Купить

Змееловов больше нет. Дарья Кузнецова

Все книги автора


 

Оглавление

 

 

АННОТАЦИЯ

Великий Змеелов мёртв, Орден повержен, мир оправляется от безумия гражданской войны. Новая зима заботливо укрывает землю снегом, пряча кровь и пепел, знаменуя начало новой жизни.

   Новую жизнь пытается начать и Норика Неро, старший офицер Ордена, которую месть и ненависть к бывшим учителям привела на сторону их врага. Молодой король предложил ей возглавить школу, в которой получат приют выжившие змеёныши.

   Норика мечтает найти успокоение в помощи детям, которых когда-то спасла. Но, может быть, эта зима не только избавит от кошмаров, но принесёт что-то ещё? Счастье, на которое уже не смела надеяться. И любовь, которая, казалось, давно умерла…

   

ПРОЛОГ. Змееловов больше нет

Над площадью плыл навязчивый, густой запах гари и палёной плоти. Он стелился в неподвижном, стылом воздухе даже теперь, когда костры уже прогорели и тянулись вверх серыми тонкими дымками. С неба падал тяжёлый редкий снег, похожий на хлопья пепла. Слякоть оттепели, разогнавшая по домам самых упорных зевак, не несла свежести и не скрадывала запах, а даже как будто усиливала. Словно змеиная сырость радовалась недавней казни.

   Я хорошо её понимала. С самого начала простояла в первом ряду, прямо за оцеплением. Слушала улюлюканье толпы, ругань и проклятья, которыми щедро осыпали друг друга приговорённые и зеваки, а потом — недолго — крики боли с помоста. Сквозь дым смотрела, как корчатся в огне знакомые лица, стараясь запечатлеть в памяти каждое мгновение. И в груди ширилось, росло чувство громадного облегчения. Словно там, у закопчённых каменных столбов, очистительное пламя съедало не только горстку недавно очень важных людей, но все мои сомнения, страхи, тяжёлые мысли и само прошлое.

   Старого коршуна больше нет, подумать только. Нет его, нет правой и левой руки, нет многих, очень многих чудовищ, которые давно не вызывали у меня никаких чувств, кроме омерзения, а у разошедшихся зевак — страха и ненависти. Сейчас я жалела только об одном: что нет возможности повторить казнь, ещё раз остро и пронзительно ощутить полученную свободу. Не мной полученную; нашим многострадальным миром.

   Король был абсолютно прав. Смерть на костре — лучший финал для этих мразей, другого они не заслужили. Нельзя марать о подобных благородную сталь, нельзя осквернять их кровью городскую брусчатку. Только огонь; они ведь так его любили…

   — Госпожа змеелов! — вывел меня из оцепенения звонкий голос.

   Это был совсем ещё мальчишка — тонкий, восторженный. Форма королевской стражи почти висела на щуплых плечах, но эту неловкость компенсировал горящий гордостью взгляд. Наверное, всего пара дней как приняли, пока доверяют только дела подай-принеси, но мальчишеского счастья это не умаляет.

   — Госпожа змеелов! — окликнул он меня снова, протянул руку — но коснуться плеча не решился.

   — Змееловов больше нет, — голос прозвучал резко и сипло, и страж растерялся, явно с трудом поборол порыв отпрянуть. — Что случилось? — откашлявшись, добавила я уже мягче.

   — За вами послали, его величество желает видеть, — ответил мальчишка с трепетом в голосе.

   Короля в страже не любили — его боготворили. Да и в народе пока тоже, что не могло не радовать.

   Я кивнула и двинулась вслед за гонцом через площадь к дворцу, отделённому узкой полосой почерневшего парка, укутанного мокрым и грязным снежным одеялом. Начало зимы здесь, в Релке, всегда до отвращения сырое и промозглое, а вот к середине погода разгуляется и станет чище.

   На этом унылом фоне дворец казался особенно нарядным. Огромное, величественное многоярусное строение, серебристо-серое под алыми крутыми скатами бесчисленных крыш, напоминающих крылья бабочки-огнёвки. Его так и назвали при постройке — «Тысяча Бабочек».

