Оглавление
АННОТАЦИЯ
Повелитель горы устал. Его не возбуждают наложницы и наложники его гарема. Настало время смены господина, но Гора отвергла уже двух кандидатов, кто станет третьим?
Кто же станет новым повелителем горы?
ЧАСТЬ 1. Госпожа Горы (Господин Гор 3)
ПРОЛОГ
Приближалась зима. По замку осенними листьями носились слухи. Поговаривали, что Господин Гор постарел и ослаб, его уже не привлекают ни юные девушки, ни зрелые женщины, ни опытные наложники его гарема. Все чаще он отдает дань Горе в одиночестве и это плохой знак. Похоже скоро в замке появится новый Господин. Гарем затаился. Ведь известно, что выбор делает Гора, но кандидатов представляет прежний Господин. И если Гора отвергнет кандидата, его высохшее тело сбросят со стены в пропасть.
Когда в замок явился последний в этом году караван, сюрпризов не ждал никто. Приехали купцы и несколько данников, привезли к зиме запасы зерна, муки, свечного сала и теплых тканей. Когда выяснилось, что один из купцов привез с собой девчонку, выкупленную за гроши в борделе это никого не удивило. Мало ли кого привозят с собой купцы? Кто-то любит возить с собой редкого пятнистого зверя на шелковом шнуре, кто-то чернокожего раба невероятной силы, а кто-то подобранную девку, ублажающую его в пути.
Рабыня, однако, оказалась непокорной и шумной. Она так вопила, когда купец решил поделиться ею со своими путниками и так метко кидалась посудой, что слухи добрались до Господина. Он пожелал видеть строптивицу. Ее притащили в его комнату удовольствий прямо со стола, на котором пьяный купец ее порол. Бывшему хозяину не дали возмутиться его же товарищи, а еще тяжелый кошель, оставленный на залитом пивом и кровью столе.
Двое Безликих протащили теряющую сознание от боли девушку по запутанным каменным коридорам, плеснули в лицо холодной водой и ввели в просторную сумрачную комнату. Не смотря на царящий вокруг камень в помещении было очень тепло, словно хозяин постоянно мерз, а еще в воздухе пахло тягучими восточными ароматами – сладковатыми и тяжелыми. Тепло и непривычные запахи окончательно привели рабыню в чувство, она подняла голову и осмотрелась.
У камина, кутаясь в теплый плащ сидел мужчина. Он обернулся на шум, поставил тяжелый золотой кубок на стол и встал. Девушка смотрела на него во все глаза. Он был очень худ, высок, а его волосы серебристо-белым языком опускались до талии. Черные глаза лихорадочно горели, а кожа была бледной и тонкой, словно он уже много лет не видел солнечного света.
Рабыня изучала Повелителя Горы, а он в свою очередь изучал ее. Безликие стояли, подобно каменным статуям, держа новую игрушку Господина за плечи, их ледяные пальцы вызывали у девушки дрожь, но подбородок она держала прямо.
Мужчина рассматривал новое приобретение со странным интересом. Лохмотья ее длинной грязной рубашки успели окрасится кровью, светлые чуть вьющиеся волосы неопрятными прядями падали на лицо, но вся фигура излучала несгибаемое упрямство.
- Как тебя зовут? – Господин увидел, что хотел и теперь вновь держал в руках кубок, согревая длинные аристократичные пальцы теплом остывающего вина.
- Авалон, - ответила рабыня, глядя мужчине в глаза.
Он усмехнулся в ответ:
- Твердое яблочко . Как ты попала к Тамрису?
- Выкупил, в борделе, - ответила девушка.
Мужчина еще раз удивленно посмотрел на свое приобретение. Короткие волосы, худощавое сложение, слегка загорелая кожа, Авалон мало походила на постельную труженицу.
- И что ты делала в борделе? – сообразил уточнить Господин.
Ему явно стало интересно, он даже немного передвинул кресло, чтобы лучше видеть девушку.
- Пол мыла, - вздохнула она, уже заранее уверившись, что ей не поверят.
- За долги? – понятливо кивнул мужчина, и тут же перескочил на свою волну. - Тебя нужно вымыть, переодеть и смазать твои раны, а потом я жду тебя здесь. Лир, проводи в бани, скажи, чтобы приготовили к ночи!
Один из Безликих молча потянул рабыню к двери.
Авалон шла сама, не возражая. Ей было и жутко, и любопытно одновременно.
Бани походили на бордельные, но были полностью каменными и очень роскошными. Здесь не грели воду углем или дровами, прямо из недр горы бил горячий источник, наполняя купель из оникса, а уже оттуда слуги разносили кипяток по просторным мыльням.
Старшая банщица только головой покачала, когда ей представили новую рабыню. Но осмотрела тщательно, покрутила, понажимала, обнаружила следы от плети и трещину в ребре, тяжело вздохнула и взялась за работу.
Сначала Авалон просто раздели, бросив ее тряпье в печь, затем окатили теплой водой, смывая грязь. Потом было каменное корыто полное травы, и бережные руки, разбирающие ее слегка вьющиеся светлые волосы. После мытья худощавая черноволосая женщина наложила на грудную клетку тугую повязку, растерла руки и ноги новой игрушки ароматическим маслом, отполировала ногти, и закутала рабыню в толстое покрывало.
- Теперь лежи, нужно, чтобы все впиталось.
Через полчаса снова уложили в ванную, обработали стопы и ладони каменной пеной, вновь смазали маслом и уложили в покрывало. Старшая банщица подходила проверять работу и недовольно морщилась:
- Что ты руками делала? Камни тесала? Мозоли не свести сразу! А тут что? – уголок губ был порван и сильно болел.
Ранку промыли, обработали, и замазали чем-то, моментально стягивающим кожу, а потом сунули в руки кружку с бульоном. Пить через край было невозможно, но старшая банщица моментально нашла выход – полая куриная косточка заменила серебряную трубочку с помощью которой поили больных в крупных городах долин.
Все время, пока вокруг Авалон крутился вполне осмысленный вихрь из служащих бани, мимо ходили любопытные девушки и парни. Они не смущались наготы новенькой и сами были полуодеты. Зато вслух обсуждали ее появление и зачем она понадобилась Господину. В конце концов старшая банщица прикрикнула на них и прогнала из большого зала, ворча себе под нос.
После купания новенькой занялись парикмахер и портной. Первый уложил ее тонкие волосы в некое подобие цветка на голове и закрепил конструкцию бархатной лентой.
- Все что могу, - пробормотал он, нанося тонкие штрихи краски на сонное от сытости лицо «игрушки».
Второй выслушал пояснения банщицы о повреждениях и упаковал девушку в нечто невообразимое. Легкий корсет, скрывал повязку, воздушные рукава из прозрачной ткани придавали фигуре невесомость, а длинные манжеты скрывали синяки на запястьях. Высокий воротник заставлял держать голову прямо, оберегая девушку от резких движений. Тяжелая юбка из изумрудного бархата, заканчивалась вычурными фестонами на уровне колен, ниже шла волна тонкой ткани, позволяющая двигаться достаточно свободно.
Полюбовавшись своим творением, портной поцеловал кончики своих пальцев, высказывая одобрение своим трудам, а банщица недовольно покачала головой:
- Нарядили вы ее как принцессу, а Господин к ночи приготовить велел!
Мужчины переглянулись, собрались что-то менять, но в банный зал вошли два Безликих, молча взяли Авалон под руки и вывели из бани. Девушка шла спокойно. После нескольких недель почти скотского существования баня, еда и лечение казались более важным, чем очередной мужчина в ее постели.
Господин все так же сидел у огня, но его глаза блестели куда живее. Он одобрительно посмотрел на платье и прическу:
- Всегда удивлялся, как в банях умеют угадать мои пожелания. Присаживайся Авалон, выпей вина и расскажи мне немного о себе.
Девушка села в предложенное кресло, посмотрела на огонь и коротко рассказала о сиротстве, долгах и подлеце-зяте, умудрившемся продать ее сначала на работу в бордель, а потом и заезжему купцу.
- До купца была девицей? – меланхолично спросил Господин, рассматривая выпуклые узоры на тяжелом кубке.
- Да, - Авалон вздохнула, сдерживая слезы.
- Был жених? Возлюбленный?
- Нет, - тут пожалуй девушка ощутила некоторое облегчение, ведь потеря невинности считалась позором для невесты, для девушки собирающейся выйти замуж, а она теперь рабыня и такой роскоши от нее не требовалось.
- Отлично.
Мужчина закрыл глаза, откинул голову на спинку кресла и начал неторопливо говорить, рассказывая Авалон историю Властелинов Гор:
- Господин Гор этот титул, который передается лишь волей Горы. Как видишь, мое тело уже с трудом удерживает дух, но гора не отпускает, - повелитель слабо улыбнулся, - в дни бурной молодости я щедро кормил Гору, и теперь она хочет столь же изысканного лакомства. Мальчишки из моего гарема не годятся в повелители. Они слишком любят почести и золото, слишком мало знают о своем теле, и бешено стремятся к наслаждению, забывая о равновесии. Я решил предложить горе тебя. В тебе есть сила духа, страсть и огонь, но все спрятано под коркой пепла.
