Чернильный факультет. Лена Тулинова

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ЧАСТЬ 1. Мы поступаем в Академию Попаданского туризма и сервиса
• ГЛАВА 1. Рэнди: бег с препятствиями
• ГЛАВА 2. Рэнди: вступительное испытание номер один
• ГЛАВА 3. Рэнди: собеседование
• ГЛАВА 4. Рэнди: поединок
• ГЛАВА 5. Рэнди: разборки
• ГЛАВА 6. Кевин: неудачный день
• ГЛАВА 7. Рэнди: чернильные сюрпризы
• ГЛАВА 8. Рэнди: драка-шмака
• ГЛАВА 9. Кевин: вопросы насущные
• ГЛАВА 10. Рэнди: сочинение-шмочинение
• ГЛАВА 11. Кевин: нежданчик
• ГЛАВА 12. Рэнди: взаперти
• ГЛАВА 13. Рэнди: «милое» объяснение»
• ГЛАВА 14. Кевин: родственнички
• ГЛАВА 15. Рэнди: весёленький денёк
• ГЛАВА 16. Кевин: испытание, проваленное с достоинством и треском
• ГЛАВА 17. Рэнди: завалили
• ГЛАВА 18. Рэнди: библиотечные переговоры
• ГЛАВА 19. Кевин: студент
• ЧАСТЬ Вторая. Клуб Полукровок
• ГЛАВА 1. Рэнди: библиотечное побоище
• ГЛАВА 2. Рэнди: не всё коту масленица, не всё студенту теория
• ГЛАВА 3. Рэнди: полурослики и другие
• ГЛАВА 4. Кевин: декан и стадо баранов
• ГЛАВА 5. Рэнди: гостях у копытных
• ГЛАВА 6. Кевин и День Неудач
• ГЛАВА 7. Рэнди призывает дежурного преподавателя
• ГЛАВА 8. Кевин: внезапное открытие
• ГЛАВА 9. Рэнди: гадания на Ромашке
• ГЛАВА 10. Кевин ищет ответы
• ГЛАВА 11. Рэнди и снова клуб Полукровок
• ГЛАВА 12. Кевин празднует
• ГЛАВА 13. Рэнди не подарок
• ГЛАВА 14. Кевин-гувернёр
• ГЛАВА 15. Рэнди: стажер ошибается дважды
• ГЛАВА 16. Кевин: занятие закончено
• ГЛАВА 17. Рэнди: история не заканчивается
• ГЛАВА 18. Кевин: привет, Мимзи

АННОТАЦИЯ

Когда заканчиваешь школу, то кажется, что перед тобой открыты все пути. Вот только родители так не думают. Поэтому мы – Рэнда и Фиалочка – были вынуждены потихоньку удрать из дома, чтобы поступить в Академию Попаданского туризма и сервиса.

   Поступить туда, да ещё на какой-нибудь особенный факультет, сделаться студентом, учиться на востребованного в сфере попаданского бизнеса специалиста и даже, быть может, стать членом тайного Клуба Полукровок и найти новых друзей – вот что у нас в приблизительном списке дел!

ЧАСТЬ 1. Мы поступаем в Академию Попаданского туризма и сервиса

ГЛАВА 1. Рэнди: бег с препятствиями

– Дочь, а дочь, – сказала мама таким добрым голосочком, что я сразу заподозрила неладное. – А почему это у тебя в комнате снова такой беспорядок?

   Я оторвалась от книги и оглядела своё жилище. Ничего особо не валяется, всё лежит строго на своих местах, клочья пыли по комнате не полощутся. В общем, всё как обычно. Разве что душа не на месте по кое-какой причине, но об этом мама вряд ли догадается. Она не менталист и не высший маг, настроения и секретики девочек в их ясных глазоньках не читает.

   На всякий случай я сделала ещё более ясные глазоньки – они у меня очень подходящего зеленовато-серого цвета, лучше только голубые.

   – Какой беспорядок, мам?

   Мамуля вздохнула.

   – Не буди во мне ведьму, сокровище.

   Когда мать не называет меня по имени, я чую подвох. Когда говорит «Рэнда» или «Рэнди» – это нормально, когда имя не произносится – тревожный знак. Ну, а если звучит «Рэндочка, солнышко» – это хуже всего. Наиболее ласковый вариант означает, что ведьма проснулась. И без крови не заснёт. Фигурально, естественно.

   – Да что не так? – спросила я, кладя книгу на комод, стоявший рядом с моим уютным диванчиком для чтения.

   Книга съехала со стопки блокнотов и хлопнулась на пол.

   – Дочь, а ты что же, сама не видишь? – спросила мама с воинственно-ласковой интонацией. – На стульях горы вещей, стол завален книгами и рисунками, на полке пыль и паутина…

   – Не трогай! – вскинулась я. – Там живут Петруччо и Мимзи!

   – Кто?

   Я уже покинула диван и встала на упомянутый стул, чтобы загородить собой полку над рабочим столом.

   – Котлы-то тебе тут зачем? – мама обошла меня с правого фланга и уставилась на четыре разнокалиберных котелка для зелий. – Ты что, опять ночью не спала и пила бодряник пинтами?

   Самый большой котелок был аккурат в пинту объемом, и на дне, как назло, осталась мутноватая коричневая жижа.

   – Это просто кофе, мамочка…

   – Как же, кофе! Там от кофе только запах, да и то, сквозь него пробивается бодряниковая вонь, – проворчала мама, говоря в нос. – Разве можно пить это в таких количествах?

   Она отошла, наконец, от стола и полки. Петруччо и Мимзи временно могут быть спокойны: никто не тронет их славные паутинные гнёздышки.

   – У тебя на окне растёт крозифлора! – почти взвизгнула мама. – А для чего тут газета? Ты что, ночами крутишь из крози самокрутки?

   – Родная мать называется, – застонала я. – Это проект, а не для самокруток. Газета… Там же про мою школу, и…

   И всё.

   – Рэндочка, – вкрадчиво сказала мамуля, – а почему тут отмечены маркером объявления «куда пойти учиться»?

   – Ох, святые пауки! Ма, смотри, – я вытащила из кучи полезных и нужных вещей, лежавших в идеальном и девственном порядке на столе волшебную палочку и махнула ей.

   Порядок на столе заколыхался и рассыпался на кучки. Надо сказать, они получились довольно аккуратные. Особенно мило смотрелись фантики, билетики и чеки, которые заклинанием наведения порядка не выбрасываются, а складываются в стопочки. Камешки тоже отдельно в кучку. Ручки, карандаши и ластики отправились в контейнер, стружки от карандашей в мусорку. По левую руку легли те книги, которым не нашлось места на полке (потому что часть её я оградила заклинанием, чтобы не повредить паучьей супружеской паре). Слева оказались тетради и блокноты. Только личный дневник удалился в ящик стола и самозаперся там, теперь ещё подбирать к нему отдельное заклинание, чтобы ящик открылся! А самой отдельной стопочкой расположились мои документы: прямо по центру стола. Свидетельство об окончании школы, справка самой лучшей ведьмы сезона, дипломы и грамоты за победы в магических конкурсах, аттестат, заявление в Высшую школу ведьменеджмента.

   Вот в эту стопочку-то и вцепилась моя милая мамуля. Сказать вам, почему в комнате девушки должен быть порядок в её понимании, а не в понимании её родителей? Так специально вот на такие случаи! Иначе жди беды.

   И беда страшно покрутила носом, а потом ещё более жутким голосом позвала:

   – Фииииил!

   Обожаю, когда мама с папой объединяются в команду. На них любо-дорого смотреть, такие они дружные, любящие напарники, которых невозможно победить и одолеть.

   Не люблю только, когда эта слаженная и невероятно милая команда выступает против меня. На всякий случай даже помахала ещё немножко палочкой, чтобы вещи со стульев повесились в шкафу, а крозифлора на подоконнике прикрылась газеткой. При этом объявления «куда пойти учиться» понятливый цветок прижал к своим дрожащим листикам, а наружу выставил передовицу со статьей «Выпускной бал-177 в ведьминой школе затмил все предыдущие».

   – Что, Мэйди? – спросил папа.

   – Кажется, ребёнок не подал документы в Высшую школу Ведьменеджмента, – отчеканила мамуля.

   Папины пшеничные брови не спешили сходиться к переносице. Он почесал подбородок и вдруг обрадовался:

   – А! У тебя хватило разума податься в Академию Боевой магии, Рэнди?

   Мать потрясла перед его носом документами.

   – Нет, она просто никуда их не подала!

   – Но ещё ведь и не поздно, – сказал папа.

   Я уже обрадовалась и решила спрятаться за него, но тут в глазах папани загорелся нехороший такой свет.

   – А и правда, Рэнди! Давай для начала со мною на маленький марш… эээ… в маленький походик сходим, а потом я тебе устрою экскурсию по нашей Академии. Идёт?

   – Я же там была.

   – Ты там была как моя дочь, а теперь сходишь как абитуриент, – оживился папа ещё больше.

   Мама тем временем опасно скрестила руки на груди.

   – Наша дочь не будет солдафоном, – сказала она с тихой угрозой.

   Так вдали рокочет гром, извещая о скорой грозе.

   – Но она не хочет быть офисной ведьмой! – возразил папаня. – Ты посмотри, она же всё-таки боец, а не какая-нибудь там Матильдочка!

   Вот про Матильдочку он зря. Редко какая женщина осмелится выйти замуж за орка, жить в степи и рожать орчат. А у маминой подружки их было уже три: сын и две дочки. Собственно, со одной-то из них я в итоге и снюхалась.

   Но об этом было решено пока молчать. Пускай родители немножко поругаются, им полезно для обновления отношений, наверняка же скучно быть женатиками целых двадцать лет, или даже больше. А я пока потихоньку свалю из дома, мне скоро ехать уже…

   Обойти маму с папой, даже увлечённых своей перепалкой насчёт места моей учёбы, оказалось невыполнимой миссией. Провалившейся уже со второго шага. Папаня цапнул меня за руку.

   – Ответь мамочке, Рэнда, – сказал он, – что ты не подала документы на ведьменеджера, потому что хочешь в Академию Боевой магии!

   – Да, скажи папочке, Рэнда, – тут же добавила мамуля, – что ты просто не успела отнести их на факультет ведьменеджмента в Варкарнском Университете Управления Магическим персоналом!

   – Ух ты, – сказала я, – ты даже ни разу не запнулась.

   – Ещё бы, – самодовольно ответила мама. – Это значит – в универ?

   – Святые пауки, нет, конечно!

   – Вот видишь, ведьма! – обрадовался папуля. – Так её, дочка!

   – И не в Академию Боевой магии, – сказала я. – Пап, ты слишком крепко меня держишь. А бежать-то мне некуда.

   На самом деле тут я слукавила. Мне было куда бежать! Но всё-таки хорошо было бы не бежать, а спокойненько поехать на место новой учёбы. Желательно, на папулиной машине и со всеми полагающимися мне чемоданами. Ну и конечно, ещё лучше, если б они за обучение заплатили. Потому что там, куда я собираюсь на самом деле, почти невозможно зацепиться на бюджет. Да и то «почти», что есть, обычно успевают перехватить более везучие или более «свои», нежели «другие».

   Хотя как знать, может быть, у моих или Фиалочкиных родителей есть и такие связи, чтобы нас туда взяли с радостью, отнесли на руках, поцеловали бы нам пяточки и усадили на лучшие места?

   – Так куда же ты хочешь поступить, Рэнда Майрити Эрол? – мама нарочно отчеканила моё полное имя так, чтобы был слышен каждый звук.

   А я и вовсе представила, что имя вдруг отпечаталось в воздухе. Да так выпукло, будто его оттиснули штампом с фиолетовыми чернилами. Даже вроде как увидала радужно-золотой отлив на каждой буковке. И штамп этот говорил: увиливать нельзя.

   – В одно известное заведение в Варкарне, – вопреки призывам разума попыталась я уйти от прямого ответа.

   – Вот как, – сказал папа. – Это куда же?

   На его широком лбу обозначились вопросительные морщинки. И снова я почти увидела этот вопрос в воздухе. Как там говорится про вопрос? Повис в воздухе? Этот не повис, а обозначился. «Если не в Академию Боевых магов, – думал папа едва ли не вслух, – и не на ведьменеджера в ВУУМП, то куда же? КУДА?»

   – Может быть, в Университет Домашнего Волшебства? – неуверенно спросила мамуля.

   В её голосе звучала надежда. Она, наверно, так и представляла уже, как у меня в комнате раз и навсегда устанавливается идеальный порядок. Но я ж не такое совершенство как она, в плане порядка. Мне нравится хаос!

   – Или в Институт Быстрого Реагирования, – предположил папа.

   Всё-то ему хочется, чтоб его девочка была сильной. Ну да, я и так не хилая, поверьте, даром что не удалась ростом и статью! Когда у тебя в подругах полуорчиха со своей чудесной зелёной компанией, хилой тебе не бывать. Да и папа всегда занимался со мной – его маленькие пробежки по пересечённой местности напоминают военные марши, а его лёгкие заплывы через залив не всякий одолеет, особенно весною и осенью, когда вода холоднющая!

   – А может, в Академию Магического Спорта? У меня там полно знакомых! – папа с надеждой посмотрел на меня. – Рэнди?

   – Или в Высшую школу Добра и Порядка? Там тебя сделали бы настоящим блюстителем магического закона! Говорят, оттуда недолго попасть в окружение Главного мага. Между прочим, я рассказывала, что мы с ним знакомы?

   Тут папа с мамой переглянулись и хихикнули. Я миллион раз уже слышала, как они познакомились, но только проку с этого знакомства? Главный маг никого никуда не протежирует, считая, что каждый должен добиваться своего счастья, любви, карьеры и прочих благ самостоятельно. Вот интересно, он тоже сам всего добивался, это с отцом-то, позапрошлым Главмагом?

   – Между прочим, леди Клаудия тоже закончила Высшую школу Добра и Порядка, – напомнил отец и мечтательно прищурился. – Они там владеют таким уровнем магии, ммм! Чтоб все так выглядели в свои двести сорок лет!

   – Ну, выглядеть на сорок в двести сорок вовсе не так уж круто, – ревниво заявила мама. – Вот если б ей внешне всё ещё было девятнадцать… или хотя бы двадцать четыре!

   – Её б тогда никто не воспринимал всерьёз, – ответил папа увлечённо, – юная блондинка просто не может быть великим магом, по мнению многих! Да ещё такая красавица!

   Тут он покосился на маманю, уже скрестившую руки на груди, и добавил:

   – Хотя до тебя ей далеко.

   – Наглая лесть, – довольно заурчала мамуля, словно ручной паукотик.

   Эх, как же я хотела ручного паукота в детстве… Десять пушистеньких килограмм восьмилапого и шестнадцатиглазого обаяния!

   – Значит, Высшая школа Добра и Порядка? – обернувшись ко мне, спросили оба родителя.

   Надо же, они так и сияли от счастья. Даже жалко было их разубеждать!

   – Неа, – сказала я.

   И тогда папа с мамой начали беспокоиться всерьёз.

   – Но ведь ты не метишь в самое модное заведение? В эту псевдо-академию квази-магии? – спросила мамуля осторожно.

   – Мам, – сказала я, – по-твоему, если академии всего двадцать пять лет, то она прямо так сразу и модная? И квази-псевдо, да?

   – Погоди-ка, – встрял папа, – это что же? Академия попаданского туризма и сервиса?! Это же… Послушай, их дипломы нигде даже не ценятся! То ли дело наша Академия, где мы с мамой работаем уже столько лет!

   – Я ни за что не буду учиться там, где работают мои предки, – с отчаянием сказала я. – И там, где учились, тоже! Это просто ужасно! Вы-то сами хотели бы так?

   Они переглянулись и кивнули.

   – Конечно, хотели бы, – уверенно сказала мама, – ведь это ж насколько проще бы было учиться! В общем, ты ещё подумай, дочь. Срок подачи документов во все высшие заведения Варкарна – до десятого августа, тебя ещё могут зачислить в любое. Мы бы похлопотали.

   – Единственное место, где у нас нет связей – эта как раз та сомнительная контора, в которую ты решила устроиться, – добавил папа, кажется, растерянно.

   – А твои документы пока побудут у меня, – сказала мамуля.

   Я повесила нос и даже шмыгнула им.

   – Хорошо, – выдавила будто бы через силу.

   Не говорить же мне им, что у них в руках копии. Я потренировала на них новую палочку, поэтому они выглядели точно как настоящие. Вот есть у меня такой талантец, умею я обращаться с документами.

   А оригиналы мы с Фиалочкой припрятали, она свои в схроне, а я свои дома, но в очень надежном месте.

   – А куда, кстати, поступает Фингалочка? – спросил папа.

   – Фил, – ткнула его локотком мама.

   – Что? Ей это имя идёт куда больше, чем Фиалка. Она ж не сиреневая! Хотя будь она сиреневой, «Фингалочка» ей бы тоже подошло, – хмыкнул папаня.

   – Фиалка ещё не решила, – кротким голоском сообщила я, – может быть, в Боевую…

   – Вот! – возрадовался отец. – Фингалочка знает, где лучше! Уж как Мясо-то будет рад!

   Мама покивала и они оба, наконец, покинули мою комнату. Правда, уходя, мама заявила, что через час тут должен быть порядок.

   Но я же видела, что у меня и так полнейший порядок. Особенно в гнезде Петруччо и Мимзи, где они намеревались вывести много маленьких паучат.

   Люблю пауков, знаете ли. Особенно магически модифицированных. Возьму их в Академию с собой. Если, конечно, разрешат!

   Я пока не знала, разрешат или нет, а потому оставила записку отцу: «Пап, там на полке между «Алхимией чудес» и «Ведьменеджментом для начинающих» живут Мимзи и Петруччо, у них будут детки. Пожалуйста, проследи, чтобы никто не нарушал их идиллию!» Я знала, что мать не рискнёт устраивать уборку в моё отсутствие, а вот отец точно может. Поэтому и адресовала записку именно ему. И ещё приписала в конце: «Поступлю – возьму их к себе! Люблю, целую, Рэнда».

   Вытащив из-за их секретного убежища волшебную палочку и оригиналы документов, я высунулась в окно. У нас чудесный дом! Комнаты просторные, стены крепкие, потолки высокие. В общем, второй этаж – что у некоторых третий. Но для настоящей ведьмы это пустяк, если ведьма, конечно, хорошо училась в школе. А я, разумеется, отлично учила всё, что пригодится в будущей жизни, к примеру, как взмахнуть волшебной палочкой, чтобы изящно слететь со второго и выше этажа. Ух! Даже жаль, что у меня нет вороха пышных юбок, а просто обычные узкие джинсы. А то красиво встопорщились бы всякие там оборочки-воланчики-рюшечки.

   Терпеть не могу рюшечки. Зато обожаю преодолевать всяческие трудности и препятствия. Излишняя родительская забота мне тоже виделась препятствием! И я только что его преодолела. В сарае лежал собранный рюкзак со всем, что могло бы понадобиться на первое время. Там же хранились и мои незначительные сбережения. Подхватив рюкзак, я выдвинулась в путь.

   Путь мой лежал вдоль по Зеленоватой улице, прямо в гости к моей зеленоватой подружке. Я вам потом расскажу, почему улица Зеленоватая, а не Зеленая. Только не забудьте напомнить.