   В последние десятилетия за резиденцией закрепилось другое имя — «Огненный кулак», на который здание тоже походило. На огромную боевую перчатку, шипы которой щедро залиты кровью или увенчаны застывшим пламенем. Но сейчас верилось, что бабочки вернутся.

   В конце концов, змееловов действительно больше нет. И, наверное, что-то должно измениться к лучшему!

   

ГЛАВА 1. Солнце за облаками

Внутри дворец походил на пещеру — гулкую, серую, сырую. Казалось бы, сырость и пещеры — это вотчина Долгой Змеи, а тем, кто прославляет Создателя, больше по статусу сухой тёплый воздух. Но сюда, под прикрытие каменных стен, словно пробралась поздняя осень и осталась навсегда.

   Говорят, раньше, до того как это место облюбовал Великий Змеелов, под крышей Тысячи Бабочек было иначе. Звучал смех, пестрели яркие наряды, спешили слуги, в цветных витражах множились солнечные блики. Потом витражи выцвели, пожухли обои, и даже круглый год пляшущий в бесчисленных зевах каминов огонь не мог справиться с сыростью, а слуги — с пылью и плесенью, затянувшими стены. Словно здание по воле Змеи как могло мстило старику, страдающему артритом и ревматизмом.

   Сейчас дворец как будто замер в напряжённом ожидании. Принюхивался чёрными дырами каминов, прислушивался потемневшими полотнищами стен. Ждал. Он тоже пока ещё не верил в перемены, он привык к сырости и холоду.

   Однако жизнь внутри продолжалась. С парадной лестницы уже сняли тёмно-красный, цвета запёкшейся крови ковёр, и пара хмурых мужчин драила серые ступени. Сквозь тлен и плесень проступал белый мрамор. Надолго ли? Змееловы пытались бороться с этой дрянью, но всех усилий хватало на пару дней. А потом перестали, плюнули и предпочитали не замечать кислого запаха гнили, пропитавшего дворец.

   В галерее на втором этаже гулял ветер. И хотя на улице вроде бы царила не меньшая сырость, внутри от запаха мокрого снега становилось свежее и… чище. Распахнутые витражи тоже пытались отмыть, и тоже, как на лестнице, это пока удавалось.

   Королевские слуги старательно будили дворец, и я искренне надеялась, что у них получится. Было бы хорошо взглянуть на него потом — такой, как в старых книгах. Живой, цветной, дышащий.

   Под свой кабинет его величество временно определил комнату, которую раньше занимал дворцовый распорядитель — тогда, когда эта должность ещё существовала.

   А помещения, которые полагались монарху по статусу... Когда Змееловы обосновались во дворце, их предводитель занял королевские покои. И они пустовали с тех пор, как там похозяйничала стража, прощупав каждый сантиметр стен и изучив каждый обрывок бумаги. Я хорошо понимала его величество, брезгавшего жить там, где всё пропахло старым коршуном.

   По обе стороны от двери стояли личные стражи короля. Ладные, невысокие мужчины в чёрном с неприметными лицами. От них потянуло стужей, когда они прожгли меня пристальными взглядами. Орден Отрицающих. Жуткие типы: они полностью амагичны, рядом с ними перестают действовать любые чары, причём только по их желанию. Корона издавна использовала Отрицающих для охоты на самых сильных и опасных магов. Великий Змеелов тоже пытался перетянуть их на свою сторону, но Орден отказался, храня верность первой присяге. И им за это ничего не было: с Отрицающими даже старый коршун не рискнул ссориться.

   — Светлого вечера, ваше величество, — поклонилась я, войдя в кабинет. Приёмной тут не предполагалось, поэтому стол для секретаря приткнули в углу у двери. — Вы желали меня видеть?

   — Здравствуй, Норика, — король устало улыбнулся из-за бумаг. — Да, проходи, садись. Я… ничего не нарушил?