Авалон недоверчиво моргнула, Господин говорил все так ровно и монотонно, что было неясно - это шутка или бред.
- Идем! Я хочу знать ответ сейчас, - бледно улыбнувшись мужчина неожиданно энергично вскочил с кресла, схватил девушку за руку и потащил за собой в глубину пещеры.
Мимо роскошного «гнездышка», выложенного коврами и подушками, мимо угла, украшенного цепями и собачьими ошейниками, мимо клеток, столов и странных конструкций.
Сердце горы пряталось за маленьким водопадом. Две больших каменных ванны, напоминающие гробы, чаша на подставке между ними. Господин подошел к чаше, надрезал палец, брызнул кровью, помолчал сосредотачиваясь, потом поранил палец рабыни и капнул в чашу е кровь. Подождал. Легкая вибрация пола под ногами стала ему ответом. Господин просиял:
- Гора согласна! У нас есть месяц, чтобы научить тебя!
Авалон сглотнула. Она ничего не поняла, ничего не слышала, но твердый каменный пол уходящий из-под ног пугал ее. Между тем Господин потянул ее обратно к огню, вручил кубок и предложил выпить:
- За будущую Госпожу Гор!
Терпкое красное вино оставило на языке привкус солнца, повелитель бросил на платье девушки оценивающий взгляд:
- Плечо выбито или ребра сломаны?
- Ребра, - честно ответила она, догадываясь, что это единственно верное поведение сейчас. Честность и открытость.
- Руки поднять можешь?
Авалон осторожно пожала плечами:
- Не знаю.
- Попробуй медленно.
Останавливаясь от перехватывающей дыхание боли, девушка все же подняла ладони над макушкой.
- Отлично! Так и держи! Иди сюда! – энергичный голос Господина раздавался уже где-то слева, кажется ему доставляла удовольствия новая игра.
Авалон моргнула, ее глаза еще не привыкли к полумраку, царящему в покоях Господина. Она медленно пошла туда, куда звал его голос и увидела всевозможные ремни и цепи, свисающие со штанги. Очевидно она побледнела, так что Господин досадливо поморщился:
- Не пугайся, - его голос манил, притягивал словно огонек глупую бабочку, но сопротивляться ему не было никакой возможности. - Иди ближе! Еще, еще…
Когда длинные сухие пальцы повелителя ухватили девушку за запястье, она вздрогнула всем телом, сбрасывая магнетизм его голоса. Но рука так и осталась в плену. Медленно раздвинув губы в улыбке, повелитель провел кончиками пальцев по дрожащему запястью своей игрушки:
- Ты такая чувствительная, и трепетная, Авалон, будь послушной, и мне не придется портить твою нежную шкурку, - продолжая неотрывно смотреть на девушку, как удав на кролика, мужчина медленно подвел рабыню под самые подвески.
- Положи руки на эти кольца. Просто держись, - коротко приказал он.
Авалон пошатнулась, неуверенно взялась за гладкое темное дерево пальцами. Господин нахмурился, выражая недовольство и сделал движение рукой, словно недовольно хлопнул плетью себя по бедру. Девушке сразу стало страшно, горло перехватило, ноги задрожали.
- Ты хорошо чувствуешь мое настроение, Авалон, - голос зазвучал мягче, успокаивающе, прохладные руки обняли плечи, позволяя лицу уткнуться в черный шелк рубашки. Подыши. Вдохни мой аромат, ощути мою силу. А теперь слушай и выполняй. Перенеси часть веса на кольца. Легче стоять?
Авалон неуверенно пожала плечами.
- А если так? – по мановению руки Господина Безликие опустили кольца ниже, на уровень груди, так что отполированное темное дерево действительно стало опорой.
- Лучше, - голос игрушки все еще был скованным и хриплым, но слова перестали застревать в горле.
Мужские пальцы легли на горло девушки, помассировали, расслабляя, нажимая какие-то известные только ему точки:
- Так-то лучше, у хорошего повелителя игрушки поют, а не хрипят…
С шеи руки Господина опустились к вырезу, прогулялись по груди, спустились к талии. Авалон напряглась, точно натянутая струна борясь с дурнотой и болью, но Господин уже устал от этой игры. Он отступил назад и вернул свое внимание подвескам.
- Есть другой вариант опоры, он куда интереснее, - тонко улыбнулся мужчина, выбирая среди множества свисающих колец широкие кожаные браслеты, украшенные плетением узких ремешков. – Смотри, такое плетение оставляет прелестный узор на нежной коже.
Он ловко продел руки Авалон в широкие браслеты, застегнул пряжки, а потом переплел тонкие дополнительные ремешки от запястья до локтя:
- Можно и выше, но это будет красиво только тогда, когда грудь обнажена, - длинные пальцы вновь скользнули по краю выреза, вызывая в теле рабыни неожиданный отклик, - Твои формы весьма привлекательны на фоне черного камня, - сказал повелитель, оценивая получившуюся композицию, - не хватает только повязки на глазах и, пожалуй, колодки для ног. Очень возбуждает женщина, стоящая на цыпочках…
Авалон сама прикрыла глаза, чтобы не видеть горящий безумием взгляд Господина, но при этом она представила себя стоящей на цыпочках, натянутой как струна, и обнаженной… Уши полыхнули румянцем, ей даже пришлось задержать дыхание, чтобы не выдать себя, но повелитель понимающе усмехнулся и провел по ее лицу тыльной стороной ладони:
- Я не ошибся, мое райское яблочко, ты очень необычный плод.
Пожалуй, после такого начала девушка не удивилась бы, если бы повелитель разорвал на ней платье и повалил на пол, в борделе она всякого навидалась, но мужчина отступил в сторону, протянул руку и Безликий вложил в его ладонь новый подогретый кубок. Пара глотков и урок продолжился, но уже в другом ключе.
Теперь повелитель продемонстрировал девушке наручники из металла с разными подкладками:
- Атлас жесткий и холодный, он подходит тем, кто жаждет ощутить строгую хозяйскую руку. Бархат мягкий, но требует набивки, и порой мешает, впитывая кровь. Для самых лучших и любимых игрушек я держу наручники, выложенные шкуркой ягненка. Они мягкие, нежные, буквально шепчут о любви…
Каждый вариант Авалон испытала на своей коже, причем с каждым разом браслеты становились все тяжелее.
- Есть еще несколько способов фиксации, - Господин гор закашлялся, дернул цепочку слишком сильно и Авалон едва устояла на ногах от боли и усталости.
Господин заметил это и прищелкнул языком:
- Я и забыл, что ты еще больна. Когда боль отвлекает, толку от обучения не будет. Боль должна концентрировать, сосредотачивать. Идем к столу.
Они не выходили из комнат наслаждения, просто сели в кресла у камина, а Безликие молча придвинули стол, поставили перед Господином кубок с горячим вином, разложили приборы и салфетки.
- Пища тоже может дарить наслаждение, - Господин вел беседу как опытный ментор, пока слуги ставили на стол небольшие судки и блюда, накрытые колпаками. – Когда ты голоден, ты порадуешься и хлебу с водой, но когда сыт, твой вкус требует изысканности и разнообразия. Попробуй это вино, Авалон, один глоток придаст тебе сил, два храбрости, а три сделают мягкой и покорной.
Голос повелителя вновь звучал так медленно и тягуче, что девушка чувствовала себя пчелой, угодившей в блюдце с патокой. Однако пригубив вино, она действительно почувствовала себя лучше. Терпкое красное оно скользнула внутри нее лучиком солнца, напоминая о том, что она еще жива.
- Попробуй паштет, мой повар прибыл из далеких земель и весьма искусен в приготовлении блюд, разжигающих страсть, - Господин гор лично выбрал малюсенькую теплую булочку, разрезал ее, слегка смазал ледяным сливочным маслом, а сверху положил ложку горячего паштета: - ешь!
Авалон хотела взять угощение рукой, но повелитель не позволил:
- Возьми еду губами, можешь собрать крошки или поцеловать мою ладонь, но не смей касаться пальцами!
Кресла стояли довольно далеко друг от друга Авалон задержалась в недоумении, как добраться до предложенного лакомства, но Господин поторопил ее:
- Либо наклонись через стол, либо сядь ко мне на колени.
В голове девушки тотчас мелькнула картинка – она тянется через стол, и ее округлая крепкая грудь оказывается у глаз Господина, поданная корсетом, как пирожное на блюде. А если она сядет к нему на колени… Господин никогда не покажет своей слабости, но быстро устанет, а раздраженный Господин может испытать на ней не только безобидные наручники!
Авалон встала, аккуратно подошла ближе и… плавно опустилась на пол, красиво уложив ноги, как ей показала одна степнячка. Опустив на миг ресницы, признавая свою строптивость она подняла лицо, чтобы, потянувшись вверх взять угощение.
- Интересный выбор, - Господин хмыкнул и протянул ей булочку, позволяя коснуться прохладной кожи губами, - кажется Гора не ошиблась в тебе.