ГЛАВА 2. Рэнди: вступительное испытание номер один

Фиалка сидела на крыльце и жевала кусок вяленого мяса. Пахло аппетитно. Подружка протянула мне другой кусок, на вид не пожёванный, и я, усевшись рядом, присоединилась к трапезе.

   – Ну что? Всё готово-шмотово? – спросила полуорчиха.

   – Угу, – кивнула я. – А у тебя?

   – Орку не нужны вещи, – заявила зелёная девушка. – Если они ему понадобятся-шмонадобятся – он отберёт силой.

   Я представила, как Фиалка отжимает у первой встречной студентки юбку размера на три меньше, чем надо, и хмыкнула. Полуорчиха уступала в росте и стати почти всем орчихам степного племени, не говоря уж об избранных зелёных дамах, то есть маммах. Маммы всегда здоровенные, иной раз крупнее даже орков-воинов. Своими огромными грудями они могут давить арбузы и черепа врагов. У Фиалочки получилось бы раздавить разве что огурец. Но если сравнивать со мною, то полуорчиха всё равно выше меня почти на две головы и шире вдвое. От отца по имени Мясо ей достался могучий разворот плеч, мускулистые руки и ноги и прочие орочьи стати. От матери, ведьмы Матильдочки – миловидное лицо с очаровательным курносым носиком и ясными голубыми глазами. Фиалочка любила красить густые недлинные волосы (сейчас они были высветлены почти добела) и длинные твёрдые когти, а одевалась весьма сексуально. Любой мужчина, который утверждает, что женщины сами виноваты, что так одеваются, оценил бы наряды Фиалки сполна! Мини-платьица, юбочки и шортики всегда сидели на ней в облипочку, да ещё девушка постоянно старалась показать мускулистый животик, развитую по человеческим меркам грудь и аппетитные ягодицы. Да и ботинки любила носить на толстой платформе или с огромным каблуком. Только её «сама виновата» при слишком внимательных взглядах заинтересованной публики быстро превращалось в «ты сам напросился». Отсюда и прозвище – Фингалочка. Ну, вы ж понимаете.

   Сейчас она была одета по-дорожному: узкие эластичные, очень блестящие лосины, короткая юбка в ярко-фиолетовую с жёлтым и зелёным клеточку и блескучую серебристую маечку до пупа. Документы, видимо, помещались в маленькой сумке на боку, а остальное – понятия не имею где, на такой одёжке карманов явно не было. Неужто Фиалочка не соврала и при ней правда ничего нет? Хотя, насколько мне известно, орки не врут. У них не принято! А Фиалка старалась блюсти обычаи предков.

   – А своим-то сказала? – спросила я.

   – А ты?

   – Сказала… Пришлось вот втихаря удирать. А чего мы сидим-то? Пойдём на остановку! До Академии-то ведь пешком не добраться, а сидя тем более, – я покосилась на занавешенные окна Фиалкиного дома.

   – Да не бойся ты, они на работе оба, – сказала подруга, проследив за моим взглядом. – Сейчас Бурдюк-шмурдюк заехать обещал. С ним поедем.

   Ещё один милый обычай орков – называть мальчиков, вошедших в бойцовский возраст (то есть лет с шести-семи) по тому предмету, которым они начали драться. Заехал товарищу в морду палкой, будешь Палкой. Ну, или, если это прелестное имя занято, Дубиной, Дрыном или ещё каким подходящим по смыслу предметом. Врезал кому-то бурдюком – ну, понятно. Фиалкин папаня, по семейной легенде, подрался во время приготовления обеда. Поссорившись с напарником, юный орк отмутузил соплеменника куском мяса, а тот отбивался котелком, поэтому у них оказались очень экзотичные имена. Хотя и менее экзотичные, чем Хрен, Кот или даже Носок.

   Мы почти дожевали жёсткое, но вкусное вяленое мясо, когда, наконец, подвалил этот самый Бурдюк. Он не был похож на бурдюк – просто зелёный громила, пока не вошедший в полную силу. Скорее тощий, чем подтянутый, что для орка редкость, и скорее высокий, чем приземистый. Над Фиалочкой он возвышался примерно, как она надо мной! А посему предпочёл машину с открытым верхом. И враз домчал нас до самых ворот Академии Попаданского туризма и сервиса.

   Между прочим, кампус этой Академии был одним из аргументов, почему я туда хочу поступить. У папани в его Академии Боевой магии сплошные казармы вместо уютных домиков, кухня в длинном сером помещении, которое когда-то было попросту конюшней (от этого кажется, что там до сих пор пахнет конскими яблоками, хотя скорее только кажется) и сами учебные корпуса похожи на коробки, прямоугольником поставленные по периметру плаца.

   А тут уже по тому, как нас встретили, было понятно: неусыпного надзора не будет. Потому что нас, как ни странно, никто не встречал.

   Ну, то есть, конечно, по территории студенческого городка, чем ближе к учебным корпусам, тем больше нам попадалось народу, а только мне было странно, что у ворот не было дневального, а у входа нам не расстелили ковровую дорожку. Главный корпус легко было вычислить: видное такое пятиэтажное здание, выкрашенное в казённый яично-жёлтый цвет. Широкая лестница, шесть могучих белоснежных колонн, лепные фронтоны и, главное, розетка с изображением магического портала о семи извилистых лучах – всё указывало на то, что именно это строение тут самое главное.

   Фиалочка не выдержала, отловила пробегавшего мимо студентика за шиворот, аккуратно встряхнула и спросила, скаля огромные клыки:

   – Эй, маленький швыц, а ну говори-шмовори, где тут приёмная комиссия?

   Маленький швыц ткнул рукой в главный корпус и придушенно просипел:

   – Так вот же…

   – Фиалка, да там на двери вот такими буквами написано, – сказала я.

   – Написано-шмаписано, – процедила Фиалочка, – орк не обязан уметь читать! Орк обязан много есть, хорошо спать, быть сильным и размножаться.

   Но студентика помиловала, размножаться с ним не стала, да и то – хлипковат он был для такой красотки. Просто разжала пальцы и дала хлипкому телу мягко пасть на мостовую.

   – Вперёд, – скомандовала Фиалочка и ринулась к главному крыльцу, таща меня вместе с рюкзаком, словно тележку на прицепе.

***

В вестибюле мы увидели очередь. Она была очень затейливая – вся такая изогнутая, извилистая и яркая.

   – Займи мне тоже, – сказала Фиалка, – я сейчас!

   И пропала в толпе. Куда и зачем? Я не очень-то представляла и растерянно огляделась. Та часть очереди, что была поближе, многоглазо уставилась на меня. Тут были самые разные лица, не только человеческие. Каких только рас я не увидала! Даже громилы – это вроде троллей! И ещё гномы, куда ж без них. И я увидела парочку нагов. А вот орков – ни одного!

   – Кто последний? – вякнула я.

   На меня тут же зашикали.

   – Говорить «последний» в очереди на зачисление – плохая примета, – одёрнул меня очкастый паренёк.

   – Ну… крайний тогда, – озабоченно нахмурившись, спросила я.

   – А «крайний» – неграмотно!

   – Святые пауки! – я начала сердиться. – Кто самый отшибистый? Кто избранный с конца? Кто стоит в конце хвоста? За кем занимать-то?

   Из очереди полетели замечания.

   – Отшибистый – такого слова нет! Избранные тут все! Конец – это неправильно и неприлично! Занимают у кого, а не за кем.

   – Кромочный, конечный, задничный? – не успокаивалась я, а то ишь какие все тут грамотные! Ну так и мы не хуже! – Попочный кто? Запредельный?

   Возмущённые реплики вперемешку с возрастающим ржанием внезапно прервались. Откуда-то послышались смачные звуки тычков, пинков и тумаков.

   – Не знаю, кто запредельный, а отшибистые скоро будут все, – заявила Фиалка, появляясь из гущи событий. – А кто не попочный-шмопочный, тот живо станет конечным! Фух! Пошли, Рэнди, там наша очередь-шмочередь скоро подойдёт. Пусть все эти-шмети будут последними, но только не мы с тобой!

   Кто-то слегка засопротивлялся было такому повороту дел, но Фиалочка подтянула воображаемые рукава. У неё мускулы были такие, что все, кто мельче громил, отшатнулись. А все, кто громилы и крупнее, переглянулись и не стали встревать. Может быть, это оттого, что за спиною полуорчихи сияли свеженькими фонарями офингаленные моей подругой здоровяки. А может, просто родственную душу почуяли. Как знать?

   – Испытание номер-шмомер один мы считай уже прошли, – проворчала Фиалка.

   – Это какое же? – не поняла я.

   – Очередью, – фыркнула подруга.

   И мы правда оказались в голове этой извилистой змеи абитуриентов! Перед нами был только какой-то смазливый парень. Он стоял, небрежно прислонившись плечом к косяку, и смотрел на всех таким снисходительным и хозяйским взглядом, что даже у меня кулаки зачесались. Представляю, что чувствовала Фингалочка!

   – Этого я подвинуть не смогла, – словно поняв, о чём я думаю, сказала полуорчиха. – Уж извини! У него магический-шмагический иммунитет. От всего.

   – Гм, – заметила я. – Так прошли ли мы испытание очередью, если на последнем этапе нам преградили путь?

   Смазливчик удивлённо приподнял брови.

   – Эй, я же здесь стою, – сказал он.

   – И что? – спросила Фиалочка.

   – Невежливо обсуждать меня так, словно меня тут нет.

   – А ты кто такой? – спросила я.

   Уж очень он был самоуверенный. И красивый! Серые ясные глаза, длинные черные ресницы, тёмные, свисающие на лоб волосы. Типичный мажор, как мне показалось. И не миновать бы ему фингала от Фингалочки, если б дверь не открылась и оттуда не выбежала довольная чем-то, миловидная блондинка.

   Она обняла парня, чмокнула в щёку и сказала:

   – Спасибо, Полмер! Ты лучший!

   Мне показалось, что она что-то сунула ему в карман. Но не точно. К тому же девчонка очень быстро убежала.

   – Моя очередь, – кивнул Полмер и посмотрел на меня в упор, будто вот-вот застрелит. – Ну? Давай.

   – Твоя же очередь, вот и заходи, – удивилась я.

   – Я уступаю её тебе. За небольшую денежку, естественно. А за денежку чуть побольше подскажу секретик, чтобы тебя точно приняли. Ну или… будешь должна.

   Его взор слегка затуманился, когда парень начал очерчивать им мою фигуру. Но ему не дали обвести её от и до: Фиалочка просто отодвинула мажора и просунулась в кабинет приёмной комиссии.

   – Ну это! Мы вошли-шмошли, да? – гаркнула она туда, и втащила меня следом за собой.

   Я только и успела, что показать Полмеру язык.

ГЛАВА 3. Рэнди: собеседование

Приемная комиссия Академии Попаданского туризма и сервиса состояла аж из четырех человек. Одна из них, моложавая и довольно миловидная, сидела сбоку длинного стола и перебирала бумаги. А напротив двери за этим же столом сидели двое мужчин и немолодая дама.

   – Вы вдвоём, что ли? – удивилась та, что сбоку и с документами. – Мы по одному принимаем. Выйдите кто-нибудь, пожалуйста.

   – На двери же написано, – раздражённо добавил пожилой мужчина с длинными волосами, зачёсанными назад так, чтобы скрыть лысеющий череп.

   – Ничего не знаю, дверь нам загораживал какой-то мошенник, требующий плату за вход, – наябедничала я.

   – Вход пока бесплатный, – вздохнул пожилой мужчина, а его сотоварищ по комиссии, помоложе и чуточку посвежее, отчего-то забеспокоился.

   Вон как глаза забегали! Этот, у входа, делится с ним прибылью, что ли?

   – Ну, не будем задерживать комиссию, барышни. Пусть одна выйдет, – сказала, видя, что пауза затягивается, дама с документами.

   Я рассудила, что если выйдет Фиалка, то фингалов там, за дверью, у людей может прибавиться. И оставила её разбираться с комиссией. Надеюсь, они-то уж люди взрослые, а маги сильные, с одной полуорчихой совладают.

   – Что, не взяли? – ехидно спросил Полмер, который всё так же стоял, прислонившись к косяку.

   – Скорее тебя не возьмут, – отбрила я. – Я просто вышла, чтобы Фиалочку не смущать.

   – То есть она – Фиалочка? – слегка оживился парень. – А ты кто же, Ромашка?

   – Между прочим, я вышла только ради твоей жалкой жизни, потому что если бы вышла она, тебе бы не жить, – снисходительно заявила я.

   – Да ты, видно, совсем со стороны девочка, – удивился Полмер. – Ты хоть представляешь, с кем говоришь?

   – А ты? – дерзко заявила я.

   Нет, а что? Да будь он даже принц какой-нибудь там великой державы, мне-то с чего перед ним преклоняться?

   – Понятия не имею, откуда ты такая наглая, – раздражённо сказал Полмер, – но я – сын ректора.

   – Да? А ректор знает, что ты тут деньги за вход берёшь? – прошипела я.

   Он даже и не подумал смутиться! Широко ухмыльнулся и сказал:

   – Это мы с ректором обсудим, если придётся. А вот ты… молись, Ромашка, чтобы не попасть со мною в одну группу. Хотя куда уж тебе?! Тебя небось в группу для девочек возьмут, не иначе. Ну а раз так, я тебя там достану. Обещаю изводить круглосуточно.

   – Изводилка коротка, – отрезала я.

   И ещё неизвестно, насколько долго пришлось бы с ним цапаться (а мне это, надо сказать, доставляло немалое удовольствие, да и ему, кажется, тоже), если б не вышла Фиалочка.

   – Быстро ты, – тут же бесстрашно съязвил Полмер. – Наверное, не взяли?

   Храбрый парниша! Я б заступилась, но из приоткрытой двери окликнули:

   – Следующий! Да заходите же! Народу ещё полно!

   И я вошла, оставив Полмера на произвол судьбы в виде грозной полуорчихи, да так и не узнав, приняли у неё документы или нет.

   – Вот здесь распишитесь, ли Эрол, – сказала мне та дама, что сидела сбоку и листала какие-то бумаги. – Покажите ваш аттестат. Копия удостоверения личности с собой? На какой факультет хотите? Какие особые таланты? Заполните анкету. Что вы молчите, ли Эрол, отвечайте скорей!

   Я растерялась и поставила подпись не там где надо. Дама посуровела, посмотрела из-под чёлки – у неё были коротко стриженные в скобочку волосы, открывающие затылок. Под её мрачным взглядом я рискнула применить один из своих самых секретных талантов – пересадила подпись на палец, а затем поставила её туда, куда надо. Буковки, цепляясь одна за другую, неохотно переползли на новое место, а дама удивилась:

   – Что за фокус?

   – Так… с детства умею, – смутилась я. – Извините.

   – Ли Эрол, – окликнул меня пожилой мужчина, – подойдите сюда.

   Оставив все необходимые документы даме, я встала напротив приемной комиссии.

   – Рэнда Майрити Эрол, – с удовольствием прочитала представительная немолодая женщина. – Вы, случайно, не дочь ректора Академии Боевой магии?

   – Однофамилица, – на всякий случай соврала я.

   – Скорее уж ее полная тёзка, – сказала женщина. – Так кем желаете стать? Уже выбрали?

   – Гидом, – ответила я с готовностью.

   – На гидов приём в женскую группу уже закрывается, – сказал мужчина помоложе, понизив голос.

   Вроде как и не мне сказал, но я-то услышала!

   – А обслуживание? – предложил мужчина постарше, благожелательно глядя на меня.

   – Я хочу быть гидом, – возразила я. – Или разведчиком.

   Не очень уверенно. Да, разведывать и разрабатывать новые миры увлекательно, но сколько же там трудностей!

   – На разведку миров в женскую группу только платно, – сказала дама с документами. – В мужской есть пара-тройка мест на бюджет, но…

   – Дана Тикер! – вдруг сурово заметила представительная дама.

   – Что, дана Полмер? – невинно спросила дама с документами.

   – Что девочке делать в мужской группе?

   – Молчу-молчу, дана Полмер, – сказала та, которую назвали даной Тикер.

   Интересно у них тут. И обращаются друг к другу непривычно. Нигде уж нынче и не услышишь устаревшего обращения «дан» или «дана» – в основном потому, что раньше так называли магов высокого происхождения, а сейчас среди магов нет сословий. Но только как бы мне задержаться там, где интересно? А про разведку становилось всё интересней! Известно ведь, что чем трудоступней место, тем больше хочется туда попасть!

   Я открыла рот и тут же закрыла, потому что представительная дама по фамилии Полмер улыбнулась мне и сказала:

   – Ваши документы приняты.

   – А… куда? – выдавила я.

   – Обслуживание, женская группа, – сказала дана Полмер. – Предварительно.

   Я снова открыла рот, но на сей раз меня опередила дана Тикер:

   – Ваша подруга тоже предварительно записана в эту группу, ли Эрол! В случае чего, переведётесь…

   И снова посмотрела на мою подпись. Чем уж так ей глянулась моя закорючка?

   – Пусть уж сначала вступительные испытания пройдёт, а потом думает о переводе, – заметил пожилой мужчина.

   Я решила не спорить. Хоть как-то зацепиться и поймать крошечный шансик учиться где-нибудь на бюджете, это ведь и правда удача, если подумать. И если учесть, что рассказывают об Академии Попаданства! Что она, мол, ужасно коррумпированная и что тут одни мажорчики… и что тут полно таких групп, попасть в которые можно лишь за взятку. А у меня и взятки-то никакой нет, разве что вместо неё выставить Фиалку – пусть помашет кулаками!

   Кстати, если уж тут абитуриент ошивается у двери и берёт мзду, то что говорить о других?

   В общем, я вышла. И у дверей застала целого и невредимого мажорчика по фамилии Полмер. Ага, а там, значит, сидит его мамаша. Стало быть, жена ректора! И его папаша-ректор где-то тут, значит, тоже обретается?

   Я поискала глазами Фиалочку. Но нигде не увидела её внушительную фигуру.

   – Ищешь свою орчиху, малышка? – спросил Полмер.

   Вот лучше бы молчал, честное слово! И голос-то какой елейный. Куда только Фиалку девал?

   – Она схватилась тут с одним из громил из очереди, так что нас ожидает первая в этом потоке дуэль, – сообщила какая-то миниатюрная рыжая девушка.

   По виду – лет шестнадцати, я аж глазами захлопала – что тут делать такой малявке? Но девчушка выдержала мой недоуменный взгляд и добавила:

   – А после громилы ей придётся драться со мной!

   – Поставишь на свою подружку? – коварно спросил Полмер.

   И взял меня за руку, словно хотел удержать, хоть я и не убегала.

   – Не хватайся, грабки целее будут, – посоветовала я. – Что это ты ставки принимаешь? Самому с Фиалочкой подраться слабо?

   – Если она уцелеет после дуэли с Кромом, то после Дейи шансов у твоей орчихи не останется, – сказал Полмер. – Так что смысл вмешиваться? Лучше состричь с этого всего свежих купончиков.

   Ух, как он меня бесил! И этот клок тёмных волос, что свисал на лоб, и чёткие, словно подведённые, брови, и не в меру смазливое лицо с противной ухмылкой! Да ещё эта пигалица Дейя мерзко осклабилась, и я увидала, какие у неё зубы. Как у бойцовского хорька, ей-же-ей!

