Оглавление
- АННОТАЦИЯ
- ПРОЛОГ
- ГЛАВА 1. Без обязательств
- ГЛАВА 2. Бабочки в животе
- ГЛАВА 3. Ты – первая
- ГЛАВА 4. Супруги
- ГЛАВА 5. Годовщина
- ГЛАВА 6. Я выбрал тебя
- ГЛАВА 7. Крыса
- ГЛАВА 8. Жена по закону
- ГЛАВА 9. Врага можно уважать
- ГЛАВА 10. Не моя
- ГЛАВА 11. Третий сценарий
- ГЛАВА 12. Ты в моей команде
- ГЛАВА 13. Мать-одиночка
- ГЛАВА 14. Чудовище
- ГЛАВА 15. Живой
- ГЛАВА 16. Тишь
- ГЛАВА 17. Естественный отбор
- ГЛАВА 18. Верхоянский хребет
- ГЛАВА 19. Мой боец
- ГЛАВА 20. Спаси его
- ГЛАВА 21. В аду
- ГЛАВА 22. Классная бабушка
- ГЛАВА 23. Убийца
- ГЛАВА 24. Мой маленький Максим
- ГЛАВА 25. Святая
- ГЛАВА 26. Лживая правда
АННОТАЦИЯ
Какой может стать жизнь, когда любимая женщина изменила? Каково смотреть ей в лицо, будучи виновным в смерти её возлюбленного и их ребёнка? Союз, что нельзя разрушать, так как подвластен чужим правилам. Ненависть, с которой приходится сосуществовать, неожиданно отступает, когда в тёмную жизнь Алексея Гончарова врывается та, что способна спасти от вечного сумрака в душе.
Остаётся просто разобраться с жизненным грузом, но его навязанная супруга несёт в душе страшную тайну, что неумолимо свяжет всех участников этой истории.
ПРОЛОГ
Страх, озноб и назревающее чувство утраты оплетало едким туманом мою ослабленную субстанцию. Сознание, едва отошедшее от наркоза, чётко понимало, что именно в эти секунды Господь Бог дал мне шанс. Шанс спасти последнее и самое ценное, что осталось в моей чёртовой жизни.
Держу на руках сына, которого родила лишь пару часов назад, но шальной и болезненный взор устремлён в соседнюю люльку с другим новорождённым — он умер. Роды моей соседки оказались очень тяжёлыми как для матери, так и для её малыша. Врачи боролись за них, но, видимо, судьба не пощадила этого кроху.
— Лера, нет. Не дури! Это подсудное.
В полутьме видела до смерти перепуганное лицо врача-анестезиолога, друга-однокашника и того, кто уже несколько месяцев неравнодушен к моей беде.
— Тебя арестуют, если всё всплывёт, а я лишусь лицензии...
— Замолчи! — зашипела, подобно дикой кошке. — Я сейчас готова лишиться сына, а тебя волнует какая-то лицензия?!
Возмущённо сверлила его взглядом, проникая в самые скрытые и недоступные места его человеческой сути. Лицензия?! Какое это сейчас имеет значение, когда мерзавка-судьба вынуждает слабую и ни в чём не повинную женщину отдать своё чадо, во имя его спасения? Слёзы беззвучно бегут по щекам и душат, колючим комом разрывая грудину и гортань, пока внутри всё рвётся на части, в труху. Но решение единственно верное, и я ни за что не отступлюсь.
— Это лишь твои догадки, Лера. С ним всё будет хорошо. Он же ещё совсем малыш, — срывающийся голос мужчины уходил в фальцет, раня и раздражая слух.
— Они убьют и его. Я знаю! Чувствую, — почти срываюсь на отчаянный стон. Силы уходят, сменяясь дурманящей слабостью. — Так же, как убили его отца...
— Лера, ты только что родила, ещё не в себе. Лучше давай вернёмся в палату, — Толя подхватывает меня за руку, опасаясь, что могу упасть, но я решительно отстраняюсь.
— Её ребёнок уже мёртв! Мы просто их поменяем. Умоляю тебя! Этот выход сейчас самый лучший. Помоги мне!
Губы младшего медбрата дрожат в нерешительности. То, что для меня сейчас свято и необходимо, для него — вопиющее преступление.
