Секретарь демона, или Брак заключается в аду. Марина Комарова

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 1. Здравствуйте, я ваша Ада
• ГЛАВА 2. Большой великолепный М
• ГЛАВА 3. Центр рухнувших и цербер-осьминог
• ГЛАВА 4. За что? За деньги!
• ГЛАВА 5. Всего пять?
• ГЛАВА 6. Неожиданное знакомство и прожорливый беся
• ГЛАВА 7. Работа и некоторые её особенности
• ГЛАВА 8. Сюрприз и красивый мужчина
• ГЛАВА 9. Неоднозначная реакция
• ГЛАВА 10. Про Них
• ГЛАВА 11. Брачная аферистка и бедные демоны
• ГЛАВА 12. Свидание на троих… нет, четверых
• ГЛАВА 13. Ада берёт полицию
• ГЛАВА 14. Зачем вы меня поцеловали?
• ГЛАВА 15. Свидание и…
• ГЛАВА 16. Привратница и храм чудного бога
• ГЛАВА 17. Маска меняет хозяина
• ГЛАВА 18. Летний фестиваль
• ГЛАВА 19. Битва на песке
• ГЛАВА 20. Поход в больницу и храм
• ГЛАВА 21. Правдоруб, Корвус, Эрик
• ГЛАВА 22. Брак заключается в аду

АННОТАЦИЯ

Брак заключается на небесах? Как бы не так! Иначе почему столько потом проблем в семейной жизни?

   Ответ на этот вопрос и многие другие я узнала, когда попала секретарём в брачное агентство «Асмодей» и получила сразу трёх начальников. Страсти кипят, работа не стоит на месте, всем обратившимся нужно отыскать пару.А мне регулярно шлет подарки таинственный незнакомец, и надо с этим срочно разобраться!

   С огромной благодарностью:

   за поддержку и работу над текстом – Ирине Успенской и Дане Арнаутовой

ГЛАВА 1. Здравствуйте, я ваша Ада

— Кандидатка номер тринадцать! — прогрохотал голос.

   — Твой час настал, детка, — проворковал мне на ухо бес-искуситель и закурил лавандовую сигаретку.

   Я сделала глубокий вдох и уверенным шагом вошла в кабинет генерального директора брачного агентства «Асмодей».

   Что? Почему брачное агентство с таким названием? Видите ли, дело в том, что оно находится в аду. Но подробности я вам расскажу попозже.

   Итак, их было трое. Они сидели за массивным столом и смотрели прямо на меня. Харизматичный брюнет, рафинированный платиновый блондин в очках с таким выражением лица, словно его заставляли отбывать тут повинность, и совершенно неотразимый рыжий с изумрудной серьгой, расстёгнутым воротником рубашки и закатанными рукавами.

   Интересно, кто из них главный?

   — Добрый день, Ада Адольфовна, — вкрадчивым голосом с едва уловимой сексуальной хрипотцой сказал брюнет и указал на стул с пурпурной велюровой обивкой. — Присаживайтесь.

   — Диас, Фейрос и Азмус, — лениво указал длинным пальцем с загнутым когтем мой бес. — Слева направо. Родные братья, будь они неладны. Лучше обращаться «господа Эрайрос». Им так, понимаешь ли, больше нравится.

   Мысленно я вознесла хвалу всем богам и демонам, которые могли стоять за моей спиной и вовремя обеспечили таким помощником, невидимым для чужих глаз.

   — Добрый день, господа Эрайрос, — улыбнулась я, опускаясь на стул.

   Диас посмотрел на мои губы, потом на грудь. Азмус оценил бёдра, обтянутые юбкой-карандаш очень и очень хорошего кроя. Фейрос вообще посмотрел, как на стенку. Не по женщинам, что ли? Ладно, нельзя так сразу думать плохо о людях, даже если они демоны.

   — Итак… — Диас посмотрел на мое резюме, которое секундой раньше вытянул из красной папки с логотипом в виде сердечками с рожками и кокетливыми хвостиками. — Вы хорошо ознакомились с нашими требованиями к кандидатуре на должность секретаря брачного агентства «Асмодей» и решили, что подходите?

   — Да, конечно, — ответила я, даже не поведя бровью.

   Отбросила белокурый локон и изящно закинула ногу на ногу, чтобы работодатели как можно скорее прониклись таким важным критерием секретаря, как длина ног. И остальными тоже, но это постепенно.

   — Отлично, — обаятельно улыбнулся Азмус, отбросил косую огненно-рыжую челку и посмотрел на меня зелёными глазами. — В таком случае мы смело можем задавать вопросы без опасения смутить вас?

   Он поставил локти на стол и подпёр подбородок, не сводя с меня взгляда. Хорош, мерзавец. Как он ещё не женат? Хотя что это я? Сотрудникам «Асмодея» такого добра хватает на работе, им нужно свой досуг иначе устраивать.

   — Здесь написано, что у вас опыт работы в сфере брачных услуг — пять лет, — тем временем сказал Диас. — Да ещё и на одном месте. Почему ушли?

   — Переросла уровень, — невинно ответила я, пару раз для убедительности хлопнув ресницами. — Хочу развиваться и совершенствоваться в своём деле.

   Фейрос издал звук, напоминающий презрительный смешок. Да уж, кажется, в моей бессолевой диете больше пикантности, чем в нём.

   — Вы хороши собой, Ада Адольфовна, — вклинился Азмус. — Скажите, почему вы не замужем?

   — Не берут, — искренне ответила я.

   — А вы всех спросили? — спросил он таким тоном, словно готов был прямо сейчас отправиться со мной в ЗАГС.

   — Пожалуй, болтливость не лучшее качество хорошей жены, — осторожно ответила я, припомнив уроки моей любимой тётушки Сарабунды.

   Азмус откинулся на спинку кресла, заложил руки за голову, на красивых губах появилась улыбка. Доволен ответом, видно, что доволен. Ещё бы как-то покультурнее пялился в вырез моей блузки, вообще бы цены ему не было.

   — Проверяет, — шепнул на ухо бес, — изучает реакцию. Но даже демоны страсти не рискнут на тебе проводить свои эксперименты. Так что будь спокойна.

   Конечно, спокойна. Знаю, что не могут. Ведь у меня есть секрет, а у них — нет.

   — Как относитесь к ненормированному рабочему дню и сверхурочным часам? — поинтересовался Диас.

   — За достойную оплату — с удовольствием, — с придыханием ответила я, преданно посмотрев ему в глаза.

   Диас и Азмус рассмеялись.

   — Хорошо ответила, — одобрил бес.

   Я улыбнулась уголками губ. Это же не рай, в конце концов, где принято вкалывать за доброе слово и во благо народа. Здесь, у демонов, куда более понятный прайс-лист, поэтому и меньше претензий в плане «я к вам со всей душой, а вы почему-то забесплатно».

   — Мне она нравится, — искренне сказал Азмус.

   Диас чуть задумался, потом кивнул. Фейрос посмотрел бледно-голубыми льдистыми глазами сначала на одного брата, потом на второго.

   — Вы знаете о штрафах? — вдруг спросил он, по-прежнему глядя на Азмуса.

   — Ну, понеслось, — философски отреагировал бес. — Покажи им, детка.

   — Знаю, — ответила я.

   — Про увольнение за прогулы и некачественную работу?

   — Да.

   — Что мы работаем до последнего клиента?

   — Да.

   — О неразглашении внутренней информации?

   — Да.

   — Вы девственница?

   — Немножко.

   На меня одновременно посмотрели три пары глаз: янтарно-карие, зелёные и бледно-голубые.

   Бес похихикивал в кулачок. Потом прокашлялся и снова достал лавандовую сигаретку. Ужас, где он набрал всего этого? Неужто хозяйку квартиры ограбил? Надо бы за ним присмотреть.

   — Немножко, Ада Адольфовна? — приподнял бровь Диас.

   — Это как? — оживлённо поинтересовался Азмус.

   И только Фейрос остался неподвижным, словно вовсе позабыл, зачем тут находится.

   — Видите ли, — осторожно начала я, наслаждаясь эффектом, — дело в том, что я из другого мира…

   Месяц назад

   — Ада, пошли! — крикнула Жанка. — Хватит уже на себя смотреть, и так красотка! А то нас за опоздание заставят какое-нибудь непотребство в качестве штрафной отчебучить!

   При этом она сама крутилась возле зеркала, поэтому замечание было как минимум нелогичным. Но спорить с женщиной после шампанского? Нет-нет, поверьте, не стоит. И когда есть повод, и когда нет. Правда, у нас он был, все же Жанне Аркадьевне Зубрис, хорошему адвокату, роскошной женщине и моей доброй подруге, стукнуло тридцать три года. Согласитесь, такое не каждый день бывает!

   Я специально пришла пораньше, чтобы поздравить её перед официальной частью с кучей коллег и родственников, и вот, кхм, нарвалась на стихийный фуршет. Жанна и её кавалер (имени, хоть убейте, не помню, Жанка слишком часто их меняет) решили немного «сделать настроение».

   Настроение сделали, такси вызвали, кавалер спустился во двор покурить и подождать дорогих дам.

   — Я готова, — возвестила Жанна, поправив черный локон, и ещё раз придирчиво изучила линию безупречно накрашенных алых губ.

   — Я тоже, — кивнула ей, — идём. А то твой парень найдёт себе новую красотку.

   — А я найду нового парня, — глазом не моргнула Жанна. — Мужчины, знаешь ли, явление сезонное. То они есть, то нет. Радоваться особо не стоит, но и огорчаться тоже. Однако сети всегда лучше держать наготове.

   Не возразишь, какая-никакая, а женская мудрость. Особенно для одиноких барышень слегка за тридцать.

   Мы спустились по лестнице и оказались на улице. С неба падал мелкий снежок, присыпая кокетливо поблёскивавший лёд. Зима у нас, в Одессе, шикарная, что тут рассказывать. Снег, дождь, дождь, гололё-ё-д. А потом шипы на сапоги, цветные носки поверх ботинок… ну, очень шикарная зима. Поэтому шубы тут носить можно, но надо учитывать, что они будут страдать. От частого контакта с дорогой, тротуаром и промерзшей землей. Ибо пробегать всю нашу зиму и ни разу не упасть — очень завидное качество, которым, увы, обладают далеко не все.

   Но Жанна с упорством старой девы на танцах надевала шубы и, гордо выпрямившись, шагала по заледеневшим дорожкам. В этот раз я тоже поддалась искушению и надела манто. Правда, успела себя уже пару раз выругать. Красиво-то красиво, но тепло только местами.

   Кавалер стоял возле подъехавшего такси и терпеливо ожидал нас.

   — Я пригласила к себе нашего зама, — шепнула Жанка, — такой импозантный мужчина. И одинокий. Познакомишься с ним. А там как пойдёт.

   Новость придала хорошего настроения. В целом, вкус по части представителей сильного пола у нас совпадает, а значит, опасаться мне нечего.

   — Хорошо, — ответила я, — посмотрим твоего зама.

   Жанка хихикнула, но тут же очаровательно улыбнулась своему мужчине, который, кажется, уже откровенно начинал скучать, но ещё пока держал лицо.

   — Осторожнее тут, — предупредила подруга, — видишь, тут сильно раскатали. Чтоб не поскользнуться…

   — А? Где? А-а-а-а!

   Нога поехала настолько быстро, что я не успела сообразить, как рухнула на землю. Голова тут же заболела от удара, а несчастный бок загорелся огнем. Дыхание перехватило, я быстро зажмурилась и охнула. И вдруг поняла, что вокруг стоит мертвая тишина. Ни Жанка не кинулась ко мне, ни её мачо.

   «Что за ерунда? — подумала я. — Ведь Жанна никогда не пройдёт мимо, поможет и бабушку через дорогу перевести, и ребёночку, потерявшемуся в магазине, родителей отыскать. А тут я распласталась на льду — и никакой реакции!»

   Не успела проскочить последняя мысль, как на меня обрушилась целая лавина звуков: смех, громкие голоса, звук транспорта и некая какофония, в которой сразу было тяжело разобраться.

   А ещё почему-то стало жарко.

   — Милочка, комната не интересует? — раздался надо мной женский скрипучий голос.

   Я попыталась встать, но перед глазами заплясали черные точки, поэтому пришлось ограничиться сидячим положением.

   Так, у меня галлюцинации. Я, кажется, ударилась головой. Сильно.

   Узкая улочка, залитая лучами нестерпимо яркого солнца, вилась среди покосившихся домишек. Домишки, синие и красные, зелёные и желтые, теснились под бочком у друг дружки и с любопытством взирали на меня глазами-окнами разных форм и окраски.

   Возле меня стояла смуглая старушенция в оранжевом платье, соломенной шляпке с цветами, в круглых очках и с внушительной сигарой, зажатой в уголке рта. На плече старушки сидел натуральный чертёнок и размахивал чупа-чупсом.

   — Я говорю, — повторила она, — комната не интересует?

   «Что это, как не галлюцинации? — промелькнула философская мысль на краю сознания. — Бабушки с чертятами просто так не привидятся».

   Однако под цепким и очень внимательным взглядом черных глаз собеседницы я всё же произнесла:

   — А что вы можете предложить?

   Профессиональный рефлекс сработал даже тут. Сначала выясни, что дают, а потом кричи, что не надо. Или не кричи. Всё по обстоятельствам.

   — Хорошая комната с видом на залив, добродушные соседи, добрая хозяйка, умеренная плата. И это… шубу-то сними, здесь она тебе нужна как рыбе зонтик, я говорю.

   В этом был резон. К тому же протянутая сухая ручка старушки оказалась неожиданно крепкой, а хватка — цепкой. Оказавшись на ногах, я быстро сняла манто и перекинула его через руку. В шерстяном платье тоже не фонтан, но всё равно как-то получше.

   — Где я? — наконец-то задала я тот самый верный вопрос, который стоило задать сразу.

   Местность я совершенно не узнавала, но, как подтверждали ощущения, это была самая настоящая реальность, а не галлюцинации и грёзы.

   — Так в аду, милочка, — невозмутимо сообщила старушка, выпустив кольцо ароматного дыма.

   — Где? — оторопела я, решив, что ослышалась.

   Ну или просто это такая фигура речи, всяко может быть.

   Чертёнок, сидевший у неё на плече, закатил глаза и тоненько что-то застрекотал.

   — Вот даже не начинай! Видишь, девочка только с неба свалилась, головой ударилась, а ты тут неприличные вещи рассказываешь!

   Я смотрела на них, потеряв дар речи.

   — Милочка, тебя, кстати, как зовут? — поинтересовалась она.

   — А… Ада, — выдавила я, глядя, как чертёнок сполз по её руке, закурил и деловито направился к лавчонке у покосившегося красного домика.

   — А меня зови тётушкой Сарабундой, — весело сказала она, ухватила меня за запястье и потянула за собой. — А теперь слушай и запоминай, мы-то вас постоянно видим, а вы каждый раз как свалитесь, так крики, паника и «как я здесь оказалась?» Ну и всё такое…

   — Постоянно? — переспросила я, едва успевая бежать за нею на каблуках по мощённой брусчаткой дороге.

   — А то как же! — важно покивала тётушка Сарабунда. — Все к нам попадают из верхних миров. Сначала верещат, домой просятся, а потом ничего, обустраиваются. Сама понимаешь, ничем особо это местечко от вашей родины не отличается. Приспосабливаться надо так же, как и везде. И ты, судя по наряду, или сама не дура, или пристроилась хорошо. Что, по сути, тоже как дуру тебя не характеризует.

   — Ну, спасибо на добром слове, — пробормотала я, глядя под ноги, чтобы не споткнуться и не упасть.

   — Да не за что! — тут же душевно отозвалась она. — Всё такие мелочи, милочка, я говорю. Правда, соседи у меня немного экзотичные, но это ничего, в конце концов, они местные, а местным можно всё, сама увидишь.

   — Мне бы домой, — робко внесла я предложение, вклинившись между её репликами.

   — Домой не положено, отсюда домой не попадают, билет в один конец!

   — Как в один? — ужаснулась я.

   — Не суетись, — тут же успокоила тётушка Сарабунда. — Думай холодной головой, даже если тебе припекает задницу.

   Переваривая совет, я сообразила, что стою в уютном внутреннем дворике. Посередине расположился фонтан, рядом — деревянная беседка, увитая виноградом. В нескольких шагах от неё находилась скрипучая розовая карусель, которую старательно раскручивали жизнерадостные бутузы. Дети как дети, кстати. Немного перемазанные мороженым и с громким визгом прыгающие у качелей, но вполне обычные.

   — Детки с другой стороны улицы прибежали, ты не пугайся, — зачем-то сказала моя собеседница.

   Дворик чем-то напоминал наш одесский. Двухэтажные дома, несколько внутренних лестниц, спускающихся прямо во двор. И, зуб даю, множество глаз, которые наблюдают за нами из окон.

   — Сарабунда! — донеслось сверху. — Кого ты привела?

   Я подняла голову и увидела перегнувшуюся через перила хлипкого балкончика с химерами даму цыганской наружности и впечатляющего объёма. Большие черные глаза, крючковатый нос, родинка над верхней губой, подбородок… двойной. Но элегантный. Чёрные кудри, такие, что аж зависть берёт. На удивление длинная шея, внушительная грудь и… внушительное всё остальное. Возраст определить сложно, но явно давно минули трепетные восемнадцать, несравненные двадцать пять и приувявшие сорок восемь. При этом на лунообразном лице не было ни намёка на морщины, а в волосах ни серебринки. Наряд женщины — нечто цветастое, яркое и широкое.

   — Цира, это Ада! — громко крикнула тётушка Сарабунда. — Она теперь тут будет жить.

   — А-а-а-а, хорошо. Только скажи ей, чтобы зашла ко мне, я ей погадаю. И пусть не берёт мою сковородку из замороченного чугуна, она очень дорого стоит!

   — Хорошо! — махнула рукой Сарабунда и тут же буркнула под нос: — Больно тебе нужна та её сковородка, купила на райской распродаже и носится как с писаной торбой, я говорю.

   — А почему вы решили, что я тут буду жить? — поинтересовалась я, переступая через развалившегося на дорожке жирного рыжего кота.

   — Мр-р-р, — отреагировал кот и презрительно дёрнул лапой.

   — Извините, — пробормотала я, стараясь не наступить на пушистый хвост.

   — Каждый человек должен где-то жить, — невозмутимо ответила тётушка Сарабунда. — Разве я не права? Осторожнее, тут ступеньки с дырками.

   — Правы, конечно, — согласилась я, — только дом у меня не здесь.

   — Теперь будет здесь, — ни капли не смутилась она. — Вот эта дверь, смотри, какая миленькая.

   После ступенек с дырками, сквозь которые можно было разглядеть траву, камни и муравейник, на дверь было страшновато смотреть. К тому же в какую-то секунду мне показалось, что за нами наблюдают ещё внимательнее. И этот наблюдатель — мужского пола. Потому что так «раздевать» взором умеют только мужчины определённого статуса, определённого возраста и определившиеся с женщиной.

   Дверь и правда была миленькой, чего уж там. Аккуратненькая, чистенькая, с изящной ручкой, витым карнизиком и, неожиданно, кодовым замком.

   Тётушка Сарабунда быстро набрала комбинацию, дверь приглашающе распахнулась.

   — Идём!

   Меня снова ухватили за руку и втянули в коридор.

   Не успела я ступить пару шагов, как на меня вдруг что-то напрыгнуло, впечатав спиной в стену.

   — А-а-а! Спасите! — взвизгнула я, рефлекторно выставив руки, однако их тут же прижало к бокам, словно кто-то сгрёб меня в стальные объятия.

   — Уи-и-и-и! — раздался радостный визг, от которого у меня всё внутри похолодело, потому что я никогда раньше не слышала таких звуков.

   — У тебя совесть вообще есть? Или ты где-то её потерял? — раздался возмущённый голос тётушки Сарабунды. — Кто так встречает гостью?