   – Ты, никак, оборотень? – вырвалось у меня.

   Дейя осклабилась.

   – Полуоборотень, – сказала она. – Наполовину степной волк, а наполовину вжирь!

   – И обе половины худшие, – мрачно заключила я. – Рада, что кроме людей, кто-то ещё занимается видовым беспределом. Непонятно только, на что ты рассчитываешь при поступлении с такими-то половинами?

   Улыбка миниатюрной девушки стала жёстче и злее. Как это я сразу не распознала эти половины? Оборотень ещё ладно, но вжирь – тварь опасная и страшная. Как вампир, только не просто кровь пьёт, а ещё и норовит внутренностями твоими закусить. Солнца и серебра оно не боится, только железа. Ещё вжири ловкие, вёрткие, будто хорьки. Вот на хорька эта миниатюрная полукровка и походила! А не на волка, как надо бы.

   – Уж меня-то с моими данными возьмут в разведчики, – сказала Дейя, словно подтверждая мои размышления. – К тому же для таких, как мы, всегда открыты двери Клуба Полукровок, а вот тебе там ничего не светит!

   – Дейя, – с упрёком сказал Полмер.

   – Что, Кевин? – спросила Дейя с вызовом.

   Видно, выболтала какой-то секрет, но виноватой себя чувствовать не хотела. Вот и скалится! А мне и неинтересно было, что за клуб у них там такой – куда интереснее, где Фиалка и как ей помочь.

   Тут к нам подлетела крошечная, с ладошку, фея. Её стрекозиные крылышки переливались металлическим блеском. Протезы?! Фея скрипнула, словно её горло было из стали:

   – Кром начал.

   – Бежим, – Полмер схватил меня и Дейю за руки.

   И впрямь побежал, подлец! Рюкзак, который я оставляла у входа в кабинет с комиссией и уже успела надеть на спину, больно бил меня по заду. Рука у Полмера, кстати, была твердой и теплой, и ничуть не противной, в отличие от его ехидной рожи.

ГЛАВА 4. Рэнди: поединок

Громилы – этакие здоровяки вроде степных троллей, то есть не такие крупные, как горные, и не такие волосатые, как лесные или снежные. Они выше и шире орков, но, по моим наблюдениям, гораздо тупее и медлительней.

   Полмер вытащил меня и Дейю через один из чёрных выходов главного корпуса на какие-то задворки. Вытоптанная полянка, дровяной склад – интересно как, это что же тут отапливают поленьями, что они заготовлены в таком количестве? – давно не стриженные кусты и деревянная лестница, ведущая куда-то вниз. Вот у этой-то лестницы и расхаживали друг напротив друга бойцы: Фиалочка в своем откровенном и ярком наряде и громила Кром. У громил серая разных оттенков кожа, кто-то может быть и графитово-чёрным, но этот был скорее серый в яблоках, как лошадь. Нежно-зелёная Фиалка была ему ростом где-то до плеча, а в ширине уступала примерно так же, как маленькая Дейя ей самой. Но при этом я точно знала, что моя подруга отлично дерётся и никому спуску не даёт. Да, ей закрыт путь в настоящие предводительницы! Но это не значит, что она пренебрегала традиционными боями орчих или физподготовкой. О нет, Фиалочка ещё и меня пыталась гонять! Но нет, мне хватало отцовской руки, направляющей в сторону походов, марш-бросков, испытаний на прочность и других интересных вещей, напрочь отбивающих охоту получать дополнительные нагрузки. Поэтому от тренировок я увиливала.

   Зато при мне была моя волшебная палочка. Очень хорошая палочка, из тех, от прикосновения к которым тебя словно слегка прошибает током, как от наэлектризовавшейся шубы. С полнёхоньким накопителем энергии, который приходилось пополнять не чаще раза в месяц, таким он был ёмким.

   Я уже вытащила её из чехла, когда на плечо легла тяжёлая рука.

   – Погоди. Мне кажется, они сами разберутся, – без обычного своего ёрничанья и издёвки в голосе сказал Полмер.

   – Кевин! – осадила его Дейя, да таким вреднючим тоном, что меня едва не вытошнило.

   И Полмер словно опомнился.

   – Ща Кром ей врежет, – сказал он уже совсем другим тоном. – Не вздумай им мешать, салага!

   – Молчал бы уж, получеловек-полуректор, – засопела я.

   Он же ничуть не старше меня! Ему те же «почти восемнадцать», что и мне! Так какого двухвостого демона он тут командует?

   Фиалка ударила первой. Кром легко уклонился. Сделал полшага назад, похрустел пальцами и нанёс ответный удар в выпаде вперёд, но Фиалочка не зевала. Её коронный удар, отточенный на глазах многих жертв ниже полуорчихи ростом, пришёлся громиле в кадык. Насколько я видела, била Фиалка вполсилы. Только это и спасло здоровяка. Кром удивлённо булькнул и схватился за шею. Полуорчиха воспользовалась этим и врезала ему под дых. Когда громила согнулся пополам, она прыгнула сверху. Оседлала здоровяка и дала ему шенкелей, отчего серый в яблоках изумлённо заржал и повалился на спину. Видимо, он надеялся раздавить Фиалочку, но та разгадала маневр. Пока громила падал, она отпустила его бока и шею. Перекувырнулась через плечо, присела на корточки. Такова была орочья традиция – они обычно не вставали на одно или на два колена, а приседали. Громила с этой традицией был незнаком. Он вскочил на ноги и кинулся на Фиалочку, а та резко выпрямилась.

   Хрясь! Её круглая крепкая голова заехала Крому в подбородок. Громила икнул и сел.

   – Сдаюсь прекрасной даме, – сказал он, и тут же без объявления войны и прочих экивоков на Фиалочку бросилась Дейя.

   Вот здесь я уже не выдержала, настолько это было нечестно. Кевину Померу не достало реакции, чтобы перехватить мою руку. Я создала магическую петлю, заарканила Дейю за ноги и потянула к себе, шипя, словно змея.

   – Святые паучьи педипальпы! – выругалась, когда полукровка перекинулась и петля соскользнула с её ног, то есть теперь уже лап.

   В виде волчицы она была более грозной. Правда, красный степной волк рыж и нелепо ушаст, у него пушистая гривка и тощие длинные лапы. Но зато зубы – ого-го, а уж скорость! И кинулась эта собака сутулая уже не на мою подругу, а на меня. Отпустив ненужную петлю, я со всей дури залепила по оборотню зарядом мелких колючих шаровых молний. Она уворачивалась, но всё же словила парочку и в конце концов замерла, парализованная магией. Эффектно так, в прыжке, с оскаленной пастью прямо возле моего запястья. По рыжей шкуре пробегали электрические искры.

   Фиалочка, Кром и Полмер окружили нас. Кром аккуратно собрал степную волчицу – чуть ли не в горсточку, такие огромные у него были ручищи. Крякнул:

   – Эх, не напасёшься на неё антимагии! – достал из кармана широченных штанов металлическую коробчонку, а из неё какие-то гранулы, и посыпал на Дейю немножко, примерно щепотку.

   Со стороны походило, будто он её солит перед тем, как сожрать. Подлетела полумеханическая фея, села на плечо Крома и скрипнула:

   – Фрегонда Полмер идет сюда.

   Кевин огрызнулся на меня:

   – Во ты чумовая, Ромашка!

   И только Фиалка пнула Крома по ноге и прорычала:

   – А вы чё хотели-шмотели? Чтобы она вас сиропчиком полила и облизала? Жулики-шмулики, разэдак вас всех за ноги и к тролльше в мохнатую пропасть!

   Я не знала, что такое «мохнатая пропасть», но звучало многообещающе и неприлично.

   – Уходим, – буркнул Полмер, указывая громиле на лестницу, ведущую куда-то вниз.

   Я ещё не заглядывала туда, может, ступени вели под откос к реке, но мне и не дали посмотреть: когда Кром с Дейей на руках двинулся туда, Полмер оттёр меня плечом.

   – Ход только для своих, – сказал он холодно и одновременно ядовито.

   Но уйти ни ему, ни нам с Фиалочкой не дали.

   – А ну стоять, – произнесли сзади.

   Ну так и есть, от главного корпуса сюда притащилась целая делегация. Отнюдь не только дама из приёмной комиссии, которую фея и назвала Фрегондой Полмер, но и ещё двое, мужчина и женщина, которых я доселе не видела. Понятное дело: я пока что мало кого успела тут увидеть и узнать, кто есть кто. Мужчина привлёк моё внимание: у него было очень суровое лицо в шрамах, один из которых шёл от уголка глаза к губе. От этого выражение преподавательского лица делалось немного печальным. Что не мешало ему иронично улыбаться.

   – Так-так, – сказал он. – Зафиксировано: драка, применение магии абитуриентами, нарушение ряда правил. Нахождение на поляне для поединков без допуска. И ещё много чего интересного!

   Он оглядел по очереди всех: меня, Фингалочку, Крома с красным степным волком на руках. Дейя приоткрыла глаза, улыбнулась зубастой пастью, а затем сделала вид, что потеряла сознание. Вот же с... собачка!

   – Разве вам не известно, что абитуриентам запрещено применять магию, если только не спросят? – гневно воскликнула Фрегонда Полмер.

   – Дана ректор спрашивает, – поддакнула молодая некрасивая женщина, худая и очень уж бледная.

   – Дана секретарь настаивает, чтобы вы ответили, – иронично улыбнулся мужчина со шрамом.

   Теперь его заинтересованный взгляд остановился на Фиалке. У той был воинственный вид, несмотря на синяки и ссадины.

   А я не могла сказать ни слова. У меня буквально заклинило челюсть, и не потому, что слова о ректоре Полмер меня так уж поразили. Конечно, одно дело считать эту дану женой ректора и другое узнать, что этой академией управляет именно она. Но не так уж оно и удивительно. Нет, мою челюсть свело от чьей-то гнусной магии. И судя по ехидной ухмылочке Кевина, колдовал именно он.

   Всегда завидовала боевым магам, которые обходятся без палочек. Я свою так даже спрятать не смогла, не успела. Только и увидела, опять же с удивлением, что накопитель пуст. А этот, будущий боевой маг, видимо, подошёл к Фрегонде и сказал:

   – Ну допустим, магичил тут я. Что со мной сделают?

   Ректор Полмер процедила сквозь зубы:

   – Уши оторвут, уж будь уверен.

   – А случайно не разрешат не поступать? – тут Кевин Полмер сделал такое умильное лицо, что, не будь у меня зафиксирована челюсть, я б расхохоталась.

   Так вот отчего он так мерзко себя ведёт: не хочет поступать и учиться в мамашиной Академии! Это меня почти смирило с присутствием смазливчика с нами на одной территории. Я ж тоже ни за что не хотела учиться там, где работают мои родители!

ГЛАВА 5. Рэнди: разборки

– Все ко мне в кабинет, – процедила сквозь зубы ректорша. – Дан Гизберт, можете привести девочку в себя?

   – Она вроде в себе, – окинув полуорчиху взглядом, сказал преподаватель. – Или вы об этой?

   Он посмотрел на меня.

   И только когда дана Полмер тяжело и намекающе вздохнула, подошёл к громиле с Дейей на руках и похлопал волчицу по рыжему загривку.

   Полукровка встряхнулась, обернулась девушкой – к моему удивлению, одетой, в узких штанах и непомерно широкой блузке, но зато без обуви! – и оскалилась.

   – Она притворялась, – выдала я секрет Дейи.

   Та погрозила мне кулаком. Ректорша вздохнула и, больше не тратя слов на нас, повернулась к главному корпусу.

   – Я провожу вас, дана Вержина, – секретарша взяла Дейю под локоток, и та с видом страдалицы приняла посильную помощь. – А вы, дан Гизберт, пожалуйста, не стойте столбом, а позаботьтесь о дане Полмере и дане Кроме. Вы же видите, они пострадали.

   Фиалочка молча вытерла кровь с лица и хмыкнула.

   – Вы просто рано пришли, – сказала она. – Недомерки-шмедомерки пострадать не успели. Фингалочка была недостаточно быстрой сегодня!

   И, подув на палец, прижала его к ссадине на скуле. Ссадина исчезла. При этом дан Гизберт снова посмотрел на полуорчиху с возросшим интересом. Он, видимо, не знал, что у неё мама ведьма, а магически одарённых от природы орков встретишь не так-то часто, и то в основном артефакторов или шаманов. Орчиха-ведьма – это нонсенс, ну, если речь не о Фиалочке – та вообще чудо из чудес.

   Следом за весёлым дядькой Гизбертом и строгой секретаршей, которая старательно не обращала внимания на его шуточки, мы поднялись на третий этаж, свернули в стеклянный переход и добрались до башенки ректора. Дааа, тут ректор явно обитала с размахом. Хоромы были знатные, уже по входу стало ясно, что тут не хухры-мухры какие-то происходят, а ректорша Полмер принимает. Золотая табличка у входа оповещала: «Ректор АПТиС академик Фрегонда Беллигара Полмер, профессор Магических Искусств, почетный член Сообщества Магов Объединённых Миров, почетный член Совета Варкарна» – я не успела дочитать ещё пару строчек, но неважно. Обилие заглавных букв, почетных членов, академиков и профессоров меня впечатлило. Но и не только! Я постепенно всё больше проникалась к Кевину Полмеру сочувствием. В конце концов, ему с матерью не повезло ещё больше, чем мне.

   Впрочем, сочувствие мое продержалось ровно до той секунды, когда Кевин повернулся ко мне и сказал:

   – Ну всё, прощай. Не довелось мне тебя поизводить, Ромашка.

   Я не успела спросить, почему он так сказал, потому что дан Гизберт постучался и, услышав суровое краткое «Да входите уже!» – распахнул перед нами всеми дверь.

   Первой секретарша втащила в кабинет ректора Дейю, изо всех сил изображавшую безмерную слабость. Этакая птичка с подбитым крылышком. Если не знать, что её лишь слегка щёлкнуло парой разрядов маленьких шаровых молний, можно подумать, полукровка серьёзно пострадала и здоровье её под угрозой. На то, видимо, и был расчёт. Затем вошли громила и Фиалка, усердно тесня друг друга могучими плечами. Если б Фрегонда Полмер с той стороны не махнула палочкой, отчего проём расширился, они или застряли бы, или снесли бы косяки напрочь.

   Ну и потом уже Кевин сделал ехидно-приглашающий жест, чтобы вошла я. И завершили торжественную процессию Гизберт и полуректор.

   «Сейчас разбираться будем! – подумала я. – Наверное, придется попросить звонок адво… то есть папе!» Но от этой мысли совсем стало тягомотно на душе. Выходило, что я без поддержки отца и дня не протянула, что ли? Обидно же! И я решила сражаться до последнего.

   Фрегонда Полмер, опередив нас на пару минут, успела выгодно расположиться за огромным письменным столом. Ох, и шикарный же у неё был стол! А уж какая коллекция письменных приборов! И целый ряд телепатошариков разных размеров и цветов. Даже чёрный, абсолютно непрозрачный – только вмятинка накопителя радужно отсвечивала, будто бензиновая пленочка на луже.

   А ещё большой красивый снежный шар, где и без встряски кружился снежок, укрывая крошечный домик и маленькую ёлочку рядом. Такие шары я и сама обожала, так что очень захотелось его потрогать.

   – Итак, – сказала Фрегонда, поправляя на носу маленькие очки с прямоугольными стеклами.

   Её серые глаза за ними казались тусклыми и невыразительными. Вообще ректор была весьма представительной дамой, но не сказать, чтоб особо шикарной. Просто чуть полноватая тетенька, каких полным-полно в каждом мире и каждом городе! Строго поджатые губы, выщипанные и чётко очерченные карандашиком, приподнятые брови, завитые волосы, крашенные в синеватый цвет.

   – Итак, – сказала она, – не успели вас принять, а вы уже безобразничаете. Ну ладно девочки со стороны, они понятия не имеют, как себя вести. Но вы-то, дана Вержина? И вы, дан Полмер!

   Гизберт за нашими спинами хмыкнул.

   – По-моему, именно дана Вержина и не умеет себя вести, Фрегонда, – сказал он. – Я уж молчу о вашем сынишке.

   – Молчите, Рик Гизберт, – Фрегонда хлопнула ладошкой по столу. – Не портите мне педагогический момент!

   – Ну, вы развлекаетесь как можете, я тоже хочу, – не остался в долгу Гизберт. – Всегда интересно посмотреть на показательную порку младенцев.

   – Это кто тут младенец-шмладенец? – возмутилась Фиалочка. – Если хотите знать, ли ректор, гоппу устроили не мы, а вот этот здоровый дюк и его подпевалочка. И знаете, что? Таким, как она, порядочными маммами не бывать. Кто без предупреждения в драку-шмаку лезет – тому и голову долой.

   Высказавшись так, она сложила могучие руки на груди. Громила посмотрел на Фиалку с обожанием и добавил:

   – Ыть! Прекрасная дама сказала хорошо. Был зол, погорячился. Прощенья прошу.

   – Ваши родители, Кром Вырвиглаз, дали мне понять, что вы будете примерным учеником на факультете сервиса. А вы устраиваете, как это сказала абитуриентка? Драку-шмаку, – махнула рукой ректорша.

   И стало понятно, что она уже гораздо меньше сердится.

   – Итак. Всем пойти в библиотеку, найди там дану Тикер и взять у неё правила поведения в нашей Академии. К завтрашнему дню знать назубок. Вступительные испытания начнутся завтра с десяти утра, расписание на первом этаже на доске напротив главного входа. Сразу после испытаний подойдёте к ли Сканнинг, – тут Фрегонда Полмер величаво указала на секретаршу, – и она проведёт опрос по усвоенным правилам. Кто не усвоил, может на второе испытание не рассчитывать. Даже в том случае, если первое испытание пройдёт дважды отлично!

   При этих словах Кевин Полмер встрепенулся и радостно посмотрел на мать. Она ответила ему поистине любящей улыбкой.

   – Вас, дан Полмер, я задержу ещё на минутку. Чтоб вы понимали, что относительно вас у меня серьёзные планы.

   Кевин поник.

   Фиалочка похлопала его по плечу, а я сказала:

   – И не забудь рассказать мамаше, как ты торговал входом в приемную комиссию, получеловек-полуректор.

   Гизберт тихонечко, но явственно фыркнул.

   – Идемте, – сказал он, – провожу вас в библиотеку.

   Определенно мне нравился этот загадочный препод со шрамом. Или он не препод?

   Идя стеклянным переходом в соседнее здание, я думала, как бы половчее спросить, чтоб не нарушить невзначай какое-то ещё правило, но Дейя Вержина опередила меня.

   – А вы вообще кто? – спросила она нагло.

   В её интонациях так и сквозило «ну давай, порази меня, королевну такую!» – я аж чуть не захохотала в голос от того, сколько гонора вложила эта полуволчица в свой вопрос. Интересно, кто она на самом деле, что секретарша ли Сканнинг (не дана, заметьте, то есть её ранг уже был нам ясен!) так трепетала и преклонялась перед этой миниатюрной стервой?

   – Я вообще декан факультета разведки иных пространств, – улыбнулся Гизберт.

   Шрам слегка перетянул его улыбку, и правый глаз остался грустным (а я шла именно справа, вот и заметила). Но в голосе не слышалось горечи или досады. Этот человек определённо умел улыбаться не покалеченным лицом, а всей душой.

