Купить

Голубые дали. Ольга Романовская

Все книги автора


 

Оглавление

 

 

АННОТАЦИЯ

Знаете ли вы рецепт, как стать любимой женой Темнейшего? Безопасно ли целоваться с вампиром? Как соблазнить погруженного в работу поклонника? Что важнее: чувства или долг перед Родиной? А, может, вы не верите в силу любви или, наоборот, ее преувеличиваете? Тогда эти истории для вас.

   

ЧАСТЬ 1. РОЛЕЙНА

(авторская фантазия на тему цикла «Оборотная сторона луны»)

   Ролейн Асварус понял, что пространственный коридор уже не откроет: голова отказывалась сосредоточиться на заклинании. От выпивки магистр с трудом удерживал равновесие.

   — У, Ролейн, стоять! – Темнейший положил ему руку на плечо, разворачивая лицом к себе.

   Задав простой вопрос о количестве пальцев и получив неверный ответ, император констатировал:

   — Готов. И кто хвастался, будто меня перепьет?

   Темнейший хрюкнул и покачал в воздухе полупустой бутылкой. Еще дюжина таких же валялась на полу – свидетельства дружеской попойки по случаю грядущей женитьбы императора. Владычица настояла на своем, убедила: брак с Юфинией принесет только пользу. Темнейший не испытывал желания в третий раз принести брачные обеты, ему за глаза хватало двух жен, здравствующих и требовавших внимания, но перспектива в будущем стать во главе иерархии демонов пересилила.

   Белокурая демоница радовалась, полировала рожки и истязала чуть изменившееся после родов тело, чтобы предстать перед супругом совершенной и неповторимой. Она выяснила любимые цвета и запахи императора и в соответствии с ними меняла гардероб и собственные пристрастия. Все отмечали: Юфиния сияет изнутри. Она обожала Джаравела ФасхХавела, а тот воспринимал ее как всего лишь дочь Наитемнейшего и один из объектов женского пола для временных развлечений. Впрочем, в браках между демонами редко царила взаимная любовь, а в сердце Темнейшего она не забредала вовсе. Рожденный Юфинией сын тоже не прибавил тепла, хотя и стал основанием для брака. Вовсе не по моральным соображениям, тут императору ничто не мешало, а по юридическим: Темнейший имел право жениться, не спрашивая согласия родителей невесты и своих собственных, если бы они оставались живы и имели над ним власть, на понесшей от него девственнице. Вот и теперь мать Юфинии хмурилась, ругала императора, но ничего не могла поделать.

   Асварус покачнулся, скинул руку друга и заявил, ему пора.

   — Открой мне коридор, Джаравел, а то я действительно перебрал. Не хочу умереть самым позорным способом. Ролейна Асваруса сплющило межпространством по пьяни.

   Магистр покачал головой и ухватился за стену, чтобы не упасть: пол внезапно начал качаться. Или это его качало?

   Темнейший поставил бутылку на стол и лукаво поинтересовался:

   — Признаешь поражение?

   Магистр мотнул головой, оторвался от стены и потянулся к бокалу. Он двоился, пальцам никак не удавалось ухватить за ножку. После очередной неудачной попытки Асварус не удержал равновесия и упал, едва не опрокинув стол. Кое-как сев, магистр выругался, потирая шишку на затылке, и посетовал на крепость вина:

   — Орки бодяжат, не иначе! Чистый спирт!

   Император легко, будто ребенка, подхватил друга за шкирку, усадил в кресло и положил ладонь на место ушиба. Тепло лечебной магии мгновенно исцелило последствия падения.

   Глянув на зрачки магистра, Темнейший констатировал: «Напился, милый друг!». На императора алкоголь действовал слабее, хотя его тоже слегка покачивало, а движения утратили плавность.

   — Да, — признал магистр, осознав, отпираться бесполезно, — последняя бутылка была лишней. Ты выиграл, а я слабенький хилый дроу.