За булочкой последовал маленький ломтик подогретого хлеба, смазанный пастой из творога и свежей зелени. Потом ягода, прохладная от рук Господина. Каждый кусочек, каждый глоток из кубка доставались Авалон взамен на прикосновение. Когда прохладные пальцы впервые скользнули по ее лицу она вздрогнула.
Купцу нравилось видеть ужас в ее глазах, поэтому он часто хватал ее за подбородок, принуждая к подчинению, но Господин просто погладил ее скулу и даже сказал комплимент:
- Какая нежная кожа, и тонкая лепка лица, Боги потратили немало сил создавая тебя.
Затем пальцы мужчины пробежались по шее, погладили вырез корсета, Авалон вздрагивала, но не смела отказаться от угощения или закрыть глаза. Каждое касание заставляло ее вспоминать кургузые лапы прежнего хозяина, и в то же время отгоняло его призрак, заменяя прежние воспоминания другими.
Огладив всю доступную прикосновению кожу, повелитель запустил пальцы в ее прическу:
- Мне нравится смотреть на твои локоны, они блестят, отражая огонь камина. Всегда распускай их, когда приходишь ко мне, запомнила?
Авалон увлеченная своими переживаниями просто кивнула, и тут же ощутила, как ее крепко и властно взяли за волосы:
- Проглоти еду. – Господин подождал, пока она выполнит его приказ, но не выпустил из рук ее прическу, - а теперь посмотри на меня и скажи, что ты запомнила.
Сердце девушки стукнуло, она опустила ресницы, не в силах выдержать строгий взгляд повелителя и кусая губы повторила:
- Всегда распускать волосы, когда иду к вам, Господин.
- Хорошо. Ты понятливая и толковая, но помни, за невнимательность всегда следует наказание. - Авалон по-прежнему опасалась смотреть на его лицо, но Господин сам приблизился к ней и укусил за беззащитно подставленную шею: - вот так, этот след будет болеть несколько дней и тем напомнит тебе о послушании.
Рабыня вздрогнула, но удержалась от вскрика, хотя лицо на миг исказила гримаса ужаса. Тогда Господин провел по укусу пальцами, не то снимая боль, не то проверяя его качество:
- Тебе пойдет ожерелье из таких меток… - задумчиво сказал он, - но не сейчас. Твое тело ранено, а душа застыла. Сначала нужно согреть ее. Вернись на свое место и доешь ужин, потом тебя проводят в покои рядом с моими.
Авалон была в таком состоянии от всего произошедшего с нею, что просто съела все, что положили ей Безликие, повинуясь беззвучному приказу Господина, допила вино и совершенно уставшая подняла взгляд на повелителя, ожидая разрешения удалиться.
- Ты сыта? - поинтересовался мужчина.
- Да, Господин! – как можно более вежливо ответила девушка, мечтая спрятаться в тихий уголок и уснуть, стирая калейдоскоп событий одного длинного дня.
Еще утром она собиралась умереть на столе гостевого зала, под плетью, только бы не превратиться из человека в кусок плоти, а теперь сидела в нарядном платье за накрытым столом, вкушала деликатесы и училась непонятно чему, чтобы стать Повелительницей Гор. Стремительная карьера.
- Ступай, - махнул рукой Господин, разглядев наконец в глазах новой игрушки желание упасть и уснуть. Тебя проводят. Ничего не ешь и не пей в комнатах, не используй косметику, не смазывай раны. Гора сама позаботиться о тебе, если ты будешь ей интересна, - повелитель слабо улыбнулся и тотчас отвернулся, скрывая блеск глаз.
Безликие молча подняли рабыню и вывели. За их спинами раздался глубокий пронизывающий нутро голос:
- Распорядителя гарема сюда! Немедля!
Комната, отведенная новой наложнице стала ее убежищем. Здесь было широкое ложе полное подушек, маленькие окна похожие на бойницы, занавешенные красивыми драпировками и большой сундук для одежды, пока пустой.
Снимать платье самой было настоящей пыткой, но когда девушка уже собиралась перегрызть шнурки корсета, к ней заглянула служанка. Она помогла новой игрушке снять платье, обтерла ее тело ароматическим уксусом, отмечая следы наказания на шее и потертости на запястьях. Потом подала рубашку для сна и оставила в покое.
Авалон завернулась в одеяло и уснула. Проснулась от чужих голосов, раздающихся где-то близко, словно прямо над головой. Девушка покрутилась недоуменно и тут к ней пришло понимание – это гора. Огромная каменная громада желала, чтобы Авалон услышала то, что о ней говорят в гареме!
- Господин вызвал Исуль и всю ночь занимался ей! – удивленно говорил один голос, из-за эха неясно, мужской или женский.
- И Кариль был в его покоях и Хамет! – второй голос был мужской, но чересчур жеманный.
- Так и новеньких брал, этих, черненьких, которых купец вместе с жемчугом привез! – тут уже явно женщина говорила.
- Что за девчонка такая? – в первом голосе послышалось брезгливое удивление, - или она Господина подпоила чем?
- Да когда бы она успела, - возразила женщина, - ее ж прямо из гостевой притащили, почти голую.
- Ну не скажи, - голос показался девушке особенно мерзким, - помнишь ту девицу с ракушкой на шее? Сколько она дурмана протащила?
- Глупости болтаешь! – женщина уже сердилась, - Господин сам по своему желанию наложниц вызывал и ни одна на нее не похожа. И шкура у всех цела! Другое тут что-то, может гостей ждет и подарки для них муштрует, а может что поинтереснее задумал. Не наше дело!
Вскоре голоса стали затихать и Авалон снова уснула, размышляя – для чего Горе было нужно, чтобы она услышала это? То, что друзей у нее тут нет она и так знала. Но и врагов пока ярых не нажила. Повелитель вызывал других? Что с того? Ее ребра целее будут. Поворочавшись девушка уснула, удивляясь, что синяки почти не болят.
Утром служанка разбудила ее войдя с подносом полным еды. Аромат жареного мяса, свежих сладких фруктов и выпечки мог поднять с постели и мертвого! Авалон встала, любуясь гроздьями винограда и спелым гранатом, раскрытым как цветок, ей не терпелось поесть, отчего-то казалось, что кожа обтянула кости, кое-где неприятно повиснув.
Служанка принесла воду и таз для умывания, полила на руки, помогая и вдруг удивленно спросила:
- Госпожа, вы чем-то лечились?
Авалон недоуменно выпрямилась, поправляя подмоченный воротник рубашки.
- Ваши раны, они затянулись, - смущенно бормотнула горничная, пряча глаза.
Новая наложница осторожно подняла руки, убедилась, что ребра больше не ноют, отдаваясь резкой болью, потом потрогала кожу на спине и удивленно покрутилась, стараясь достать рукой как можно дальше. Вместо опухших рубцов, слегка смягченных искусством банщицы, на спине тянулись тонкие ниточки шрамов. Все затянулось за одну ночь?
- У вас есть…зеркало? – осторожно спросила Авалон.
В борделе зеркала были, дорогие, в вычурных позолоченных рамах, а тут разве могло быть что-то столь ценное?
Рабыня подошла к стене и открыла то, что девушка считала окном, прикрытым ставнями. Оказалось, то это не окно, а роскошное зеркало, состоящее из трех пластин, отделанных по краю полированным камнем. Осторожно подойдя ближе, новая наложница приспустила рубашку с плеч и убедилась – спина выглядит так, словно она лечила ее пару лет и только хаотичные белые ниточки шрамов напоминали о недавней порке.
Задумавшись девушка надела платье, предложенное служанкой, и рассеяно взяла с подноса виноградину. Внезапно ягода налилась тяжестью в ее руке, став камнем. Недоумевая Авалон бросила ягоду на поднос и взяла другую. Эта привычно лопнула на языке сладким соком, и успокоила взволнованные нервы.
Пока служанка дрожащими руками собирала ее волосы в простую прическу, девушка успела выбросить на поднос еще несколько каменных ягод, недоумевая, кто же это мешает фрукты с муляжами? Гранат пленяющий блеском и ароматом лег в руку холодным камнем и Авалон возмутилась:
- Да что это такое? Мне уже и поесть нельзя?
- Нельзя, - раздался вдруг глубокий голос Повелителя Гор, - я что тебе вчера говорил? Ничего не ешь в комнатах! Твое счастье, что ты чем-то приглянулась Горе. Все что стало камнем отравлено.
К священному ужасу служанки Господин сам вошел в комнату, скривил губы на остатки трапезы, подошел к новой наложнице, небрежным жестом откинул в сторону полусобранные волосы:
- Да, действительно приглянулась, - в голосе повелителя скользнула мечтательная улыбка, - собирайся, завтрак будет в моих покоях.
Горничная дрожащими руками завершила прическу и поспешила убраться, забрав поднос. Мужчина протянул девушке руку, помогая подняться с кресла. Авалон ждала привычного оценивающего взгляда в декольте, возможно на губы или шею, но Господин смотрел на ее руку:
- Кисть гибкая и сильная, ты быстро научишься управлять кнутом, - довольно сказал он.
Девушка вздрогнула. Спина заныла, напоминая о безумной боли натяжением шрамов. Мужчина неспеша вел ее по коридорам цитадели, поглаживая ее ладонь затянутой в перчатку рукой. Авалон было неприятно это прикосновение, но и отстранится она не могла. Просто терпела недовольно выдыхая и кусая губы.
