Иллюзия реальности. Татьяна П.Крылова

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19
• ГЛАВА 20
• ГЛАВА 21
• ГЛАВА 22
• ГЛАВА 23
• ГЛАВА 24
• ГЛАВА 25
• ГЛАВА 26
• ГЛАВА 27
• ГЛАВА 28
• ГЛАВА 29
• ГЛАВА 30
• ГЛАВА 31
• ГЛАВА 32
• ГЛАВА 33
• ГЛАВА 34
• ГЛАВА 35
• ГЛАВА 36
• ГЛАВА 37
• ГЛАВА 38
• ГЛАВА 39
• ГЛАВА 40
• ГЛАВА 41
• ГЛАВА 42
• ГЛАВА 43
• ГЛАВА 44
• ГЛАВА 45
• ГЛАВА 46
• ГЛАВА 47
• ГЛАВА 48
• ГЛАВА 49
• ГЛАВА 50
• ГЛАВА 51
• ГЛАВА 52
• ГЛАВА 53
• ГЛАВА 54
• ГЛАВА 55
• ГЛАВА 56
• ГЛАВА 57
• ГЛАВА 58

АННОТАЦИЯ

В мире, сотканном из иллюзий, Мэри Кристиан выпала сомнительная удача родиться творцом. Ее отец не видел смысла развивать дар дочери. Ведь без связей и покровительства даже самый одаренный мастер не мог занять достойного места в жизни.

   Но Мэри не сдавалась, и однажды ее способности были оценены по достоинству. Филипп Брюно пригласил девушку учиться в свою Школу мастерства.

   Поездка во Францию, лучшие учителя, новые друзья и первая любовь! Месье Брюно забыл предупредить лишь о том, что обучение в его школе будет сопряжено со смертельным риском. Найдя творца с уникальными способностями, Филипп затеял опасную игру, невольно втянув в нее всех, кто был ему дорог.

ГЛАВА 1

– Ваше имя?

   – Мисс Мэри Кристиан.

   Юный девичий голосок звонким эхом разлетелся по огромному тренировочному залу Университета мастерства. Мэри вздрогнула, виновато потупила взгляд, но тут же опомнилась и резко вскинула голову. На вступительном экзамене смущаться было ни к чему. К счастью девушки, из трех членов приемной комиссии лишь миссис Сьюзан Джейн обратила внимание на ее движения и, вероятно, догадалась о мыслях абитуриентки. Во всяком случае, ничем иным Мэри не могла объяснить короткую подбадривающую улыбку, появившуюся на лице строгого преподавателя техники создания иллюзий.

   Кроме миссис Джейн в состав приемной комиссии входили мистер Барри Портер и мисс Клара Рейнольдс.

   Председатель приемной комиссии мистер Портер на своих собеседников чаще всего производил обманчивое впечатление. Тучный человек, с покрытой потом блестящей лысиной на макушке, он одевался без всякого вкуса, годами не желая менять поношенную одежду и обувь на новую. Мистера Портера было легко принять за уличного бродягу, и почти невозможно было заподозрить, что этот малоповоротливый субъект является ректором одного из самых престижных университетов и едва ли не лучшим мастером иллюзий в мире.

   А вот представить мисс Рейнольдс в роли преподавателя по истории искусств не представляло сложностей. Иначе, как истинной леди, эту даму в элегантном платье с миниатюрной шляпкой на голове назвать было очень сложно.

   Мэри тоже предпочитала платья остальным видам одежды, и сейчас на ней был надет клетчатый наряд чуть ниже колен. Простая ткань, простой силуэт – слишком простой образ для девушки семнадцати лет. Прическа могла бы спасти его, но пышный конский хвост из волос медового цвета, ничуть не добавлял Мэри привлекательности. За время нервного ожидания в коридоре он успел изрядно растрепаться. Пожалуй, только туфельки на невысоком каблуке приятно ласкали взгляд: их девушка догадалась протереть салфеткой перед входом в зал.

   – Вы учились в Школе юных мастеров? – продолжил меж тем задавать вопросы мистер Портер.

   – Нет, сэр, – ответила Мэри, вновь чувствуя себя неловко и тщетно пытаясь отвести взгляд в сторону от длинного стола перед ней.

   К сожалению, разглядывать в помещении больше было нечего. Голые стены, идеально ровный белый мраморный пол, несколько непримечательных окон и потолок с парой балок, пересекавших зал поперек. На стене позади Мэри на уровне трех метров над полом располагался небольшой балкон с незатейливыми металлическими перилами. Подняться на него можно было по узкой винтовой лестнице. Балкон использовался во время занятий по технике и качеству крупных иллюзий, чтобы студенты могли лучше видеть результаты своего «творчества».

   Впрочем, сейчас Мэри старалась вовсе не думать про этот балкон. Ведь оттуда, небрежно привалившись спиной к стене, за абитуриентами наблюдал месье Филипп Бруно. И от одной мысли о присутствии в зале этого молодого, весьма симпатичного и неприлично богатого совладельца самой престижной в мире частной школы мастерства сердце Мэри грозило выскочить из груди. Ведь месье Брюно не только обладал всеми необходимыми качествами, чтобы стать мечтой романтичной девушки, но и обладал правом и обязанностью выбирать учеников для своей школы.

   – Вы обучались дома? У какого мастера? – вновь прозвучал вопрос мистера Портера.

   Тянуть больше не было смысла.

   – Нет, сэр. Я самородок и самоучка, – призналась Мэри тем тоном, каким, вероятно, разговаривает преступник, пришедший с повинной в полицейский участок и искренне раскаявшийся в своих деяниях.

   – Вот как? – в голосе председателя прозвучало удивление.

   Мистер Портер взял в руки документы девушки и принялся изучать страницу с результатами предварительного тестирования.

   – И вы набрали семьдесят восемь баллов из ста? Весьма недурно, мисс Кристиан. Примите мое восхищение. Не всякий выпускник способен на такое!

   Мэри почувствовала, как вспыхнули щеки. Она всегда легко краснела. Особенно, если сильно волновалась.

   – Ну, что же вы, юная леди? – заметив румянец, заговорила мисс Рейнольдс. – Как же вы собираетесь работать с иллюзиями, если не можете совладать со своими эмоциями?

   От подобного замечания Мэри покраснела еще больше.

   – Не стоит, мисс Рейнольдс, упрекать мисс Кристиан. Тем более что румянец ей очень к лицу, – заметил мистер Портер. – К тому же, я уверен, после поступления мисс Кристиан легко обучится у вас необходимому.

   – После поступления? Разумеется, мистер Портер, – холодно улыбнулась преподаватель.

   Мэри медленно вдохнула и также медленно выдохнула. Ей нужно было успокоиться, в противном случае, девушка рисковала не справиться с предстоящим заданием. Дыхательная гимнастика как всегда помогла. Во всяком случае, Мэри смогла сфокусировать все свое внимание на шорохе, раздавшемся на балконе.

   Не обернуться получилось с большим трудом. Девушка вновь вздохнула, заставляя себя выгнать прочь из головы непрошеные мысли, после чего постаралась сконцентрироваться на блестящей лысине председателя приемной комиссии. Внешний вид мистера Портера и ее знания о нем не давали разгуляться наивным фантазиям.

   – Что ж, мисс Кристиан. Давайте посмотрим, на что вы способны. У вас есть две минуты, чтобы продемонстрировать нам ваши способности. Удивите нас! – попросил мистер Портер.

   Пухлая рука потянулась к песочным часам, стоящим перед председателем. Мэри подобралась. До того момента, как последняя песчинка упадет из верхней чаши в нижнюю, ей надлежало придумать, воплотить в жизнь и дать свободу полноценной иллюзии. Ничего сложного. Она справится. Она всегда справлялась, когда репетировала дома.

   – Вы готовы, мисс Кристиан?

   Кивок, и часы перевернулись. Время пошло.

   Мэри знала свои сильные стороны. И свои слабости она тоже отлично изучила. В отсутствии должного образования и всякой возможности получить такое, девушка не могла рассчитывать на то, чтобы удивить приемную комиссию безупречной техникой. Поэтому ей оставалось поразить опытных мастеров вниманием к деталям и безупречным стилем своего небольшого творения. А что могло помочь в этом лучше того, что сама девушка хорошо знала и любила?

   И вот на столе перед мистером Портером уже проявились очертания пузатого чайника и четырех чайных пар. Подумав секунду, Мэри представила еще одну пару, чем вызвала невольную улыбку мисс Рейнольдс. Чайник девушка оставила белым, чашки и блюдца разукрасила незабудками, в точности повторяя узор с любимого домашнего сервиза.

   Когда с посудой было покончено, Мэри приступила к воплощению тех самых деталей, в мастерстве создания которых девушка, по ее мнению, была весьма хороша.

   Прежде всего, она добавила кружевную салфетку на стол. Изящная вещица ручной работы напоминала безделушки, которые плела вручную ее бабушка. Тонкие, чуть пожелтевшие от времени, они как нельзя лучше передавали тепло и уют родного дома.

   Припоминая ароматы бергамота и мяты, Мэри наполнила посуду крепким чаем. Дорисовала в своем воображении пар, тонкой струйкой поднимавшийся над чашками. Пар показался ей слишком спокойным, и Мэри с легкостью добавила ветерок, раздувавший его. Почувствовав, как разносится знакомый аромат по залу, девушка позволила себе улыбнуться.

   Через секунду рядом с чайником и чашками появилась хрустальная вазочка с вишневым вареньем. Солнечный свет не проникал в зал, и Мэри, недолго думая, сотворила собственный лучик. Пронзая тонкие стенки и содержимое вазочки, он позволял увидеть рубиновый цвет любимого лакомства.

   Миссис Джейн, заинтригованная вишневой частью иллюзии, вытянула вперед руку. Мэри спешно добавила ложечку, ругая себя за непредусмотрительность. Представляя мамино варенье, его приятную нежность и ненавязчивую сладость, девушка помогла мисс Джейн зачерпнуть вишенку со всем должным вкусом и ароматом. В то же время мистер Портер сделал глоток чая. И хотя сытости от еды, созданной иллюзией, наступить не могло, Мэри поняла по лицам мастеров, что удовольствие ее творение способно доставить.

   – Браво, мисс Кристиан, – кивнул мистер Портер. – Но будьте внимательны, время заканчивается.

   Мэри и сама понимала, что пора отпускать иллюзию. Созданное ее воображением нужно было отцепить от него так, чтобы иллюзия смогла существовать отдельно и без дальнейшего вмешательства творца. Ничего сложного в этом не было. Перестать воображать, добившись статичности иллюзии, и очень-очень медленно наполнить свое сознание иными мыслями, удерживая творение перед своими глазами, как если бы оно было настоящим.

   Насколько знала Мэри, у мастеров иллюзий финальный этап создания занимал не более доли секунды. Ей же, творцу далеко не опытному, требовалось больше времени. Впрочем, малое количество песка в верхней чаше девушку совсем не пугало. Напротив, это было даже хорошо – не нужно было искать, на чем сосредоточиться...

   Мистер Портер со всей силой ударил ладонью по столешнице, и Мэри вздрогнула от громкого хлопка. В тот же миг созданная ею иллюзия подернулась рябью и разлетелась легким туманом. Не осталось ничего: ни чудесной посуды, ни аромата чая, ни рубинового отблеска от вазочки с вареньем на столе.

   Мэри побледнела. На глаза навернулись слезы. На несколько секунд перехватило дыхание.

   – Боюсь, вы не уложились в отведенное время, мисс Кристиан, – с заметным сожалением произнес мистер Портер.

   – Да, сэр, – покорно согласилась Мэри.

   – Нам искренне жаль, что так вышло, – поспешила добавить миссис Джейн. – Способности у вас, определенно есть.

   – Да, миссис. Благодарю.

   Мисс Рейнольдс ничего добавлять не стала. Взяв из рук председателя комиссии документы, леди передала их бывшей абитуриентке.

   Задерживаться не имело смысла, и все же Мэри не смогла уйти сразу. Нарочно медленно она подошла к столу приемной комиссии, слишком хорошо понимая, что покинув этот зал, она уже никогда не сможет в него вернуться. Девушка едва слышно всхлипнула, украдкой стерла пробежавшую по щеке слезу.

   – До свидания, – сдавленным голосом сказала она.

   – Всего доброго, мисс Кристиан, – ответил с доброжелательной улыбкой на лице мистер Портер.

   Такие же улыбки были на лицах мисс Рейнольдс и миссис Джейн, когда Мэри покидала зал. До еще одного присутствующего – месье Брюно – девушке в эти минуты не было дела. Мастера также не сочли нужным взглянуть на него. Поэтому никого не заинтересовало, отчего молодой человек выглядит столь озадаченным.

ГЛАВА 2

На обратном пути Мэри сидела в вагоне возле окна. Уткнувшись лбом в прохладное стекло, провожала взглядом фонарные столбы. Хотелось плакать. Но расплакаться сейчас означало признать свое поражение и свою неспособность трезво смотреть на вещи и здраво оценивать свои возможности – то есть вести себя так, как подобает взрослому человеку. То есть так, как, по словам родителей, она еще не способна.

   Девушка вздохнула. Родители вновь оказались правы. То ли в силу возраста и накопленного жизненного опыта, то ли в силу того, что куда меньше нее витали в облаках собственных фантазий. Как ни старалась, Мэри не могла припомнить ни одного случая, когда мама или папа пошли на поводу у собственных желаний, не взвесив предварительно все за и против. Впрочем, она не знала их в юные годы.

   Поезд ехал медленно, народу было мало, и никто не пытался отвлечь ее разговором. Времени подумать о собственном будущем, ближайшем и отдаленном, у Мэри было предостаточно. Ей представился отчий дом, накрытый к ужину стол в гостиной. Папа, конечно, перечитывающий газету в ожидании приглашения к столу. Мама, в предпоследний раз поправляющая салфетки на столе и, дабы убедиться, что он не остыл, легко касающаяся пузатого чайника на подносе с краю стола. Того самого чайника, что послужил прообразом неудавшейся иллюзии на экзамене...

   Мэри вздохнула. Несмотря на кажущиеся различия, Джон и Марта Кристианы были заняты сейчас одним и тем же – ждали возвращения дочери и новости о ее поступлении.

   Глаза неприятно защипало. Мэри понимала, что родители не покажут, но, несомненно, вздохнут с облегчением, когда узнают, что она провалилась. Им, людям далеким от иллюзий и мастерства, всегда были в тягость ее внезапно открывшиеся способности.

   Мэри было пять лет, когда она сотворила такого желанного, но непозволенного отцом котенка. Вполне сознательный детский возраст, чтобы не только запомнить, но и понять происходящее вокруг. И все же первые дни Джон и Марта делали вид, что ничего не произошло. Потом обнаружили еще одного котенка. Мэри решила, что раз не сильно ругали за иллюзию, то и настоящего зверя не прогонят. Но родители приняли реальность за ее новую фантазию, долго спорили, после чего отвезли девочку в город к опытному мастеру. К сожалению супругов Кристиан, способности их дочери творить были недостаточно слабы и не поддались блокировке – обычная практика в отношении детей-самородков. Слышать об обучении Мэри мастерству мистер Кристиан по-прежнему не желал, поэтому по возвращении домой отец строго-настрого запретил дочери фантазировать и давать жизнь своим фантазиям.

   Запрет не помог. Желание Мэри творить было сильнее любых страхов. Тем более что иллюзии у нее всегда получались. Сначала простые, потом посложнее, потом...

   Девушка смахнула слезинку, скатившуюся по щеке. Она не была уверена, что ее примут в Университет. Но даже мысли не допускала, что причиной тому станет ее неспособность отпустить иллюзию. Окажись она в списке абитуриентов последней по уровню мастерства, остаться без места на курсе было бы куда менее обидно.

   Наконец поезд замедлил ход и по громкой связи объявили ее остановку. Повесив на плечо свой рюкзачок, Мэри подтянула резинку на сползшем конском хвосте и двинулась к выходу.

   Уже совсем стемнело. Тусклый свет фонарей выхватывал из ночной мглы еще пару силуэтов, прибывших тем же поездом, что и Мэри. Сунув руки в карманы куртки, девушка постояла пару минут, дала ветру время высушить ее слезы и освежить прохладой раскрасневшееся лицо. Ей не хотелось, чтобы кто-то заподозрил неладное в ее жизни. Городок у них был маленьким, все друг друга знали, и ее семье стоило больших усилий скрыть, в какой университет собирается поступить Мэри. Рассказывать об этом сейчас было совсем глупо.

   Кристианы жили в одном из трех десятков одинаковых двухэтажных домишек, в начале прошлого века построенных для рабочих деревообрабатывающей фабрики. Лишь по какой-то случайности домишки эти забыли снести. Но менее дряхлыми от этого они не стали, и каждый хозяин латал дом на свой лад. Кто-то красил, а кто-то, как родители Мэри, неприглядность фасада скрывал за побегами дикого винограда.

   Входная дверь оказалась не заперта. Мэри привычным движением повесила сумку на крючок в узкой прихожей, сверху на сумку кинула куртку.

   – Вернулась? – из гостиной выглянула миссис Кристиан. На губах – приветливая улыбка, в глазах – немой вопрос.

   Мэри отрицательно качнула головой. Напрасно пытаясь сдержать слезы, девушка подошла к маме.

   – Ох, милая, – вздохнула миссис Кристиан, заключая дочь в нежные объятия.

   – Давай поговорим позже, – попросила Мэри. Мать, конечно же, не возражала.

   Через несколько минут все семейство расположилось в гостиной-столовой. Окна были зашторены, мирно тикали часы на стене. Над круглым столом горела старая тканевая люстра. На пожелтевшей скатерти расположились блюда с тем, что больше всего любила Мэри: овощное рагу в горшочке, запеченные кроличьи лапки, свежий хлеб и рисовый пудинг в качестве десерта. Такой ужин вполне мог быть праздничным! А мог быть тем, чем пришлось ему стать. Мэри с благодарностью отметила, что мама приготовила те блюда, которые были способны ее утешить в столь непростой момент.

   Ели молча и взглядов от тарелок не отрывали. Лишь миссис Кристиан время от времени косилась вправо от себя – туда, где возле стола стоял пустой стул. Хотя в доме сейчас проживали три человека, четвертое место всегда было готово стать занятым. Вдруг Майклу – старшему ребенку супругов Кристиан – пришло бы в голову навестить родных? Без звонка, как у него это было заведено.

   Майкл Кристиан жил в столице, работал менеджером в крупном банке. Он всегда был примером для младшей сестренки. Именно у него она научилась, что упорный труд вознаграждается, и только так и осуществляются мечты.

   Впрочем, сегодня уверенность Мэри пошатнулась. Ведь несколько часов назад девушка убедилась в том, что немного удачи не помешает любому человеку. Даже самому работящему.

   Мэри задумалась и на какое-то время позабыла о полной тарелке перед собой. Тело осталось в гостиной, рука безвольно лежала на столе, пальцы сжимали вилку. Сознание же девушки вновь устремилось в тренировочный зал, где проходил экзамен. Мэри легко увидела длинный стол и членов приемной комиссии. И свой чайный сервиз мисс Кристиан тоже представила без труда...

   – Мэри, деточка, – вырвал ее из раздумий голос мамы.

   Девушка вздрогнула, иллюзия на столе перед ней подернулась дымкой, но не разлетелась. Так что через секунду Мэри удалось вновь стабилизировать ее и отпустить.

   – Не думаю, что нам может понадобиться второй чайник, – заметила миссис Кристиан.

   Мэри испуганно взглянула на отца. Мистер Кристиан уже закончил ужинать и, закрывшись газетой, старательно делал вид, что не замечает происходящего.

   Иллюзию требовалось срочно убрать, пока терпение отца не закончилось. Уничтожить то, что уже начало жить своей жизнью, можно было лишь с помощью чистого сапфира. В доме Кристианов украшений с этими драгоценными камнями никогда не было. Даже самых дешевых сапфиров ни Марта, ни Джон, ни их дети никогда не держали в руках. Так что пришлось Мэри спешно строить вторую иллюзию, чтобы скрыть дубликат сервиза от человеческих органов чувств. Простой способ, знакомая техника – мисс Кристиан при всем желании не смогла бы сказать, сколько раз прибегала к этому методу. Сотни? Тысячи? Десятки тысяч?

   Мэри вздохнула. С каждым разом скрывать иллюзии становилось все сложнее. По мере накопления у творца опыта и совершенствования техники они становились все менее отличимыми от реальных предметов и все больше времени оставались устойчивыми. И хотя без поддержки с ее стороны пару-тройку веков, как у настоящих мастеров, иллюзии Мэри продержаться все еще не могли, уже через пару лет в доме Кристианов могло стать тесновато.

   Через полчаса, когда от рисового пудинга не осталось и крошки, Мэри помогла маме собрать посуду со стола и ушла к себе в комнату.

   После переезда брата девушка заняла его комнату со скошенным потолком, расположенную под самой крышей. Это было самое восхитительное место в доме! Из окна открывался потрясающий вид на окрестности. Во время дождя стук капель по крыше убаюкивал лучше любой колыбельной. А еще в этой комнатке – единственной в доме – сохранились старинные обои с крупными красными розами. В свое время Майкл заклеил их плакатами любимых рок-групп и не позволил тронуть во время ремонта. Мэри обожала эти розы, ей казалось, что весь уют и все тепло дома исходит от этих старых потертых и пожелтевших картинок.

   Правда, комнатка была крошечной. Кровать, узкий шкаф и письменный стол перед окном едва уживались на этом пространстве. Поначалу Мэри постоянно билась головой о скошенный потолок, но потом привыкла вовремя уклоняться.

   Сейчас спать не хотелось. Распахнув окно, девушка долго смотрела на звездное небо и мерцающие городские огоньки. Украдкой наблюдала за миссис Пемберли, живущей в доме напротив. Соседка не имела привычки закрывать окна шторами, так что Мэри знала все о ее скучных вечерних занятиях.

   Стук в дверь привлек внимание Мэри далеко не сразу. Поначалу тихий, он слился с уличным шумом. Повторный стук показался ей ошибкой, ведь Мэри отлично знала, что мама моет посуду, а больше к ней некому было прийти в поздний час. Лишь после третьего, весьма настойчивого стука, Мэри слезла с подоконника и открыла дверь.

   – Папа? – девушка не посчитала нужным скрыть свое удивление.

   – Не спишь? – отец окинул взглядом скромное платье, которое Мэри еще не успела переодеть, после чего добавил: – Можно войти?

   – Да, конечно.

   Мэри жестом пригласила отца присесть на кровать. Джон Кристиан был высоким, крепко сложенным мужчиной, так что после его появления в комнате, свободного места совсем не осталось. Не потому ли Майкл выбрал именно эту комнатушку, что не любил визитов отца?

   Мистер Кристиан просидел молча, собираясь с мыслями, не меньше пяти минут. Мэри даже началось казаться, что отдых на ее кровати – это и есть истинная цель его визита.

   – Ты знаешь, – наконец заговорил отец, – я никогда не одобрял твоих увлечений иллюзиями и был против твоего поступления в Университет мастерства.

   Мэри кивнула. Поведение родителя больше не казалось ей странным и затянувшимся. В последний раз о ее способностях они говорили на повышенных тонах.

   – Но это не значит, что я рад твоему провалу, – продолжил мистер Кристиан.

   – Я знаю, папа.

   – Я просто считаю своим долгом напомнить тебе о том, что не стоит опускать руки.

   – Мне сказали, что у меня есть способности, – поспешила вставить Мэри.

   Она понимала, что отец не даст ей разрешения попробовать поступить в Университет мастерства на будущий год. Ведь на ту попытку, которой Мэри не сумела воспользоваться сегодня, мистер Кристиан согласился с условием, что она будет первой и последней. И все же упускать даже крошечного шанса не стоило.

   Впрочем, мистер Кристиан не заметил слов дочери, продолжив без паузы:

   – К счастью, время еще не упущено. Прием во многие университеты еще продолжается. Выбор, конечно, за тобой, но я бы рекомендовал тебе Университет естественных наук. Биологический факультет. Ты всегда знала и любила этот предмет. Или факультет Географии – тоже достойный выбор. Не самые престижные профессии, но, имея на руках такой диплом, ты сможешь найти крепкое место с хорошей оплатой.

   Мэри кивнула.

   Вдруг мистер Кристиан встал, вытянувшись в полный рост. Казалось, еще немного и его голова ударится о потолок! Однако этого не произошло. Также неожиданно, как он встал, мистер Кристиан наклонился и притянул к себе дочь. Мэри даже негромко пискнула, настолько непривычно ей было внимание и объятия отца.

   – Я просто хочу, чтобы ты знала, что мы любим тебя и уважаем твой выбор. Не зацикливайся на неудаче. И постарайся добавить немного рационализма в свои мысли. Иллюзии – это забавно и весело. Но если у тебя, в самом деле, есть способности, глупо демонстрировать их на потеху публике. Это не твое.

   – Согласна.

   – Человеку с настоящими способностями надлежит заниматься серьезными делами. К сожалению, мы слишком незначительные люди и не обладаем нужными связями, чтобы ты могла занять приличное место среди мастеров. Лезть же туда, где нам не рады, ни к чему. Ты понимаешь меня?

   Мэри кивнула.

   – И ты согласна с этим?

   Она постаралась подумать рационально – так, как всегда советовали родители. Пожалуй, можно было бы сказать, что связи легко приобретаются во время обучения. Но, как назло, девушка не смогла вспомнить ни одного реального случая, когда «маленький человек» вроде нее делал «большую карьеру». Так что возразить отцу было нечего.

   – Ну и хорошо, – заметно успокоился мистер Кристиан. – А то в газетах такое пишут, что лучше не читать! На прошлой неделе в Испании мастера арестовали. Он три месяца сдавал в аренду ненастоящий дом. Навесил иллюзию на шалаш, а деньги брал как за дорогую виллу! А сегодня про актрису Еву Ларви написали. Знаешь такую? Лет ей уже много. В «Сиреневых грезах» главную роль играла. Так вот оказывается, она всю жизнь свое лицо иллюзией скрывала. Все говори, что она красавица, восхищались, как она хорошо выглядит. А когда ей торжественно вручили подвеску с настоящим сапфиром (за вклад в мировой кинематограф), все ее иллюзии рухнули. Старая оказалась и страшная: морщинами все лицо покрыто, нос с горбинкой, щеки впалые. Уж лучше бы операцию себе сделала, чем так.

   Мистер Кристиан вздохнул.

   – А сколько еще подобных случаев замалчивается? Обман – эти иллюзии, по-другому и не скажешь.

   Мэри не стала ничего отвечать. Ее отец рассуждал, как и большинство обывателей, не умеющих иллюзии создавать. Видел в непонятном и неподвластном лишь плохое и опасное, забывая о том, сколько радости ежедневно дарят творения мастеров тем, кто видит их. Забывая, что безопасность простых обывателей также зависит от мастеров. Ведь чтобы вывести на чистую воду мастера-преступника или обнаружить иллюзию-обман, тоже нужны мастера.