   – Ооо, то есть все три мальчиковых отделения, – с ноткой зависти протянула Дейя. – Сервиса, развития туризма и разведки!

   – Ага, – кивнул Гизберт. – Это всё моё.

   – А почему вы девочек туда не берёте? – спросила я.

   – У девочек есть свои задачи, – ответил декан, – на данный момент мы больше нуждаемся в обслуживании, чем в разведке тех миров, куда спокойно можно отпустить студенток и выпускниц. Но, закончив любой из факультетов, вы можете подать заявление на перепрофилирование.

   – Но зачем-шмачем такие сложности? Фиалка не любит сложностей, – проворчала моя лучшая подруга.

   – Фиалке вообще лучше сразу идти на сервисное, – мило улыбнулась Дейя, – орков, гномов, огров и прочую шелупонь на другие и не берут.

   Кром заворчал, но ничего не сказал. Ворчание серого в яблоках напоминало разминку грома перед грозой, но Дейя не уловила угрозы в этом звуке. Хотя должна бы понимать настроения своего дружка!

   – Фиалка хочет факультет разведки, – отчеканила полуорчиха.

   – Ыть, – одобрил Кром. – Тогда туда хочу. Не на сервис.

   – Но вы, в отличие от Фиалки, не владеете магией, – сказал Гизберт, – так что, дан Вырвиглаз, ваш выбор ограничивается вашими способностями. И кстати, мы пришли.

   Двери в библиотеку были тёмные, почти чёрные, резные и огроменные. Две высоченные створки такой высоты и ширины, что могли бы впустить в зал даже горного великана, а они ведь метров десять ростом, если не больше. Или дракона! Святые паучьи ноги! Я едва не взвизгнула от волнения. Что, если этакая громада и вовсе не откроется? Ведь это сколько же силищи надо, чтобы заставить такую створочку податься под твоим нажимом? А если она на меня хлопнется? Ох, много ли надо, чтобы ощутить себя ничтожной, маленькой и слабой? Всего-навсего дверь…

   Но Гизберт коснулся резного дерева, и обе створки сами распахнулись перед нами. Дейя вошла первой, не испытывая, казалось, ни малейшего стеснения или трепета. Недалеко от входа стоял рабочий библиотекарский стол, весь в полочках и ящичках. Он был высок, так что за ним нормально было бы и стоять. А за ним, на высоком стуле, сдвинув очки на кончик носа, восседала седая библиотекарша. Она посмотрела на нас поверх очков, затем сняла их, протерла стекла и посмотрела сквозь них. После чего водрузила очки на переносицу и окинула нас третьим взглядом.

   – Штрафники, значит, – проворчала она.

   – Здравствуйте, ли Тэнга, – задушевно сказал Гизберт, – а можете позвать сюда Эйлу?

   – Всё бы вам Эйлу, – проворковала пожилая библиотекарша, строя декану глазки, – неужели меня мало?

   – Вы меня знаете, ли Тэнга, мне всегда мало женского внимания, но ректор Полмер сказала обратиться именно к Эйле Тикер.

   Тэнга слегка взгрустнула, но всё же не решилась ослушаться приказа ректора. Она раскрыла большой журнал на чистой странице и синими чернилами вписала туда красивую размашистую завитушку. Вокруг рабочего места библиотекарши закружился фиолетовый туман. Запахло цветущим лугом и свежестью, и из дыма вышагнула дама из комиссии.

   – Приём ещё не закончен, какого чернильного ёжика вы…

   – Здраааавствуйте, дана Тикер, – сказал Гизберт с такими интонациями, что у меня по спине пробежались мурашки. – А у нас тут абитуриенты пришли! За правилами! От самой Фрегонды Полмер!

   – Мне необязательно, – высокомерно добавила Дейя. – Я всё равно никуда отсюда не денусь!

   Дана Тикер растрепала коротко остриженные волосы растопыренной пятернёй. На пальцах её, к моему удивлению, появились фиолетовые пятна – ну вот будто и вправду чернильные! Тикер начертила в воздухе замысловатый вензель, и он повис прямо напротив носа Дейи. Та попыталась эту завитушку смахнуть, и тут же вляпалась, словно в паутину: чернильные нити опутали ей и пальцы, и лицо.

   – Салфеточку? – спросил Гизберт, жестом фокусника подавая чистый белый платок полукровке.

   Дейя прорычала что-то невнятное и попыталась выйти, но Эйла Тикер пошевелила пальцами и притянула девушку обратно к конторке.

   – Я настоятельно рекомендую вам взять свод правил, тем более, как вы видите, он не так уж велик.

   У каждого из нас в руках появилась действительно небольшая книжечка с глянцевой мягкой обложкой. Тонкая, но подозрительно увесистая. Словно зрение нас обманывало и держали мы куда более крупные книги.

   – Что ж, надо сделать временные карточки и формуляры, ли Тэнга, – сказала Эйла Тикер, – ведь они ещё не студенты и могут даже ими не стать. Надо же, в первый день – и уже проштрафились!

   Нам выдали карточки для заполнения. Дейя на свою смотрела так, словно хотела её съесть, но Кром подошёл к её столику и сел напротив.

   – Помоги мне заполнить, – сказал он. – Не очень уж я умный.

   Мне подумалось, что он и не очень глупый, во всяком случае умеет управляться с этой злобной крохой. В отличие от неё, которая совершенно не ценила дружбу с серым в яблоках.

   – Иди отсюда, – огрызнулась она. – Ничего я заполнять не буду.

   – Ну так вылетите отсюда ещё до первого испытания, – спокойно сказала Тикер от своего стола. – Возьмите ручки, дорогие абитуриенты, и заполните всё как должно.

   Старомодные ручки с чернилами, сероватая тонкая бумага – всё как будто из прошлого. Лет сорок назад, наверно, все библиотеки такими были. А здесь уже давно пора было поставить какие-нибудь техномагические аппараты по считыванию и распечатке данных. Или даже без распечатки, зачем она вообще? Ну разве что для того, чтобы было где поставить подпись и печать. Всякие вот такие крючкотворы, как дана Тикер, наверняка обожали подписи и печати.

   Я закончила первой и подала свою карточку библиотекарше. Эйла Тикер взяла её двумя пальцами и кивнула. Порылась на полочке, извлекла большой штамп и подышала на него. Поставила оттиски на моей карточке и формуляре. А затем взяла у меня книжечку и шлёпнула печать и там тоже. Я взглянула: оттиск был чёткий, яркий. «Контроль» – вот что там значилось. Странно.

   – Вы не ошиблись? – удивлённо спросила я и провела по чернилам пальцем.

   Ой. Меня вдруг слегка дёрнуло и защекотало. Это было скорее приятно! Я потянулась за формуляром, чтобы поставить подпись, и вдруг увидела взгляд библиотекарши Тэнги, весьма заинтригованный. Дана Тикер смотрела иначе: с лёгкой насмешкой и с любопытством.

   – Чувствуете что-нибудь, ли Эрол? – спросила она.

   Я расписалась в узкой строчке графы формуляра напротив своей фамилии и названия книги. И лишь потом пожала плечами.

   – Чувствую, – сказала деланно-равнодушно. – Хотите, я отменю вашу магию?

   – Не советую, – улыбнулась дана Тикер. – Но за смелость я прибавлю вам пару очков к результатам собеседования.

   – Так оно ведь уже прошло, там всё записано, – встряла Дейя ревниво.

   – Для чернильной ведьмы это не проблема, – ответила дана Тикер.

   – Об этом узнают другие члены комиссии, – голосом ябеды и доносчицы сказала Дейя.

   Её карточка и формуляр легли на конторку перед библиотекаршей. Та не глядя выхватила новый штамп и поставила его точно так же – на бумаги и в книгу. Только слово было уже другое: «Коррекция».

   Гизберт заглянул через наши плечи и хмыкнул.

   – Не рекомендую злить будущего декана Чернильного факультета, – сказал он.

   – Его ещё не одобрили, – вздохнула дана Тикер.

   Глаза Дейи мстительно блеснули. Она явно что-то замыслила, но ничего не сказала. Ну естественно, к чему выдавать свои гнусные планы? Я от души пожелала, чтобы Дейя Вержина ничего никому бы не сдала. Хоть это и было мелочно… Но полукровка меня страшно раздражала.

   Кром и Фиалка уже получили свои печати «Контроль» и шли к дверям, когда в библиотеку вошёл Кевин Полмер. Унылый как пасмурный октябрьский день и такой же серый.

   – Что, получил от маммы ректора, да? – сочувственно спросила Фиалка и похлопала Кевина по плечу.

   Он аж присел, но отмахнулся и поплёлся к Эйле Тикер на приём. Я бы с удовольствием задержалась, чтобы подглядеть, какую печать поставят в книжку ему. Но Гизберт сказал:

   – Идёмте, я отыщу кого-нибудь, чтобы вас устроили в общежитии, – и повёл нашу абитуриентско-штрафную компанию прочь из библиотеки.

   – Абитуриентам и первокурсником запрещено привозить с собой или заводить фамильяров, – прочитала Фиалочка раздельно, чуть ли не по слогам. – Слышь, Кром! А чего ты тогда эту жмурь-шмурь с собой привёз? Или ты ее тут завёл-шмавёл, я не поняла?

   – Не жмурь, а вжирь, – на автомате поправила я, и тут же на меня прыгнула эта сумасшедшая дворняжка.

   – Я про фею, – пояснила Фиалка, почёсывая в затылке.

   Кром подцепил Дейю пальцем за шиворот. И вовремя: ещё б миллиметр – и почётное звание Фингалочки Фиалке пришлось бы делить с коротышкой.

ГЛАВА 6. Кевин: неудачный день

Есть у меня товарищ, который считает, что весь мир дерьмо. Правда, когда он находит в предполагаемом дерьме жемчужину, то радуется, как ребёнок.

   Есть у меня подружка, думающая, что со всеми, кто вокруг, надо драться. Когда она поняла, что со мной не надо, на всякий случай укусила мне руку. И до сих пор косится, прикидывает, наверно, как откусить ещё кусочек.

   Есть у меня мамаша, которая полагает, что я должен учиться в её родненькой академии и стать потом вместо неё ректором. Причём учиться по направлению сервиса. Мне, боевому магу, который всегда мечтал быть первым там, где кипят кровопролитные бои. И всё такое. И вообще, я даже на направление разведки бы со скрипом пошёл. Хочу в Академию Боевой магии.

   Едва я начинаю даже не говорить, а только думать об этом, мой закадычный друг мычит:

   – Ыть! Да такой хлюпик, как ты, там и дня не продержится! Муштра там – ууу! Условия – ыыы! А ректор и вовсе зверь!

   Ну такой вот чуткий Кром, мой товарищ по детским играм. Он кажется туповатым здоровяком, но только кажется. А на самом деле у него редкий дар эмпата.

   А если я где-то обмолвлюсь, что хочу в боевую академию или хотя бы здесь, в маминой академии, на разведчика учиться – то вступает подружка.

   – Ой насмешил. Да какой из тебя боец, тем более – разведчик?! Ты смазливый изнеженный мажорик. Куда тебе?!

   Мать же и вовсе поднимает вой, едва видит, как я читаю проспект «Вступай в ряды» или новость в газете об очередных учениях. Её послушать, так жизнь студента в конкурирующей с нею Академии Боевой магии хуже, чем у арестанта! Тут тебе и дедовщина, и бабовщина, и бесовщина всякая. Вытерпишь первую серию, слушай вторую: уж такие страшные нравы за пределами маминой академии, что поседеешь, не пройдя и полдороги до пункта назначения. А уж в Академии Боевой магии меня непременно изобьют, изнасилуют и заставят драить туалет зубной щёткой. Где моя бедная мать наслушалась этого или как сумела нафантазировать – понятия не имею.

   В общем, случилось непоправимое: я закончил учиться в частной школе неподалёку от Варкарна. Оттрубил целых двенадцать лет, с шести и до восемнадцати. И чем же недовольна оказалась моя мать, исправно навещавшая меня трижды в неделю вместо положенного одного? Конечно же тем, что в этой школе я отбился от её рук.

   Иногда кажется, что маме лучше бы родить вместо меня девочку. Или даже не вместо – а просто родить девчонку и заботиться только о ней. Она и к студенткам, кажется, куда более снисходительна, чем к студентам. Ей повезло: у неё есть я. Ценила бы ещё!

***

Когда в начале июля мать сообщила мне, что к концу месяца меня ждут несколько вступительных испытаний, я взбеленился. Но документы предусмотрительно оказались в её кабинете, все до единого. Заложник, вот я кто. Свалить по-тихому в другую академию стало невозможным, уйти из дома просто так тоже – счёт, заведённый Фрегондой на моё семнадцатилетие, был полностью под её контролем. Меня обложили со всех сторон.

   Даже Дейя! Она напрямую сказала, что я ей не парень и не друг, если уйду. Ещё хуже высказалась прямо перед дверями приёмной комиссии:

   – Я рассчитываю на тебя, как на сына ректора. Мои маманя с папаней, разумеется, протянут лапу и досюда, но хорошо бы иметь и запасные.

   – Что – запасные? – не понял я.

   – Лапы, – улыбнулась Дейя всеми клыками, и взяла меня за руки.

   Она вбила себе в голову, что я должен остаться в Академии. Тогда, по ее мнению, можно будет сдавать зачеты и экзамены спустя рукава, при этом не вовлекая в процесс родителей.

   – Устраняй конкуренток вовремя, и все дела, – посоветовал я ей. – И потом, от твоих родителей всё равно будет больше толку. Кто я тебе?

   Дей, конечно, принялась ластиться и сообщила, что я ей будущий муж, отчего пришлось немножко встряхнуть девушку.

   – Сойди с небес! Если я и женюсь когда-нибудь, то уж во всяком случае не на первом или втором курсе! К тому же Боевая академия не за семью морями, а в этом же городе, мы можем видеться, да и моя матушка будет иметь в виду, что тебе как моей девушке можно делать послабления.

***

Итого. Я решил, что не просто не поступлю, а вылечу с треском, да с таким, что мать даже думать будет бояться, что вернусь. А если получится, то и еще кого-нибудь за компанию прихвачу. Чем больше, тем лучше.

   Первые шаги я предпринял, едва ступил на порог Академии Попаданского туризма и сервиса. Стоило всего лишь правильно организовать процесс вхождения в кабинет, где засела приёмная комиссия! Какая-то пара часов, и от этой организации выросла здоровенная извилистая очередь. И, едва мои замыслы подверглись испытанию в виде двух пришлых девиц – на подготовительных курсах я их не видел! – как на выручку пришли Кром и Дейя.

   Кром, конечно, поворчал для виду, что не станет обижать девушек: они, мол, хорошие, и настоящий мужчина, особенно громила, никогда до такого не опустится. Но у меня был для него контраргумент.

   – Хочешь поступить не на сервис, а на что-то поприличнее? Иди и устрани эту зелёную дылду. Можешь даже не калечить – только пусть убирается. Запомни: фингалы тут ставить имеем право только мы.

   – Ты-то тут при чём, – проворчал Кром. – Ты уходить собираешься. Тебя тут не будет.

   Я прикусил язык. Да, громила прав.

   – Значит, право ставить пришлым синяки должно остаться за тобой и Дейей, – нашёлся не сразу, но сообразил всё-таки.

   На высочайшем приёме в честь первой же моей выходки я, разумеется, ничего из этого матери не рассказал. Только попытался немножко выгородить Дей и Крома, но им и так серьёзная расправа не грозила. На худой-то конец Дейя получит образование в Академии платно, а Вырвиглаз… за Вырвиглаза уже небось дерутся все сервисники. Понятно, что громила больше хочет куда-то поинтереснее, но будет рад хотя бы и на сервисе зацепиться, я-то уж знаю. Моей целью стал вылет зелёной дылды и хорошенькой Ромашки.

   – Что тебе не нравится? – спросила мать. – Тебе необходимо освоить именно обслуживание попаданцев, это первостепенная цель. Вся Академия держится на собственном финансировании от туров в иные миры! Люди готовы платить бешеные деньги за безопасные приключения в разработанных нами мирах, где всё готовенькое! Стопроцентное погружение, иммунитет от любых не оговоренных в контракте воздействий! Где ты изучишь всю эту кухню, как не на направлении «Сервис»?

   Что мне не нравится?

   Я встал и небрежно крутанул кистью левой руки. Стул, с которого я только что поднялся, легко переломился пополам. Пока мать смотрела на него, я пошевелил пальцами правой руки, и с её стола поднялся ворох бумаг – прямо ей в лицо! Мама, повинуясь отработанным давным-давно рефлексам, сотворила защиту, и моё, опять же, небрежное движение обеими руками смяло щит, будто кусок фольги.

   – Я боевой маг, мам. Я хочу поступать в Академию Боевой магии.

   В который раз это было сказано? В сотый или в двухсотый?

   Неважно. В сто первый раз (или в двухсот первый) Фрегонда схватилась за сердце. Очередная манипуляция! Бумаги в беспорядке оседали на стол и на пол, а я стоял и смотрел. Долго ли она будет притворяться?

   Внезапно что-то схватило меня за ноги, плотно опутало лодыжки и грохнуло на пол. Это был ковёр! Часть его скрутилась в жгут, вытянулась и поймала меня в ловушку.

   – Ты не продержишься и пары дней, – сказала мать. – Извини, одного таланта двигать телом недостаточно. У тебя нет реакции и силы. Погляди хотя бы на Гизберта! Или на друга своего, серого в яблоках, посмотри! В тебе здорово играет кровь твоего папаши, а он был – поэт. Поэт и слабак!

   Я сжал кулаки от унижения и осознания, что она права. И от желания доказать, что я не сдался и смогу! Уж во всяком случае, я не слабак, хоть и не такая гора мышц, как Вырвиглаз!

   – То есть ты всё за меня решила, – сказал мрачно.

   – За тебя всё решила твоя же природа. Где родился, там и пригодился, знаешь ли.

   – Или я иду на направление разведки и освоения, или ухожу вообще, – процедил я.

   Мать точно так же сказала сквозь стиснутые зубы:

   – Или ты идёшь на направление сервиса, или лишаешься всего! Любой моей поддержки, любого финансирования, вообще ВСЕГО! И, кстати, магического иммунитета я тебя уже лишила. Понятно?!

   Ковёр отпустил меня из своего шерстяного захвата, и я с раздражением пнул его. Без поддержки и финансирования будет непросто. Но если она хотя бы отдаст документы…

   – В библиотеку, быстро, – подумав, что я достаточно подчинён, прорычала мать. – Ты наказан. Эйла Тикер сама решит, какую печать тебе ставить.

   – Отдай мои бумаги, – сказал я, с трудом разжимая челюсти. – Я ухожу. Совсем.

   – Предлагаю остыть и не пороть горячку, – устало ответила мать. – Отдам через три дня, если не передумаешь.

   Она явно что-то задумала. Но хотя бы не злорадствовала, что выиграла бой – и на том спасибо.