   — Уи-и! — тут же прозвучало уверенно, и когтистые пальчики погладили мою щеку.

   Погладили на удивление ласково, так, что не появилось желания дёрнуться, а, наоборот, захотелось ощутить это снова. Будто любимый котик лапкой тронул щеку.

   И тут же я озадачилась возникшими ассоциациями. Хоть животных и люблю, но подобных мыслей не возникало никогда. Определённо последние полчаса не идут мне на пользу.

   — Не верещи, — сурово сказала тётушка Сарабунда. — Слезь немедленно с девочки, она только сюда попала. Не хватало ещё, чтобы решила, будто у меня тут живут свиньи, а не бесы.

   Если она думала, что сказанное сделает ситуацию легче, то глубоко ошибалась. Фантасмагория какая-то! А бежать некуда — меня кто-то держит!

   Щелчок выключателя — и небольшой коридорчик тут же озарило вполне привычным электрическим светом. Зеркало, шкаф, полки, плетённые из лозы, на которых стояло множество керамических фигурок. Ну… мне так показалось.

   Но всё это я увидела за долю секунды, потому сейчас важнее было рассмотреть совсем не это, а того, кто повис на мне, словно на родной-дорогой мамочке, которая вернулась из годичной экспедиции в Антарктиде.

   Оно было ушастое, большеглазое и умильное до слёз. Всё мохнатое, черное, с маленькими рожками на голове. А ещё тяжёлое. Если бы не стенка за спиной, то я бы точно шлёпнулась назад.

   — Уи-и-и, — уже совершенно убеждённо заявил он и посмотрел на тётушку Сарабунду.

   — Это кто? — осторожно спросила я, всё же подхватив его под ноги.

   — Это? — уточнила она, подошла, отодрала от меня возмущённого жителя квартиры и поставила на пол. — Это бес-искуситель. Пока ещё не очень опытный, я совсем недавно его из питомника вывела, чтоб малость пообжился. А он пристаёт к красивым девушкам!

   — Бес? — хлопнула я ресницами.

   — Бес, милочка, — кивнула она. — Хлопотное это дело — разводить бесенек, но я люблю животных, они такие лапочки.

   Я покосилась на «бесеньку». Тот, услышав про животное, мигом насупился и демонстративно отвернулся, махнув тонким хвостом с миленькой стрелочкой на конце. А потом протяжно вздохнул и повесил уши. Мне почему-то тут же захотелось подойти и сгрести его на руки, покачать, дать чупа-чупс и утешить. Ну прям как племянника Жанки, который своей жалобной мордашкой всегда поражал в самое-самое мягкое и доверчивое женское сердце.

   — Ты ему не верь, притворщик ещё тот, — хмыкнула тётушка Сарабунда, — чуть что — и сразу начинается вот это вот «ах-я-страдаю».

   — Бе-бе-бе, — лаконично отозвался бес, не поменяв положения.

   — Но обычно они так реагируют на тех, кого себе выбрали, — как ни в чем не бывало сказала она и поманила меня за собой в комнату.

   — Выбрали? — переспросила я, косясь на сидевшего бесёнка и следуя за ней.

   — Ну да. Думаешь, бес-искуситель и ангел-хранитель — сказки? И тех, и других специально выводят, растят, развивают, учат и только пото-о-ом выпускают в люди. В смысле, к людям. Тут, конечно, их тоже хватает, но у вас в них постоянная потребность.

   Потребность? Кажется, по моему лицу было всё понятно, потому что тётушка Сарабунда тут же пустилась в объяснения.

   — Ну конечно! Не могут же высшие всё время следить за вами! У нас тут свой мир. Кстати, он разительно отличается от этих ваших представлений про ад и рай. Но кое в чем вы правы. Ой. Что это я! Есть хочешь?

   Решив, что, коль предлагают, отказываться не стоит, я кивнула. Даже если накормит грибами-галлюциногенами, то после случившегося они мне не навредят, наоборот — придадут некой лёгкости восприятия.

   — Сначала займёмся едой, а там будет видно. И не стой ты уже словно на смотринах!

   С этими словами она живенько направилась на кухню. Я сделала глубокий вдох. Спокойно, Ада, не надо так нервничать. Всё равно это делу не поможет. Но, кажется, ты плотно попала. Или глубоко? А, неважно.

   Пока что я понимала, что ситуация из ряда вон выходящая. Если выдастся шанс рассказать её кому-то из знакомых, сочтут сумасшедшей. Ну ладно, после взгляда на грудь и прочие нужные округлости — очаровательно тронутой.

   Однако это никак не успокаивало. Хватит философствовать. Надо разобраться в ситуации и начать с кухни — прекрасное решение.

   Но стоило только мне сделать шаг вслед за тётушкой Сарабундой, как вмиг бесёнок с разбегу запрыгнул ко мне на руки и выдал триумфальное:

   — Уи-и-и-и-и!

ГЛАВА 2. Большой великолепный М

Итак, прошло два дня.

   Уже целых два дня я находилась в другом мире. Сразу это принять было сложно, но иного выхода не оставалось. Здесь было тепло, сытно, весьма сухо и комфортно.

   Я сидела на подоконнике и поливала плотоядни — хищные цветы тётушки Сарабунды. Цветы чем-то напоминали наши венерины мухоловки, только имели яркий розовый окрас и очень широкие листья.

   При этом питались исключительно тем, что готовила тётушка. Насекомые их не интересовали, так как, по их же словам, можно подхватить какую-нибудь гадость и потом иметь бледный стебель и листья в пятнышках.

   Да, цветы разговаривали. Это меня тоже поразило, но после бесенка, висевшего на мне, словно детеныш коалы, уже как-то не очень.

   — Им иногда надо сказки читать, — однажды поделилась тётушка Сарабунда во время приготовления ужина, состоящего из поджаренного мяса, картофеля и мелких сладких помидоров со множеством специй. — А то в серые будни они начинают вянуть.

   — А у вас тут бывают серые будни? — поинтересовалась я, усаживая бесенка рядом и повязывая на него салфетку.

   Тот сразу потянул лапки к нарезанной сырной лепешке и принялся усердно чавкать.

   — Конечно, — кивнула тётушка Сарабунда, — они же трепетные интеллигенты, что с них взять.

   Бесёнок выразительно хрюкнул и с блаженным выражением мордочки откинулся на спинку стула.

   — Не то что этот, — тут же хмыкнула она. — Кстати, как освоится, сам тебе назовёт своё имя. Но пока придётся звать «эй, ты» и отгонять «пшёл отсюда».

   Я внимательно выслушала, заметив, что объект обсуждения дёрнул ухом и тут же сладко засопел…

   И вот теперь, сидя на подоконнике и держа в руках лейку, я прокручивала в голове наш разговор. Значит, получалось следующее. В тот момент, когда мы с Жанкой направлялись к машине, произошёл пространственно-временной сбой. Такое бывает постоянно, просто у нас об этом обычные люди не знают. Условно существует три мира: Верхний, Срединный и Нижний. Тот, что мы называем раем, находится в Верхнем. Но это всего лишь маленькая часть, далеко не весь. Срединный — наша Земля. Разумеется, опять же — часть. И Нижний — ад. Бывает, что грани миров истончаются, и тогда жители могут попадать из одного в другой. При этом обычно из Срединного в Нижний. Чтобы вспорхнуть в Верхний, нужно очень постараться.

   Истончение граней — явление необъяснимое. Как с ним бороться, пока не придумали. По словам тётушки Сарабунды, вроде бы пытаются, но в основном всеми разработками занимаются в Верхнем мире, а здесь и так все довольны жизнью. К тому же всегда рады гостям, потому что можно узнать что-то новенькое (и хорошо заработать), пообщаться с интересным существом и внести разнообразие в свою и без того развесёлую местную жизнь (и опять хорошо заработать).

   Качества бедного попаданца ни на что не влияют. И я в так называемом аду оказалась не за свои грехи, а из-за аномалии, которая любит пошалить.

   Тётушка Сарабунда и подобные ей давно привыкли, что среди бела дня вам может легко кто-то свалиться на голову. Идёшь, никого не трогаешь, и тут — бац! — подарок мироздания.

   Кстати, действительно подарок. Потому что прибывшего можно взять под свою опеку, встать на учёт в Центр помощи рухнувшим (кажется, называется несколько иначе, но суть именно такая) и получать материальную помощь. На первое время, так сказать. За неоценимую помощь, принесённую миру в том плане, что рухнувший не навредит этому закутку Нижнего мира в особо крупных масштабах. Короче, за предохранение от беды.

   Попасть назад невозможно. Во всяком случае из того места, где я умудрилась очутиться.

   — Ты меня зальёшь, — гнусаво протянул цветок. — Перестань уже.

   — Прошу прощения, — повинилась я, быстро убрав лейку.

   Цветок только вздохнул и погрозил мне листом. Я быстро поставила лейку и спрыгнула с подоконника.

   — Не ворчи, — хмыкнула я, — придёт тётушка Сарабунда, покормит вкусненьким.

   Ответить мне ничего не успели, потому что во внутренний двор под сопровождение громкой музыки вдруг въехала роскошная белая машина с открытым верхом. Мы с цветком тут же позабыли о разговоре и синхронно посмотрели вниз.

   За рулем сидел невероятно красивый мужчина. Смуглый, статный, в модных темных очках и с очаровательной улыбкой на губах. Черные и чуть вьющиеся волосы стянуты в хвост, в левом ухе — серьга. Он грациозно вышел из машины, хлопнув дверцей. Но не громко, а исключительно рассчитывая произвести эффект на окружающих. Одет он был в белую шёлковую рубашку, полурасстёгнутую на мускулистой груди, в белые же брюки и модные туфли. На правом запястье — браслет. Смотреть приятно... Весь такой — итальянская небрежность и турецкая притягательность

   «Любит произвести впечатление и покрасоваться», — тут же определила я, но по-прежнему не могла отвести взгляда от знойного красавца.

   Интересно, к кому такой приехал?

   Учитывая, что познакомили меня пока с одной Цирой и то в самый первый день моего появления, делать выводы было сложно.

   Красавец неожиданно поднял голову и посмотрел прямо на меня. Секунда, две, три… Сердце дрогнуло, тело окатило волной жара.

   Я почувствовала, что щеки заливает румянец, и невольно отшатнулась от окна. Успела заметить, что на миг глаза мужчины вспыхнули рубиновым светом, а на губах появилась довольная улыбка.

   Не теряя больше времени, он быстрым шагом направился к лестнице, ведущей к двери моей квартиры.

   — Кажется, у нас проблемы, — философски заметил плотоядень. — Он от своего не отступится. Не зря он вчера из окна тебя во все глаза смотрел.

   Я чуть нахмурилась, не совсем понимая, о чем речь. То есть ясно, что красавчик пошёл сюда. Но не станет же он выламывать дверь, честное слово…

   Входная дверь с грохотом упала на пол. В коридор ворвался рубиново-пламенный вихрь и понесся на кухню. Я охнула от неожиданности и попятилась, но через несколько секунд оказалась в крепких и совершенно недвусмысленных объятиях. Голова немного пошла кругом от запаха мускуса, солнца и чистого мужского тела.

   — Привет, дорогуша, ты просто очаровательна. И откуда только такая взялась? — хрипло прошептал он мне на ухо, обжигая дыханием.

   Широкие ладони скользнули по моей спине, замерли на ягодицах, мягко сжали. Это словно помогло очнуться, я дернулась и попыталась убрать его руки.

   — И вам не хворать, — отозвалась в тон ему, с силой отцепляя длинные пальцы от места, где спина теряет своё благородное название. — Вы кто и что от меня хотите?

   — Ах, дорогуша, что может хотеть мужчина от такой роскошной женщины как ты? — невинно поинтересовался он.

   Вблизи он оказался ещё красивее и притягательнее, чем во дворе. Так и хотелось махнуть рукой на мелочи вроде «мужчина-а-давайте-познакомимся-сначала» и самой прижаться к соблазнительным красивым губам. Провести ладонями по смуглым плечам, груди, расстегнуть рубашку. Он склонился ко мне, почти касаясь губами шеи, смял тонкую ткань платья, и тут…

   Я извернулась и залепила ему звонкую пощёчину.

   — Перестаньте меня лапать!

   На несколько секунд его руки разжались, а на холёном лице появилось искреннее недоумение. Я вывернулась и приготовилась залепить ещё одну оплеуху, если не поймёт, что так с незнакомыми дамами не разговаривают. За стёклами тёмных дорогих очков вспыхнули ярко-алые искры. На губах появилась недобрая улыбка.

   — Мамочка, — пробормотала я, судорожно за спиной нашаривая, чем можно было бы защищаться, если этот мачо вдруг решит продолжить.

   — Ты обозналась, дорогуша, — прошипел он, и у меня по коже пробежали мурашки. — Меня зовут Меф. И я не люблю, когда девочки себя так ведут. А если и ведут, то я их наказываю.

   Страстные до этого объятия превратились в стальную хватку, дышать стало труднее.

   Белоснежная улыбка на минуту показалась оскалом, я сглотнула. Но тут же почувствовала, что отыскала лейку, и, не раздумывая, с размаху треснула ей по физиономии нахала.

   Он вскрикнул, я вырвалась и метнулась в коридор. Оттуда — на улицу. Оказаться в квартире с психом — этого ещё не хватало!

   — Адочка, деточка, — раздался сверху голос, — что случилось?

   Я подняла голову и встретилась взглядом с черными глазами Циры, которая сидела на балкончике и курила сигарету на длинной палочке мундштука. — У тебя вид, словно случился немножко пожар, а воды в кране нет.

   — Там, там… — начала я было и махнула рукой в сторону квартиры Сарабунды. — Там какой-то мужчина, он ко мне пристает!

   — Мужчина? — изогнула черную бровь Цира.

   При этом спросила она таким тоном, что я тут же почувствовала себя неловко. Будто выбежала из дома и кричу, что у меня там динозавр.

   Цира тем временем неторопливо поднялась и принялась спускаться по хрупким ступенькам, чудом выдерживавшим её вес.

   — Это же надо, — задумчиво произнесла она. — Здесь! И целый мужчина! Адочка, ты просто золотце какое-то. Если с твоим приходом к нам будут ходить мужчины, да ещё и красивые, то я тебе таки разрешу жарить. Ну, мясо на той моей сковородке, которую нельзя брать.

   Я нервно покосилась на дверь. Конечно, с Цирой не так страшно. Если что, можно легко спрятаться за её спиной. К тому же, кажется, она ничего не боится. Не успела я додумать дальше, как из моей квартиры с диким криком и таким же матом вылетел знойный красавец. Следом несся мой бесёнок, вереща что-то на своём языке и пытаясь проткнуть беглеца миниатюрными вилами, раскалёнными докрасна. Вилы были не совсем традиционного вида и скорее напоминали большую столовую вилку, но бесенка это явно не смущало.

   — Мудофель! — так грозно рыкнула Цира, что я чуть не подпрыгнула. — Опять ты на мою голову!

   Она уперла руки в необъятные бока.

   — Му… как? — еле слышно прошептала я, глядя округлившимися глазами на красавца в местами прожжённой одежде. Щегольская белая рубашка имела очень плачевный вид. Брюкам тоже не повезло, но я не могла понять, насколько серьёзным был урон.

   Ме… кстати, он ведь представился как Меф.

   — Мудофель, — любезно и громко повторила Цира. — Во всех смыслах этого чудесного смысла. — Смесь Мефистофеля и мудака, моя милая. Типичный представитель. То, во что превращаются мужчины, когда обладают мускулистым телом, большой харизмой и полным отсутствием хоть каких-то моральных устоев.

   — Цира, у тебя есть совесть? — наконец-то поинтересовался он, невозмутимо снимая тёмные очки и элегантно вставляя их в дырявый карман на груди. — Знаешь ли, так не знакомятся с молодыми и красивыми незнакомками.

   — Радуйся, что она тебе на голову горшок с плотояднем не надела, — хмыкнула она. — Ладно, познакомься, Ада, это мой чудовищный внучатый племянник Меф.

   Я потеряла дар речи. Потому что Меф даже не пытался что-то возразить и смотрел на меня уже не столь нагло, но всё равно с интересом. И, даже подранный и немного припаленный, выглядел весьма привлекательно. Хотя сейчас мне больше хотелось стукнуть его чем-то тяжёлым, нежели рассматривать как мужчину своей мечты.

   — Прости, Цирочка, ты же знаешь, что на невинных я реагирую очень остро, — произнес он приятным голосом. — А тут такая… такая…

   Меф посмотрел на меня так, словно перед ним стояла обворожительная весталка с ветвью оливы в руках.

   — Невинная? — переспросила я под озадаченным взглядом Циры. — Или всё же не виноватая?

   Общение с Жанкой накладывало определённый отпечаток. И я невольно начинала мыслить категориями «вы обвиняетесь» и «ваша честь, защита протестует».

   — Невинная, — спокойно повторил Меф.

   — Неправда ваша, сударь, — пробормотала я. — В тридцать два годика это сложно. Хотя… если вы про моего последнего мужчину, то тогда я невинная целых восемь месяцев и двенадцать дней!

   Цира и Меф переглянулись. На лицах обоих появилось искреннее удивление. При этом настолько искреннее, что я даже растерялась, что говорить дальше. Однако сказать ничего не дали, потому что в следующий же миг бесёнок подскочил ко мне, протянул лапки, запрыгал и требовательно запищал. Не раздумывая, я взяла его на руки. Гордо выстояла, даже не покачнувшись от тяжести, и услышала раскатистое урчание. Маленькие рожки кольнули подбородок, но не больно, а, скорее, щекотно.

   — Защитник, — покачала головой Цира. — Радуйся, что такой достался и оценил тебя. Теперь не подойдёт ни один му… — Она покосилась на Мефа. — Мужчина.

   Тот сделал вид, что вообще здесь не присутствует. Но потом под тётушкиным тяжёлым взором всё же вздохнул и выставил вперёд ладони, словно признаваясь в поражении.

   — Прекрасные дамы, не злитесь. Не хотел ничего дурного, это всё ваша несравненная красота и обаяние притягивают нас, несчастных мужчин, которые не в состоянии противиться вашим…

   — Поменьше вензелей в речи, — бесцеремонно оборвала его Цира. — Через полчаса все собираемся у меня, я только пирожков нажарила. Поговорим, нормально познакомимся, заодно и покажешь Аде, что ты можешь быть нормальным, а не потерявшим разум кобелём.

   Как она его сурово. Но спорить, конечно, глупо. Напугал, гад, будь здоров.

   — Ада, не стой столбом. Закрой квартиру и иди ко мне, — дала указания Цира таким командным голосом, что мне тут же захотелось вытянуться по струнке.

   Решив, что не стоит дальше тянуть резину, я кивнула, подхватила пыхтящего бесенка покрепче и метнулась в квартиру тётушки Сарабунды.

   …Дом у Циры был своеобразный. Это даже не дом, а филиал магической лавки, приемной колдуньи и спальни знахаря вуду. Казалось, что сюда в течение многих лет методически стаскивали самые разнообразные и невероятные предметы для гаданий, ритуалов и всяческих мистерий.

   Свечи, маски, перья, алтарь, масса нефритовых фигурок, колоды карт, ритуальные свертки, толстенные фолианты, хрустальные шары и даже череп на книжной полке. Чёрный кот самого нахального вида сидел на диване и смотрел на меня огромными желтыми глазами. Бесёнок, кстати, как-то ловко уменьшился в размерах и уселся на моё плечо. При этом всё норовил то потрогать волосы и шею, то поурчать на ухо. Выглядело это крайне забавно, поэтому я не имела ничего против.

   Цира провела меня на кухню, маленькую и заставленную совершенно невообразимыми статуями, камнями, пуфиками и, внезапно, леопардовыми шкурами. Предложила расположиться за низким столиком, усевшись на пеструю большую подушку. Тут же выставила безумно ароматные пирожки с золотистой корочкой и налила чаю на травах.