   Пожелав дочери спокойной ночи, мистер Кристиан поцеловал ее в лоб и сам отправился спать. А девушка, оставшись одна, подумала, что может быть, все действительно не так уж плохо? Когда она поступит в Университет естественных наук, у нее не будет необходимости покидать родной дом и жить самостоятельной жизнью, к которой она совсем еще не готова, как показал сегодняшний день.

ГЛАВА 3

За свою долгую жизнь Александр Брюно успел стать известным во многих областях. Великий мастер, честный политик, успешный инвестор, богатый землевладелец, любящий муж и преданный сын. Умный, образованный, добрый и щедрый. Лишь одно звание никак не давалось этому человеку: за тридцать лет прожитых в браке с любимой женщиной Александр Брюно так и не смог стать счастливым отцом.

   Впрочем, отчаяние не было известно этому человеку, как не были известны ему страх и излишнее стеснение. Не обращая внимания на злые языки посторонних и родных людей, загодя приступивших к делению его наследства после похорон любимой Элайзы, месье Брюно принял решение усыновить двоих наследников. Мальчика, чтобы было кому порадовать его стареющий ум, и девочку, чтобы было кому порадовать его подслеповатый глаз.

   Подходящих детей Александр Брюно поручил найти своему поверенному месье Кату. Национальность, возраст и взаимное родство, в общем-то, не имели значения. Главное, не раз уточнял месье Брюно, мальчик непременно должен был быть старше девочки: при должном везении в богатых семьях иначе не бывает. Ну, и про ум и здоровье не следовало забывать, раз уж у месье Брюно была возможность выбора.

   Поверенный с блеском исполнил приказ. Подходящие дети нашлись в одном из приютов родной Франции. Александр Брюно, едва получив известие об успехе, тут же приказал подать автомобиль и отправился по указанному адресу.

   Домой месье Брюно вернулся за полночь. На заднем сиденье автомобиля, прижавшись к плечам старика, дремали продолжатели известного рода. Мальчик и девочка… Другие мальчик и девочка – Оливия и Филипп, мало подходившие под представления Александра Брюно об идеальных наследниках, но тронувшие его душу с первых секунд, как месье увидел этих детей.

   Будучи кровными братом и сестрой, Оливия и Филипп внешне мало походили друг на друга. Слишком высокая и худая для своих двенадцати лет Оливия, обращала на себя внимание собеседников цепким взглядом и не по годам вдумчивыми суждениями. Она неплохо умела создавать иллюзии, хотя техники в ее творениях было больше, чем фантазии. По замечанию самого Александра Брюно, адресованному месье Кату, Оливия куда больше напоминала ему желаемого сына, чем прелестную дочь.

   Филипп же в свои пять лет все еще не перестал быть забавным крепышом с пухлыми румяными щечками. Он охотно возился с машинками на полу, не переставая рассказывать окружающим о дорогах и гаражах. Глупые вопросы серьезного гостя мальчик старательно игнорировал.

   С годами Филипп, конечно, изменился. Вытянулся, растерял румянец, стал больше понимать в окружающем мире и меньше болтать. К двадцати четырем годам он обзавелся славой одного из самых нелюдимых и малообщительных молодых людей. Он словно бросал вызов всему тому интересу, что неизменно окружал его персону. Филипп не имел близких друзей, не состоял в спортивных и иных обществах. Насколько было известно, отношений с девушками у него также не имелось. Проживал месье Брюно вместе с сестрой и парой слуг на уединенном острове – том самом, где по желанию Александра Брюно его приемными детьми была создана Школа мастерства. Хотя, конечно, заслуг Оливии в существовании школы было куда больше, чем вклада ее младшего брата.

   После смерти приемного отца именно мадемуазель Брюно унаследовала все его состояние, связи и обязательства. И это было справедливо, потому что никто лучше Оливии Брюно не мог продолжить дело Александра и не уронить честь семьи.

   В свои тридцать лет мадемуазель Брюно выглядела гораздо более привлекательной, чем можно было ожидать. Однако, как и в юные годы, Оливия привлекала людей отнюдь не миловидным личиком и фигуристым телом. Оливия Брюно очаровывала всех своим умением быть идеальной. Невозможно было найти изъян в ее внешности, в ее стиле одежды, в ее манерах, в ее словах и действиях. Пожалуй, ее легко можно было принять за превосходную иллюзию, если бы не кулон, который Оливия Брюно постоянно носила на шее. Безупречный сапфир глубокого синего цвета, окруженный парой десятков бриллиантов, был фамильной драгоценностью рода Брюно. Александр подарил его дочери на совершеннолетие.

   Без сомнения, Оливия Брюно могла бы стать звездой светских тусовок Франции, Европы и даже мира, но девушка предпочла отстраниться от общества. Как и ее младший брат, Оливия почти не имела друзей и близких знакомых. Те же, кто имел честь знать ее вне официальных и рабочих рамок, подмечали ее холодность и нежелание подпускать к себе посторонних слишком близко. Лишь для Филиппа в сердце ледяной красавицы находился теплый уголок, полный нежности и внимания.

   Впрочем, рассчитывать на то, что в ближайшие часы в этот уголок у него будет доступ, Филипп Брюно не мог. На протяжении последней недели в стенах школы проходил Девятый международный съезд по вопросам образования мастеров. Оливии стоило больших усилий организовать мероприятие на своей территории, и она не могла позволить какой-нибудь мелочи испортить впечатление приглашенных о себе и своем образовательном учреждении.

   Миновав последний коридор, Филипп наконец остановился перед дверью в тренировочный зал. Аккуратно приоткрыл ее, напрасно надеясь, что Оливия заметит его и согласится добровольно покинуть встречу министров.

   Старшая сестра на месье Брюно даже не взглянула. Пришлось пригладить растрепавшиеся волосы и открыть дверь шире. Конечно, внимание почти всех собравшихся тут же обратилось на вошедшего. Примирительно вскинув руки, Филипп быстро обошел вокруг овального стола. Резким движением передвинул свободный стул на место между Оливией и каким-то слишком улыбчивым участником совещания – должно быть, иностранцем, ни слова не понимающим по-английски и по-французски. Во всяком случае, на извинение Филиппа он ответил все той же бестолковой улыбкой.

   Филипп понимал, что ведет себя вызывающе, но даже это не заставило мадемуазель Брюно заметить брата. Все внимание девушки принадлежало испанскому министру по вопросам мастерства и иллюзий, как раз выступавшему с речью. За те десять минут, что Филипп присутствовал на совещании, Оливия лишь единожды отвлеклась от доклада, чтобы дать поручение своему помощнику – месье Пьеру Шанти. Атлетического телосложения, широкоплечий, одетый в безупречный деловой костюм молодой человек с черными волосами, собранными, в куцый хвостик, Пьер сидел по другую руку от Оливии. Не поднимая головы, набирал на клавиатуре ноутбука озвучиваемый текст. Филипп в который раз отметил, что месье Шанти более походил на охранника сестры, чем на ее помощника, и недовольно хмыкнул.

   – Таким образом, – подытожил испанский министр, – мы вынуждены констатировать, что качество образования сильно падает именно из-за закрытости «касты мастеров». Опытные творцы крайне неохотно делятся секретами с самородками. Опасаясь потерять свое положение, мастера, тем самым, лишают самородков желания обучаться...

   – К чему эти красивые фразы? – прервал министра месье Гаспар Велани. – Скажите прямо: самородки боятся получать соответствующее образование, потому что знают, что дальнейшую жизнь им устроить не удастся. Вероятные работодатели им не рады и не будут рады. И, на мой взгляд, обе стороны в отношении этого ведут себя самым правильным образом.

   Месье Велани самодовольно улыбнулся, демонстрируя собравшимся не по годам белоснежные зубы. Покрытое морщинами лицо старика при этом заметно перекосилось, словно выражение подобных эмоций было для месье тяжелой работой.

   Филипп заметил, как недовольно поморщилась его сестра, едва Гаспар Велани заговорил. Нелюбовь к этому человеку передалась мадемуазель Брюно от отца, политическим оппонентом которого месье Велани был долгие годы. Впрочем, могло быть и так, что месье Велани сам вызвал в девушке неприятные чувства, при каждом удобном и неудобном случае ведя себя нагло, бесцеремонно, а иногда и просто грубо по отношению к наследнице Александра Брюно.

   Поначалу Оливия обижалась. Она ничем не заслужила подобного обращения! Однако очень скоро девушка убедилась, что невежливое поведение в принципе было свойственно месье Велани. Он искренне верил, что человек его общественного положения и обладающий его связями имел полное право смотреть на всех свысока и при каждом удобном случае напоминать о своем превосходстве.

   – Месье Велани, – обратился к нему английский министр мистер Уилл Эдвардс, – вы, разумеется, имеете полное право выражать свое мнение. Но вам следовало бы дождаться своей очереди.

   Французский министр месье Алан Геррен присоединился к коллеге:

   – Тем более что ваше заключение сделано на основе не всех фактов. Ведь, исключая самородков, которые нередко обладают лучшими способностями, чем дети, рожденные в семья мастеров, мы невольно ухудшаем мировой уровень мастерства.

   – Или, быть может, вы хотите, чтобы превосходных творцов иллюзий не осталось вовсе? – спросил мистер Эдвардс.

   – Почему бы и нет? – с вызовом ответил месье Велани.

   – Надеюсь, в вас говорит признание собственной слабости в мастерстве! В ином случае, ваши речи весьма опасны, месье Велани.

   – Отчего же? Разве не стала бы наша жизнь проще, если бы однажды, вы обнаружили, что иллюзий больше не существует?

   – Ровно до тех пор, пока не нашелся бы самородок, освоивший это искусство вновь! – месье Геррен даже покраснел, так сильно было его возмущение неспособностью месье Велани понять очевидное. – Не знаю как вы, но я, просыпаясь каждое утро, хочу быть уверен, что в любой момент могу найти грамотного специалиста, который скажет мне, иллюзия передо мной или реальность. Да, я сам творец, но порой моих знаний недостаточно…

   Филипп вздохнул. Нечасто, но ему доводилось бывать на подобных совещаниях. Какая бы тема не обсуждалась, в конце концов, разговоры всегда сводились именно к этому «просыпанию по утрам». Или к недостатку финансирования. Или от одного плавно перетекали ко второму.

   Молодой человек достал смартфон, открыл блокнот и набрал на экране «Нужно поговорить. Именно сейчас». Легко коснувшись сестры, он показал ей надпись, после чего стер текст и вышел из зала.

ГЛАВА 4

В ожидании сестры Филипп прогуливался вдоль распахнутых окон школьной гостиной. Средних размеров вытянутая комната напоминала зал дорого кафе с зимним садом. Пара десятков столиков были отделены друг от друга ширмами в половину человеческого роста. Кое-где вместо перегородок стояли кадки с декоративными деревьями семейства цитрусовых. Те же кадки с растениями оттеняли белизну стен, придавая помещению вид свежий, но вместе с тем очень уютный.

   Обстановкой комнаты занималась лично Оливия перед началом самого первого учебного года. Отчего-то мадемуазель Брюно захотелось попробовать себя в роли дизайнера. Получилось весьма неплохо, хотя Филипп бы добавил каких-нибудь мелочей, чтобы взгляду было за что зацепиться.

   Оливия пришла минут через пятнадцать, после того, как в гостиной оказался Филипп. Достаточно рано, чтобы приятно удивить брата. Вот только радость длилась недолго.

   – Ты понимаешь, к чему может привести даже пятиминутное мое отсутствие на совещании? – с порога произнесла Оливия. Ровный голос отчетливо звенел металлом, выдавая негодование девушки.

   Филипп недовольно поджал уголки губ.

   – Последствия будут куда менее трагичными, чем если мы отложим наш разговор. Или ты думаешь, я из праздного любопытства бросил все свои дела и прилетел, чтобы встретиться с тобой лично? Разумеется, мои дела куда менее важны, чем твои. Только не забывай, что все они связаны с нашей школой.

   Немного подумав, благо Оливия дала ему долю секунды, подбирая слова для ответа, Филипп добавил:

   – Да и с нашей жизнью они тоже связаны.

   Это прозвучало весомее предыдущего. Молодой человек заметил, как нахмурилась его сестра. Смерив Филиппа взглядом, Оливия подошла к ближайшему столику и опустилась на мягкий диван, каким-то невероятным образом не развалившись на мягких подушках, как того требовала конструкция мебели, а оставшись сидеть прямо.

   – Ну, продолжай, – поторопила мадемуазель Брюно. – Я все еще планирую вернуться в зал.

   Филипп приблизился к ней вплотную. Наклонился и одним шепотом, стараясь не двигать губами, чтобы случайный очевидец этого разговора не разгадал его слов, произнес:

   – Во время одного из вступительных испытаний, я нашел невероятного мастера.

   – Впервые? – с иронией уточнила Оливия.

   Месье Брюно совсем прижался к уху сестры, так что она почувствовала его теплое дыхание, когда он произнес следующие слова.

   Оливия вздрогнула. Побледнела, не в силах быстро справиться с овладевшими ею чувствами. Филипп подумал, что давненько не видел, чтобы сестра демонстрировала столь сильный страх и растерянность.

   – Ты уверен? – дрожащим голосом переспросила Оливия.

   – Сомнений быть не может, – отозвал месье Брюно.

   Еще пару секунд по лицу девушки и напряженности в теле было заметно волнение. Однако когда она заговорила, догадаться об испытанных чувствах уже было невозможно. Оливия произнесла слова тем будничным тоном, каким обычно спрашивают «который час?» или «что сегодня на обед?»:

   – И ты хочешь, чтобы этот творец был принят в нашу школу?

   – Мы не можем его упустить. Его способности станут козырем в любой борьбе. К тому же попади этот мастер под влияние... Да хоть того же месье Велани! Можно ли быть уверенным, что редкий дар не будет использован во вред всему миру? И можно ли быть уверенным, что такому творцу вообще позволят жить, если он откажется сотрудничать с нужными людьми…

   Оливия понимающе кивнула. Разгладила складку на брюках, поправила и без того безупречную прическу.

   – Да, поэтому в прежние века с такими не церемонились. А учитывая, что последний подобный мастер жил – если память мне не изменяет – двести сорок семь лет назад, сложно предположить, насколько изменились нравы.

   Она еще немного помолчала.

   – Филипп, ты ведь понимаешь, что творцом с такими способностями непременно заинтересуется военное ведомство? Нам придется уведомить их.

   – Уведомим, когда придет время – когда будем уверены, что в ответ нам будет предложено сотрудничество на наших условиях, – без всякой задержки ответил Филипп.

   Мадемуазель Брюно удовлетворенно кивнула. Быстрый ответ подтверждал, что брат задумывался над этим.

   И все же содержание ответа пробудило в девушке смутную тревогу:

   – Могу я напомнить тебе про Ларри Браско? Два года назад его просто отобрали у нас под предлогом «угрозы национальной безопасности»! Мы лишись талантливого творца и умного человека, который мог бы представлять наши интересы в правительстве. Возражения были бессмысленны.

   – Я помню.

   – Верхушка военного ведомства с тех пор не поменялась. И как же, ты думаешь, мы сможем выторговать «наши условия» в этот раз?

   Филипп довольно прищурился и поджал уголки губ, будто пытаясь изобразить улыбку:

   – У меня есть пара мыслей на этот счет.

   Самодовольный тон Филиппа совсем не понравился Оливии. Играть с военными было опасно. Куда опаснее, чем с тем же месье Велани. В распоряжении последнего была лишь хитроумная сеть доносчиков и марионеток, выполнявших его приказы. Эта сеть мало чем отличалась от сотни подобных, находящихся под управлением других представителей мировой элиты и семьи Брюно в том числе. В руках же министра обороны была не только сеть, но и весьма разнообразные средства, чтобы защитить ее от посягательств со стороны.

   Оливии несколько раз доводилось встречаться с министром обороны. Месье Оливер Моро занял эту должность после того, как честно дослужился до звания бригадного генерала и был отправлен в отставку по состоянию здоровья. Это был требовательный и решительный человек, не способный идти на компромиссы – крайне неудобный оппонент и весьма опасный политический соперник.

   – Все же это огромный риск. Если об этом творце станет известно за пределами школы... – Оливия заметно побледнела: – Боже, Филипп! Что если о нем уже известно? Что если кто-то еще догадался? Почему ты не думаешь об этом?

   – Потому что созданная иллюзия никого не натолкнула на мысли о способностях творца. А после я предпринял все возможные меры, чтобы не способствовать вниманию в адрес этого человека в ближайшем будущем. Ты знаешь, я весьма недурно разбираюсь в людях. Поэтому просто поверь мне, Лив: кроме нас двоих пока никто не знает о его существовании. И до тех пор, пока он сам не поймет, на что способен, никто не сможет узнать. В обыденной жизни и во время занятий его способности не смогут проявиться.

   – Да, пожалуй…

   Оливия глубоко вздохнула. Филипп не торопил с ответом, позволяя сестре взвесить все за и против. Было очевидно, что решение дается ей непросто, что у нее нет уверенности в его правильности и нет готовности принять его последствия.

   А последствия непременно будут и весьма неприятные. Если карта будет разыграна неверно, они окажутся по другую сторону баррикад от всего остального мира. Впрочем, если карта вовсе не окажется в их руках – это будет равносильно признанию поражения. И тогда семья Брюно автоматически отойдет на вторые роли в этом мире. Роли, оказавшись на которых, они, несомненно, потеряют все. Ведь шакалы, окружавшие их, только и ждут возможности напасть, только и ждут, когда Оливия Брюно перестанет быть весомой фигурой на мировой политической арене.

   Такого будущего девушка не желала ни себе, ни Филиппу. Да и покойный Александр Брюно не заслуживал, чтобы старания всей его жизни пошли прахом. Не для того он добивался высокого положения, не для того мечтал открыть Школу мастерства, чтобы ключевые решения в мире принимались без учета мнения семьи Брюно.

   Александр Брюно искренне верил, что знает пути, двигаясь по которым можно сделать жизнь лучше. Мадемуазель Брюно унаследовала его веру в полной мере и, продолжая дело приемного отца, всячески стремилась подталкивать своих коллег к принятию разумных решений. Хотя некоторые, вроде того же месье Велани, весьма упорно сопротивлялись прогрессивным изменениям. А значит, тем более не следовало упускать возможность уменьшить их влияние и ослабить связи.

   – Пусть учится в нашей школе, – вынесла вердикт мадемуазель Брюно. – Я надеюсь, ты понимаешь, что необходимо как можно дольше сохранять в тайне его способности? В идеале, кроме нас никто не должен узнать о них.

   – Я понимаю, – кивнул Филипп.

   Сочтя разговор оконченным, Оливия встала и сделала несколько резких шагов вперед, когда Филипп остановил ее:

   – Есть одна проблема.

   Девушка обернулась. Филипп хорошо знал то выражение, что царило сейчас на ее лице. «Ну, разумеется! Разве у тебя бывает по-другому?» – как будто говорила его старшая сестра. Молодой человек вздохнул. К несчастью, он действительно был далеко не так идеален, как Оливия. И проблемы у него возникали куда чаще, чем хотелось бы.

   – Не тяни. Я спешу.

   – Ему не по карману обучение в нашей школе. Семья слишком бедна, чтобы оплатить обучение даже в обычном университете. А наша школа – элитное заведение.

   Оливия вновь помрачнела. Едва заметно, но Филипп знал сестру достаточно хорошо, чтобы по легкой мимолетной тени на ее лице догадаться, о чем думает девушка.

   – Мы могли бы оплатить его обучение сами, но это привлекло бы внимание, – предложил Филипп. – Поэтому я думаю, что стоит организовать грант на обучение...

   – Нет, – решительно оборвала его Оливия. – Любые наши действия, направленные на помощь конкретному творцу, привлекут излишнее внимание. Надо мыслить шире, Филипп. Не грант, а фонд. И не ему, а талантливым студентам, не имеющим возможности получить образование, достойное способностей их уровня.

   Филипп негромко присвистнул. Такое простое и логичное решение! Почему он не додумался сам? Ведь он, как и Оливия, меньше получаса назад слушал министров, косвенно намекавших именно на нехватку подобных фондов. Да и в СМИ о таком частенько писали.

   – А денег хватит? – поинтересовался Филипп.

   – И вновь ты думаешь не о том, милый братик. Хватит ли студентов, чтобы их прием в нашу школу не испортил ей рейтинга и не породил вопросов?

   – Человека три-четыре я точно приведу, – улыбнулся Филипп. – Если, конечно, они согласятся.

   Кивнув, Оливия вновь сочла разговор оконченным и вновь направилась к выходу. И вновь брат вынужден был ее остановить.

   – Полагаю это излишне, и все же... Лив, пойди в этот раз мне навстречу и не обсуждай ничего с Пьером.

   Девушка не сочла нужным скрывать свое недовольство. Поджав уголки губ, она развернулась и, так и не дав ответа, наконец покинула гостиную.

ГЛАВА 5

Возвращение мадемуазель Брюно совпало с коротким перерывом, объявленным председателем. Делегаты покинули свои места и столпились у дальней стены, где симпатичная юная официантка в безупречно белой блузке и строгой черной юбке разливала кофе и чай.

   Оливия не любила кофе-брейки. Опыт участия в заседаниях говорил о том, что после подобных перерывов продуктивность диалога заметно снижалась. Однако за столом присоединиться было не к кому, и девушке не осталось ничего другого, как только направиться к коллегам.

   – Мадемуазель Брюно, прошу вас, – любезно уступил ей дорогу месье Геррен.

   Оливия обворожительно улыбнулась, отблагодарила кивком и прошла к официантке:

   – Эспрессо.

   Других вариантов приготовления кофе Оливия не признавала. Они все были созданы для утоления простейших человеческих потребностей. Они позволяли насытиться, утолить жажду и только. В то время как двадцать пять миллилитров крепкого эспрессо давали ни с чем не сравнимую возможность насладиться безупречным горьковатым вкусом напитка. Впрочем, свое мнение мадемуазель Брюно никому не навязывала. Поэтому ее младший брат не пил кофе вовсе, предпочитая ему черный чай с мятой – ароматный напиток, к которому Филипп пристрастился во время поездки в Россию пару лет назад.

   Взяв из рук официантки крохотную чашку на маленьком, словно игрушечном блюдце, мадемуазель Брюно вдохнула крепкий аромат, медленно выдохнула и сделала крохотный глоток. Горячая жидкость приятно обожгла губы, затем язык и нёбо, оставив после себя приятное бодрящее послевкусие.

   Потешив внимание гостей, наблюдавших за хозяйкой, и убедившись, что угощение приготовлено безупречно, Оливия отошла в сторону. Пара шагов, и она остановилась возле окна, где месье Шанти вел светский разговор с английским министром.

   – А, мисс Брюно! Присоединяйтесь, не то вашему помощнику придется совсем туго, – рассмеялся мистер Эдвардс.

   Оливия взглянула на Пьера. Молодой человек выглядел утомленным – явно устал отвечать на глупыми вопросы собеседника. Однако на человека, загнанного в угол, он едва ли был похож.

   – Я все пытаюсь выяснить, куда вы так поспешно убежали. Но мистер Шанти молчит, будто партизан!

   – Как и подобает хорошему помощнику, – заметила Оливия.

   – Но как совершенно не подобает хорошему собеседнику! – вновь рассмеялся мистер Эдвардс.

   Дальше смеха разговор не пошел, поэтому английский министр очень скоро оставил мадемуазель Брюно и ее помощника. Заседание вот-вот должно было продолжиться, а у него еще оставались вопросы, которые не слишком уместно было задавать во всеуслышание.

   – Все в порядке? – поинтересовался Пьер у Оливии, когда они остались вдвоем. – Филипп нагрянул так внезапно. Я полагал, что он в Британии.

   – Дела потребовали его возвращения, – отозвалась Оливия, раздумывая над последними словами брата, сказанными в гостиной. – Помнишь, я говорила тебе о создании фонда для помощи небогатым талантливым ребятам?

   Пьер, конечно же, не помнил, ведь такого разговора никогда не было. Но виду, умный помощник не подал, уверенно кивнув в ответ. Оливия продолжила, как ни в чем не бывало:

   – Он отобрал тех, кто сможет воспользоваться средствами этого фонда. Мы выделим четыре гранта. Два пойдут для наших соотечественников, два – для детей из Англии. Думаю, министрам это понравится. Если первый опыт будет успешным, полагаю через три – четыре года мы сможем найти дополнительное финансирование и расширить географию.

   Оливия придумывала план на ходу, стараясь говорить со всей возможной уверенностью. Пьер в ответ весьма успешно делал вид, что понимает, о чем идет речь, и что для него весь этот разговор не новость. Это был маленький спектакль, занятная импровизация, объяснять которую друг другу они будут чуть позже, когда вокруг не будет любопытных. Когда месье Велани не будет столь пристально изучать их лица.

   Хищный взгляд старика Оливия все еще чувствовала на себе после возобновления заседания. Кажется, появление Филиппа наделало куда больше шума и породило гораздо больше ненужных мыслей, чем могло показаться на первый взгляд. Что ж, тем лучше, что мадемуазель Брюно успела поговорить с помощником во время перерыва. Спокойствие Пьера и его уверенность придали должного веса новости о создании фонда.

   – Браво, мадемуазель Брюно! – искренне улыбаясь, воскликнул французский министр. – Весьма смелый и очень благородный поступок, учитывая непростую ситуацию, сложившуюся в мировой экономике.

   Месье Геррен принялся хлопать. Остальные участники совещания охотно присоединились. Даже месье Велани. Впрочем, об искренности последнего можно было даже не задумываться. Взгляд старика ничуть не изменился: холодный, пристальный, враждебный.

   «Не поверил, – подумала про себя Оливия. – А если догадается? Если узнает?»

   Девушке стало страшно. В гостиной, рядом с любящим братом, она перебирала в уме политические дивиденды от принятия в школу особенного творца, рассуждала о положении в обществе семьи Брюно, думала о связях месье Велани и о том, как можно ослабить их. А ведь стоило обратить внимание совсем на другое.

   Мадемуазель Брюно взяла стоявшую перед ней бутылку с водой и сделала пару мелких глотков, напрасно пытаясь смочить пересохшее горло. Возникло непреодолимое желание взять телефон и позвонить Филиппу. Отменить все, отказаться...

   Нет!

   Отказаться от всего уже было невозможно. Про создание фонда только что было заявлено слишком громко, чтобы можно было отменить его создание. Что же до творца...

   Филипп никогда не любил полеты и сильно уставал от них, поэтому, вернувшись в Англию, он первым делом отправится в гостиницу. Выспится и с утра, на свежую голову примется за дело. Так что по крайне мере ночь на раздумья у мадемуазель Брюно еще была. И хотя Оливия не принадлежала к числу тех людей, кто менял свое мнение или отказывался от данных обещаний, изменить принятое в гостиной решение мадемуазель Брюно пока еще оставляла за собой право. Ведь жизнь ее родных и ее собственная все же чего-то стоили, и девушка не была до конца уверена, что готова ими рискнуть.

   Взяв себя в руки, Оливия прямо посмотрела на месье Велани и приветливо улыбнулась. Старик подобного поведения не ожидал. Заметно смутившись, чего с ним никогда прежде не случалось, месье Велани опустил взгляд в бумаги перед собой и более не смотрел на мадемуазель Брюно.