   Когда я пришёл в библиотеку, девочки и Кром уже уходили оттуда. Ромашка выглядела унылой, Дейя – побитой, и только зелёная дылда Фиалка чему-то ухмылялась. Взглянула на меня так, словно что-то знала о моих проблемах, а потом ещё и по плечу хлопнула. Будто была со мной запанибрата! Эх, так и захотелось подрезать её каким-нибудь незаметным приёмом. Да только две вещи останавливали меня: Кром огорчится и Гизберт, быть может, не согласится поддержать мой бунт. А Гизберт был мне нужен! К кому, как не к боевому магу, стоило обратиться за помощью в физподготовке?

   – Ну что, дружок, опять неудача? – спросила Эйла Тикер сочувственно. – Хочешь, замолвлю за тебя словечко перед мамой? Ну, по старой памяти, а?

   – Сам разберусь, – буркнул я.

   Ещё не хватало, чтобы всякие библиотекарши вмешивались во всё – в семейные проблемы, в жизнь и учебу, в мою судьбу, наконец! Тем более у Тикер с Фрегондой приятельские отношения, и значит – нельзя быть с нею накоротке.

   Она дала мне заполнить карточку и формуляр, и я обратил внимание, что они не временные, с аккуратным золотистым штампом в верхнем уголке. Точно такие же маленькой стопочкой лежали на столе Эйлы, и на верхнем значилось имя – Кром Вырвиглаз. То есть хитрая библиотекарша кое-что знала о нашей дальнейшей судьбе.

   – Вот, держи, – почтив книжечку штампом, Тикер сунула её мне в руки. – На пять дней, вернёшь в срок.

   Я даже не посмотрел, что там, хотя и знал, что печати у Эйлы непростые. Трижды зелёный хмурь, про Эйлу ходили слухи, что она способна мальчика сделать девочкой и наоборот! Говорят, одного второкурсника прошлом году изрядно перекрутило от вмешательства Эйлы в его историю. Правда, слышал я и то, что он пытался приставать к ней, но в это верилось как-то с трудом: в восемнадцать-девятнадцать лет приставать к тридцатилетней библиотекарше? Она симпатичная, но ведь кругом полно девчонок нашего возраста. Правда, ни одна из них, сколько мне известно, не владеет чернильной магией, а Эйла владеет. Немало времени я крутился в Академии, и на курсах подготовительных, и просто так – и везде слышал, что это редкий вид магии. И завидовал, чего уж там.

   Вот бы мне уметь так, уж я бы одним взмахом такого штампа пропечатал бы себе судьбу покруче моей нынешней.

   Хотя чего уж там. Я же решил бороться. И буду бороться! И правила эти, кому они нужны?!

   Уже на лестнице я всё же не удержался и заглянул в книжку. «Контроль», вот что там было отпечатано. Понять бы ещё, что именно значит «контроль». Эх, контроля-то мне как раз хватало! Вот бы изменить слово… А на какое? У меня в голове было только одно: «свобода»! Увы, моих знаний не хватало, чтобы бороться со штампами Эйлы Тикер.

   Я вспомнил, как она пару раз со мной сидела, когда я был маленьким. Вот откуда её слова были, про старую-то память. Мы с нею рисовали тогда, и было интересно чертить пальцем по её рисункам. Они под пальцами оживали. Даже можно было, нарисовав паучка, отпустить его побегать по бумаге – правда, когда я рисовал ножки, чуть не доводя их до тельца, они пускались бегать по отдельности, а паучок лежал на бумаге, беспомощно подёргиваясь, пока не нарисуют ему новые лапки. Забавно! Если сейчас обрисовать эту печать, побежит она с книжки, словно таракашка, или останется на месте?

   «Контроль». Это слово меня здорово разозлило. Конечно, бывает хуже, кто ж спорит?! Но злился я сейчас именно на то, что происходило со мной. На мать, которая не понимала меня, на Эйлу Тикер с её дурацкими штампами, на абитуриентку Ромашку с её зелёной подругой, собственных товарищей. На весь мир.

   И сосредоточилось оно всё, родись оно хмурём, в этом единственном фиолетовом слове «контроль». Поэтому я порвал дурацкую книжку вместе с печатью, швырнул её в раскрытое настежь окошко в стеклянном переходе, и пошёл дальше.

ГЛАВА 7. Рэнди: чернильные сюрпризы

Первое вступительное грянуло и пронеслось мимо нас с таким свистом, что мы едва заметили. То ли разочарованные, то ли просто обалдевшие, сидели мы с Фиалочкой на лавочке у крыльца. Мы-то думали, что испытание будет по-настоящему магическим, даже волшебным! От Академии, занявшей нишу сообщения между разными мирами и туризмом в них, можно было бы ожидать чего-то особенного! А нас всего лишь проверили на магический потенциал, и надо сказать, от нас там мало что зависело. Затем сказали, что назавтра нас ждёт второе испытание, и велели готовиться к написанию сочинения.

   – Я и двух-трёх слов связать не умею, – огорчилась Фиалочка, узнав о таком задании. – Эх, а ещё ж идти к этой Сканнинг-Шманнинг.

   О да, и там придётся встретиться с недругами, подумала я. А у меня ещё вчерашние царапины от когтей Дейи не зажили, несмотря на то, что Фиалка даже поколдовала над ними.

   Подруга почесала руку над локтем. Я увидела то, на что не обращала внимания: на полуорчихе красовался широкий свитер с длинными рукавами, закрывавший почти всё тело. И даже короткую юбочку из-под него не было видно. Когда появилась одежда?

   – Мерзнешь? – удивилась я.

   – Нууу…

   И она снова почесалась.

   – Дай-ка посмотрю, – вцепилась я в шерстяной рукав.

   Под ним обнаружилась… печать «Контроль».

   – Как это? – удивилась я.

   – Пусть Рэнди попробует вывести печать-шмечать с книги-шмиги, – проворчала подруга, – и Фиалка поглядит-шмоглядит, что получится.

   Орочий акцент у неё всегда был тем сильнее, чем больше Фиалочка волновалась. Но теперь и я заволновалась, потому что мне эта переводная печать не понравилась! А когда я заволновалась, то закрыла фиолетовую метку ладонью, и…

   Ого, да эта штука горячая! И перенеслась на мою руку! А с Фиалкиной – исчезла. Тогда я забрала у подруги книжку и хлопнула по обложке ладонью. И что вы думаете? «Контроль» отпечатался на свод правил. Это примерно как я манипулирую со своими подписями, только, вот же странность, это не я писала. Тогда даже интересно, а какого оттиск меня вдруг слушается?

   – Это ты как сделала? – спросила, округлив слегка раскосые глаза, Фиалка.

   – Случайно, – проворчала я. – Святые пауки, мы же опаздываем. Да?

   – Ыть, – прозвучало за спиной. – Прекрасные дамы в библиотеку идут? Можно мне с вами?

   – Как испытание? – спросила я.

   Серый в яблоках застенчиво пожал плечами.

   – Оно странное. Как будто за нас решили всё уже, приемная комиссия эта. Придется маманю с папаней просить, чтобы похлопотали.

   – А могут-шмогут? – оживилась Фиалка.

   – Папаня входит в число охранников Главного мага. Сам Главный маг хлопотать не станет, нет, но ыть – папаня может. А маманя здесь поварихою, у неё свои методы.

   Повариха! Не самая завидная должность в Академии, но сверхважная! Тем более для нас с Фиалкой, потому что, признаться, мы немножко голодали. Как оказалось, абитуриентов на довольствие не ставят, припасов у нас не имелось. Вечером устроили выход в город, но места здесь были незнакомые, да и денег при нас было не то чтобы много. В общем, поужинав и позавтракав практически всухомятку, при слове «повариха» и я, и Фиалка сделали голодные глаза. Будь у нас хвостики, мы бы ими завертели.

   – Проведешь в столовку? – задушевно спросила полуорчиха, и к нашему счастью, Кром кивнул.

   – Ыть, – сказал он, – мне самому надо было сообразить. Кром друзей всегда накормит!

   Друзей! С удивлением и радостью я поняла, что он и правда считает нас таковыми. И это было на самом деле довольно приятно, потому что весь остальной студенческий и абитуриентский народ пока что был к нам настроен скорее враждебно. Отчасти из-за Фингалочки… но и не только.

   – А где твоя железная фея, Кром? – спросила я из вежливости.

   – Поломалась, – вздохнул громила. – Не буду новую делать! Они – ыть! – недолговечные.

   Мы отправились к секретарше Фрегонды Полмер, и по дороге к нам присоединились Дейя и Кевин. Они были вместе, но только от них так и разило ссорой. Вот к гадалке не ходи, эти двое выясняли отношения. Мне даже интересно стало, как из них вытянуть – что их поссорило, а ещё лучше – что их вообще держит вместе. Помимо мерзких характеров, конечно. Должно же у людей что-то общее быть, а?

   – Вы ещё здесь, что ли, бездари? – тут же хорьком на нас окрысилась Дейя.

   – От бездаря слышу, – проворчала я. – Если ты такая одарённая, то могла бы и не бегать со сдачей всяких там экзаменов. Не говоря о правилах!

   – В самом деле, могу и без них обойтись. На платной основе можно попасть куда угодно, главное, место для себя расчистить, – фыркнула Дейя.

   Кром вздохнул.

   – А вот его и за большие деньги могут принять не куда хочется, а куда придётся, – ткнула в него пальцем полукровка.

   – Хватит, – оборвал Кевин. – Иначе знаешь что? Иначе я замолвлю словечко, и тебя не возьмут в Клуб полукровок.

   – Уже второй раз про него слышу, что это? – спросила я.

   – Тебя туда точно не возьмут, как и Кевина, – отрезала Дейя.

   Тут мы наконец доковыляли до приёмной ректора и вошли. Только, вот сюрприз, вместо скучной секретарши Сканнинг там сидела Эйла Тикер. И приветливо улыбалась! Сегодня библиотекарша была как-то по-особенному красива – волосы лежали пышной шапочкой, и очки с оправой «кошачий глаз» были ей к лицу. Жаль, Эйла глаза не красит, подумала я, была бы ещё лучше. Почему-то подумалось и про Гизберта – он вчера уж очень выразительно смотрел на Эйлу.

   – Давайте по одному, – сказала она, – а кто не сдаёт, сидит тихо.

   Мы сидели – хотя совсем тихо не получалось. Первой вызвалась Дейя, задрав носик и протащив свой тощий задик между двумя рядами стульев к секретарскому столу. Села – нога на ногу, так что узкие брюки ещё сильнее облепили её худые ноги. Вот я не толстая, не. Но всё ж сколько не тщусь – бёдра у меня отнюдь не такие стройные. А хочется, чтобы были стройные!

   Но это я отвлеклась. Наблюдая со своего места за Дейей, я упустила из виду Кевина Полмера, а он устроился рядом и принялся осуществлять свои планы по извождению меня… или изведению? Вот иногда сложно подобрать правильное слово, зато прекрасно чувствуешь, когда тебя изводят. Для начала он сел так, чтобы дышать мне в шею и ухо.

   – Не пыхти, – попросила я.

   – Тебе что, не нравится? – шёпотом удивился Полмер.

   – Челюсть сверну.

   Тем временем Дейю допрашивали. На простой зачёт по правилам это точно не тянуло. Библиотекарша то и дело сбивала полукровку, а в конце концов спросила:

   – Вы пробовали что-то сделать с печатью, ли Вержина?

   Я видела только спину Дейи, но мне показалось, что девушка оскалилась как десять злобных хищников. Мелких и очень, очень злобных!

   – Нет, – с запинкой сказала она. – Даже не пыталась!

   – Тогда покажите ладони.

   Дейя показала. Мне было не видно и я вытянула шею. Но в этот же самый момент тёплая и сухая ладонь легла на мою коленку. Учитывая короткую юбку и отсутствие чулок (в такую жару я их не ношу, у нас же не прошлый век), прикосновение вышло до ужаса интимным, а я не люблю, когда меня трогают без спроса. Да и со спросом брыкаюсь. Мой одноклассник Дин, бывало, ухаживая за мной, получал за объятия отнюдь не взаимные ласки, а тычка под рёбра.

   Ну, и сейчас ткнула – очень удобно, если человек рядом сидит. Сунешь так-то локтем, и…

   – Ну ты и ссс…

   А хорошо попала, мне понравилось.

   Полмер зашипел сквозь зубы и получил замечание от Эйлы Тикер:

   – Ёжики чернильные! Я же просила сидеть тихо!

   – Ли Эрол дерётся, – голоском мамкиного любимчика произнёс Кевин.

   – А ли Полмер суёт грабки куда не просят, – мстительно сказала я.

   Два росчерка тонким золотистым пером в воздухе – ого, это у неё вместо волшебной палочки, что ли? Вчера Эйла Тикер писала в воздухе просто рукой… Так вот, два росчерка – и наши рты захлопнулись. И губы склеились. Я пошевелила рукой, чтобы добраться до чехла с волшебной палочкой на поясе, и слегка провела ею по губам. Ничего не вышло. Эх, мне бы зеркало, подумала я, ощущая, как что-то тёплое и похожее на паутину приклеилось к моему рту. Наверняка это похоже на чернильные вензеля. И наверняка я смогла бы их стереть… Я посмотрела на Полмера, хотя, пожалуй, в этой комнате он был предпоследним после Дейи, на кого мне хотелось бы посмотреть. Ага! Так и есть: чернила. Только не вензеля, а как будто штрихи какие-то. Фиолетовыми швами они сшивали губы Кевина. Красивые, кстати, у смазливчка губы, что и говорить, но заглядываться на них не стала – было о чём подумать и без них.

   – Я вижу, вы пытались исправить печать, ли Вержина, а теперь врёте, что не пытались, – огорчённо сказала библиотекарша.

   – Это не я, это Полмер, – буркнула Дейя.

   – Идите, подучите правила ещё немного. Вижу, вы в них хотя бы заглядывали, в отличие от дана Полмера, - ответила ей Тикер.

   – А что я-то? – взвился Кевин, и я с удивлением к нему повернулась.

   – Всего-то было делов – глянуть, как устроено заклинание и убрать его, – буркнул парень.

   А у Эйлы Тикер глаза стали больше очков.

   Я попробовала тоже отменить – убрать, как выразился Кевин! – эти самые штрихи с губ. От этого действия во рту появился вкус чернил, но я не сдавалась. Волшебная палочка нагрелась в руке, а на юбку капнуло фиолетовым, от чего стало страшновато.

   – Святые паучьи хелицеры, – сказала я, ощутив, что рот освободился. – У меня вместо слюней чернила!

   – Только самую капельку, – сказала Эйла, глядя на меня. – Нет, но какая удача!

   Дейя, кажется, так не думала.

   – Всё, я ухожу, – заявила она.

   – Повторите правила и не пытайтесь трогать печать, – крикнула вслед библиотекарша.

   И пригласила к столу… Фиалку. Я молча вытиралась платком.

   – Дай сюда, – шёпотом потребовал Кевин, забирая его, и принялся водить пальцем, обтянутым когда-то белой тканью, по моему лицу.

   На этот раз я не дёргалась. Только предупредила:

   – Если хуже размажешь – я потом размажу тебя.

   – Не благодари, – возвращая платок, ответил Кевин.

   И опять я обратила внимание на вполне человечный тон.

   – Ну что? Зудело? – спросила тем временем Эйла Тикер, показывая на руку Фиалочки.

   – Было-шмыло, – вздохнула моя подруга.

   – Пытались вывести печать?

   – Не, – протянула Фиалка. – Просто ногтём поковыряла. А оно возьми да и перескочи!

   – Хм, интересный эффект, – сказала Тикер, – никогда такого не было. Ну что ж, буду знать. И как избавились от напасти?

   – Мылом-шмылом… и тёркой, – буркнула Фиалка.

   Естественно, дана Тикер ей не поверила! А посмотрела на меня.

   И улыбнулась, словно в этом всём было что-то хорошее.

   – А в правила хоть заглядывали? – спросила она у полуорчихи.

   – Правила-шмавила, – вспылила полуорчиха. – Фиалке бы только боевой магии-шмагии чуток научиться! Зачем правила-шмавила, если умеешь как следует драться?

   – Ну тоже верно, – не стала спорить Эйла. – Я вам вот что скажу по секрету, ли Фиалка. На факультет разведки с утра прислали приказ: взять двоих по квоте в мужскую группу разведки и освоения. Непременно чтобы там училась хотя бы одна девушка и одна полукровка. Вы поняли?

   Фиалка недоверчиво шмыгнула носом, но кивнула.

   – А как насчёт одного громилы? – встрял серый в яблоках Кром, который доселе воспитанно молчал. – У громилы, извините, отец наполовину громила, а наполовину орк!

   Моя подруга заметно оживилась при этом заявлении, а я подумала, что пятна на серой жёсткой шкуре у Крома, оказывается, неспроста. Это перебивка окраса, как у многих полукровок.

   – Подойтите-ка, ли Вырвиглаз, – сказала библиотекарша. – Покажите вашу печать на книге.

   Громила смутился. Из кармана огромных штанов на лямках он вытащил книжку – свёрнутую в трубку, с полуоторванной обложкой.

   – Наизусть вызубрил, не сомневайтесь, – сообщил он. – Ыть! Мудрёные правила в Академии, но нигде не сказано, чтоб громил да орков только на обслуживание брать.

   – Вы не настраивайтесь на проигрыш заранее, – с улыбкой произнесла Такер.

   Меня и Полмера она подозвала обоих.

   – Вы же понимаете, – сказала она, – что чернильная магия – редкость? А тут сразу двое… Я бы предложила вам записаться ко мне на курсы.

   – Это вы по поводу Чернильного факультета? – уточнил Полмер. – Как по мне, чернильная магия ещё и самая скучная, и пойти на неё можно только от безысходности. А уж что до целого факультета… то как вы хотите его открыть, дана Тикер? Мама сказала мне, что это произойдёт только тогда, когда вы наберёте хотя бы десять человек.

   – Но трое уже есть, так что я не теряю надежды, – улыбнулась Тикер. – Тем более, вас, дан Полмер, я давно уже подталкивала именно к чернильной магии. И вот вижу результат! Вы смогли даже порвать книгу с печатью, а это не каждому удаётся. Вон, Фиалка сразу заполучила печать себе на руку! А вам ничего не было! А дана Эрол сумела снять печать с подруги. Так что подумайте! К тому же учиться вы можете на любом направлении, а специализацию… или хотя бы вторую специальность выбрать уже у меня.

   – Я бы хотел вам помочь, но увы, дана Тикер, – холодно сказал Кевин. – Ещё пару дней, и меня тут не будет. Я собираюсь учиться в Академии Боевой магии, а не здесь.

   Я так и подпрыгнула на стуле.

   – Где?! – воскликнула я.

   – В Академии Боевой магии, – спокойно ответил Кевин.

   Дана Тикер еле слышно вздохнула.

   – Жаль, – сказала она. – Очень жаль.

   – А я бы пошла, – сказала я, в основном чтобы утешить её. – Вот прорвусь в группу… по квоте, – подмигнула библиотекарше, – и приду записываться. С детства было интересно, как это у меня получается такая магия. А кто, кстати, третий? Фиалочка?

   – Нет, это не из вашей милой компании, – ответила дана Тикер.

   Тут в дверь постучали. Вошёл декан Гизберт с букетом лилово-розовой сирени. В кабинете сразу заблагоухало как в начале июня! Где только раздобыл сирень так поздно?

ГЛАВА 8. Рэнди: драка-шмака

– Пошли, – сказал мне Кевин. – Мы тут, кажется, лишние.