   — Нет, я увидела всё, что хотела, благодарю. Они… хорошо горели, — улыбка механически, против воли растянула губы, и его величество смущённо кашлянул в ответ.

   Иногда кажется, что он считает меня сумасшедшей.

   Порой не вызывает сомнений, что это действительно так.

   — Хорошо. Я хотел поговорить с тобой о будущем. Ты не задумывалась, чем заняться дальше?

   — Имеете в виду, кроме поисков? — уточнила я. — Нет, не думала.

   — Я так и предполагал, и позволю себе кое-что предложить. Ты согласна выслушать? — спросил, кажется, с искренним беспокойством. Когда я кивнула, заговорил чуть более оживлённо: — Позволь, я зайду несколько издалека, чтобы описать всю картину. Как ты знаешь, змееловы очень старательно работали над общественным мнением, пытаясь привить повсеместную ненависть к змеям. Многое у них получилось, и несмотря на то, что народ устал от междоусобицы и поддержал уничтожение Ордена, отношение… напряжённое. Создатель знает, сколько пройдёт времени, прежде чем удастся навести порядок. Но ненависть к змеям — это только одна из проблем. Вторая состоит в том, что очень многие знания оказались утрачены или по меньшей мере забыты. Их магия — другая, и если на уровне самоконтроля и управления силой всё одинаково, то тонкостей люди не знают. При этом сами змеи никуда не делись. Юные и необученные.

   — Ваше величество, вы зашли слишком издалека. Может, ближе к сути? — не выдержала я.

   — Да, прости, — немного смутился он. — Если сразу к главному, то речь идёт о школе. Такой, где могли бы учиться одновременно и дети, и змеёныши. Как было раньше. Пока, впрочем, почти одни змеи, сироты или беспризорники… В общем, я бы хотел попросить тебя возглавить эту школу, ты неплохо управляешься с молодёжью.

   — Ваше величество, я управлялась с орденскими курсантами, это ведь почти армия! К тому же, я плохой организатор...

   — Как раз то что надо, — уверенно отмахнулся король. — Хороший хозяйственник там будет, от тебя нужно общее руководство, безопасность, дисциплина. Устав, простые и понятные для всех правила — это лучшее начало для таких детей. Они не привыкли к нежностям и просто не поверят, если обращаться с ними как-то иначе. А здесь всё легко и понятно: что запрещено, что разрешено, и абсолютно одинаково для всех. Кроме того, там будут и… твои.

   Орлен бил наверняка, последним уточнением он купил меня с потрохами.

   Под «моими» подразумевались змеёныши, которых я прятала от собратьев по ордену. Собственно, именно с одного из таких подростков начался мой путь туда, где я сейчас находилась: я не исполнила приказ, просто не смогла. Не убила, скрыла это от Великого Змеелова, постаралась спрятать того мальчишку. Их было много потом, этих детей. Для меня много, в масштабах мира — капля… Но закономерным итогом того маленького протеста стал большой бунт. Жалость к змеёнышам вылилась в предательство Ордена. Тайная поддержка короля, шпионаж в его пользу и, наконец, почти без боя сданный дворец вместе с Великим Змееловом и его ближайшими соратниками.

   — И чему я смогу научить их, ваше величество? — всё же постаралась я мыслить здраво. — Я тоже человек и тоже ничего не знаю об их магии.

   — Змеи не сгинули совсем, бесследно. Некоторое их количество сумело… найти укрытие, — огорошил меня король. — Они согласились помочь и прислать нескольких учителей.

   — Как вы их уговорили? — вырвалось у меня.

   — Это в их интересах, они тоже хотят вернуться домой, к нормальной жизни. Для переговоров в Релку прибудет целая делегация, а эта школа — наш первый шаг друг другу навстречу.

   — Но я же должна буду находиться там постоянно и не смогу…

   — Я сделаю всё возможное, — серьёзно, веско ответил Орлен. — Если есть шанс его найти, если он до сих пор жив — я его найду и приведу к тебе, сразу. Без подвоха и шантажа. Слово короля.