   Однако то, что во время совещания Оливии удалось так мило отделаться от пристального внимания Гаспара Велани, не значило ровным счетом ничего. Старик не перестал думать о ней и о том, что она затеяла. Во время общего ужина Оливия кожей чувствовала исходящую от него злость. Он словно бы направлял в ее сторону невидимые нити, которые с каждой минутой опутывали девушку все сильнее, образуя плотный кокон. Мадемуазель Брюно уже чувствовала, что ей становится тяжело дышать. Хотелось уйти подальше от всех гостей, от пустых разговоров. Хотелось скрыться в какой-нибудь темной пещере, свернуться калачиком и наконец расслабиться, позволив себе на несколько мгновений стать свободной.

   – Вина? – заботливо предложил Пьер.

   «А почему бы и нет», – подумалось Оливии. Немного тумана в голове не должно было повредить. Тем более что на сегодня не планировалось более никаких мероприятий, а значит, и необходимости сохранять кристальную ясность сознания уже не было. Оливия кивнула.

   Пьер едва заметно улыбнулся, взял бокал и медленно налил в него жидкость рубинового цвета. Поставил бутылку на стол, поднес бокал к носу, медленно вдохнул сладковатый аромат.

   – Тебе понравится, – прошептал Пьер, передавая бокал Оливии. Улучив момент, он коснулся руки девушки, так что она ясно ощутила тепло его тела.

   Вино, в самом деле, было превосходным. Оливия не зря держала в штате прислуги сомелье и не зря платила ему деньги. Терпкий вкус с нотками спелой вишни и тонами дикой фиалки все еще чувствовался на языке, когда завернутая в мягкое белое махровое полотенце девушка вышла из душа. С мокрых волос стекали озорные капельки, щекоча шелковую кожу и быстро утопая в плотном ворсе ее скудного одеяния.

   За окном царила ночь. Но свет в комнате девушка не включила, поэтому без опасений подошла к задернутому тюлем окну. Комната располагалась на втором этаже: достаточно высоко, чтобы чувствовать себя в безопасности при наплыве посторонних, и достаточно низко, чтобы видеть все происходящее в ухоженном внутреннем дворике. Сейчас там было пусто. Лишь одинокий фонарь наполнял пространство светом, соревнуясь в этом мастерстве со звездами и луной.

   На плечи мягко опустились крепкие руки. Скользнули вниз. Горячее дыхание обожгло шею.

   – Пьер, может, нам стоит рассказать обо всем Филиппу? – спросила Оливия прежде, чем последовало продолжение.

   Пьер развернул ее, прижал к себе. Из одежды на нем также было только полотенце, прикрывавшее тело ниже талии.

   – Он не поймет. Мальчишка еще, – прозвучал знакомый ответ.

   – Мы не сможем скрывать наши отношения всю жизнь. С каждым днем становится все сложнее и сложнее. Пусть лучше он узнает от нас, чем догадается сам.

   Палец коснулся сочных губ девушки, призывая к молчанию.

   – Уже за полночь. Пойдем спать, – нежно прошептал Пьер.

   Дернув полотенце за угол, он отбросил прочь ненужный кусок ткани. Легко подхватил мадемуазель Брюно на руки и уложил в кровать. Нежно поцеловал, расположился рядом и укрылся тем же одеялом. Пальцы мягко коснулись влажных волос девушки.

   – Ты?..

   – Я рядом.

   Оливия улыбнулась, невольно напросившись еще на один поцелуй. И еще на один поцелуй, и еще…

   Пьер обнимал мадемуазель Брюно до тех пор, пока она не уснула. Потом осторожно выбрался из-под одеяла, встал. Выждал мгновение, чтобы убедиться, что девушка действительно спит. На прикроватной тумбочке нашел телефон и, не глядя, набрал номер. Долго ждать ответа не пришлось.

   – Это я... Нет, ничего нового. Она продолжает утверждать, что все дело в фонде... Разумеется, я сообщу... Конечно, месье Велани...

ГЛАВА 6

– Мэри! – раздался позади звонкий голос.

   Девушка обернулась и приветливо улыбнулась. По широким ступеням главного крыльца Университета естественных наук сквозь толпу абитуриентов к ней поднимался черноволосый паренек с забавными конопушками. Его лицо показалось Мэри смутно знакомым.

   – Я – Стивен. Не узнаешь меня? Мы вместе поступали в Университет мастерства: вместе проходили испытания и вместе провалились, как я понимаю, – на одном дыхании выпалил Стивен.

   Впрочем, все сказанное выше не помогло девушке вспомнить его. Тяжело вздохнув, Стивен пригладил короткие волосы и добавил уже не так радостно:

   – Я был рыжим. С вот такими волосами, – он отвел ладонь от головы, показывая, что волосы его были длинной сантиметров пятнадцать. – Но вид у меня был не солидный, так что я подстригся и покрасился!

   Теперь Мэри вспомнила его. Он проходил испытание одним из первых. Вышел из тренировочного зала раскрасневшимся и довольным. Заявил, что показал больше, чем ожидал от себя.

   – Я оказался первым на замену, – с грустью проговорил Стивен. – Но замена не потребовалась.

   – Да, – посочувствовала Мэри, – слышала об этом.

   – О чем это ты слышала? – навалившись на девушку сзади, поинтересовалась Астра Джонс – школьная, лучшая и едва ли не единственная подруга Мэри.

   Широко улыбнувшись, Астра протянула Мэри стаканчик с ароматным кофе.

   – Держи! Это для храбрости, – объявила девушка, давая понять, что отказа не примет.

   – Я не люблю кофе, – все же поморщилась Мэри.

   – А я не люблю, когда у молодой и красивой девушки, беседующей с симпатичным парнем, такой усталый вид, – парировала подруга.

   Мэри смутилась. Попыталась припомнить что-нибудь приятное, чтобы улыбнуться без наигранности и придать свежести своему лицу. Не вышло.

   Тем временем Астра уверенно представилась Стивену, узнала его возраст, какую школу он окончил, чем интересуется и что планирует делать дальше по жизни. По мнению Мэри, любая девушка на месте ее подруги после подобного разговора должна была сразу же сгореть со стыда. Крайне неуместно задавать настолько личные вопросы практически незнакомому человеку! Но мисс Джонс со свойственным ей обаянием за время откровенного разговора успела расположить к себе Стивена и прочно поселить в молодом человеке ощущение того, что они знакомы не меньше, чем вечность.

   – И ты, провалившись там, решил поступать в Естественные науки? Странный выбор для обладающего способностями творить, – заметила Астра.

   – Ну, почему же мисс Джонс? – искренне удивился Стивен.

   Астра наигранно поморщилась:

   – Какая я тебе мисс Джонс? Я моложе тебя, мальчик!

   Мэри украдкой улыбнулась, наблюдая, как краска заливает лицо Стивена.

   – Прости, Астра, – наконец поправился парень, и разговор продолжился: – Естественные науки имеют не так уж мало общего с иллюзиями. А для некоторых иллюзий и вовсе требуются очень глубокие знания!

   Девушка понимающе кивнула:

   – Да, да. Не далее, как сегодня утром мне то же самое говорила Мэри. Ой, ребята, между вами столько общего! Может, не стоит это игнорировать? Может, вас судьба свела?

   Тут уже зарумянились оба скромника. Мэри закрылась стаканчиком с кофе. Стивену спрятаться было негде, поэтому он стоял красный и немного обиженный. Разглядывать девушек было неудобно, и молодой человек принялся изучать насечки на колонне, оставленные предыдущими поколениями студентов.

   Астра же сочла свою миссию на данный момент выполненной и поспешила удалиться, дабы подруга использовала по назначению предложенный удобный момент. И не успела отругать ее! Ссориться с Мэри девушке совсем не хотелось, ведь она пришла поддержать подругу, а не доставить ей еще больше огорчений. После попытки поступления в Университет мастерства Мэри и так ходила мрачнее тучи. Хотя, разумеется, утверждала, что неудача не сломила ее и все уже забылось.

   – Бойкая у тебя подруга, – вздохнул Стивен.

   Наблюдая, как удаляется Астра, парень поймал себя на мысли, что напряжение спадает. Когда же он набрался храбрости и вновь заговорил с Мэри, Стивен не почувствовал вовсе никакого неудобства. Видимо, Астра была права: между ним и мисс Кристиан было много общего.

   – Астра хорошая. Иногда ведет себя не слишком уместно, но на нее всегда можно положиться. Она хотела со мной в Университет мастерства пойти, поддержать. Но я отговорила. А сегодня даже слушать мои возражения не стала. А ведь планировала уехать в Шотландию к дяде на пару недель!

   Мэри тактично умолчала, что ехать к дяде Астре не очень-то и хотелось. Еще свежи были у мисс Джонс воспоминания о первой неудачной любви, случившейся на каникулах в тех краях. Правда, кто был тем несчастным, разбившим сердце Астре, Мэри так и не знала. Всякий раз, когда об этом заходила речь, подруга морщилась и приговаривала:

   – Он был из Лондона, и не стоило ждать от него ничего хорошего. Ты же знаешь, все столичные парни такие задаваки!

   – Везет... – тем временем вздохнул Стивен. – У меня нет таких друзей.

   Мэри почему-то очень захотелось взять его за руку. Но, не будучи уверенной, что Стивен верно поймет ее желание, девушка протянула до удобного момента. Благо, момент этот наступил очень быстро.

   Часы над входом пробили десять, и по громкой связи объявили:

   – Доброе утро! Пожалуйста, минуточку внимания: информация для абитуриентов. Для подачи заявлений приглашаются выпускники английских школ с «высоким» общим балом.

   Стивен ответил на прикосновение, легко сжав пальцы девушки в ответ.

   – Идем?

   Мэри улыбнулась:

   – Вдвоем не так страшно.

   – Не бойся, сюда точно примут, – с ноткой горечи в голосе произнес молодой человек.

***

Про Стивена Астра щебетала на протяжении всего обратного пути. Мэри не перебивала подругу. Поначалу ей казалось, что мисс Джонс всерьез пытается сосватать ей Стивена. Но потом девушка поняла, что Астра не видит в нем достойного кавалера для нее. Астра скорее перечисляла черты характера мистера Круза, импонирующие лично ей. В любом случае, Мэри было приятно услышать лестное мнение о том, кого она уже считала своим другом.

   Самой Мэри ничего говорить не хотелось. Все ее мысли занимало свершившееся поступление в Университет естественных наук, куда ее приняли без дополнительных экзаменов. Фамилия мисс Кристиан в общем рейтинге значилась в первой десятке. И Мэри легко могла представить, как будет гордиться ее достижением отец, как будет хвалиться дочерью перед соседями и коллегами. Мама тоже обрадуется, что Мэри поступила. Улыбнется тепло и искренне, крепко обнимет и скажет, что всегда верила в свою маленькую дочурку. Вероятно, даже Майкл нарушит обед молчания и пришлет СМС с поздравлениями.

   Вот только ей – мисс Мэри Кристиан – не станет от всего этого легче. И тяжесть, что камнем лежит у нее на сердце и тяготит мысли, не пройдет. Да, она небезуспешно будет делать вид, что все идет своим чередом, что она смирилась, осознала и приняла свою теперешнею жизнь. Но в глубине души она всегда будет знать, что это не ее место и не ее жизнь. Игра, обман, иллюзия...

   – Ау! Мэри!

   Девушка вздрогнула. Поезд остановился на станции, люди покидали вагон. Им тоже нужно было выходить, и Астра уже готова была тянуть подругу, потому что на слова она не реагировала.

   – О чем ты так задумалась? Или о ком? – уточнила Астра и задорно подмигнула.

   Минут через пять девушки вышли с шумного вокзала и медленно направились в сторону дома Кристианов. Мэри знала, что мама накроет стол по случаю поступления, и пригласила на праздник Астру, которая помимо того, что была лучшей подругой, еще и оказалась причастной к этому счастливому событию. Мисс Джонс возражать не стала, тем более что занятия на вечер у нее не было.

   – Давненько я не была у вас, – уже предвкушая вечер в приятной компании, приговаривала Астра. – Надеюсь, твоя мама сделала мясной рулет. Он всегда у нее получается таким вкусным. Кстати! А Майкл не приедет по случаю начала твоей взрослой жизни?

   Мисс Джонс мечтательно прикрыла глаза. Лет пять назад, после пары вечеров, проведенных в обществе Кристианов, девушка без памяти влюбилась в старшего брата Мэри. И, пожалуй, если бы Майкл не уехал в столицу, Астра бы своего не упустила. В разлуке чувства притупились, но до конца явно не прошли. Мисс Джонс частенько интересовалась жизнью Майкла, не желая связываться с ним напрямую. Ведь Майкл маленькую поклонницу всерьез не воспринял.

   – Вряд ли он приедет. Не такое уж и событие, – отмахнулась Мэри.

   Хотя ей было бы безумно приятно, если бы братишка отложил свои чрезвычайно важные дела и приехал повидаться. Быть может, он бы нашел волшебные слова, чтобы примирить ее с выбором.

   Внезапно Астра резко остановилась, схватила Мэри за рукав и дернула назад. Девушки только что свернули на нужную улицу и уже был виден дом Кристианов. Возле подъезда стояла идеально чистая черная машина – именно такая машина, на которой в их городок мог бы приехать богатый работник банковской сферы из столицы.

   – Мэри, это он! – торжественно объявила Астра.

   Лицо мисс Джонс при этом никакой уверенности не отображало. Не читалась на нем и радость. Мэри с удивлением обнаружила, что подруга не на шутку напугана неожиданным приездом бывшего объекта обожания.

   – Знаешь, Мэри, пожалуй, пойду я пока домой, – сбивчиво проговорила Астра. – Не буду мешать. Он ведь сто лет уже дома не был. Ты мне звякни потом, что к чему.

   Мэри внимательно посмотрела на автомобиль. Он был похож на тот, на котором приезжал к ним в прошлый раз Майкл, но это ни о чем не говорило. На первый взгляд, все черные дорогие машины были похожи между собой. А вот вглядевшись в детали, несложно было понять, что к ее старшему брату незнакомый автомобиль не имел никакого отношения.

   Астра выслушала доводы подруги, пару раз кивнула, после чего заявила:

   – Он просто купил другой, – и поспешила скрыться за ближайшим углом.

   Мэри не смогла сдержать смешок.

   – У него даже номер не столичный! – прокричала девушка и тут же нахмурилась.

   Ведь если перед домом стоял не автомобиль Майкла, то кто мог нанести Кристианам визит?

ГЛАВА 7

Мэри с опаской приближалась к дому. Девушке отчего-то казалось, что водитель, косившийся на нее из черного автомобиля, сейчас выскочит на улицу, встанет на пути и запретит приближаться к родному крыльцу. Кому и по какой причине могло понадобиться не пускать ее домой, Мэри придумать не могла. Впрочем, причин, из-за которых эта машина стояла возле входа, девушка также не смогла назвать.

   Подойдя ближе, Мэри увидела, что водитель из машины выходить не собирался. Да, на нее он поглядывал, но не более пристально, чем на стену дома за ее спиной. Все внимание мужчины было обращено на экран смартфона, на котором мелькали кадры популярного сериала. Устройство связи водитель держал рукой на уровне середины руля. От разъема на смартфоне к левому уху мужчины тянулся изломанный белый провод.

   Мэри улыбнулась и легонько кивнула, здороваясь с незнакомцем. Водитель на приветствие не обратил внимания, поглощенный происходящим с героями сериала. Мисс Кристиан облегченно выдохнула: он точно не следил за ней. Да и вряд ли вообще следил за кем-то.

   Улыбнувшись своим мыслям, Мэри достала ключи и вошла в дом. В коридоре царил полумрак. В воздухе витал аппетитный аромат свежей выпечки. Девушка бросила сумку на пуфик, повесила на крючок ключи.

   – А, Мэри! Вернулась? – с улыбкой обратилась к ней миссис Кристиан, выглядывая из гостиной.

   – Да, мама! У меня потрясающие новости, – ответила девушка.

   Она хотела сообщить, что поступила, что будет учиться в Институте Естественных наук. Однако миссис Кристиан как будто не была заинтересована в рассказе. Отерев руки о передник, мама подошла к Мэри. Пригладила растрепавшиеся на ветру волосы, смахнула одной ей ведомую пылинку с плеча дочери. Не то, чтобы такое поведение было совсем не свойственно миссис Кристиан. Вот только вела себя подобным образом она лишь в особенных случаях: последний раз был в начале лета, когда Марта Кристиан провожала дочь на выпускные экзамены. Мэри почувствовала, как волнение вновь завладевает ею.

   – Что случилось, мама? – севшим от страха голосом поинтересовалась девушка.

   – Пойдем в гостиную. К тебе пришли, – с искренней улыбкой сообщила миссис Кристиан.

   Видя, что Мэри медлит, мать подтолкнула ее вперед. Девушка обернулась, надеясь, что в темноте коридора мама не заметит бледности ее лица. Миссис Кристиан не заметила. Она продолжала все так же искренне улыбаться.

   Наконец Мэри набралась храбрости и прошла в комнату. Стол был накрыт, приборы разложены. Такие родные тишину и уют ничто не нарушало. Лишь мужчина средних лет, сидящий в кресле возле окна, портил своим присутствием привычную глазу картину.

   Незнакомец был гладко выбрит, коротко острижен, одет в темно-серый костюм с заметным блеском. На ногах красовались черные лакированные туфли, в которых при желании вполне можно было разглядеть собственное отражение. Лицо мужчины было спокойно.

   Увидев Мэри, незнакомец улыбнулся глазами, от чего стал выглядеть приветливее и приятнее.

   – Мисс Кристиан? – уточнил незнакомец, вставая с кресла.

   Мэри кивнула.

   – Ну, что ты стоишь? Подойди ближе, – шепнула девушке мать.

   Мэри была иного мнения. «Если этот человек приехал ко мне, а не к нам, – подумала девушка, – значит, его не Майкл прислал». А при разговоре с посторонним мужчиной, разодетым в дорогой костюм, прибывшим на черном автомобиле с личным водителем, следовало держать приличную дистанцию. Семья Кристианов принадлежала совсем к другому кругу, и подобное общение вряд ли могло принести что-то, кроме проблем. Если бы она могла, Мэри бы вообще не стала разговаривать с незнакомцем. Быть может, даже выгнала бы его, нарочно позабыв о вежливости.

   Мама вновь толкнула Мэри в спину.

   – Да, я – Мэри Кристиан, – подтвердила тогда девушка, но вперед не продвинулась ни на миллиметр.

   Тем не менее, ее ответ устроил незнакомца, и он улыбнулся отчетливее.

   – Моя имя Гарольд Лукас, – представился мужчина, протягивая визитку. – Я ответственный секретарь английского представительства Школы мастерства мистера и мисс Брюно.

   Мэри ахнула. Похолодевшей от волнения рукой взяла картонку и с недоверием уставилась на затейливые серебристые буквы. Прошла долгая минута, прежде чем внимание девушки вновь обратилось к мистеру Лукасу.

   – И с какой целью вы приехали к нам? – поинтересовалась она.

   Мэри, разумеется, знала, с какой целью секретарь представительства Школы мастерства приезжает к выпускникам школ, умеющим создавать иллюзии. Вот только ее от этих выпускников отличали два важных обстоятельства. Ее семья не могла оплатить обучение в частной школе, а она сама провалилась на вступительных экзаменах. Считая понимание первого очевидным (ведь мистер Лукас находился в их доме и видел, как они живут), Мэри сообщила гостю о своей неудачной попытке поступления.

   – Разумеется, я об этом знаю, – спокойно ответил мужчина. Сделав шаг назад, он протянул руку к креслу и извлек из портфеля папку с именем и фамилией Мэри на толстом корешке. – Здесь все документы, необходимые для вашего зачисления. Требуется только ваше согласие и подпись ваших родителей на нескольких листах.

   Мэри нахмурилась. Ей казалось странным, что ответственный секретарь так уверенно и даже несколько настойчиво делает ей предложение, которого она никак не может принять.

   – Обучение в Школе мастерства слишком дорогое. Наша семья не может позволить себе... – начала Мэри, виновато опустив глаза.

   Закончить мистер Лукас ей не дал:

   – На счет оплаты вы можете не беспокоиться. Деньги будут перечислены из Фонда поддержки молодых творцов в рамках гранта на обучение.

   Про фонд с подобным названием мисс Кристиан никогда раньше не слышала. И уж точно не подавала никакую заявку для получения гранта.

   – Фонд молодой. Создан буквально на днях по поручению мадемуазель Брюно, – видя ее замешательство, добавил мистер Лукас.

   Мэри потихоньку взглянула на маму. Миссис Кристиан улыбалась. Ни удивления, ни озадаченность на лице не отображалось, из чего Мэри сделала вывод, что гость уже поговорил с ее мамой, и получил ее одобрение. Иначе Марта Кристиан не допустила бы разговора с дочерью.

   «Значит, и мне стоит поверить ему…» – смирилась Мэри, но легче от этого не стало.

   Все происходящее было похоже на сказку – историю о бедной девушке, которая, не имея ничего кроме доброты и смирения, получала то, о чем мечтала. Мэри трепетала при одной только мысли, что Филипп Брюно – человек, лично подбиравший учеников для своей школы – посчитал уровень ее мастерства достаточным для зачисления. Что месье Брюно дал ей шанс, отказ от которого был верхом неблагоразумия...

   Видя ее замешательство и понимая, что молчание длится дольше, чем обычно в таких ситуациях, мистер Лукас сказал:

   – Вы не обязаны давать ответ сейчас же, мисс Кристиан. Вы вполне можете подумать над нашим предложением пару дней.

   Мэри посмотрела на него с недоверием. В его голосе ей почудилась настойчивость. Мистер Лукас, вероятно, привык сразу получать нужные ответы и не любил ждать.

   – Думать не о чем. Сказке нет места в нашей жизни... – понимая, что такой ответ может быть неверно истолкован, Мэри поспешила добавить: – Извините, но я уже поступила в Университет естественных наук и намерена учиться в нем.

   Мисс Кристиан коротко кивнула на прощание и поспешила выбежать из гостиной. Мистеру Лукасу ни к чему было видеть ее слезы.

   – Мэри! – удивленно и испуганно крикнула ей вслед миссис Кристиан.

   – Так бывает иногда, – мягко произнес мистер Лукас, желая успокоить хозяйку. – Некоторым творцам надо немного времени, чтобы свыкнуться с тем, что они лучшие.

   Миссис Кристиан вздохнула. Обсуждать с посторонним поведение дочери она не собиралась. Тем более что дело тут было не в «свыкнуться».

   Спустя пару минут мистер Лукас ушел, оставив миссис Кристиан еще одну визитку. На словах он сообщил, что подождет пару дней ответа Мэри и лишь после истечения этого срока пригласит в Школу другого кандидата, согласно полученным от месье Брюно инструкциям.

   Все это, а также свои переживания, миссис Кристиан выплеснула на супруга, едва тот успел раздеться, помыть руки и зайти в гостиную. На столе был накрыт ужин, от которого Мэри отказалась, добавив матери беспокойства.

   – Ты ведь понимаешь, что Мэри губит свою жизнь? Джон, отказываться от такого шанса...

   – Хватит! – прервал стенания мистер Кристиан. – Мэри взрослая девочка. Она способна понять, какой шанс ей выпал. И если она решила отказаться, мы должны уважать ее решение.

   Марта замолчала, недовольно поджав уголки губ. Однако говорить больше ничего не стала – слова мистера Кристиана про уважение возымели эффект. В конце концов, постепенно, разливая суп и раскладывая хлеб, миссис Кристиан согласилась с супругом окончательно.

   – Ты все-таки пошел бы к ней, поговорил, поздравил бы ее. Она поступила в Университет естественных наук, как ты и советовал.

   Против такого разговора мистер Кристиан ничего не имел. Захватив пару сэндвичей, отец отправился в комнату к непутевой дочери. Он знал, что абитуриентам приходится нелегко во время поступления. Но все же надеялся, что Мэри сама испытает и доставит родным куда меньше переживаний.

   После стука, на который никто не ответил, мистер Кристиан вошел в комнату на свой страх и риск. Свет не горел, за окном сгущались сумерки, так что было сложно разглядеть лежавшую на кровати девушку. Отцу показалось, что Мэри спит, и он хотел было уже выйти, когда из полумрака раздался тихий голос:

   – Папа? Мама сказала тебе, что я поступила?

   Мистер Кристиан подумал, что все же стоит включить свет и потянулся к выключателю. На полпути остановился и опустил руку. Уверенности в том, что он хочет увидеть бледное лицо дочери и ее заплаканные глаза, у отца не было.

   – Да, Марта сказала. Она мне и про мистера Лукаса рассказала.

   – Зря, – слишком уверенно ответила Мэри. – Дело прошлое. Не будем больше об этом.

   От спокойного рассудительного тона девушке мистеру Кристиану стало не по себе. Он столько раз говорил, что Мэри взрослая, что надо вести себя соответственно и принимать соответствующие решения. И вот сейчас, получив все, чего хотел, Джон Кристиан понял, что совершенно к этому не готов – не готов видеть, что от этого никому не лучше. Что от решения, которое Мэри вынудили принять, ей плохо. Что мечты его маленькой девочки, ее способности, ее настоящая жизнь, которой она должна жить, никому не нужны. Даже ей самой! Раз она нашла в себе силы ими поступиться...

   – Мама сделала сэндвичи с тунцом. Как ты любишь. Поешь, не огорчай ее.

   Поставив тарелку, мистер Кристиан вышел из комнаты, притворил дверь, спустился в гостиную. Марта сидела в кресле, нервно теребя подол фартука. Она ждала слов, которые утешили бы ее. Но мистер Кристиан говорить ничего не стал. Он молча подошел к столу, молча взял визитку и взглянул на часы. Половина восьмого.

   – Не поздно еще, – прокряхтел он и набрал номер.

   Ответа не последовало. Мистер Кристиан набрал вновь. Пара длинных гудков...

   – Добрый вечер! – поздоровался мистер Кристиан в ответ на вежливое приветствие на другом конце. – Ничего, ничего. Я понимаю: вы – человек занятой... Я? Ах, да! Я Джон Кристиан – отец Мэри... Да, она передумала. Она согласна... Завтра в половине третьего? Да, понял. Марта – моя жена – будет дома. Я передам ей... И вам всего доброго!

   Мистер Кристиан положил трубку. Не шевелясь, простоял пару минут, переводя дух.

   – Джон? – прозвучал позади взволнованный голос Марты.

   Он обернулся.

   – Надеюсь, я не сделал дурного, – произнес с улыбкой.

   Миссис Кристиан улыбнулась в ответ.

ГЛАВА 8

Поездка во Францию до сих пор казалась ожившей сказкой. Во время сборов, мысли Мэри метались, словно за спасительную соломинку хватаясь то за одну, то за другую идею. Поначалу ей казалось, что все происходящее – розыгрыш, что она напрасно пакует чемодан, что сейчас позвонит мистер Лукас и сообщит об ошибке. Но звонка не было, и тогда Мэри стала думать, что придет отец и скажет, что никуда не пустит ее.