- Гордячка, - оценил ее старания Господин, вручая кубок с вином, - один глоток, - напомнил он.
На этот раз вино было освежающе-кислым, и его полагалось заесть кусочком легчайшего воздушного десерта. Накрытый у камина стол располагал к приятной трапезе, но стоило Авалон протянуть руку, чтобы самой взять ломтик яблока, как Господин энергично дернул ее за рукав:
- Я смотрю, ты уже все позабыла, придется тебе напомнить, - задумчиво сказал он, рассматривая ее платье. Повелителю гор приглянулась лиловая атласная лента продернутая сквозь кружево шемизетки. Выдернув полоску гладкой ткани он одним движением завел руки девушки за спину и легонько связал, обкрутив прохладной гладкостью дважды.
- Вот так! Теперь ты совершенно беззащитна! – сказал он, наблюдая за выражением ее лица.
Авалон на миг прикрыла глаза, глубоко вздохнула, заставляя успокоиться вмиг вскипевшую кровь и осталась стоять, не шевеля ни единым мускулом.
- Молодец! – похвалил повелитель и отступил на пару шагов, любуясь девушкой.
Она же неожиданно для себя отметила приключившиеся в облике Господина перемены. На столе подле него не было кубка с горячим вином, камзол и штаны были не просто черными, их украшала тонкая вязь бриллиантового шитья. Белые волосы совсем недавно поникшие, как листья под дождем, теперь красиво блестели будучи уложены в длинную косу. Мужчина был полон сил и явно собирался приложить эти силы к ней.
Авалон стало страшно. Наверное, страх как-то отразился на ее лице, потому что повелитель нахмурился и вернул на блюдце клубнику, которую подносил к ее губам:
- Что случилось? Тебе больно или неудобно? – спросил он и от его озабоченного голоса все внутри девушки перевернулось.
Разве можно не подчиниться такой силе? Такому огню, разжигающему в ней искру, не смотря на страх соития?
- Все, все хорошо, - прерывисто ответила она, облизывая пересохшие от волнения губы.
Он шагнул вперед, захватил рукой в бархатной перчатке ее лицо, заглянул в глаза, из которых она всеми силами пыталась изгнать страх и медленно кивнул:
- Я понял, ты правильно делаешь Авалон, что бежишь навстречу своему страху, только не спеши. Попробуй эту ягоду. Опиши мне ее вкус. Закрой глаза и расскажи, что чувствуешь, когда она растекается по языку.
Девушка послушно опустила ресницы и ощутила прикосновение прохладной ягоды, мягкую податливость густых сливок, горьковатую сладость жженого сахара… Все это дополнялось влажной упругостью самой клубники и легкой кислинкой в конце. С трудом подбирая слова она описала свои ощущения и уже собиралась открыть глаза, но Господин остановил ее:
- Нет, не открывай глаза! Сядь! – Девушка незряче и неловко попыталась понять, что стоит сзади, но повелитель пришел ей на помощь, взяв за плечи усадил в кресло, аккуратно разместив все еще связанные руки.
Пожалуй, никогда еще Авалон не ощущала мужчину так как сейчас – теплые ладони на плечах, аромат мужского парфюма и чистой кожи, само потрясающее ощущение присутствия тут, рядом буквально в паре дюймов от ее лица.
- Попробуй теперь это, - губ коснулось что-то теплое, гладкое, немного испачканное в сливках и сахаре с клубничным ароматом.
Девушка не сразу поняла, что это был просто палец Господина, а когда догадалась куснула его, расстроившись от своей невнимательности. Наказание последовало немедля. Нет не удар и не пощечина, которыми ее щедро награждал прежний хозяин. Шею обожгло поцелуем, зубы мужчины слегка сжали ее кожу, оставляя след:
- Не хотел спешить с украшениями, - в голосе Господина послышалась легкая насмешка, но раз ты настаиваешь… - второй укус-поцелуй коснулся кожи ниже, потом выше, потом перебрался на спину, следуя скромному вырезу платья.
Сначала Авалон лишь вздрагивала от поцелуев Господина, от его рук, лежащих на плечах, но когда он подобрался ко второму плечу, она застонала, кусая себе губы.
- Продолжай петь, маленькая птичка, - повелитель на миг оторвался от соблазнительной чувствительной кожи игрушки, а потом укусил снова только немного глубже, так что на ранке проступила капелька крови, которую он с удовольствием слизнул.
Авалон хотелось зажать себе рот, но стянутые за спиной руки не давали этого сделать. Мужские ладони в тонких бархатных перчатках плавно и совершенно открыто легли на ее грудь, освободили от нескольких слоев ткани и сжали, наслаждаясь полнотой и тяжестью:
- Это прекрасно! Еще пара нот, моя птичка и мы перейдем к следующему уроку! – легкий укус, смягченный длинным движением языка, вызвал уже не стон, а легкий вскрик, ведь Господин одновременно сжал крохотные напрягшиеся горошины ее сосков, и покатал их в пальцах, заставляя щеки девушки гореть от стыда и внезапного удовольствия.
В тот момент, когда она сжала ноги, борясь с неожиданно прихлынувшей волной внизу живота, повелитель закончил свое «украшение», полюбовался буквально миг ее грудью, и ожерельем следов на шее, а потом вернул на место нижнюю сорочку, платье, шемизетку, расправил его, разглаживая на болезненно-чувствительной коже и дернув на последки ленту, освобождающую руки, вернулся к столу:
- Теперь кажется можно перекусить, - сказал он лукаво поглядывая на пунцовые щеки сотрапезницы.
Авалон была готова провалиться сквозь землю и в то же время испытывала к мужчине невероятную благодарность. Она была уверена, что жестокое обращение купца и вторгшиеся в ее жизнь невзгоды давно выжгли ее чувствительность, истребили самую возможность краснеть и вспыхивать от прикосновения, но Господин доказал ей, что это не так.
Они довольно быстро и молча поели, а затем повелитель повел девушку к следующей части пещеры.
- Здесь у меня хранятся веревки, шнуры, и специальные стойки, - менторским тоном начал он. – Вот веревка из конского волоса. Она грубая, колючая, ее нельзя использовать на нежных местах, потому что ранки долго не заживают, зато ею прекрасно можно стянуть человека в одежде, или в чехле из буйволиной кожи.
Авалон непонимающе хлопнула глазами. Она не понимала, зачем нужно связывать человека в кожаном чехле? Впрочем, слушать пришлось внимательно, ведь каждая веревка прикладывалась к ее коже. И вскоре ее руки, плечи, и даже талия ощутили давление плотных витков.
Льняные, шелковые, убранные в бархатные чехлы и свитые их мягчайших перьев заморских птиц веревок было великое множество, но Господин явно спешил, небрежно отбрасывая инвентарь на руки Безликим, точно предвкушая какую-то особенно забавную шутку.
- Чтобы ты научилась правильно завязывать узлы, я приготовил для тебя пособие, - непринужденно сказал он, подводя девушку к огромным кускам дерева, закрепленным в полу.
Возле скрещенных бревен стоял обнаженный парень. Молодой, красивый, мускулистый, его бронзовая кожа блестела от душистого масла и Авалон на миг испытала сразу смущение от его обнаженности, восхищение его красотой и стыд за свою более чем скромную внешность.
- Хисан отличный экземпляр, - продолжал веселиться повелитель, глядя как девушка прячет глаза, стараясь не разглядывать исключительные особенности мужского тела.
Рука в бархатной перчатке скользнула по бронзовой коже, спустилась вниз, огладила мужское бедро и взвесила в ладони яички:
- Взгляни, Авалон, этот юноша отлично оснащен и вышколен. Если веревки расположить верно, он сможет ублажать тебя часами.
Игрушка отчаянно краснела, и отворачивалась, но Господин вручил ей мягкую веревку крупного плетения:
- Для начала попробуй подчеркнуть его красоту этой веревкой.
Девушка растерялась. Помяла в руках серебристый лен, мягкий, вычесанный, прошитый тонкой серебристой нитью. Пожалуй, серебро действительно будет неплохо смотреться на этой смуглой коже… На миг Авалон припомнила беззаботное детство. Она стояла за мольбертом в небольшом саду и разглядывала старинную статую, попадающую на рисунок. Пожалуй, та статуя была оснащена скромнее…
Едва взор девушки стал не смущенно-испуганным, а увлеченно-сравнивающим, Господин мысленно поаплодировал себе и отступил в тень. Безликий молча и неслышно подставил кресло, вручил бокал, укутал ноги пледом. Силы, даруемые горой не бесконечны. Еще немного, всего пара месяцев и Гора поглотит его, но пока он неплохо развлечется, извлекая жемчужину из толстой скорлупы ракушки.
Между тем девушка увлеченно обматывала парня веревкой, словно не замечая, как тяжело он дышит, когда она наклоняется к нему, чтобы поправить петли. Первым делом Авалон примотала красавчику руки. Господин только хмыкнул: его игрушка еще не скоро избавится от страха перед мужскими руками, а времени маловато, нужно придумать что-то, что подарит ей освобождение от дурной памяти.