   — Есть ещё кофе, — сообщила она, — но я его варю в турке из-под слабительного зелья, потому что турка именно для кофе поимела немного дырок после последнего приезда Мефа.

   — А что он с ней сделал? — осторожно уточнила я, беря пирожок.

   — Проткнул рогом, — как ни в чем не бывало сказала Цира. — Конечно, не стоило мне ею в него кидаться, но, скажи на милость, зачем было ронять мой любимый череп?

   — Ваш любимый что? — икнула я, даже не заметив, что бесёнок ловко отобрал у меня пирожок и с удовольствием его уплетает.

   — Череп, — любезно повторила Цира, раскладывая салфетки.

   — Рога? — тем временем осознала я, проглотив информацию про череп. — У него есть рога?

   — Конечно, — подтвердила она как нечто само собой разумеющееся. — Как у любого порядочного демона.

   Передо мной возникла кокетливая красная кружка в бантиках… С черепами.

   На некоторое время повисла тишина. Я смотрела на чашку и судорожно соображала. Демон, рога, му… тьфу, Меф. То есть, конечно, Сарабунда рассказала мне про миры и всё такое, но к подобному не подготовила. К тому же диссонанс вносило, что никаких рогов у Мефа во время нашего бурного знакомства я не заметила.

   — Так их сразу и не заметить, — словно прочитав мои мысли, хмыкнула Цира и звонко размешала ложечкой сахар в чашке. — Прячет же, стервец. Говорит, привлекательнее так.

   — Да, — согласилась я, — он прав. У нас мужчины с рогами тоже бывают, но в двух вариантах.

   — В каких же? — В черных глазах Циры заблестел живейший интерес.

   — Козлы рогатые и те, кому изменили жёны, — охотно пояснила я.

   Бесёнок прекратил жевать и тоненько захихикал. Кажется, такое толкование ему очень понравилось. Хихиканье стало просто неприлично весёлым.

   Цира хлопнула ладонью по столу.

   — Ну-ка, цыть!

   Тот покорно замолчал и принялся усиленно лопать пирожок, делая вид, что только что не смеялся и вообще просто душка.

   — Мда-а-а, — протянула она задумчиво. — Хорошо у вас там. Расскажи мне про ваш мир. У вас там однозначно весело.

   — Весело, — согласилась я. — Порой до слез весело. Зато не соскучишься.

   Вкратце я поведала ей о своей работе в брачном агентстве и про то, что живу одна, родственников нет. Есть только близкая подруга Жанна, по которой, откровенно говоря, я уже скучаю. Есть милое хобби вязать вещи для друзей и знакомых. Есть поиск жениха, однако пока что встречались экземпляры вроде её дражайшего Мудофеля, поэтому замуж я так и не вышла. Один раз пыталась, но вовремя одумалась. Жених был прекрасен, только больно уж любил женский пол. Поэтому я вскоре увидела его в кафе со «знакомой», а потом в парке, а потом на стоянке, а потом «ой, Игорь, кто эта блондинистая стерва? Твоя девушка? Ах ты ж сволочь! Да я тебя!» Блондинистая стерва — это я, а «знакомая» — Алиса Евгеньевна Соболева, инженер по профессии и глава байкерского клуба «Северные лисы» по призванию. В общем… надо ли говорить, что сначала мы с упоением били горе-ухажёра, а потом подружились?

   Алиска, правда, как оказалось, была командировочной и по окончанию работы уехала к себе в Питер. Но общаемся хорошо до сих пор, несмотря на столь, кхм, оригинальное знакомство.

   Меф появился спустя полчаса. Одет с иголочки, прическа волосок к волоску, обворожительная улыбка и очень приятный парфюм. Ещё бы манеры под стать — вообще б цены ему не было!

   — Прекрасные дамы, прошу простить мою задержку, — извинился он, сделал неуловимый пасс рукой, и на столе появились бутылка шампанского и воздушные белые и розовые пирожные.

   — Льстец, — заявила Цира, явно намекая на «прекрасных», и взяла пирожное. — Садись.

   Меф сел между нами и, нужно отметить, последующие два часа вёл себя очень прилично. Даже извинился за свое поведение. Меня всё подмывало спросить про невинность, но стоило только взглянуть в тёмные глаза, как слова застревали в горле. Всё же Меф был крайне привлекательным мужчиной, а ещё рядом с ним словно обострялись все чувства, и тут же хотелось позабыть про разговор за столом, Циру, бесёнка на плече… Ухватить знойного красавца за руку и увести подальше от любопытных глаз. Внезапно совершенно по-девчачьи захотелось романтики, поцелуев, вина, шепота на ушко и горячих признаний. А потом и продолжения…

   — Так, ну-ка прекрати немедленно! — рявкнула Цира.

   Мы с Мефом одновременно вздрогнули. Я — проснувшись от странного наваждения, а Меф… Так, а что это его рука делает у меня на бедре?

   Вторая за день звонкая пощёчина и тонкое хихиканье бесёнка напрочь разорвали всё очарование от мыслей о свидании.

   — Прости, виноват, — не стал отпираться он. — Просто ты такая…

   — Даже не начинай! — прорычала я.

   — Ты мне нравишься, — бесхитростно сообщил Меф, внезапно мягко улыбнувшись. — Не боишься, умеешь постоять за себя и не теряешься в чужом мире.

   — Наглецы и не умеющие себя держать в руках мужчины у нас тоже имеются, — буркнула я. — Поэтому у меня есть опыт.

   — Ну ладно, детки, не ссорьтесь, — вдруг вклинилась Цира, раскупоривая бутылку шампанского. — В конце концов, большой великолепный М всего лишь внук инкуба, поэтому иначе не может.

   — Большой великолепный М? — повторила я, покосившись на Мефа.

   — Да, — вдруг мрачно отозвался он. — С наречия инкубов именно так и переводится моё имя. Сократили в обходе до Меф. И не надо хихикать!

   — Я не хихикаю, — заверила я, искренне захлопав ресницами и закусив губу, чтобы бессовестно не заржать.

   — Так я и понял, — проворчал он.

   — Ну, кто ж виноват, что родители у тебя затейники? — подлила масла в огонь Цира, и я услышала глухое рычание.

   Глаза Мефа вспыхнули рубиново-красным светом, однако, в отличие от меня, на Циру это никакого эффекта не произвело.

   — И вот что, — продолжила она, — завтра возьмёшь Адочку с собой, пройдётесь по магазинам, что-то подберёте. Любишь женщину расчехлять, люби женщину и укомплектовать. Всё равно ей надо на работу устраиваться, а внешний вид, сам понимаешь, штука важная.

   — Я ничего не приму! — воспротивилась я.

   — То есть хочешь разгуливать голая? — тут же оживился Меф. — Тогда…

   — Да… Нет!

   — Настоящая женщина, — восхитилась Цира и утерла слезинку умиления. — Решила, сказала, передумала.

   Меф сделал вид, что его это не касается и вообще он рассматривает скатерть на столике. Всю такую в ярких квадратах, вязанную мотивами.

   — Цира! Цира! — донесся со двора голос тётушки Сарабунды. — Опять твой приехал? Это что же мне делать с Адой?

   — Ничего! — крикнула в ответ Цира так, что я подпрыгнула. — Она уже дала ему пару раз по морде, и они подружились!

ГЛАВА 3. Центр рухнувших и цербер-осьминог

День выдался чудесный. Солнце заливало улицу, играло на бирюзовых волнах залива. Возле окна рос гранат, плоды краснели кожистыми боками, так и норовя шлёпнуться на бутоны плотоядней. Впрочем, самих плотоядней это ни капельки не смущало, потому что компания в разноцветных горшках вытянулась на всю длину стебля и с пристальным вниманием следила, как я жарю оладьи на завтрак.

   Тётушка Сарабунда тем временем выбирала, какое платье надеть: малиновое, ядерно-оранжевое или кислотно-салатовое. К платью непременно прилагалась кокетливая шляпка и ворох пестрых побрякушек, которые, по её мнению, завершали образ. Выйти без украшений — все равно что в неглиже, милочка, да-да.

   Вот она и отрывалась, как могла. Я, наверно, за всю жизнь не переносила столько побрякушек, сколько увидела на Сарабунде с момента своего пребывания здесь.

   — Ничего им не давай! — крикнула тётушка из комнаты. — Цветы уже завтракали!

   Плотоядни тут же обиженно засопели. Вообще-то, прозвучи эта фраза у меня на родине, сказавшую её посчитали бы клиенткой психиатрической клиники. А здесь… нет, здесь всё в порядке.

   — Извините, ребята, не могу идти против хозяйки. Сами понимаете, — развела я руками.

   Цветы возражать не стали, зато бесенок постарался цапнуть лопатку, которой я переворачивала оладьи. Пришлось несильно хлопнуть его по мохнатой попе. В отличие от плотоядней он даже ворчать не стал, а только сделал умильные глазки и скорчил мордочку. При этом вышло настолько мило, что устоять оказалось невозможно — пришлось делиться.

   Тут же раздалось довольное урчание и чавканье.

   Я вздохнула, переложила оладьи на тарелки и поставила на стол. Сегодня идём в Центр рухнувших, пора получать мои документы и содержание. Тётушка Сарабунда собиралась, словно на парад, а я… я нервничала. Всё же не каждый день ходишь по адским конторам, даже если они не совсем адские!

   А потом ещё планировался мой поход по магазинам с Мудофелем, то есть Мефом. После вчерашнего первое прозвище ему пока куда больше подходило, чем второе. Поэтому мысленно так и тянуло обозвать несчастного родственника Циры не совсем цензурно, зато подходяще.

   Тётушка Сарабунда показалась на кухне в ярко-жёлтом сарафане с крупными синими цветами. Заметив мой озадаченный взгляд, она кратко пояснила:

   — Мне к лицу.

   Ну, в общем-то, да. Выбирать из трёх платьев, чтобы выбрать четвертое… Ничем иным это не объяснить. Прекрасная женщина.

   Усевшись за стол, она пригрозила пальцем разомлевшему бесу и принялась за еду.

   — Центр рухнувших — это та ещё песня: слова через раз, в ноты не попадает, мотив никакой. Зато душа нараспашку. Поэтому принимают радостно, долго, но всё не туда. Только не расстраивайся, у тебя всё будет хорошо.

   Я подозрительно покосилась на неё и задумчиво зачерпнула чайной ложкой сметану из пиалки. Вообще, мысли пока теснятся в голове и упорно не желают выстраиваться как положено. Я осознаю, где я и что здесь делаю в данный момент. Но при этом совершенно не могу осознать, что назад не вернуться. Хорошо хоть, так сложилось, что в моём мире никакой родни не осталось, а значит, никто не поседеет от беспокойства, куда пропала непутёвая Ада. Имелись дальние родственники на Урале, но они вряд ли вспомнят мои имя и лицо.

   Жалко только Жанку. Она-то как раз меня и будет искать. И ещё Мать Песца может, тьфу, Алиска.

   Ощутив приступ дикой тоски по девчонкам, я не заметила, как в расстройстве смела всё, что было на тарелке. Тётушка Сарабунда посмотрела на меня, цокнула языком.

   — Молодо-зелено, — изрекла она. — Пока что всё на пользу, и даже если твой экватор станет больше, это тоже хорошо — мужчине хоть будет за что ухватиться, я говорю.

   — Вы про какой экватор? — осторожно поинтересовалась я.

   — Про тот, что ниже талии, — хмыкнула она, и я почувствовала себя неловко. Ну, самую малость.

   — Ладно, заканчиваем трапезу и едем, — тут же, развеселившись, добавила она. — Наденешь пока платье моей внучки. Чем больше вызовешь жалости у инспекторов, тем лучше.

   — У вас есть внучка? — изумилась я.

   — Да что ж я, не люди? — уперла руки в бока тётушка Сарабунда. — Конечно, есть, охламонка ещё та! Художница будет. Ой, я тебе скажу, такие художества вытворяла ещё в школе, что словами не передать!

   Впрочем, передавать их моя хозяйка и не стала. Вместо этого я живо убрала со стола и вымыла посуду, а тётушка Сарабунда предоставила мне серенькое короткое платьице. В целом, оно выглядело прилично, правда, длина оставляла желать лучшего.

   Однако особо страдать не было времени, поэтому, быстро облачившись и заплетя непослушные волнистые волосы в косу, я была готова в кратчайшие сроки.

   — Идём, — скомандовала Сарабунда и распахнула дверь.

   В коридор ворвался раскалённый знойный воздух. Но жара меня не изумила, так как у порога лежало нечто куда более интересное. Огромный букет из алых роз, от которых исходило рубиновое сияние.

   Я ахнула от неожиданности, прижав руки к груди.

   Тётушка Сарабунда осмотрела «препятствие» и философски изрекла:

   — Милочка, ты делаешь успех, большой и мужской, я говорю.

   Мимо ушей, конечно, подобное замечание пролететь не могло. Но я взяла огромный букет в руки и на минуту себя почувствовала звездой эстрады. Ну, или депутатом из парламента, им такие же дарят. Боюсь даже предположить, сколько тут роз. Пятьдесят? Семьдесят?

   Прикинуть, конечно, я могла только на глаз. Да и то десятками, потому что так не определить.

   Розы пахли восхитительно. Сделав глубокий вдох, я блаженно прикрыла глаза. Пусть весь мир подождёт. Не каждый день такие букеты под дверью нахожу… Хотя кому я вру, такой — первый раз в жизни.

   — Так, не стой, поставь в вазу, — тут же распорядилась тётушка Сарабунда. — Да, в ту, с неприличными мальчиками.

   — Они не неприличные, — буркнула я, быстро проходя в комнату.

   На вазе просто изображены греческие юноши на Олимпийских играх. Очень обнажённые юноши на ну… о-о-очень Олимпийских играх. Ничего пошлого и постыдного, греки вообще к обнажённому телу относились как к прекрасному творению природы. Так что… нечего завидовать, в общем. А смотреть — приятно.

   Но стоило разобраться с розами, как тётушка Сарабунда тут же подошла и одним движением, казалось бы, засушенной старушечьей руки отодвинула вазу высотой мне по пояс в угол комнаты.

   — Пусть там постоит, — пояснила она, — а то плотоядни — ревнивые заразы. Ещё пообкусывают такую красоту.

   — Так они же на кухне! — изумилась я.

   — И что? — приподняла тонкую бровь тётушка Сарабунда. — Что им мешает корненожками добежать сюда? Точнее, доползти?

   Я сглотнула. Так, теперь буду ложиться спать и класть рядом нож. Или топорик. Вдруг им надумается прийти ко мне в гости, потому что на подоконнике сквозняк? Хватит с меня одного беси, который считает, что кровать — это пристанище, а я плюшевая Ада, которую можно использовать как лежанку, накрывалку и подушечку.

   Однако тут же включилась соображалка, и я осторожно уточнила:

   — А что им помешает добежать до этого угла?

   — Так тут же живёт Моня, — совершенно не растерялась она. — А с Моней они на начальной стадии холодной войны, прям как старая девственница с легионом стриптизёров.

   — Кто…

   Я покосилась на угол, где как ни в чем не бывало стояла ваза с неприличными мальчиками.

   — Кто такой Моня?

   — Мой любимый хищный паук из рода гарагуртовых! — с нескрываемой гордостью сказала тётушка Сарабунда и тут же уточнила: — Адочка, а что это ты так позеленела?

   — Да я это… — выдавила я, пытаясь не думать о подступающей к горлу дурноте. — Давайте уже на улицу, а?

   — Пошли, милочка, пошли, — покивала она и подхватила меня под локоток.

   Во двор мы вышли без приключений. Я пыталась прийти в себя и осмыслить сказанное про бегающие цветы и хищного паука. Господи, мне срочно нужна другая комната!

   Солнышко палило немилосердно, и я тут же пожалела, что не выпросила никакой шляпки. Даже самого экзотичного вида. При этом тётушка Сарабунда, кажется, чувствовала себя прекрасно. Поправила изогнутый василёк на соломенной шляпе, достала из сумочки сигару и закурила.

   Я сделала глубокий вдох, и тут взгляд наткнулся на три двери, которых я раньше не видела. Две под нашей квартирой, одна — под Цириной. Точнее, их там тоже было две, но в одной жил Меф.

   Кстати, розы! За разговорами о живности тётушки Сарабунды от меня как-то ускользнуло, что даже не возник вопрос, кто прислал розы?

   — Кто мог меня так одарить? — спросила я, когда мы покинули дворик. — Меф?

   Тётушка задумчиво выпустила колечко дыма, сосредоточенно глядя под ноги. Дорожка сложена из камней, тут глаз да глаз надо, не асфальт же. Вспомнились мои путешествия по Закарпатью, где города-крошки, сделанные по западному образцу, заводят путника в маленькие дворики выложенными брусчаткой дорогами. Когда ты, привыкший к широте южных улиц, путаешься и не можешь понять, где тротуар, а где проезжая часть?

   На её плече соткался из воздуха нахальный чертёнок, которого я видела в первый день нашего знакомства. Он тут же поймал дымное кольцо, покрутил его на когтистом пальчике и закинул подальше.

   — Не думаю, — сказала вдруг тётушка Сарабунда. — Он хоть и с кровью инкуба, всё такое, но без фантазии. Особенно, если ему велено лапы блудливые не тянуть. Он действительно пойдёт с тобой покупать вещи и, поверь, купит всё, на что ты покажешь. Но сам фантазировать не будет, я говорю.

   «Как похоже на наших мужчин, — грустно подумала я. — Если хочешь сюрприз, то распиши сценарий, сунь ему в руки, дай адрес магазина и назначь время, когда всё это вручить. И главное! Не забывай ахать, охать и говорить: «Ой, как неожиданно! Как ты догадался, что я хочу именно это?» Только так. Не со всеми, конечно, но с большинством — так».

   — А кто же тогда?

   Тётушка Сарабунда подвела меня к остановке.

   — Подождём трамвай тут, а то пока дойдём пешком — испытаем на себе все прелести зноя. Кто же… Хм, — она задумалась, снова выпустив колечко дыма. Шлёпнула по лапке чертёнка, который норовил украсть и второе колечко. — Сложный вопрос. Я пока сама не могу ответить. Но явно не Меф, я этого пройдоху с пелёнок знаю.

   Поняв, что предположения зашли в тупик, я всё же раскрыла рот, чтобы ещё кое-что уточнить, и тут позади раздался трамвайный звонок. Развернувшись, я взглянула на приближавшийся трамвай и обомлела.

   Это транспортное средство было сложно назвать транспортным. Скорее уж оно напоминало цирк экзотов на выезде. Трамвай был дикой расцветки, без окон и в два этажа. Крыша отсутствовала, поэтому сидевшие наверху пассажиры могли свободно глазеть по сторонам. Но, судя по их лицам, поездка была ещё та, поэтому наслаждаться не получалось.

   Кабина водителя была сделана в виде огромной морды какого-то фиолетового монстра. В целом не страшного, но очень своеобразного.

   Водитель трамвая, вертлявый юноша с огромными очками на лбу, напоминавшими лётные, громко зазывал народ садиться.

   — Проходим-проходим, не задерживаем. Мне, знаете ли, график надо соблюдать! Денежку отдаем, не шарахаемся, под ноги смотрим!

   — Пошли, — подхватила меня под локоток тётушка Сарабунда. — Как раз нас довезет к Центру.

   — А вы уверены, что это безопасно? — осторожно уточнила я.

   — Абсолютно! — заверила она. — Сейчас даже не надо ездить в шлеме!

   — Вы знаете, как утешить, — пробормотала я, стараясь поспевать за ней.

   Дело в том, что мне выделили не только платье внучки-художницы, но и её босоножки. А так как нога у девчонки была больше моей, то скакать за бравой тётушкой Сарабундой оказалось удовольствием ещё тем.