   Мистер Кристиан действительно пришел, но лишь затем, чтобы помочь спустить чемодан вниз.

   В гостиной опять был накрыт стол. Мэри, конечно, села и даже положила немного теплого салата с лососем себе на тарелку. Но съесть даже маленького кусочка не смогла. Положив вилку, девушка сидела тихо-тихо, поглядывая на часы.

   – Мэри, не волнуйся, – сказал мистер Кристиан. – Ты получаешь то, чего достойна.

   Девушка кивнула. Она уже слышала от отца эти слова. В тот вечер, когда он пришел сообщить, что договорился с мистером Лукасом о ее обучении. Но другие слова – о том, что этот путь не для нее – Мэри слышала от отца гораздо чаще. И слишком сильно успела к ним привыкнуть.

   «Да, мало ли что там папа болтает! – вспомнилось ей заявление Майкла. Вчера брат позвонил узнать, где будет учиться Мэри, и поздравить ее. – Ты собираешься жить своей жизнью или его?»

   – Приедешь во Францию, и все образуется, вот увидишь, – мама лучше умела утешать, и Мэри улыбнулась. – Говорят остров, на котором расположена школа, очень красив.

   – Только ученикам не разрешают по нему свободно гулять, – заметила Мэри.

   – В любом случае воздух там лучше, чем здесь. Да и море рядом. Найдешь новых друзей. Все будет хорошо!

   Мэри вновь улыбнулась, но уже куда естественнее, чем раньше.

   До Лондона мисс Кристиан добралась на автомобиле, присланном мистером Лукасом. Ночь провела в отеле, где ей забронировали и оплатили номер. Самого ответственного секретаря девушка в этот день не видела: он был занят последними приготовлениями перед поездкой. Не увидела его Мэри и следующим утром. Вместо себя мистер Лукас прислал посыльного с письмом, адресованном мисс Кристиан. Посыльный – мальчишка не старше нее – попросил ознакомиться с письмом сразу и дать ответ, письменный или устный, если она пожелает.

   Мистер Лукас писал, что дела задержали его дольше, чем он планировал. Поэтому он не сможет встретиться с Мэри до ее отъезда и лично пожелать ей счастливого пути. Постскриптум было указано то, что уже озвучил посыльный на счет ответа.

   Просьб у Мэри не было, поэтому девушка попросила передать лишь слова благодарности.

   – Это очень кстати, мисс, – подмигнул ей посыльный. – Вы меня очень выручили. А то мне еще к вашему другу идти.

   – Другу? – удивилась Мэри.

   – Ну, к тому, кто будет учиться с вами, – пояснил посыльный и поспешил прочь.

   Мэри почувствовала, как вновь нахлынуло на нее волнение. Только переживания ее были теперь иного рода.

   – Кто же этот второй, кто будет учиться вместе со мной? Парень или девушка? Наверное, парень, раз посыльный назвал его «другом».

   Девушка взглянула в зеркало. За ночь она успела отдохнуть, поэтому на внешний вид жаловаться не приходилось. Но вот одежда... Нехорошо будет, если будущий одноклассник увидит ее в мятом платье.

   Отыскав в коридоре гладильную доску и утюг, Мэри привела одежду в порядок. Перечесала волосы, заплетя широкую косу. Потом подумала, что наверняка встретит «друга» за завтраком. Завтрак как раз должен был начаться через пару минут, а одноклассник, даже если он еще не проснулся, непременно будет разбужен посыльным. Вряд ли он снова ляжет спать и откажется от еды – Мэри бы так сделать точно не смогла.

   Девушка заперла номер и спустилась в ресторан. Села за столик, сделала заказ. Официантка быстро принесла порцию овсянки, пару кусочков хлеба, сыр, колбасу, масло.

   – Извините, я забыла, вы будете чай или кофе?

   – Чай, пожалуйста, – ответила Мэри.

   – Одну секунду.

   Девушка услышала стук каблучков за спиной. Тук-тук-тук...

   – Вы на завтрак? Присаживайтесь за любой свободный столик, – сказала официантка новому гостю.

   – А за занятый можно? – прозвучал знакомый голос.

   Мэри быстро обернулась, не веря собственным ушам. Но все было именно так, как она поняла: рядом с официанткой стоял Стивен.

   – Привет!

   – Привет! – помахала в ответ Мэри.

   – Если ваша знакомая не против, – обронила официантка, указывая на Мэри.

   – Не против, – кивнула девушка.

   Не успел Стивен усесться, как на столе появился второй комплект приборов, каша и кофе, который выбрал молодой человек.

   – Вот уж не думал, что встречу тебя здесь. Видно, никуда нам не деться от того, чтобы вместе учиться!

   Мэри рассмеялась в ответ. Как-то так получилось, что она ни разу не задумалась, кто еще может быть приглашен в Школу мастерства. А ведь Стивен, в отличие от нее, был самой вероятной кандидатурой.

   – Но, конечно, если бы не Фонд, ничего этого бы не случилось, – продолжил Стивен. – У моих родителей были накопления на мое обучение. Но их и на год в Школе мастерства не хватило бы.

   Мэри согласно закивала. Фонд и гранты были созданы очень вовремя.

   Закончив завтракать, молодые люди разошлись по комнатам. Впрочем, уже через полчаса они вновь встретились в холле. Мистер Лукас прислал машину, чтобы ученики могли с комфортом добраться до аэропорта.

   – Кажется, пора привыкать к богатой жизни! – довольно шепнул Стивен, когда они заняли места в салоне автомобиля.

   Мэри кивнула осторожно, чтобы водитель не заметил и не подумал о ней плохо.

   В аэропорту их уже ждали. Сотрудница в форменной одежде с безупречной улыбкой на лице подошла к автомобилю, едва тот остановился перед входом в здание вокзала.

   – Мисс Кристиан? Мистер Круз? Мое имя Виктория. Я провожу вас к вашему самолету. Он уже подготовлен к вылету. Прошу следовать за мной.

   – Подождите! Вы хотите сказать, что мы полетим не общим рейсом? – удивилась Мэри.

   – Да, мисс. Вы полетите на самолете семьи Брюно прямым рейсом до местного аэропорта на материке. А оттуда, насколько я знаю, на остров вас доставит вертолет. Обычно используют катер, но сегодня погода не слишком удачная для морских прогулок.

   Стивен присвистнул:

   – Никогда не летал на вертолете!

   Мэри тоже никогда не летала. Ни на самолете, ни на вертолете. Да что там говорить – она из Англии никогда не выезжала!

   Увлеченная мыслями о предстоящем путешествии, девушка совсем позабыла о своих вещах. Вспомнила, когда они прошли уже добрую половину пути до стойки регистрации. Встрепенувшись, словно испуганный воробей, Мэри приблизилась к Виктории. Ей было очень неловко и даже немного стыдно признаваться работнице аэропорта, что она допустила такую оплошность.

   Виктория спокойно выслушала девушку, тепло улыбнулась, будто желая успокоить.

   – Все в порядке, мисс Кристиан. Ваш багаж сзади, – сообщила женщина.

   Мэри обернулась. Ее чемодан и две спортивных сумки Стивена вез на тележке водитель мистера Лукаса

   – Пора привыкать к богатой жизни, – напомнил Стивен.

   – Пожалуй, ты прав, – не стала спорить Мэри.

   Стивен действительно говорил очень логичные вещи, вот только Мэри, как ни старалась, не могла перестать чувствовать себя чужой в этом новом для себя мире. Невольно вспоминались слова отца: они всегда были простыми людьми со скромным достатком, и не стоило им влезать во все эти иллюзии. Что если он был тогда прав? Что если совершил глупость, позвонив мистеру Лукасу?

   «Я все еще в Англии. В Лондоне. Еще есть возможность вернуться...» – подумала Мэри, и от этой мысли почувствовала себя спокойнее.

ГЛАВА 9

Переборов минутную слабость, Мэри поднялась на борт самолета и уже через полтора часа они со Стивом ступили на землю Франции. Частный самолет приземлился на единственную полосу маленького аэропорта, расположенного на скалистом берегу.

   В здании аэропорта учеников Школы мастерства встретил месье Шанти. Секретарь мадемуазель Брюно был предельно любезен, проявлял все возможное радушие и доброжелательность. Говорил месье Шанти на английском, почти без акцента, что должно было расположить к нему иностранных учеников. И все же с первой минуты знакомства Мэри чувствовала холод и недоверие, исходившие от встречающего.

   Девушка покосилась на Стива, но друг был занят разглядыванием всего и вся вокруг и, конечно, мелочей не замечал. Тогда Мэри вздохнула и решила списать особенности поведения Пьера Шанти на присутствие бедных студентов в благородной школе. Девушке показалось, что это может быть правдой.

   Тем временем месье Шанти сообщил, что вертолет не сможет перевезти всех учеников за раз, да и багаж придется доставлять на остров отдельно. Месье заверил Мэри и Стивена, что их вещи будут доставлены на остров в целости и сохранности. А чтобы ожидание не показалось слишком долгим, месье Шанти проводил молодых людей в кафетерий – единственный пункт питания во всем здание аэропорта.

   Из окна кафетерия открывался потрясающий вид на залив. И спустя час Мэри и Стив все еще сидели за столом перед панорамными окнами, любуюсь, как мелкие волны набегают на скалистый берег, разбиваясь и превращаясь в сотню чарующих, искрящихся в редких солнечных лучах брызг.

   – Никогда не видела моря в живую, – прошептала Мэри.

   – Угу, – промычал в ответ Стив.

   Мистер Круз с аппетитом поглощал уже третью булочку с корицей, и ему было не до разговоров. Каждый кусок ароматного теста оказывался больше, чем могло разместиться во рту у Стивена.

   Мэри пододвинула другу свой чай и положила на стол пару салфеток. Стивен решительно замотал головой, показывая на свою чашку, в которой на дне еще оставалась пара глотков. Мэри настояла. Все равно ни капля жидкости, ни самая маленькая крошка не лезли мисс Кристиан в горло.

   – Ну, ты даешь! – наконец смог выговорить Стивен. – Неужели совсем не голодна? Я бы себе рагу какое-нибудь заказал, будь оно в меню. А ты даже плюшку не хочешь. Ведь все девочки любят булочки с корицей. Разве нет?

   Мэри улыбнулась той стороной рта, которую Стивен видеть не мог. Насчет всех девушек в мире она судить не бралась, но одну любительницу изделий с корицей могла назвать без колебаний.

   Стивен вернул ей пустую чашку и отправился за добавкой для себя. Пока ему наливали кипяток и доставали пакетик с заваркой, в кафетерий вернулась шумная компания из шести человек.

   Это также были счастливчики, выбранные месье Брюно для обучения в Школе мастерства. Как и Мэри со Стивеном, они ждали вертолета, чтобы покинуть материковую часть Франции на ближайшие полгода. Ребята прибыли в аэропорт не только из Англии и Франции, но всех их сближали богатство родителей и смелость проявить свои чувства по отношению к единственной среди них девушке.

   – Жаклин опять с букетом, – вернувшись, озвучил очевидное Стив.

   Истинная парижанка с мягкими, цвета спелой пшеницы кудрями Жаклин Арно приходилась дочерью французскому медиамагнату Клоду Арно. Компания «Арно Медиа Системс» владела одним из крупнейших телеканалов в стране, парой газет, десятком глянцевых изданий. И хотя месье Арно принципиально избегал политических вопросов, не замечать его влияния на общественное мнение и жизнь было невозможно. Особенно после того, как семь лет назад его дочь Жаклин покорила модные подиумы и обложки журналов, став объектом для подражания и восхищения подростков со всего мира.

   Юная модель Жаклин Арно взлетела на вершину модного Олимпа так стремительно, что только ленивый не помянул в связи с этим помощь ее отца. Сама девушка на подобные разговоры не обращала внимания, прекрасно осознавая, что их участниками движет лишь зависть. Она была молода, красива, умна, приветлива и общительна. Богата. Но в самую последнюю очередь, потому что без помощи монет легко могла привлечь к себе внимание, очаровать и покорить своим обаянием. Во всяком случае, именно такую версию успеха девушки всегда озвучивали подчиненные ее отца.

   – Жаклин, конечно, чудо как прелестна, – заметила Мэри, – но все-таки как ты умудрился разглядеть ее за этим веником?

   Стивен подавился горячим чаем, откашлялся. К счастью, ни Жаклин, ни ее поклонники не обратили внимания на неловкий момент.

   – Между прочим, этот «веник» работа Стефано Пьязо. Вон того черноволосого парня в очках. А он, если ты еще не в курсе, получил сто из ста баллов при поступлении во Французскую Академию Мастерства. У них за последние двадцать лет ни разу не было ничего подобного!

   Мэри пожала плечами. Даже если итальянский студент сумел получить высший бал на вступительном экзамене, это еще не означало, что он что-то понимал в цветах. Безупречно выполненная иллюзия казалась мисс Кристиан слишком банальной и потому безвкусной. И не то, чтобы ей часто дарили цветы, но даже самый скромный букет от мистера Фарбью – потомственного цветочника из родного городка девушки – мог рассказать о чувствах дарившего куда больше, чем «веник Пьязо».

   Жаклин, вероятно, думала схожим с Мэри образом. Не найдя способа пристроить пышный букет на коленях, она просто бросила его на пол. Стефано едва заметно нахмурился, наклонился, чтобы поднять свое творение, но успел схватить лишь воздух. Пухлая ручонка мистера Рони Гризо со всем возможным подобострастием уже прижимала цветы к животу внушительных размеров.

   Официантка принесла ранее заказанный посетителями кофе, на другом подносе вынесла слоеные булочки с клубничным джемом. Аромат свежей выпечки тут же наполнил помещение.

   – А нам вчерашние продали, – проворчал Стивен.

   Молодой человек покосился на официантку. Сам собой напрашивался вопрос: «не потому ли вчерашние, что посетители слишком просты для высшего общества?» Стив уже собрался возмутиться более громко, но вошедший в кафетерий месье Шанти своим появлением заставил его промолчать.

   – Прошу следующую четверку пройти на площадку, – объявил месье Шанти.

   Компания вокруг Жаклин тут же засуетилась, закудахтала. Послышались сетования на то, что кофе только принесли, да и булочки еще остыть не успели.

   Мэри вопросительно взглянула на Стивена. Он кивнул в ответ. Не видя больше причин задерживаться, молодые люди направились к месье Шанти.

   – Еще двое! Если не можете решить сами, я назначу…

   – Я полечу, – вдруг вскочила Жаклин.

   – И я, – тут же нашелся Стефано.

   Оставшимся парням не осталось ничего другого, как скорчить кислые мины и утешать себя булочками с кофе.

   Месье Шанти повел пассажиров на стартовую площадку. Шел он впереди, но Мэри казалось, что на затылке у помощника Оливии Брюно есть дополнительная пара глаз. Никак иначе девушка не могла объяснить, почему ей кажется, что месье Шанти постоянно за ними наблюдает.

   Мэри чувствовала себя крайне неуютно. Хотелось разрядить обстановку, нарушить тягостное молчание. Вот только Стивен шел позади, и разговаривать с ним было неудобно. Тогда Мэри начала коситься на идущую слева Жаклин. К удивлению мисс Кристиан, наследница медиамагната тоже отводила в сторону глаза, стоило ее взгляду натолкнуться на спину месье Шанти.

   Длинный внутренний коридор закончился раньше, чем Мэри осмелилась произнести хоть слово. Месье Шанти и ребята вышли к воротам на стартовую площадку.

   – Ну, что? Готовы полетать? – веселой улыбкой приветствовал их работник аэропорта.

   – Готовы, – ответил за всех месье Шанти.

   – Уже летали на вертолетах?

   Жаклин и Стефано кивнули, Мэри со Стивеном отрицательно мотнули головами.

   – Понятно, – работник аэропорта поправил оранжевый жилет и массивные наушники. – Пригнитесь и держите головы крепче – сегодня такой ветер, что можно всего ожидать.

   Взяв Мэри под правую руку, Жаклин – под левую, мужчина распахнул дверь и вывел девушек под порывы ветра такой силы, что без поддержки Мэри и Жаклин легко могли бы упасть! Мэри испуганно вцепилась в юбку, кажется, впервые в жизни подумав о том, что брюки вполне женственная одежда.

   Возле вертолета работник аэропорта остановился, распахнул дверь кабины и, указав на место рядом с пилотом, прокричал:

   – Кто хочет полюбоваться панорамой?

   Мэри, конечно же, хотела. Но замешкалась, постеснявшись озвучить свое желание. Случайно или нет, ее выручила Жаклин:

   – Ой, что я там не видела.

   Сопровождающему было все равно, так что он легко подхватил Мэри и усадил ее внутрь вертолета на заветное место спереди. Через минуту таким же образом в салоне оказалась Жаклин. Хмыкнув, она проворно передвинулась к дальнему окну, оставляя достаточно места на сидении для размещения еще двух пассажиров.

   Стивен и Стефано вскоре тоже очутились в салоне. Стивен забрался первым, к своему удивлению, заняв место рядом с Жаклин. Стефано злобно сощурился.

   – Что-то не устраивает? – поинтересовался пилот.

   Мэри отвернулась к окну, пряча улыбку. Жаклин хихикнула открыто. Стивен покраснел. Стефано заверил пилота, что все в порядке.

   – В таком случае, от винта!

ГЛАВА 10

От вида за окном захватывало дух! Бесконечные, бушующие серо-синие воды Бискайского залива на горизонте сливались со свинцово-серым небом. Бесчисленные белые барашки разбегались по высоким гребням. Сотни брызг срывались с их спин, рассыпаясь соленой пылью. То тут, то там можно было разглядеть скалистые уступы, выступающие между волнами, словно хребты со спины морского чудовища. Не возникало сомнений, что кроме смерти, от этих мелких островов ничего больше ждать не следует.

   Пилот уверенно вел стальную птицу под порывистым ветром, будто вовсе не замечая стихии, царившей внизу. Мэри изредка поглядывала на серьезное, покрытое морщинами лицо мужчины. Его глаза скрывали черные очки, и временами девушка всерьез думала о том, что за темными линзами пилот скрывает свой страх.

   Через пятнадцать минут полета на горизонте показался крупный остров. Высокие обрывистые берега отчетливо выделялись на сером фоне воды и неба. Неприступные, неприветливые – совсем не такую сушу ожидала увидеть Мэри.

   Остров стремительно приближался. И вот уже можно было в деталях разглядеть отвесные склоны высоких гор, скудную растительность и многочисленные гнездовья морских птиц.

   – Сейчас облетим вокруг, – сообщил пилот, закладывая вираж.

   Вертолет чуть наклонился, дернулся под очередным порывом ветра, молодые пассажиры вскрикнули.

   – Все под контролем! – заверил пилот.

   Вид перед лобовым стеклом стал стремительно меняться. Теперь без труда можно было разглядеть, что горы возвышались лишь на одной стороне острова. Другая же была равнинной. И хотя равнина располагалась на высоком отвесном берегу, жители острова о том вспоминали, пожалуй, лишь при необходимости покинуть остров. В остальное время они могли без забот наслаждаться походами по диким лесам, отдыхом на берегах реки, берущей начало в горах и впадающей в залив, или тихими прогулками в ухоженном парке, доведенном до безупречного состояния мастером иллюзий имения семьи Брюно.

   Но, конечно, не парк в первую очередь привлекал внимание любого гостя острова. С моря ли, с воды попадал человек во владения Оливии и Филиппа Брюно, раньше других объектов на скалах замечал он старинный замок – полуразвалившиеся строение, потрепанное солеными морскими ветрами, заброшенное прежними хозяевами на несколько десятков лет. В свое время этот замок и стал причиной покупки острова Александром Брюно. Месье Брюно оценил изящество готического стиля и непокорность, какую продемонстрировала постройка, не обратившись в пыль вопреки всем нападкам стихии и испытаниям времени.

   По расположению окон было легко догадаться, что замок имеет три этажа. Слева и справа от центрального здания в прежние времена возвышались две четырехэтажные башни. Правая была почти разрушена, левая сохранилась лучше и совсем недавно ее восстановили в первозданном виде по желанию Филиппа Брюно. Злые языки поговаривали, что таким образом известное семейство решило отгородиться от современных построек Школы мастерства, расположенных слева от замка, и от шума реки, бежавшей возле замковых стен по каменистым порогам.

   Мадемуазель Брюно отрицала какое-либо влияние новых построек или реки на принятое решение. А желание вернуть башне прежний вид объясняла тем, что раз на острове все равно велась стройка, закономерно было реконструировать и старую часть замка. Филипп каких-либо комментариев на этот счет вовсе не давал.

   – Сказочное место! – раздался в наушниках голос Жаклин.

   – Внутри, говорят, замок еще интереснее, – подтвердил Стефано.

   – Разве туда пускают? Ведь в замке живет семья Брюно, – включился в разговор Стив.

   – Сразу видно, что человек не готовился к поступлению в эту школу, – с доброй улыбкой заметила Жаклин. – По случаю начала учебного года семья Брюно традиционно устраивает званый вечер. И проводит его в столовой своего замка.

   – Так, значит, уже сегодня вечером мы попадем туда?

   Мэри не обернулась, но этого и не требовалось. Стив говорил с таким неподдельным удивлением, что девушка легко представила его округлившиеся глаза.

   – Надеюсь, ты взял смокинг? – вновь улыбнувшись, поинтересовалась Жаклин.

   Улыбка на этот раз была хитрой, и можно было понять, что мадемуазель Арно шутит. Но Стивен был слишком занят своим восторгом, чтобы заметить очевидное. По лицу парня скользнула тень, по спине сбежали капельки ледяного пота.

   – Расслабься, приятель, – пихнул его в бок Стефано. – На вечер полагается приходить в школьной форме.

   – Уф! Ну, и розыгрыши у вас.

   – Хотите – смейтесь, хотите – нет, – вмешался в их разговор пилот, – но подобные шутки я слышу каждый раз, когда погода не позволяет воспользоваться катером.

   Пилот быстро обернулся к пассажирам на заднем сиденье.

   – Месье Брюно отбирает учеников по одному ему известным критериям. Отличные оценки и наличие денег не всегда гарантируют поступление в Школу мастерства. А вот излишняя самоуверенность, как правило, способствует покиданию школы.

   – Мы непременно это учтем, – заверила Жаклин.

   Пилот подмигнул в ответ. Как будто с неохотой оторвался от созерцания прелестной мадемуазель Арно и вернулся к непосредственным обязанностям. Вертолет подлетал к посадочной площадке.

   Серый квадрат с нарисованным на нем кругом и огромной буквой «Н» располагался почти на краю скалистого обрыва. С трех сторон от ветров и посторонних глаз посадочную площадку закрывал лес. Последняя сторона – та, что выходила как раз на обрыв – была открыта всем стихиям и всем красотам, какие с нее можно было разглядеть.

   Неподалеку от вертолетной площадки располагалась лестница, ведущая на причал. От этой лестницы и от вертолетной площадки к центральным воротам парка вела асфальтированная дорога. Примерно посередине пути от дороги отходила выложенная плиткой широкая тропинка, ведущая через лес к новым зданиям школы. Именно по этой тропинке ученикам и предстояло идти.

   – Прогулка займет минут пять – не больше, – сообщил встречающий молодой человек. – Кстати, я Том Грейджи – комендант вашего общежития. И я очень прошу вас звать меня просто Томом. Терпеть не могу эти «мистер» и «месье».

   Вот уж на кого Том не был похож, решила Мэри, так на человека, которому можно было доверить столь ответственную задачу, как наведение порядка в студенческом общежитии. Высокий, слишком худой для того, чтобы выглядеть солидным, он был к тому же слишком молод и слишком задорно улыбался, чтобы с первых секунд его начинали воспринимать всерьез.

   Но, с другой стороны, ведь свою должность он все-таки занимал. А значит, умел добиваться от взбалмошных и своенравных богатых учеников желаемого и требуемого. Мэри в задумчивости прикусила губу.

   Девушка все еще продолжала задаваться вопросами без ответов, когда Том вывел их к окраине небольшого сквера, расположенного перед трехэтажным зданием. На первых двух этажах этого корпуса располагались учебные аудитории и тренировочные залы. На последнем жили учащиеся. Справа от студенческого корпуса, соединенное с ним стеклянным переходом, возвышалось двухэтажное здание жилого корпуса для преподавателей. Мимо последнего шла единственная оборудованная дорожка в сторону замкового парка.

   – А неплохо придумано! – хмыкнул Стефано. – Чтобы пройти на территорию парка Брюно нужно пробраться незамеченным мимо целого преподавательского корпуса!

   – В школе вообще все очень грамотно устроено. Вы поймете это, когда проведете здесь несколько дней, – отозвался Том.

   Миновав огороженную крепкой сеткой футбольно-баскетбольную площадку, ведомые Томом ученики оказались в здании школы. В обе стороны от входа по зданию тянулись длинные пустые коридоры с множеством дверей. Освещались коридоры светом из окон, выходивших на задний двор. Там, насколько успела разглядеть Мэри, располагались две тренировочные площадки. Девушка хмуро сдвинула брови. Даже в Университете мастерства была всего лишь одна уличная площадка для совершенствования умений творить иллюзии. Неудивительно, что выпускники Школы Брюно легко занимали лучшие места в жизни.

   – Это для старших классов, для уроков по погодным иллюзиям, – пояснил Том и, не давая больше новеньким ни осмотреться, ни опомниться, не останавливаясь, повел их на третий этаж.

   На лестничной площадке комендант велел ребятам остановиться, а сам зашел в комнатушку, очевидно, служившую ему и жилой комнатой, и рабочим кабинетом. Из небольшого ящичка на стене возле входа взял два ключа с номерками и протянул один мальчикам, второй – девочкам.

   – От ваших комнат. Выходить в общий коридор (без особых на то разрешений) можно после семи утра и до одиннадцати вечера. Всю необходимую вам технику – мобильные телефоны, плееры, компьютеры – заряжать только в своих комнатах! На кроватях вас ждет форма, постельное белье, полотенца, предметы личной гигиены. Можете пользоваться, а можете не пользоваться всем, кроме формы! Чтобы без нее я вас больше на территории школы не видел! И – внимание! – никаких украшений.

   – Что? – жалобно пискнула Жаклин.

   – Новые требования месье Брюно. В этом году у нас разные учащиеся, так что не нужно выделяться.

   – И даже на званый вечер нельзя?

   Том с грустью посмотрел на Жаклин. Казалось, с его языка вот-вот сорвется сожаление, что он не может полюбоваться на мадемуазель Арно в ее лучших нарядах и самых дорогих ювелирных изделиях.

   Так и не придумав, что ответить, комендант отрицательно качнул головой.

   – Ладно, обойдемся иллюзиями…

   – Никаких иллюзий! – тут же заявил Том, чем вызвал полную растерянность новых учеников. – Залы есть для тренировок – там и практикуйтесь. А-то натворите тут, и мне придется мадемуазель Брюно звать с волшебным кулоном. А она это дело ох как не любит!

