Оглавление
- АННОТАЦИЯ
- ГЛАВА 1. Не буди лихо, пока оно тихо
- ГЛАВА 2. Друг познается в беде
- ГЛАВА 3. Работа дураков любит
- ГЛАВА 4. В тихом омуте черти водятся
- ГЛАВА 5. Сам заварил кашу — сам ее и расхлебывай
- ГЛАВА 6. Двое пашут, а семеро руками машут
- ГЛАВА 7. И швец, и жнец, и на дуде игрец
- ГЛАВА 8. Бери в работе умом, а не горбом
- ГЛАВА 9. Любишь кататься — люби и саночки возить
- ГЛАВА 10. Как аукнется, так и откликнется
- ГЛАВА 11. Ворон ворону глаз не выклюет
- ГЛАВА 12. Горбатого могила исправит
- ГЛАВА 13. Век живи, век учись, а дураком помрешь
- ГЛАВА 14. Работа дураков любит
- ГЛАВА 15. Лучше синица в руках, чем журавль в небе
- ГЛАВА 16. Сделал дело – гуляй смело
- ЭПИЛОГ
АННОТАЦИЯ
2-я часть дилогии "Сказка о Марфе Моревне"
Выйти замуж - не напасть. Кабы замужем не пропасть. Все чаще вспоминает Марфа эту поговорку. Нужно и с родителями мужа ужиться, и ребенка выносить, и с начальника охраны проклятие снять. А тут еще сестры в гости пожаловали. Ой, и весело будет жить в Темной Империи...
ГЛАВА 1. Не буди лихо, пока оно тихо
Вычислить путь звезды
И развести сады,
И укротить тайфун -
Все может магия.
Есть у меня диплом,
Только вот дело в том,
Что всемогущий маг
Лишь на бумаге я.
«Волшебник-недоучка». Из к/ф «Отважный Ширак»
Следующие сутки провела я в комнате мужа моего, не выходя оттуда практически. Скрутило меня внезапно, как раз Виктор отвечать родителям собирался, когда приступ напал на меня. Тихон, друид наш, учил всегда, что любая боль от страха бывает.
- Трусишка, - проворчал муж мой, когда, проводив меня до своей спальни, к родным снова собирался, - не съедят они тебя. Ты – моя жена, вступила в наш род, в конце концов, ждешь от меня ребенка, а они давно внуков хотели.
Молчала я, только живот придерживала. Болел он, показывая страх мой. С ребенком все в порядке было, его защита богини жизни оберегала. А вот я… Лежала я пластом в постели, разглядывала потолок, набело побеленный, и покои Виктора, дорогой мебелью обставленные, коврами завешанные, боялась представить себе, как дальнейшая наша с ним жизнь сложится, если останемся здесь…
Отворилась неслышно дверь, впуская служанку молоденькую в серой форме, девку-чернавку, присланную, видно, любую мою волю исполнять. А у меня и воля-то лишь одна: сбежать отсюда поскорей куда подальше, да не одна, а с мужем моим. Вот только не уйдет Виктор из родного дома. А значит, нужно мне было привыкать к жизни здесь. Да вот как привыкнуть-то? Ох, жизнь моя тяжкая…
Отпустила я девку, сама в постели лежу, думу свою горькую думаю. Краем глаза увидела внезапно шевеление в углу. Да быть того не может. Во дворце самого Темного Императора?.. Они же нечисть всю повывели давненько. Но нет, не показалось мне то шевеление.
- Покажись, хозяин-батюшка, не обижу, - привычно позвала я.
Предстал передо мной человечек мелкий, шерстью с ног до головы заросший. Стоит, чуть ли не шатается. Видать, давно домовому дани не преподносили.
- Приветствую, хозяйка молодая, - гудит тихо, сил не имея, - хороший в тебе дух, правильный.
Конечно, правильный, как ему другим-то быть, с такими родными. Отпустила я домового, чернавку кликнула, молоко с печеньем принести велела. Потом, едва девка из комнаты вышла, наклонилась я, на ковер ворсистый угощение домовому поставила:
- Прими, батюшка, не серчай на нас, глупых.
