Купить

Время расплаты. Юлия Еленина

Все книги автора


 

Оглавление

 

 

АННОТАЦИЯ

Они пытались забыть друг друга тринадцать лет... Боль, предательство, недосказанность - их чувства были обречены. Но тот, кто этому способствовал, неожиданно свёл их вместе после своей смерти. Осознал ошибки или поручил разобраться в странных смертях?

   Есть ли место любви там, где все похоронили?

   Есть, пока общее дело, а дальше неизвестно...

   

ПРОЛОГ

Я взяла в руку горсть земли. Сжала ладонь, снова раскрыла, и тут первая снежинка опустилась на чёрную перчатку. Маленькая, узорчатая... Я смотрела на нее, так быстро таявшую. Быстро, но все присутствующие уже смотрели на меня в ожидании.

   Бросив в двухметровую яму землю, я вздрогнула от звука ее соприкосновения с крышкой гроба. Потом перевела взгляд на деревянный крест с табличкой.

   Ничего не чувствую. Нет боли, скорби, печали...

   Снег пошёл крупными хлопьями, усилился ветер. Я подняла воротник пальто и повела плечами, но не от холода. Колючая волна пронеслась по позвоночнику вниз, и я оглянулась.

   Кажется, кто-то мне что-то говорил. Я слышала голос, но не разобрала слов. Машинально кивнув, продолжила смотреть в сторону парковки у ворот кладбища.

   Это безумие, но я отчётливо поняла, что там он. Старая черная иномарка с заведённым двигателем. Водителя не рассмотреть, но я знала. Просто знала.

   Зачем он приехал и откуда вообще узнал, что отец умер и что я здесь?

   А может, я вообще ни при чем? Глупо было бы надеяться, что все годы он чувствовал то же самое, что и я. Тогда почему?..

   Я смотрела на эту машину, чувствуя, что через лобовое стекло на меня тоже смотрят. Заправив за ухо упавшую на лицо прядь волос, я сделала шаг, не отрывая взгляд. Вот же я буду идиоткой, если там чей-то скорбящий родственник...

   Земля падала и падала на гроб, и мне казалось, что именно так звучит безысходность.

   Я на минуту перевела взгляд на могилу, которую сейчас засыпал равнодушный работник кладбища, а когда снова посмотрела на парковку, то привлекшая мое внимание машина уже выехала с парковки.

   Это пытка. Пытка длиною в тринадцать лет.

   Мое незавершенное дело, ради которого, чего скрывать, я и вернулась. Слишком долго жила в неведении, не понимала, что тогда случилось, и боялась узнать правду. Но теперь я готова к ней.

   

ЧАСТЬ 1 "Одержимость".

ГЛАВА 1. Женя

В городе моем свет дрожит дневной Как душа моя точь-в-точь. Были мы вдвоем, а теперь со мной Одиночество и ночь.

   "В городе моем" (текст песни)

   – Евгений Алексеевич, вы помните того мужика, о котором наводили справки недавно? – ворвался в кабинет молодой опер.

   – Какой мужик? – недовольно спросил я, открыв глаза.

   Спросонья как-то не думалось. Да и вообще ничего не хотелось. Вчера допоздна засиделся на работе, разгребая бумаги и составляя отчет. Суровые будни российского мента.

   – Родионов Николай Николаевич.

   Сон как рукой сняло. Действительно интересовался недавно. Увидел в какой-то новостной ленте, что профессор, доктор медицинских наук, будь он неладен, вернулся на родину и открывает новый центр. Я не удержался, хотя хотел забыть обо всем, что связано с прошлым…

   Я, не обращая внимания на спину, которую свело на маленьком диване в кабинете, подорвался и спросил:

   – И что с ним?

   Молодой опер Саша часто заморгал, сделав обратно шаг к двери. Я выглядел, наверное, быком, перед которым машут красной тряпкой.

   – Э-э-э… Он умер.

   Умер? Вроде же не старый мужик… Сколько ему было? Лет шестьдесят?

   Я опустился обратно на старенькую софу и потер лицо руками. Не верится. Тринадцать лет прошло, а все как вчера. Как будто я не взрослый мужик, а все тот же пацан, который не смог отстоять свою позицию и свою… женщину.

   – Где хоронят? – снова поднял я взгляд на опера.