— Это же ВАШ сын! Как ты можешь отдать его другой?! Дать своё право матери совершенно чужой женщине?
— Ты не можешь знать каково мне сейчас, — процедила я, смаргивая пелену слёз. — Не смей вразумлять!
— Лера, нет, я не могу... Не могу этого сделать, — мотает головой мужчина и, кажется, вздумал идти за помощью медперсонала.
Нет! Хватаю его за руку и смотрю в упор. Мои глаза не обманут. Пусть видит и читает в них всю мою несокрушимую решимость.
— Тебе и не нужно, — сурово цежу я. — Просто констатация смерти, а чей младенец в люльке покажут бирки. Но ты замолчишь навечно, понял?! Эта мать не узнает о смерти своего сына и, чем спасёт моего.
— Ты сошла с ума, — Толя, сдаваясь, качает головой.
— Переложи мёртвого в нашу люльку, — велю в ответ. — Толя, умоляю. Тебе лучше мучиться совестью, зная, что ты не спас моего сына, но мог?
Анатолий видит мою полную решимость и понимает, что эта ложь во спасение. Мужчина почти стонет от бессилия и, перекрестившись, выполняет моё требование, меняет бирки на пухлых ручках младенцев.
А я смотрю на сладко спящее личико сына и вот тут полностью осознаю, что теряю его навсегда. Да, лучше сейчас. Пока не успела вкусить радость материнства до конца, пока ещё не запомнила его запах, плач. Пока рукам незнакомо ощущение держать кого-то в своей колыбели. Лучше сейчас! Самой! Успеть проститься с ним, но знать, что он где-то там. И ЖИВ!
Целую сморщенное личико, глотая рвущиеся наружу слёзы.
— Я люблю тебя, мой хороший. Надеюсь, ты когда-нибудь простишь меня.
Опускаю малыша в люльку вместо мёртвого и заставляю тело оторваться от него. Я больше могу его не увидеть, но сердце будет знать, что он жив и проживёт долгую жизнь, как я и обещала его отцу.
— Не подведи нас, — бросаю на серого в лице медбрата молебный взор и быстро покидаю отделение для новорождённых.
ГЛАВА 1. Без обязательств
МАКСИМ
Смачно сплюнул капу в миску и ловко перемахнул с ринга на пол. Ноги и тело легко спружинили, покоряясь мне. Я — спортсмен, и моё сильное и тренированное тело покорно выполняет все поставленные мной задачи. Я уверен в нём, а оно не подведёт меня. Гармония действий и разума...
— Какого хрена?
А вот тут идиллия отменяется — тренер.
— У нас ещё час тренировки! А ну марш обратно на ринг! — Михаил Новилов быком смотрел на мою сутулую спину. — Горелых, у тебя важный бой через два месяца.
— Да, я помню, тренер, — крикнул в ответ, снимая зубами боксёрские бинты. — Простите, но только не сегодня. У меня назначено собеседование через два часа. Нельзя опаздывать.
— Какое на хрен собеседование?! Ты не понял? У тебя бой в лёгком весе! Алё?!
— Если не будет денег на еду и тренировки, то и бой мне не светит, не то что победа. Давайте завтра, тренер?!
— Чтобы в семь вечера здесь, как штык, — Новилов даже брызнул суровой слюной.
— Да, тренер, — благодарно улыбнулся мужчине и прямиком поспешил в душ.
Старый армейский друг замолвил за меня словечко в одной крутой и перспективной инженерной компании. Им требовался телохранитель для главного учредителя и... Вуаля, я к вам, прошу любить и жаловать.
Здание "Федерации" в Москва-сити, но этаж лишь двадцатый. Ничего, я не гонюсь за пафосом и так сойдёт. Костян встретил истинно по-братски. За четыре года мы оба изменились, благо в лучшую сторону. Мужчина стал походить на знаменитых бодибилдеров, которые рвали рубашки своими мышцами. Я же в разы уступал этой горе, но мобильность своего тела любил больше.
— Максуха, здорово, — парень приобнял меня, похлопав по спине. — Ничего себе! Форма класс!
— На твоём фоне, я — муравей. Не льсти мне, — добродушно рассмеялся в ответ, слегка стушевавшись.