- Не затягивай так сильно, - негромко, но слегка насмешливо посоветовал он, - ты только начала, парню долго стоять, а кровоток прерывается быстро. Взгляну вот тут и тут, - рука в перчатке касалась бронзовой кожи, а взгляд повелителя скользил по лицу игрушки, - стягивать нельзя.
Девушка решительно внесла изменения и продолжила «украшать статую». Виток по плечам, по груди, прямо над плоскими мужскими сосками, Хисан стоял неподвижно, но его кожа покрывалась мелкими мурашками, когда очередной ряд веревки притягивал его к дереву. Двойные витки скрестить над пупком или чуть ниже? Авалон покрутила веревку прикладывая и так, и эдак, словно рачительная белошвейка на примерке. В итоге веревка украсила ребра, потом живот ниже пупка и добралась до паха, заставив девушку прикусить губу. «Манекен» был явно возбужден. Его орудие стояло высоко и мелко подрагивало от близости ее рук.
- Не смущайся, - подбодрил ее Господин, - тут можно взять отдельный кусок веревки и украсить только это – рука мужчины снова взвесила яички наложника, - а можно обмотать только одну ногу, как тебе понравится.
Авалон облизнула губы, возвращаясь к образу «художница украшает статую» и решительно протянула серебристый лен по линии лобка, подчеркивая великолепие мужского достоинства.
Повелитель потаено улыбнулся: его игрушка быстро учится носить маски и бороться с собственными страхами. Пускай закончит. Ее ждет маленький сюрприз в конце этого представления!
Когда юноша был окончательно упакован в серебристую вязь, девушка выпрямилась и с чувством хорошо исполненной работы оглядела свое творение. Конечно не все получилось так, как ей хотелось – кое-где веревка слишком сильно врезалась в тело, а где-то витки легли неровно, заставив ее поморщиться.
- Вижу ту уже закончила? – голос Господина вновь отозвался сладкой дрожью в глубине ее тела.
Слов не было, Авалон сумела лишь кивнуть в ответ.
- Чтобы твоя работа стала шедевром, нужно довести дело до конца, - повелитель кивком головы указал на стоящее мужское достоинство наложника и перейдя на соблазняюще-интимный шепот добавил: - после этого сможешь отдохнуть.
Сглотнув девушка посмотрела на Господина гор, не веря своим ушам: ей велят прикоснуться к этому? И не просто прикоснуться, но и довести мужчину до, до… Авалон заколебалась -может быть наказание за отказ будет не таким жестоким, и она сумеет его выдержать, оттянув пытку прикосновением хотя бы до завтра? Но повелитель моментально уничтожил все ее сомнения, хлестнул голосом, как плетью:
- Выполняй! – потом добавил мягче: - ты хорошо поработала и заслужила отдых.
Глубоко вдохнув, словно опасаясь неприятного запаха, исходящего от мужчины девушка шагнула ближе к привязанному парню, взглянула на его слегка поникший орган, пожалела, что ее наряд не предполагает перчаток и несмело схватила торчащий отросток.
Парень застонал, и задергался.
- Легче, Авалон, легче, его мужская сила тебе еще пригодится! – насмешка была столь явной, что девушка передумала падать в обморок и разозлилась.
Да как он смеет издеваться над ней! Если бы он знал, если бы он видел, как школил ее купец, как повалил в первый раз на лавку в своем доме, разорвав юбки и белье!
Злость добавила сил. Она решительно продолжила трогать парня, анализируя свои ощущения и не позволяя тошноте одолеть преграду горла. Поглаживание, касание, рука ощутила теплую гладкую кожу, немного влаги на раскрытом кончике, пульс бьющийся под тонкой пленкой. Хасим немного дрожал и постанывал в такт ее движениям, кивал головой, вздрагивал всем телом от удовольствия подчинятся ей, так что девушка быстро поняла, что надо делать.
Отстраненно глядя наложнику в лицо, Авалон двигала рукой, пока его глаза не подернулись поволокой, тогда она слегка усилила нажим, ускорила свои движения и была награждена несколькими толчками мутной белой жидкости, которые «манекен» пролил на пол и частично на ее платье.
- Браво!
Аплодисменты Господина Гор девушка восприняла уже как-то отстраненно. Усталую игрушку отвязали и унесли Безликие и Авалон чувствовала себя не лучше. Хотелось сесть, а лучше лечь и непременно избавиться от пряного аромата мужского семени, вцепившегося в ее платье.
- Тебе надо искупаться, - сказал Господин гор, - а заодно расслабиться. Ты очень напряжена, - он вдруг оказался за ее спиной, слишком близко, слишком жарко… Поцелуй-укус в шею, резкий треск ткани под ножом и платье сползает к ее ногам бесформенными лоскутами ткани. - Идем! – повелитель протянул руку, предлагая игрушке отпустить прижатые к груди лоскуты и следовать за ним. – Там есть горяча вода и простыни, - соблазнительно проговорил он, подзывая ее жестом.
Авалон пошла. Бросила остатки одеяния и шагнула по каменным плитам звонко цокая каблучками.
- Восхитительно! Мне нравится, как звучит твоя злость, Авалон, - заметил мужчина.
Идти пришлось недалеко. За выступом скалы притаился небольшой горячий источник. Ванна из черного с золотыми прожилками камня была очень широкой и мелкой. На бортике лежало свернутое полотенце, тут же стояли флаконы с притираниями и мылом.
- Ложись сюда, не бойся, - Господин подал девушке руку, подождал, пока она скинет туфельки, потом поставил одну ее ногу на край ванны и сам скатал тонкий шелковый чулок. Поцелуй в колено и нетерпеливый жест, второй чулок стягивался медленнее, а от поцелуя остался легкий след. Простыня, накинутая на плечи заставила девушку с облегчением выдохнуть и вцепиться в тонкую ткань.
- Прошу! – Господин снова подал наложнице руку, помог войти в ванну и устроить голову на полотенце:
- Отдыхай, тебя никто не побеспокоит, - сказал он, глянул непонятно своими темными глазами на ее прикрытое простыней тело и вышел.
Полумрак, тишина, горячая вода, расслабляющая мышцы, Авалон было так хорошо и спокойно в этой тишине, под многометровым слоем камня, что она задремала. Ее сон начал раскручиваться, как длинная лента в катушке торговца. Сначала она увидела дикие непроходимые горы, подпирающие собой небо. Потом разглядела зверей, и каких-то невесомых полупрозрачных существ, резвящихся в потоках нагретого воздуха, поднимающегося от скалы.
Девушка откуда-то знала, что перед ней прошлое Горы. Потом среди высоких деревьев и непроходимых оврагов появились люди. Они вырубали лес, убивали животных, но все это было где-то далеко, у подножия и гора не обращала на них внимания, так пугала иногда обвалами, или награждала неожиданно найденным слитком, но однажды в горы явился человек, задумавший покорить гору… Авалон не сразу поняла, что в ее сне появилась девчонка в забавном серо-зеленом платье.
- Да-да, представляешь, он задумал покорить меня! – девчонка фыркнула и покрутилась на пятке.
Новая наложница Господина Гор скорбно поджала губы – когда-то ее сестра была вот такой же шустрой голенастой девчонкой, самоуверенной и обаятельной. Пока не… не стоит об этом вспоминать! Авалон упрямо тряхнула головой, а девчонка дробно рассмеялась, словно мелкие камушки покатились по склону:
- Вот этим ты мне и понравилась, ты умеешь забывать плохое и не сдаешься. Смотри дальше, сегодня я покажу тебе, как появился первый Господин гор!
Картинка чуть сместилась. Мужчина, молодой, сильный и решительный стоял на каменном плато и размахивал руками, явно пытаясь сотворить что-то магическое.
- Я тогда была совсем юной, - вдохнула девчонка. – Мне понравилось с ним играть. Было так весело построить домик и поселить в нем живого человечка, ухаживать, оберегать, а потом случайно узнать, как можно пополнить свои силы…
Теперь улыбка девчонки стала искушающей, а пока она говорила вокруг мужчины выросли каменные стены замка, поднялась знакомая Авалон крепостная стена, сложилась арка ворот и дорога вниз, легкая, удобная дорога, по которой купцы вскоре повели груженных припасами мулов.
Первый Господин Горы встречал купцов, любуясь своими владениями с надвратной башни. Картинка рывком приблизилась и Авалон всмотрелась в лицо повелителя. Красив. Не такой, как нынешний повелитель, лицо гораздо грубее, фигура приземистей и крепче, но явно лучший экземпляр из тех, что были возможны.
Мужчина продолжал стоять на месте, но вдруг изменился, такие же плечи, тот же алый плащ, но вместо темных волос по плечам раскинулись светлые. Дальше картинка принялась меняться, как стеклышки в калейдоскопе: выше, ниже, стройнее, плотнее, грубое лицо, или более тонкое, потом начала заметно меняться одежда, а вокруг все так же высились горы…
Авалон не могла оторвать взгляд от этого зрелища понимая, что перед ней проносится череда Господинов Гор, от самых давних времен. Только один вопрос сформировался в ее голове, и она осмелилась высказать его вслух, когда увидела, какие потрясающие красавцы, сильные, волевые мужчины стояли на башне:
- Почему я?