   Саша учился быстро, поэтому сразу назвал адрес. Пробил, салага – далеко пойдет.

   – Евгений Алексеевич, хоронят Родионова сегодня. Вы не успеете доехать, – прикинул мой новый подчиненный.

   – Плевать! – уже поставив чайник, равнодушно сказал я. – Сейчас выпью кофе и постараюсь успеть. Двести километров не круг для бешеной собаки. А ты пока займись тут чем-нибудь полезным, – включил начальника.

   Я утешал себя тем, что всего лишь хочу удостовериться. Мне надо было увидеть, как гроб опустится, как на него упадет земля. Может, тогда придет хоть какое-то удовлетворение?

   Интересно, а она приехала? Все-таки Радионов ее отец, она на похоронах должна появиться. Но я не мог определиться, хотел ли, чтобы она там была, или нет.

   – Евгений Алексеевич, кофе…

   Я даже забыл, что Саша в кабинете. Тринадцать лет, сотни километров – а она все равно заноза в моем сердце. Вечная заноза.

   Я сделал кофе себе и оперу, и он, замявшись, сказал:

   – Евгений Алексеевич, тут такое дело…

   – Что? Только быстро.

   – Да ладно, – отмахнулся Саша, – потом.

   Ну потом так потом.

   Плеснув холодной воды в кружку с кипятком, я сделал несколько больших глотков и вышел из кабинета. Машина, казалось, прогревалась слишком долго. Я выкурил две сигареты и наконец тронулся с места.

   Я выжимал из своей старой тачки все. Она ворчала, но исправно ехала. Включив радио на полную громкость, чтобы музыка и веселый голос ведущего заглушили собственные мысли, вдавил педаль газа до упора на трассе.

   Снова потянулся за сигаретами, приоткрыв окно. Октябрьский сырой воздух ворвался в салон вместе с мелкими брызгами дождя. Они попадали на руку, на лицо, но ни хрена не бодрили и не трезвили. Вот, блядь, какого меня несет в этот город, с которым связано столько неприятных воспоминаний. Хотя и приятных тоже, чего уж лукавить.

   Я вырывал из себя и одни, и другие тринадцать лет, хотел вычеркнуть те полгода из своей жизни. Ни черта не помогло. Алкоголь, женщины, работа – все не то. Иногда отпускало на время, но потом накатывало с двойной силой. И, возможно, сейчас я за тем и ехал, чтобы порвать эту связь с прошлым или окончательно удостовериться в своей одержимости.

   Только чем я был одержим?

   Я ненавидел ее папашу, но радости известие о его скоропостижной кончине не принесло. Ничего. Я не почувствовал ничего. Хотя сколько раз, получив табельное, я крутил старика Макарова в руке, желая выпустить в Родионова всю обойму. Сколько раз в тире вместо мишени я представлял его самодовольную рожу. А сейчас… Ничего не было.

   После указателя с названием города я сбросил скорость и покатил по знакомым улицам. Кладбище, на котором хоронили Родионова, находилось на окраине, но не с той стороны, где я заехал. Еще пятнадцать минут по городу, и я остановился на парковке возле церкви, напротив кованых ворот. Из машины выходить не пришлось – группа людей в темной одежде среди голых деревьев была как на ладони.

   Ее я узнал сразу. Тринадцать лет не видел, а узнал. Она все так же не могла затеряться в толпе – приковывала к себе взгляд. Бросив горсть земли в могилу, она сделала шаг назад и резко обернулась.

   Могу поклясться, она смотрела на меня. Поправила ладонью в черной перчатке светло-русые, чуть с рыжеватым отливом волосы, на секунду отвлеклась на подошедшую к ней женщину и снова вернула взгляд.

   – Ну здравствуй, принцесса…

   Хотя нет, она тогда была принцессой – сейчас королева. Ровная спина, плавные движения, дорогие шмотки… В последнем я, конечно, не разбирался, но предположил. Да, мы как были слишком разными, так и остались.

   Я потянулся к двери, но в последний момент одернул руку и положил ее на руль. Полное дерьмо. Не стоило приезжать.

   Когда работник кладбища начал засыпать могилу, я потянул вниз ручник и выехал с парковки. Вернуться обратно и уйти с головой в работу. Зря, зря, зря… Идиот, блядь. Увидел. И что? Вскрыл сам с особым удовольствием нарыв, мазохист чертов.