   – Зачем же сразу мадемуазель Брюно? – удивился Стив. – Неужели у школы нет денег, чтобы приобрести сапфир для… нужд учебного процесса? Вот у нас в Англии в Университете мастерства есть два штатных камня…

   – А месье Кристоф Сенье у вас в университете есть?

   – Нет, кажется, – растерялся Стивен. – А кто это?

   – Скоро узнаете, – с недоброй, хитрой усмешкой отозвался Том.

   Ребята переглянулись, но продолжать разговор не стали, опасаясь нарваться на еще какой-нибудь запрет.

ГЛАВА 11

Стивен и Стефано поселились почти под самым носом коменданта. Мэри и Жаклин досталась комната в дальнем конце общего коридора.

   Жаклин повернула в замке ключ, дверь открылась бесшумно. За ней оказался небольшой коридор, из которого можно было попасть в туалет, в душевую и в спальню. Жаклин прошла вперед, толкнула следующую дверь.

   – Уютно, – констатировала мадемуазель Арно.

   Мэри выглянула из-за ее плеча. Длинная узкая комната заканчивалась большим окном. Обстановка была симметричной: две кровати, два шкафа, пара учебных столов и стульев. На кроватях лежали по три стопки одинаковых вещей, о которых говорил Том. Паркетный пол скрывал от глаз аккуратный бежевый ковер, подобранный в тон более светлым обоям и более темным покрывалам и шторам.

   Жаклин бросила ключ от внешней двери на правую кровать и плюхнулась рядом. Приподняла рукой одежду, критически разглядывая узор и качество ткани, из которой была пошита форма.

   – Вполне. Сойдет, – вынесла вердикт мадемуазель Арно, после чего сообразила, что не слышит ни единого слова от своей соседки. Посмотрела на Мэри и недовольно скривилась: – И долго мы будем стесняться? Эта наша общая комната, если ты не забыла.

   Мэри совсем стушевалась. Опустила голову, напрасно пытаясь скрыть показавшийся на щеках румянец. Но в комнату все же вошла и присела на свободную кровать.

   – Прости, – обронила мисс Кристиан.

   Покосившись на соседку, Мэри ожидала, что увидит удовлетворение на лице Жаклин. Однако мадемуазель Арно вместо этого со вздохом закатила глаза:

   – Подруга, давай договоримся сразу: не надо смотреть на меня снизу вверх. Между нами больше общего, чем может показаться на первый взгляд! Нас выбрал месье Брюно – счел достойными чести учиться в этой школе.

   Мэри кивнула.

   – Что же касается денег, – продолжила Жаклин. – Во-первых, здесь их некуда тратить. Магазинов нет, клубов и ресторанов тоже. А, во-вторых, за нас обеих платили не мы сами. За тебя – Фонд, за меня – отец (ведь я сама пока еще несовершеннолетняя). Согласна?

   Мэри вновь кивнула, но уже с улыбкой на лице.

   – Давай переоденемся. Скоро торжественное собрание, знакомство с учредителями, с преподами… В общем, лучше не опаздывать, – сказала Жаклин.

   Через полчаса девушки привели себя в порядок, переоделись в одинаковую форму – белые блузки и красно-синие клетчатые сарафаны. После этого, продолжая болтать о всяких пустяках, вышли в общий коридор, намереваясь познакомиться и пообщаться с другими учениками. Идея, разумеется, целиком и полностью принадлежала Жаклин. Мэри оставалось лишь поверить в искреннее дружеское отношение к ней со стороны соседки по комнате и поддержать ее в смелом начинании.

   В коридоре никого не было. Младшеклассники разбирали вещи, Том, очевидно, ушел встречать последних учеников, прибывших на остров. Мэри и Жаклин прошли немного вперед. Остановились перед дверью с надписью «Бытовая комната», откуда доносились тихие голоса.

   Жаклин поднесла палец к губам, призывая к тишине. Осторожно повернула ручку и толкнула дверь. Бытовая комната оказалась стандартным прямоугольным помещением с одним окном. От жилых комнат отличало ее отсутствие крохотной прихожей и душевой. Да и мебель в бытовой комнате совсем не располагала к отдыху. Кроме старого кресла, Жаклин с Мэри увидели простой деревянный стол, пару стульев, открытый стеллаж, наполненный всякими необходимыми мелочами: освежителями воздуха, салфетками, тряпками, упаковками мыла. На одной из полок Мэри заметила даже прозрачную коробочку с иголками и нитками разных цветов. У противоположной от стеллажа стены стояли две стиральные машинки и гладильная доска с новеньким утюгом. Жаклин покачала головой, явно расстроенная тем, что на всех учеников полагался лишь один такой новенький утюг.

   Мэри же уделила изучению обстановки комнаты совсем немного времени. Куда больше ее заинтересовала парочка, стоявшая возле окна. Стивен и Стефано уже успели переодеться в белые рубашки и брюки из такой же клетчатой ткани, что и сарафаны у девушек. Парни тихо переговаривались и были так увлечены своим занятием, что не замечали ничего другого вокруг. Он определенно задумали что-то нехорошее, и Мэри дернув Жаклин за рукав, жестом показала, что им стоит устроить парням сюрприз. Мадемуазель Арно с радостью согласилась.

   Девушки беззвучно подкрались к парням и, переглянувшись, ухватили тех за бока. Раздались крики, смех, потом вновь крики возмущения и снова смех.

   – Что вы тут делаете? – наконец спросил Стив.

   – Забавно, но именно такой вопрос мы хотели задать вам, – выглядывая в окно, ответила Жаклин.

   Мэри тоже посмотрела сквозь заляпанное стекло на двор. Ничего, что могло бы привлечь внимание Стефано и Стивена, по ее мнению, там видно не было. В конце концов, не горы же обсуждали молодые люди, приблизившись друг к другу так, чтобы никто не мог подслушать их разговора?

   Словно подслушав ее мысли, именно про любование пейзажем и, в частности, возвышавшимися над лесом пиками вершин, заговорил Стефано. Мэри невольно заслушалась его речью. И пару раз девушке даже пришлось себе напомнить, что Стефано Пьязо – итальянец, а потому не стоит всерьез относиться к его словам и восхищениям. Особенно тем, что говорятся в присутствии девушек.

   А вот Жаклин была совсем не против выслушать рассказ. Правда, по блуждающей улыбке на ее лице можно было заподозрить, что после завершения монолога с ее стороны непременно последует какая-нибудь колкость.

   – Что ж, – томно вздохнула мадемуазель Арно в наступившей тишине, – в таком случае, раз горы пробуждают в тебе поэтический дар, мы со Стивом и Мэри не станем тебе мешать. Идем, ребята. Посмотрим, с кем еще нам предстоит учиться.

   И взяв друзей под руки, Жаклин вывела их в коридор.

   – Итальянец, – фыркнула мадемуазель Арно. – О чем бы он ни говорил, все сводится к девушкам и поцелуям. Скукота!

   Дверь за ее спиной была открыта, так что Стефано отлично расслышал упрек в свой адрес. И подобное поведение Жаклин ему совсем не понравилось.

   – Зря ты так, – заметила Мэри. – Стивену с ним еще жить.

   – Уживется. Он ведь не девушка, – рассмеялась Жаклин, и Мэри окончательно убедилась, что внимание мужской части учащихся мадемуазель Арно успело порядком надоесть.

***

В пять часов вечера, когда в Англии согласно традициям садились пить чай, а на французский остров, посреди Бискайского залива начинали опускаться сумерки, учеников и преподавателей Школы мастерства собрали на спортивной площадке перед учебным корпусом. За сеткой, словно диких зверей – о чем тут же не упустили возможности пошутить местные острословы.

   Шеренгами выстраиваться никто не заставлял, поэтому новички и старшеклассники самостоятельно разбились на две группы и стояли каждый своей толпой. Третья разношерстная толпа – преподаватели школы и ответственные лица – стояла по другую сторону площадки, позади трибуны с микрофонами.

   Мэри, Жаклин и еще три девушки оказались в первых рядах. Остальные ученики, принятые в этом году, сочли своим долгом уступить лучшие места прекрасным представительницам класса. Мэри вздохнула, поблагодарила за внимание и заняла указанное место. Жаклин и остальные девушки оказались не столько покладистыми.

   – Да вы трусы! – заявила мадемуазель Арно достаточно громко, чтобы ее услышали даже преподаватели. – Вы прячетесь за нашими спинами!

   Том погрозил мадемуазель Арно со своего места, и девушке пришлось взять себя в руки.

   Вдруг общий гомон на площадке стих и взоры всех обратились к дорожке, идущей от замка. По дорожке к собравшимся направлялась небольшая компания особенно важных лиц, без которых невозможно было начать торжественную церемонию.

   Мэри без труда узнала Оливию Брюно, одетую в деловой костюм кремового оттенка, и идущего чуть позади нее месье Шанти. А вот человека по правую руку от мадемуазель Брюно девушка не смогла припомнить. Хотя его морщинистое лицо как будто встречалось ей прежде на страницах газет.

   – Месье Велани? – прошептала Жаклин. Между бровей у нее пролегла глубокая складка. – А он что здесь забыл?

   – Так ведь в этом году особенный набор, – послышался сзади шепот Бьянки Монс.

   Мэри почувствовала на себе колючий взгляд девушки и в тот же миг щеки запылали румянцем. Она поняла, что слишком рано успокоилась и стала воспринимать себя ровней остальным. Ведь то, что Жаклин приняла ее и назвала подругой, вовсе не означало, что остальные последуют примеру мадемуазель Арно.

   Мисс Кристиан вздохнула, продолжая наблюдать за мадемуазель Брюно и месье Велани. У нее почти получилось согнать с лица неуместную красноту, но вдруг на ум пришла мысль о том, что Стиву и двум другим подопечным Фонда уже удалось стать своими среди ребят из высшего общества. Мальчики всегда легче находили общий язык друг с другом. Щеки вновь запылали, и Мэри не осталось ничего другого, как только поблагодарить надвигающуюся темноту за то, что скрыла от окружающих это обстоятельство.

   Мадемуазель Брюно и месье Велани подошли к преподавателям. Обменялись с ними приветствиями. Месье Шанти, не теряя времени, постучал по микрофону, проверяя исправность техники. Ничто не должно было помешать высоким гостям произнести речь. Отблагодарив его улыбкой, место за трибуной заняла Оливия Брюно.

   Она говорила совсем недолго и вещи настолько банальные, что половина учеников даже не попытались выслушать ее. Про элитарность Школы, про избранность собравшихся, про традиции, про правила, про трехлетнее обучение, про дружную семью и самые высокие показатели успеваемости у учеников школы – обо всем этом каждый из присутствующих и без того отлично знал. Лишь упоминание о «большой чести, оказанной месье Велани своим присутствием» привлекло всеобщее внимание. Никто не проронил ни слова, но, несомненно, все поняли, что от подобной чести семья Брюно с радостью бы отказалась.

   Сам месье Велани криво усмехнулся при упоминании своего имени:

   – Моя дорогая, в этом году вы затеяли авантюру. Как могу я не принять в ней участия?

   – Это дела Школы и моего фонда, месье Велани. И я все еще не могу понять, какое отношение они имеют к вам, – Оливия отстранилась от микрофона, но техника все же сумела уловить и усилить ее слова. Впрочем, девушку это не смутило – она, в самом деле, чувствовала себя в окружении членов семьи.

   – Разве месье Деко не объяснил вам этого в своем письме?

   Вопрос месье Велани уместно было сравнить с уколом, от которого мадемуазель Брюно непременно должна была защититься. В противном случае, ей не удалось бы сохранить свое положение, а инициатива на мероприятии окончательно перешла бы в руки месье Велани. Ведь месье Патрик Деко – первый заместитель министра по вопросам мастерства – хотя и отдавал распоряжения от своего имени, по факту всего лишь озвучивал приказы своего негласного начальника Гаспара Велани.

   Однако Оливия не успела ничего ответить. Прежде, чем она подобрала нужные слова, на площадке появился Филипп Брюно.

   Молодой человек выглядел совсем не подобающим образом. Вопреки требованиям этикета и ожиданиям собравшихся он был одет в светло-серую толстовку и темно-синие джинсы. На ногах у месье Брюно были кроссовки, запылившиеся от ходьбы. Наряд молодого человека больше подходил для пробежки туманным утром, чем для торжественного мероприятия.

   Пригладив растрепавшиеся от ветра волосы, месье Брюно чмокнул в щеку сестру. Пожал руку месье Велани, сопроводив жест приветственным кивком. Вновь откинув назад волосы, смерил холодным взглядом Пьера, посмевшего отобразить на лице недовольство.

   Оливия прикрыла рукой микрофон, но без толку. Она была так возмущена происходящим, что едва ли не впервые в жизни не смогла сдержаться.

   – Филипп, как это понимать? Что это за вид? – произнесла Оливия достаточно громко, чтобы ее слова смогли разобрать без микрофона абсолютно все собравшиеся.

   – Прости. Не успел переодеться.

   Месье Брюно улыбнулся, надеясь на примирение. Оливия отвернулась. Пьер хмыкнул, неодобрительно качнув головой. Зато месье Велани, кажется, наслаждался происходящим, уже предвкушая скандал, который можно будет из этого раздуть.

   «Неуважение, пренебрежение традициями, наплевательское отношение к взятым на себя обязательствам – и вы полагаете, что этому человеку можно доверить обучение будущего поколения мастеров?» – пронеслись в голове Филиппа слова будущей речи месье Велани на каком-нибудь более-менее значимом заседании.

   Со вздохом молодой человек развернулся к ученикам. Молодые, горячие головы, только что правилами одетые в одинаковую форму, далеко не всем пришедшуюся по вкусу – уж они-то должны были понять и поддержать его! На лице Филиппа вновь заиграла улыбка.

   Мэри услышала, как за спиной защебетали одноклассницы, жалея, что уступили ей и Жаклин место в первом ряду. Мэри вновь почувствовала себя виноватой. Взглянула на мадемуазель Арно, ища поддержки. Однако Жаклин была слишком занята тем, что беззастенчиво улыбалась в ответ месье Брюно.

   И тут случилось то, чего мисс Кристиан никак не ожидала.

   Она поняла, что все время, с тех пор, как узнала о существовании Филиппа Брюно, она обманывала себя. Она пыталась убедить себя, что месье Брюно интересен ей лишь как мастер иллюзий, как владелец Школы мастерства, как человек, который может научить ее. Но теперь, когда она видела его и его взгляд, направленный на красавицу Жаклин, Мэри стало до слез обидно, что Филипп не смотрит на нее. Что Филипп не замечает, да и не заметит никогда бедную, лишенную броской красоты и завидной смелости девушку из далекой Англии.

   Мэри сглотнула комок в горле и постаралась не расплакаться. К счастью, все вокруг были слишком заняты вниманием месье Брюно к мадемуазель Арно, чтобы разглядеть нахлынувшие на Мэри чувства.

ГЛАВА 12

Стихали голоса птиц, шум ветра. Краски меркли. Тени сливались с предметами, рождая новые, диковинные и пугающие формы. На остров медленно, но верно надвигалась ночь. Подкрадывалась, пока еще прячась за стволами могучих деревьев. Но пройдет совсем немного времени, и она вступит в свои права, давая природе и людям отдых от утомительного дня.

   Филипп взглянул на старинные напольные часы, монотонно отсчитывающие секунды в углу его комнаты.

   – Без десяти пять. Еще есть пара минут, – прошептал молодой человек, поправляя полы пиджака.

   Верхнюю пуговицу застегнуть, нижнюю – оставить. Расправить галстук. Убедиться, что брюки выглажены идеально, а ботинки начищены.

   Филипп окинул взглядом свое отражение в зеркале. Идеальный внешний вид – не придраться. Даже волосы удалось уложить так, что месье Брюно почти перестал чувствовать себя собой.

   – Оливии понравится. Безупречно, как она любит, – проговорил Филипп.

   И словно в ответ на его мысли раздался стук в дверь.

   – Войдите! – откликнулся молодой человек.

   Дверь отворилась, и в проеме на фоне ярко-освещенной стены коридора возник силуэт мадемуазель Брюно, казавшийся черным. Брючный костюм, конский хвост – Оливия была верна себе.

   Филипп подумал, что сестра зажжет свет, и прищурился. Но Оливия не стала навязывать свои правила. Не сегодня. Не сейчас.

   – Нас ждут. Пора, – закрыв дверь, мягко напомнила старшая сестра.

   – Да. Я уже готов, как видишь, – улыбнулся Филипп.

   Оливия подошла ближе, провела рукой по плечу, вниз по рукаву, проверила запонки. Расправила воротник рубашки, показавшийся ей недостаточно ровным. Вздохнула.

   Когда все ученики очутились на острове, Филипп и Оливия почувствовали облегчение. Они полагали, что, по крайней мере, в ближайшие полгода семья Брюно и творец с редким даром будут в безопасности. Известие о приезде месье Велани внесло в их планы настолько существенные изменения, что Филипп, как видела мадемуазель Брюно, до сих пор не мог взять себя в руки. Они готовились к схватке, но первого удара не ждали так скоро и потому не были к нему готовы.

   – Если хочешь, я могу сказать, что ты болен, – предложила Оливия.

   Брат отвернулся от нее, скрывая раздражение. Два коротких шага, и он очутился возле окна. Встал, с наслаждением и минутным облегчением пряча лицо в складки невесомого тюля. Ощутил свежесть напитанного морем воздуха, сочившегося в тонкую щель между приоткрытыми створками.

   – Нет. Это вызовет вопросы, слухи, сплетни и лишь раззадорит Велани. А нам нужно сделать все возможное, чтобы он убрался как можно быстрее и не успел ничего заметить.

   Оливия вновь приблизилась к брату, положила руки на плечи, давая понять, что он может рассчитывать на ее поддержку.

   – Мне кажется, месье Велани хватит единственного моего взгляда, чтобы понять, кто из учеников должен его заинтересовать, – признался месье Брюно.

   – Ты слишком много внимания придаешь взглядам, Филипп. Месье Велани далеко не так наблюдателен, как ты.

   – Уверена?

   Оливия не ответила. Она ни в чем не была уверена. Не сегодня. Не сейчас, когда на кону стояли их честь, их место в этом мире и жизнь того, кого мадемуазель Брюно даже не знала. Жизнь несчастного, посмевшего родиться с редким и крайне опасным даром.

   – Я пойду к учебному корпусу, чтобы не возникло вопросов. Не задерживайся слишком долго.

   Оливия нежно поцеловала брата, стерла со щеки след от помады и вышла. Филипп расслышал, как щелкнул замок. На миг закрыл глаза, вновь срываясь в океан невеселых мыслей и первобытных страхов, неведомых ранее. Кончики пальцев похолодели, на лбу выступила испарина, и молодой человек сдался. Как ни старайся, он не сможет разыграть спектакль по чужим правилам. Не сегодня. Не сейчас.

   Проведя рукой по волосам, скованным гелем для укладки, Филипп глубоко вздохнул и направился в ванную комнату. По пути расстегивая и снимая пиджак, рубашку, брюки…

***

К началу званого ужина Оливия еще не оправилась от шока, вызванного появлением Филиппа на официальной церемонии. Однако ругать брата за вызывающее поведение, спорить с ним о необходимости сделанного там, мадемуазель Брюно уже расхотела. Тем более что с начала ужина Филипп усердно работал над новым поводом для выговора.

   – Еще вина? – любезный голос Пьера прорвался сквозь пелену тревожных мыслей.

   Оливия легко кивнула, пододвигая свой бокал. Пить не хотелось, но нужно было чем-то отвлечь себя от созерцания очень милой, но крайне неуместной картины за ученическим столом. Изрядно выпивший Филипп только что перебрался туда и уселся всего в паре миллиметров от мадемуазель Арно. Осыпал девушку комплиментами, пару раз проявил галантность, подлив ей сока, помог наколоть на вилку крупную маслину и собственноручно поднес эту вилку к губам Жаклин. Жаклин с улыбкой съела угощение и, очевидно, совершенно очаровалась месье Брюно. Потому что с этого момента девушка беспрестанно смеялась, улыбалась и чувствовала себя неприлично расслабленной в его компании.

   – Нам только слухов не хватало, – в который раз за время званого ужина, вздохнула Оливия.

   Она не ждала ответа, предпочитая, чтобы все присутствующие на званом вечере были заняты обильными угощениями на столах, а не ее жалобами. И Пьер покорно молчал. Но, кажется, и он уже выпил достаточно, чтобы посметь ответить мадемуазель Брюно:

   – Если хочешь, я могу увести его.

   – Ни в коем случае. Только не ты, – прошептала Оливия. – Только не в таком состоянии.

   – Лив, я превосходно контролирую себя. Я не позволю ему развязать драку, – наклонившись к ее ушку и лаская кожу дыханием, прошептал Пьер.

   Мадемуазель Брюно отстранилась быстрым движением. Взяла со стола стакан с обыкновенной водой и залпом выпила. Пьер, как ни в чем не бывало, принялся за кусок мяса в своей тарелке. Оливия попыталась последовать его примеру. Положила в тарелку немного салата, откусила тарталетку с красной икрой.

   А спустя пару минут увидела, как ее младший брат поднялся из-за стола. Сам идти он уже, кажется, не мог. Жаклин попыталась помочь. Месье Брюно рассмеялся, едва не упал. Оливия закрыла глаза, не желая видеть Филиппа в таком состоянии.

   – А вот теперь слухи точно пойдут, – услышала Оливия голос Пьера.

   Открыв глаза, мадемуазель Брюно увидела брата стоящим все там же. Вот только опирался он уже не на руку Жаклин… Вернее, не только на ее руку. С другой стороны месье Брюно служила опорой еще одна новенькая ученица. Кажется, англичанка Мэри Кристиан – одна из тех, чье обучение оплатили средствами Фонда. Мисс Кристиан мило краснела и прятала взгляд. Филиппа это как будто веселило: туманная улыбка играла на губах, смешинки прятались в уголках глаз.

   Не выдержав напряжения и понимая, что ситуация вот-вот может усугубиться, Оливия подозвала официанта и велела отвести брата в его комнату. Она боялась, что Филипп воспротивится. Но он согласился, потребовав лишь еще одну бутылку вина. На дорожку.

   Мадемуазель Брюно кивнула официанту, разрешая это маленькое похищение. Улыбнулась месье Велани, чуть качнув головой: мол, с кем не бывает по молодости. Едва заметно коснулась руки Пьера, давая понять, что званый вечер пора заканчивать.

***

Пьер спал. Тихо посапывал, уткнувшись носом в мягкую подушку. Оливия просила его не приходить сегодня. Но он все равно явился. Уже за полночь. Одетый в простую одежду, в которой провожал месье Велани до вертолетной площадки. К счастью, у высокого гостя на утро были запланированы важные встречи, так что он вынужден был обрадовать мадемуазель Брюно своим поздним отъездом.

   Оливии с Пьером и самим к утру завтрашнего дня надо было оказаться на материке. Мадемуазель Брюно не могла пропустить открытие ежегодной конференции по вопросам организации и качества обучения. Месье Шанти должен был сопровождать ее. И правильнее было бы последовать примеру месье Велани. Но слишком велико было желание Оливии провести хотя бы ночь в безопасности на своей территории. Той самой территории, на которую Пьер счел возможным так бесцеремонно вторгнуться.

   – Я устала, – простонала девушка.

   – Так отдыхай, – улыбнулся он, и Оливия не смогла его выгнать, поддавшись чарам любимой улыбки.

   Они долго сидели, просто разговаривая. Оливия жаловалась на поведение Филиппа. Пьер говорил, что месье Велани счел подобное поведение закономерным, и поэтому не стоит волноваться.

   – Пока мы ехали, он раз десять успел повторить, что Жаклин и Филипп – идеальная пара. И не должна упустить эту возможность, раз уж молодые люди сами положили начало прекрасному союзу.

   Оливия вздохнула, но возражать не стала. Брак с мадемуазель Арно, действительно, был прекрасной возможностью для укрепления положения. И не только их семьи.

   – Он и про учеников сделал пару замечаний, – продолжил меж тем Пьер. – Сказал, что «бедные» ничем не лучше богатых, и он при всем желании не может понять, почему ты слушаешь брата и тратишь на них деньги.

   Мадемуазель Брюно улыбнулась:

   – А ты что ответил ему на это?

   – Ну, посчитать свои собственные деньги, я не мог ему посоветовать. Это было бы слишком грубо. Поэтому я просто промолчал.

   Потом они пошли в кровать. Вместе, но лишь для того, чтобы лечь спать. Пьер гладил ее по спине, надеясь расслабить и заставить позабыть о переживаниях. Привычно любовался плавными изгибами обнаженного тела.

   Оливия сделала вид, что уснула. Пьер повернулся на другой бок, затих. А она все продолжала лежать не шевелясь. Сначала как была, на животе, боясь потревожить сон любимого. Потом перевернулась на спину и стала разглядывать едва различимую старинную лепнину на потолке.

   В конце концов, Оливия встала, накинула халат и собрала в хвост волосы. Выждала несколько секунд, чтобы убедиться, что не потревожила Пьера. Он все также мирно сопел.

   На ощупь девушка вышла из комнаты, миновала коридор и остановилась перед дверью в спальню брата. Легонько постучала. Ответа не последовало, что ничуть не удивило Оливию. Мадемуазель Брюно осторожно нажала на ручку.

   В комнате было темно и неприятно пахло алкоголем. Оливия тихо вошла, бесшумно притворила дверь. Прислушалась, надеясь, что не возникнет необходимости включать свет. Едва различимый за тиканьем часов храп донесся из кресла возле окна. Оливия недовольно поджала уголки губ. Впрочем, ничего другого сегодня ждать от Филиппа не следовало.

   Подойдя к креслу, девушка поддала ногой пустую бутылку. Та со звоном и грохотом укатилась в сторону ванной. Оливия вздрогнула. Филипп никак не отреагировал.

   Несколько минут мадемуазель Брюно просто стояла рядом. От окна, завешенного лишь тюлем, исходило достаточно света, чтобы можно было разглядеть развалившуюся в кресле фигуру. Тело расслаблено, голова упала на грудь, правая рука перевешена через подлокотник – очевидно, из нее и выпала пустая бутылка, когда Филипп уснул.

   Негодование постепенно улеглось, окончательно уступив место жалости. Тогда Оливия стянула с кровати одеяло и накрыла им Филиппа. Легко и нежно поцеловала в лоб, как делала в те далекие дни, когда он по незнанию звал ее мамой.

   Убедившись, что графин с водой на прикроватной тумбочке полон, девушка пошла к выходу. То, что она ни в чем не винит брата и благодарна ему за содеянное, она скажет Филиппу завтра. Когда он будет в состоянии понять ее. Когда он будет в состоянии осознать, что сделал все возможное, все от него зависящее. И пусть план не был безупречным, но лучше него невозможно было придумать.

   Не сегодня.

   Не сейчас.

ГЛАВА 13

Стук в дверь, и, не дожидаясь ответа, в комнату вбежала Роззи Бертлен.

   – Мэри! Жак! Ну, сколько вас еще ждать? Обед уже в самом разгаре! Самое вкусное ведь разберут.

   – Идем! – хором отозвались девушки.