Миг – и исчезло подношение с глаз долой.
Разогнулась я и поняла, что нет боли моей больше: за заботами о местной нечисти исчезла она, как туман по утру.
Устав лежать, села я на постели, огляделась: комната, большая, светлая, обставленная богаче, чем в прошлом доме Виктора. Сразу видно: наследник империи здесь живет. Цветастые ковры на полу и стенах от холода защищают, кресла и стулья, из пород редких древесных созданные, хвастаются камнями драгоценными в спинках и ножках, цветы на подоконниках в горшочках растут и от дурного глаза оберегают…
Стук в дверь раздался, отвлеклась я от разглядывания, позвала:
- Войдите.
Вошла в комнату женщина статная, высокая, в годах уже. Одета нарядно, в платье желтое, закрытое, длиной до щиколотки, на ногах туфли цвета янтаря. Сама она в янтаре вся: и бусы, и кольца, и серьги – все с камнем этим. Смотрит холодно, недоверчиво, а губы сами уже в приветливой улыбке раздвигаются. Обманчивая улыбка та. Да, видно, по-другому мать Виктора уже и не может. Подошла, встала напротив, разглядывает, как зверушку неведомую.
- Здравствуй, Марфа, рада видеть тебя в нашей стране.
Лжет и не скрывает. Не рада ничуть. Могла бы – давно меня из дворца своего выкинула бы. Да судя по страху в глубине глаз, рассказал ей Виктор, что мы – истинная пара, за жизнь сына своего любимого боится, потому и не кликнула еще стражников.
- Благодарю, - улыбнулась я открыто. Уж не мне, внучке богов жизни и смерти, обычной смертной страшиться. Даже если она – мать мужа моего. Надо себе твердить почаще об этом…
- Как внука назовете?
- Девочка будет. Марья.
Бабушка сразу пол определила, едва на живот взглянула. Ты, говорит, Марфа, наследника в другой раз родишь. Пока наследницу ждите.
Видно, не по нраву свекрови моей эта новость пришлась – тень по лицу пробежала. И хотела императрица спросить что-то еще, да только дальше нашу беседу прервали: Виктор в спальню зашел.
- Матушка, вот ты где. Познакомились уже? Отлично. Марфа, милая, как ты? Тебе волноваться нельзя, помнишь?
Мать его глазами блеснула недовольно, но намек поняла, откланялась, из спальни вышла. Я вздохнула облегченно.
- Трусиха, - хмыкнул муж, на кровать садясь, - Марфа, ну, не съела же она тебя.
- Пока – нет…
- Новости последние слышала? – улыбнулся Виктор по-доброму, обнимая за плечи меня. – Джордж завтра приезжает. И твои сестры решили любимую сестренку поддержать, тоже сюда собираются. Марфа! Ну что опять не так?
Похолодела я вся мигом, от макушки до ног. Джордж, сестры. Ой, мамочки.
- Виктор, они тебе тут все разнесут. Глашка не любит, когда в ее таланте сомневаются. А Вася обожает лесть. Они достанут твоего начальника охраны и…
- И ничего не произойдет, - перебил меня муж любимый, по голове погладил, успокаивая. – Марфа, здесь слишком долго жили скука и безделье. Это сонное болото давно пора встряхнуть.
Представила я себе это «встряхнуть», поежилась: хорошо, на ребенка защиту бабушка поставила заранее. Иначе… Ой, нет, даже думать об этом страшно.
- Виктор, - перевела разговор я, - совесть у вас есть, у жителей дворца? Вы почему охранника своего не кормите? Он тут все поддерживает в порядке, а вы…
- Охранника? – удивился муж. – Ты о чем, Марфа?
- О ком. О домовом вашем. Видел бы ты его: худой, измученный, недоедает.