   Ненавижу и ее тоже. Почти так же, как и ее папашу.

   Ну что ж…

   Король умер, да здравствует королева!

   

ГЛАВА 2. Лиля

Адвокат отца назначил мне встречу в своем офисе. Новый бизнес-центр на месте старого кинотеатра «Дружба» выглядел чем-то инопланетным возле старенького дома быта и нескольких панельных девятиэтажек.

   Я поднялась на третий этаж и посмотрела на указатели напротив лифта, усмехнувшись. И на русском, и на английском, как будто в этом городе все иностранцы стремятся воспользоваться услугами российских адвокатов, логистов и служб доставки.

   Второй день в городе, и все кажется таким тягучим, сонным, как в замедленной съемке. Я привыкла к другому ритму, а когда уставала, то на пару дней уезжала в маленький дом, оставленный мне мужем после развода, за город.

   Расстегнув пальто, я двинулась по пустому коридору, пока не нашла нужную дверь с табличкой «Бережной Лев Георгиевич». После короткого стука я нажала на ручку и оказалась в просторном светлом кабинете.

   – Лилия Николаевна, – утвердительно кивнул полноватый пожилой мужчина, оторвав взгляд от ноутбука. – Присаживайтесь.

   Я поздоровалась и устроилась на офисном стуле напротив адвоката.

   Если честно, я не понимала, что здесь делаю. Вряд ли отца перед смертью накрыл маразм, и он вдруг решил оставить мне свое дело. Мы не общались больше десяти лет… Я даже не знала, что ему принадлежало и в каких количествах. Сколько у него медцентров и в каких городах? Кажется, о жизни отца придется спрашивать поисковик.

   – Лилия Николаевна…

   – Пожалуйста, – перебила я его, – просто Лилия. За годы, проведенные в Штатах, я отвыкла от отчества.

   Лев Георгиевич понимающе кивнул и продолжил:

   – Ваш отец, Николай Николаевич, незадолго до смерти составил завещание. Вернее, как только вернулся в город. Вы же знали, что он здесь открыл новый центр?

   Я кивнула, хотя ни черта не интересовалась жизнью отца, но адвокату об этом знать необязательно.

   – Так вот, – продолжил Бережной, – вашей матери он оставил две стоматологические клиники в Штатах, в Нью-Йорке и Сан-Франциско.

   Логично, учитывая, что мама стоматолог, хотя не работала уже лет двадцать. И пусть они давно были в разводе, отец о ней не забыл. Что же, не все так плохо.

   – Вам, Лилия, он оставил свои квартиры в разных городах и дом в Майами.

   – Я откажусь в пользу мамы, – сразу же предупредила я.

   – Вы не сможете, Татьяна Андреевна, как бывшая жена, не является прямой наследницей. Вы единственная наследница первой очереди, и вам досталось бы все, если бы не завещание. Хотите узнать, кому Николай Николаевич оставил бизнес? – поднял брови адвокат.

   – Не думаю, что мне, – покачала я головой.

   – Не вам, – кивнул Лев Георгиевич и после недолгой паузы ошарашил меня: – Вашему сыну.

   – Что?!

   – Впервые за время нашего разговора вы хоть как-то отреагировали, – улыбнулся Бережной. – Но ваш отец еще недавно приобрел квартиру в Париже, на Марсовом поле, и оставил ее… Извините, – потянулся адвокат за документом и, видимо, прочитав имя, снова поднял на меня глаза: – Ставрову Евгению Алексеевичу.

   Даже его имя больно резануло по сердцу. А потом до меня не сразу, но дошел смысл сказанного адвокатом.

   – Простите, вы не ошиблись? – стараясь, чтобы голос не дрогнул, спросила я.

   – Нет, – покачал Бережной головой. – Ставров Евгений Алексеевич, тридцать три года, майор юстиции…

   – Стоп, – прервала я поток информации, которую знала назубок. – Я знаю, кто он. Но меня больше интересует, почему Николай Николаевич оставил квартиру за миллион евро человеку, которого на дух не переносил?

   – Хм… – выдал адвокат и протянул мне папку.

   Я открыла ее и чуть не сказала: «Да старик выжил из ума!»

