Оглавление
- АННОТАЦИЯ
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- ГЛАВА 11
- ГЛАВА 12
- ГЛАВА 13
- ГЛАВА 14
- ГЛАВА 15
- ГЛАВА 16
- ГЛАВА 17
- ГЛАВА 18
- ГЛАВА 19
- ЭПИЛОГ
АННОТАЦИЯ
Никогда не ходите в лес, который не знаете. Иначе дороги приведут вас в руки к фейри — злобным красавцам, которые только и ждут заплутавших путниц. Они утащат вас в свой магический мир и выдадут замуж. И вам придётся учиться выживать в странном царстве, разгадывать тайны господина в золотой полумаске, которому вас предназначили в жёны и пытаться вернуться.
И только попробуй обмануть меня, благоверный! Например, влюбить в себя!
Я упрямая и никому не верю. Даже своему сердцу...
Однотомник. ХЭ. По мотивам кельтских легенд!
Книга входит в серию романов о фейри. Каждая часть читается отдельно и не связана общими главными героями.
Внимание! Много кельтской мифологии!
ГЛАВА 1
1
— Ну поехали! — канючила Вика, дородная девица с пышными формами, уплетая здоровенный бутерброд с колбасой, даже и не подумав разделить его пополам. А ещё подруга, называется! — Что ты будешь делать в своём захолустье? Рассказывать, что поступила на филфак, потому что безумно хотела стать учительницей чистописания и литературы?! Нести людям смысл печатного слова?!
Вика в притворном экстазе возвела глаза к небу, изображая, каким тоном я буду вещать будущим ученикам.
— Никто не поверит! — заключила она и откусила ещё кусок.
Мы сидели в парке недалеко от того самого университета, куда меня занесли баллы по ЕГЭ. Там мы с весёлой хабаровчанкой и познакомились, да так, что сдружились за пару недель, пока обе болтались в Москве и пытались узнать, есть ли у нас ещё шанс переиграть судьбу и поступить на более престижный факультет. В моём понимании это был журналистский или юрфак. Факультет иностранных языков, в конце концов!
Уезжая из своей Тмутаракани, а точнее, маленького городка на Волге, я сожгла все мосты. Ещё точнее, сообщила всем знакомым и каждой собаке, что еду за лучшей жизнью и обязательно добьюсь своего.
— Ты ещё скажи, что за миллиардера выйдешь! — фыркнула Кристина, самая завидная красотка нашего школьного выпуска. Видимо, это был предел её мечтаний о лучшей жизни. И она никак не могла поверить, что восемнадцатилетняя девственница можно дать фору ей, в шестнадцать лет сменившей несколько любовников.
— Зачем? — попыталась я ответить фифе в её же манере. Так, чтобы дошло. — Не собираюсь быть ничьей кобылкой в дорогой попоне! Я сама всего добьюсь.
Ну, про попону Крис и не слыхала, но прозвучало оскорбительно! Я же поспешила исчезнуть из бывшей компании школьных друзей, а вскоре и из городка.
И что теперь? Я вздохнула, и Вика, из уважения к моей печали, тоже, не забывая доедать бутерброд, но делая это уже не с таким откровенным удовольствием.
После пары минут размышлений предложение будущей сокурсницы показалось мне вполне здравым. Погостить летом на Дальнем Востоке, а почему бы и нет? Тем более, если её семья оплачивает билет туда и обратно. Мол, у них такие льготы, как у семьи военнослужащих, что всё почти даром. Оформят дальней родственницей, и всех делов!
«Потому что я помру там от скуки», — сразу получила ответ от внутреннего циника. Ехидной части своего я. Эх, ладно, была не была! Жить остаток лета в Москве мне всё равно не по карману!
Нет, можно вернуться домой и сделать вид, что именно это я задумала. Поступить на филфак. Мало ли какие у меня представления о лучшей жизни! Ну нет, этак на меня пальцами показывать станут и смеяться. «Видишь идёт Дашка «Цифра»? Думаешь, куда поступила? На математический? Неа, на филологию!»