   Темнейший довольно осклабился и напомнил: Асварус должен ему желание. Тот предложил рассчитаться прямо сейчас. Фантазия у императора, конечно, богатая, но магистр надеялся, все обойдется малой кровью. В прошлый раз – увы, проигрывать приходилось и прежде, — Асварусу пришлось целый день развлекать жен друга. Император махнул рукой и пробурчал:

   — Потом, на трезвую голову.

   Он плюхнулся в кресло напротив магистра и посетовал на нежелание вновь надевать кольцо.

   — Вот, а меня упорно женил на сестре и дочери, — укоризненно пробормотал Асварус.

   Глаза закрывались, и, поддавшись действию спиртовых паров, магистр подложил руку под голову и смежил веки.

   — Пошли-ка спать, Ролли.

   Асварус согласно промычал и удобнее утроился в кресле. Идти никуда не хотелось, ему и тут хорошо.

   — Эй, ты до спальни-то дойдешь? – император встал и склонился над другом. – Руку давай, так и быть, доволоку пьяненького дроу до кроватки. Слабые вы, хиленькие, как наши десятилетние девочки.

   Темнейший снова хрюкнул и затеребил магистра за плечо. Тот нехотя открыл глаза и заверил, дойдет сам.

   Асварус действительно встал, сделал пару шагов и осознал: перепил, ноги не держат. Император со вздохом ухватил его за шиворот и предупредил: магистр не пушинка, тащить на своем горбу через весь дворец или пространственные коридоры не собирается.

   — И не надо, я не девица.

   Опираясь на руку Темнейшего, магистр добрел до спальни. Как оказалось, не своей, императорской. Это несколько обескуражило, но Темнейший с зевком пояснил: ему лень возиться с магией.

   — Ничего, кровать большая, устроимся, — заверил император, активируя охранные чары. – Надеюсь, нож к горлу не приставишь?

   Магистр ударил себя кулаком в грудь и обещал: постыдный инцидент не повторится.

   — Хоть к кому-то можно повернуться спиной! – пробормотал император и махнул рукой на широкое ложе: — Устраивайся. Я слева спать люблю, правая половина твоя.

   — Как супруги, — хихикнул Асварус и осторожно ступил на звериную шкуру перед необъятной кроватью под синим балдахином. Такой не мог похвастаться не один другой монарх. Но для мощного высоченного демона, привыкшего к любовным утехам с размахом, другая и не подойдет.

   Темнейший нахмурился, непроизвольно повернувшись к магистру правым глазом, пришлось спешно объяснить: справа обычно спят жены.

   — Да, — протянул император, — вот кому бы я еще позволил так шутить? Старый добрый Ролли, тебя иногда заносит, но ты славный. Был бы девочкой, рожал бы ежегодно.

   Магистр повалился на застланную алым покрывалом кровать и пробормотал:

   — Спасибо за обещание любви и верности, но как же хорошо, что я не девушка! Звериные традиции у демонов: брюхатить в качестве знака расположения.

   Император рассмеялся и заверил, что Асварусу сия печальная участь даже во сне не грозит, а традиции вовсе не зверские:

   — Семя демона – это не ваше, его заслужить надо. Думаешь, просто так многодетных демониц уважают? Раз обзавелась многочисленным потомством, значит равная супругу, умная, красивая, лучше других женщин. Не всякая сумеет заставить мужа добровольно не вылезать из постели, да еще детей делать.

   Темнейший пощекотал черным ногтем шею друга, а затем, усмехнувшись собственным мыслям, чиркнул за ухом.

   — Вот, большего тебе не перепадет. Безграничное мое доверие. По-моему, немало, особенно для дроу.

   Магистр не мог не согласиться. Почесывание ногтем – жест во многом интимный, им награждают в качестве ласки и поощрения, либо, как сейчас император, в качестве демонстрации доверия. Асваруса часто щекотали за ухом, до этого он как-то не задумывался, полагал, это дружеское, а теперь вдруг задумался.

   — Джар, — магистр сел и подозрительно глянул на неспешно раздевавшегося Темнейшего, — все эти разговоры о девочках, почесывание… Ты точно не? Я мальчиков как-то не очень, не в обиду тебе.