- Ох, Марфа… - начал было муж, - тебе о ребенке думать надо, а ты…
- В порядке ребенок, - отмахнулась я. – Или ты богине жизни не доверяешь? Она о правнуке позаботится. А вот ваш домовой…
Мученический вздох, будто я, пыточных дел мастер, иголки под ногти загоняю мужу любимому.
- Будет ему еда, что скажешь, то служанки и будут ставить. Кухня подойдет? Матушка туда не заглядывает никогда.
- Подойдет, - кивнула я важно. – Молоко свежее, парное, хлеб мягкий, печенье сладкое. И не жадничайте! Он вас…
- Помню. Защищает. Марфа, давай тему сменим?
Насупилась я, недовольно на Виктора взглянула. Не понимает от всей важности… Прильнул он нежно к губам моим, растворилась я в поцелуе том, забыла, о чем сказать хотела. Хорошо-то как…
ГЛАВА 2. Друг познается в беде
Мы помчимся в заоблачную даль
Мимо гаснущих звезд на небосклоне.
К нам неслышно опустится звезда
И ромашкой останется в ладони.
«Облака». Из м/ф "Трям! Здравствуйте!"
А завтра с утра раннего начальник охраны мужа во дворце появился. Ох, жизнь моя горькая… Так и не избавился он от «подарков» моих. И рожки, и копытца, и хвост – все при нем. Встретили мы его с мужем вдвоем, прямо на пороге. Посмотрел на меня Джордж оценивающе, на платье мое шикарное, изумрудами усыпанное, на живот, плоский еще, ухмыльнулся, копытом цокнул:
- Хорошо выглядите, Марфа.
Сам статен, силен, в костюмчике выглаженном цвета черного. Вроде и доволен жизнью, а в глубине глаз злость затаилась. Знаю я, на кого та злость. Не способен никто от «подарков» моих Джорджа избавить…
Хотела я ответить, за доброе слово поблагодарить, как вдруг на улице шум послышался. Переглянулись мы втроем удивленно, за двери входные поспешили. Смотрим: стоят во дворе сестры мои драгоценные, все вокруг оглядывают внимательно. Увидели нас, заулыбались нехорошо. Джордж аж сбледнул с лица.
- А вот и твои сестры пожаловали, - преувеличенно громко обратился Виктор ко мне.
Вздрогнул Джордж, посмотрел затравленно на нас обоих, потом – на сестре моих любимых, шумно слюну сглотнул.
- Марфа, твои проделки? – сестра моя старшая, Глашка, вместо приветствия, Джорджа осмотрела, прищурилась нехорошо. Он побледнел аж, но остался стоять, сбежать не пытался, - кто ж векторы так выстраивает? Ты же все перепутала.
- И тебе здравствовать, Глаша, - улыбнулась я мило, по-доброму, - рада видеть вас обеих.
«Не ожидала только, что так скоро объявитесь», - добавила я про себя.
Вспомнила сестра о приличиях, покраснела, Васька стоит, в кулачок смех сцеживает.
Зашли мы впятером во дворец, слуги вещи сестринские занесли. Направились мы с Глашкой и Васькой наверх, туда, где комнаты им заранее подготовили. А Виктор с Джорджем внизу остались, успокаивать Джорджа после встречи с нами тремя.
- Да, шикарные хоромы, - зашла Глашка в спальню, поставила от прослушки купол, огляделась. – Сразу видно – императорская семья в них живет. – И уже мне. – Как тебя приняли? Не ярились родители его?
- Не знаю, у меня живот заболел, я… Глашка! Васька!
Заржали мои сестры любимые, прямо как кони батюшкины, да громко так, оглушить не побоялись.
- Живот заболел, ох… Марфа… Прямо на встрече прихватило… Ох… Марфа!
Марфа я, знаю. С рождения. И злить меня не надо. Подумаешь, пыльцу волшебную напустила, и стали «кони» эти цвета рыжего, все: волосы, кожа, одежда. Смоется это. Потом.