- Мне стало скучно, - девчонка-гора сморщила нос, - а ты забавная.
Спросить что-нибудь еще Авалон не успела, где-то поблизости раздались шаги, и пробирающий до глубины души голос весело спросил:
- Уснула? Пора вставать!
Девушка вздрогнула, открывая глаза и не успела спросить Гору - что означает этот показ и вообще появление девчонки-горы? И куда уходят те, кто служили ей?
Повелитель протянул Авалон руку, помогая справиться с мокрой тканью:
- Не стесняйся, поверь я видел много прекрасных женских тел. Ты красива, как редкий цветок, покрытый каплями росы.
Отбросив мокрую простыню, девушка позволила обернуть себя сухой тканью, радуясь, что Господин занимается этим сам. Ледяные прикосновения Безликих были ей неприятны.
- Теперь сюда, - в голосе повелителя промелькнула непонятная Авалон эмоция.
Она послушно шла рядом с Господином, придерживая второй рукой простыню. Вдвоем они вошли в небольшую округлую комнату, задрапированную красивыми тканями. Здесь горели светильники с дорогим «горным маслом», благоухали курильницы а в центре стоял стол оббитый толстой мягкой тканью.
- Твоя награда, - Господин кивнул на четырех юношей тихо стоящих у стены.
- Что? – Авалон дернулась и остановилась.
- Ты прекрасно справилась с сегодняшним уроком, - тонко улыбнулся повелитель, - поэтому в награду, я помогу тебе избавиться от твоего страха прикосновений. Взгляни, какие красавцы! Любого ты можешь уложить на стол и потрогать, как тебе захочется.
Девушка вскинула на Господина глаза и шепотом спросила:
- А можно в перчатках?
Он посмотрел на нее в ответ слегка склонив голову на бок, принимая решение, потом стянул тонкие бархатные перчатки со своих рук и протянул девушке:
- Но только для первого! – строго предупредил он.
Авалон облегченно закивала, не обращая внимания на изумленные гримасы наложников и поспешила натянуть тонкий бархат на свои пальцы. Внутри перчатки еще хранили тепло рук Господина и от этого ощущения ей почему-то стало спокойнее. Повинуясь знаку Господина девушка подошла ближе к парням и принялась их рассматривать.
Здесь явно были опытные жители гарема, которые не посмеют хватать ее за руки без приказа Господина. Полупрозрачные шаровары с разрезами, подведенные глаза, тщательно уложенные волосы. Юноши с такой внешностью странно смотрелись бы где-нибудь в людном месте, а здесь, среди пышной роскоши и каменных стен они горели и переливались, как экзотические птички в золотой клетке.
Блондин с нежными фиалковыми глазами, брюнет с зелеными, точно малахит, рыжий с теплыми карими очами и наконец парень с каштановыми локонами и серыми глазами. Вся палитра как на подбор. Зачем это? Или Господин холит свое чувство прекрасного?
Поколебавшись Авалон ткнула пальцем в четвертого, самого невзрачного и скромно одетого. Его жилет даже не был расшит бусинами, а кушак скромно свисал сбоку без кистей и подвесок. Господин понимающе кивнул и уточнил:
- Самый невзрачный, Авалон? Ты достойна большего! Разве тебе не хочется узнать, каковы на ощупь эти прекрасные огненные кудри? Или эти золотистые пряди?
Девушка неожиданно для себя насупилась и мрачно сверкнула глазами на повелителя: неужели он будет смеяться над ней постоянно?
- Буду, буду, - Господин угадал ее мысли, - но не часто. – Он шагнул ближе касаясь обнаженной прохладной рукой ее щеки: - Поверь, тебе не стоит их бояться. Гора защищает тех, кто ей нравится.
Девушка сглотнула. Почему-то эта короткая ласка ее не пугала, а вот необходимость прикоснуться к другому мужчине… Страх она вновь вытеснила гневом:
- А если один из этих красавчиков попытается ударить меня? Или просто задушить?
- У меня прибавиться Безликих, - пожал плечами Господин. - Неужели ты думаешь, что Гора допустит такую потерю как ты?
Авалон дернула плечом и решительно повернулась к наложнику:
- Ложись!
Парень шагнул вперед и ничком опустился на стол. Широкие плечи как раз поместились на столешнице, а вот длины немного не хватило. Похоже здесь чаще лежали более миниатюрные девушки. Авалон посмотрела на прикрытую мягкой тканью спину и озадачилась – а что дальше? Но Господин не дал ей растеряться, и обратил ее внимание на столик с подносом:
- Взгляни, здесь есть все, чтобы раздеть этого красавца, постарайся только не поранить кожу.
Девушка взглянул на разложенные инструменты и содрогнулась: ножи, ножницы, крючки и просто лезвия необычной формы похожие на серпы. Тут же лежали иглы, и какие-то совсем уж жуткие механизмы, пугающие одним своим видом и блеском полированного металла.
Оценив качество одежды наложника она выбрала большие ножницы и неуверенно приблизилась к столу. Еще раз примерилась, потом вспорола жилет, стараясь двигаться по шву. В ее родном городе такая красивая плотная ткань была ценностью и где-то внутри ее держало опасение безвозвратно испортить качественную вещь.
- Смелее! – Господин гор подошел со спины, положил свои руки поверх ее дрожащих пальцев и помог одним движением закончить разрез. Куски ткани упали в стороны, открывая сильную гибкую спину с безупречной кожей. – Погладь его! – приказ ударил по нервам, и Авалон торопливо отвела ножницы в сторону, чтобы не поранить парня и быстро положила ладонь в перчатке на мужскую спину.
Перчатка была велика, так что она не рассчитала движение и довольно сильно хлопнула наложника.
- Отлично! – в голосе Господина вновь слышалась улыбка, - а теперь погладь, и убери то, что тебе мешает!
Авалон закусила губу и потянулась к волосам неподвижно лежащего парня. Они были такими упругими, что это ощущалось даже через ткань. Должно быть он совсем не такой тихоня, каким кажется. На шее парня обнаружилась полоска серых отполированных камней, заключенным в серебряную оправу. Девушка удивленно потрогала ее – украшение сидело плотно, и не имело замка, словно это не изящное ожерелье, а …ошейник?
- Да-да, это ошейник, - в голосе повелителя появились мурлыкающие нотки, а его обнаженные пальцы скользнули по шее Авалон, вызывая мурашки. – Каждый повелитель как-то украшает или отмечает свои любимые игрушки. Мне нравятся ошейники, как думаешь, тебе пойдут бериллы? Или лучше сапфиры?
Девушка вздрогнула и попыталась уклониться от прохладный и таких пугающих пальцев, но рука Господина удержала ее за волосы:
- Снова заслуживаешь наказание? – губы мужчины прижались к ее коже, оставляя знакомую метку, - продолжай, парень истомился, - шепнул Господин ей прямо в ухо, заставив вцепиться в края стола, чтобы устоять на ногах.
Вот как? Как ему это удается? Авалон выдохнула и вернулась к распростертому телу, стараясь не обращать внимание на ошейник, но блестящая полоска постоянно притягивала ее взгляд и словно умоляла погладить, просунуть кончик пальца под гладки металл. Потом появилось желание куснуть безупречное ухо, и девушка словно завороженная склонилась и укусила мягкую мочку, наслаждаясь вкусом чистой кожи. Потом слизнула капельку пота, выступившую на виске наложника, обошла стол и подняла его голову, заглядывая в лицо.
Такой смеси возбуждения, предвкушения и страха она еще не видела! Парню нравилось то, что она проделывала с ним! Проверяя себя Авалон провела рукой в перчатке по его лбу, коснулась век, носа, губ. Он был красив, этот цветок гарема, он манил ее своей красотой, необычной в ее краях, так что она пожелала погладить шею, выступающие ключицы, а потом подала знак, чтобы парень перевернулся, открывая ей грудную клетку, плоские мужские соски и неожиданно темную дорожку жестких волос, убегающую под шаровары.
-Хорооошшш, - Авалон вздрогнула услышав это слово потому что осознала, что произнесла его сама!
Прохладные ладони легли на ее плечи, поддерживая и настраивая на нужный лад:
- Действительно, не дурен, потрогаешь?
Вместо ответа девушка провела рукой от плеча парня до запястья и обнаружила браслет с такими же камушками, что и на ошейнике. Теперь она уже замечала, что безделушку украшает петля, которую удобно цеплять на крюк в том самом углу с цепями, а изнутри есть подкладка, смягчающая натяжение. Ее пальцы поиграли и этим украшением, заодно щекоча ладонь парня. Он прикрыл глаза, закусил губу и тяжело дышал.
- Что с ним? – негромко спросила девушка, слегка повернув голову к тому, кто стоял сзади, заставляя ее саму дышать чаще.
- Он не знает, чего от тебя ждать и это ожидание продлевает его удовольствие, - пояснил Господин. – Поцелуй, или удар плетью? Он вынесет все, но его сердце бьется в предвкушении, а тело скоро потребует разрядки, поспеши с выбором, - последние слова Господин произнес весьма лукаво, и указал Авалон на стойку с кнутами, которую послушно придвинул Безликий.