   Ну что ж, пошли так пошли. Я только и сделала, что пожала плечами. Кром, чуткий парень, взял под локоток мою подругу. Они удивительно гармонично смотрелись вместе, чего нельзя было сказать обо мне и Полмере. Маменькин сынок попросту не был таким хорошим парнем, как Кром.

   – Можно тебя на пару слов? – спросил вдруг объект моих размышлений.

   – Смотря каких, – осторожно сказала я.

   – Мы идём в столовую, – сообщила Фиалка. – Кром обещал хороший обед-шмобед. А потом можно будет подумать над сочинением. Видишь, никаких мальчиков-шмальчиков в наших планах нет!

   – Ыть, – печально сказал серый в яблоках громила. – Слышь, Кев? Девочки пишут сочинение. Хотел бы и я так!

   – Не завидуй, – проворчал Кевин. – Мы вас догоним.

   Я бы и догонять не стала, а сразу бы пошла вместе с громилой и орчихой, но меня придержали за руку.

   – Да не бойся ты, – прошипел Полмер. – Я только спросить.

   Он потащил меня в аллею, ведущую от одного корпуса к другому. Но поговорить нам так запросто не дали. Мимо прошла группка молодых ребят. Двое отделились от компании и пристали к Полмеру.

   – Слышь ты, мамкин подстульник, – сказал один.

   Понятия не имею, что такое подстульник, но мне понравилось, как звучит. Не так веско, как паучьи хелицеры, но всё же! А вот тон мне не понравился, и, как выяснилось, не зря.

   – Из-за тебя мы не прошли даже первое испытание, – вторил первому парню другой. Оба они, кстати, были довольно крупными. Как я поняла, по таким особенно рьяно плачет направление сервиса! – Твои секретные сведения оказались тухлятиной! А советы ещё хуже!

   – Да ну? – удивился Кевин так фальшиво, что я заподозрила подставу: где-то их надули, и сделал это наш мальчик-шмальчик, как выразилась Фингалочка. – Тогда новый совет дня: идите себе дальше.

   Но компания дальше не пошла, стояла и ждала, что дальше будет. А я уже прикидывала. Этих двое, да ещё тех четверо – как бы чего не вышло. Я покрепче сжала палочку. Мама-ректор – это, конечно, здорово. Но поблизости нет ни одного препода. И пока они там где-то у себя зафиксируют нарушения их любимых правил – сынок Фрегонды Полмер вполне успеет обзавестись десятком синяков, если не чем-нибудь пострашнее!

   Стоило лишь подумать о правилах, как из меня сами собой полезли слова. Это были правила Академии, которые мы с Фиалкой вчера всё же пробежали взглядами. Ну так, наискосок, ради интереса.

   – Уставом Академии запрещается устраивать поединки, а также групповые драки на территории Академии, – выкатывались из меня слова, звонкие и даже, кажется, выпуклые. – Также запрещаются нечестные бои и избиения. Первое нарушение влечёт за собой наказание в зависимости от его тяжести, от устного выговора до заключения под стражу, повторное – исключение. Правило касается не только студентов, но и всех, кто находится на территории Академии. Лица совершеннолетние обязаны в случае нарушения этого пункта уплатить штраф…

   Тьфу, и кто только составлял эти правила! Какие же они нудные и многословные! Достаточно было указать, что драться тут нельзя! Накажут! И всё…

   Пока я тараторила, нас обступали. Я выставила вперёд палочку, пытаясь натянуть на нас обоих защиту – почему-то подлеца-полуректора было немножко жалко. Да и потом, не хотелось поступать гадко даже с тем, кто этого, кажется, заслуживал одним своим жутко вредным видом.

   Только вот от волнения пузырь магической защиты лопался, точно мыльный.

   Кевин же встал в боевую стойку. Стороннему наблюдателю, неопытному по части боевой магии, показалось бы, что встал он просто круто, эффектно, только я-то повидала и отцовскую бойцовскую манеру, и различные стойки его друзей да студентов. И скажу сразу: я бы Кевину подправила… приблизительно всё. Во-первых, он сутулился, во-вторых, держал руки высоковато, а присел низковато. Перенеси он вес на левую ногу – и всё, устойчивость будет утрачена. «О нет, ты же не будешь атаковать в такой неуклюжей позе?» – мысленно спросила я.

   Из этой позиции Кевин Полмер, однако же, и атаковал. Те двое, что не поступили якобы по его вине, отлетели кубарем, но четверо их товарищей, видимо, были тут уже не впервые и понимали, какие кары грозят им за всяческие нарушения академского режима. Они не походили на робких абитуриентов или восторженных первокурсников, о нет, это были изрядные морды – такие, которые уже давным-давно умеют обходить правила. И действовать эти ребята, похоже, решили через тех, кому терять тут просто нечего: их не приняли. Им всё равно уходить. А если и платить штраф, то не им, а их папочкам и мамочкам.

   Впервые я увидела воочию, как людей используют как оружие, и мне не понравилось. Кевин отбросил двоих неудачников снова и громко спросил:

   – Почему вы считаете, что в вашем провале виноват я?!

   Четверо старших переглянулись и принялись с новой силой шевелить руками – они дирижировали неудачниками. Абитуриенты поднялись и пошли в очередную атаку.

   – Уставом также запрещается, – полезли из меня новые слова, – лишать воли других учащихся или кого-либо из персонала, действуя в своих целях.

   – Пусть кто докажет, что это мы, – невозмутимо сказал один из четверых негодяев. – К тому же фактически они не учащиеся, их даже не зачислили.

   Он, кажется, был главным среди них. Уж больно мажористое лицо, прямо-таки похуже, чем у самого Полмера – а ведь похуже было ещё надо поискать!

   Я поймала руку Кевина и крепко сжала. Эх, жаль, нет у меня при себе телепатошара, чтобы передать полуректору послание! Пришлось шепнуть:

   – Я попробую нейтрализовать главаря. А ты повяжи этих неудачников… чем-нибудь! На счёт три…

   Мы приготовились. Если с умом, то можно ведь и без драки! Взмах волшебной палочки – и под ногами парней вздыбились плитки, которыми была вымощена дорожка. Вышло удачно: упал даже не один, а трое из четверых. Увы, не главарь! Тот разгадал наш маневр и раскинул руки в стороны, отчего оба неудачника покатились в разные стороны, а потом дёрнул подбородком. Как-то это у него чётко вышло, и боевых стоек не потребовалось: от движения старшекурсника голова Полмера запрокинулась, а носом пошла кровь.

   А между тем у меня оставалось уже меньше половины энергии в палочке. Эх, подумала я, быть нам битыми…

   – Уииии! Ай-айййй! – послышался вдруг откуда-то многоголосый визг. – Это же он! Уииии! Кевин, Кев, поцелуй меня на счастье! Ооо, я в экстазе! Девочки, сын даны Полмер поступает в Академию! Мы будем учиться с Кевом!

   И налетела стайка девиц. Да что там стайка – целое гарцующее и пищащее стадо. Оно прыгало вокруг, лезло к Полмеру обниматься и целоваться, оттоптало мне все ноги, а уж что до шестерых нападающих, то их оттеснили как миленьких. Неудачники-абитуриенты немножко пришли в себя и полезли к Полмеру уже по собственной инициативе, а те четверо постарше куда-то свалили. Этим же я преградила путь, размахивая палочкой.

   – А ну стоять! – рявкнула страшным голосом.

   Интонации эти мне достались по наследству, но не пойми от кого – от мамы или от папы. Одно знаю: когда кто-нибудь из них так рявкал, замирали даже стрелки в часах. Ну так, на всякий случай, стоять же велели.

   Студенточки-абитуриенточки вот тоже притихли, за спиной была только невнятная возня. Но плевать, меня сейчас интересовали эти двое.

   – Докладывать по существу, – теперь уже интонация была исключительно отцовская, солдафонская, как говорит мама. – Что за шум? По каким признакам определено, что Полмер виноват в том, что вас не взяли? Коротко, по делу, без лирики!

   Неудачники переглянулись.

   – Так он это… сказал, что надо не стараться изо всех сил показывать свои таланты, – сказал один.

   – А что надо показать, в чём ты не силён, но хочешь изучить, – вторил ему другой.

   – Тогда, говорит, заинтересуются, и…

   – И возьмут обязательно!

   – А своей головы у нас нет на плечах? – язвительно спросила я маминым голоском. – Подумать мы не пробовали, да? Святые паучьи сеточки, вы что, маленькие? Такое простое испытание, и то завалили? Да правильно вас выгнали, идите вон… на дворников учитесь!

   – Так чего на них учиться? – промямлил первый неудачник.

   – Вот именно! Всё, свободны! Хотя нет, стойте! Кто вас науськал?

   – Так это… Радвин, – пробормотал второй. – Вы разве ж его не знаете? Кто ж не знает Радвина?

   – Ах Раааадвин, – протянула я и взмахнула волшебной палочкой, отпуская неудачников. – Кевин, ты знаешь какого-то Радвина?

   Полмер выбрался из кучи девушек – весь красный, галстук набекрень, закрывает узлом глаз, будто пиратская повязка, рубашка из штанов торчит, жилетку, кажется, порвали на сувениры. Как ещё самого не растерзали? На шее засос, на лице несколько слоёв помады, на губах блуждает безумная улыбка навеки счастливого обалдуя. Мда, и всё равно смазливый. Я покосилась на кусты, в которых кто-то прошуршал, и увидела рыжую макушку девушки-хорька. Спасение Кевина организовала Дейя! Хотя оно было не шибко лучше, чем нападение неудачников при поддержке некоего Радвина. Не исключено, что это тоже было атакой, просто один клин вышибло другим.

   Мне пришлось повторить вопрос, и Кевин, наконец, ответил как мог небрежно:

   – Понятия не имею, кто это.

   И видно было, что врёт. Но я бы тоже так ответила, чтобы, узнав, как о нём отзываются, соперник почувствовал свое ничтожество – или хотя бы рассердился.

   Неудачники смылись, не дожидаясь, пока их не припечатают чем похуже, девицы снова вовлекли Полмера в свой восторженный кружок, в котором принялись его всячески тискать и сюсюкать. И несдобровать бы ему, если б с другой от меня стороны не появились Фиалка и Кром. Подруга расчистила себе путь, раздвигая настырных девчат, а Кром вытащил за шиворот Полмера и сказал:

   – Ыть! Ну нельзя же так с человеком! Что ж вы его зажмакали совсем, того и гляди блёкнет?! Пошли, Полмер, поговоришь с Рэнди в столовке. Вас, дамы, не приглашаю, – сказал он девчонкам. – Вход только для избранных, извините, пожалуйста.

   Поклонницы завизжали и попытались нас преследовать, но тут Полмер опомнился и сказал:

   – Милые дамы, встретимся завтра на этом же месте, сразу после второго испытания. А пока простите, мне надо набраться сил, чтобы ответить на все ваши вопросы.

   – Но мы хотим сейчас, – завопили девицы. – Нам надо пройти второе испытание во что бы то ни стало! Помоги нам, Кев!

   – Замолвлю словечко за тех, кто будет в списке, – нашёлся Кевин.

   – Вот вы, милая девушка, вы можете записать всех? – тут же подыграла я.

   Получив задание, девчонки завозились, запищали, осаждая ту, которую назвали «милой» и которая оказалась Дейей, опрометчиво высунувшейся из засады. Красная и сердитая, она попыталась вырваться, но не тут-то было.

   – Ты мне ещё ответишь, – прошипела она мне вслед. – Чтоб тебе обед впрок не пошёл!

   Но я ж дочь ведьмы. Мне такие мелкие проклятия – что камешек в босоножке. Вытряхнула и дальше пошла!

   Завтрак, а может, уже и обед, нам подали обильный и вкусный. Умывшийся и приведший себя в порядок получеловек-полуректор долго смотрел в котлету, словно искал там что-то необыкновенное, а затем сказал:

   – Ромашка… Помоги мне, а?

ГЛАВА 9. Кевин: вопросы насущные

В первые секунды Ромашка так хлопала глазами, что я подумал – ошибся. Она все-таки действительно однофамилица ректора Боевой Академии, ну или очень дальняя родственница, не дочь. И толку мне с неё с такой?

   – Рэнда, – я вспомнил её настоящее имя, а то на Ромашку она как-то морщилась, – кто твой отец?

   – А тебе какое дело до моего отца? – удивилась Ромашка. – Благословения просить будешь? Не перепутал меня с Дейей?

   Ах да, Дейя… Я посмотрел на Крома и спросил:

   – Не поможешь там ей?

   Вот чем хорош громила – он чуткий. Это громилам не свойственно, они обычно вообще туповаты, а из магии им лучше всего даётся хороший удар дубиной по голове – этакая волшебная палочка, только размером побольше. Но Кром в своём семействе был выродком. Насколько знаю, его там с трудом терпели и от изгнания моего товарища избавило только желание вождя учить кого-нибудь из племени в престижном заведении. А на это годился не каждый громила. Быть может, в племени заодно надеялись, что в Академии у молодого Вырвиглаза поубавится нежности и чуткости, но судить об этом было ещё рановато.

   Так или иначе, а Кром уродился умным и чутким громилой – вот едва не сказал «человеком». Драться не слишком любил, но не боялся. Однако в случае с Фиалкой мне пришлось всё-таки его поуговаривать, что так надо. И скажу – хорошо, что уговорил, иначе этот здоровяк ещё долго бы не решался подойти к Фиалке, а она ему понравилась. Может статься, не подерись они – то понравилась бы куда как меньше, так что я молодец, что их свёл! Несомненно, молодец.

   Кром сунул в рот сразу три бутерброда с разномастными начинками и поспешил на выручку Дейе.

   – Не надейся, от меня тебе так легко-шмегко не избавиться, – предупредила Фиалка.

   – Как знаешь, – смиренно ответил я.

   – Так что тебе надо от моей подруги-шмодруги?

   – А нормально, что она тебя называет шмодругой, Ромашка? – спросил я.

   Рэнди посмотрела на меня, как на дурака, а я, надо сказать, не люблю, когда девушки на меня так смотрят. С другой стороны, на меня так больше вообще девушки не смотрели. Они всегда восторгались моей внешностью. Ну и тем, что я сын ректора, без сомнения. Но всё же в первую очередь внешностью. Хотя вот Дейя тоже всегда глядит как будто слегка свысока, что при её росте ещё надо умудриться! Но почему-то именно взгляд Ромашки меня задел.

   – Послушай, ты, получеловек-полуректор, какого паука кудрявого ты ко мне прицепился? Ты же сказал, что будешь меня изводить. А теперь помощи просишь, – сказала Рэнди. – А потом, надо думать, попытаешься что-нибудь подстроить, чтобы я отсюда вылетела. Да?

   – Ну… если ты вылетишь, то мне, пожалуй, будет некого изводить, – пробормотал я. – Но лучше, конечно, если ты поможешь вылететь мне. Я уже чего только тут не нарушал в этих дурацких правилах…

   – Правилах-шмавилах, – поправила Фиалочка. – Слушай, ты, хороший мальчик-шмальчик, чего ты в самом деле к моей подруге прилип?

   – Да дело такое, – сказал я. – Замолви за меня словечко перед отцом, Рэнда Эрол. А я, так и быть, скажу матери словечко-другое за тебя и Фиалочку.

   – И Крома, – быстро сказала Фиалка. – Хороший ба хыч из него получится-шмолучится, если он с нами, в группе разведчиков, учиться будет!

   Кажется, она уже так и видела себя в мужской группе направления разведки и освоения. Себя и Крома.

   – А ты, маленький чмыкуц, точно за нас можешь сказать? – усомнилась Фиалка. – А то ж за себя вроде как и не смог, а?

   Откуда ей знать? Неужто Кром проболтался? Я с огорчением покосился в окно столовой. Кром тащил на плече Дейю, та рычала и брыкалась. Следом с визгом бежала стайка бешеных абитуриенток и студенток. Ужас-то какой… Неужели все они тоже на «словечко-другое» рассчитывают? Или просто хотят взаимности? Но не толпой же на одного!

   – Через два дня я заберу документы и буду свободен, – сказал я. – Но нынче без протекции никуда.

   – Эээ, ошибаешься, – махнула рукой Рэнда. – Мой отец на протекции не смотрит. Это тебе не Попаданская Академия!

   – Да, – рассердился я за мамину Академию, – сюда-то уж точно кого попало не берут!

   – Только кого попало с деньгами и влиятельными родителями? – прищурилась Рэнди.

   – Так это уже не кто попало!

   Тут в столовую ворвался Кром с Дейей на плече, припёр собою дверь и захохотал.

   – Ыть, – сказал сквозь смех, – весёлые какие девчонки. Щекочутся!

   Фиалка поспешила на помощь громиле, и я наконец-то оказался с Ромашкой наедине. Относительно, конечно, но всё же за столиком нас было только двое.

   – И всё-таки я не кто попало, – возобновил я перепалку. – И намерен это доказать! Только бы документы раздобыть до тех пор, пока их ещё можно…

   – А что у тебя там с документами? – спросила Рэнди. – Мои тоже пытались их у меня забрать, но меня-то так просто не проведёшь.

   – Можно подумать, меня проведёшь, – огорчённо сказал я. – Просто тебе повезло, а я оказался не таким шустрым.

   Тут меня пробила ужасная мысль: что, если мать даст мои документы Эйле Тикер, а та что-нибудь с ними сделает? Если уж библиотекарше взбрело в голову при нашей помощи всё-таки воссоздать Чернильный факультет, то она запросто будет действовать заодно с библиотекаршей.

   – А где она их хранит? – задумчиво спросила Рэнда. – Я, знаешь, уже пару раз кое-что таскала, может, и с твоими бумагами выгорит…

   – Она хранит их в своём кабинете, и в её отсутствие туда могу проникнуть только я. Да и то – ничего оттуда вытащить не сумею. Там же всё заколдовано!

   – Хм, ну это мы ещё посмотрим, – ещё задумчивее сказала Рэнда. – Предлагаю заняться твоей проблемой сразу после второго испытания: чего время зря тянуть?

   – После испытания?

   – Послезавтра.

   – Послезавтра я у неё и так заберу свои бумажки!

   – Если так, то всё в порядке, – заверила Рэнда, – а если нет? Я вот твою мать плохо знаю, а и то вижу: не отдаст! Так что завтра сдаём вступительное, а послезавтра делаем дело. У меня как раз будет время подготовиться!

   – И что ты придумала?

   – Увидишь, – пообещала Ромашка. – Не дрейфь. Для тех, кто трясётся, двери Академии Боевой магии не откроются.

   – Темнишь, – сказал я. – Давай выкладывай начистоту, что хочешь провернуть и зачем тебе это сдалось?

   – Ой, – округлила глаза Рэнди, – кто ж это меня упрашивал недавно – помоги мне, Рэндочка, помоги мне, милая! А? Ну ладно, я вот она, помогу чем смогу. Стырю для тебя документы, раз уж сам не умеешь, и в качестве бонуса, ладно уж, телепатирую отцу, чтоб тебе помог. А взамен попрошу всего ничего: те два места в группе разведчиков. Для девушки и для полукровки. То есть мне и Фиалке. Понял?

   Я медленно кивнул. Понял, понял. Чего ж непонятного-то? Ушлая девица Ромашка, а я-то думал в два счёта её отсюда высадить. Вместе с Фиалкой. А они ничего… Полезные.