   — Хватайся за лесенку! — скомандовала она.

   И правда, с первого на второй этаж вела лестница. Хлипкая и шатающаяся. Подниматься по такой — с первого раза дай бог, чтобы получилось. Но тётушка Сарабунда притоптывала от нетерпения и явно была готова подсадить меня под соблазнительный зад, едва прикрытый куцым платьем внучки.

   Храбро ухватившись за поручень и решив не поддаваться панике, я поднялась. Испытала массу незабываемых впечатлений, однако не оступилась и не грохнулась, что уже многого стоило. Пассажиры смотрели на нас с интересом. Видимо, каждая остановка — своеобразный аттракцион.

   Стоило мне оказаться наверху и сесть на первое попавшееся сидение, как следом направилась тётушка Сарабунда.

   — Сарочка, как ваши дела? — раздался дребезжащий старческий голос.

   Я перегнулась через поручень, чтобы рассмотреть говорившего. Подтянутый бойкий дедуля в очках и белой шляпе.

   — Ничего-ничего, всё путём, — ответила она.

   Тут же послышался звонкий шлепок, и я ахнула. Дедуля хлопнул тётушку Сарабунду по ягодице. Та не растерялась и огрела нахала сумкой. Пассажиры громко зааплодировали. Водитель довольно крякнул, потом кто-то завыл. Но раздумывать об этом было некогда, поэтому, не теряя времени, я подскочила и подала руку тётушке Сарабунде.

   — Это Изер, — сказала она словно само собой разумеющееся. — Такой интеллигент, такой интеллигент, что чудо какой нахал! Но ты не волнуйся, это наше обычное общение. Так что всё в порядке.

   — То есть это хороший знакомый? — уточнила я, ещё раз глянув на дедулю.

   Тот не выглядел обиженным и оживленно болтал с кем-то по телефону.

   — Трамвайный знакомый, — поправила тётушка Сарабунда. — Это особая категория. Видимся только в трамвае, но, как видишь, имеем интересное общение.

   В этот раз я не удержалась и тихонечко хихикнула. Вспомнилась собственная история, как какое-то время я ездила в одной маршрутке с до ужаса симпатичным и харизматичным мужчиной. Сначала мы только видели друг друга, потом в час пик оказались прижаты друг к другу в недвусмысленной позе, а на следующий день он торжественно уступил мне место и заявил, что после вчерашнего как честный мужчина просто обязан на мне жениться.

   Жениться, конечно, он не стал. Но роман был бурным и впечатляющим. Разошлись, когда он уехал жить и работать во Францию. Я покидать родину была не готова, да и он особо не звал, поэтому решили остаться друзьями. Несмотря на подтекст всей ситуации, о Борисе я всегда вспоминаю с теплом. Повезёт кому-то. Если, конечно, этот кто-то сможет ужиться с его кобелиной натурой.

   — Готовим за проезд! — донесся голос водителя.

   Я завертела головой, пытаясь понять, где установлен динамик, что всё так хорошо слышно.

   Трамвай зазвенел и медленно тронулся. Ехать оказалось даже не страшно. Хотя изначально я уже успела попрощаться с милым домиком, бесёнком, плотояднями и даже пауком Моней.

   — Чего ты? — удивилась тётушка Сарабунда. — Я плачу, не переживай.

   — Хорошо, — улыбнулась я, решив не забивать ей голову своими поисками динамика.

   Тем временем мою ногу что-то защекотало.

   — Гражданочка, проезд оплачиваем, — донеслось откуда-то снизу.

   Я опустила взгляд и взвизгнула. Внушительное, толщиной с мою руку, рыжее щупальце игриво трогало меня за коленку. Тётушка Сарабунда легонько шлепнула по щупальцу и сунула в него деньги.

   — Два билета, Бабби. И чтоб ты меня так за ножку щупал, как молоденьких красоток, — укорила она.

   — Виноват, — донесся гулкий голос, и на второй этаж взобралось существо, по виду напоминавшее смесь осьминога и цербера.

   Три собачьих лопоухих рыжих головы, четыре лапы, кажется, восемь щупалец и длинный хвост со змеиной красной головой вместо кисточки. На животе висела сумка. Пока я, разинув рот, рассматривала возникшее перед глазами чудо природы, оно деловито достало из сумки два билета, дало змее на хвосте прокомпостировать их зубами и сунуло нам.

   — Бабби, ты лапочка, — умилилась тётушка Сарабунда.

   — Всем силами стараюсь, — доверительно сообщил он. — Знаете, сколько стоят косметические процедуры? А когтеточка? А укладка? Просто ужас! Но красота требует денег.

   Услышав последние слова, я поняла, что почти прониклась симпатией к этому странному существу. Как бы кто-то ни выглядел, но если понимает товарно-денежные отношения наших реалий, то, значит, с ним можно иметь дело. Мораль, значит, наша, людская. А внешность — это уже мелочи. Я с утра тоже выгляжу не как богиня секса.

   Бабби пошёл обилечивать остальных пассажиров. Я всё же невольно косилась в его сторону. Всё же такое чудо не каждый день видишь. Кстати, занятное дело, при всей экзотической внешности и наличии щупалец (я потом разглядела, что они тоже пушистые), Бабби не вызывал отторжения и желания сказать «бр-р-р». Вполне милая говорящая зверушка с бесконечно добрыми глазами цвета какао с молоком. В общем, почти живая игрушка. Это только поначалу шокирует.

   — Ко всему привыкаешь, — философски изрекла тётушка Сарабунда, словно прочитав мои мысли. — Ко всему, милочка, я говорю.

   Ехали, на удивление, совсем неплохо. Водитель знал своё дело, выложенная камнями дорога словно стала ровнее. Никто не подпрыгивал, не ругался и, соответственно, все были крайне довольны жизнью.

   Улицы выглядели близнецами, чрезвычайно яркие, застроенные одно— и двухэтажными домиками, скрытые зеленью деревьев и наполненные запахами солнца и моря.

   — Что это за город? — тихо спросила я тётушку Сарабунду, понимая, что до сих пор не додумалась озадачиться названием.

   — Не город, а городок, — хмыкнула она, — городюленька, я бы сказала. Прелестная жемчужинка у моря, Одассос.

   Позабыв, как дышать, я во все глаза уставилась на собеседницу. Ничего себе совпадение! Одассос, Одессос, Одесса… Ведь по одной из версий название Одессы произошло именно от названия греческой колонии Одессос, находившейся неподалёку от современной Одессы. И тоже жемчужина у моря… Так, надо срочно разузнать, есть ли тут у них Дерибасовская и Седьмой километр?

   — Ну, на выход, — оживилась тётушка Сарабунда, прервав мои мысли. — Видишь во-о-он то старенькое, косое и очень печальное здание?

   — Да.

   — Нам туда!

   Когда мы спускались по лесенке, Изер всё норовил придержать тётушку Сарабунду «за талию». Проблема была только в том, что в силу возраста талия несколько потерялась на её теле, и бедный дедуля хватался то за бюст, то за бёдра. Потом получил сумкой от «благодарной» дамы и со мной этот трюк повторить не пытался.

   Стоило трамваю отъехать, я покосилась на тётушку Сарабунду.

   — Скажите, что вы носите в сумке?

   На её плече снова возник знакомый чертёнок и с любопытством посмотрел на меня. На его шее висела связка бубликов а-ля ожерелье. Он оторвал два и протянул мне и своей хозяйке.

   — Ах ты, моя прелесть, — умились тётушка Сарабунда и погладила его между рожек, а потом взяла бублик. — Это из моего питомника тоже, кстати. Такая ласковая бесяша, я говорю. Не захотел в свободное плавание, остался со мной. А сумка… там кирпичики, милочка. И мышцы в тонусе, и нахалам взбучка.

   После этого я поняла, что больше вопросов задавать не стоит. А стоит купить сумку и положить туда кирпич. Мудрость, она, знаете ли, старшим поколением не просто так передаётся.

   Когда мы приблизились к Центру рухнувших, я на нервах утоптала бублик на такой скорости, что бесяша попытался мне всунуть ещё один и смотрел сочувственно, словно бабушка с варениками на отощавшего внука.

   — Хватит есть! — распорядилась тётушка Сарабунда. — Пять минут удовольствия, а потом всю жизнь «ой, у меня круспа большая»!

   — Что такое круспа? — осторожно уточнила я.

   — То, что в женщине прекрасно, мягко и так притягивает мужские ладони на предмет шлепка.

   Ага, то есть круспа в переводе на одесский язык — тухес. Ну, и уже понятно, что значит в переводе на все остальные языки мира.

   Стало неловко. Не то чтобы я сильно страдала на эту тему, от мамы и бабушки мне передалась неунывающая натура, позволяющая любить себя в любом виде, но… Сарабунда права. Надо брать себя в руки.

   — Добро пожаловать, милочка, в обитель адскую, — ласково пригласила меня тётушка Сарабунда и распахнула дверь конторы.

   Поначалу внутри всё сжалось. Кто его знает, какие тут правила-то. Однако опасения оказались лишними. Мне пришлось отстоять очередь к окошку, получить талон, потом посидеть у нескольких кабинетов, написать пару заявлений, что я, Ада Адольфовна Гройссман, прошу выдать мне документы для проживания в Одассосе и возможности устроиться на работу. Потом опять отправили к окошку и… Вот честно говоря, адская бюрократия Нижнего мира меня совершенно не напугала. Даже больше, после наших госконтор это было вполне приличное заведение с традиционными очередями и крикливыми работницами. Ладно, все работницы разные, не буду наговаривать на людей и демониц. Ведь прелесть в том, что и тех, и других можно встретить в любом из миров. И пусть внешне не заметно, но характер выдает!

   — Ну всё, милочка, — изрекла тётушка Сарабунда, когда я стояла на пороге с нужными бумагами в руках. — Добро пожаловать в нашу горяченькую жизнь! Теперь ты наша!

ГЛАВА 4. За что? За деньги!

Мне снился дивный сон. За окном была полночь. Луна и звёзды сияли ярко-ярко, освещая лениво перекатывающиеся волны залива и спящие дворики Одассоса. Я стояла возле окна и смотрела вдаль. На душе было спокойно и тепло. Казалось, что наконец-то я нашла место, где мне хорошо и уютно. Прямо так, как должно быть. И не мешают ни цветы-плотоядни, ни хищный паук, ни сосед Мудофель.

   В общем, настроение было самое что ни на есть романтичное. Прикрыв глаза, я сделала глубокий вдох. Ночной свежий воздух с ароматами южных цветов и деревьев немного кружил голову.

   — Здравствуй, Ада, — прошелестел чей-то незнакомый голос.

   Мужской, низкий, с едва различимой хрипотцой. Слушаешь и забываешь всё на свете. Чуть приподняв ресницы, я увидела, что сверкавшие на небе звёзды вдруг слились в ослепительную дорожку, по которой спускался мужчина. Незнакомый. Красивый, словно мечта. Когда прямо смотришь на него, сложно понять, какого конкретно цвета глаза, волосы, кожа… Не различить черты, но не отделаться от ощущения, что он безумно красив. Из одежды — один черный плащ цвета бархатной ночи. По черноте плаща рассыпаны бриллиантовые искры… Почти как звёзды на южном небе.. Кажется, что незнакомец просто ухватился за полотно ночи, резко рванул его на себя и облачился в сказочное одеяние.

   — Здравствуйте, — пробормотала я, не в силах отвести от него взгляда. — Кто вы?

   Он улыбнулся, сделал шаг вперёд и вдруг оказался совсем близко. Горячее дыхание обожгло мою шею, губы коснулись скулы.

   — Мы с тобой пока не смогли познакомиться, — промурлыкал он. — А мне так этого хочется. И тебе, впрочем, тоже…

   Горячая ладонь обняла мою щеку, он большим пальцем огладил скулу.

   — Да?

   …Я резко открыла глаза. Солнечные лучи светили прямо в глаза. Вставать совершенно не хотелось. Тётушка Сарабунда гремела на кухне посудой и кого-то отчитывала. То ли бесю, то плотоядней. Комнатка у меня хоть маленькая, но светлая и уютная.

   Рядом вдруг кто-то завозился. Я повернула голову и увидела своего бесяшу. Ага, значит, на кухне воспитывают всё же цветы.

   — Что, крокодил? — улыбнулась я и пощекотала шерстяное черненькое брюшко. — Бездельничаешь?

   — Ур-р-р, — сообщил он, прижмуриваясь от удовольствия.

   Вот, бесятки тоже могут урчать. Не хуже котяток. И, в целом, не такие уж и вредные создания, как может показаться на первый взгляд.

   — Пора вставать, — доверительно сообщила я. — Сегодня нам предстоят дела. Пойдёшь со мной по магазинам?

   Бесяша сделал вид, что задумался, но потом важно кивнул. То есть, консенсус найден за предельно короткий срок. Правда, тут же обнаглел и попытался свернуться у меня под боком.

   — Эй! — возмутилась я. — Ты всё же бес-искуситель, а не котейка!

   — Бе, — значительно возразил беся и сладко засопел.

   И как бы мне ни хотелось ещё поваляться, всё равно пришлось вставать. Пусть тётушка Сарабунда по утрам меня не расталкивала и коварно не заводила будильник над ухом, валяться было просто неприлично. Совесть велела немедленно подняться и, забыв, что моя хозяйка получила приличное содержание за «рухнувшую из Срединного мира», пойти в ванную. Бесяша тут же всё бросил и помчался за мной.

   Правда, вышла я в коридор, всё равно жутко зевая. Однако тут же забыла об этом, потому что глазам предстала невероятная картина: выставленные в рядок плотоядни отчаянно ревели. Почти басом. Перед ними лежала тоненькая книжка, похожая на детскую.

   — Ничего не знаю, — донесся голос тётушки Сарабунды. — Пока не будет результата, никто к блинам не притронется.

   — Ы-ы-ы! — с надрывом выдал ближайший к плите плотоядень. — За что-о-о?

   — За деньги! — не растерялась тётушка Сарабунда. — Ну-ка, быстро перестать устраивать истерику и учить стихи!

   — У-у-у!

   — Молчать!

   — А зачем им стихи? — тихонько поинтересовалась я, наблюдая, как все плотоядни синхронно склонили бутоны и принялись шевелить лепестками, словно повторяя строки.

   — Шоб було, — доверительно поделилась со мной мыслями тётушка Сарабунда, перекладывая золотистый блинчик на тарелку. — Знаешь ли, не хочется краснеть за этих оболтусов, если они вдруг начнут из окна на всю улицу разговаривать неприличными словами.

   Цветы недовольно заворчали.

   — Разговаривать? — повторила я. — Но матом обычно ругаются.

   — Ругаются — половина беды, — хмыкнула она. — А вот когда разговаривают, то и правда беда-беда. Теряется тонкая нить предназначения матерного слова и ненормативной лексики как таковая. Ты понимаешь, о чем я?

   На всякий случай кивнув, я быстро проскочила в ванную. Холодный душ помог взбодриться и почувствовать себя лучше. А изумительная стряпня тётушки Сарабунды и вовсе подняла настроение. После неё я готова была хоть на баррикады, хоть по магазинам с Мефом!

   — Мудофелю спуску не давай, — велела она. — Скромничать не вздумай, с него причитается.

   «Нельзя так», — сказала совесть.

   «Не каждый день нас с тобой по магазинам водят», — возразила жадность.

   «Аргумент», — тут же согласилась совесть.

   В неравной борьбе между этими прекрасными дамами само собой победила… не совесть. Стыдно ли мне было? Хм-м-м, если бы Меф вёл себя приличнее, то очень стыдно. А так… В конце концов, имею я право на моральную компенсацию?!

   Он явился в назначенное время. Весь такой невероятный, сексапильный и знойный мужчина. Волосы цвета воронова крыла стянуты в хвост, чернильно-фиолетовая рубашка расстёгнута ровно настолько, что видна мускулистая грудь и цепочка с кулоном в виде клыка волка. Тёмные очки, ослепительная улыбка, сногсшибательный парфюм.

   — Доброе утро, дамы, — очаровательно улыбнулся он. — Чуть свет, и я у ваших ног.

   — Утро наступило два часа назад, — сказала тётушка Сарабунда.

   «Может, не стоило в первую встречу слишком сопротивляться?» — подумала я.

   Меф проигнорировал её замечание, подошёл ко мне, взял руку и коснулся губами тыльной части. Сама элегантность и любезность. В этот раз голова не закружилась, волна сладкой дрожи по телу не пробежала… Но всё равно чертовски приятно, когда вам целуют руки. Маленький и прелестный жест, пережиток прошлого, но такой недостаток настоящего.

   — Готова? — поинтересовался он.

   Я кивнула, потом посмотрела на тётушку Сарабунду. Та шустро вручила мне хозяйственную сумку со списком необходимых продуктов и корма для бесенек. А что? Всё должно приносить пользу. К тому же на шикарном кабриолете мешок с кормом будет смотреться просто дивно изысканно.

   Впрочем, надо отдать ему должное, Меф отреагировал стоически и сделал вид, что так и должно быть. Галантно подхватил меня под локоток и вывел из квартиры. Стоило оказаться возле машины, я снова посмотрела на закрытые двери, за которыми должны были жить загадочные соседи.

   Меф открыл передо мной дверцу, потом проследил за взглядом.

   — Что случилось? — поинтересовался он.

   — Кто там живет?

   Я указала на двери.

   Он хмыкнул:

   — Узнаешь все в своё время, Ада.

   Я села в машину, подождала, пока сядет он, и озадаченно уточнила:

   — Это запретная информация?

   — В каком-то смысле, — улыбнулся Меф, выруливая на дорогу. — Просто в Одассосе… как бы сказать, магия маленьких двориков. Знакомиться надо лично, когда смотришь на человека. Ну, или не человека, это уже совсем неважно, какой он расы и происхождения.

   — А что будет, если я, допустим, узнаю это из твоих уст? Или тётушки Сарабунды?

   — Рискуешь никогда с ними не встретиться, — хмыкнул Меф. — Тут на каждом шагу аномалии и традиции. Не соблюдёшь одни — вляпаешься в другие. Это только с первого взгляда кажется, что нет никаких правил. К тому же, согласись, первое впечатление о человеке надо составлять самостоятельно.

   Я покосилась на него:

   — Да-а-а, — протянула, — как с тобой.

   Меф сделал вид, что не расслышал. А возможно, решил вести себя хорошо. На мгновение мне стало немного не по себе. Беся, кстати, со мной не пошёл, видимо, так и дрыхнет в своё удовольствие на кровати. А он был единственным моим защитником. С другой стороны, и Цира, и тётушка Сарабунда заверяли, что Меф будет вести себя прилично. Что ж, попробую довериться. Во всяком случае, пока ничего подозрительного не происходило.

   Мы ехали по узкой улочке. Солнце заливало яркие домики, припекало затылок. С маленького ажурного балкона свесилась хорошенькая брюнетка, сверкнула очаровательной улыбкой:

   — Привет, Меф! Загляни ко мне на обратном пути!

   — Обязательно, Люсинда! — отозвался он и послал ей воздушный поцелуй.

   — И ко мне тоже! — раздался с другой стороны девичий голосок.

   Повернув голову, я увидела кудрявую мулаточку, которая вышла из дома и помахала ему рукой.

   — Непременно, Карина! — ни капли не смутился Меф и поиграл бровями.

   При этом спокойно рулил одной рукой и даже не смотрел на дорогу. Пришлось ткнуть его локтем в бок.

   — Не ревнуй, красоточка, — донеслось звенящее сопрано из фургончика, где бойко шла торговля цветами. — Его на всех хватит!

   Рассмотреть девушку толком не удалось, но Меф уже повернул. При этом на его красивом лице было такое самодовольное выражение, что тут же захотелось срочно раздобыть ещё одну лейку и от души треснуть по… мужскому самолюбию.