— Зато муравьи выносливей. Идём. Босс, как раз, вроде, освободился, — Костян провёл меня в кабинет.
Секретарша — моложавая дамочка — само собой при виде меня потекла по стулу. Я всегда нравился женщинам, и старался для этого день ото дня. Мне всегда хотелось быть для них всем, но только они для меня никто, так уж вышло, что я живу сам для себя. Учёный...
Моя первая соплячья любовь оказалась шалавой. Вернувшись из армии, узнал, что ходит брюхатая от ботана из соседнего подъезда. Он там, вроде, женился на ней, а теперь шастает втихаря по тёлкам с работы. Жизнь — это болезненный бумеранг, всегда знал. После всех этих драм и моих умозаключений решил, что лучше здоровый секс. Можно и на пару раз, но без продолжения. Конфетно-букетные периоды совсем не для меня, а про брак и вовсе молчу. Всегда прямо говорил об этом девушкам. Мечтательницы отсортировывались, а блядей устраивало. Главное, я в выигрыше.
Кабинет моего нового предположительного босса соответствовал статусу компании, трендовые вещицы, новомодный дизайн в серо-чёрных тонах, полированная мебель, чумные футуристические фигуры и статуэтки на полках, картины модных художников на стенах.
Хозяин кабинета привлёк внимание своим спортивным телосложением. Высокий и широкоплечий брюнет с короткой почти бритой стрижкой. Он задумчиво стоял у окна и, нехотя, обернулся, когда мы вошли. Суровый взгляд чёрных глаз исподлобья, напористный лоб, волевой подбородок, слегка вытянутое лицо. Признаться, мужчина с такой физической формой не нуждался в охране, но ему видней.
— Алексей Николаевич? — Костя заискиваясь, смотрел на мужчину. — Это Максим Горелых, о котором я вам говорил.
— Добрый день, — я поприветствовал мужчину рукопожатием.
— Здравствуйте, — Алексей Николаевич жестом пригласил меня сесть в кресло напротив. — Спасибо, Костя, можешь идти.
Друг тут же испарился.
— Я не беру кого попало, поэтому благосклонно отнёсся к рекомендации Константина. Охрана, сразу скажу, нужна не мне, а моему дому и его домочадцам. На прошлой неделе произошёл плачевный инцидент, в результате которого погибло двое моих людей. Ребят жаль конечно. Вас не пугают подобные вещи?
— Отнюдь, — уверенно мотнул головой. Это даже интересно. Приключения, опасность — то, что нужно бойцу.
— Отлично, так как в моей жизни данные прецеденты не исключены, оплата будет соответствующая. Костя говорил мне, что вы спортсмен по боям без правил?
— Да, — гордо кивнул головой. — В лёгком весе.
— Понимаю. Я тоже занимался боксом когда-то. Оружием владеете?
— Да.
— Отлично, надеюсь, этого не потребуется. Дома обычно всё всегда мирно и тихо... Ваши смены вы сможете потом обговорить с начальником охраны. Прекращать тренировки, думаю, вы не захотите. Предлагаю вам завтра приехать по этому адресу, — и протянул мне визитку, — на стажировку к десяти утра.
— Буду, — снова кивок.
— Отлично. При себе иметь паспорт и эту визитку. Медицинскую книжку вам оформят после.
Медкнижку?! Да, какого попало и правда не берёт — серьёзный подход в выборе персонала. И правильно, ведь безопасность семьи должна быть во всём.
— Понял.
— Тогда до завтра.
Мой новый босс поднялся изо стола и вновь протянул ладонь для рукопожатия.
— До завтра.
Новое начальство уже начинало нравиться. Вежлив, сдержан и краток. Думаю, сработаемся.
Костян вышел со мной на улицу.
— Я тоже сперва с его дома начинал, — оттягивая широченными ладонями карманы брюк, делился опытом мужчина. — Охранять у Гончарова не много там, прислуга да его жена. Правда, баба со странностями. Может, потому что сопливая ещё. Диковатая, ни с кем толком не общается, кроме кухарки. С мужем отношения тоже непонятные. Он для неё всё, а она нос воротит. Второй, типа, брат его, но, на самом деле, приёмыш от почившего друга. Жест доброй воли от босса. Сопляк такой же, как и жёнушка — дискотеки, друзья, алкоголь да наркот