   Тут шум и гвалт у дверей достиг апогея. Одним Кромом и даже в компании с Дейей и Фиалкой с нашествием справиться было уже нельзя, и я достал телепатошар из кармана. Провёл пальцем по тёмной поверхности, вызывая лёгкое свечение.

   С той стороны отозвались не сразу. Кажется, я застал своего сотоварища спящим. Он появился в телепатошаре со встрёпанной бородой и бровями, сердитый и нахохленный.

   – Чего тебе?

   – Послушай, Друд, – сказал я, – я застрял в столовке. – Ваша артель не передумала завтра сдавать испытание?

   Гномы поступали кучками. Поодиночке они, кажется, вообще не умели существовать. Я не припомню, чтобы они вообще где-то появлялись по одному. Парами ещё да, особенно в брачный период, но чаще – группами. Артель Друда состояла из десятка крепких парней. Ростом обычному человеку где-то до плеча, каждый из них был широк в кости, приземист и могуч.

   – Проблема? – спросил Друд.

   – Куча девчонок осадила меня в столовке. Я выбрал трёх красоток, а остальные мешают. Можете убрать их без лишнего шума и пыли? Взамен подскажу, как лучше поступить на сервис.

   Друд пообещал прийти, а гномы, если уж речь зашла о выгоде, никогда не задерживаются.

   – Странно только, отчего Фиалочка не засветит им всем по фонарику, – пробормотала Рэнди.

   – Это объясняется просто, – ответил я. – На неё плохо влияет Кром. Он даже на Дейю так влияет. Эйла бы сказала – благотворно, но нет. Он будто розам шипы выдёргивает!

   – У Фингалочки ведь не было шипов. Одни только пудовые кулаки.

   – Ты в метафорах не разбираешься, да?

   – Уж где мне, – фыркнула Рэнда, – один ты во всей Академии в них и понимаешь! Ну, где там твой элитный гномотряд?

   В ожидании спасения мы доели всё, что полагается. Ещё Рэнда познакомилась с мамой Крома, спокойной и рассудительной громилихой, сказавшей, что так просто в столовую всё равно бы никто не прошёл, а Кром, Фиалка и Дейя, устроившиеся у двери, успели поссориться и помириться.

   Ах да, ещё мы скрепили наш договор с Рэнди рукопожатием. У неё оказались на редкость сильные и мозолистые руки. А кажется такой нежненькой, беленькой… Везде обман. Везде!

   И кстати, если вы думаете, что про зачинщиков драки забыли, вы ошибаетесь. Про них потом ещё будет.

ГЛАВА 10. Рэнди: сочинение-шмочинение

Вообще это несправедливо – делать всяческие испытания так часто. И ещё несправедливее, что у парней было другое испытание. И я вам скажу, почему! Потому что девушек здесь готовили в первую очередь не искать новые, пригодные для туризма миры, и не осваивать их (эти миссии доставались единицам женщин!) – а обслуживать уже разработанные.

   Поясню про работу академии. К примеру, дано: богатенький богач заказывает для своей скучающей женушки тур. Бывают такие дамы – до зуда хочется им попасть в какое-нибудь приключение! Ну и понятное дело, за такие денежки богатенький богач очень хочет, чтобы его супруга развлеклась безопасно для души и тела. Чтобы переживаний было море, чтобы вернулась ошалевшая от впечатлений. Некоторые так сватаются, кстати. Внедряем таких в мир, а потом запускаем туда невесту. Методика ухаживаний – на совести клиента. На нашей же – создать полное погружение, но при этом и безопасность. Иначе хорошенькую попаданку в нелепой одежде и со странной речью пристукнут, и хорошо, если честь её не успеет пострадать! Ну так вот, гиды и персонал делают приключение комфортным в оговоренных рамках. Хочет попаданка немножко повыживать, попереживать (а то и похуже) – она это получает. Хочет кататься, как сырник в варенье – получает исключительно сироп. А обеспечивают это всё сервисники. Это они – верные советники, преданные служанки, добродушные стражники или полицейские, обаятельные следователи, миловидные подруги и так далее. Порой сервисникам достаются и более интересные роли. Я даже подумывала, если уж не получится перевестись на разведку (вдруг Полмер подведет?) – пойду в темный сервис. Ну, после обучения. Буду ревнивой бывшей невестой, злой ведьмой или даже темной властелиншей.

   Или вообще напрошусь обслуживать мужские приключения. Спрос на мужские попаданские туры поменьше, зато женихов девчонки цепляют именно там. Или просто развлекаются. Были даже случаи, когда игравшие злодеек сервисницы подцепляли главный приз – настоящего принца или короля того мира, где работали!

   Я предвижу, что вы сейчас у меня спросите! За каким надом тут сочинение?

***

– «Моё эротическое приключение», – вслух громогласно читала Фиалочка названия тем, крупно написанные на чёрной доске в большой аудитории. – «Попаданка для ректора». «Мой большой дракон». «Горячие приключения ведьмы». Это что? Сочинения-шмочинения?

   – И непременно чтобы было чувственно, красиво и откровенно, – кивнула молодая фигуристая преподавательница.

   – Урюцнуться можно, – удивилась Фиалка. – Но зачем-шмачем надо откровенно? Любого хыча можно дубиной по башке, а красивые слова оставить на после-потом! Пока его словами уговоришь – десять орчат можно родить!

   По аудитории, где, по моим прикидкам, собралось никак не меньше сотни абитуриенток, прокатился смешок.

   – Так можешь не писать, Фингалочка, – сказала Дейя. – Тебя всё равно даже в гиды не возьмут.

   Сидела она далеко – даже Фиалочка бы не дотянулась, чтобы фингал поставить. Это Дейю и спасло. Да и Фиалку тоже – эта мелкая хорьчиха небось как вцепится.

   – Спасибо, я на разведку пойду, – сказала полуорчиха.

   – Сочинение – единое испытание для всех девушек, независимо от распределения по факультетам, – терпеливо произнесла преподавательница. – Итак, ещё раз. Вы выбираете тему, одну из шести. Все они, как видите, достаточно свободны и ограничены лишь рамками вашей фантазии и скромности. Так вот, представьте, что вы уже гид и вам надо выбрать наиболее привлекательное чтение для сомневающейся попаданки. Все мы уже взрослые, да? И всем понятно, что многие дамы оплачивают именно такие туры, где «горячо и откровенно», и при этом с соответствующим антуражем.

   Часы на стене показывали одиннадцать утра, скрипели ручки по бумаге, пыхтели и хихикали девицы.

   А у меня, как назло, не было достаточно горячего и откровенного опыта. Откуда бы он взялся, если всех парней в округе перепугал мой любимый папочка? Да и мамочка не шибко отставала. У Фиалочки было то же самое. Её папа и слышать не хотел о незавидной участи полукровки в клане и считал, что она достойна самого лучшего. Ни чистокровный и по орочьим меркам воспитанный и благородный Бурдюк, ни Репа, ни даже огромный ба хыч Эльф не подходили на роль избранника Фиалки – по мнению Мяса. Мясо считал, что его красавицу-дочь ждёт кто-то необыкновенный. Нашел же он сам удивительную и прелестную Матильду? Вот и Фиалочка дождётся.

   В общем, мы с Фиалочкой прекрасно представляли себе любое «горячо-откровенно»… Но только по дешёвым книжонкам и фильмецам с противным до липкости содержанием.

   Первый час я сидела и отчаянно боролась с желанием вытащить волшебную палочку из чехла и, взмахнув ею, обрести дар подглядывания. Узнать, о чём с таким увлечением пишут соседки по аудитории. Вон как у некоторых глаза горят, аж листы бумаги дымятся. Я даже оглянулась на Фиалку, сидевшую позади. Но у Фиалки был такой задумчивый и вместе с тем обескураженный вид, что я не стала ей мешать думать. Ну и палочкой очень-то не помашешь: небось выгонят тут же. За плагиат. Точнее, конечно, за списывание, но мы ж понимаем, что юридически это именно плагиат?

   Второй час прошёл в нервной попытке придумать хоть какое-то подобие сюжета на мааааленькое сочиненьице на тему «попаданка попала в чью-то кровать, и что было дальше». Плюнув на всё, что дальше, я начала с самого попадания. Девушка – разумеется, блондинка, естетственно, хорошенькая и умненькая, шла такая себе по улице, и вдруг! Вдруг ей под ноги падает пакет с водой, взрывается, окатывает её с ног до головы, а когда девушка отряхивается, то оказывается в чужом мире. В замке. В спальне. В кровати страшного черного властелина, который спокойно спал себе и вовсе не ожидал, что на него откуда-то рухнет мокрая девица.

   Так, стоп, а почему она вообще должна оказаться не в лесу, не в пустыне, не посреди поля с конями, а в кровати черного властелина? Ах, да ладно вам. Будем считать, что это какая-то неизвестная магия. Главное, не задумываться, какая именно – потому что когда с основными разновидностями знаком, поневоле испытаешь трудности с выбором какого-то конкретного магического заклятия или проклятия. Но допустим, парень некромант. И властелин. И молодой-красивый, а то это уже не эротика. Кстати, чем владеет властелин и как заполучил своё властелинство? Я задумалась. Это был важный вопрос. Но времени раскрывать его у меня не было, и я принялась увлечённо расписывать встречу.

   Вообразила, как сплю. И на меня откуда ни возьмись падает мокрый человек. Почему-то представился Кевин: темная челка слиплась от воды, лицо бледное и злое, глаза растерянные. Ну святые ж педипальпы, разве тут будет до эротики? Мой воображаемый некромант притащил откуда-то пижамку, тактично отвернулся, пока его мокрая воображаемая попаданка переоденется, приказал подать горячего чаю с имбирём и лимоном. Моё воображение уже даже не притормозило на вопросе, растут ли цитрусовые и имбирь в краях, куда попала девушка.

   Затем, преодолев языковой барьер (при помощи магии, разумеется), темный властелин и его попаданка перешли к очень значимой части моего повествования. Нет, не к сексу! Разве тут мог быть секс? Даже если ты спишь голым, вряд ли ты будешь готов отдаться… ой нет, не отдаться, а наоборот… в общем, какой тут может быть секс, ты ж её в первый раз видишь. Некромант принялся выяснять, откуда девушка сюда попала, не шпионка ли она из соседней страны (для экономии времени и бумаги не стала придумывать названия и описания стран). Девушка же стала спрашивать, что это за мир и как ей попасть обратно. Красавчик красавчиком, да только зачем он ей сдался? Черный властелин опять же, и некромант – страшно же, хоть и розовую пижамку притащил!

   Третий час пролетел во вдохновенном угаре. Единственное, на что у меня хватало тормозов – это не вплетать заклинаний и не оживлять своё творение. А то бывало у меня, что сочинение становилось движущимися картинками, ладно хоть плоскими и не говорящими. К концу последнего часа я изрядно выдохлась и, заставив, наконец, темного властелина поцеловать попаданку, в недоумении остановилась.

   Так, стоп, а ведь надо же было всё-таки эротику, а я едва к ней подвела. Да и потом, девушка всё ещё была не готова. Как же так? Тогда я написала: «впереди у них была долгая, страстная ночь, полная поцелуев, стонов и прочего, что полагается иметь этой долгой, страстной ночью, полной нежности и…»

   Тьфу ты, я остановилась уже только на третьем витке этой сложной конструкции, да и то лишь потому, что ко мне подошла наблюдательница.

   – Сдаём листочки, – протяжно протрубила она. – Испытание закончено! Результаты через два дня!

   – Как написала? – спросила я у Фиалки.

   Мы устроились в теньке под раскидистой липой. Жаль, что та уже отцвела, люблю запах липового цвета. Фиалочка сидела на траве и ощипывала маргаритку – лепесток за лепестком.

   – Убдуц полный, – сказала она наконец. – Где это видано, чтоб будущая хычиха и зачетная мамма сочинения-шмочинения писала? Я в разведку-шмазведку хочу, боевой магии хочу учиться, а не ля-ля, траля-ля делать. Вот щас ко мне пускай даже не подходят никакие фыцы – урюцну по всей программе.

   – Так что ты написала? – уточнила я. – А то мне уже страшно. Судя по твоему настроению, ты…

   – Писала на орочьем-шморочьем. Ну сама посуди, такую, как я, в клане-шмане ничего хорошего не ждёт. Быть общей женщиной у общих мужчин… такое в сочинении не напишешь, – хмуро поведала мне Фиалка. – А врать я… Не умею. Орки никогда не врут.

   – Это ты зря. Мне кажется, орки отлично могли бы врать – от них ведь этого даже не ожидают! По-моему, это не физиологическое, а просто установка такая, психологическая.

   – Это да, – вздохнула подруга, насупив густые тёмные брови. Я этим бровям тайно завидовала, мне свои приходилось магией подращивать и подкрашивать – у блондинок, знаете, не редкость бесцветные брови и ресницы. – В общем, попыталась представить, что вот, попала я в какой-то мир, встретила какого-то фыцика, ну допустим, довольно симпатичного. Вот как Кром. Ну там… ба гоппа, все дела, я спасаю хыча, хыч спасает меня. Потом ритуальная драка-шмака вдвоем против шоблы. Потом ритуальная драка-шмака один на один – очень эротичная, как по мне. В итоге оба мы типа остаёмся без одежды и ныряем в ледяное озеро-шмозеро, чтоб меня порвало на пятьсот эльфят. Дальше у меня фантазия-щмантазия уже отказала. Но допустим, я его за волосы и в пещеру…

   Остатки маргаритки полетели прочь. Фиалка со стоном рухнула в траву лицом вниз.

   – Если я провалю экзамен-шмекзамен, – проговорила она оттуда невнятно, – уйду вольным наёмником куда-нибудь в недоразработанный мир, чем домой возвращаться. Настоящая мамма никогда не вернётся без победы: племя ей и мужа-то не даст. Знаешь… С одной стороны-шмороны я рада, что мама с папой меня сотворили. А с другой – ну думать же надо, прежде чем ребёнка делать.

   – Мне кажется, когда доходит до этого, то думать люди склонны меньше всего, – сказала я сочувственно.

   Тут рядом буквально ниоткуда возникла Дейя.

   Села между мной и Фиалкой и тоже сорвала маргаритку. Они тут были красивые, крупные, белые и бледно-лиловые, аж стало жалко их.

   – Быть полукровкой – и так отстой, – продолжала жаловаться Фиалочка, – а когда тебе за это срезают шансы – и того хуже-шмуже.

   – Единственное место, где полукровки в почёте – это Варкарн, – сказала Дейя, и Фиалка так и подскочила на месте. – Да не прыгай ты, Фингалка, я тоже полукровка, да ещё похуже тебя. Так вот, здесь, в Варкарне есть межуниверситетский тайный клуб. И тебя туда всяко возьмут, в отличие от, скажем, Кевина или Рэнды.

   И она толкнула меня острым локтем, будто я была виновата в том, что я не полукровка. Я ответила подобным тычком, и мы бы непременно подрались, если б не пришли Кевин с Кромом. У них тоже явно было скверное настроение.

   – Хотел бы я тоже написать сочинение вместо вот этого вот, – проворчал серый в яблоках громила.

   – А какое испытание было у мальчиков? – спросила я. – Тоже общее на всех?

   Это для меня, честно говоря, было странным.

   – Я ж говорил вроде, – сердито сказал Кевин, – они просто издеваются. На самом деле всё было решено ещё на собеседовании. Зачем вот эти дальнейшие мучения, не представляю.

   – Всё равно ведь многих тут возьмут только благодаря связям или деньгам, или деньгам и связям, если совсем уж всё плохо, – злорадно заметила Дейя. – К примеру, меня!

   – Расскажите поподробнее про клуб полукровок-шмолукровок, – потребовала Фиалка.

   – Вообще-то это тайный клуб, – сообщил Полмер. – Даже я при всём желании не смогу туда пробиться! Хотя… если поставить себе такую цель…

   Он вздохнул.

   Дейя вцепилась в его руку.

   – Я тебе помогу, если ты тут останешься, – быстро заявила она, и мне отчего-то стало неприятно.

   Вот чего она за парня хватается? На самом деле, что ли, решила, что он ей принадлежит? Глядя на этот хорькоподобный репей, я подумала, что и из-за неё тоже Кевин хочет быть отсюда подальше!

   – Как насчёт нашей вчерашней беседы? – намекнула я. – А полукровки пусть пообщаются отдельно, тогда тайна тайного клуба останется в безопасности.

   Дейя ревниво покосилась на полуректора.

   – Пошли, – обрадовался Кевин.

   Встал, предложил мне руку, от которой я не отказалась, и повёл меня под локоток вдоль по залитой солнцем аллее.

   Хороший тут всё-таки кампус, надо сказать! Приятный. У отца-то в его Боевой Академии всё больше плацы да тренировочные площадки. Тренажёры, беговые дорожки, даже небольшой защищённый полигон для испытаний Больших Заклинаний. Тени там мало, потому что деревья растут только в старой части городка. Их не вырубают, потому что похоже на небольшой лес, в нем можно устраивать соревнования по спортивному ориентированию. В общем, есть где побегать, есть где потренироваться и посоревноваться, и даже есть где потеряться, если не умеешь спортивно ориентироваться. Вот только погулять особо негде! А тут всё очень мило, аллея, лужайки, словно созданные для того, чтобы на них сидеть или даже валяться, беседочки, даже качели есть. Фонтан вон какой красивый!

   Вот на скамейке у фонтана мы с Кевином и устроились.

   – Твоя девушка будет ревновать, – сказала я сходу, чтобы расставить правильные акценты.

   Правильные в том смысле, чтоб Полмер опять не принялся трогать мои коленки или дышать в ухо. И в том смысле, чтоб помнил, что Дейя и покусать может – зубов у вжири даже в человеческом обличии сорок, и все острые, как маленькие кинжалы! Да ещё с зазубринами, чтобы не просто кусать, а рвать!

   – Говорят, вжири съедают мозг после спаривания, – добавила я.

   – Врут, – сказал Полмер. – Отец Дейи до сих пор жив и здравствует. А фигурально мозг любая женщина может сожрать… особенно моя мать.

   Он явно подавил вздох – тут не надо было магию применять, чтобы понять: успел пообщаться с матерью сразу после экзамена.

   – Боевку сдавали, – пояснил он. – Магическую часть я отработал по полной, да только в реальной не особо хорошо получилось. Ты ж понимаешь, если у противника масса в два раза больше…

   – С громилой спарринговался?

   – Угу. Кром добряк, но… Но силач. К тому же всё-таки хочется ему на разведку, а для этого надо балл повыше.

   – И что мама твоя?

   – Сказала, что всё уладит, но требовать свои документы я у неё не буду. Слушай, ну скажи, что задумала? Уж я отплачу, – тон Кевина тут же стал покровительственным и самодовольным.

   У меня аж всё сочувствие этим тоном отбило напрочь. Нет, ну как можно быть таким мажориком, что даже бедняжкой как следует прикинуться не можешь? Неужто непонятно, что в такой ситуации, как у него, надо до конца давить именно на женскую жалость! Эх, глупый Кевин! Приучила тебя мама получать всё, что хочется, а потом самое желанное не дала… И ты растерялся.

   – Нет, до последнего не скажу, – сообщила я. – Ты ж сразу на попятный пойдёшь!

   – Я не пойду, – угрюмо буркнул Полмер. – Нет у меня попятного. Не хочу я оставаться тут, даже после того, как ты…

   – Ммм?