- Злюка ты, Марфа, - надула губы Васька, - мы к тебе по-доброму, а ты…
- А она мужику рога и хвост с копытами приделала, не побоялась, - злобно проворчала Глашка, - на это у нее ума и храбрости хватило. Небось, теперь и снять не может, да, Марфа?
Покраснела я, глаза в пол опустила.
- Он меня довел, - сообщила слезливо.
- Так тебя все доводят, а ты – сама невинность, фыркнула Глашка, свой сарафан, пыльцой окрашенный, разглядывая, - как прикажешь в таком наряде твои разлюбезным новым родичам показываться? Они, кстати, в курсе, кто ты?
- Не знаю, - вздохнула я, - не думаю, что Виктор им все рассказал.
- Правильно, здоровее будут, - хихикнула Васька и тоже на свою одежду покосилась. – Глаш, а Глаш, сними это, а?
- После Марфы? – уточнила сестрица старшая ворчливо. – Тоже хочешь, как тот мужик, рогами на солнце сверкать?
Снова покраснела я.
Завтрак прошел без нас, да и не жалела о нем я – до полудня хоть не ешь совсем, все, что в рот положил, назад выходит сразу. А вот как только обед настал, собрались за столом мы вместе все: родители Виктора, мы с ним, сестры мои, от пыльцы очистившиеся, Джордж, с опаской на нас поглядывавший. Внесли слуги блюда разные да сытные, расставили на столе прочном, скатертью белоснежной покрытом. Мы с сестрами в сарафанах красных, на рубахи надетых, нарядных, со знаками защитными, на них вышитыми, щеголяем, Виктор с Джорджем и свекром – в костюмах черных, свекровь – в платье длинном, синем, закрытом. Сидим, едим неспешно. Зная привычку Джорджа трапезе мешать, старалась я как можно быстрей голод свой утолить. Но нет, на этот раз не Джордж, свекровь вмешалась.
- Большая семья у тебя, Марфа, - сказала, словно змея прошипела, и на сестер моих с намеком уставилась. – Видимо, живете скромно, раз вы в сарафанах к столу вышли.
Закашлялся Джордж, захрипел. Не в то горло ему каша пшенная, рассыпчатая, попала да и встала там комом.
Виктор рот открыл бы, мать свою перебить, но отец его головой качнул сурово и тоже на нас троих уставился.
- О да, ваше императорское величество, живем мы более чем скромно, - опередила меня Глашка, глазами раздраженно сверкнув. – Ходим в сарафанах, спим на лавках, на столе только скоромную пищу и видим. Зато тут наконец-то отъедимся, отоспимся, да, может, в платья, как люди богатые, переоденемся. – И уже Виктору, ушами пылающему. – Ты бы, родственник, родителям своим родословную невесты поведал, чтобы и они не позорились, и ее за чернавку не держали.
- Виктор? – повернулся к мужу моему император, брови вопросительно выгнул.
- Марфа на сносях, ей волноваться нельзя…
- А то она тут камня на камне не оставит, - закончила за мужа моего Васька, тоже словами свекрови обиженная.
Вздохнул Виктор тяжело, поднялся, ко мне подошел, из-за стола вывел. На середину комнаты вдвоем мы вышли. Снова живот у меня болеть начал. Но повторно уж не сбежишь, в комнате от злых свекров не спрячешься.
- Моя жена из Тридевятого царства. Ее родители – Аглая Ягг и Константин Ягг.
Молчание. Долгое молчание. Молчат свекор со свекровью, неверяще на меня смотрят.
- Внучка богов жизни и смерти? – уточнил, наконец, император.
Кивнула я в ответ.
ГЛАВА 3. Работа дураков любит
Нам счастливую тропинку выбрать надобно.
Раз дождинка, два дождинка - будет радуга!
Раз дощечка, два дощечка - будет лесенка!
Раз словечко, два словечко - будет песенка!