   — Не надо на меня так смотреть, словно хочешь съесть, — промурлыкал он. — Я же знаю, что тебе нравлюсь.

   — Ага, как пособие на тему: «Мальчики, никогда так не делайте», — согласилась я.

   Меф примолк, делая вид, что увлечен дорогой. Вот и правильно, нечего выпендриваться. И пусть в твоих венах течет кровь инкубов и просто кобелей, я тоже не лыком шита. Поэтому рули себе и… рули.

   Спустя минут пятнадцать мы оказались на улице с огромным количеством магазинов, лавочек и открытых прилавков. Торговали всем на свете. При этом совершенно не возникало ощущения, что мы попали на рынок.

   — Приехали, — оповестил Меф, притормаживая у симпатичного магазина со стеклянными витринами, где стояли манекены в разных нарядах. — Конечно, это не единственное место, где можно побывать, но Швейка своё дело знает прекрасно. Поэтому начнем с неё.

   Мы вошли в прохладный зал: справа примерочные, по центру одежда-одежда-одежда, слева — диванчики. Большие зеркала на стенах, в воздухе аромат хвои. Весьма уютно.

   — Дорогая, — вкрадчиво шепнул Меф, положив руку мне на плечо, — выбирай, что хочешь. Я всё куплю.

   — Всё, что пожелаю? — приподняла я бровь.

   — Всё, — подтвердил он, глядя на меня, словно кот на сметану.

   Хм-м… Мужчины! Никогда не раскрывайте на всю ширину свой кошелек перед женщиной, которая хочет вам отомстить! Она же воспользуется, черт подери!

   Но Меф пока ещё не подозревал о моем коварстве. Хороший мальчик. Кажется, в такие моменты в меня вселялся дух покойной бабушки, которая твердила, что много одежды не бывает.

   Пока я размышляла, появилась Швейка. Очень приятная женщина средних лет и волнующих форм. Она улыбнулась Мефу, потом перевела внимательный взгляд на меня.

   — Доброго дня, — поздоровалась низким грудным голосом. — Слушаю вас. Что желаете приобрести?

   — Желаем, — лучезарно улыбнулся Меф. — Всё, что захочет эта прекрасная леди.

   Говорил он настолько искренне, что я поверила. И на этом решила считать себя женщиной доверчивой и не выпендриваться.

   Швейка посмотрела на меня снова. В тёмных глазах появилось понимание, красивые губы изогнулись в улыбке, такой… понимаемой только женщинами.

   — Меф, твоя щедрость не знает границ.

   — И никогда не знала, — гордо сообщил он, словно кто-то смел в этом сомневаться.

   Я покосилась на него. Ну-ну, наивное дитя ада, проверим твою щедрость на прочность. И нервы тоже.

   — Я сейчас позову мальчиков, — вдруг сказала Швейка. — Они помогут… как тебя зовут, красавица?

   — Ада, — тут же выпалила я, превращаясь в слух. Мальчиков?

   — Так вот, Ада, — кивнула Швейка, — они помогут выбрать, что надо. А потом, Меф, мы с тобой поболтаем.

   Она скрылась из виду в боковой комнате. Я почувствовала, что начинаю немного нервничать. Обычно так покупки не совершаются. Всё разыгрывается по древнейшему ритуалу: «Мужчина женщину привел, мужчина смотрит женщину в нарядах, мужчина не может сбежать». А тут какие-то мальчики… Да и Меф что-то совсем не выглядит удручённым в отличие от наших мужчин. Перед мысленным взором предстала Жанка, которая раз потянула меня с собой за платьем и взяла кошелёк, тьфу, ухажёра. Это был именно тот раз, когда ухажёра мне было жалко с большой буквы. И хотелось принести ему пива, креветок и команду футболистов. Но Жанка была непреклонна, и идею о спасении бедного мужчины пришлось отставить.

   — Ну, наслаждайся, — улыбнулся вдруг Меф и ласково похлопал меня по плечу.

   После этого оказался на одном из диванчиков, закинул ногу на ногу и улыбнулся вновь появившейся в зале Швейке.

   Но мне уже было не этого. Потому что возле каждой стойки с одеждой стояло по мускулистому юноше с обнажённым торсом и таким взглядом, словно его обладатель всю жизнь ждал только меня. Блондин, брюнет, парень с горячей восточной кровью и темнокожий красавец, на которого хотелось смотреть и смотреть.

   По телу пробежала горячая волна, на щеках, кажется, появился румянец, коленки дрогнули.

   «Ада Адольфовна, — мысленно приказала я себе, — возьми себя в руки. Ты же взрослая женщина, ты не должна так реагировать на сильное и загорелое, подтянутое и соблазнительное мужское тело… Стоп! Кому не должна?»

   — Прошу, Ада, — мягко улыбнулся ангелоподобный блондин. — Начнем с летних вещей?

   Сообразив, что он стоит возле миленьких платьишек и сарафанчиков, я быстро кивнула. Потому что брюнет находился возле джинсов и рубашек, восточный мужчина — рядом с обувной выкладкой, а мулат…

   Я сглотнула. Возле нижнего белья. Да тут рядом с ним неловко будет брать в руки всё это кружево!

   Набравшись храбрости, я выпрямилась, гордо выставила вперёд оружие массового поражения, то бишь бюст четвёртого размера, и пошла вдоль ряда с вешалками.

   Всё, что я выбирала, тут же оказывалось в сильных руках блондина. Каким-то образом он умудрялся своими комментариями и советами не действовать мне на нервы, а наоборот — помогать сделать выбор.

   В итоге получилось как-то многовато вещей… И это только платьев и сарафанов.

   «Не слишком ли жестоко для мести?» — вопросила совесть.

   «Черт, слишком», — внезапно согласился жадность, и я чуть не споткнулась от неожиданности.

   «Я только померяю», — искренне заверила я обеих и шмыгнула в примерочную.

   С тех пор, как бог сотворил женщину и подарил ей платье, он значительно сэкономил на её досуге, оставшись без непосильной задачи его постоянно скрашивать. Всё очень просто. Берете женщину, берёте мероприятие и даете выбор между двумя нарядами. Профит.

   Женщина при деле, мужчина при газете, в доме покой и тишина. Определённое время, конечно. Значительно продлевается момент покоя и тишины, когда не два наряда, а, например, целый гардероб.

   В примерочную, кроме меня, никто не рвался. Однако присутствие готового в любую секунду войти и «помочь» блондина ощущалось буквально кожей. Я вдруг осознала, что мне это нравится. В наших магазинах женской одежды определённо не хватает мужчин! Вот именно таких, которые говорят низким сексуальным голосом и смотрят на тебя так, словно ты королева. И готовы в любой миг поправить бретельку на плече, поясок на талии или складочку на бедре.

   Я взяла красный сарафан и посмотрела на себя в зеркало. Отражение ничего такое, мне нравится. Был период, когда рыдала и страдала, что не соответствую модельным стандартам. Грудь слишком большая, талия не слишком узкая, бёдра недостаточно крутые, ноги длиннее, чем надо. А потом… Ну и что? Не всем быть в музее стандартов, надо уметь пользоваться теми данными, которыми наградила природа, пусть она и делала это броском через плечо и с воплями убегая в закат.

   Зато у меня большие прозрачные зелёные глаза. И личико вполне привлекательное, с возрастом даже становлюсь лучше, чем была в юности. Волосы красивые, густые, очень светлые, считай, натуральная блондинка. Ни на длину, ни на благородные волны не жалуюсь, даже не надо прибегать к магии плоек и бигуди, чтобы прилично выглядеть. Достаточно просто распустить и расчесать.

   Вот скулы высоковаты, губы тоньше, чем хотелось бы. Отчего, когда я улыбаюсь, может возникнуть ощущение, что скорее злорадствую, нежели искренне радуюсь. Правда, такое обычно происходит в моменты, когда глаза холодны, а в мыслях: «Чтоб ты провалился, сволочь».

   — Ада, может, что-то нужно? — любезно поинтересовался помощник за шторкой примерочной.

   Как бы ни хотелось, чтобы он помог мне надеть, а потом всё снять, пришлось вежливо отказаться и взяться за одежду самой. Впрочем, у меня получалось весьма неплохо.

   Время шло, вещей прибавлялось, кошелек Мефа утончался. Меня ни словом, ни взглядом не попрекнули, поэтому я серьёзно задумалась: что-то делаю не так. Ладно, исправим. Оторвалась, когда пошла подбирать нижнее белье. Мальчики-продавцы наперебой предлагали помочь, но Меф решительным жестом отодвинул их и приготовился помогать сам. Не менее решительным жестом я отодвинула самого Мефа и, получая ни с чем не сравнимое удовольствие, скрылась в кабинке.

   Через некоторое время услышала сдавленный шёпот:

   — Платья, джинсы, блузки, костюмы… И это всё только ей?!

   — Да, — донесся приятный баритон, кажется, ответил восточный мужчина. — Ваша дама всё это отложила.

   Меф обречённо застонал. Я радостно потёрла ладони. Так тебе и надо! А то придумал знакомиться с соседками, распуская руки. И вообще, милый, пора бы знать, что женщина — существо хозяйственное. Она даже йогуртнице-сушилке с функцией мухобойки найдёт применение! Не то что стопке одежды!

   По окончании мероприятия Меф уже не так сверкал улыбкой, однако всё равно пытался держать лицо. За что, пожалуй, стоило его поцеловать. Если попросит.

   Швейка разве что не утирала слёзы умиления и не махала нам платочком вслед. Красавчики-мальчики выстроились в ряд и провожали меня воздушными поцелуями. А Мефа — сочувственными взглядами.

   Господи, какой прекрасный фансервис. Почему у нас так не делают? Ведь доходы магазина однозначно увеличатся!

   Меф загрузил пакеты и коробки в машину.

   — Ты, случайно, шопоголизмом не страдаешь? — невозмутимо поинтересовался он.

   — Я им наслаждаюсь, — лучезарно улыбнулась я. — Особенно после того, как мне говорят, что не нужно себя ни в чем ограничивать!

   Меф выругался на каком-то незнакомом языке.

   — Ты мне тоже очень симпатичен, — кивнула я и тут же деловито уточнила: — Квиты?

   — Квиты, — тут же согласился он. — Пока что ты самая дорогая из всех женщин Одассоса, с которыми мне приходилось иметь дело.

   — Всё бывает в первый раз, — философски отметила я и тут же забыла, что хотела сказать.

   Потому что случайно посмотрела на фонарный столб и увидела розовый квадратик объявления.

   Подошла ближе, игнорируя озадаченного Мефа, который, кажется, предпочитал теперь помалкивать и ничего не предлагать, чтобы потом самому не пришлось это оплачивать.

   Объявление гласило: «Срочно требуется секретарь в брачное агентство «Асмодей». Зарплата договорная, гибкий график работы, дружный коллектив, незабываемые ощущения на работе».

   Конечно, последнее было сформулировано очень подозрительно, но мне стало интересно. К тому же мой профиль работы! Знаю, что и как. Работа всё равно понадобится, так почему бы не попробовать?

   Оторвав бумажку с номером телефона, я сделала шаг назад и врезалась в Мефа.

   — Вот ты и в моих объятиях, — хмыкнул он, поддерживая меня под локоток. — Что там вычитала?

   — Работа, — помахала я бумажкой перед его носом. — Надо как-то зарабатывать.

   Он закатил глаза.

   — Ада, найди себе мужика, и будет всё. Работа — вообще не женское дело.

   — Грязный сексист, — поморщилась я.

   — Неправда, я принимал душ, — не смутился он.

   А потом двумя пальцами отобрал у меня бумажку и вчитался. Судя по выражению лица, Меф был не в восторге. Но без лишних комментариев сунул бумажку обратно мне в ладонь.

   — Ладно, — вдруг покладисто согласился он. — В жизни надо попробовать всё. Поехали.

   — А корм для бесенек? — невинно напомнила я.

   Он только обречённо вздохнул и кивнул:

   — Заедем, торгуют с другой стороны этой улицы. Хотя, как ты понимаешь, корма у тётушки Сарабунды предостаточно. Ей просто охота поиздеваться надо мной, бедным и несчастным.

   — Ни на бедного, ни на несчастного ты не похож, — заметила я, распаковывая коробку с новенькими тёмными очками, которые превращали меня не то чтобы в кинозвезду, но в очень уважаемую женщину.

   — Ну… глубоко в душе, — пошёл на попятный Меф. — В конце концов, у меня очень тонкая душевная конституция…

   — Которую ты не соблюдаешь, — в тон ему продолжила я.

   Дальнейший путь прошёл в относительном молчании. Меф, кажется, не очень любил, когда женщины противоречат. А я — когда мужчины умничают.

   Поэтому, закупив корм «Бесь-бесь», мы уложили мешок в багажник и отправились домой, ещё даже не подозревая, что там нас ждёт очередной сюрприз.

ГЛАВА 5. Всего пять?

В этот раз мне никто не снился, букетов на порог не клали, даже беся не толкал во сне. Может, причиной моему глубокому сну был значительный поход по магазинам и примерка нарядов до полночи, потому что тётушка Сарабунда хотела посмотреть «как сидит». Когда за спиной оставалась треть перемеренных вещей, к нам пришла Цира и сказала, что хочет тоже смотреть. Потому что ей жутко любопытно, как я довела Мефа до такого несчастного состояния, что он даже не пытался заигрывать с молоденькой клиенткой, пришедшей к Цире на сеанс. А это, знаете, на него совсем не похоже!

   Мне стало стыдно на какую-то долю секунды, но… доля секунды проходит быстро, поэтому я быстро вернулась в нормальное состояние. Хотя бы раз в жизни каждой женщине должен попасться такой Мудофель, чтобы после она смогла ощутить себя королевой. А? Что делать, если Мудофель идет в одиночку? Гнать его, милые. Лейкой, сковородкой и плотояднем. Тогда и себе нервы сбережёте, и его в мысли блудливые не введёте.

   В общем, примерка затянулась. Ведь это извечные женские радость и удовольствие, которые совершенно невозможно втиснуть в короткие сроки. Особенно, когда с вами две женщины, которые активно комментируют, дают советы и откровенно наслаждаются происходящим.

   И как были все довольны ночью, так не хотелось вставать сейчас. Я отчаянно зевала и уговаривала себя открыть глаза. А потом попытаться принять сидячее положение, помедитировать на стену, а потом с тем же задором беременной гусеницы выбраться из комнаты и добраться до душа. Там холодная вода, там лавандовое мыло, туда вечно норовит влезть беся, чтобы побрызгаться водичкой, поиграть резиновой уточкой и потом, шлепая мокрыми лапами, удирать от меня. Утренние водные процедуры приобретали море позитива и море воды… в ванной. Но тётушка Сарабунда очень любила этого мелкого безобразника, поэтому разрешала ему практически всё.

   С кухни, как всегда, раздавались какие-то звуки. Судя по всему, завтрак я продрыхла, поэтому сейчас уже то ли убиралась посуда, то ли велась беседа с плотояднями. Кто его знает, может, им купили мозаику и ферму с белыми коровками. Должен же быть у цветочков какой-то досуг, кроме стихов и еды!

   Убедив себя прекратить валяться на кровати, я открыла глаза и посмотрела на залитую солнечным светом комнату. Да уж, нельзя так. Надо брать себя в руки, а то вообще разленилась. Ну, ничего, найду работу, лежать с утра подолгу в постели не смогу.

   В соседней комнате что-то с глухим стуком упало. Нахмурившись, я подхватила халат и вышла из своей. Заглянув туда, где до сих пор благоухали розы от неизвестного дарителя, я замерла на пороге и, вытянув шею, попыталась рассмотреть, что приключилось. Вроде ничего такого. Вещи на своих местах, ничего не лежит на полу, розы пахнут, солнышко светит.

   Неожиданно из-за вазы с неприличными мальчиками показалась нечто большое, стоячее и сексуально изогнутое. Чёрное. Мохнатое. Я моргнула, понимая, что что-то пошло не так. И это… это…

   — А-а-а-а! — с визгом вылетела я из комнаты прямо на кухню, в несколько прыжков миновав коридор.

   — А-а-а-а! — заорал в ответ неизвестно откуда взявшийся там обнажённый мужчина.

   Мы одновременно захлопнули рты и внимательно посмотрели друг на друга.

   Так, мужчина совершенно незнакомый и уже не такой обнажённый. Бирюзовые семейники, бежевый халат, домашние тапки в виде собак. Визави был… круглым. Такой весьма приятной круглоты щек, плеч и животика. С лысинкой и очень добрыми ореховыми глазами за стёклами очков с тонкой золотой оправой. В его руках были странные инструменты, что-то среднее между хирургическими и стоматологическими.

   — Доброе утро, — неожиданно поздоровался он приятным, чуть низковатым голосом. — Вы Адочка?

   Моё имя прозвучало как-то так мягко и тепло, что я вмиг позабыла про странные предметы в комнате и вообще почувствовала себя спокойно.

   — Д-да, — кивнула я. — А, простите, вы кто?

   — Ванцепуп Птолемеевич, — невозмутимо ответил он.

   Я только захлопала глазами, пытаясь понять, что только что услышала и что это было.

   Размышления прервали плотоядни, которые изо всех сил застучали листьями по подоконнику и принялись издавать неприличный свист.

   Ванце… кхм, мужчина обернулся к ним и укоризненно произнёс:

   — Как вам не стыдно, цветики. Разве так можно?

   «Цветики» сделали вид, что это их не касается.

   — Адочка, вы не переживайте, — мягко сказал он, — я не вор или какой-нибудь лиходей. Зашёл по просьбе тётушки Сарабунды на процедуры для плотоядней. Видите ли, их надо каждый сезон проверять, а то идут нехорошие отложения и…

   Плотоядни снова заколотили кожистыми листьями по горшкам и подоконнику.

   — Сзади! Он сзади! — заверещали они все сразу.

   Я обернулась — на меня надвигалось нечто огромное и черное. Заверещав от ужаса, я впрыгнула на руки Ванцепупу Птолемеевичу, он охнул, качнулся… И грохнулся на пол. Большое и черное истерично взвизгнуло и метнулось в комнату, скомкав дорожку и уронив вешалку, с грохотом завалившуюся на пол.

   — Ванцик! — раздался возмущённый голос тётушки Сарабунды, которая выглянула из окна. — Я тебя позвала лечить, а не щупать!

   До меня дошло достаточно быстро: она попросту стоит на лестнице, которая ведёт во двор, и поэтому спокойно может заглянуть в окно своей кухни. На тётушке Сарабунде была кокетливая розовая косыночка, яркий сарафан и… да, во рту — неизменная сигара.

   Деловито оглядев нашу скульптурную группу, моя хозяйка цокнула языком:

   — Всё им молоденьких подавай, всё руки тянут к мягкому, гладкому, приятному. Кобели эти мужики, я говорю.

   — Извините, — пробормотала я, — отпустите, пожалуйста.

   Ванцепуп Птолемеевич аккуратно поставил меня на ноги.

   — Ничего такого не было, — сказал он, обращаясь к тётушке Сарабунде. — Адочка сама запрыгнула на меня.

   Суть передана верно, но формулировка оставляла желать лучшего. Правда, стоит отметить, что сказано всё это было на удивление спокойно, без малейшего намека на какие-то интимные интонации. Даже странно, особенно после Мудофеля. Пардон, Мефа.

   — Что случилось? — поинтересовалась тётушка Сарабунда.

   — Что-то большое, страшное и черное у вас в комнате! — выпалила я.

   Она нахмурилась. Потом ухватилась за сердце:

   — Адочка, там же Моня! А он очень душевный и трогательный! Только не говори, что ты его напугала!

   Плотоядни заворчали, давая понять, что Моня не такой уж душевный, но тётушка Сарабунда тут же на них цыкнула.

   — Ванцик, как хорошо, что ты пришёл! Заодно полечишь нервную систему моему паучку!