   — Спасибо, — только и сумела выдавить я. Глубоко вздохнула, будто собираясь нырнуть в холодную воду, и попыталась улыбнуться. — Тогда у меня нет никаких причин отказываться. Готова служить моему королю и дальше. А где, кстати, разместится школа?

   — Поместье «Стрелолист», — не сдержал весёлой, мальчишеской улыбки мужчина. — То самое.

   — Это символично, — у меня вырвался нервный смешок. — А…

   — Там как раз закончили уборку, вывезли всё лишнее и вот-вот должны приготовить всё для детей. А ещё там хорошая охранка. Я очень надеюсь, что она не пригодится и никто не попытается навредить детям, но подстраховаться нелишне. Ты же, насколько помню, хорошо знаешь сторожевые чары Змееловов?

   — Разберусь, — отмахнулась оптимистично. — Я правильно понимаю, что отбыть на место стоит как можно скорее?

   — У тебя есть пара дней на сборы и подготовку, пока закончат с ремонтом. Можно прибыть и раньше, но это будет неудобно всем — и тебе, и тем, кто сейчас там работает. Держи, — он подвинул по столу пухлую папку и пояснил: — Это все материалы, какие мы смогли подготовить. Полный довоенный учебный план, конечно, не отыскали, но… Это всё, что есть. Разумеется, только скелет, вы вольны менять его так, как считаете нужным, — ты, остальные учителя. Вас пока будет пятеро, трое — змеи. Учеников пока двадцать шесть, возраст и состояние разное, но они почти одинаково ничего не знают о своей силе. Хотя кое-кто инстинктивно научился маскировке. Материалы по детям — уже в поместье, туда же должны прибыть твои коллеги и остальные служащие. Все проверенные и надёжные. Поезжай, Норика. Тебе это тоже будет на пользу. Там теплее и в это время года гораздо уютнее.

   — Благодарю, ваше величество. Постараюсь… оправдать доверие, — ответила я и поднялась.

   По привычке щёлкнула каблуками, коротко поклонилась и вышла, зажимая под мышкой пухлую папку. «Стрелолист» находится на юго-восточном побережье. Телепортом быстро, а вот червём добираться туда как раз почти двое суток. Собраться успею за полчаса, оставаться дольше в столице — нет смысла, вот и ознакомлюсь с документами по дороге. Если смогу сосредоточиться.

   Это поместье прежде принадлежало Великому Змеелову. Тогда, когда он ещё не примерил на себя это звание и роль вершителя судеб, а звался Яребом Вориком, был талантливым алхимиком и носил баронский титул. Родовое гнездо. Потом оно номинально считалось собственностью Ордена, хотя, конечно, посторонних туда не пускали. Только хозяин изредка приезжал отдохнуть от столичной суеты и погреть старые кости.

   Понимание, что именно там будут учиться змеёныши, поднимало настроение почти так же, как сама смерть Великого Змеелова.

   Нет, не змеёныши — дети, школа же смешанная. Ведь раньше именно так собирательно называли всех, независимо от расы. На змеёнышей никто не обижался, конечно, но обычно под словами «дети» и «люди» подразумевались обе расы. Никому просто в голову не приходило искать в этом оскорбление. Никому до основания Ордена Змееловов.

   Пока я шла через дворец к выходу, поняла, что с намерением выехать прямо сейчас поспешила. Это же не на несколько дней рабочая поездка, а надолго, легче считать — навсегда. Недалеко от поместья есть небольшой приморский городишко — не то Столбы, не то Столы, — поэтому с покупкой чего-то важного и неотложного проблем быть не должно, но это уже на крайний случай. Лучше бы сразу собраться основательно.

