - был такой Неплюев, а я - Плюев. Мартын Борисыч. Пулеметчик. Во время войны семьдесят три ленты по врагу расстрелял. Прицельно.

   - Вы обнаружили тело?

   - Он, - мгновенно перевел стрелки главный и пока единственный свидетель. Цезарь тихонько гавкнул, видимо, подтверждая показания хозяина, - Я его гулять вывел. А он швырь-швырь... и почти сразу сюда. Как знал! Я за ним, смотрю, а тут - мать честная, курица лесная... - Мартын Борисыч оглянулся на неподвижного и терпеливого покойничка, смолк и вдруг мелко перекрестился.

   Митя перевел взгляд туда и почувствовал настоятельнее желание повторить жест свидетеля. Покойничек не падал, потому что накрепко... а точнее, намертво был прибит к контейнеру здоровенной стрелой.

   Мощная, деревянная дурища с толстым бочкообразным древком пробила жертву насквозь. Хвостовик с двумя красивыми, длинными перьями какой-то серой птицы, слегка подрагивал на ветру.

   

   Оперативка началась в десять, как обычно. В длинный, узкий как пенал, кабинет Енерала (в миру, Игоря Олеговича Сторожева), набилось человек пятнадцать... к чему так много, к снегу или, наоборот, к вёдру, Степа гадать не стал, привычно приткнувшись на широком подоконнике, рядом с мясистым перуанским кактусом. Место это было его, законное, никто на него не претендовал уже давно, все претендующие мирно отсеялись в процессе. По неизвестной науке причине "перуанец" терпел рядом с собой лишь Степу, остальных немилосердно хватал за все подвернувшиеся места, награждая чесоткой дня на три, а то и больше. Народ шипел сквозь зубы, обещая сделать из кактуса бонсаи, полить водкой, высадить в открытый грунт под Новый год... втуне. Поле боя так и осталось за Степой и его перуанским другом.

   Енерал обвел взглядом свою "армию", стараясь выглядеть грозно... Но получилось как всегда: устало и недовольно.

   - Вязов?!

   - Я за него, - буркнул Степа, высовываясь из-за кактуса.

   - Что у тебя с трупом на Парковой?

   Докладывать Енералу сидя на подоконнике было как-то не камильфо, и Степа встал, на ходу оправляя старенький, растянутый свитер и такие же джинсы.

   - Следствием установлено, - привычно забубнил он, с тоской глядя в окно, - что потерпевший действительно потерпел, окончательно и бесповоротно. То есть хуже ему уже не будет никогда в жизни.

   - Убийство? - поинтересовался Енерал, привычно пропуская Степин треп мимо ушей, - или все-таки несчастный случай? Ну, там... пацаны баловались. Какие-нибудь толкинутые...

   - Да черт его разберет, - откровенно признал Степа, - баллистическую экспертизу, сами понимаете, провести затруднительно. Я пригласил для консультации сотрудника музея, ему предоставлен подробный план места происшествия, с указанием расстояний до всех точек, пригодных для стрельбы. Но только... - Степа замялся.

   - Что - только? - поторопил Енерал.

   - Да не было на этих точках никого. Ни малейших следов. Стенка там. И сугробы по пояс, еще не стаяли. Все это должным образом отражено в протоколе осмотра места происшествия, - поторопился добавить он.

   - Стреляли из окна? - предположила немолодая уже тетка, следователь Ирина Строева.

   - Стена глухая, - отозвался Степан.

   - И... что же у тебя получается, - Енерал, стряхнув обычное усталое равнодушие, взглянул на Степу в упор выпуклыми, неправдоподобно голубыми глазами.

   "Как у эльфа", - пришло вдруг в голову Степе. Наверное, стрела навеяла.

   - Получается глухарь, - хмыкнула Строева.

   - Личность потерпевшего установили? - спросил Енерал, в маниакальном стремлении услышать по "странному" делу хоть одну хорошую новость. Как ни удивительно, Степа его не разочаровал.






Чтобы прочитать продолжение, купите книгу

85,00 руб Купить