Мало мне говорящей фамилии Цифрова, из-за которой даже математичка считала, что я обязана знать её предмет на отлично, так ещё и проклятая филология! Словно насмешка судьбы! Хотела утереть всем нос? Считала себя лучше других? Получи! Зато в Москве.
— Ты у нас месяц проведёшь, а потом вместе сюда вернёмся! — вкрадчиво продолжила Вика, прикончив, наконец, бутерброд.
— Да, дома мне лучше пока не появляться, — произнесла я то, над чем думала последние дни. — Понимаешь, я привыкла всегда быть на коне! Своего добиваться. Вот умру, а всё будет, как решила. Правда, не сразу. Нет, я, конечно, могу давать отпор, но нервы-то, они не железные.
— А то!— поддакнула подруга, доставая из рюкзака ещё два бутера, сходных по размеру с первым. Они были завёрнуты в шуршащую кремовую бумагу. — Здоровье, оно превыше всего!
Я иронически покосилась на толстый ломтик батона и не менее внушительный кусок колбасы сверху него. Ей, конечно, видней! Вике, не колбасе.
— Что смотришь? Бери и ешь! — подруга протянула мне один.
— Думала, уже не предложишь! — вздохнула я и откусила большой кусок, до неприличия набив рот аппетитной булкой. Когда нервничаю, всегда хочу есть. Видимо поэтому и слежу за питанием. Но не сегодня.
— Тебе предложи! Начнёшь рукколу вспоминать да салат листовой. Только аппетит испортишь, — подмигнула Вика и, поймав мой взгляд, добавила: — Ну, попытаешься испортить.
Какое-то время мы просидели молча, смотря на прохожих, спешащих с важным видом по делам и на воробьёв, купающихся в луже, оставленной «вертушкой», поливавшей газон. В такой ясный погожий денёк, да после сытого перекуса, я была согласна на любую авантюру.
— Мать будет рада, — зажмурилась от удовольствия Вика и откинулась на спинку скамейки. Сейчас подруга была похожа на пушистую Мурку, разнежившуюся на солнце после сытной крынки молока. — Она, как тебя увидит, вмиг откормить пожелает!
О, Вика знала, что говорит. Девушка, по её словам, сто раз садилась на диету, часто весьма успешно, но «периоды откорма», как она сама их называла, портили всю малину. А мне как потом, после откорма у матери Вики в глухомани Хабаровской области, худеть? Вдруг, я тоже вернусь килограмм под девяносто?
Ага, можно остаться в общаге, снять комнатуху и питаться на двести рублей в день. Так я точно похудею, но…пожалуй, нет.
— Ладно, но недели на три. Не больше!
Вика угукнула и предложила доесть свой бутерброд. После экзаменов отменному аппетиту всегда найдётся оправдание. И я подругу совсем не винила, более того, согласилась. В конце концов, у нас будет три недели, чтобы совместно приобщиться к дробному раздельному питанию.
Ага, конечно. Но я твёрдо дала себе обещание не отступать и в благодарность за гостеприимство привить Вике постулаты стройности. На том и порешили. И все были довольны.
А той же ночью мне приснился странный сон.
2
Да не просто сон. Кошмар. В темноте меня кто-то искал. Кто-то нечеловеческий. А в ушах раздавался противный звук колокола.
«По ком звонит колокол? Он звонит по мне», — сразу всплыли в памяти знакомые строки. Читать я любила, особенно о заграничной жизни. Наша мне казалась неинтересной, по-мещански простой.
«Если не идти на зов, то меня и не найдут», — подумала я, но где спрятаться, если вокруг только дышащая живая вязкая чернота. Я барахталась в ней, как в киселе, но не тонула. И не плыла. Идеальная приманка. А зов нарастал, колокол бил всё тревожнее и ближе. В темноте я уже различала движущиеся серые тени, такие стройные и вытянутые, что они казались не людьми, а сказочными существами. Великанами или кем-то подобным.