   В первую очередь, конечно, купить одежду. У меня ведь почти ничего нет, кроме формы Змееловов. До сих пор это не доставляло неудобств, потому что сначала я носила её по праву и долгу службы, а последние пару дней было вообще не до бытовых мелочей. Что там одежда, я даже не могла вспомнить, когда и что последний раз ела! А вот сейчас, шагая через площадь и ловя на себе напряжённые, испуганные, подобострастные, а порой и ненавидящие взгляды, вдруг осознала простую истину: очень плохая идея — являться в форме мёртвого Ордена в школу, где предстоит учить юных змеёнышей. Не нужно мозолить им глаза лишним напоминанием о пережитых ужасах.

   На улицах столицы ощущалось насторожённое ожидание. Опасения, сомнение, тревога. Мир изменился, жизнь изменилась, но люди пока боялись в это поверить. А некоторые, может, и не хотели — из тех, кому при Великом Змеелове жилось привольно и сладко, их наверняка терзал страх скорой расправы. Впрочем, если они неглупы, то уже успели убраться подальше от столицы.

   Снег кончился, а когда я дошла до конца площади — через небольшую прореху в тучах неожиданно проглянуло солнце. Вызолотило серый камень, заиграло бликами в ледяной каше под ногами и на клочьях снега на подоконниках и ветках деревьев, раскрасило тёплыми тонами бледные, осунувшиеся лица прохожих.

   На короткое мгновение появилось чувство, будто я вынырнула из смрадного болота. Густая чавкающая зелень вдруг расступилась и выплюнула наверх. Лёгкие до боли расширились, наполняясь воздухом, и накатило шальное, огромное, повергающее в смятение своей остротой чувство: я жива. Жива! Сожри меня Долгая Змея, я всё ещё хожу, говорю, и время моё ещё не закончилось. И мысли о том, что в этой жизни ничего не осталось, не стоят пыли под ногами, потому что главное — вот оно. Я жива, я чувствую, я дышу, а всё прочее — мелочи.

   Солнце скрылось, улицы Релки опять окутал серый сумрак и белая пелена снега. Но идти было по-прежнему легко, словно оставленный за спиной дворец Тысячи Бабочек забрал часть тяжести с моих плеч, впитал, укрепив ею свой фундамент и стены.

   Странная ассоциация.

   В любом случае в сторону каморки, которую снимала в одном из домов соседнего квартала, я двинулась с воодушевлением, которое впервые за долгое время породила не жажда мести.

   Ордену Змееловов, помимо занятого ими дворца, принадлежало несколько особняков и доходных домов в городе, поэтому большинство моих бывших... коллег не задумывалось о вопросах жилья. В своём прежнем статусе я могла претендовать даже на покои во дворце, но постоянное общество змееловов угнетало, и съёмное жильё оказалось лучшим выходом из положения. Тепло, сухо, есть горячая вода и тёплая постель — а больше ничего и не нужно.

   О расставании с этим временным прибежищем я не жалела. Не стану скучать и о Релке, мне всю жизнь претили тесные лабиринты её улиц и налепленные друг на друга дома старого города. В предместьях просторнее, но когда я в них бывала! За последние годы ни разу не выбиралась из столицы, вся жизнь — от каморки до орденской учебки и обратно, если не считать регулярных визитов в резиденцию Ордена.

   Я вообще сейчас ни о чём не жалела и чувствовала себя удивительно свободной. Странное, наверняка временное ощущение. Но сейчас я слышала, как рвутся цепи, казалось намертво сковавшие меня с Релкой, и — наслаждалась.

   Сво-бо-да. Сложное слово. Пугает с непривычки.

   Истинная причина, по которой король постарался скорее меня спровадить под благовидным предлогом, тоже не задевала. Больше того, вызывала одобрение.

   Орлен — умный король. Ему ещё нет тридцати, но он уже дальновиден, умеренно циничен и лишён наивных идеалов. Да, моя помощь, моё предательство оказались кстати, и его величество благодарен за это. Но никто не станет чествовать предателя как героя, я сыграла свою роль и больше не нужна. Даже почти опасна, потому что могу послужить клином между ним и настоящими, идейными соратниками. Для них я — недобиток, тот самый предавший однажды, который обязательно предаст вновь. Так зачем мозолить глаза, рисковать и провоцировать на решительные поступки тех, кто перерезал всю верхушку Змееловов? И ради чего?