   Император гневно зашипел и, взмахнув крыльями, мгновенно оказался возле постели. Рука потянулась к горлу Асваруса, быстро, стремительно, будто Темнейший задумал вырвать кадык – магистр знал и видел, как ловко это умеют демоны, — но император в последний момент раздумал, ограничившись хлесткой пощечиной крылом. К счастью, не такой, чтобы свернуть челюсть.

   — Либо ты немедленно извинишься, либо я тебе голову оторву.

   Тон Темнейшего не оставлял сомнений, угроза не шутка.

   Хмель мгновенно слетел с магистра. Потирая распухшую щеку, он вскочил и, запинаясь, заверил, что никогда не сомневался в ориентации друга. Самой собой извинился.

   — То-то же! – рыкнул Темнейший, сложив крылья. – Спишу на пьяный бред. Спи лучше, а то договоришься.

   Гневно зыркнув на друга, император скрылся в ванной комнате, хлопнув дверью так, что дрогнула мебель.

   Асварус перевел дух. Дурак, вздумал играть с огнем! Пощечина отзывалась зубной болью, но это цветочки, приложить холодное, и пройдет. Дурная шутка вышла, пить надо меньше!

   Магистр понимал, нечего и пытаться вернуться в Ферам, придется ночевать здесь, и пристроился в изножье кровати. Можно, конечно, добрести до гостевых покоев, но Асварусу хотелось кое-что обсудить с императором. Если, конечно, согласится его выслушать.

   Освежившись, Темнейший велел другу лечь нормально, а «не как комнатной собачонке», но разговаривать о политике не пожелал:

   — Заткнись и дай поспать! У меня завтра тяжелый день.

   Не прошло и минуты, как император захрапел. Заснул и Асварус.

   Открыв глаза, магистр застонал: голова раскалывалась от похмелья. Он заерзал и сразу понял: что-то не так. Нет, не с головой, ей и положено болеть, а вообще. Почему-то стало неудобно лежать на животе, а одежда оказалась велика, сползала.

   Во рту царила засуха, слюна не помогала.

   Император спал, подложив руку под голову. На лице застыло умиротворенное выражение. И не скажешь, что это почивает Смерть – так за глаза называли Темнейшего.

   Магистр почесался и направился в уборную. Он мечтал вдоволь напиться и утихомирить головную боль мокрым полотенцем. Асварсу в надежде пошарил взглядом по полу: увы, ни одной бутылки! Ничего, проснется император, им подадут эля или остатки вчерашнего вина.

   Через пару минут спальню потряс гневный крик:

   — Джаравел!

   Темнейший подскочил, распахнул дверь в уборную и застыл, спросонья протирая глаза.

   Нет, это был не сон и не иллюзия. Император удивленно разглядывал высокую дроу-альбиноса, замершую со спущенными штанами над нужником. Девица отчего-то сверлила Темнейшего сердитым взглядом. Кого же она ему напоминала? Будто такую мимику Темнейший уже видел. И почему на темной эльфийке мужская одежда? На самом деле в голове роилось гораздо больше «почему», но голова плохо соображала спросонья, зато глаза с интересом разглядывали девичьи прелести. Пусть место и неподходящее, но светлый мысок и окружности бедер будоражили воображение. Альбиносок в постели императора еще не было.

   — Это что?! – вновь заорала дроу. Голос у нее оказался низким, грудным. – Ты чем меня опоил, скотина?

   — Э… — растерянно пробормотал император.

   Он пытался понять, откуда в его уборной взялась эта дроу. Темнейший не помнил, чтобы проводил ночь с женщиной, да еще такой наглой и самоуверенной, будто, как минимум, высшая демоница. Опомнившись, император нахмурился и указал на дверь.

   — Выметайся, пока не вышвырнул. Считаю до трех.