«Вместе весело шагать». Из к/ф "И снова Анискин"
Теперь, узнав правду, смотрела свекровь на меня благосклонно, даже с неким благоговением. Как же, с самими богами благодаря сыну их породниться удалось, внучку с кровью редкой да сильной заполучить. У свекра в глазах расчеты появились: что, да как, да куда, да сколько. И все эти расчеты были со мной связаны. Только Джордж хмурился и косо посматривал, что на меня, что на сестер. Но ему и положено: он меня лучше родственников новоявленных изучить успел, потому и не ждал от нас трех ничего доброго.
- Что же ты раньше не сказал, - улыбнулась свекровь приторно, мягко, словно сама перину стелила да взбивала, - мы бы совсем другую встречу организовали, более пышную.
Дернулся Джордж от слов тех, видно, первую встречу нашу в замке Виктора вспомнил. Глашка с Васькой смешки с трудом сдержали, но промолчали.
Вернулись мы с Виктором за стол. О чем беседовали новые мои родственники, я не знаю – живот набивала тщательно, старалась и себя, и ребенка будущего накормить.
- И родится у Марфы колобок, - тихо поддела меня язва Глашка.
Фыркнула я в ответ, ложку очередную в рот отправляя.
А сразу после трапезы за дверями зала обеденного шум послышался. Не успели мы из-за стола встать, как влетел в комнату распорядитель, бледный, перепуганный, заикаясь, сообщил, что беда во дворце случилась. И сразу взгляды сестер, мужа и Джорджа на мне скрестились.
- Что? – возмутилась я праведно. – Я тут при чем?
Ухмыльнулись все четверо нагло так, но промолчали. А император с супругой уже возле дверей стоят, наружу выглядывают. А там… Ой, мамочки…
- Не при чем, говоришь? – хмыкнул Виктор, меня к себе прижимая. – Марфа, а Марфа, что это за странные создания по дворцу бегают?
Покраснела привычно я, взгляд потупила.
- Они сами, - буркнула.
Нет, ну в самом деле! Не звала я злыдней этих! Сами привязались, сами тут оказались!
Мелкие, как кошка, шерстью везде покрытые, юркие, веселились злыдни, по полу скакали, на потолке красовались, холод навевали, челядь распугивали.
- Ох, Марфа, - вздохнула тяжко сестрица моя старшая, прошептала что-то, рукой взмахнула, и исчезли злыдни, как не было их. – Вызовешь, когда научишься с ними справляться.
Что мне оставалось? Только плечами пожать виновато.
Разбрелись мы по комнатам, кто куда. Я снова в опочивальне засела – вышивкой заняться захотела. Учили нас с сестрами лучшие мастерицы, как полотна вышивать, я не особо науку эту постигла, но что-то все же умела. Затребовала себе ниток цветов разных, пяльцы, ткань, иголку, решила рушник вышить, Виктору, как знак моих чувств к нему. Сижу, вышиваю неспешно, думу думаю. Джордж, сестры мои, свекор со свекровью. Ох, не к добру собрались мы все вместе. Как бы и правда в Темной империи не случилось чего. Ведь не зря я сюда…
- Марфа!
Оторвалась я от вышивки, удивлено глаза подняла. Стоит передо мной муж мой любимый, смотрит на рушник будущий. На лице – изумление великое.
- Марфа, милая, что именно ты вышиваешь? – говорит, словно с дитем неразумным, мягко, нежно, неспешно.
Опустила глаза я, стала полотно рассматривать. Ох…
- Это должен был быть лес, со зверями и птицами дивными.
- То есть эти треугольники серого цвета – звери, а те оранжевые круги – птицы?
Смутилась я, не законченный рушник отложила, поднялась, на мужа просяще посмотрела:
- Может, погуляем пойдем? Есть же у вас сад?
Улыбнулся Виктор по-доброму, к себе прижал меня.
- Переодевайся. Не в нарядном же сарафане по садовым дорожкам ходить.