   Роззи кивнула. Оценивающе посмотрела на одноклассниц. Махнула рукой, выбегая и крича кому-то в коридоре:

   – Догонят!

   Мэри улыбнулась. За минувшие с начала учебного года две недели одноклассники стали относится к ней дружелюбнее. Отчасти – привыкли, отчасти – сама Мэри стала вести себя раскованнее.

   Общение с Жаклин также стало непринужденнее. Мадемуазель Арно не только на словах оказалась проще, чем могло показаться изначально. Она самокритично подмечала, что известной моделью и перспективной актрисой она была там, на большой земле. А здесь на острове, если и выделялась чем-то среди остальных, то только своим старанием. И красотой. Но с последним, увы, она ничего не могла поделать.

   Девушки нередко болтали о себе, о своих чувствах и эмоциях, делились пустяковыми секретами и ожиданиями. Чаще всего перед сном, но случались откровенные беседы и в такие вот минуты, как сейчас: когда ученики отправлялись на обед, и в жилых помещениях становилось тихо. Мэри была рада, что ей повезло быстро найти подругу, иначе девушка могла бы оказаться в полном одиночестве. Поддерживать связь с родными и прежними друзьями было дорого. После прилета на остров Мэри лишь пару раз звонила родителям и написала несколько СМС Астре.

   Впрочем, сегодня Мэри и Жак было не до болтовни. Роззи сказала чистую правду о том, что в столовой могли съесть все интересное. А поскольку накануне девушки опоздали на обед, стоило поторопиться и наверстать упущенное.

   Кормили в школе три раза в день. Кроме этого была возможность забрать немного еды с собой. Меню всегда было разнообразным и очень вкусным. Ученики из старших классов уверяли, что разрабатывалось оно под строгим личным контролем Оливии Брюно. И чтобы повара не думали обманывать, мадемуазель Брюно сама часто просила принести ей блюда из столовой.

   – А пару раз ее даже видели здесь. Представляете? Оливия Брюно с подносом в общей очереди! – закончил пересказ местных сплетен Корнель Жаро – школьный знакомый мадемуазель Арно.

   – Что она – не человек? Ей еда не нужна? – удивилась Жаклин.

   – Но ведь у нее есть личный повар!

   Жаклин вздохнула, понимая, что переубедить друга ей как всегда не удастся, и принялась за еду.

   Девушка утверждала, что их с Корнелем связывали лишь дружеские отношения. Однако месье Жаро, по наблюдениям остальных, полагал иначе. Потому при каждом удобном случае старался оказаться подле мадемуазель Арно и предложить ей свою помощь: занять место, принести еще один стакан прохладного лимонада. Он даже предлагал свои конспекты за минувший год! Но Жаклин однозначно ответила «нет». В конце концов, они приехали учиться, а не получать диплом. Месье Жаро удивился, зачем ей знания, раз она все равно собирается стать актрисой.

   – Я хочу стать хорошей актрисой, – огрызнулась Жаклин.

   Подобным тоном девушка редко кому отвечала, а, значит, Корнель затронул больную тему. Несомненно, он и сам это понял, и больше подобного не предлагал. Да и с ухаживаниями решил повременить. Пару дней он даже не подсаживался за стол к девочкам. Однако сегодня вновь не удержался. Да и свободных мест больше не нашлось.

   С посадкой всегда возникали трудности, когда обед трех классов совпадал по времени. Тогда в помещении маленькой уютной столовой от входной двери к раздаче вытягивалась шумная развеселая очередь. А освобождающее место за столиком сразу занималось другим учеником. Если же счастливый обладатель полного подноса не находил места, он легко мог устроиться на подоконнике, что не приветствовалось, или прямо на полу, что порицалось даже самими учениками.

   – Как по мне, тебе стоило бы бросить это неприличное дело и найти себе стоящее место, – продолжал рассуждать Корнель. – Я бы предпочел, чтобы моя супруга была мастером иллюзий в каком-нибудь министерстве.

   – Ой, как хорошо, что я не твоя супруга и никогда ей не стану, – порадовалась Жаклин.

   Корнель кивнул, мол, разумеется, тебе ведь светит брак с месье Брюно. И вдруг округлил глаза, уставившись на вход в столовую. Девушки, естественно, не смогли оставить без внимания его удивление.

   – Это же Филипп! – выдохнула Бьянка. В повисшей в столовой тишине, ее шепот прозвучал громче, чем девушка рассчитывала.

   Явно смущенный вниманием к своей скромной персоне месье Брюно замешкался в дверях, это самое внимание невольно усиливая. Рассеянным взглядом молодой человек скользнул по сотне, в общем-то, знакомых лиц, словно выискивая кого-то.

   – Ну, Филипп Брюно, – нарочно громко произнесла Жаклин. – Ну, пришел человек пообедать. Что вы уставились на него?

   Слова мадемуазель Арно немного пристыдили присутствующих, поэтому шум в столовой постепенно начал нарастать. И все же шепот о высоком госте все еще слышался с разных сторон.

   Филипп же наотрез отказался пройти прямо к раздаче. Скрестив руки на груди и устремив взгляд в пол, терпеливо отстоял в очереди десять минут. Взял наконец поднос и вскоре появился с другого конца раздачи. Свободных мест к этому времени в столовой набралось достаточно. Однако абсолютно свободного столика не было. Вновь скользнув взглядом по знакомым лицам, Филипп решительно направился к столику Жаклин.

   В столовой повторно повисла тишина. Еще свежи были в памяти воспоминания о посиделках молодых людей на званом вечере. И хотя, с той поры ни месье Брюно, ни мадемуазель Арно не давали нового повода для сплетен, взаимные чувства этих двоих ни у кого не вызывали сомнений.

   – Сегодня нам не дадут поесть спокойно, – вздохнула Жаклин, опустив голову.

   Филипп не расслышал ее слов.

   – У вас не занято? – кивнул он на единственный свободный стул.

   – Присаживайся, – ослепительно улыбнулась Жаклин. – Приятного аппетита, если, конечно, это возможно.

   – Я могу пересесть…

   – Не стоит. Там будет еще хуже, – пискнула Роззи Бертлен, переводя восторженный взгляд с Жаклин на Филиппа и обратно. Мадемуазель Арно кивнула, подтверждая сказанное.

   Обед продолжился в молчании. Филипп расправился с салатом из помидор и огурцов. Черпанул пару ложек супа, поморщился. Пододвинул к себе второе.

   – Как вам в школе? – поинтересовался он.

   – Отлично! – отозвалась Жаклин.

   – Много нового узнали?

   – Пока не очень… – пожала Жаклин плечами.

   – Ну, все еще впереди.

   – Это точно, – вздохнула Жаклин.

   Плечи девушки поникли, подбородок опирался на облокоченные на столешницу руки. На лице отчетливо читалась тоска.

***

Укор в глазах Жаклин преследовал Филиппа до конца дня. Он чувствовал себя виноватым за то, что испортил ей обед. Про остальных месье Брюно не думал. Они не пострадали. Напротив, его появление стало для них приятным развлечением. Правда, причин такого к себе отношения молодой человек понять не мог.

   Он был богат, как и большинство учеников. Он был молод, как и они. Он был симпатичен и мог вызвать интерес у противоположного пола – но и этим он отличался лишь от нескольких человек. Почему же тогда к нему не могли относиться, как к равному? Почему всякий раз стихали разговоры, стоило ему появиться?

   Не находя ответов на эти вопросы и потому не видя способов изменить ситуацию в лучшую сторону, Филипп решил не повторять бездарной попытки получить необходимую ему информацию из первых уст.

   – Лучше по старинке, – вздохнул молодой человек.

   К вечеру на улице стало прохладно, и выходить из дома в футболке, как делал это Филипп днем, уже не стоило. Так что он натянул толстовку. Обулся в кроссовки, прославившиеся во время торжественной церемонии. Спустившись в гостиную, достал из мини-бара две бутылки пива. Прихватил из комода пачку соленого арахиса. На пару секунд задержавшись на крыльце, чтобы вдохнуть свежего ночного воздуха, направился в сторону школьных зданий.

   Он шел почти беззвучно по аккуратной тропинке, через калитку в старинной чугунной ограде, по мосту через обмелевшую за лето горную реку. Покосившись на темные окна преподавательского корпуса, быстрым шагом миновал опасное место, искренне надеясь, что в эти минуты никто не бросил в его сторону случайного взгляда. Добравшись до входа в корпус учебный, Филипп остановился. Прислушался, убеждаясь уже в том, что сам не стал невольной причиной чьего-то беспокойства. Оставив бутылки с пивом и пачку орешков в траве возле ступеней, месье Брюно вошел внутрь и поднялся на третий этаж.

   Тома он нашел на положенном месте – в его комнатушке. Откинувшись на спинку стула, положив ноги в ботинках на угол стола, комендант общежития уже почти дремал над книгой. Верхний свет был выключен, но тусклого свечения от трех мониторов системы видеонаблюдения вполне хватало, чтобы различать буквы на белой бумаге. Заметив движение на заднем плане, Том положил книгу себе на живот. Собрался наругаться на непутевого ученика, так и не уяснившего, что в половину двенадцатого уже нужно лежать в кровати, а не гулять, мешая отдыхать остальным. Однако всякое желание ругаться пропало, едва Том увидел, кто стоит перед ним.

   Можно было ожидать, что комендант забеспокоится, попытается создать видимость серьезного отношения к своим обязанностям. Можно было ожидать, что Том уберет со стола ноги, приняв вид более подобающий перед лицом начальника. Но ничего этого молодой человек не посчитал нужным сделать.

   – А, это ты, – лениво протянул он, вновь поднимая книгу и продолжая чтение.

   Филипп присел на край стола, вглядываясь в название.

   – «Французская история от Людовика до Людовика», – озвучил месье Брюно надпись на корешке. – Гениальное произведение, надо думать.

   – Засыпать помогает лучше всякого снотворного, – подтвердил Том.

   – Значит, ты уже собрался спать?

   – Ага. Сейчас дождусь, пока парни из пятой комнаты угомонятся, и сразу лягу.

   – Ну, как знаешь, – пожал плечами Филипп и начал вставать со стола.

   Том резко захлопнул книгу. Сел ровно и, прищурившись, уставился на ночного гостя:

   – А есть предложение получше?

   Филипп тихо засмеялся, показав кивком головы, что будет ждать снаружи.

ГЛАВА 14

Том и Филипп расположились на скамейке в парке перед учебным корпусом. На первый взгляд, на виду у всех, кто мог выглянуть в окно. Но, с другой стороны, до конца осени на этом пятачке, сохраняя относительную тишину, можно было чувствовать себя в абсолютной безопасности. Раскидистые ветви старых кленов надежно закрывали от пристальных взглядов сверху. От взглядов прохожих защищала можжевеловая изгородь, которую по всему периметру и внутри школьного парка использовали вместо классических заборов и ограждений.

   – Ну, и как тебе в этом году? Новенькие доставляют неприятности? – поинтересовался Филипп, вскрывая принесенные бутылки.

   Том разорвал пакет с орешками и положил на лавку между собой и Филиппом.

   – К счастью, в этом году попались спокойные ребята, – ответил он. – Еще ни одной иллюзии не нагородили! Хотя уже прознали про «эвакуационный» выход из жилых помещений.

   – Быстро они!

   – Подсказал кто-нибудь, мне кажется.

   – Что они уже и со старшими сдружились?

   – А ты не заметил? Ведь мадемуазель Арно обедает за одним столом с месье Жаро.

   Филипп недовольно скривился, припоминая свое дневное посещение школьной столовой. Должно быть, он обеспечил учеников материалом для сплетен на месяц вперед. Да и не только учеников. Скорее всего, на материке пара не слишком серьезных изданий напишет о его внимании к Жаклин уже завтра утром.

   – Надо было прописать в правилах в этом году «глушилки» для телефонов… – прошептал Филипп.

   О происходящем в школе всегда все говорили – этого нельзя было изменить. Зато с «глушилками» можно было бы быть уверенными в том, что ученики не скажут лишнего. Со временем мелочи стираются из человеческой памяти, замещаются событиями более важными или интересными. Будь у Филиппа время, он сумел бы смягчить эффект. Внимание к роману месье Брюно с мадемуазель Арно в том виде, в каком оно существовало сейчас, молодому человеку определенно не нравилось.

   – Давай не будем об этом, – оборвал Филипп сам себя. – Расскажи про студентов.

   Том пожал плечами. Филипп усмехнулся: первая реакция коменданта на ежегодный вопрос всегда была именно такой. Вторым делом Том обычно добавлял:

   – А что про них рассказывать? Дети – как дети.

   Впрочем, в этом году Том отчего-то изменил своей привычке.

   – Кто именно тебя интересует? – с деланной серьезностью спросил он.

   Филипп заподозрил неладное, но все же ответил:

   – Все.

   – Все? Хм… Ну, как знаешь, – отпив немного пива, Том причмокнул губами, посмотрел на бутылку и посетовал: – По одной-то мало будет! Надо было захватить по паре на брата…

   – Ага, – кивнул месье Брюно. – По паре бочек. И ребят угостить: мы же всего лишь на территории школы.

   – Не кипятись, – отмахнулся Том.

   Свой рассказ он начал, что было весьма предсказуемо, с мадемуазель Жаклин Арно. Очевидно, девушка произвела впечатление на молодого коменданта, потому как в своем рассказе Том уделил внимание исключительно ее фигуре, задорному смеху, ослепительно прекрасным глазам и бойкому язычку. Не было сказано ни слова о пунктуальности, усидчивости, отношению к учебе вне классов – обо всех тех вещах, которые интересовали месье Брюно гораздо больше того, судить о чем он мог на основании своих собственных наблюдений и опыта общения с Жаклин.

   Тем не менее, Филипп кивал, не прерывая восторженного рассказа.

   Далее Том рассказал про Стивена Круза, Стефано Пьязо, Рони Гризо. Упомянул про Бьянку Монс и Роззи Бертлен – девушки успела порядком надоесть коменданту бесконечными вопросами о допустимости того или иного.

   – Честное слово, у меня складывается такое ощущение, что если я запрещу им дышать, они без возражений задохнутся! Кстати, мадемуазель Арно тоже страдает из-за них. Роззи за ней хвостом ходит, пока не прогонят. Прогоняют, правда, редко. Мадемуазель Арно, вообще, очень лояльно относится к бедным студентам. Рони Гризо даже конспекты переписывать пару раз давала.

   – Это вполне в духе Жаклин.

   Несколько секунд они просидели в тишине. Том пил, закусывая орешками. Филипп размышлял над всем сказанным. Конечно, ему было приятно сознавать, что он почти не ошибся в личностных качествах людей, которых отобрал для обучения в школе. Ведь эти самые качества позволяли ученикам не только с отличием заканчивать обучение, но и в будущем становится полезными людьми. Полезными для общества и для семьи Брюно.

   Что уж тут скрывать, при содействии Филиппа и после окончания творцами обучения Оливия получала в свое распоряжение надежных и преданных нужным идеалам мастеров иллюзий. Разумеется, не все бывшие ученики готовы были безоговорочно поддержать мадемуазель Брюно и исполнить любую ее просьбу. Но таких было достаточно, чтобы удерживать позиции на мировой арене.

   – А про Мэри что ты можешь рассказать? – спросил Филипп.

   Том нахмурился, явно пытаясь припомнить, о какой Мэри идет речь. Потом догадался, хмыкнул и многозначительно изрек:

   – Мисс Кристиан, я попрошу!

   – Мисс Кристиан? – от напыщенности фразы, Филипп даже поперхнулся.

   – Да-да! Именно мисс Кристиан, – уже нормальным тоном заговорил Том. – Тихая, скромная, очень ответственная. В коллектив вписалась не слишком хорошо. Общается со Стивеном Крузом и Жаклин. Остальных как будто сторонится, хотя явных проявлений агрессии или каких-то неприятных подколок в ее адрес я не замечал, – он замолчал на миг и продолжил: – Ты знаешь, я сам наполовину англичанин, но по мне это не сильно заметно. Мне кажется, по современным людям вообще сложно понять, откуда они родом. Но если встретишь мисс Кристиан, сразу поймешь, что она с Туманного Альбиона – набор всех черт английского характера впитан с молоком матери. Не иначе!

   – Как у нее с учебой?

   – Не жаловалась.

   За разговором время пролетело почти незаметно. Том взглянул на часы на смартфоне и удивленно присвистнул:

   – А полночь-то уже была!

   Осушив бутылку, он без стеснения отдал пустую тару Филиппу и принялся прощаться. Месье Брюно бутылку взял, а вот с прощаниями предложил повременить: возвращаться все равно было в одну сторону.

   По дорожке, выложенной фигурной плиткой, молодые люди шли молча. Окна учебного корпуса уже были темны, но в корпусе преподавателей пара окон на втором этаже все еще светилась. Рисковать и привлекать внимание не стоило.

   Вдруг от стены преподавательского корпуса отделились две тени. Хорошо различимые на фоне светлых стен, они стали не слишком быстро перемещаться в сторону корпуса учебного. По сторонам припозднившиеся ученики не смотрели, явно больше увлеченные друг другом. И все же попадать в их поле зрения не стоило, поэтому Филипп подтолкнул Тома к зеленой изгороди метровой высоты: через нее было несложно перебраться и за ней было удобно укрыться.

   – Зачем мы прячемся? – удивился Том. – Надо окликнуть их, да наказать хорошенько, чтобы…

   – Чтобы они увидели коменданта и совладельца школы с двумя бутылками пива ночью в парке?

   Том поморщился, без всякого удовольствия признавая правоту Филиппа. Действительно, лучше было позорно отсидеться, чем дать пищу для буйной молодой фантазии. Да и без работы фантазии последствия могли быть очень неприятными. Хотя, с другой стороны…

   – Я выйду один!

   – Не стоит.

   Том хотел возразить, но в этот миг лицо девушки на мгновение осветил фонарь перед крыльцом.

   – Это же Жаклин! – прошептал Том, без труда узнавая нарушительницу правил. – С кем это она? С Крузом? Вот дела-то…

   Жаклин и Стивен, не подозревая о двух свидетелях за ближайшими кустами, принялись целоваться.

   – Вот ведь! – дернулся Том. Филипп удержал его и на этот раз. – Так ведь на территории школы! Учиться надо, а они...

   Тут Том сообразил, что нарушение неписаных правил далеко не самое страшное, что происходило в этот момент. Тяжко вздохнув, он протянул руку к голове Филиппа и закрыл тому глаза.

   – Прости, друг. Я не могу позволить тебе смотреть на это, – печально изрек молодой человек.

   Филипп руку тут же отдернул. Впрочем, нужного результата Том достиг: на Жаклин и Стивена месье Брюно смотреть перестал. Теперь все его внимание было сосредоточено на друге. И ничего хорошего это внимание не предвещало.

   – Но ведь вы же с ней... – осторожно заговорил Том, надеясь отговориться благими намерениями.

   Филипп не стал дослушивать. Вновь повернувшись в сторону учебного корпуса, он взглядом проводил влюбленную парочку до двери.

   – Все. Можно идти дальше, – произнес в голос, но все же тише, чем говорил обычно.

   Том выпрямился следом за Филиппом и молча пошел рядом вперед по тропинке. Пару раз он на свой страх и риск бросал оценивающие взгляды на месье Брюно. По лицу последнего было сложно догадаться о его мыслях. Но совершенно точно молодой человек не был расстроен или разозлен тем, свидетелем чему невольно стал.

   – Когда Оливия вернется? – спросил Том, решив оставить копание в чужих чувствах на потом.

   – Завтра вечером. А что? – Филипп, видимо, думал схожим образом, потому что голос его ничем не выдал душевное смятение.

   – Хотел на пару дней отпроситься. Отец приболел. Мать говорит, что с урожаем беда – одной ей никак не справиться.

   – Оливия планировала задержаться тут, так что вряд ли будет возражать, – отозвался Филипп.

ГЛАВА 15

Занятие по изучению методов определения иллюзий проходило в самом обыкновенном классе. В том самом классе, в котором с начала учебного года до начала текущей недели младшим ученикам читали обязательные для всех высших учебных заведений краткие курсы стандартных предметов. Мэри полагала, что с началом специальных предметов в помещении что-то изменится. Но все осталось по-прежнему, только у доски встал другой преподаватель.

   Месье Кристоф Сенье оказался весьма привлекательным мужчиной средних лет. Коротко стриженный, одетый в обыкновенный костюм двойку, рубашку молочного цвета, без галстука, он был похож на одного из тех клерков, о которых часто рассказывал Майкл. И Мэри совершенно не понимала, почему стоило опасаться нового преподавателя и его уроков.

   Толкнув Жаклин, с которой они сидели вместе на всех занятиях, девушка вопросительно вскинула брови и качнула головой в сторону преподавателя. Месье Сенье в этот момент раскладывал на столе какие-то бумаги. Голову он не поднимал, на учеников не смотрел, то ли удовлетворенный их поведением, то ли просто не придававший значения тому, кто чем занят во время официального перерыва.

   – Корнель ничего про него не говорил, а я забыла спросить, – шепнула Жаклин.

   Мэри понимающе кивнула. Мадемуазель Арно в последнее время выглядела растерянной, постоянно все забывала, словно мысли ее были заняты более важными вещами, чем школьные занятия. Это было странно и даже немного пугало, ведь в первый месяц после начала обучения Жаклин ясно давала понять, что ей нужны знания, а не статус ученицы престижной школы. Мисс Кристиан даже предложила обратиться в медчасть, на что получила решительное «нет» в ответ.

   Постаравшись отвлечься от неприятных мыслей, вновь завладевших ею, Мэри сосредоточила все свое внимание на месье Сенье. Он все еще продолжал возиться с бумагами, но время начала занятия приближалось, и уже можно было поймать на себе его заинтересованный взгляд. Преподаватель приглядывался, прислушивался к тихим разговорам. Словно выбирал жертву…

   – Добрый день! – наконец обратился месье Сенье к аудитории.

   – Здравствуйте! – послышался в ответ нестройных хор голосов.

   – Ну, что? Уже успели подустать от общих предметов?

   – Немного, – нерешительно отозвалась пара учеников.

   Месье Сенье улыбнулся. По-доброму, по-дружески.

   – В таком случае, давайте займемся делом, – обведя взглядом учеников, он продолжил: – Кто может мне рассказать про иллюзии? Что это такое? Зачем создается? Для чего используется? Ну, же! Смелее. Видите, – месье Сенье вдруг открыл рот и показал на свои зубы: – Клыков не имею – кусаться не буду.

   Ученики рассмеялись. Расслабились. Стефано осторожно поднял руку.

   – Встаньте, пожалуйста, – кивнув, ответил месье Сенье.

   Стефано послушно встал и уверенно заговорил. Начал он с прилежно заученного определения иллюзий:

   – Предмет, созданный силой воображения творца и распознаваемый органами чувств других людей. Свойства предмета определяются создателем, и соответствуют представлениям творца о реальных предметах аналогичных созданному. Вследствие изменения молекулярного состава пространства иллюзии имеют отличную от нуля массу и отличную от окружающих вещей структуру. При этом восприятие иллюзий все же в большей степени зависят от собственных знаний зрителя, чем от мастерства творца. Так сказать, работает принцип самогипноза: тот, кто видит, знает, что должен почувствовать, и сам убеждает себя в том, что чувствует именно это. Собственно, именно поэтому сложно отличить иллюзию от реальности.

   Месье Сенье согласно кивнул и даже хлопнул в ладоши, отмечая безупречный ответ на вопрос.

   – И все же иллюзию можно распознать, – заметил преподаватель. – Кто знает, по каким признакам? Мадемуазель Арно, может, вы расскажете?

   – Эх, плохо быть известным человеком, – выдохнула Жаклин.

   Профессионально улыбнувшись, девушка встала и бодро ответила:

   – Иллюзия никогда в точности не соответствует оригинальному предмету. Поскольку она создается творцом, иллюзия всегда субъективна: или лучше, или хуже реального предмета. Надо искать изъяны. Ну, или не верить в то, что кажется безупречным.

   Месье Сенье вновь хлопнул в ладоши. Ученики приятно удивляли его своими ответами.

   – А кто из присутствующих возьмется попробовать определить иллюзию прямо сейчас? М-да… Как всегда, желающих – тьма…

   Преподаватель грустно вздохнул. Ученики переглянулись. Мэри поймала взгляд Стива, сидевшего чуть позади нее в соседнем ряду. За минувшее время он заметно оброс, у корней появилась рыжина, выдававшая совсем не мужской подход к смене имиджа. И словно имея с внешностью прямую связь, характер молодого человека вновь обзавелся черточками весельчака и добродушного хулигана.

   Мисс Кристиан пожала плечами. В конце концов, почему бы и им – гостям из Англии – не продемонстрировать свои знания и умения.

   – Сразу двое? Вот как… Что ж! Тем интереснее! Можем даже поиграть немного, – месье Сенье улыбнулся: – Тому из вас, кто верно определит иллюзию, я добавлю один бал на экзамене. Так что можете считать, что один экзамен за первое полугодие вы уже сдали!

   Мэри и Стивен согласились. Вышли к столу преподавателя и встали там, куда было указано.

   – Перед вами три листа самой обыкновенной белой бумаги, – заговорил месье Сенье. – Один из них – иллюзия. Я прошу вас определить, какой именно. Вы можете брать бумагу в руки, мять, рвать. Через минуту я хочу услышать ответ.

   Молодые люди ответили, что все поняли. Месье Сенье поднял левую руку и чуть сдвинул манжет, открывая циферблат наручных часов:

   – Три, два, один… Начали!

   Стив бросился к столу. Поочередно взял каждый лист. Понюхал, полизал, пожевал, посетовал, что нет зажигалки. В конце концов, он нахмурился и пробурчал что-то вроде «понаразвелось первоклассных мастеров». Листы бумаги он вернул обратно на стол секунд за пятнадцать до окончания отведенного времени. И лишь после этого Мэри сочла возможным приступить к делу.

   Бумагу она ни нюхать, ни жевать не стала. Девушка слабо представляла, какой вкус и аромат должен быть у того, с чем она сталкивалась почти каждый день. Да и внешний вид листов не мог быть показательным. Листы всегда были похожи, как близнецы, в рамках одной пачки и значительно отличались друг от друга в пачках разных.

   Мэри коснулась листов кончиками пальцев. Мягко, нежно, ласково. Провела через середину листа от одного края до другого. В книгах об иллюзиях писали, что вкусовые рецепторы обмануть сложнее всего. Однако Мэри всегда считала, что именно восприятию иллюзий через осязание опытные мастера уделяли недостаточно внимания. Ведь у взрослых людей не было принято касаться всего и всех, что оказывалось в пределах их досягаемости.

   – Время закончено. Мисс Кристиан, отойдите, пожалуйста, от стола, – прозвучал спокойный голос месье Сенье.

   Одноклассники замерли в ожидании развязки. Даже Жаклин была «здесь и сейчас», невольно вынуждая Мэри со Стивеном чувствовать себя героями какого-то телешоу.

   – Итак? – на губах преподавателя играла улыбка. – Какой же из листов – иллюзия?

   – Первый! – тут же отозвался Стивен. При всем своем хорошем отношении к Мэри, учитывая их дружбу, он не собирался терять бал и сданный экзамен.