   Нет, король выбрал лучший из возможных вариантов, я была готова искренне его поблагодарить. Это ведь даже не ссылка, а действительно важное, ответственное поручение, которое пойдёт на пользу всем сторонам. Изящное и остроумное решение сразу нескольких проблем — и моих, и лично королевских, и государственных.

   Да и оплатили мне эту работу более чем достойно, и речь не о деньгах. Королевское слово стоит гораздо дороже, да и возможностей у него куда больше, чем было у меня даже в лучшие дни карьеры в Ордене. Поэтому стоит оставить поиски профессионалам, а самой исполнить вассальный долг.

   Съёмная комната встретила сухой тишиной, лёгким запахом пыли и сумраком старой норы. Я пустила искру силы в хрустальную сферу светильника под потолком, и по стенам и полу расплескался тёплый уютный свет. Несложная и повсеместно распространённая штука — запертый в стекле огонь. Но я способна лишь пробудить его импульсом магии, как любой другой обыватель, а создают подобные вещи артефакторы.

   Пыльный чемодан выполз из-под кровати неохотно, словно за время покоя успел прорасти в доски пола или уж как минимум — присох. Окинув его взглядом, я решительно распахнула треугольное окно, впустила в комнату ветер и задала ему направление. Сквозняк пронзительно просвистел в петлях и замках чемодана и вынес грязную серую тучку на улицу, заодно прихватив пыль из-под кровати и шкафа.

   Змеелову в звании ястреба, боевому магу, немного стыдно в этом признаваться, но такие мелкие бытовые заклинания всегда меня особенно очаровывали. В них куда больше волшебства, чем в стелющемся по земле ревущем пламени или других, даже самых грозных, боевых чарах. Святотатство, но кажется мне, Создатель на заре времён наводил порядок в юном мире именно такими вот бытовыми чарами, потому что жизнь в любом новом доме начинается с уборки строительного мусора.

   На дно чемодана легла завёрнутая в тряпицу пара коротких мечей в ножнах — парадная часть формы, дань традиции, которую я последний раз отдавала пару лет назад. Тоже напоминание о змееловах, но бросать их было жаль, уж очень хороша работа кузнеца, поэтому решила оставить как памятный сувенир. Сменная обувь, тёплый плащ, несколько рубашек, пара старых, невесть откуда взявшихся платьев — я даже сомневалась, что влезу в них, но мерить всё равно не стала. Несколько книг и потёртых тетрадей, а больше у меня ничего не было.

   На вешалках в скрипучем дощатом шкафу осталось несколько комплектов ржавой с золотым шитьём формы — такой же, какая была сейчас на мне. Высокие сапоги, чёрные узкие штаны с галуном вдоль внешних швов и китель с вышитым на груди и спине ястребом, держащим в когтях змею.

   Несколько секунд я смотрела на эти вещи, а потом без сожалений сорвала с вешалок, свалила кучей на пол и сбросила в груду тряпья сгусток пламени. Подумав, стащила китель с себя и добавила его к небольшому костру. Пожара не боялась: не просто так же я считалась одним из лучших боевых магов Ордена, что-то умела, поэтому огонь никогда не вырвется за отведённые ему границы.

   Всё ещё гуляющий по комнате сквозняк приятно холодил спину сквозь тонкую ткань рубашки и клубами выталкивал на улицу густой дым. Стало ещё немного легче.

   Такими темпами я, глядишь, доберусь до «Стрелолиста» уже совсем другим человеком.

   Когда огонь догорел, всё, с чем он не справился — золу и оплавившиеся куски металла — я аккуратно собрала в мусорное ведро.

   Подумав, перед выходом всё-таки вынула из чемодана длинный, подбитый мехом плащ и накинула на плечи. Холод огненному магу не страшен, но штаны у меня есть только форменные, а так их проще всего спрятать.






Чтобы прочитать продолжение, купите книгу

150,00 руб Купить