Кликнула я чернавку, надела споро с ее помощью платье домашнее, длинное, теплое, полностью закрытое, цвета коричневого, вышла спешно к Виктору, смотрю, он уже в штаны и рубаху серые одет, будто тренироваться с кем собрался.
- Пойдем, - протянул он мне руку.
Идем мы по коридорам длинным, спускаемся по лестнице мраморной, дворец Виктор мне показывает, что и где, рассказывает.
- На верхнем этаже господские покои, внизу – кухня, обеденный зал, кабинет батюшки и комнаты для челяди. В сад ведет дверь неподалеку от кухни. Считай, с заднего входа выйдем.
Вышли. По дорожкам пошли, воздух теплый, ароматами напоенный, вдыхая.
Поразил меня сад цветами редкими, дивными, крупными, ярко-оранжевыми, круглыми, словно солнце; у нас в Тридевятом государстве такие и не растут.
- Из-за моря привезли, - заметил Виктор интерес мой. – Запах у них чудный, будто мед в воздухе разлили.
Хотела ответить я, да голоса знакомые услышала, прямо за кустами, к которым подходили мы. Глашка, Васька и Джордж. Что они трое в саду забыли?
- А вот и Марфа, - едва показались мы из-за кустов, улыбнулась довольно Глашка. – Мы тут хотим с Джорджа твое «творчество» попробовать снять. Вспоминай давай, что именно говорила, думала, делала.
ГЛАВА 4. В тихом омуте черти водятся
Говорят, чудес на свете нет,
И дождями смыт оленя след.
Но я знаю - он ко мне придет,
Если верить - сказка оживет
«Лесной олень». Из к/ф "Ох, уж эта Настя!"
Вспомнила я прилежно, и как Джордж в книгохранилище Виктора меня увидел, и как магию продемонстрировать просил, и как я иллюзию накладывала, и как Виктор над другом своим потешался.
- Думала, как бы силу свою магическую показать, произносила слова, иллюзию накладывающие. Ну а говорила… Стандартные слова, как на уроке, - пожала я плечами.
Посмотрела на меня Глашка подозрительно, руку протянула, до одного из рогов дотронулась.
- Иллюзию, говоришь… Хороша иллюзия. Качественно наложена.
Пошептала Глашка свое что-то, руками в воздухе покрутила – стали у Джорджа рога еще толще и длиннее. А еще – гладкие, даже на вид, отполированные, будто.
Выругались они оба, разом, а покраснели почему-то мы с Васькой.
- Иллюзия? – с прищуром посмотрела на меня Глашка. – Мало тебя пороли в детстве, Марфа, ой, мало. Иллюзия твоя частью реальности сразу же стала, проросла в нее глубоко и не снимается, только меняться может. В худшую сторону. Вот как это снимать прикажешь? Тут и Тихон вряд ли поможет.
Вздохнула я покаянно. Что ж делать, если сила моя стихийная, как друид объяснял, а последствия от заклинаний редко когда исправить можно?
Поколдовала Глашка еще немного, кое-как рогам прежний размер вернула, да и разошлись мы в разные стороны.
- Не расстраивайся, - сжал руку мою Виктор, - Джорджу надо было за языком следить и незнакомую магичку не дразнить.
- Он сильно злится?
- Привык уже.
К такому привыкнешь.
Шагали мы с Виктором по садовым дорожкам, из камня крупного выложенным, смотрела я на цветы вокруг, а сама думала, как Джорджу помочь можно. Да вот только не видела выхода: ни маменька, ни папенька с моим колдовством дел не имеют, Тихон не справится. А кто еще-то? Бабушка с дедом не по этой части. Вот и выходит: некому бедному Джорджу помочь…
От грустных мыслей меня шум отвлек.
- Что…
- Сам не знаю, - качнул головой Виктор, - вроде приехал кто. Только я никого больше не жду. И насколько знаю, родители тоже не звали никого.
Неожиданность очередная. Я уже бояться стала неожиданностей тех. С моей-то удачливостью.