— Тевтат, помоги нам, — донесся до меня шёпот. Говорил молодой человек, но голос был нежен и красив, словно журчание ручейка, хотелось идти на него, не задумываясь.
Но я продолжала барахтаться в киселе, который пришёл в движение и понёс меня вниз по течению. Я плыла мимо чёрной выжженной земли, такой же голой и безлюдной, как и всё вокруг. Фигуры исчезли, возможно, спрятались за холмами, очертания которых я угадывала на фоне светлеющего неба.
— Она близко. Я чувствую, как воды Этны несут её, — сильный мужской голос звучал безучастно, словно рассказывал легенду о далёких мирах, в которую надо просто поверить и принять сказанное за чистую монету.
— Где Дивона? — другой голос, чужой, от которого кровь стынет в жилах, прервал первый, и я сердцем почувствовала его недовольство. — Светлый месяц на исходе.
— Значит, будем ждать тёмный, — ответил первый с непоколебимой уверенностью — Осталось немного. Её найдут и приведут, господин. Боги ценят ваши заслуги.
— Тевтат, помоги нам, — стройный хор мужчин и женщин скрыл от меня тех, чью речь я так и не дослушала. Почему-то я была уверена, что говорят обо мне.
Удар колокола раздался прямо над моим ухом, оглушив и заставив потерять сознание. Последнее, что я запомнила, как тёмный кисель закружил в водоворот, и горло спёрло от нехватки воздуха.
3
Свой сон, повторивший ещё раз в самолёте, который нёс меня на восток страны, я никому не рассказывала. Даже Вике. Она бы начала смеяться или говорить, что это отравленная колбаса тому виной, а шутить мне не хотелось. Да и не стоит поминать лихо, пока оно тихо.
А потом, когда мы добрались до дома Вики, я и вовсе о нём забыла.
Тайга и сопки. Не ожидала, что буду в таком восторге от красот природы. Но по сравнению степью, где я выросла, подруга жила на окраине сказочного леса.
Её дом в прямом смысле был крайним в маленьком городе, названия которого я никак не могла запомнить. Вроде простое, а стоит повторить, начисто стирается из памяти.
И люди в нём были какие-то неприветливые, молчаливые. Окидывали меня странными взглядами, коротко кивали Вике и исчезали за поворотом.
«Зря я приехала», — мелькнула мысль, которую, устыдившись, я засунула подальше. Три недели не три года. Потерплю. Да и зачем мне окрестные жители, когда вон какая красота вокруг!
Пройдёшь полкилометра от крайнего дома и окажешься среди высоких берёз. Да не таких, как у нас, метр с небольшим, а настоящих великанов, упирающихся макушками в хмурое, переливающееся всеми оттенками серого небо.
Ясных дней — по пальцам пересчитать, в основном, как зарядит дождь с самого утра, так до вечера не прояснится. Гостила я у Вики уже пятый день, когда она предложила пойти в лес за ягодами.
— Далеко не уходить! — сразу подбоченилась тётя Глаша, мать подруги. Командный голос выдавал в ней женщину, не привыкшую, чтобы её советы игнорировали. — Ты только от моей не отставай. А ты, егоза, не вздумай шутить и прятаться!
Последние слова были обращены к дочери. Накануне маленького похода мы получили подробные разъяснения: быть всем вместе, от ребят, которые пойдут с нами, ни на шаг. И если что: сразу обратно. Бегом.
— Что это значит? Медведи и волки разве подходят так близко к жилью человека? — округлила я глаза, смутно представляя в живую и тех, и других. Я видела их в зоопарке, но замученный зверь в клетке наверняка мало походил на своего лесного собрата.
— Самый опасный зверь — человек. Знаешь почему? — спросила меня тётя Глаша уже без улы