   — Джаравел, это я! – темная эльфийка наконец-то натянула штаны. – И у меня голова раскалывается…

   Темнейший прищурился и внимательнее осмотрел незнакомку. Где же он уже видел этот нос, лоб, глаза? И почему на ней вещи Ролейна Асваруса? И где, собственно, сам магистр?

   Расстегнутая рубашка дроу частично обнажала грудь и знак ордена Змеи. Император замотал головой и, чтобы отвергнуть абсурдное предположение, проверил ауру темной эльфийки. Глаза его округлились, а с губ слетело забористое ругательство. Внешний вид разительно не совпадал с магическим, но тело точно не иллюзия! Перед императором стояла мужская душа, заключенная в женскую оболочку.

   — Нет, Ролейн, девушкой тебе неплохо, но непривычно, — обескураженно пробормотал Темнейший. – И это точно не я пошутил.

   — Сними иллюзию, я тебе говорю! – бесновался Асварус.

   — Сам себя проверь, если палочка признает, — покачал головой император и задумчиво протянул: — И как тебя теперь называть? Ролейной? Ищи врагов, а, кто-то тебя сильно ненавидит и состоит в родстве с Прародителями сущего.

   — То есть это навсегда? – сник магистр.

   Император пожал плечами. Он впервые сталкивался с подобными метаморфозами.

   Застонав, Асварус рванул в ванную, разделся и, набрав в грудь побольше воздуха, глянул в зеркало. Оттуда на него смотрела раскрасневшаяся расхристанная темная эльфийка. Высокая, не такая хрупкая, как Аскания, а крепко сбитая, тренированная, с волевым взглядом и подбородком. Волосы отросли до поясницы, ресницы стали длинными и густыми. Бедра раздались, появилась грудь. До необъятных форм далеко, но на мужскую фигуру совсем не похоже, рубашка не застегнется.

   Ополоснув лицо, магистр ощупал себя и застонал: тело действительно настоящее. Даже грудь. И внизу ни намека на мужскую суть. Не удержавшись, проверил на ощупь: женщина женщиной.

   Асварус сполз на пол, закрыв лицо руками.

   За дверью послышался обеспокоенный голос императора:

   — Эй, Ролейн, ты вешаться не полез?

   — А ты бы не повесился, если б превратился в такое? – отмахнулся магистр. – Сам посмотри.

   — А мне как оценивать: с точки зрения мужчины или друга?

   Дверь распахнулась, и на пороге возник император. Темнейший успел накинуть халат и принес точно такой же Асварусу

   — На, оденься, нечего дразнить!

   Магистр выпрямился и недоуменно спросил:

   — Ты чего это? Чем дразнить?

   — Напоминаю, я вижу обнаженную женщину недурственной наружности, а за окном – утро. Инстинкты, знаешь ли.

   — То есть ты бы меня?.. – изумленно взглянул на друга магистр.

   Темнейший фыркнул и протянул Асварусу халат.

   — Слюни не размазывай.

   Стоило закрыться двери, как магистр выругался и, смачно, не заботясь об ауре, проклял того, кто осчастливил его женским обличием.

   Новое тело вызывало оторопь и отторжение. Рассматривая себя, обнаженного, в зеркале, Асварус понял: в шутке императора была доля правды. Темная эльфийка из магистра вышла неплохая, мужчину бы заинтересовала. Плоды многолетних тренировок наложили отпечаток на тело: ни унции жира, твердые мышцы, упругий живот. Грудь тоже соблазнительная – такую частенько называют наливными яблочками. Не очень большая, но и не маленькая, для ласк, а не глубокого декольте.

   Магистр провел в ванной комнате пару часов. Сначала бесновался, потом предавался отчаянью, и, наконец, приводил себя в порядок. Длинные волосы расчесал легко: собственные тоже некогда доходили до плеч.

   Когда Асварус вышел, императора в спальне не оказалось. На кровати лежала женская одежда и записка: «Не прячься и приходи завтракать. Спросим Ларилею: эльфы сведущи в подобных вещах». Приписка гласила: «Женщиной тебе совсем неплохо, поверь стороннему наблюдателю». Асварус скомкал записку и задумчиво уставился на ворох вещей. Он понятия не имел, как все это надевать и носить, затейливые крючочки и завязочки пугали, но не ходить же весь день в халате! Свои вещи не подойдут: велики, сваливаются.