   – А вы что думаете, мисс Кристиан?

   Мэри замялась. Как ни старалась, она не смогла найти никаких различий между листами. Не будь среди них иллюзии, девушка бы без сомнений сказала, что…

   – Это все реальные предметы.

   Месье Сенье удивленно вскинул брови.

   – Неожиданный ответ, – хмыкнул он. – Почему вы так решили?

   – Потому что эти листы одинаковые.

   Преподаватель сунул руку в карман, но лишь для того, чтобы через секунду извлечь из него грубо обработанный сапфир в простой металлической оправе на простой серой тесемке.

   – Возьмите листы в руку. Да, можете сложить их все вместе – лист бумаги не станет помехой для уничтожения иллюзии. Если, разумеется, она здесь есть.

   Мисс Кристиан сделала так, как сказал преподаватель. Листы она сложила по порядку: первый сверху, затем второй, потом третий. Посмотрела на Стива. Глаза у того горели, он едва ли не облизывался, предвкушая собственный звездный час!

   Месье Сенье подошел ближе. Вытянул руку вперед, так что сапфир, который был зажат между большим и указательным пальцем, оказался над листами. Посмотрел на Мэри, на ее оппонента, улыбнулся зрителям. Разжал пальцы…

***

– И все листы рассыпались! – торжественно закончил рассказ Мэри месье Жаро. Отправил в рот ложку с тушеной капустой, быстро проглотил и, кивая, продолжил: – Теперь уже можно рассказать, что он этот фокус каждый год проделывает.

   – Вот ведь плут! – возмутилась Жаклин.

   Они сидели в школьной столовой. Обед подходил к концу, народу уже было мало, так что удалось занять целый стол, свободно сесть втроем и поговорить без свидетелей и без ненужных комментариев. Жаклин особенно радовалась последнему. Время шло, а обещанное привыкание к ее персоне так и не происходило. Красавица все еще привлекала к себе всеобщее внимание. И даже слухи о романе с «самим месье Брюно», которые мадемуазель Арно не поддерживала, но и не опровергала, не помогали избавиться от назойливых поклонников.

   – Почему же плут? – удивился Корнель. – Он разве не сказал вам гениальную мысль? «Ваша убежденность делает иллюзии реальными. Не верьте – и вы никогда не будете обманутыми».

   Жаклин с Мэри переглянулись. По их хмурым лицам без труда можно было понять, что слова не стали для них новостью.

   – Вы, кстати, не расслабляйтесь. Месье Сенье очень приятный человек, но очень строгий преподаватель. На экзаменах не только теорию спрашивает, но и себя процитировать может попросить.

   – Себя? – не поверила Мэри.

   Девушка, конечно, ничего не имела против цитирования. И в красноречии месье Сенье еще не получила возможности усомниться. Однако и причин для самоуверенности пока не находила. Месье Сенье не был известен ей ни как блестящий мастер, ни как отличный педагог.

   К счастью, у Корнеля нашелся ответ на закономерный, но так и не озвученный вопрос:

   – Говорят, что месье Сенье таким образом отыгрывается за собственный позор. Будто бы, когда его нанимали на работу в эту школу, ему устроили такой же тест. Только вместо иллюзий на стол выложили три реальных предмета. И месье Сенье не смог разгадать, что видит перед собой. Но на работу устроиться очень хотел, поэтому начал качать права. Заявил, что никому не под силу пройти такое испытание, после чего ему было предложено выступить в роли испытателя. Месье Сенье переиначил испытание на свой манер – тот самый, который мы имеем сейчас и о котором даем слово не рассказывать малышам.

   – Малышам? – вспылила Жаклин.

   Мэри легко коснулась ее руки, призывая к молчанию. Окончание истории интересовало девушку куда больше, чем то, как именовали их старшеклассники. Ведь с самого начала было понятно, что приятных имен им не дают – таковы все школьные традиции.

   – В общем, – продолжил Корнель, – иллюзии месье Сенье были опознаны. Мастер – посрамлен, но работу он все-таки получил.

   – Хотела бы я знать, кому обязаны мы такой услугой, – вздохнула Жаклин.

   Месье Жаро вскинул голову, озадаченно переводя взгляд с одной девушки на другую.

   – Вы не знаете? Я разве не сказал? Преподавателей в школу подбирал Филипп Брюно. Лично.

   Глаза Жаклин и Мэри синхронно округлились.

   – Подожди-ка! Но ведь школа открылась, когда Филиппу было… восемнадцать… Девятнадцать лет!

   – Угу, – сгребая в рот остатки еды с тарелки, промычал месье Жаро.

   – Интересно, кто обучал его? И учит ли этот мастер нас? – сцепив на груди руки и недовольно сморщив прелестное личико, вопросила Жаклин.

   Корнель пожал плечами.

ГЛАВА 16

Оливия устроилась с ноутбуком в кресле возле окна. До завтрашнего утра нужно было подготовить и отправить первому заместителю месье Геррена предварительный отчет о деятельности школы в этом году, а также показатели успешности сотрудничества с Фондом. Разумеется, она могла поручить эту работу Пьеру или непосредственно секретарю школы. Но в этот раз мадемуазель Брюно отчего-то чувствовала себя обязанной заняться документами лично.

   Вероятно, не последнюю роль в ответственном отношении к данному делу сыграло то, что обещание министру Оливия дала в присутствии месье Велани. А значит, Гаспар Велани обязательно сунет свой любопытный нос в документ, присланный министру. Не зря же он так внимательно прислушивался к разговору месье Геррена с мадемуазель Брюно!

   В отчете не должно было быть ошибок, не должно было содержаться материалов, которые могли быть истолкованы неоднозначно. Следовало взвесить каждое слово, рассмотреть под всеми углами каждую точку и запятую. Все цифры должны были быть точными и соответствующими действительности, чтобы ошибка в них не повлекла недоверия ко всему документу.

   Оливия вздохнула, коснулась холодными пальцами переносицы, немного помяла ее, закрыв глаза. Усталость, накопившаяся за день… Усталость, накопившаяся за пять дней бесконечных совещаний в министерстве, давала о себе знать в самый неподходящий момент. Девушка с огромным удовольствием отложила бы сейчас работу и просто легла спать. На мягкую кровать. Одна…

   Мадемуазель Арно вздрогнула, расслышав тихий стук. Взглянула на часы. Стрелки показывали половину десятого, так что прийти мог не только Пьер. Не желая показывать кому бы то ни было насколько ей тяжело, Оливия села прямо, легкой иллюзией вернула свежесть лицу. Улыбнулась, невольно поднимая себе настроение.

   – Войдите!

   Дверь медленно открылась, и на пороге появился Филипп.

   – Привет! – кивнул младший брат.

   Отложив ноутбук на подоконник, Оливия поднялась ему навстречу. Улыбнулась широко и теперь уже по-настоящему приветливо. Вытянула вперед руки, давая понять, что очень рада видеть и хочет обнять. Филипп охотно выполнил желание сестры.

   – Я соскучился, – прошептал он, уткнувшись в распущенные волосы.

   – Я тоже, – послышался шепот в ответ.

   Еще несколько секунд они стояли, обнявшись. Говорить не хотелось, да и не было никакого толка в разговорах, если простого взгляда было достаточно, чтобы понять чувства родного человека.

   Оливия как всегда постаралась не думать о том, как одиноко бывало Филиппу в ее отсутствие. Он всегда был домашним мальчиком и, в общем-то, привык к жизни на острове. И никогда не возражал, когда они с Александром Брюно уезжали надолго. Но то «долго» едва ли можно было сравнить с тем, что стало происходить после смерти приемного отца.

   Мадемуазель Брюно порой месяцами пропадала на материке, а ее короткие приезды нельзя было назвать возвращением. Иногда у нее не было ни единой свободной минутки, чтобы увидеться с братом. Тогда Оливия ругала себя, звонила Филиппу, болтала с ним часами о всяких пустяках. Но потом пришлось забыть и о звонках, потому что появилась школа, отнимающая слишком много времени и сил.

   И Пьер.

   Искренний, заботливый, нежный, любимый – месье Шанти с первых дней своего пребывания возле Оливии покорил юную мадемуазель. Он стал ее опорой и поддержкой. И камнем преткновения в отношениях с братом.

   Оливия благодарила Филиппа за молчаливое понимание, за то, что не требовал сделать невозможный выбор. Но всякий раз, возвращаясь домой, чувствовала себя виноватой. Ведь, невольно обрекая брата на одиночество, сама Оливия его никогда не испытывала.

   Освободившись из крепких рук Филиппа, мадемуазель Брюно предложила сесть у окна, где только что работала. Сама заняла место в кресле, положила на колени ноутбук, надеясь продолжить написание отчета во время разговора. Филипп рывком подвинул стул, стоявший неподалеку.

   – Министр совсем замучил тебя? – пристально вглядевшись в знакомое лицо, спросил он.

   Мадемуазель Брюно виновато отвела глаза в сторону. Из-за полы шелкового халата вынула сапфир, коснулась им лица, убирая иллюзию. Рядом с Филиппом было глупо прятаться за маской.

   – С месье Герреном удалось переговорить всего раз. Да и то нас прервали.

   – Месье Велани?

   – Месье Деко, но это ведь одно и то же.

   – Да, разумеется.

   –К несчастью для нас, благодаря месье Деко месье Велани косвенно находится в гораздо более тесном контакте с министром, чем мы. И, несмотря на все разногласия и неприязнь между ними, так или иначе, все же склоняет месье Геррена к удобным для себя решениям. А если нет, то просто выбирает момент, когда право подписи месье Геррена переходит к его первому заместителю.

   – Даже так?

   – К несчастью, – со вздохом повторила мадемуазель Брюно.

   – А что же месье Геррен? Не отменил потом указаний своего зама?

   Оливия снисходительно улыбнулась. Она прекрасно понимала, как далек ее брат от всех тонкостей политического уклада.

   – Ни один министр не отменит решения своего зама без последующего увольнения нерадивого сотрудника. А месье Велани никогда не позволит, чтобы его ставленника уволили.

   – Значит, мы медленно, но верно теряем позиции?

   – Да. Но пока месье Геррен сохраняет свое место, мы в относительной безопасности. Месье Велани не посмеет запретить мне участвовать в совещаниях и обсуждениях учебных планов и норм, и при всем желании не осмелится открыто выступить против школы. Впрочем, в свете последних событий закрытие школы уже не видится мне катастрофой. Школа – это удобный, но всего лишь инструмент для поиска талантливых ребят, согласных следовать нашим рекомендациям. Куда больше тревоги вызывает интерес месье Велани к Фонду и ученикам, получившим гранты.

   Филипп не изменил своего положения, но опытный взгляд Оливии сумел распознать напряжение в его теле, возникшее в этот миг.

   – Что именно кажется подозрительным месье Велани? – спросил Филипп.

   Оливия пожала плечами. За все время серии совещаний месье Велани не задал ей ни одного конкретного вопроса. И потому мадемуазель Брюно не могла понять даже то, откуда возникла у нее эта убежденность про интерес к Фонду. Не говоря уже о предмете этого интереса.

   Да, один раз во время обсуждения месье Велани во всеуслышание спросил, довольна ли мадемуазель Брюно результатом деятельности Фонда. Оливия ответила, что полностью. Но это был невинный, ни к чему не обязывающий обмен репликами, и только. Что такого мог понять из него месье Велани, чего не поняла Оливия?

   – Тогда выбрось все из головы. Так будет легче жить и легче общаться со стариком, – посоветовал Филипп. Желая отвлечь сестру, он сменил тему: – Что говорят на материке о моем романе с Жаклин Арно?

   Оливия в тот же миг рассмеялась.

   – Много разного. Есть даже теория, что вы поженились прошлым летом.

   – О! Занятно. А ведь я только два раз с ней общался.

   После его ответа веселость Оливии улетучилась также быстро, как и появилась. На лице не осталось ни следа от широкой улыбки. И даже морщинки в уголках глаз разгладились, словно не было их пару секунд назад.

   – Что случилось? – всерьез озаботился Филипп переменой настроения сестры.

   Оливия прикусила губу. Вновь и вновь воскрешая в памяти собственные встречи с месье Велани, его пристальные взгляды, его перешептывания с месье Деко, которые прекращались, стоило кому-нибудь приблизиться.

   – Даже если месье Велани поверил в твои чувства к Жаклин во время торжественного вечера, теперь от этой веры не осталось и следа. Теперь он подозревает, что кто-то из учеников интересует тебя совсем по иным причинам, – тихо произнесла мадемуазель Брюно.

   Филипп нахмурился.

   – Мы были не так хитры, как следовало, – продолжила Оливия. – Твой визит на остров во время вступительных экзаменов, Фонд, гранты на обучение. Стоило опасаться не того, что месье Велани может заметить твой взгляд, а выводов, которые он сделает, основываясь на общей картине. Поставить себя на его место и понять, что он заподозрит…

   – Но в наших действиях не было ничего подозрительного! Все было логично и последовательно. Что же до Жаклин: после моего визита в столовую на острове только о нашем романе и говорят! Даже Том внес свою лепту…

   – А месье Велани на волне собственного общего недоверия к происходящему догадался, что тебя привело в столовую нечто большее, чем желание увидеть возлюбленную, – парировала Оливия. – Он слишком далек от любви и молодости, чтобы они мешали ему видеть истину. Ведь ты, действительно, приходил не для того, чтобы просто пообедать с Жаклин?

   – Нет. Я хотел пообщаться и с другими учениками. В неформальной обстановке, так сказать.

   Оливия не сводила с Филиппа пристального взгляда. Она ждала долго и терпеливо, прежде чем младший брат сообразил, какой вопрос интересует мадемуазель Брюно на самом деле. Прежде чем Филипп кивнул.

   – Глупо и неоправданно рискованно. Нужно было сразу пойти к Тому. Но в тот момент мне показалось, что правильнее действовать самому. Я хотел понять… Хотел, чтобы появился контакт не только как с месье Брюно. Дружеские отношения могли бы многое упростить! Без взаимного доверия у нас ничего не получится… – тут Филипп выдохся и, понурив голову, добавил: – Прости, Лив.

   – Больше так не делай.

   Оливия постаралась произнести пожелание мягко, чтобы брат не сломался под гнетом собственной вины и упреков. Ошибки – ошибками, но зацикливаться на них в сложившихся обстоятельствах можно было лишь на пользу месье Велани.

   Филипп все понял.

   – Больше и не нужно, – спокойно заверил он. – Я знаю, что надо делать. Нужно только выбрать удачный момент для начала.

***

Пьер Шанти разорвал соединение, выключил экран смартфона и тихо выругался. Впервые за время его работы на месье Велани помощник Оливии получил приказ без дополнительных пояснений. Месье Велани даже слушать вопросы не пожелал! А ведь Пьеру было крайне важно не только делать, но и понимать, для чего он делает порученное. Иначе невозможно было действовать эффективно и оставаться вне подозрений мадемуазель Брюно.

   Вздохнув, месье Шанти положил смартфон на тумбочку и рухнул на кровать прямо в одежде. Тело настойчиво требовало расслабления, и Пьер не видел причин отказываться сейчас от этого. Однако спать молодой человек пока не собирался, все еще лелея надежду нанести ночной визит Оливии. Так что, закрыв глаза, Пьер стал мысленно перебирать вопросы, появившиеся во время телефонного разговора.

   Он думал о том, почему месье Велани вдруг перестал доверять ему? И когда начнет доверять вновь? И начнет ли? И почему Пьер мог утратить это самое доверие? Он ни разу не давал повода усомниться в себе и своей преданности. Или месье Велани заподозрил, что Оливия разгадала своего помощника? И Пьер перестал быть надежным союзником? Вряд ли. Пьер лучше всех знал, что девушка ни о чем не догадывается и расположена к нему так же, как и месяц, и год назад. Будь это не так, он бы почувствовал ее отстраненность до того, как о холоде между ними догадался месье Велани. А что если месье Велани попросту испугался осведомленности Пьера в этот раз? Но почему?

   Вопросов было больше, чем ответов. И даже больше, чем предположений. Как ни старался, Пьер не мог разгадать причины, побудившие месье Велани к молчанию.

   Так, может быть, никаких серьезных мотивов и не было? Что если месье Велани двигали самые обыкновенные низменные чувства? Ведь сам Пьер поначалу тоже с пренебрежением отнесся к самородкам, чье обучение оплатили средствами Фонда. Что уж говорить о месье Велани, видевшем в закрытости «касты мастеров» едва ли не главную цель своей жизни! Могло ли это стать поводом для подозрений с его стороны? Могло ли побудить месье Велани попросить своего человека достать копии досье учеников и разобрать документы по букве, пытаясь найти…

   А что, собственно, месье Велани мог найти такого интересного в досье учеников? Откуда они родом, где учились, чем увлекаются, насколько сильны их способности творить иллюзии? Все это можно было узнать и по другим каналам: через полицию, через министерство образования, через посла в Англии.

   Получается, месье Велани хотел прочитать в досье то, что мог узнать только из этих бумаг. Мнение Филиппа Брюно о каждом из учеников? Неужели старый Гаспар потерял хватку? Ему не хватило времени на торжественной церемонии и званом вечере, чтобы понять, насколько сильные мастера перед ним? Или он поступился принципами, внезапно решив довериться взгляду Филиппа Брюно?

   Пьер сел на кровати. Чем больше он размышлял о молчании месье Велани, тем яснее осознавал, что окажется в крайне затруднительном положении, если не сумеет как можно скорее разобраться в мотивах и целях как месье Велани, так и отпрысков Александра Брюно.

ГЛАВА 17

– Ну, все! Я пошла, – торжественным шепотом объявила Жаклин.

   – Опять? – прошептала Мэри.

   Никакой необходимости разговаривать шепотом не было. Спокойный разговор девушек за пределами комнаты все равно бы никто не услышал. Но заданный Жаклин тон невольно хотелось поддержать.

   – Что значит «опять»? Снова! Навстречу любви! – сияя от счастья, пропела Жаклин.

   – А как же Том?

   – Том у старших. У них там драка.

   Жаклин в последний раз повернулась перед зеркалом, поправила нежную кофточку с вырезом-лодочкой, чмокнула губами, убеждаясь в том, что помада легла ровно.

   – Вернусь после полуночи. Не жди и не переживай! Мы будем осторожны, так что никто ничего не узнает. Даже Том!

   Не дожидаясь возражений, Жаклин накинула ветровку, послала Мэри воздушный поцелуй и юркнула за дверь.

   Мисс Кристиан вздохнула. Том уже прошел по общему коридору с объявлением об отбое. И в случае встречи с ним ученики рисковали нарваться на очень серьезные неприятности. Лекция коменданта о правилах поведения – в первый раз. Выговор от коменданта – во второй раз. Ну и отчисление за подписью мадемуазель Оливии Брюно – в третий раз.

   Впрочем, Жаклин все это могло и не касаться. Мэри, разумеется, ни с кем не обсуждала, что ее соседка по комнате бегает на свидания. Однако две недели – срок достаточный, чтобы девушка смогла самостоятельно понять, с кем встречается мадемуазель Арно. Ведь будь на месте кавалера мадемуазель Арно кто-то другой, а не месье Филипп Брюно, Жак прикладывала бы куда больше стараний к сокрытию своих ночных прогулок.

   Мэри привычно почувствовала зависть и обиду. Неприятные, невозможные чувства! Они возвращались вновь и вновь, стоило мисс Кристиан остаться наедине с мыслями о Жаклин и Филиппе. Мэри не понимала, почему не может преодолеть себя. Пусть даже не по настоящему, пусть вновь обманув себя, но она всем сердцем желала перестать трепетать при каждой мысли о молодом мастере иллюзий.

   Девушка рухнула на кровать и уткнулась носом в подушку. Безответная любовь пугала. Снисходительный, замутненный алкоголем взгляд месье Брюно в день торжественного вечера вызывал отвращение. Безразличие Филиппа во время памятного визита в школьную столовую помогало не потерять осознание собственного места в этом мире.

   Она была и всегда будет обычной бедной девочкой. Закончит обучение в школе, вернется в родную Англию, и люди с толстыми кошельками и обширными связями больше не вспомнят о ней…

   Мэри вынырнула из пуховой подушки, удивленно сдвинув брови. Обернулась на входную дверь. Она была готова поклясться, что только что услышала тихий стук. Но кто мог стучать в дверь их с Жаклин комнаты? Да еще так осторожно, будто боясь потревожить покой девушек или же привлечь внимание их соседей.

   Сев на кровати, мисс Кристиан прислушалась. За окном, присвистывая, завывал ветер. Обнаженные деревья шумели, ворчали, трещали, но покорно подчинялись воле стихии и клонились к земле. Изредка скребли по стене, пугая обитателей школы. И должно быть именно поэтому разговор Роззи и Бьянки за стеной время от времени смолкал на мгновение, чтобы потом начаться со звонкого смеха.

   Из коридора никаких звуков слышно не было, и Мэри решила, что перепутала стук со скрежетом веток ближайшего дерева. Вновь легла на кровать, чтобы в следующий миг резко подняться. Входная дверь открылась и в комнату вошел…

   – Месье Брюно?

   Филипп замер. Испуганно взглянул на Мэри, обернулся на входную дверь, как будто ища того самого «месье Брюно», к которому обратилась девушка.

   – Жаклин ушла, – обронила мисс Кристиан.

   Тот же самый испуганный и немного удивленный взгляд серо-голубых глаз вновь обратился к Мэри. Скользнул по растрепанным волосам, по измятой одежде. Мисс Кристиан смутилась. Филипп, кажется, смутился не меньше.

   Прикрыв наконец внутреннюю дверь, месье Брюно набрался смелости и прошел вперед. Одет он был просто, как и всегда: толстовка, джинсы, запачканные в пыли кроссовки. Головы Филипп больше не поднимал: не смотрел ни на Мэри, ни по сторонам.

   – Я знаю, что мадемуазель Арно ушла, – послышалось из-под спадавших на лицо прядей волос.

   Мэри задумалась на секунду, после чего брезгливо поморщилась. Получалось, что месье Брюно нанес ей визит в отсутствии Жаклин умышленно.

   Совсем иначе думала прежде мисс Кристиан о месье Брюно. Он представлялся ей благородным, искренним, честным человеком. Со своими недостатками, разумеется. Но в числе недостатков Филиппа девушка совсем не видела подлость и способность предать. А ведь никак иначе, кроме как предательством, нельзя было назвать поступок месье Брюно. Позабыв о том, что любимым нужно доверять, он пришел к Мэри, несомненно, чтобы узнать что-то компрометирующее Жаклин!

   Все же решив дать месье Брюно шанс исправить впечатление о себе, Мэри осторожно намекнула позднему гостю на то, что ему следует немедленно уйти:

   – Вы, разумеется, можете подождать Жаклин здесь. Но это не совсем удобно. Уже поздно, и я собиралась лечь спать.

   Филипп не двинулся с места.

   – Уверяю вас, мисс Кристиан, я не отниму у вас много времени, – по-прежнему не поднимая головы, быстро проговорил месье Брюно. Голос его изменился, приобретя решительные деловые нотки: – Я лишь хотел узнать, все ли вас устраивает в школе? Быть может, у вас есть какие-то пожелания?

   – У меня? – переспросила Мэри, не веря услышанному.

   Филипп быстро взглянул на девушку. Вздрогнул, словно вместо удивленного взгляда натолкнулся на оголенный провод.

   – Простите. Не думал, что это окажется так сложно, – проговорил он, скорее объясняя ситуацию себе, нежели рассчитывая на понимание.

   Мэри потеряла счет догадкам, способным объяснить настолько странное поведение гостя. Подумала, что была бы счастлива, если бы Жаклин вернулась прямо сейчас. Да, скорее всего, мадемуазель Арно рассердилась бы, обиделась на своего возлюбленного и свою подругу. Ей, несомненно, было бы больно увидеть их вместе. Но потом Мэри смогла бы утешить Жак. Потом она смогла бы объяснить, что ничего предосудительного между ней и месье Брюно не произошло. Потом, когда этот фарс был бы закончен.

   Мэри вздохнула. Возвращения Жаклин ничто не предвещало, а значит, нужно было самостоятельно выкручиваться из сложившейся ситуации. И девушка решила просто отвечать на вопросы, не задумываясь над тем, ради чего они задаются, не пытаясь разгадать цели визита Филиппа Брюно. В конце концов, рано или поздно молодой человек сам должен был проговориться о причине своего появления. Ну, или уйти.

   – Меня все устраивает, благодарю. В школе созданы отличные условия для учебы и проживания.

   – Рад это слышать. А иллюзиями вы уже занимаетесь?

   – У нас было три урока по определению иллюзий и два урока по технике.

   – Вам, наверное, это было очень полезно? Ведь вы самородок.

   Не думать о вопросе на это раз не получилось. Мысль о том, что Филипп Брюно хоть что-то знает о ней, ворвалась в сознание Мэри вопреки всем преградам.

   – Да, – выдохнула она.

   Филипп вдруг выпрямился и посмотрел прямо на Мэри. Без презрения, без отвращения, без удивления. Глаза в глаза. С интересом. Мэри почувствовала, как у нее порозовели щеки, и на миг перехватило дыхание.

   – Самородком бывает тяжело усвоить материал, – продолжил месье Брюно, по-своему истолковав паузу после ответа девушки. – Как раз из-за отсутствия теоретических знаний. Я бы мог дать тебе пару книг из нашей библиотеки, чтобы познакомиться с основами.

   Мисс Кристиан прочитала десятки книг перед вступительными экзаменами. И вряд ли пара даже очень хороших изданий могли дать ей новые знания. Однако отказываться от предложения месье Брюно было просто не вежливо. Так что Мэри согласилась, вскользь заметив, что не отказалась бы и от практических занятий.

   – Практических? Я подумаю, что можно сделать, – кивнул Филипп.

   Кажется, он улыбнулся. Но Мэри не успела этого толком понять: из общего коридора донеслись приглушенные голоса.

   Разговаривали Жаклин и Том. Комендант отчитывал мадемуазель Арно за позднюю прогулку. Грозил сделать официальный выговор, если вновь поймает. Жаклин извинялась, клялась, что прогулка затянулась случайно, и ничего дурного она не задумывала и не делала. Том смеялся в ответ, приговаривая, что все это сказки, ведь погода не располагает к прогулкам.

   Жаклин и Том приближались, и, слыша, как становятся громче их голоса, Мэри успокаивалась. Она не сомневалась, что мадемуазель Арно избежит выговора, а ей самой больше не придется находиться в обществе месье Брюно. Мэри уже представляла, как откроется дверь жилой комнаты, как комендант заглянет внутрь, как увидит Филиппа и все прояснится…

   Месье Брюно вдруг сделал шаг вперед и оказался прямо перед Мэри. Щеки девушки полыхнули алым, по спине побежали мурашки. Впрочем, этого месье Брюно, видимо показалось недостаточно. Словно желая смутить мисс Кристиан окончательно, он наклонился к ее плечу и прошептал:

   – Никому не говори, что я был здесь.