   Я потеряла дар речи. Па-па-паучку? Такого размера? Тут что, джунгли?

   «Давай сваливать?» — энергично предложила моя арахнофобия.

   «Подожди, тут неплохо кормят», — возразил здравый разум.

   В общем, дальше утро потекло совсем не так, как я планировала. Меня быстро направили в душ и только, когда привела себя в порядок, дали выпить кофе. А потом отправили на поиск Мони. Как оказалось, паук из рода гарагуртовых побаивался женщин. Но при этом его неизменно к ним тянуло, ничего с пагубной страстью он поделать не мог.

   Выяснилось, что Моня с перепугу залетел под мою кровать и наотрез отказывался выходить. Ни уговоры тётушки Сарабунды, ни обещания Ванцепупа Птолемеевича ни к чему не привели. В итоге мне в руки сунули палку колбасы и велели выманивать боязного из-под кровати.

   И вот второй час я пыталась уговорить огромное и мохнатое мамочки-не-знаю-что выбраться на свет божий. Не помогали ни эротичные помахивания колбасой, ни рассказы о вкусном завтраке, ни скачки на кровати беси, который всеми силами пытался помочь мне избавиться от Мони.

   Последний угрюмо хранил молчание и делал вид, что его там нет. Я уже медленно начинала закипать, потому что совсем иначе планировала сегодняшний день.

   — Если ты не выйдешь, я буду петь, — пригрозила я.

   Беся с интересом посмотрел на меня. Из-под кровати вдруг послышалось подозрительное шуршание:

   — А какой у вас репертуар? Из-извините, пожалуйста…

   От неожиданности я выронила из рук колбасу. Беся тут же сориентировался и уволок палку в безопасное место.

   — А какой предпочитаете? — осторожно поинтересовалась я.

   — Что-нибудь популярное, — тут же донесся ответ. — Грусть-тоску хочу развеять.

   Да уж, мы, кажется, тут всё утро не грустим. Но у Мони явно свои мысли по этому поводу.

   — Так что вы можете? — поинтересовался он. — Нечто неоднозначное, берущее за душу, но на волне мейнстрима?

   Ничего себе запросы!

   Я задумалась. Вообще-то, трезвая я пою плохо. Это объективное суждение, ничего не поделаешь. В хмельном состоянии я пою тоже плохо, но в силу пребывания в приподнятом настроении и уверенности, что могу всё, это ощущение как-то притупляется.

   — Как певунья — я не очень, — честно призналась Моне.

   — И-извините, пожалуйста, — тут же раздалось печально, и донесся горестный вздох.

   Некоторое время мы помолчали. Потом раздалось недовольное сопение.

   — Скажите вашему бесу, чтобы перестал тыкать в меня колбасой. Это неприлично.

   Так вот чего он притих!

   — Беся! — рявкнула я.

   Тот показался перед моими глазами и сделал вид, что раскаивается. Колбаса, кстати, была уже хорошенько надкусана.

   — Значит, как пойти со мной в магазин — так нет! Кстати, почему не пошёл? — вспомнила я. Ведь вчера так и не спросила его, всё некогда было.

   — Ленился, — вдруг донеслось из-под кровати. — Я всё видел.

   Я хмыкнула. Вот ябеды все в этом доме.

   — Уважаемый Моня, может, вы всё-таки выйдете? Я попробую спеть. Даже то, что вы пожелаете. И можем это… погулять по городу, вот!

   — И до залива? — вдруг оживился Моня.

   — И до залива, — заверила я.

   — Ура-а-а! — заорал он, потом что-то гулко ударило о дно кровати.

   Судя по всему, от радости Моня прыгнул и врезался в неё. Стоп. У пауков есть темечко?

   Беся тоненько и мерзко захихикал.

   — И-извините, пожалуйста, — снова со вздохом произнёс Моня.

   Я молча отобрала у беси колбасу и откусила с нетронутой стороны. Жизнь и правда обещала быть весёлой.

***

После того, как Моню всё же изъяли из моей комнаты, повязали слюнявчик и усадили за стол, всё пошло как-то лучше. Я познакомилась с Ванцепупом Птолемеевичем, принадлежащим к роду медицинских светил с гордой фамилией Забульгер. Узнала, что сюда он приезжает в отпуск, потому что работает в большом городе.

   Моня и беся тем временем усердно чавкали и слушали нас. Тётушка Сарабунда шикала на плотоядни, которые то и дело норовили плюнуть в Моню семенами. Моня не терялся и бормоча: «Из-звините, пожалуйста», швырялся в плотоядней кусочками сыра и яичницы. Периодически и он, и цветы получали смачные оплеухи от разгневанной хозяйки и на некоторое время успокаивались. Но лишь на некоторое.

   Ванцепуп Птолемеевич вёл себя на диво доброжелательно, спокойно смотрел на происходящее и, кажется, совершенно не собирался пугаться или нервничать. Хотя… если он тут с ними постоянно живёт, то ничего удивительного. Когда же разговор дошёл до того, как я, такая прекрасная и неоднозначная, оказалась в их мире, пришлось об этом рассказать. Но стоило упомянуть про работу, Ванцепуп Птолемеевич задумался:

   — Сарабунда, милая, что же ты ничего не сказала Адочке про справку?

   — Какую справку? — насторожилась я.

   Тётушка Сарабунда тем временем вытирала полотенцем заевшегося Моню и бурчала нечто невразумительное, потом вздохнула:

   — Забыла, Ванцик, старая стала. А ты у нас что? Доктор ты или где? Давай, бери Аду и уже что-то с ней сделай.

   Я сделала глоток кофе и закашлялась. Ванцепуп Птолемеевич посмотрел на меня добрыми глазами, покачал головой и вздохнул:

   — Адочка, не пугайся. Я хороший врач и ничего страшного не сделаю. Я вообще к пациентам отношусь нормально, ибо не патологоанатом.

   — Звучит успокаивающе, — пробормотала я.

   — Патологоанатом патологоанатому рознь… из-звините, пожалуйста.

   — Моня! — в три голоса выкрикнули мы.

   Паук смутился и принялся за молочную кашу.

   Какой ужас. До меня только сейчас дошло, что все, кто живет в доме тётушки Сарабунды, едят в нереальном количестве. Это же страх какой-то! Как только она справляется и зарабатывает на всех?

   — Мне надо позвонить, — всё же собралась я с духом. — И если мне не откажут, то пойдём за справкой.

   Мои собеседники переглянулись. Потом синхронно кивнули, одобряя решение. Я выскользнула из-за стола и поспешила к телефону. Пока в доме царит относительное спокойствие, надо этим воспользоваться.

   Пока я набирала номер, услышала разговор:

   — С ней надо что-то делать, Ванцик. Мудофель сказал, что она невинна. Но сама Ада возражает. Как такое может быть?

   — Сарабунда, немножко девственниц не бывает!

   — А если подумать?

   Повисла тишина. Я даже забыла, что крутила диск телефона. Да, тут был древний аппарат позитивного канареечно-жёлтого цвета. Диск, правда, крутился настолько быстро, что я еле успевала его приостанавливать. Но после услышанного замерла изваянием. Потому что на предмет девственности уже не раз говорили. Фиг с ним, с Мефом. Он почти инкуб и не почти кобель. Но всё равно. На лбу у меня ничего не написано. (А даже и если б было написано, то это чистая ложь).

   — Да вот думаю, — вздохнул Ванцепуп Птолемеевич.

   — Ты же понимаешь, чем это грозит? Тут отбоя не будет! А кому нужен этот гембель?

   — Натравишь на них Моню.

   — Нет… из-звините, пож…

   — Цыц! — рявкнула тётушка Сарабунда, и я чуть не подпрыгнула, даже будучи за стенкой.

   Ладно, подслушивать нехорошо. Пусть даже и не специально. Сейчас позвоню, а потом уединюсь… тьфу, поговорю с доктором. На вид мужик нормальный, авось донесет мне, почему я тут записана в трепетные и невинные.

   Разговор, на удивление, прошёл весьма быстро и приятно. Меня поприветствовал звонкий девичий голосок, выслушал и сообщил, куда приходить. На мой осторожный вопрос, почему не интересуются моими профессиональными качествами, девушка ответила, что начальство проводит собеседования только тет-а-тет. Поразмыслив, я записала адрес. В конце концов, это другой мир. Магазины одежды от наших однозначно отличаются! Значит, вполне реально, что и прием на работу другой.

   С Ванцепупом Птолемеевичем мы вышли из квартиры вместе. Он жил под нами, так что далеко идти не пришлось. Беся увязался за мной. Я хотела было шикнуть на него, но доктор Айболи… то есть Забульгер покачал головой.

   — Что ты, Адочка, пусть идёт. Он давно не был у меня, последний раз вообще крошкой был. Пусть поиграет.

   Я подозрительно покосилась на собеседника. Так-так, быть беде. Игры беси — весьма специфическое занятие. Кажется, буду бегать за ним по всей квартире и держать за хвост.

   Беся явно заподозрил что-то нехорошее. Посмотрел на меня, ухватил за руку и заскакал рядом.

   Квартира у Ванцепупа Птолемеевича оказалась весьма миленькой. Светлая, достаточно просторная, со всякими уютными штучками: комодиками, коврами, картинами. И все так чисто, аккуратно. Видимо, никакой живности тут нет. Иначе квартира была бы в более печальном состоянии. Но я тут же вспомнила, что доктор сюда приезжает не так часто, поэтому с животными здесь попросту некому возиться.

   Меня провели в комнату, отделанную в бежевых тонах, и указали кивком на стул возле стола из светлого дерева.

   — Присаживайся, Адочка. Я сейчас.

   Доктор исчез за ширмочкой, разделявшей комнату на две части.

   Я почему-то занервничала. Нет, ничего похожего на гинекологическое кресло в комнате не было. Не сказать, что его вид меня успокоил бы, но дал бы хоть какую определённость. Так что занервничала я ещё больше. Всё тут не так, как у людей.

   За ширмочкой раздавались подозрительные шорохи. Почему-то захотелось что-то погрызть: то ли ногти, то ли бесин хвост. Учитывая, что ни тем, ни другим я никогда не занималась, выбор был невелик, но заманчив. Кстати, беся.

   Я начала оглядываться в поисках хвостатого безобразника. Его нигде не было. Я занервничала сильнее. Даже настолько, что готова была позвать Мефа на помощь.

   Ширма отъехала со зловещим шелестом. Я уже приготовилась падать в обморок, но… Ванцепуп Птолемеевич вышел с большущей стопкой папок в руках. В белом халате и с каким-то внушительным кристаллом на шее, переливающимся нежно-сиреневым светом. Я залюбовалась и передумала про обморок. Причин точно нет.

   И вдруг совершенно неожиданно даже для себя самой я спросила:

   — А у вас в роду были египтяне?

   Он положил папки на стол, сел напротив, взял карандаш, задумчиво покрутил в руках. Потом перевёл на меня взгляд:

   — Много. Но молись, чтобы они сюда не приехали в гости. Ибо этот табор выдержать нереально. Даже я каждую ночь целую фотографию Сфинкса, умоляя, чтобы моё буйное семейство держалось подальше.

   «Ага, значит, Сфинкс у них тут тоже есть», — отметила я про себя, решив, что если мне захочется Сфинкса, то его можно пощупать. То есть посмотреть.

   — Так, — тем временем сказал Ванцепуп Птолемеевич, — сколько у тебя было мужчин?

   Я оторопела от резкой смены темы. Надо бы возмутиться и сказать что-то резкое, но я помнила разговор. К тому же любопытство грызло с невероятной силой. Поэтому я задумалась и осторожно уточнила:

   — В смысле физиологического плана или приятного?

   Ванцепуп Птолемеевич озадаченно взглянул на меня:

   — Можно детальнее?

   Тут, как положено каждой приличной девушке, я потупила взор и заскользила пальчиком по крышке стола.

   — Про тех, с кем состоялся контакт, или же про тех, с кем было хорошо и состоялся контакт?

   Он закатил глаза:

   — Адочка, я не Меф, давай, милая, сухие цифры.

   Я скромно озвучила. Ванцепуп Птолемеевич присвистнул, потом закашлялся. Я уперла руки в бока.

   — Вот только не надо! — грозно начала я. — Вы сами спросили и…

   — Всего пять? — перебил он меня.

   Мой гнев тут же сменился на ступор:

   — Всего?

   Он отловил барахтавшегося на ковре бесю и усадил его к себе на колени, потом покачал головой. Медленно снял с себя кристалл и вложил мне в ладонь.

   — Сожми пальцы, — велел докторским тоном.

   Я подчинилась. Кристалл оказался теплым и удивительно гладким. Через пару секунд меня что-то кольнуло, я ойкнула. Нежно-сиреневое сияние обволокло мою руку. Ванцепуп Птолемеевич осторожно забрал кристалл. Хмуро начал в него всматриваться. Тут же шлёпнул по лапкам бесю, который решил сцапать красивый камушек.

   — Значит так, Адочка, — со вздохом сказал он и перевёл взгляд на меня. — Теперь всё понятно. То, что норма у вас там, в вашем мире, не норма для этого. Поэтому Меф на тебя так отреагировал. А он живёт исключительно законами нашего Одассоса.

   Я даже забыла, как дышать. Кое о чем начала уже догадываться, но… нет, пусть он сам скажет.

   Беся тем временем выполз на стол и полез к папкам. Я ухватила его двумя руками и притянула к себе. Меня одарили крайне возмущённым взглядом, но, увидев, что шутить я не собираюсь, бесенок склонил голову с рожками.

   — Адочка, ты физически абсолютно здорова. То ли аномалия повлияла на тебя при переносе в этот мир, то ли наследственное. Нервная система крепкая, разум вменяемый, тело соблазнительное.

   Я хмыкнула и погладила бесю по спинке. Тот несколько секунд посидел с прикрытыми глазами, а потом нагло развалился у меня на коленях и подставил пузико. Я намёк поняла и погладила мягкое мохнатенькое пузико личного беса-искусителя.

   — Но есть деталь, Адочка, — продолжил Ванцепуп Птолемеевич, снова вешая кристалл на шею. — В нашем мире много женщин. Но мужчин — больше. Собственно, поэтому сюда женщины падают почаще. Видимо, мироздание как-то учитывает потребность в прекрасном поле.

   — Так что за деталь? — поторопила я, чувствуя, что сейчас от нетерпения всё же укушу бесю за хвост. Не эстетично и негигиенично, но нервы не железные!

   — Деталь в том, что пять мужчин… — Он укоризненно посмотрел на меня. — Тут никто не считает такими цифрами. Так что ты, можно сказать, нетронутая девушка.

   Повисла тишина. Я соображала. Беся замер и, кажется, тоже переваривал информацию.

   — Но… там… тут… у нас, — путаясь, начала я, — после первого раза уже не девушка!

   Ванцепуп Птолемеевич побледнел, потом вздохнул:

   — Какой жестокий мир, Адочка. Какой жестокий!

   Мне сказать было нечего. Ему тоже. Со двора раздался шума мотора подъехавшего автомобиля. Наверное, Меф.

   — То есть… — шепотом, потому что голос вдруг куда пропал, произнесла я. — Я — девственница?

   — Немножко, — тоже прошептал Ванцепуп Птолемеевич.

   Снова тишина. Мысли, много мыслей. Как бы их все собрать в кучу.

   — А это опасно тут? — наконец-то сформулировала я вопрос.

   — Для жизни — нет, — успокоил он. — Но отбоя от противоположного пола не будет. Поэтому будь осторожна. Для демонов аромат невинности — самый сладкий на свете. А они всё же мужчины красивые, поэтому устоять практически невозможно.

   Неожиданная весть начала приобретать соблазнительные формы. Может, если не у себя, так в этом мире наконец-то налажу личную жизнь?

   — Адочка, мне что-то не нравится твоё выражение лица, — поделился наблюдениями Ванцепуп Птолемеевич.

   Но меня уже было не сбить с пути истинного.

ГЛАВА 6. Неожиданное знакомство и прожорливый беся

И вот теперь я стояла перед тремя демонами и ждала их вердикта. Беся нагло пользовался пологом невидимости, поэтому даже не подумал поменять вызывающую позу, сесть ровненько и перестать дымить. Не то чтобы меня смущал лавандовый дым, сигары тётушки Сарабунды имели куда более ядрёный запах, но вдруг его учуют демоны? То есть начальники. А работа мне нужна. Не так прям, чтобы до ужаса, до безобразия, до смерти, но… нужна.

   — Мне она нравится, — сказал Азмус, не сводя с меня зелёных глаз.

   — Я не против, — лаконично выразился Диас.

   — Вам перезвонят, госпожа Гройссман, — ледяным тоном отчеканил Фейрос, даже не глядя на меня. — Можете быть свободны.

   — Перезвонят? — автоматически повторила я.

   — Если вы нам подойдёте, — невозмутимо кивнул Фейрос.

   И ударение такое на этом «если». Надо же, как выделил. Ну, ладно. Я обворожительно улыбнулась, посмотрела на Диаса, потом на Азмуса, задержав взгляд чуть дольше, чем нужно было бы, и покинула кабинет.

   В коридоре больше кандидаток не было. Я пришла последней. Когда перезвонят и перезвонят ли вообще… Сложный вопрос. Ненавижу ждать. Готова сделать двойной объём работы, но только бы не ждать. Потому что обычно это выжимает соки, а взамен ничего не приносит.

   Оказавшись на улице, я сделала глубокий вдох и посмотрела на небо. Чуть прищурилась, солнце-то светит о-го-го. Интересно, тут вообще зима бывает?

   — Хочу мороженого, — возвестил беся. — Пошли в кафе.

   — Вредный он, — задумчиво сказала я, глядя на летнюю площадку с белыми столиками, за которыми сидели довольные жизнью люди. Кто ел, кто пил, кто по сторонам глазел. В общем, типичный отдых.

   — Кто именно? — уточнил беся и нетерпеливо заерзал у меня на плече.

   С тех пор, как он научился изъясняться словами, побыть в тишине было весьма проблематично. Правда, собеседником беся оказался очень неплохим, поэтому я не особо жалела. Жалко, что этот паразит хвостатый пока не торопился мне называть своё имя. Бесяша звучит хоть и мило, но неправильно. Всё должно быть с нормальной номенклатурой, а не этим вот всем.

   — Тип белобрысый, — вздохнула я, переходя дорогу и выбирая столик так, чтобы можно было смотреть на вход в брачное агентство «Асмодей».

   Интуиция подсказывала, что у меня всё получится. Хоть демонов и три, но двум я точно понравилась. Поэтому оставался один вопрос: сумеют ли они переубедить своего третьего?

   — Ну… — вздохнул беся. — Да. Но как знать? Может, он болезный на всю голову? В прекрасном не разбирается?

   — Это ты на что намекаешь? — подозрительно поинтересовалась я.

   Беся спрыгнул с плеча и уселся рядом за стол. Однако высота сидения была такова, что над столом виднелись одни рожки. Я ухватила его за шкирку и посадила прямо на стол возле сахарницы. Если что, скажу, что это со мной, мы сиамские близнецы-неразлучники и всё такое.

   Беся ни капли не расстроился, расселся на салфетке и принялся загибать когтистые пальчики:

   — Я буду пирожное с кремом и персиками, банановый чизкейк, апельсиновое желе, карамельное мороженое, пече…

   — Пресс не лопнет? — ехидно поинтересовалась я.

   Он насупился, подошла официантка и положила меню. Потом поставила передо мной небольшое ведерко со льдом, в котором находилась фигурная бутылочка с местным лёгким дамским клубничным вином. Красиво изъяв бутылку, налила золотисто-красный напиток в бокал на тоненькой ножке. Тут же в воздухе пошёл сказочный аромат спелой клубники.

   Я вопросительно посмотрела на неё. Ничего же ещё не заказывали, беся только начал составлять план на предмет уничтожения провианта кафе.