   Почти три миллиона евро... Сразу бы Букингемский дворец прикупил, чего уж мелочиться. Я несколько минут, нахмурившись, смотрела на цифру, пока взгляд не зацепился за адрес. Да быть этого не может! Отец не мог знать… Я почувствовала, как дернулась щека. Спокойно, главное, спокойно. Просто совпадение.

   – Лилия, может, воды? – спросил Лев Георгиевич. – Я понимаю, что это, наверное, для вас неожиданно, но завещание можно оспорить…

   – Мне плевать, как Николай Николаевич тратил свои деньги, – слишком резко бросила я и захлопнула папку. – Вы меня за этим пригласили?

   Бережной не ответил сразу. Поднялся, открыл сейф и, достав связку ключей, протянул ее мне.

   – Николай Николаевич оставил мне запасные ключи от вашей старой квартиры, от медицинского центра, который он недавно здесь открыл, от машины, хотя она, скорее всего, арендованная. В общем, от всего, что ему принадлежит, простите, принадлежало.

   Лев Георгиевич вряд ли имел в виду все имущество отца – тогда бы связка была гораздо внушительнее и не одна.

   У меня было много вопросов и крепла убежденность, что старик точно съехал с катушек, но адвокат, судя по всему, мне не поможет. Если кто-то и мог понять мотивы отца, то только он сам. Что же вы, Николай Николаевич, придумали и с какой целью?

   – Лилия, – окликнул меня Бережной, когда я уже была возле двери, – Ставров получит свою долю наследства, если будут соблюдены некоторые условия.

   А вот это уже интересно.

   – Какие же?

   – Простите, – развел руками адвокат.

   Ну, конечно. Куда же без интриг? Отец издевается надо мной даже после смерти.

   – Лев Георгиевич, а вы уже связывались со Ставровым?

   – Не раньше чем через месяц он узнает, что является наследником Николая Николаевича. Тоже своеобразное условие.

   – Тогда советую вам надеть бронежилет на встречу, - напутствовала я адвоката и вышла из кабинета.

   Надеюсь, Бережной не принял мои слова за чистую монету. Но я уверена, что, только услышав имя отца, Женя взорвется. Если говорить очень и очень мягко, то они не ладили. А я была меж двух огней, и как следствие – мне пришлось сделать выбор. Казалось, отец должен был понять и принять – все-таки он был старше и мудрее…

   – Остановите, – сказала я таксисту, заметив, что мы проезжаем знакомый двор.

   Сунув водителю в руки купюру, не стала ждать сдачу и вышла на улицу. Район почти не изменился – даже капитальный ремонт обошел стороной эти дома. Три одинаковые пятиэтажки в ряд, в последней раньше было подвальное помещение, совсем неприметное. Если не знать, что там находится, то пройдешь мимо.

   Я остановилась на углу дома и удивленно замерла, как будто вернувшись на тринадцать лет назад. Ничего не изменилось. Та же железная дверь, те же три буквы, выведенные неровно белой краской. Не раздумывая, я вошла внутрь. Тот же вечный запах кофе с легкой примесью сырости и пороха.

   Десять ступенек вниз к еще одной открытой двери. С каждым шагом воспоминания все сильнее давили на плечи. Казалось, я сейчас зайду в помещение и…

   – Извините? – спросил молодой чернявый парнишка, когда я замерла, не решаясь переступить порог.

   Ну хоть что-то изменилось.

   – Здравствуйте, – улыбнулась я, проходя внутрь. – А Арсен Каримович…

   – Дядя Арсен! – заорал парень и стал с интересом меня рассматривать.

   Ничего удивительного. Вряд ли здесь часто можно увидеть тридцатилетних женщин в платье и на каблуках.

   – Фархад, что опять? – Арсен вышел из своей подсобки, и запах кофе усилился.

   Нахмурившись, он опустил очки на кончик носа и посмотрел на меня. Неужели не узнает?

   – Бог мой, Лиля.

   – Я бы предпочла не столь громкий титул. И вы, кажется, должны вспоминать Аллаха, – улыбнулась в ответ.

   – Все такая же умная и острая на язык, – покачал он головой, а потом стал серьезнее: – А я-то думаю, чего Женя вчера приехал и выпустил за пять минут три обоймы.