Девушка смутилась. Бить кого-то кнутом она не собиралась, и то что Господин подталкивал ее к этому вновь вызвало ее раздражение. Чтобы усмирить его, она резко дернула кушак шаровар. Тяжелый шелк моментально выскользнул из петель, заставляя тонкую ткань штанов сползти ниже. Яркий пояс был таким плотным и гибким, что Авалон захотелось непременно найти ему применение, например завязать парню глаза, или нет, лучше стянуть руки над головой и полюбоваться блеском дорогой ткани рядом с его волосами.
- Прелестно, - Господин даже пару раз хлопнул в ладоши, - мне нравится твое чувство прекрасного Авалон. Продолжай!
Теперь девушка стояла рядом с длинной стороной стола, и примеривалась к шароварам. Просто срезать их ей показалось скучным, и она принялась разрезать ткань на узкие полоски не трогая пояс и манжеты. Тонкая ткань раскрывалась, как лепестки цветка, демонстрируя гладкую кожу. Не удержавшись, Авалон провела пальцем по всей длине разреза, пощекотав чувствительное местечко под коленом.
Пожалуй, ей нравилось такое развлечение, вот если бы она могла так же разрезать одежду на зяте, любуясь его испуганным лицом… А парочка Безликих держала бы его вывернув руки и тыкая мордой в стол, как он когда-то «вразумлял» ее, едва не сломав нос.
Брови девушки сошли на переносице и теперь она резала ткань с ожесточением, стараясь выложить свой гнев. Повелитель стоял неподвижно не вмешиваясь. Возможно его лицо и выражало какие-то эмоции, но его скрывали глубокие тени, превращая фигуру в темный силуэт.
Наложник осторожно вздохнул, когда ножницы замелькали уже не с внешней стороны бедра, а возле самого паха, но шевельнуться не посмел. Девушка остервенело дорезала последний клочок, а потом руками рванула пояс, обнажая парня в один миг! Что-то столь яростное было в ее взгляде, что напряженный орган раба скукожился и упал. Повелитель не комментировал конфуз, но Авалон это остановило. Она быстро потрогала браслеты на лодыжках парня и повернулась к Господину:
- Я его потрогала, можно мне отдохнуть?
Повелитель вышел из тени, заглянул в ее лицо и обнаружил там горечь, гнев и презрение к самой себе.
- Иди, - медленно кивнул он, Ар проводит. Он же принесет тебе вина. – Девушка удивленно вскинула взгляд, и Господин снизошел до объяснений: - некоторые раны нужно лечить медом, некоторые бальзамом, а некоторые, поливая вином.
Авалон молча поклонилась и вышла. Один из Безликих топал за ней, разгоняя слуг и любопытных одним звуком своих шагов.
В покоях девушка упала на ложе, натянула на плечи тяжелое одеяло, набитое шерстью. Здесь среди каменных стен было прохладно даже летом, а уж поздней осенью без очага и одеяла можно к утру превратиться в кусок льда.
Тихо скрипнула дверь, пропуская Безликого с подносом в руках. Авалон бросила на него безразличный взгляд полностью уйдя в свою боль. Следом за первым слугой шел второй. В его руках покачивалась огромная оплетенная бутыль, будь горлышко пошире девушка легко поместилась бы в ней.
Слуги придвинули к постели столик, сняли полотенце с подноса. Бокалы из бледного голубоватого камня, серебряные блюда с тонко порезанным сыром, мясом и фруктами, и горшочек, накрытый плотной крышкой. Безликие наполнили бокалы и удалились, не сказав не слова.
Авалон покрутила бокал в руках и сделала глоток. Сладко-горький вкус остался на языке, аромат черной смородины коснулся неба, такой родной и такой далекий теперь… Первая слезинка скользнула по щеке незаметно, вторая скатилась в бокал, испортив вкус вина, третья… дальше слезы хлынули градом, смывая боль израненной души.
Немного успокоившись девушка открыла горшочек и обнаружила в нем густой мясной суп с кусочками овощей. Жгучий бульон, приправленный черным перцем, согрел не хуже вина, а еще пробудил аппетит и жажду жизни. Съев несколько ложек Авалон вспомнила про сыр, про тонко порезанный белый хлеб, и позволила себе просто наслаждаться жизнью, не вспоминая о горечи своих утрат.
То ли вино оказалось слишком крепким, то ли ее душа устала так же, как и тело, но глаза девушки неудержимо закрывались, так что она едва успела положить ложку и упасть на подушки.
Похмелье было тяжким. Со стоном разлепив глаза Авалон увидела стакан мутноватой жидкости с плавающими в ней льдинками и потянулась к нему, но не достала, так сильно закружилась голова. Бокал сам медленно подплыл к ее лицу, под затылком оказалось что-то мягкое и твердое и живительная влага полилась в горло, освежая все на своем пути.
Только после третьего бокала Авалон сумела разлепить глаза и понять, что с ней нянчится служанка – пожилая крепкая женщина со строгим лицом.
- Очухалась? Давай мыться! – не просто предложила, а буквально скомандовала она.
Купание, одевание, прическа, о еде девушка старалась не думать, чтобы поменьше мутило. Она мало замечала то, что творилось вокруг и немного удивилась только тогда, когда служанка подала ей теплый плащ, берет и толстые войлочные башмаки, которые надевали прямо поверх туфелек.
- Зачем это? – удивилась Авалон, приходя в себя.
- Господин велел одеть вас и на стену проводить! – буркнула женщина, собирая рассыпанные шпильки.
- Ясно, - на самом деле конечно было ничего не ясно, но подышать свежим воздухом девушке хотелось.
На стену ее вывели через какие-то небольшие двери, узкие коридорчики и маленькие комнатки. Авалон уверилась, что дорогу назад она точно не найдет.
Служанка вывела ее на стену, под порывы холодного осеннего ветра и ушла, оставив одну. Девушка постояла немного, крепче стягивая завязки плаща, поправляя берет, потом прижалась к огромным зубцам и залюбовалась видом. Ее вывели на внутреннюю стену, скорее даже на крышу замка. Отсюда было прекрасно видно и возвышающуюся над замком гору, и слуг, копошащихся во внутреннем дворе, и уже опустевший сад с прудом и красивыми каменными беседками. Еще дальше виднелись леса, окружающие подножие скалы, дорога по которой прибывали караваны, какие-то домики и башенки, отсюда они выглядели почти игрушечными.
Авалон так увлеклась зрелищем, что вздрогнула, когда на плечи опустились тяжелые руки. За спиной стоял Господин.
- Любуешься видом?
- Да, так высоко, кажется еще немного и взлетишь! – пробормотала девушка, стесняясь своего детского восторга.
- Да, здесь удивительно хорошо, - серьезно сказал повелитель, - сюда не долетает чад очагов и слезы страждущих, но здесь очень одиноко. Взгляни Авалон, здесь только ты и гора!
Девушку напугали слова Господина, но он быстро отвлек ее показав гнездо орла. Горькие складки потихоньку разгладились на его лице, выражение глаз стало спокойным, и нежным.
- Такую прекрасную прогулку полагается завершать поцелуем, - сообщил он, когда они обошли стену по периметру.
Авалон закусила губу. Ей и самой хотелось коснуться губами мужских губ, так что она подняла лицо, ожидая продолжения.
- О, нет, - усмешка повелителя стала явной, - тебе придется самой постараться красиво завершить прогулку.
С этими словами повелитель сел на табурет, на котором коротали время стражники и уставился на девушку одновременно насмешливо и вызывающе.
Авалон топнула ногой от бессилия и смеха, потом склонилась к лицу Господина, обняла его скулы руками и… звонко чмокнула в нос!
- Это был поцелуй, Господин, пора возвращаться, вы замерзли! – подначила девушка в ответ.
- Хм, юная леди, - насмешливо отозвался повелитель, - вижу вы совершенно не знаете, что такое поцелуй!
Один короткий рывок и Авалон очутилась на коленях Господина. Плащи и высокая стена закрывали их от порывов ледяного ветра, широкие капюшоны создавали ощущение уединения среди бурлящей стихии, но повелитель сам был стихией. Решительно позабыв про ее страхи, он захватил губы девушки в плен, и медленно, тягуче обвел кончиком языка, заставляя Авалон трепетать, словно последний листок на ветке.
Втянув нижнюю губу Авалон в свой рот, Господин убедил ее приоткрыть губы, пропуская вперед его язык. Сначала она испугалась, и попыталась оттолкнуть мужчину, памятуя о слюнявых чмоках купца, но повелитель был неотступным, горячим и… совсем иным! Настойчиво вламываясь в середину ее рта, касаясь языком жемчужных зубов, мужчина крепко держал девушку руками, оставляя ей надежный якорь не позволяющий сознанию раствориться в бешеной буре ощущений.
Голова все же закружилась, когда повелитель немного наклонил ее, почти уронив на свое плечо, чтобы второй рукой погладить трепетную шею, потеребить мочку уха, поправить выбившийся из прически завиток.