   — Вам подарок от того мужчины, — прощебетала она и кивком указала на…

   Официантка уже упорхнула, а я смотрела на красавца, сидевшего через столик. Бывают же такие. Высокий, крепкий, ух, какой разворот плеч! Ух… какое всё остальное! Грива русых волос, футболка, обтягивающая мускулистые руки, спокойный и уверенный взгляд. При этом совершенно не смазливый, лицом чем-то напоминает Мартина Эрикссона, солиста группы E-Type.

   Он перехватил мой взгляд. Улыбнулся. Приятная улыбка, без превосходства, открытая. Лицо мужественное, красавцем не назвать, но и не лишён привлекательности.

   «А Эрикссон почти кумир твоего детства», — подсказало резко пробудившееся либидо.

   Мужчина был дивно хорош. К тому же он встал и направился ко мне. Медленно, спокойно, позволяя проникнуться каждым движением.

   А ещё он был в кожаных штанах. Знаете ли вы, что мужчина в кожаных штанах — это как женщина на каблуках? Вроде бы всё прилично, а эффект гарантирован.

   Спустя несколько секунд я была готова признать, что Эрикссон — кумир не только моего детства, но и юности, зрелости и даже надвигающейся старости. Точнее, не певец, а этот красавец, который без разрешения сел напротив меня настолько элегантно и обворожительно, что я даже готова была простить, что не спросил разрешения. Впрочем, такие, наверно, не спрашивают. Ещё один инкуб?

   Хотя нет того ощущения, что было с Мефом. Голова кругом не идёт, сердце чаще не стучит, слабости под коленками нет. Смотреть в серо-стальные глаза приятно, немножко так внутри всё сжимается, но просто как от взгляда харизматичного мужчины, а не из-за каких-то чар.

   Беся, прищурившись, смотрел на незнакомца. Определить, что он думает по поводу последнего, было весьма сложно. Хотя я вообще слабо понимаю, как должен вести бес-искуситель и всё такое. По идее, должен шептать на ушко всякие непристойности и говорить, как круто мне будет, если я пойду с незнакомцем. Хм, куда пойду?

   — Прошу простить моё вторжение, — произнес незнакомец, глядя на меня.

   В серо-стальных глазах промелькнули смешинки, но улыбки на губах не появилось. Хотя я готова была поклясться, что он её еле сдерживает.

   — Но вы столь очаровательны, что я не мог пройти мимо.

   — А вы часто не можете… пройти мимо? — поинтересовалась я, подперев щеку рукой.

   Он сделал вид, что задумался. Но взгляда при этом не отвел. Зараза. Невообразимо хорош. Мужской такой, совершенно не слащавой хорошестью. С таким можно хоть в поход, хоть на байкерский слёт, хоть на драккар. Точно! Этакая смесь байкера и современного викинга. Прекрасное сочетание.

   — Нечасто, — прервал вереницу моих мыслей он. — В особых случаях. Меня зовут Эрик, а вас?

   Колебалась я недолго. В конце концов, не каждый раз в кафе к тебе подсаживается викинг-байкер.

   — Ада, — представилась коротко, сложив руки на груди, потом перевела взгляд на вино. — Любите делать дамам подарки?

   — Не вижу в этом ничего плохого, — всё же чуть улыбнулся он.

   Беся тут же облапил бутылку и ревностно посмотрел на меня и на Эрика. Всем видом, паразит мелкий, показывал, что делиться не намерен.

   — Ну, что ж… Во всяком случае, это поднимает настроение, — улыбнулась я.

   — Теперь я буду знать ваш секрет, — заметил он и вдруг огорошил вопросом: — Вы хотите замуж?

   — За кого? — автоматически уточнила я.

   Нет, ну а что? Профессиональное, между прочим. Я за время работы в брачном агентстве насмотрелась на столько народу, что уточняю теперь рефлекторно.

   Эрик указал на красные двери «Асмодея». Ага, то есть видел, откуда я вышла, и сделал вывод, что ищу жениха. Эх, мужчины, что с вас взять…

   — Не знаю, но известное на весь Одассос агентство знакомств вряд ли оставит вас ни с чем, — сказал Эрик, внимательно глядя на меня.

   — Я у вас недавно, — хмыкнула в ответ, — не успела ещё как следует изучить местные достопримечательности.

   Эрик чуть приподнял бровь:

   — Рухнувшая?

   Звучит оно у них, конечно, слов нет. Но суть отражает.

   — Она самая, — кивнула я. — Поэтому поиск работы прежде всего, а остальное… как пойдёт.

   — Даже так, — сделал вывод он.

   Выражение лица немного изменилось. Кажется, из стадии «жертва в поиске» я переместилась в «жертва, которую можно». При этом последнее явно радовало.

   — Давно у нас? — с интересом спросил Эрик, подзывая официантку.

   С одной стороны, мне было люто интересно, чем он намерен угощать даму, с другой — это всё бёдра, детка. Это очередная не купленная юбка обалденного фасона, но застрявшая на талии.

   — Почти месяц, чуть больше, — ответила я.

   — Тогда, пожалуй, стоит предупредить вас, Ада, что агентство «Асмодей» принадлежит трём демонам. Ничего против братьев Эрайрос не имею, но всё же они демоны Седьмого круга. Поэтому будьте осторожнее. К тому же от них ещё ни одна сотрудница не ушла без пары.

   В демонских рангах я не разбиралась, сделала для себя мысленную отметку, что нужно поработать над этим вопросом. А то в ад свалилась, а в местных особенностях ничего не понимаю, Нехорошо как-то. Совсем.

   — Это они всех уволенных замуж выдают? — уточнила я.

   Эрик кивнул.

   — Зачем? — изумилась я.

   — Видите ли, престиж заведения прежде всего. Иначе, что это за брачное агентство, где не могут подобрать пару даже своим работницам? — разъяснил он.

   Ну, в этом была логика. Надо же. Однако, что-то я жалею, что не пошла работать на ювелирный завод. Если и там так рассчитываются с сотрудницами, то… то мне нравится однозначно!

   — А вдруг я хочу замуж? — спросила я из чистой вредности, проследив за его рукой.

   Хм, на запястье татуировка — крылья. Интересно, это что-то значит в этом мире или просто рисунок?

   — На этот вопрос, Ада, вы мне так и не ответили, — заметил он. — Поэтому я весь внимание.

   К нам подошла официантка, Эрик заказал кофе и вопросительно посмотрел на меня.

   — Мороженое! — громко возвестил беся, изо всех сил пытаясь открыть бутылку с вином.

   Я шлёпнула нахального беса. Эрик только хмыкнул. Даже если и не видит мелкого, то понимает, кого я шлёпнула.

   — Личный искуситель? — неожиданно сочувственно поинтересовался он.

   — Он самый, — вздохнула я.

   Эрик заказал мороженое, потом шевельнул пальцами, бесю в обнимку с бутылкой окатило золотистым сиянием. Тут же раздался возмущённый вопль.

   — О, совсем молоденький, — улыбнулся Эрик. — Присматривайте за ним, Ада, по молодости они творят страшные вещи.

   — Бе-бе-бе, — вдумчиво возвестил мой бес и продолжил сосредоточенно вытаскивать пробку из бутылки.

   Я, кстати, даже не заметила, что официантка каким-то дивным способом снова её закрыла. С нашими пробками такое возможно, но сложновато.

   У Эрика вдруг зазвонил телефон. Он нахмурился и взял трубку, выдав извиняющимся тоном «прошу прощения», потом отрывисто бросил:

   — Да?

   Пока длился разговор, принесли заказ. Я нагло отпихнула бесю, вооружившегося ложкой, и отделила ему только часть лакомства. Остальное — себе. Должна же быть хоть какая-то польза маленькой беззащитной женщине!

   «Касаемо маленькой ты, подруга, загнула», — тут же прорезалась из ниоткуда совесть.

   «Но польза всё равно должна быть», — возразила жадность.

   Решив, что жадность говорит дело, я занялась мороженым. Вкусное, кстати. Ничего похожего на замороженную воду, которую порой могут подсунуть под видом дорогого десерта. А тут и на вкус хорошо, и глаз радуется.

   Эрик сунул телефон в карман. На его лице отразилось мимолётное раздражение. При этом, насколько я могла судить, относилось оно именно к невидимому собеседнику. Он перевёл на меня взгляд.

   — Обстоятельства никак не дают мне поговорить с женщиной моей мечты. Но я не собираюсь сдаваться, — сказал он.

   Ложечка для мороженого выпала из моих пальцев.

   — Прошу простить, работа, — обезоруживающе улыбнулся Эрик, поднимаясь со стула. Потом взял мою руку, коснулся губами тыльной стороны. — Я вас непременно найду, Ада. Вы не достанетесь никому другому, поверьте.

   И пока я хлопала ресницами, он исчез из поля зрения. Потом донесся низкий рык мотора, и я увидела, как по дороге пронёсся Эрик на мотоцикле. Чёрном таком, классическом чоппере со всякими хромированными штуками, ослепительно сверкавшими на солнце.

   — Прынц, — икнул беся.

   Тем временем уже попивая вино из горлышка, он подпер щеку кулаком и мечтательно посмотрел вслед уехавшему Эрику. Тёмненькие глазки приняли форму сердечек и загадочный пья… зачарованный блеск. Над головой закружился розовый ореольчик с золотистыми звёздочками. Короче, бес-искуситель выглядел, как профурсетка навеселе, в первый раз узревшая мужской торс с кубиками.

   — Эй… — Я легонько ткнула его в бок. — Переигрываешь.

   Беся тут же принял обычный вид, деловито хлебнул вина, подсунул мне до сих пор нетронутый бокал.

   — Пофиг, — решительно сказал он. — В конце концов, пора приниматься за тебя. Коль есть кандидатура, то и поискушаю. Мне надо тренироваться.

   Я задумчиво глотнула вина. Приятно, сладко. Главное, чуть-чуть. Кто его знает, каким эффектом оно обладает. А то потом можно очнуться на трамвае-монстре в обнимку с Бабби.

   — Знаешь, не выйдет, — сообщила я чавкающему мороженым бесе.

   — Это ещё почему? — поинтересовался он, выковыривая орешки.

   — Этот викинг-байкер даже не потрудился взять мой телефон. Как он меня найдёт?

   Беся закатил глаза и пропищал что-то нецензурное на своём, на бесячьем. Потом посмотрел с укоризной, даже почти что с обидой.

   — Чего? — хмуро поинтересовалась я.

   — Беда с тобой, Ада, — важно возвестил он. — Тут не принято брать телефоны и адреса. У мужчин развит охотничий инстинкт. К тому же интерес. Отыщи добычу сам. А с телефоном каждый дурак может!

   — Логично, — буркнула я, допивая вино.

   В конце концов, тут ад. Точнее, Нижний мир. У них какие-то свои правила. Возможно, действительно не принято говорить по-человечески, а всё как-то иначе.

   Беся подлил мне вина. При этом последнего осталось уже чуть-чуть. Хм, кажется, искусителя нельзя брать с собой на свидания. Слопает и выпьет всё, что подадут.

   — К тому же такие, как этот… — начал беся и вдруг резко захлопнул рот.

   — Что? — покосилась я.

   — Татуировку видела? — тут же поинтересовался он.

   Я кивнула. Красивые крылышки. Явно у мастера делал. Но вид у Эрика такой весь байкерско-рокерский. Поэтому тут татуировка вроде как часть образа. Не удивишь.

   — Вот! — поднял кривенький пальчик с когтем беся.

   — Что вот? — мрачно спросила я, чуя, что сейчас дам кому-то подзатыльник.

   — Узнаешь, — хмыкнул он.

   Я открыла было рот, чтобы всё высказать, но тут зазвонил телефон. Отложив разборки, я взяла трубку.

   — Ада Адольфовна, рада сообщить, что вы приняты на работу, — прощебетал приятный девичий голос. — Завтра мы ждём вас в восемь утра. Просим не опаздывать, потому что день будет насыщенным. Благодарим за то, что решили присоединиться к нашей команде. Хорошего вечера.

   — Сп-пасибо, — выдавила я, обмозговывая информацию.

   Она пожелала ещё раз хорошего вечера, на этот раз вложив в слова какой-то особый смысл, которого я так и не поняла, и отключилась. Видимо, чтобы на радостях я не напраздновалась и не забыла завтра явиться на рабочее место. Тут же перезвонила вдогонку и добавила, что надо одеться сексуально.

   Беся молчал. Я взяла бокал и залпом выпила всё, что там было.

   — То есть, тебя можно поздравить? — наконец-то поинтересовался беся.

   Я кивнула, закусила оставшимися орехами и, взяв бесю за шкирку, сунула под мышку и вышла из кафе.

   Жара уже сходила, беся слабо дрыгал лапками, но в целом старался вести себя тихо и не мешать мне думать.

   А думала я серьёзно. Например, что в демоническом брачном агентстве считается сексуальным дресс-кодом и насколько допустимо пасть в пучину греха? Ну, ладно, не греха, но таки склонения к нему?

ГЛАВА 7. Работа и некоторые её особенности

Утро могло начаться так же, как и предыдущие утра до этого, но… Я теперь была женщиной при деле, тьфу, при работе. И потому меня не смутили ни разбросанные по комнате шахматы, в которые вчера упоенно играли Моня с Ванцепупом Птолемеевичем, ни сонный и возмущённый беся, которому пришлось с подушкой в руках плестись за мной в душ, ни ваза с неприличными мальчиками.

   Бесю пришлось вытолкать, потому что он норовил поспать прямо в душевой кабине, аргументируя, что всегда мечтал про сон на дне морском. Не… я, конечно, искусителя люблю, но всё же принимать душ куда интереснее с обнажённым харизматичным красавцем, чем с бесом, который в это время ещё и похрапывает!

   Короче, с утра я выскочила из дома свежая и бодрая, обольстительная и прекрасная в деловом красном костюме, белоснежной блузке и в невероятных туфлях на шпильках. На плече — бес-искуситель. Белокурые локоны водопадом спускаются по спине. Макияж, парфюм, улыбка. Богиня, а не женщина.

   — Адочка, — задумчиво сказала тётушка Сарабунда, сидя во дворе и раскуривая сигару. — Только, пожалуйста, приходи одна, а не с двумя мужчинами. Я сегодня уборку буду делать.

   — А почему с двумя?

   — Потому что один с такой красотой не справится!

   И вот же ж. Умеет сказать приятно!

   Беся расположился у меня на плече. Хотел было закурить, но я дала ему подзатыльник.

   Тут, понимаешь, парфюм выбирала, а он своей табачной лавандой всё завоняет. Что интересно, кстати, курил он нечто, для человеческого организма совершенно не подходящее. Как пояснила мне тётушка Сарабунда, цветочные сигаретки выпускают исключительно для бесов. Любят они это дело: и выпускающие, и бесы.

   Добиралась на трамвае Бабби. Трамвай как раз ходил к площади, где расположилось брачное агентство «Асмодей». Стоило мне только сесть, как соседка, миловидная женщина лет пятидесяти, поинтересовалась:

   — На работу?

   Я приподняла бровь и кивнула, ответив:

   — Да.

   — Вы, главное, не переживайте, — подал голос старичок сзади. — Первый день все нервничают, но это нормально.

   — Эрайрос хоть и кобели зачетные, но в агентстве у них порядок, — донесся чей-то фальцет снизу.

   — Обижать никто не будет, — подтвердила длинноногая красотка, стоявшая рядом и державшаяся за поручень. — Там моя родня работает. Говорила, что всё очень профессионально.

   Я только хлопала глазами, не в силах произнести ни слова. Тут что, все и всё знают?

   — Рухнувших отслеживают, — сказал Бабби, передавая мне прокомпостированный зубами змеи-хвоста билет. — Подскажут, помогут, направят. Поглаживанием или пинком — это уже зависит от ситуации.

   Так и доехали. Мне надавали массу советов, приободрили и даже сунули в сумку пузырек с валерьянкой. А многоуважаемый Изер помог спуститься, при этом даже не попытавшись ухватиться за какую-нибудь нерегламентированную выпуклость.

   — Что это было? — хрипло спросила я, провожая отъехавший трамвай взглядом.

   Беся утёр слёзы умиления:

   — Очень душевные люди. Просто прелесть.

   — Там не все люди, — заметила я.

   — А кому сейчас легко? — философски ответил беся.

   В общем, в агентство я пришла в таком задумчивом состоянии. Едва взялась за ручку входной двери, как последняя распахнулась. Правая нога в тот момент была занесена, чтобы сделать шаг. Равновесие я не удержала и носом уткнулась прямо в чью-то широкую грудь. Чистейшая белая рубашка на ней одуряюще пахла дорогим парфюмом.

   — Вы с утра на ногах не держитесь? — раздался ледяной голос.

   Красивый, но уже раздражающий. Я невозмутимо приняла нормальное положение и посмотрела прямо в голубые глаза стоявшего напротив Фейроса. Холодные, будто снег на вершине Говерлы.

   Тонкие губы чуть искривлены в усмешке. Белоснежные волосы гладко зачёсаны назад, очки приспущены на кончик идеального носа. Весь такой мистер Оскорблённость с элементом презрительности.

   — Вы столь обворожительны, что коленки подгибаются, — ответила я ровным голосом, глядя на него.

   Секунда, две… Очаровательно улыбнулась. Ни единый мускул на лице Фейроса не дрогнул. Интересно, он тут сейчас меряться размером превосходства будет или как? Всё бы ничего, но я женщина, со мной кое-чем не померяешься.

   — Из-за вас я опаздываю на встречу с клиентом, — сказал он.

   — Из-за вас я задерживаюсь и не могу попасть на работу, — ответила я.

   В голубых глазах на мгновение полыхнула кобальтово-синяя молния. В воздухе стало свежо, словно только что прошёл дождь.

   — Выбирайте выражения, Ада, — прошипел Фейрос.

   «Мы ему не нравимся», — отметила самооценка.

   «Нам он тоже», — радостно согласилось самомнение.

   — Как скажете, господин Эрайрос, — снова улыбнулась я.

   Ситуация накалялась, я понимала, что не права, но что-то бесило до такой степени, что не давало сделать шаг в сторону и пропустить его.

   — И скажи ему, на дополнительные расходы будет скидка! — вдруг донёсся бодрый голос, и за спиной Фейроса возник рыжеволосый Азмус.

   Замер, оборвав себя на полуслове, глядя на меня широко раскрытыми глазами, в которых явно читалось восхищение.

   — О-о-о, — выдохнул он, — Адочка, вы прекрасны. Доброе утро. Проходите-проходите. Освободи проход, грубиян.

   Азмус отодвинул возмущённого Фейроса, коснулся губами моей руки и тут же ловко утянул за собой. Настолько быстро, что беся едва не свалился с моего плеча. Впрочем, говорила ему, что не надо сидеть нога на ногу! Мало того, что неустойчиво, так ещё и копытцами норовит одежку попачкать. Гадёныш мелкий!

   — Ах, какой кавалер, — прокурлыкал беся мне на ухо. — Ты присмотрись, если что. Может, обольщать надо? Тебе — мужчина, мне — медалька за выполнение работы сверхурочно.

   Незаметно для Азмуса я дёрнула бесю за хвост. Тот возмущённо пискнул и принял вид оскорблённого достоинства. Точь-в-точь, как Фейрос, которого мы благополучно миновали. Я даже не слышала, что он там ответил, потому что всё внимание было сосредоточено на ослепительном красавце Азмусе. Точнее, просто на очень симпатичном молодом мужчине. Но из когорты тех, которые умеют сразу расположить к себе, обладают прекрасным чувством юмора и не менее прекрасными манерами.