   Я сделала шаг назад и прислонилась спиной к стене. Как же, черт возьми, больно! Я стояла там, где вчера стоял он, разговаривала с теми же людьми, дышала тем же воздухом… Какой бред в голову лезет. А казалось, романтичная девочка давно во мне умерла.

   

ГЛАВА 3. Женя

– Товарищ майор, – обратился ко мне дежурный, – полковник просил передать, чтобы вы зашли к нему, как только появитесь.

   – Он уже здесь? – удивился я.

   – Злой, – понизив голос, предупредил сержант.

   – Тогда стоило надеть галстук.

   – Эм… – выдал дежурный, видимо, не поняв, говорил я серьезно или нет.

   Часы показывали только полвосьмого, начальство раньше девяти обычно не появлялось. Ладно, схожу на головомойку – от меня не убудет, а полковник пар выпустит.

   Поднявшись на третий этаж, я прошел приемную и толкнул приоткрытую дверь.

   – Доброе утро.

   – Кому как, – ответил товарищ полковник. – Коньяк будешь?

   – В такое время? Аркадий Иванович, что-то случилось? – сразу же перешел я к делу, устроившись на стуле.

   - Вот.

   На стол легла папка, и полковник подтолкнул ее ко мне. Я остановил документы ладонью и открыл. И что он мне хотел этим сказать? Старое дело, закрытое полгода назад. Я предполагал что угодно: может, Иванычу жена сегодня не дала, сын двойку получил, дочка связалась не с тем парнем… И полковник выцепил первое попавшееся дело, чтобы оторваться на ком-нибудь. Не повезло мне.

   – Помнишь? – спросил он, когда я лениво перелистывал страницы.

   – Помню.

   – Женя, не поспешил ли ты его закрыть?

   – У вас претензии к моей работе?

   – Нет, но мне не нравится, что недавно его затребовали там, – ткнул Аркадий Иванович пальцем в потолок.

   Понятно, начальству досталось от начальства, а теперь достается мне. Обычная схема. А потом я схожу и кому-нибудь из оперов всыплю.

   – И?..

   – Женя, там точно все нормально?

   – Точно. Вы же понимаете, что дело могут затребовать по любому поводу. Да даже для того, чтобы создать видимость работы. Им же надо тоже какую-то документацию вести.

   Мне оправдываться было не за что. Я знал, что ни одна звездочка с погон не полетит – ну точно не из-за этого.

   – Так не для себя же требовали, – протянул полковник. – Помнишь нашего бывшего начальника? Я тогда еще в подполковниках ходил, его замом был. Он и поделился со мной, так сказать, по старой дружбе. Дело это очень настойчиво и, конечно, с оказанием финансовой помощи органам правопорядка, – не без сарказма сказал Аркадий Иванович, – просил то ли коллега, то ли шеф погибшей.

   – И что? – не понял я. – Может, он был ее любовником, родственником или еще кем, вот и захотел посмотреть, тем более если у него есть для этого связи. Не надо на пустом месте панику разводить.

   – Ох, мне бы твое спокойствие… Но что-то мне не нравится, – задумался полковник, поджав губы. – Хотя ладно, – хлопнул он ладонями по столу, – если ты говоришь, что все нормально, то я спокоен.

   – А кто хоть интересовался?

   – Николай Николаевич Родионов, он тут последний год повсеместно медцентры по области открывал.

   Это, блядь, шутка?!

   Я сжал руки в кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не расколоть столешницу одним ударом.

   Даже после смерти ему удается портить мне жизнь.

   А судьба ироничная дама. Именно ко мне попало дело, которое потом заинтересовало Родионова. Совпадение? Вполне возможно.

   Я все-таки не сдержался – что было сил в коридоре впечатал кулак в стену. Но этого было мало. Хотелось снова выпустить несколько обойм в мишень, чтобы отпустило. Как вчера после похорон Родионова. Я понял, что не дотяну до учебного тира, поэтому поехал к Арсену. Да и никто не должен был видеть меня таким: импульсивным, без контроля, слишком эмоциональным.

   Выпуская пулю за пулей в мишень, я понимал, что становилось легче ровно настолько, чтобы продолжать жить. Но внутренний проснувшийся вулкан не потушить. Зря я туда поехал…






Чтобы прочитать продолжение, купите книгу

149,00 руб Купить