   – Не хочешь помогать, так и скажи. А только сейчас бы лучшее время было, чтобы в её кабинет наведаться: она ушла на полдня как минимум. И Сканнинг с нею.

   – А кто ж остался за старшего?

   – За старшего остался известно кто: Гизберт. Проректор у нас ушёл, его место вакантно. И метит туда именно старина Гиз.

   Это звучало неплохо. Боевой маг мне определённо нравился. Как я успела заметить, среди преподавателей немного было симпатичных мужчин, а этого даже шрамы не портили. Может быть, потому что они наравне с чувством юмора добавляли Гизберту харизмы.

   – То есть ты считаешь, что до завтра нет смысла откладывать?

   – Да ни малейшего, – оживился Кевин.

   – Ну тогда слушай. И постарайся не орать, ладно? Я расскажу, потом мы позовём Фиалку – нам непременно нужен кое-кто третий, на него надо завязать возвращение в исходную форму… И потом, когда дело будет сделано, будь готов получить в глаз.

   – Получить в глаз? – удивился Полмер.

   – Это заклятие придумано так, что вывести в исходную форму может только хороший фингал. А кто может сделать фингал лучше самой Фингалочки?

   У Кевина наконец-то заблестели глаза.

   Я его снова пожалела.

   Бедолага просто не знал, на что подписался.

ГЛАВА 11. Кевин: нежданчик

– ЧТОООО?

   – Не ори, – зашипела на меня Ромашка-Рэнди. – Смысл прятаться, если ты вопишь, как десять банши?! Того и гляди, даже моль в кладовке сдохнет от таких воплей.

   Но я не снизил громкость. Ещё чего! Эти две придурошные барышни задумали такое, от чего любой парень содрогнётся.

   – Мне тоже не доставляет удовольствия такой процесс, – поморщилась Рэнди. – И учти, я наложу дополнительные заклинания. Исключительно для того, чтобы у тебя глаза не выпали от счастья.

   – Тогда и на себя наложи, не хочу, чтобы ты перевозбудилась, увидав мои причиндалы, – заорал я.

   Огромная лапа Фиалки зажала мне рот.

   – Молчи, ректоршин сынок-шмынок, – зарычала она ничуть не тише меня.

   Я брыкнулся, применяя против полуорчихи приём уклонения, и выскользнул из её лапищ.

   – Хватит, – буркнул сердито, – а не то наподдам.

   В комнате у девчонок было не очень-то уютно, и в окно сквозило. И вообще, как они тут выживают, в этих общажных комнатёнках? Оказывается, я никогда не видел домики общежитий, и они показались мне жутко неудобными.

   – Не надо орать-шморать, – сказала Фиалка почти мирно. – Сейчас Рэнди поищет в книге-шмиге, что там хотела вспомнить, и начнем. А если сюда люди сбегутся…

   – И вообще, правила для всех писаны! Нарушать их нельзя! – продолжил я уже тише и спокойнее.

   – Именно поэтому я выбрала поздний вечер, – сказала Рэнди. – Сейчас ещё выйду на кухню в пижаме, пройдусь по дому, чтобы все в окна могли видеть, что я тут. А потом потихоньку выйдем в город и займёмся делом там.

   – В пижамах?

   Вообще-то в пижаме была только Ромашка. И в ней она выглядела довольно симпатично. Особенно мило было, когда она забралась с ногами в кресло, прихватив немалых размеров книгу, которую вызвала из небытия при помощи волшебной палочки. Ведьмы обладают даром хранить некоторые вещи в небытии – а на волшебную палочку накладывают перманентное заклинание, которое активируют, когда потребуется. Причём активация-то сама по себе несложная, но у каждой ведьмы своя. Знавал я девчонку, которой надо было подкрутить палочкой прядь волос на правом виске, чтобы раздобыть необходимое. Рэнди же не полагалась на такие штуки, которые можно сотворить чисто случайно. Палочкой она рисовала в воздухе замысловатый крендель, оставлявший за собой чернильно-фиолетовый росчерк. Вот и сейчас эти чернила мелкими капельками осели у девушки на носу. Можно было принять за веснушки.

   Не обращая на эти мелочи внимания, Ромашка углубилась в чтение.

   – Я не хочу, – заявил я, но Фиалка зарычала:

   – Не мешай ей!

   – Буду мешать, – подбоченился я. – В конце концов, это моё тело, и для гнусных опытов я его не дам!

   – Сам сказал-шмазал: в кабинет ректора может пробраться только твоё тело, – ответила полуорчиха. – Но только с твоими навыками-шмавыками оно бесполезно! Поэтому…

   – И слышать не хочу! Это только в сказках весело!

   – Святые паучата, – взмолилась Рэнда, – дайте минуту тишины! Кевин, я тоже не очень горю желанием это делать, но придётся. Я помогаю тебе. Ты помогаешь мне. Иначе ничего не выйдет!

   – Понял-шмонял? – спросила Фиалка угрожающе.

   Пришлось покориться обстоятельствам. Но это не значит, что мне они нравились. Особенно в свете сказанного Ромашкой – что она ограничит меня заклинаниями.

   – Понял! Но только на час, не больше, – сказал я и встал возле кресла Рэнди, сложив руки на груди.

   – Не больше, – махнула рукой Ромашка. – Всё, не мешайте, дайте сосредоточиться.

   Она сосредотачивалась не дольше десяти минут. Ещё минут пять заряжала свою волшебную палочку и нашёптывала на неё. Затем долго очерчивала меня по контуру этой же палочкой, уложив на пол.

   – Могла бы и на кровать, – проворчал я.

   В этих общежитиях, у них вместо ковриков сквозняки. И лежать жёстко.

   – Ещё чего, класть тебя в свою кровать-шмовать, – сказала полуорчиха. – К тому же тебя тогда неудобно очерчивать!

   Вообще-то я имел в виду кровать Ромашки.

   Но уточнять не решился. По словам Рэнди, в глаз надо было получать значительно позже.

   – Всё готово, пошли, – сказала девушка, наконец. – Надеюсь, с выходом за пределы кампуса проблем не возникнет. Ещё ведь даже не темно.

   – Какие могут быть проблемы, если вы идёте со мной? – вопросил я.

   Фиалка хмыкнула, а затем выставила меня из комнаты со словами «Рэнди надо переодеться». Где у женщин логика запрятана, я не понял. Щеголять передо мной в пижаме Рэнди нормально, выдавать во временное пользование свою оболочку тоже, а переодеться при мне она, видите ли, не может…

   Через четверть часа мы покинули кампус – без малейших приключений, потому что ну, где я и где приключения? Вокруг меня-то как раз всегда всё скучно.

   Кроме, пожалуй, вчерашней весёленькой стычки. Но это скорее вина новеньких, я тут ни при чем. Почти.

   Кстати сказать, от Сканнинг я узнал, что абитуриенты указали на истинных зачинщиков, а те, в свою очередь, сдали третьекурсника по имени Радвин Томсон Гласс. Что вполне совпадало с полученными мной сведениями о некоем Радвине. Чем уж я насолил лично этому господину, понятия не имею, но зато узнал кое-что интересное! Гласс был негласным лидером на всём отделении Разведки и Освоения миров, а также по непроверенным слухам предводительствовал в Клубе Полукровок… А уж на своем факультете Заграничья вплоть до прошлого года слыл зачинщиком множества поединков, нарушителем кучи правил и этаким бунтарём. Родитель его, очевидно, был в Варкарне не самой мелкой шишкой, однако раз уж Гласс-младший решил вредительствовать на моей территории, его следовало наказать.

   Вот покончу с этим приключением с документами, решил я, и накажу. Как раз перед уходом в Боевую Академию. Бить меня абитуриентами, пусть мною же и подставленными, я больше не позволю. Надо только придумать, как отомстить, не вмешивать же сюда мать.

   Тут у меня в голове мелькнуло кое-что интересное. Библиотека, штампы, Эйла Тикер, зазывающая меня на пресловутый чернильный факультет. А не попробовать ли именно чернильную магию?

   За этими сладкими мечтами я дал девчонкам завести меня в какие-то задворки. Потихоньку смеркалось, сладко пахло какими-то незнакомыми мне цветами (в ботанике я не силён) – вечер становился прозрачно-синим. В таких сумерках да оказаться с двумя девушками в кустах – мечта чуть ли не каждого парня, вот только одна из девушек была ужасно вредной ведьмой, а вторая и вовсе возвышалась надо мной зеленоватой горой мускулов. Так что мечты мечтами, а мне сделалось немножко не по себе.

   – Может, лучше просто иллюзия? – спросил я внезапно севшим голосом.

   – Не боись, я уже так делала, – сказала Ромашка. – Правда, тренировалась на кошках. Но получилось неплохо!

   Я посочувствовал неизвестным мне кошкам. Вот они, наверно, удивились! Или не поняли ничего?

   – Они тоже получили от Фингалочки в глаз? – поинтересовался я.

   – Нет, я же заклятие на себя завязала, – невозмутимо ответила Рэнда. – Так что я тихонечко дёрнула их за хвосты, они и поменялись. Но у нас-то с тобой хвостов нет! Да и потом, надо же именно на что-то святое покуситься. У кошек хвост. А у человека?

   – Ну…

   – Вот и я говорю – в глаз как-то оптимальнее всего, – сказала Ромашка.

   И я вдруг понял – она надо мной посмеивается.

   – Давай уже к делу, – грубовато сказал я, чтобы прогнать собственную нерешительность.

   – Закрой глаза. Фингал получишь позже, часа через два. Встретимся на этом же месте.

   – А если мне кто другой в глаз даст? – вдруг спохватился я.

   – На него не будет завязано никаких таких заклятий, – успокоила меня Рэнди. – Да и потом, Фиалочка должна будет влепить нам одновременно.

   – Ты не бойся, я бережно-шмережно, – снисходительно сказала Фиалка. – Я ж не вжиродёрка какая.

   – Вжирь, – поправил я.

   – Да я не про Дейю, – хохотнула полуорчиха, хотя я был уверен, что именно про неё.

   Я накрепко зажмурился. Ромашка взяла меня за руки, приблизилась и резко выдохнула. От неожиданности открыл глаза и увидел её напряжённое лицо совсем рядом. Видимо, девушка уже сплела заклинание заранее, потому что, приставив к моему животу волшебную палочку, словно нож, она вдруг поцеловала меня. Просто прижалась губами к губам, и я, ошалев, ответил на поцелуй.

   – Во дурень, – протянула Фиалка восхищённо.

   Я понял – Рэнди не целуется, это обмен духами, но прерваться уже не мог. Нет, ну мало ли, вдруг волшебство нарушится?

   Рэнда, смешно зажмурившись, стояла, припав к моим губам, почти не дыша, и я не отказал себе в удовольствии взять её одной рукой под затылок, а второй за талию. Прижал к себе и всё вокруг завертелось, а потом пропало. Когда темнота и пустота сменились зеленью кустов на задворках Варкарна, я обнаружил, что мы по-прежнему целуемся, только…

   Мама дорогая, это что? У Рэнды эрекция? В полном очумении я попытался оттолкнуть от себя девушку, как внезапно понял, что она совсем перестала быть девушкой.

   Я оттолкнул себя и увидел свои руки – тонкие такие, с подкрашенными в тускло-розовый цвет ноготками.

   – Получилось? – сказал я тоненьким Рэндиным голоском.

   – Ну… да, – Рэнда в моём обличии вытерла рукавом губы.

   – Эй, тебе не понравилось? – удивился я.

   – Святые паучата, да я не знаю, – пробормотала Рэнда моим голосом – ох и странно это, слышать себя со стороны. – Надо было тебе сказать сразу, чтоб ты не принял это за поцелуй, а то вон как вышло…

   – Хорошо вышло, – ответил я, – не прочь повторить потом. Почему так нельзя и выйти из заклинания? Было приятно.

   И увидел на своём лице, отданном Рэнде в прокат, странное выражение – то ли задумчивое, то ли брезгливое, сложно понять.

   – Будешь потом к Рэнди приставать-шмиставать – получишь не только в глаз, – сказала Фиалка. – Ну, давай, иди, Рэнди, мы тут с твоим чудиком тебя подождём, погуляем по городу.

   – Да, хорошо. Не встревайте ни во что, – сказала Рэнди и побежала обратно к кампусу.

   – Беги прямо, – слабо крикнул я вслед, – не виляй попой.

   Рэнди приостановилась и обернулась.

   – А что не так? – спросила удивлённо.

   – Беги как парень, – ответил я, думая о том, что и мне, видимо, не помешает проявить артистизм.

   Но за себя-то я был спокоен – у меня театральный талант, не в пример Фиалочке с Ромашкой. Да и что сложного – побыть девчонкой, пройтись секусуальной походочкой от бедра, особенно под прикрытием здоровенной полуорчихи, которая тело своей подружки в обиду точно не даст.

   Мы выбрались из кустов и неспешным шагом направились к академии, куда уже убежала Ромашка.

   – Слушай, – спросил я и поморщился, услыхав голосок Рэнди вместо своего – не успел привыкнуть. – А как же она поступила с кошками? Их-то ведь не заставишь целоваться.

   – Просто вымазала каждой мордочку сливками-шмивками, – пожала плечами полуорчиха. – Они и давай вылизывать друг друга. На тебя вот решила сливок не тратить.

   В теле Рэнды было странно. Оно и двигалось не так, и весило меньше, да и вообще… я словно втиснулся в слишком узкий костюм. К тому же беспокоило отсутствие жизненно важных деталей… и наличие парочки других. Я попытался потрогать грудь, но не успел дотянуться, как получил по рукам.

   – Ни одна нормальная мамма не щупает себя за сиськи-шмиськи, – сказала она. – Ба кхурма, креш. Очень плохой тон.

   – Это не хурма, – пробормотал я, – это вполне себе дыньки.

   И получил подзатыльник. Голова загудела, словно колокол в святилище Двуединого.

   – Не сломай Рэнди череп, – буркнул я, двинув локтем в бок Фиалки.

   Бесполезно – всё равно что в стену кирпичную, только руку отшиб. Аж онемела.

   – Вон там скамейка, возле забора, сейчас сядем и будем сидеть, пока Рэнди-шменди не явится. И руки на виду держи, мелкий хлюк. А не то хрюцну по дрыппе, брылять разучишься.

   Не стал уточнять, что такое дрыппа. Скамейка стояла аккурат за кованым забором, с видом на небольшой стадион, где в свете фонарей играли в мяч двое старшекурсников. На нас с Фиалочкой они посмотрели с интересом, но игра, кажется, оказалась для них предпочтительней, к моей радости. Небось приставать-то начнут именно ко мне, Рэнда всё-таки симпатичнее, чем зелёная клыкастая здоровячка!

   – Ыть, – услыхал я над ухом. – Привет, барышни.

   Фффух, это Кром. Ну и огромный же он! Я не привык смотреть на него с ракурса более мелкой и хрупкой Ромашки.

   – Ааа, Вырвизуб, – обрадовалась Фиалка.

   – Вырвиглаз, – поправил Кром.

   – Вырвирук, – хихикнула полуорчиха кокетливо.

   Громила сел с другой стороны от неё, обнял за талию и стал выяснять, какие у девушки планы. Я ощутил себя, как, должно быть, ощущают некрасивые подружки, когда вокруг более красивых вьются ухажёры. Поэтому встал и сказал, что прогуляюсь один.

   – Ээ, будь на виду, хл… Рэнди, – окликнула Фиалка.

   Я только отмахнулся.

   Пошёл вдоль забора, и вдруг увидал, как со стороны улицы медленно едет машина. Вот она остановилась, и из неё вышел здоровенный мужчина – едва ли меньше полуорчихи! В свете уличного фонаря было видно, что плечи у него очень широкие, а волосы стрижены совсем коротко. Не юнец, но и далеко не старик. Других подробностей я не успел разглядеть, потому что мужчина легко перемахнул через забор – высотой, так скажем, не меньше семи футов! – и спрыгнул прямо передо мной.

   – Уйди, извращенец, – жеманно пискнул я, плохо представляя, что делала бы в такой ситуации Рэнди, но на всякий случай вставая в стойку.

   – Рэнда Майрити Эрол, – сказал мужчина, – у тебя совесть есть?

   – А что? – спросил я, накапливая силы и притягивая их к кончикам пальцев.

   Сейчас подрублю ему ноги, свалю наземь, оглушу, а потом уже буду разбираться, кто это там на Рэнду с забора прыгает!

   – Я разве тебя так учил в стойке стоять? А ну спину прямо, ноги полусогнуть, сгруппироваться, правый локоть выше!

   Я всё сделал – и правда, так удобнее! – и ударил силовым хлыстом прямо под колени здоровяку. Но тот лишь подпрыгнул, вертанулся как-то особенно ловко, и…

   Схватил меня сзади за локти.

   – Срочно домой, а то уже основ не помнишь, – сказал огорчённо. – Мы с мамой дали тебе время подумать, понимая, что ты сообразишь, где твое место. Но, видимо, зря. Надо было сразу вдогонку бросаться.

   – Пусти, – пропыхтел я, догадавшись, наконец, кто меня скрутил.

   – Домой. Документы у Фрегонды заберу завтра, сегодня уж поздновато.

   Документы… ой-ё, бедная Рэнди. Если её предок утащит отсюда её бумаги, будет не очень хорошо.

   – Пусти, – снова пропищал я. – Я не Рэнда, я…

   – Ага, конечно, – фыркнул Рэндин папаша. – Рассказывай. Я свою дочь из тысячи узнаю. Когда только научишься отбиваться по-человечески?

   – Ну так учи, – сердито сказал я, надеясь, что он выпустит меня из своей железной хватки, и я покажу, на что способен Кевин Полмер.

   Но меня сковали заклинанием и закинули на плечо, так что я был способен только беспомощно свисать вниз головой и жалобно пищать:

   – Помогите! Похищают!

   Что, конечно, недостойно мужчины и боевого мага, но если выхода уже нет, то сойдёт.

   Рот залепило другим заклинанием, но, к счастью, тут очнулась, наконец, Фиалка, подскочила со скамейки, бросилась наперерез похитителю… и ойкнула.

   – Здрасьте-шмасьте, ли Эрол, – сказала она почтительно. – Пустите хлю… Рэнду, нас же почти зачислили уже. А?

   – Почти зачислили? А я отчисляю. Рэнди место в боевой академии. Решено. А то вон, за три дня уже драться разучилась, небось ни одной тренировки и пробежки за это время.

   – Не три, а почти пять-шмять, – сказала Фиалка, словно это что-то меняло.

   – Тем более. Предупреди тут, что моя девочка не похищена, а перевелась в более престижное высшее учебное заведение, чем это гнездо взяточников.

   Э! Моя мама не одобряет взяток, только подарки, подношения и добровольные пожертвования. Я возмущённо брыкнулся, но обездвиживающее заклинание тут же усилилось и сдавило все мое тело. Пришлось расслабиться, иначе дыньки Рэнды не выдержали бы.

   Так, свисая с могучего плеча Ромашкиного отца, под огорчённые вопли Фиалочки, я отбыл из Академии Попаданского туризма и сервиса в Академию Боевой магии, куда так стремился.

ГЛАВА 12. Рэнди: взаперти

В кабинете ректора Фрегонды Полмер, несмотря на достаточно поздний час,