   Магистр начал с простого: кружевных панталон. Они пришлись впору. Ничего удивительного, опытный глаз Темнейшего легко определил нужный размер. С корсетом пришлось хуже. Вдоволь помучившись, Асварус, сдавшись, позвал слуг. Те, видимо, получили особые указания от императора и без лишних слов одели и причесали.

   Императорская семья заканчивала завтрак, когда в столовую, ковыляя на непривычных каблуках, вошел магистр. Темнейший едва не подавился со смеху, встал и помог другу сесть за стол.

   — Ты уже рассказал? – прошипел Асварус, ощущая на себе сочувствующие взгляды императриц.

   — А что прикажешь делать? Назвать тебя любовницей или невестой?

   Магистр не нашел, что ответить, и уставился в тарелку. Есть не хотелось, но пришлось, чтобы хоть чем-то себя занять.

   Странно, но головная боль унялась: видимо, сказалось нервное потрясение.

   Ларилея выразила сочувствие по поводу случившегося и вскользь дала пару советов по поводу внешнего вида. Асварус поблагодарил, но выразил надежду, что они не пригодятся, а он вскоре вернет прежний облик.

   — Это вряд ли, — ухмыльнулась Марикеш. – Мы уже обсуждали данный вопрос.

   Она обернулась к мужу.

   — Вот и нашлась твоя идеальная женушка. Ты и раньше проводил с Ролейном много времени, спеться успели, а теперь и потомством обзаведетесь. Наверняка ему не придется упрашивать тебя сделать ребеночка. И найдется, о чем поговорить после. Надо ставки принимать, через сколько дней или часов ты его впервые на спинку завалишь.

   Асварус поперхнулся и вспомнил фразу о собственной привлекательности. Точно ли шутка? Сквозь туман прошлого дня всплыли слова: «Был бы девочкой...» Стало совсем не смешно. Нет, Марикеш его не любит, никогда этого не скрывала, но в ее словах есть доля истины. Оставалось надеяться, император и впредь будет видеть в магистре мужчину. Во всяком случае, сейчас Темнейший грубо одернул жену, посоветовав сначала думать, а потом говорить.

   После завтрака магистр ухватил императора за рукав и напрямик спросил: неужели ему всю жизнь проходить женщиной?

   — Похоже, — вздохнул Темнейший. – Я тебя прабабке покажу. Если она не сумеет, то прости!

   — И как после этого жить? – Асварус в сердцах ударил кулаком по стене. – Женщиной! То есть с грудью и всякими прочими делами. И как в ордене объяснить, что я – это я.

   Император развел руками и предположил:

   — Как и раньше. Оружие только легче закажи: меч не поднимешь. И поясом верности запасись, чтобы свои не домогались.

   — Тебе смешно, а мне не очень, — нахмурившись, буркнул магистр, потирая ушибленную ладонь. — Меня формально не существует. Был Ролейн Асварус, а теперь кто?

   — Ролейна. Фамилию могу пожаловать, землю, замок какой-нибудь. Даже титул. Ты что-то обсудить вчера собирался, пойдем, обсудим. Заодно отвлечешься от мрачных мыслей.

   Темнейший подхватил друга под локоть и, помогая балансировать на каблуках, повел в кабинет.

   

***

Асварус тяжело вздохнул, заплетая волосы в косу. Вчера он был у Владычицы, и она подтвердила худшие опасения: остаток дней магистру предстояло провести женщиной. Это доставляло множество неудобств, самое главное – ежемесячные боли и кровотечения. В первый раз Асварус испугался, забыл, что это естественно для женщин, и посоветовался с врачом. Он заверил: все в порядке, леди совершенно здорова. Магистр не стал разубеждать его насчет своего пола, вместо этого, преодолев стеснение, спросил, как бороться с этими днями.