   Меня провели в просторную приемную. Красивую, в золотистых тонах. Дорогая мебель из тёмного дерева, прекрасный стол, на котором можно делать работу, застолье и даже детей. Отличная техника, всё хорошо подобрано и по удобству, и стилистически. Три двери с табличками «Диас Эрайрос», «Азмус Эрайрос» и «Фейрос Эрайрос». Мягкие кресла для посетителей. А, ещё одна дверь. Конференц-зал. Серьёзно у них тут, мне прям нравится!

   — Адочка, тебя вообще должна была встретить Ника, наша повелительница досье и кадров, но её срочно вызвали с отчетом в управление, поэтому хорошо, что я мимо проходил. На Фейроса не обижайся, он прекрасный специалист, твой любимый начальник, мой дорогой брат, но по части обходительности… ну, прости ему, — тем временем говорил Азмус.

   — Любимый начальник? — осторожно уточнила я.

   — Конечно, — сверкнул улыбкой Азмус. — Здесь не бывает нелюбимых. В принципе.

   И что-то было в этой улыбке, что я поняла: буду любить Фейроса так, что ему и не снилось. Даже если он станет отчаянно сопротивляться.

   — Присаживайся, дорогая, — подмигнул он, галантно отодвигая роскошный белый стул. — Нику я всё же вызову, пусть тебе всё расскажет. У нас пока небольшая передышка перед хорошим серьёзным клиентом.

   Я села, посмотрела на него. Стоит, ждет чего-то. Но элегантно так, словно просто пауза в разговоре.

   — Будут распоряжения, господин Эрайрос? — профессионально улыбнулась я.

   Азмус, не сводя с меня взгляда пронзительных зелёных глаз, улыбнулся в ответ. По телу пробежала волна жара. Вдох вдруг дался с трудом. Почему-то подумалось, что неплохо бы сейчас протянуть руку и осторожно расстегнуть верхнюю пуговицу его отглаженной голубой рубашки. Или две пуговицы…

   — Поцелуйте меня, Ада, — сказал он.

   Зелень глаз… Будто за коркой льда горит-полыхает неистовое пламя. Пьянящее, шальное, невыносимое. И голова идёт кругом, а в груди вдруг стало горячо. Чуть качнувшись к нему, я провела пальцами по тёмно-синему галстуку, заворожено скользя пальцами по шелковистой ткани. Улыбка Азмуса стала шире, в глазах мелькнуло торжество.

   Я чуть сжала пальцы и потянула его за галстук к себе. Азмус склонился, прядь рыжих волос соскользнула на лицо. Дыхание обжигало. Губы оказались невероятно близко. Такие желанные, такие манящие, обещающие все радости мира.

   — Увеличьте зарплату, господин Эрайрос, — шепнула я прямо в эти губы.

   Он замер. Во взгляде на секунду проскочило удивление. Я невинно хлопнула ресницами. Зря, что ли, наносила на них витаминную сыворотку, а потом старательно и аккуратно распределяла тушь?

   — Повтори это ещё раз, Ада, — прошептал он хрипло.

   — Да, господин Эрайрос, — выдохнула я, даже не думая выпускать его галстук, любуясь, как прекрасно контрастирует с синим мой алый маникюр. — Увеличьте… зарплату.

   — Мы сработаемся, детка, — так же хрипло произнес Азмус. — Демоны всех кругов, как же мы сработаемся!

   И вдруг он оказался возле выхода из приемной, а потом расхохотался приятным таким, низким смехом.

   — Ада, это очаровательно. Мне уже нравится.

   Несколько секунд я пыталась сообразить, как это он так быстро пересек немаленькую приемную, но кто его знает, какие тут у них демонические способности.

   — Вам понравилось ещё на собеседовании, — буркнула я, делая вид, что всё идёт по плану и я ни капли не смущена.

   — И это тоже, — кивнул он. — Но ты мне нравишься ещё больше. И это хорошо. Особенно после сбежавшей от нас Матильды. Всё-таки что ни делается, то к лучшему. Поэтому, будь добра, сделай мне кофе. А я, пожалуй, подумаю над повышением зарплаты, — и тут же добавил: — Себе.

   «Какая сволочь», — восхитилась я, когда дверь с табличкой «Азмус Эрайрос» закрылась.

   Беся вытер несуществующий пот и шумно выдохнул. Потом взял сигарету и вместо того, чтобы её закурить, — зажевал.

   — Ты где так научилась? — спросил он, покосившись на меня.

   Я сделала глубокий вдох, вновь плюхнулась на стул. Всё же было немного не по себе. В Азмусе было нечто большее, чем в том же Мефе. Этот не использовал никаких чар. Он просто… ух!

   — Я тридцать два года прожила на Земле. У меня серьёзный опыт, — поведала я ему.

   — Ого, там этому учат? — тут же заинтересовался беся.

   — Там это врождённое, — выдохнула я.

   После этого посадила искусителя на стол и пошла готовить кофе. В конце концов, это уже официальная обязанность, тут галстуком не отмашешься.

   Хорошо хоть тут кофемашина, всё прилично. Но нас и кипятильником не испугаешь, не то что обычным чайником. Пока я готовила напиток, беся что-то клацал на клавиатуре.

   — Прекрати немедленно, — прошипела я.

   — Бе-бе-бе, — важно отозвался бес.

   «Сейчас зарегистрирует на каком-нибудь порносайте, будет мне потом проблема, — подумала я. — Хотя если в качестве рекламы агентства, то…»

   Я так вдохновенно задумалась, что чуть не обожглась кофе. Услышала хихиканье беси и пообещала накрутить хвост. Вообще, безумно радовало, что его покров невидимости хорошо работал и все шалости видела только я. После встречи с Эриком беся потренировался в этом деле и теперь умело прятался от чужих глаз.

   Кабинет Азмуса был… просторным. Что за мания у этих демонов к большим размерам, тьфу, площадям? Красиво, даже немножко нарочито всё. Видно, что хозяин кабинета любит золото. Чтобы всё блестело, кипело, переливалось. Короче, сорока от мира демонов. Но, надо сказать, с его элегантной небрежностью всё это прекрасно сочеталось.

   — Благодарю, Ада, — кивнул Азмус, будучи увлечённым перепиской с кем-то. — Пока можешь быть свободна. Я позову.

   Я покинула кабинет и нос к носу столкнулась с хорошенькой девчушкой с кучей папок в руках. Точнее, папки дружно грохнулись на пол, когда я неожиданно открыла дверь.

   — Извините, — пробормотала она. — Задумалась.

   Симпатичная, худенькая… Совсем девчонка. Стрижка каре, тёплые карие глаза, миловидные черты лица, чуть смущённая улыбка. Приличные кофточка и юбочка, точёная талия и ножки.

   — Вы наш новый секретарь же, — улыбнулась она. — А я Ника из отдела кадров. Зайдите ко мне, кабинет в коридоре через пару дверей сразу от приемной. Надо заполнить кое-какие мелочи.

   — Ада, — представилась я, протягивая ей папки.

   — А я знаю! — сообщила она. — Тут же такой переполох был!

   — Переполох? — озадачилась я.

   Ника покосилась на дверь, показывая, что не стоит обсуждать это так близко от начальства. Это было логично, поэтому мы отошли к моему столу.

   — Я тебе на обеде расскажу, — шепнула она. — Тут есть отличное кафе, всё время хожу туда. И ещё… — она тут же деловито повысила голос: — Если что — обращайся ко мне. Я подменяла Матильду, поэтому помочь смогу. В компьютере у неё идеальный порядок, с нужным оборудованием я тебя работать научу.

   — Оборудованием? — озадачилась я.

   — Угу. Его немного, но стоит разбираться. Ты же секретарь, должна мгновенно ориентироваться в любой ситуации, — обезоруживающе улыбнулась Ника.

   Ну, не без этого. В некоторых учреждениях секретари соображают лучше директоров — это факт. Но я всё же первый день. Ладно, где наша не пропадала, разберусь.

   Дверь в приемную распахнулась. На пороге появился очень представительный мужчина сорока лет. Лысый, с косой саженью в плечах, чёрной бородой и стаканчиком кофе в руках. В кожаном костюме. Не удивлюсь, если тоже байкер и с Эриком катается по одним дорогам. Пристально посмотрел на нас, сделал глоток кофе.

   — Доброе утро, принцессы, — произнес он таким басом, что, кажется, всё завибрировало, включая и нас. — Что вы сегодня сделали полезного?

   Я несколько растерялась, но Ника только усмехнулась:

   — Господин Эрайрос у себя.

   — О, это хорошо, — кивнул мужчина и быстро прошёл мимо нас. Взялся за ручку двери, обернулся, смерил нас обеих всё тем же пристальным взглядом. — Ну, я вас прошу. Сделайте хоть что-нибудь полезное. Ну, нельзя же так!

   И зашёл к начальству.

   Я хлопнула ресницами. На этот раз не наигранно, а по-настоящему, от офигения.

   — Это что, нас в тунеядстве упрекнули?

   — Это Дон Педро, — хмыкнула Ника. — Специалист по женской энергетике. Всё в порядке вещей, он всегда так говорит. Каждое утро.

   — Женской энергетике? — повторила я. — А есть и по мужской?

   — Конечно, — ни капли не смутилась Ника. — Я тебе потом про всех расскажу. Ой! — тут же спохватилась она. — Совсем тебя заболтала. Пока тут никого нет, сбегай к главному бухгалтеру. Тут у нас быстро все, получишь сразу зарплатную карточку.

   Однако. Вот тут скорость чрезвычайно радует. Не то, что у нас!

   — Это ад, детка, — донесся голосок беси, видимо, прочитавшего всё по моему лицу. — Тут никто работать во благо и без денег не будет. Поэтому и вопросы решаются быстро.

   Что ж, меня это устраивает.

   Ника рассказала мне, где найти главбуха, после чего убежала к себе в кадры. Ответив на пару звонков, один перенаправив на Азмуса, я всё же решила заглянуть к бухгалтеру. Посетителей не было. Дон Педро из кабинета начальства так и не вышел.

   Царица платежей и второй главный человек в любом деле сидела в конце коридора за внушительной дверью из чёрного дерева с золотой массивной табличкой, вещавшей: «Бацман Х.С., главный бухгалтер».

   Из-за двери доносились крики. В криках было много страдания. Кого-то явно убивали. Я заколебалась, стоит ли входить и прерывать производственную драму.

   Сделала шаг назад и, как оказалось, не зря. Дверь с грохотом распахнулась. На пороге появился тоненький блондинчик, похожий на ангелочка.

   — Хельтруда Сатраповна, это невыносимо! — крикнул он. — Я увольняюсь!

   Картинно приложил руки к сердцу и, кажется, собрался падать в обморок. Но, увидев меня, нахмурился.

   — Вы закончили? — осторожно поинтересовалась я.

   — Свободен! — тут же донеслось бархатистое контральто из кабинета.

   — Да, — вздохнул блондин. — Ступайте в ад, может, вам повезёт больше.

   И похлопал меня по плечу.

   Ощутив себя чуть ли не посвящённой в рыцари, я храбро шагнула в кабинет главного бухгалтера.

   И… она была прекрасна. Уже не молода, но далеко не пожилая. Каштановые роскошные волосы, зелёные глаза, красиво подведённые стрелками, придающими ей схожесть с кошкой. Мудрой, знающей себе цену кошкой… этак размером с тигрицу. Строгий черный костюм: пиджак и брюки, идеальный маникюр, ухоженные руки. Такими не на кнопки нажимать, а держать бы хлыст. Ну, вот прям так и просится. И очки, узенькие такие, в золотой оправе, чрезвычайно женственные и красивые.

   — Добрый день, — сказала она, посмотрев на меня. — Чем могу помочь?

   — Добрый, — поздоровалась я. — Меня зовут Ада, я новый секретарь.

   — Гройссман? — уточнила она таким тоном, что я невольно выровнялась по стойке смирно.

   — Так точно! — непроизвольно сорвалось с губ.

   — Неудивительно, — хмыкнула она и щелкнула пальцами.

   Ящик стола сам отодвинулся, полыхнул алым пламенем. Оттуда немедленно вылетели пластиковая карта и белый конверт.

   Спустя пару секунд они оказались в моих руках. Я задумчиво повертела, рассматривая.

   — Вопросы? — уточнила Хельтруда Сатраповна.

   — От вас тут вышел… — я запнулась, подбирая подходящее слово. — Юноша. Возбуждённый такой. В плане увольнения. С ним всё в порядке? Психологически. Может, помощь нужна?

   Она хмыкнула, приспустила очки на кончик носа, посмотрела на меня внимательно.

   — Это Март, наш психолог. Помощь ему не нужна, а порка необходима. Но об этом я расскажу как-нибудь в свободное от работы время. А пока шагом марш в приемную, дорогая.

   И знаете? Я послушалась! Потому что Диас, Азмус и даже зануда Фейрос рядом с Хельтрудой Сатраповной и рядом не лежали!

   В себя я пришла только в приемной. Рассказала бесе. Тот поцокал языком, восхитился и тут же принялся наводить шухер в бумагах. За что получил от меня по шее, оскорбился и немного притих.

   Время до обеда прошло быстро. Приехал Диас, который, как оказалось, тоже был на встрече с клиентом. Поприветствовал меня с улыбкой, попросил кофе и ушёл к себе. В отличие от Азмуса, не пытался ни соблазнить, ни намекнуть, ни… ничего, короче. Не то чтобы это меня расстроило, но, кажется, он и правда тут работает. Интересное положение дел.

   В целом, работа ничего сверхзагадочного или сложного не представляла. Обычные секретарские обязанности. Правда, я помнила, что Ника говорила про оборудование, но с этим ещё успеем. Сама я всё равно пока никуда лезть не буду. А почта, звонки, встретить и проводить клиента — пожалуйста. Клиенты, кстати, пока были совсем немногочисленны. Всего два человека, и то парой. Оба шли к Диасу. Азмус перед самым обедом выскочил из кабинета, сообщил, что он срочно должен присутствовать на генеральной репетиции свадьбы принца (имя я не запомнила), так что будет поздно вечером. Всех впускать, никого не выпускать, взятки брать, надежд не давать. Послал мне воздушный поцелуй и был таков.

   Когда стрелки на часах подобрались к двенадцати, появилась Ника. Махнула мне и сказала:

   — Пошли обедать, бросай это грязное дело.

   — Пока ещё не очень, — заметила я. — Пыль тут явно вытирают.

   — Тут вообще с чистотой порядок, — хихикнула она. — Ну, пошли. А то я готова съесть жареного медведя прямо с костями.

   Я с сомнением посмотрела на худенькую Нику и поняла, насколько важен реактивный метаболизм. Беся вскарабкался мне на плечо, и мы втроём отправились в кафе.

   Погода стояла чудесная. Сегодня было не так жарко, как вчера, даже дул ветерок.

   — Сейчас бы на пляже полежать, а не тут быть, — вздохнула она, рассматривая меню. — В заливе чудесно. Я хотела выбраться на прошедших выходных, но всё никак. Может, на этих получится.

   — Я вообще ни разу не была, — поддержала я разговор, делая безумно важный выбор между двумя салатами.

   Вообще-то, если выбирать между «мало, но вкусного» и «много, но не вкусного», я возьму «мало, но вкусного»… А мало у меня не получается!

   В общем, вечная женская беда. Теперь ещё с оладушками и блинчиками тётушки Сарабунды вообще нереально следить за своим экватором.

   Поэтому, решила, что салат из капусты есть не основное блюдо, а прелестное дополнение к жареной картошке с мясом и грибами. Главное, договориться самой с собой, остальным ничего не останется, как принять ваши потрясающие отношения.

   Ника послушала заказ, озвучиваемый мною официантке, и тоже заменила какое-то овощное извращение на вполне человеческий шашлык. Хоть не медведь, уже радует. И сок апельсиновый. Чудно, мне того же и побольше. В жару надо пить всё-таки. И желательно что-то лёгкое.

   — На залив тебе надо, — сказала она, когда принесли заказ. — Это потрясающее место. Там такой песок, такое небо, море, м-м-м! Сказка!

   — Вот и сходим, — не растерялась я.

   — А мне можно с вами? — поинтересовался приятный мужской голос, который я тут же узнала.

ГЛАВА 8. Сюрприз и красивый мужчина

Ника, кажется, потеряла дар речи, глядя на подошедшего.

   — Возле нас мечта из женских снов. Спину — ровнее, взгляд — призывнее, пуговичку на блузке расстегнуть, — тем временем шепнул на ушко беся. — И вид: ах, я такая вся возлежу, а вы всё не идёте.

   Тут же захотелось дёрнуть его за хвост. Нет, ну нельзя же так, в конце концов! Если при приближении импозантного мужчины я начну загадочно хихикать, то он вряд ли примет меня за адекватную.

   Я бросила мгновенный взгляд на Нику. Та явно не возражала. Впрочем, Эрик особенно и не спрашивал. Он прекрасно знал, что чертовски хорош собой и таким не отказывают. Во всяком случае, в невинном удовольствии разделить обед.

   — Я же говорил, что найду вас, — улыбнулся он, потом посмотрел на Нику и представился: — Эрик.

   — Ника, — прозвучало в ответ.

   Нам принесли еду.

   — Надеюсь, не помешал маленьким девичьим секретам? — уточнил он, переводя взгляд серых глаз с неё на меня.

   — Нет, — хором ответили мы.

   Эрик мягко рассмеялся. Черт, безумно приятный тембр. Прямо слушай и получай удовольствие — ничего лишнего. Но, к сожалению, мы не одни, а людное место не располагает.

   — Вы все же устроились на работу, Ада? — поинтересовался он, после того как сделал заказ.

   — Да, — кивнула я и указала на Нику, — как видите, мне проводят курс молодого бойца.

   Ответственная за проведение курса тем временем чуть не подавилась шашлыком. Но тут же сориентировалась и кивнула. Эрик улыбнулся.

   — А вы тут как оказались? — поинтересовалась я.

   — Не поверите, но я тут всегда обедаю, — хмыкнул он. — И теперь мне это делать намного приятнее.

   — Здесь надо зардеться, — шепнул беся. — Аки роза. И робко опустить ресницы.

   Ресницы я, разумеется, опустила. В направлении своего обеда. С румянцем вышло сложнее. Мне, конечно, шестнадцать лет. Но, увы, уже два раза. Поэтому отыгрыш смущения выходит не слишком убедительно.

   В целом, разговор складывался весьма мило. Ни о чем, но забавно. Например, Эрик рассказал, что на следующей неделе на пляже будет ежегодное мероприятие, фестиваль байкеров. Приглашаются все, особенно, красивые женщины. Мы с Никой клятвенно заверили, что придём. При этом сложно было сделать вид, что я не замечаю внимательного и заинтересованного взгляда Эрика.

   Обед проходил чудесно. Ровно до того момента, как столик неожиданно накрыла чья-то тень. Подняв голову, я увидела стоявшего рядом Фейроса. Вид у него был несколько замученный, и, следовательно, обозлённый.

   — Вижу, только первый рабочий день, а вы уже неплохо справляетесь, Ада Адольфовна, — сказал он таким тоном, что можно было заморозить летний зной.

   Ника тут же сделала вид, что её здесь нет. И вообще она чрезвычайно занята соком, которого, вот беда, в стакане почти не осталось.

   — Стараюсь, господин Эрайрос, — лучезарно улыбнулась я, зная, что законного обеда ещё десять минут.

   Вот очень не люблю, когда такое начинается. Ругать можно за невыполненное распоряжение. Даже наказывать. А цепляться… фу таким быть.

   — И как успехи? — спросил он, глядя прямо на меня.

   Потом перевёл взгляд на Эрика. Мне показалось, что в голубых глазах полыхнуло пламя. Хм, он недолюбливает викинга-байкера? Ай-ай-ай, не надо так. И смотрит на нас обоих так, словно мы не сидим за столиком, а прямо на этом столике предаёмся плотским утехам.

   — Чудесно, — улыбнулась я.

   — Я рассказываю Аде о деталях, — робко подала голос Ника.

   — После обеда