Когда он наконец отпустил ее и заглянул в глаза, Авалон пребывала в таком омуте ощущений, что не могла самостоятельно сидеть, цепляясь за колючий плащ Господина, как устрица за камень.
- Вот это поцелуй! – сказал повелитель гор, весьма довольно.
До комнат они шли крепко обнявшись, потому что Авалон не держали ноги. Точнее она уверяла себя, что повелитель обнимает ее именно поэтому. Бережет ценную игрушку, чтобы не разбилась. Правда руки Господина уверенно обнимали ее талию и потихонечку расправлялись с завязками юбки, но это были уже такие мелочи…
На этот раз Господин привел ее в совершенно незнакомое ей место. Небольшая полутемная пещера, огромное ложе застеленное косматой, но очень мягкой шкурой, множество небольших подушечек вдоль каменных стен.
Пожалуй, впервые Авалон ощущала, что готова отдаться мужчине. Сама, без принуждения и страха. Всего за один поцелуй!
Юбки полетели на пол еще раньше, чем плащи. Повелитель заглянул девушке в глаза и должно быть увидел там все сразу – и уходящие страхи, и решимость, и томную негу впервые вспыхнувшего желания. Решительно разорвав завязки корсета, он полностью обнажил свою прекрасную пленницу и оставил стоять на теплом полу, жадно целуя ее губы, лаская и поглаживая узкую спину.
Когда поволока в голубых глазах переросла в туман, он плавно обнял девушку за талию, прижал к себе. Шепнул:
- Подогни ноги, - и одним движением переместил на постель, прямо в гущу серого меха и ярких подушек.
Пока Авалон медленно плыла в своем странном, похожем на сон томлении, Господин очутился рядом – почти одетым. Он снял только камзол и бриджи из теплой ткани, оставшись в рубашке и тонких нижних штанах.
Девушке так хотелось прикоснуться к нему, проверить – действительно ли она способна касаться мужчины с удовольствием? Ее руки скользнули по длинным светлым волосам мужчины – давно хотелось потрогать, но Господин умудрялся быть рядом и держаться на расстоянии одновременно.
Зато его руки были везде – бережно гладили ее тело, вытаскивали шпильки из прически, накидывали на ее беззащитную наготу тонкое покрывало. Авалон тянулась к Господину, робко и настойчиво пыталась прижаться сильнее, тогда он перехватил ее руки, завел за голову и строго приказал:
- Держи руки здесь! И не смей отпускать!
Голос повелителя как всегда прокатился волной, заставив девушку закусить губу, чтобы не захныкать, тонко и жалобно, умоляя о ласке. После этого длинные сильные пальцы Господина пробежались по ее телу, как по музыкальному инструменту, вызывая судорожные вздохи, легкие стоны и даже вскрики. Укус, поцелуй, поглаживание, щипок…
Авалон билась на постели, с трудом удерживая на месте руки, желающие вцепиться в мужчину, притянуть его ближе, опрокинуть на себя, чтобы познать тяжесть его тела. Но где-то в мозгу еще бился страх – а вдруг придавит? Навалится жестким тяжелым телом, бесстыдно вдавливая беззащитную плоть в матрас и… сделает больно? Эти мысли одним своим появлением заставляли девушку судорожно стискивать ноги, но Господин н собирался больше ждать:
- Авалон, разведи колени! – спокойно сказал он, словно просил ее передать чашку чая где-нибудь в беседке.
Девушка очнулась от своего короткого страстного помешательства и взглянула в лицо Господина. Он слегка улыбался, поглаживая и целуя ее бедра.
- Выдохни и покажи мне свою жемчужину, - рука повелителя коснулась точки в месте соединения ног, а голос подстегнул:
- Сейчас!
Дрожащие ноги разошлись сами. Музыкальные пальцы немедля продолжили свое движение, извлекая из девушки новые ноты.
- Пой, птичка, пой, расскажи мне, где тебе нравится больше!
Касание, поглаживание, трепетный танец быстрых и сильных рук на ее теле… Вздрагивая от страха и удовольствия Авалон раскрывалась все шире, доверяя, позволяя, убеждаясь в том, что близость может дарить наслаждение. Только пальцы, прохладные и скользкие от ее собственной влаги. Только губы, горячие и настойчивые, касающиеся тех мест, которые когда-то она почитала стыдными, а потом, после работы в борделе грязными. Только язык, неожиданно сильный и гибкий, увлажняющий и растягивающий то местечко, в котором становилось все жарче и жарче.
Девушка потеряла счет времени, заблудилась в длинном пушистом покрывале, и тихо стонала в такт движениям повелителя. Плавное покачивание, крепкий поцелуй в шею, слегка прикушенный сосок и снова резкий рывок в ее глубину! Напряжение все нарастало и вот уже скрюченные судорогой желания пальцы вцепляются в плечи мужчины, тянут, прижимают, стремятся соединить, сблизить два тела в одно, а потом бессильно падают в серый мех…
Вселенная разбилась на осколки, и снова собралась под низким каменным потолком.
Авалон некоторое время лежала неподвижно, заново ощущая свое тело, как нечто чужое, незнакомое. Потом она слегка приподнялась на ложе и увидела, что Господин даже не разделся! Он по-прежнему оставался в бриджах и в рубахе, и только его крепкий член все еще стоял, вызывающе сияя алой головкой через распахнутую ширинку.
- Мой Господин, - голос срывался и хрипел, так что Авалон поспешно облизнула губы, стараясь вернуть зацелованным губам привычную подвижность.
Повелитель тотчас приложил к ее губам палец и мягко обвел контур:
- Ты была прекрасна! – легкая улыбка скользнула и пропала, лицо снова стало серьезным, а в глазах мелькнуло что-то такое, отчего Авалон ощутила холод. Через миг повелитель вновь улыбнулся: - Твое тело познало наслаждение и теперь будет нуждаться в нем. Нас ждут жаркие ночи…
Авалон хотела было уточнить, почему Повелитель не получил свою порцию наслаждения в ее теле, но она действительно очень устала, а покрывало которым укутал ее Господин было таким мягким и теплым, что сон навалился пуховой подушкой и унес ее вдаль, спасая от переживаний и вопросов.
Долго спать девушке не пришлось. В ее сон снова ворвалась девчонка-гора и потащила смотреть будущие владения:
- Здесь у меня золото, здесь самоцветы, где-то там серебро…
Девчонка тянула спящую Авалон сквозь толщу горы показывая все новые и новые богатства. Утомленная новыми переживаниями девушка смотрела вокруг равнодушно и в конце концов расстроенная гора сердито топнула ножкой:
- Тебе не нравится!
- Нравится, - Авалон провела пальцем по неровным бугоркам аметистов, - но я сегодня устала.
- Знаю, - отмахнулась девчонка и потянула девушку дальше, в самую глубину где в бархатистой темноте поблескивали совсем уж невероятные кристаллы.
Вдруг Авалон решила, что гора может знать… Ведь ей не досталось удовольствие Господина!
Девушка осторожно сформулировала вопрос, но девчонка опять отмахнулась:
- Это же просто, когда он тебя научит, я заберу его к себе. Потому он и ждет, когда ты будешь готова.
- Готова?
- Ну да, мне нужна сила Повелителя каждый день! – девчонка улыбнулась и потянула Авалон дальше.
Девушка шла задумчиво, почти не глядя по сторонам. Получается Господин будет с ней только раз? Перед своим уходом? Так может ей не стоит спешить с обучением? Но гора… Она дала месяц, а ведь прошла уже почти целая седьмица! Авалон стало страшно. Получается через несколько недель она останется одна в этом огромном замке, будет отвечать за его обитателей, за стражу, за слуг, за гарем… Остановившись она приказала себе проснуться. Девчонка-гора тоже остановилась и недоуменно на нее посмотрела:
- Ты куда?
Но Авалон уже просыпалась, резко, болезненно, рывком, сбрасывала сладкую дрему. Повелитель проснулся вместе с ней, должно быть тоже услышал недовольный рокот горы:
- Что случилось? – он приподнялся на ложе и прислушался, - гора недовольна!
- Я ушла от нее, - потупилась девушка и тут же вскинулась на Господина: - она сказала, что заберет вас, когда…
- А, - мужчина устало потер сонные глаза, - я знаю, Авалон, - все Повелители Горы уходят в нее, когда завершается срок их службы.
- Куда?
Повелитель пожал плечами и грустно улыбнулся:
- Гора ведает. Не переживай, тебе понравится быть Госпожой, вот увидишь.
После этих слов мужчина упал обратно в подушки и снова уснул, а девушка сидела рядом, зябко обняв свои колени и нервничала. Бесчувственность мужчины убивала! Но что она могла поделать? Не хватало знаний о Горе, не хватало понимания. В конце концов Авалон решила действовать по ситуации и нырнула под покрывало, прижимаясь озябшей грудью к спине Господина.
Ощущение оказалось интересным. Тонкая ткань царапала напрягшиеся от прохлады соски, а под ней упрямо билось горячее сердце… Руки девушки словно сами собой скользнули по широким плечам, тело прижалось теснее, голова практически легла на плечо спящего Господина и это было так удивительно и странно