   Врач удивленно глянул на него.

   — Странно, леди, в вашем возрасте… У всех уже дети, а вы до сих пор не знаете, откуда они берутся. Забеременеете и не заметите.

   Асварус заверил, что беременность ему не грозит, и, пунцовый от стыда, ушел.

   Брату помогла Аскания: ей единственной магистр рассказал о своей беде. Она купила и принесла все необходимое, объяснила, как пользоваться. Заодно Аскания взялась учить брата правильно ходить и красится. Тот заявил, что мужчинами не интересуется, в ответ сестра рассмеялась:

   — Ты нет, зато они тобой да. Ты хорошенький вышел, если следить за собой научишься, первой красавицей в Фераме станешь.

   Магистр нахмурился. Меньше всего на свете ему хотелось привлекать нездоровое мужское внимание. Если он женщина снаружи, то внутри – все тот же Ролейн Асварус. Реагировал соответственно: цветы из ваз выбрасывал, за комплименты ругал на тролльем. Хорошо, дроу воспитывали в духе повиновения женщинам, они после первого же недовольного взгляда замолкали и уходили, людей же иногда приходилось бить. С подчиненными не ладилось. Дисциплина рухнула, рыцари отказывались воспринимать всерьез магистра-женщину. Силы тоже стали не те, собственный меч не поднять. И на занятиях мешало новое, незнакомое тело. Казалось, отточенное до мышечной памяти движение – и не получается, потому что женщине такое не сделать.

   Асварус злился и все больше времени проводил с императором. Тот, хоть в шутку и звал Ролейной, относился к нему, как раньше, беседовал на прежние темы. Уютно устроившись у камина не в платье, а привычной рубашке и брюках, магистр потягивал вино и не ощущал себя ущербным. Темнейший делился с ним мелкими секретами, жаловался на жен.

   — Так сбежать от них порой хочется! – сетовал он. – Как появилась Юфиния, Марикеш с цепи сорвалась. Сошлю ее в замок к Кайре – надоела! И Юфиния тоже хороша! Липнет, внимания требует. Ларилея хотя бы просто глазки строит.

   — Подари что-нибудь, успокоятся, — посоветовал магистр. – Или детьми обеих старших жен одари. Марикеш ведь этого давно хочет, а у Ларилеи пять лет назад сын погиб.

   Император поджал губы, вспомнив Эверенаса, своего любимца. Убийца принца давно гнил в Преисподней: Темнейший покарал его сам, но боль утраты осталась.

   — Не хочу я от них детей, — поморщился император. – Не заслужили. Дуры!

   Магистр не стал возражать, хотя не понимал, чем другу не угодили супруги. Привлекательные, родовитые, которые с готовностью разделят с мужем постель.

   Темнейший поболтал бокалом со смесью вина и крови и предложил съездить на охоту. Асварус согласился, но с условием: по-честному, без крыльев.

   — Все забыть не можешь, как я тебя уделал? – растянул губы в улыбке император. – Без условий, Ролейн, просто охота. Кстати, держи. С оружием у тебя теперь худо, пригодится.

   Темнейший вытянул руки, и на них лег новый изящный меч в ножнах, тоньше и легче прежнего огненного клинка Асваруса.

   — Баланс проверь, — посоветовал император, вручая подарок. – Я на глаз заказывал, мог ошибиться. И там немного чар по мелочи, разберешься. Клинок, конечно, темный, но ты, вроде, без предубеждений.

   Глаза магистра загорелись. Поблагодарив за подарок, он в нетерпении вытащил меч из ножен. При виде рун на стали и камня на рукояти перехватило дыхание.

   — Это целое состояние! – восхищенно протянул Асварус. – Ты спятил, Джеравел?!

   — Пустяки, — пожал плечами император. – Кого еще мне баловать? Бери, бери, хоть какая-то радость. А то ходишь хмурый, аура – в черных пятнах, вечно нервничаешь… Охота и тебе на пользу.






Чтобы прочитать продолжение, купите книгу

70,00 руб Купить