Во дворце и правда суета, беготня, слуги вещи чьи-то несут, стоит кто-то в холле, с родителями Виктора общается. Высокий светловолосый мужчина, или парень, не видно мне издалека.
- Ох… - выдохнул Виктор, не подходя к парню тому.
- Что опять? – тоскливо уточнила я.
- Наследник Светлой Империи пожаловал. В гости, видимо. Марфа! Марфа, в обморок не падай!
Сказать легко, а вот выполнить… Да и не боялась я ни капли наследника Светлых, то просто душно внутри по сравнению с улицей оказалось, вот и сморило мигом меня.
В Светлой и Темной империях правили два брата родных, Светлый и Темный императоры. Наследник Светлых, Артур, моему мужу братом двоюродным приходился. Похожи они были немного. Васильковые глаза и каштановые кудри Виктора составляли противоположность зеленым глазам и белым волосам его брата. Оба мускулистые, высокие, оба модно одетые, в рубашки, брюки и камзолы, они сидели в просторной гостиной и пили неспешно чай.
Не скрывая любопытства, Артур посматривал на нас с сестрами, да и Джорджа изучал внимательно, пусть и молча. Мы, в отличие от братьев и наряженного в военную форму Джорджа, красовались платьями, нежно-розовыми, закрытыми, с юбками пышными и лифами тугими. Отличались мы друг от друга сильней, чем Виктор с Артуром. Мы с Глашкой роста среднего, особо не фигуристые. Я – сероглазая, с пшеничными волосами, у нее глаза голубые, волосы темные, как крыло вороны. Васька красивей и фигуристей нас обеих, волосы русые, с рыжиной немного, глаза зеленые, красавица писаная.
- Поздравляю, Виктор, - заговорил, наконец, Артур глубоким голосом, - женился, остепенился, ребенка ждете, порадовал ты родителей.
- Теперь и тебе пора, - улыбнулся довольно муж мой.
- Ну, я-то еще не нагулялся, - хмыкнул чуть насмешливо Артур, - хотя мои родители тоже не прочь внуком обзавестись.
Общались они о семье, о привычках, делились воспоминаниями о детстве и юности. Мы с сестрами слушали внимательно. Да, не так себе я Темного Властелина и Прекрасного Принца представляла. Мальчишки драчливые, а не наследники. Впрочем, и нам с сестрами воспитание хорошее Тихон привить пытался. Напрасно только: отскакивало оно от нас, как горох от стены. Вот и муж мой с братом своим совсем не страшными оказались, если узнать их поближе. Тоже наказаны бывали, тоже за волосы частенько тягали друг друга, а уж о синяках и ссадинах многочисленных и говорить не стоит.
Слушала я, слушала да краем глаза нечто странное заметила: в углу гостиной серое пятно появляться начало. И росло то пятно медленно и уверенно. Поймала я взгляд Глашки, глазами ей на пятно показала. Нахмурилась сестра моя старшая, странность изучая.
ГЛАВА 5. Сам заварил кашу — сам ее и расхлебывай
Если долго, долго, долго, если долго по тропинке,
Если долго по дорожке, топать, ехать и бежать,
То, пожалуй, то, конечно, то, наверно-верно-верно,
То, возможно-можно-можно, можно в Африку прийти.
«Песенка Красной Шапочки». Из к/ф "Приключения Красной Шапочки"
- Марфа? – повернулся к нам Виктор, разговор прервав, брови вопросительно поднял.
- Ваше высочество, - ответила за меня Глашка, на Артура взглянув внимательно, - кто вас так «любит», что венцом безбрачия одарил?
- Что? Каким венцом? – удивился Артур, отставив в сторону чашку с чаем.
- Вон тем, - кивнула Глашка на пятно серое, так и старавшееся к нам поближе подобраться.
А пятно к тому времени еще больше разрослось, да и двигаться быстрей стало.
- Что за… - пробормотал Артур пораженно, - Виктор, у тебя в землях вечно все ненормально, никак нечисть до конца не изведешь. Вот и лезет всякое. Что это такое? Откуда?
- От нечисти, наверное, которую не изведете никак, - нервно дернув плечом, поднялась Глашка, за ней – Васька.
Вышли сестры из комнаты, только что дверью не хлопнули. И пятно вдруг само собой исчезло. Ах, так вот, да? Тогда только пожалеть Артура остается.
- И я пойду, - поднялась я вслед за сестрами. – Не буду разговору вашему мешать.
- Нет, вы видели? – ярилась Глашка в своей комнате, по ковру толстому туда-сюда вышагивая, - Нечисть они не извели. Ненормально у них. Вот же, уроды!
- Глаш, - позвала я сестру негромко, - это то, что я думаю? Это что же… Вася…
- Могу и я, - нервно плечом дернула Глашка. – Что? Расстались мы с мужем недавно. Он заявил, что не хочет больше иметь что-то общее ни со мной, ни с нашими детьми. Мол, наша божественная сущность его пугает. О чем только думал до свадьбы.
- И жив? – изумилась я, зная, как родители и бабушка с дедом отреагировать могут.
- Я попросила родных не трогать его, - отрезала Глашка, - пусть живет себе. Без божественного благословления. Сам захотел. Так что теперь мы с Васькой обе свободны, и этот урод, братец твоего мужа, может быть и моим, и ее суженым.
- А венец проявился из-за того, что мы – внучки богов?
- Именно. Сути нашей подчинился, на поверхность вылез. Нечисть они не извели. Натравить бы на этого… Цербера дедова! Пусть извести попробует!
Прыснули мы с Васькой от смеха, представив ту картину. Этак останется Светлая Империя без наследника.
Недолго пробыла я с сестрами: заглянула девка-чернавка, сообщила, что муж меня разыскивает. Отправилась я в опочивальню его. Смотрю: стоит Виктор у окна, обдумывает что-то.
- Марфа, милая, - увидев меня, подошел, обнял за плечи, к себе привлек, - не сердись на Артура. Он не знает всего, не хотел вас с сестрами обидеть.
- И все же обидел, - фыркнула я недовольно, но из объятий вырываться не стала, - кто его этим «венцом» наградил?
- Он до сих пор поверить не может в сказанное вами. А уж и «венце» и подавно не знает. Кстати, Марфа, почему появился «венец» этот?
- Потому что мы – внучки богов, в нас сила божественная. А «венец» - магия, пусть и «дикая», в запале насланная. Да и… - замялась я.
- Что? Марфа? Опять ваши тайны. Что теперь-то?
- «Венец» на будущую супругу отреагировать мог, - призналась я нехотя.
- Это на Василису? – уточнил Виктор.
- Не только. Глашка с мужем разошлась, она тоже твоему брату подойти может, - просветила я Виктора.
- Вот так значит, - задумчиво пробормотал он, - и что теперь?
- Да ничего, присматриваться друг к другу будут…
- Марфа…
- Да.
- Что «да»?
- Да, у Артура здесь истинная пара. Если не поймет и не захочет жениться, - замолчала я, глаза отвела.
- Прекрасно, - проворчал Виктор недовольно, - вот еще брата я не терял. Сказать ему могу?
- Почему нет, - пожала я плечами, - только он в «венец» до сих пор не верит, а в остальное уж и подавно…
А вечером решили мы с Виктором в саду прогуляться. Поела я в комнате своей, чтобы с родней мужа не встречаться, переоделась в платье цветастое, кофту на плечи накинула. Вышли мы с Виктором в сад, по дорожкам идет неспешно. Гляжу я – цветы дивные увядать начали.
- Они что, однодневки? – у мужа спрашиваю.
Качнул головой Виктор:
- Это давняя проблема – не цветут дольше суток здесь цветы, все гибнут.
- Потому и гибнут, что нечисть изводите, - фыркнула я недовольно.
Повернулась к цветку, позвала:
- Кто здесь есть живой? Выходи, не обижу. Медом велю накормить.
Появилась перед глазами моими