   Кончики его волос защекотали кожу на шее, приводя в оцепенение девушку, ничуть не готовую даже к такой близости. Мэри беззвучно взмолилась, чтобы Филипп не заметил ее смущения, ее ужаса, ее чувств, истолковать которые двусмысленно было невозможно!

   Месье Брюно тем временем беззвучно преодолел расстояние до выхода, шагнул за открывающуюся дверь. И прежде чем деревянное полотно скрыло его, Мэри увидела, как иллюзия окутала его тело.

   – Я обещаю, обещаю, обещаю! – входя в комнату, произнесла Жаклин.

   Том, открывший девушке дверь и теперь придерживающий ее, недовольно покачал головой. На выразительном лице появилось знакомое выражение «Конечно, конечно. Еще одно обещание, которому я непременно (сделаю вид, что) поверю». Взгляд коменданта упал на мисс Кристиан, все также стоявшую посередине комнаты.

   – Мэри! А ты почему еще не спишь?

   – Не спится.

   Жаклин плюхнулась на свою кровать.

   – И не уснется, если дверь будет открыта, а на пороге будет стоять посторонний мужчина.

   – Вот как мы заговорили! – многозначительно произнес Том. Впрочем, доводить дело до ненужных пересудов и последующего скандала он не стал.

   Пожелав спокойной ночи, комендант нарочно выключил девушкам свет и самостоятельно закрыл дверь. Мэри прислушалась. Никаких шорохов или других звуков со стороны выхода слышно не было. Сам собой напрашивался вывод, что Филипп вышел из комнаты, когда Том удерживал дверь открытой.

   – Спалилась, – вздохнула Жаклин, но тут же с улыбкой добавила: – Придется впредь быть осторожнее.

   Мэри посмотрела в сторону кровати соседки. Но глаза еще не привыкли к темноте, поэтому увидеть мадемуазель Арно она не смогла. Лишь по характерному шороху догадалась, что Жаклин переодевается.

   – Да еще и напрасно на улице мерзла, – участливо сказала Мэри.

   – Напрасно? Почему напрасно? Мы чудесно провели время! Я даже не думала, что он может быть таким милым.

   Мэри нахмурилась.

   – Милым? То есть он пришел?

   – Ну, разумеется, он пришел!

   В ту же секунду Мэри стало очевидно, что мрак в комнате был благом. Ведь если Жаклин отлично провела время со своим парнем, получалось, что парнем ее был не Филипп. А месье Брюно, воспользовавшись отсутствием Жак, приходил именно к ней.

   Впрочем, могло быть и так, что кто-то воспользовался отсутствием Жак, чтобы разыграть Мэри, используя иллюзию. Вот только кто? Среди своих одноклассников и знакомых в школе мисс Кристиан не могла назвать мастера с чувством юмора, да еще и обладающего достаточными навыками, чтобы создать иллюзию личности. И безупречный уход – иллюзия, скрывающая движение – не все лучшие мастера мира могут сотворить такое! Что уж говорить об учениках школы, пусть даже очень престижной.

   Озноб коснулся нежной кожи, покрывая ее гусиными пупырышками.

   – А что если он все еще там?

   Вновь радуясь, что в комнате достаточно темно, Мэри направилась в сторону двери. Раскинув руки, то поднимала, то опускала их, намереваясь прощупать все пространство.

   Уткнувшись в стену, мисс Кристиан облегченно выдохнула. В комнате кроме нее и мадемуазель Арно никого не было. Значит, он ушел. Значит, к ней приходил настоящий Филипп Брюно.

   – Мэри! Ты будешь ложиться спать?

   – Да, – отозвалась девушка.

   А про себя подумала, что при всем желании не сможет сегодня уснуть.

ГЛАВА 18

В зале ресторана царил полумрак. Играла негромкая музыка. От зажженных на столах аромасвечей приятно пахло корицей и спелым апельсином, словно Новый год был на пороге. Посетителей в ресторане было мало, что неудивительно, ведь часы уже показывали половину десятого.

   Оливия позволила себе откинуться на спинку мягкого дивана и расслаблено наблюдала, как Пьер разливал по высоким бокалам красное вино. Движения месье Шанти были медленными, немного небрежными, но ни единой капли не упало на белую скатерть.

   – За тебя? – предложил Пьер, закончив.

   Оливия выпрямилась, подняла свой бокал и нежно улыбнулась в ответ. Негромкий звон стекла, и продолжая удерживать возлюбленного в поле зрения, мадемуазель Брюно сделала глоток. Кажется, Пьер заметил ее взгляд и смутился. Совсем немного, но достаточно, чтобы Оливия заподозрила, что его что-то беспокоит.

   – Месье Велани поймал меня в коридоре после совещания у министра, – покорно признался Пьер. – Кажется, после той поездки до вертолетной площадки, он стал считать меня приятным собеседником.

   Оливия едва слышно фыркнула. Вот только дружбы с месье Велани им сейчас не хватало.

   – И о чем вы говорили в этот раз?

   – О разном.

   – О Школе?

   Оливия напряглась. Но опасения ее не проявились внешне, и разговор продолжился непринужденно и доверительно, как и прежде.

   – О Школе, о Фонде, – делая еще один глоток и нетерпеливо оглядываясь в сторону кухни, отозвался Пьер. – Он интересовался, насколько соответствует твой отчет истине. Выражал недоумение по поводу того, что финансирование обучения самородков из бедных семей может быть оправдано и принесет дивиденды.

   Оливия вздохнула:

   – Все как всегда.

   – Пожалуй, – Пьер вновь оглянулся, убедился, что официант идет не к ним, и продолжил: – Про самих новых учеников он тоже расспрашивал. Выражал недоумение, почему Филиппа привлекли некоторые из них. И если присутствие мадемуазель Арно со способностями – при всем уважении к ней – самыми заурядными месье Велани еще смог оправдать, то, например, приглашение Стивена Круза показалось ему совсем нелепым. Обыкновенный ученик, не сумевший поступить в государственное образовательное учреждение.

   – Насколько я помню, мистеру Крузу не хватило совсем немного для поступления, – заметила Оливия.

   – Он мог бы попробовать на следующий год. По мнению месье Велани, незачем было оказывать ему честь выделением гранта.

   – С точки зрения месье Велани гранты вообще не нужны. Те, кто должен их получать, в них не нуждаются.

   – Такого он не говорил.

   – В этот раз, – рассмеявшись, напомнила Оливия.

   Пьер ответил улыбкой. Вновь поднял бокал, отпил немного.

   – Не помню, чтобы раньше старик Велани выказывал столько внимания ученикам Школы мастерства. С чего все так переменилось?

   Оливия пожала плечами:

   – Быть может, Филипп смог бы ответить на этот вопрос. Ведь это он подбирает учеников. Ты же знаешь, он никогда не объясняет своего решения. Но и никогда не ошибается.

   Внутри у девушки все дрожало. Лишь каким-то чудом ей удавалось говорить ровным голосом и сохранять ленивую расслабленность. От поднявшегося волнения кружилась голова. Оливия чувствовала, что долго так продолжаться не сможет. Еще немного, и она забудет о просьбе Филиппа, о всякой осторожности и расскажет Пьеру про творца, которого брат нашел в этом году.

   О, как бы ей хотелось все рассказать сейчас! Сбросить этот камень с плеч, открыться человеку, которому Филипп вынуждал ее не доверять, хотя нет и никогда не было никаких причин сомневаться в Пьере…

   – Ваше горячее, мадемуазель, – прошелестел над ухом официант.

   Оливия вздрогнула: она не заметила, как к ним подошли. Выдавив улыбку, девушка убрала руки со стола, позволяя поставить тарелку. Такая же тарелка была поставлена перед Пьером.

   – Приятного аппетита!

   Еда стала поводом прервать беседу. Несколько минут Оливия с Пьером молчали, а когда разговор возобновился, возвращаться к прежней теме не было ни смысла, ни желания.

   Месье Шанти и мадемуазель Брюно просидели в ресторане еще около часа. На улицу вышли, когда совсем стемнело. Пьер хотел вызвать такси, но Оливия предложила прогуляться.

   – До отеля идти десять минут. Не успеем замерзнуть.

   Она улыбнулась, взяла его под руку и потянула вперед. Пьер покорился. Совсем не хотелось спорить с Оливией сейчас, когда она сбросила маску идеальной леди и позволила себе быть просто счастливой девушкой. Мадемуазель Брюно слишком редко позволяла себе подобные вольности даже в его присутствии.

   Дорога заняла чуть больше означенного времени. Пьер и Оливия шли не спеша, болтали о всяких пустяках: о кошке, сидевшей у водосточной трубы, о сухой герани в горшке на подоконнике окна магазина, о мелких камнях, попадавших под каблук девушке. Никто не обращал на них внимания. Никто не узнавал. Никому не было дела до влюбленной парочки, поздним вечером идущей домой по улице на окраине Парижа. Это было приятно, это было желанно. И именно поэтому, оказываясь на материке, Оливия иногда предпочитала маленькие тихие гостиницы элитным пятизвездочным отелям. Меньше внимания, меньше сплетен, больше шансов провести свободное время так, как действительно хочется.

   Взяв ключ у администратора, Пьер и Оливия поднялись по скрипучей лестнице на третий этаж.

   – Я в душ, – устало обронила девушка, заходя в номер и скидывая на пол плащ и туфли. – Никуда не уходи.

   Пьер никуда и не собирался. Повесив верхнюю одежду на крючок в крохотной прихожей, он прошел в гостиную. Задвинул плотные шторы, щелкнул выключателем. Комнату залил тусклый желтый свет. Пьер уселся в потертое кресло, вытянув ноги и закрыв глаза. Было слышно, как Оливия, раздеваясь, возится в ванной комнате. Включает воду, негромко ругаясь, что старый кран опять подтекает, а температура воды постоянно скачет и нельзя сразу настроить нужную. Пьер улыбнулся. За счастье избежать любопытных взглядов всегда приходилось расплачиваться бытовыми неудобствами.

   Шум воды успокаивал, и месье Шанти уже начал проваливаться в сон, как вдруг почувствовал вибрацию смартфона в кармане брюк. Достав телефон и увидев имя на экране, Пьер заметно нахмурился.

   Понимая, что шум воды заглушает звуки снаружи и Оливия не сможет его услышать, молодой человек тихо ответил на звонок:

   – Сейчас не самое удачное время, месье Велани.

   – Не страшно, – послышалось из динамика. – Ты не забыл еще о моей просьбе?

   – Нет, месье. Как только мы вернемся на остров, все материалы будут у вас. Я бы и раньше скопировал досье учеников, но это было слишком рискованно. Оливия работала с документами, пока готовила отчет.

   – Поторопись! Дело не терпит отлагательств!

   – Я понимаю... Месье Велани! Вы позволите дать вам совет?

   – Ну?

   – Уделяйте мадемуазель Брюно меньше внимания – оно не лучшим образом меняет ее поведение.

   – Не лучшим? Что она затеяла?

   – Ничего особенного, просто…

   – Ладно, ладно. Я учту это. Не смею больше тебя отвлекать… Ах, да! Не смей сбегать от меня!

   – Разве я когда-нибудь убегал? – почти искренне удивился Пьер.

   – Не далее, как сегодня!

   – Это досадное недоразумения, месье Велани. Я не знал, что вы ищете встречи со мной.

   – На будущее – знай!

   Не простившись, месье Велани разорвал соединение.

   Убирая телефон обратно в карман, Пьер негромко выругался. Мало того, что разговор с Оливией ничуть не прояснил ситуацию, так еще и старик Велани заметил его неуклюжее уклонение после совещания. А ведь не должен был! Пьер был уверен, что все сделал аккуратно, чтобы остаться вне подозрений. Но у Велани, как видно, третий глаз, а то и целая пара на затылке.

   Впрочем, дальше беспокоиться об этом не было смысла. Как мог, он исправил ситуацию во время разговора. Так что Пьер вновь развалился в кресле. Шум воды стих, и молодой человек подумал, что Оливия сейчас выйдет.

   Очевидно, планы девушки изменились, и из ванной комнаты донесся тихий плеск. Мадемуазель Брюно предпочла ванну простому душу.

   – Что ж, тем лучше…

   Пьер встал, прислушался к шуму из ванной. Убедившись, что его присутствия там не ждут, месье Шанти подошел к столу в дальнем углу гостиной и открыл свой ноутбук. Дождавшись, пока компьютер проснется, Пьер дважды кликнул по папке «Личное» в корне диска, ввел пароль и вывел на экран содержимое текстового файла «Круз, Стивен. №1918».

   Дело мистера Круза и остальных подопечных Фонда Брюно месье Шанти уже читал сразу после копирования материалов. Ничего особенного или хоть сколько-нибудь примечательного Пьер об учениках не узнал. Конечно, он мог упустить из виду какую-нибудь мелочь. Но, скорее всего, ничего важного в документах не содержалось, учитывая подозрительность Филиппа и внимание к школе в этом году.

   Решив зайти с другого края, раз появилась такая возможность, Пьер назвал Оливии имя ученика, по его мнению, наиболее подходящего на роль объекта внимания месье Велани. Оливия никак не отреагировала на имя Стивена Круза. И хотя Пьер допускал, что мадемуазель Брюно просто удалось скрыть эмоции, более вероятной казалась ему иная причина спокойствия Оливии. Опасаясь близких отношений между сестрой и ее помощником, Филипп утаил от нее часть информации.

   Пьер закрыл глаза и растер пальцами переносицу. Он чувствовал себя загнанным в угол, и, кажется, существовал лишь один путь на свободу. Ему было жизненно необходимо увидеть сотворение иллюзий подопечными Фонда. И мадемуазель Арно – слишком уж любезничала она с нищими самородками.

ГЛАВА 19

В середине ноября погода окончательно испортилась. Небо постоянно было затянуто темно-серыми тучами. Дул ледяной ветер, шли дожди. По утрам на земле нередко появлялась ледяная корка. Ученики и преподаватели передвигались по улице короткими перебежками, кутаясь в зимние одежды и наматывая на лица шарфы до самых глаз.

   Посиделки на скамейках перед учебным корпусом прекратились вовсе. Теперь каждую свободную пару минут ученики всех классов проводили в общей школьной гостиной или в собственных комнатах. За происходящим в гостиной никто не следил. Да и не могло произойти ничего серьезного там, где в любой момент хулиганов могли увидеть преподаватели.

   Другое дело – в жилых помещениях. Тут над всей ученической братией был только один надсмотрщик – Том. И поскольку уследить за всем и пресечь все нарушения комендант физически не успевал, он пользовался древним советом, возглавляя большую часть происходящих событий.

   – Том! У Кларенса сегодня День рождения! Придешь? – слышалось с одной стороны.

   – Том! Мисс Пай опять рыдает в своей комнате! Кто-то подлил краску в ее шампунь, – доносилось из другого коридора.

   – Том! А, может, сегодня отменим правило одиннадцати вечера?

   После подобного предложения Том, как правило, осознавал, что дело зашло слишком далеко и его хорошее отношение к ученикам неверно трактуется.

   – Так! Это что еще за панибратство?! – кричал тогда комендант. – А ну, собраться всем в коридоре и строевым шагом да с песней за мной в гостиную! Кто останется – выговор в личное дело!

   Шумная компания покидала нагретые места и выдвигалась в указанном направлении. Положение Тома не менялось – большая часть учеников продолжала воспринимать его как равного. Но беспорядок в жилой зоне прекращался.

   Оказавшись в гостиной, комендант устало вздыхал, любезно принимал в дар кофе из машины, установленной по случаю начала учебного года. Пару минут наблюдал за тем, как ученики рассаживаются за столы и начинают заниматься уроками или тихими хобби, после чего к кому-нибудь присоединялся. И тогда любому ученику и преподавателю становилось понятно, каким образом этот веселый молодой человек умудрялся поддерживать порядок в жилой зоне. Том был своим для каждого, а своих не обижают и не подводят.

   Впрочем, бывало иногда и так, что не Том и не необходимости обсудить что-то большой компанией приводила учеников в гостиную. Случалось, что на неприметной доске возле входа появлялось крошечное, но крайне содержательное объявление от кого-нибудь от преподавателей или даже учредителей Школы мастерства. Возле доски в таком случае собиралась гудящая толпа, пробраться сквозь которую и понять причины восторга или негодования друзей не всем ученикам удавалось сразу.

   – «Практикум месье Жу», – прочитал Корнель заголовок крошечного послания.

   Месье Жаро, как всегда увязался за Жаклин, Мэри и остальными девушками из младшего класса. Стоял он позади них, но в силу своего роста видел содержание объявления ничуть не хуже. И поскольку никто из девушек не продолжил чтение вслух, Корнель решил взять эту обязанность на себя:

   – В пятницу в три часа дня в общей гостиной месье Жан-Жак Жу проведет практикум для учащихся младшего класса. Тема «Теоретические аспекты построения иллюзий и применение теории на практике». Явка необязательная. Присутствие студентов старших классов приветствуется.

   – Папа пытался пригласить этого месье Жу, чтобы он позанимался со мной перед вступительными экзаменами. Месье Жу ответил коротко, но предельно ясно: подготовка абитуриентов и студентов – не его профиль, – фыркнула Жаклин.

   – Видимо, месье Брюно был более убедителен, – вздохнула Роззи. – Все-таки это не урок для одного человека, а практикум для класса…

   – Или месье Брюно просто предложил чуть больше денег, – пожал плечами Стефано, подошедший к их компании.

   Последнее предположение показалось всем самым очевидным и самым правдоподобным. Сверившись с часами, молодые люди отправились отдыхать за один из свободных столиков. До практикума оставалось не многим больше десяти минут, и скоротать время ожидания лучше всего можно было за дружеской беседой.

   Наконец в назначенное время дверь в гостиную распахнулась, и на пороге появился Филипп Брюно. В накрахмаленной рубашке, отглаженных брюках, с волосами, прилежно зализанными назад, он мало походил на того Филиппа, которого привыкли видеть ученики. Месье Брюно, вошедший в гостиную был похож на делового человека, способного вести самые сложные переговоры и склонять к сотрудничеству самых упрямых конкурентов.

   – А, может, дело, действительно, было не в деньгах, – протянула Жаклин.

   Оценивающий взгляд девушки медленно скользил по привлекательной фигуре, подмечая едва уловимые детали безупречного образа. Должно быть, Филипп почувствовал ее внимание, потому что стоило Жак оставить изучение его одежды и посмотреть на лицо молодого человека, как она тут же натолкнулась на ответный взгляд месье Брюно. Реакции Филиппа Мэри не увидела, наблюдая за подругой. Зато заметила, как испуганно дрогнули ресницы мадемуазель Арно. Впрочем, в следующий миг Жаклин обворожительно улыбнулась, и от этой улыбки лицо ее посвежело и похорошело.

   Тем временем из-за спины Филиппа Брюно появился сгорбленный старичок в нелепых старомодных очках с толстыми линзами. Потертая одежда и обшарпанный портфель в руках гармонично вписывались в общий стиль и подчеркивали первое, крайне негативное впечатление. Тем не менее, никто из учеников не осмелился и полшутки отпустить в адрес легендарного месье Жу.

   – Добрый день, – обратился к ученикам месье Брюно. – Надеюсь, все заинтересованные в практикуме уже подошли? Что ж, в таком случае, не будем терять время.

   Филипп приветливо улыбнулся. Жестом предложил месье Жу выйти вперед.

   – Позвольте представить вам мастера иллюзий… Впрочем, я уверен, месье Жан-Жак Жу не нуждается в представлениях, – лицо месье Брюно вновь озарилось улыбкой, призванной отвлечь внимание от недовольного бормотания старика. – Месье Жу любезно согласился провести несколько занятий для вас. Для Школы это новый формат обучения, поэтому я очень рад, что вы сегодня пришли сюда…

   Филипп говорил что-то еще – обычные в такой ситуации слова. Мэри не слушала, вспоминая другой разговор. Тогда, во время своего странного ночного визита месье Брюно обещал придумать что-нибудь, чтобы можно было попрактиковаться в создании иллюзий. Неужели приглашение месье Жу было звеном той же цепи? Не для того ли пригласил его Филипп, чтобы Мэри…

   Мисс Кристиан решительно мотнула головой. Разумеется, нет. С чего бы такому человеку, как месье Брюно – богатому наследнику и совладельцу Школы мастерства – хлопотать ради нее? Скорее всего, Филипп пригласил месье Жу, чтобы порадовать Жаклин. В последние дни мадемуазель Арно не покидала комнату после отбоя и выглядела весьма подавленной.

   – На этом позвольте распрощаться с вами, – вновь улыбнувшись, закончил приветственную речь Филипп. – К сожалению, меня ждут дела, и я не могу составить вам компанию. Месье Жу, если возникнут какие-нибудь вопросы, вы знаете, как со мной связаться.

   – Да, да, месье. Благодарю. Я все знаю, – прокаркал старый мастер.

   Пожав Филиппу руку, месье Жу повернулся к аудитории.

   – Что ж, начнем, – пристальный взгляд скользнул по ученикам, замершим в ожидании неизбежного: – Кто желает первым продемонстрировать свои умения?

   Ответом привычно стала тишина. Даже отличники младшего класса не стремились обнаруживать себя, справедливо опасаясь критики.

   – Мадам… Прошу прощения… Мадемуазель и месье! Так дело не пойдет. Раз вы остались здесь после объявления месье Брюно, будьте любезны работать! Если же цель вашего пребывания на моем занятии «поглазеть», отправляйтесь-ка по своим прочим делам!

   Месье Жу прокашлялся, вновь взглянул на учеников, пытаясь оценить, насколько весомо прозвучали его слова. Желающих немедленно начать творить не появилось, но и покидать гостиную никто не спешил.

   – Понятно. Стеснительные и не способные договориться. Бывает, бывает… К счастью, месье Брюно любезно предоставил мне список младшего класса. Так что начнем по алфавиту… мадемуазель Жаклин Арно!

   Жак поднялась с места, вышла вперед, едва слышно обронив:

   – Осталась на свою голову.

   – Да, ладно тебе, – утешила ее Мэри. – Ты же сама хотела с ним позаниматься.

   – Не я, а мой отец пытался мне его навязать. Жужжу – брюзжу. Вот увидите, никто ему не понравится сегодня!

   Мадемуазель Арно оказалась недалека от истины. Откровенного недовольства месье Жу не выказывал, но и похвалы никто из учеников не дождался. Жаклин мастер сказал, что она слишком небрежно относится к деталям. Роззи упрекнул в излишней осторожности и скромности, недопустимой в истинном творчестве. Толстяка Рони осудил за нелюбовь по отношению к себе:

   – Как можно говорить о порядке в голове, если вы свое тело не можете привести в нормальную форму? Ведь вы же здоровый молодой человек!

   – Здоровый. Но я всегда таким был. Это наследственное…

   – Лень у вас наследственная, – констатировал месье Жу.

   Наконец настала очередь Мэри творить иллюзию. Вспоминая теплые осенние дни, когда они после уроков ходили на улицу и наслаждались лучами ласкового солнца, девушка легко создала на столе перед месье Жу вазу с букетом осенних листьев. Ей даже удалось передать их сладковатый аромат.

   Мастер посмотрел на вазу с недоверием. Ткнул пальцем сначала в стекло, потом прошуршал листьями. Несколько сухих обломков упали на поверхность стола. Месье Жу в недоумении вскинул брови.

   – Вы учитесь на первом курсе?

   – Да, месье. В младшем классе.

   – Блестяще! Просто удивительно! Как вам удалось создать такую прелесть в отсутствии всякой техники?

   Мэри начала было улыбаться, но после заданного вопроса резко сникла.

   – Я самородок, месье. Мои родители не могли меня научить или оплатить мое обучение, поэтому…

   Месье Жу взглянул на мисс Кристиан с интересом. На миг девушке показалось, что он сочувствует ей, понимает и готов признать, что ее старания не прошли даром, и она заслужила место в Школе. Но мастер не произнес этих слов. Поставив полагающуюся галочку напротив ее фамилии в общем списке, месье Жу махнул в сторону остальных учеников.

   – Стивен Круз! Есть такой? Прошу вас, месье. Сцена ваша.

   До конца занятия Мэри не проронила ни слова. Жаклин и остальные видели, как она расстроилась, но верно рассудили, что не стоит вмешиваться. Мэри нужно было время осмыслить и принять оценку даже не своего умения создавать иллюзии, а самой себя.

   Когда занятие закончилось, и месье Жу покинул гостиную, возле стола девушек нарисовался Стефано. Довольный тем, что ему мастер иллюзий не сказал ни слова (то есть, по мнению синьора Пьязо, не нашел к чему придраться), итальянец решил еще немного самоутвердиться за счет тех, кому достались придирки:

   – Что расстроилась, Кристиан? Пора бы уже привыкнуть, как относятся настоящие мастера к самоучкам.

   Глаза Мэри нещадно защипало. Наверное, она бы расплакалась, если бы Жаклин вдруг не ударила кулаком по столу и резко не встала.

   – А тебе, Пьязо, не помешало бы узнать, что если месье Жу не придрался к ученику – это означает, что ему глубоко наплевать на этого творца. Потому что никаких выдающихся способностей в нем он не видит.

   Стефано густо покраснел. Сжал кулаки и подобно деревенскому петуху выпятил грудь вперед:

   – Послушай ты, папенькина дочка…

   Договорить итальянец не успел. От удара в челюсть он как подкошенный рухнул на пол.

   Девушки испуганно завизжали.

   – Хочешь поговорить? Давай. Я готов тебя выслушать, – предложил Стивен, активно тряся ушибленной кистью правой руки.

   Не сводя с мистера Круза взгляда прищуренных глаз, Стефано нащупал слетевшие очки. Встряхнул, отгибая дужки, и нацепил обратно на нос.

   – Иди ты! Защитник нашелся…

   Синьор Пьязо поднялся и, грубо оттолкнув Стивена с прохода, направился к выходу.

   – Он тебе это еще припомнит, – вздохнула Жаклин.

   – Когда припомнит, тогда и разберемся.

   На лице Стива сияла довольная улыбка.

   – Спасибо, – поблагодарила Мэри.

   В ответ мисс Кристиан была удостоена растерянного взгляда, словно ее присутствие только что заметили.

ГЛАВА 20

Второе занятие месье Жу начал в куда более приятном расположении духа. Вероятно, сказывалось то, что второе занятие проводилось в пятницу накануне выходных. А может, великого мастера порадовало то, что пришли на занятие лишь действительно заинтересованные в нем ученики.

   Мэри сидела в одиночестве, старалась отгонять прочь грустные мысли и не позволять им уводить ее внимание в сторону от того, что говорил месье Жу. Жаклин и другие девочки на занятие не пришли. Не пришел Стивен. Не было и Корнеля. Правда, последнего вынудила пропустить занятие тяжелейшая простуда.

   А вот Стефано Пьязо на занятие пришел. Время от времени Мэри ловила на себе его надменный взгляд. Иногда итальянец и вовсе без стеснения ухмылялся, отпуская – в том не было сомнений – обидные шуточки в адрес ненавистного самородка.

   После памятного удара Стивена к обоим ученикам из Англии стали относиться хуже. Даже некоторые ребята из старших классов за глаза говорили про «рыцаря и его даму сердца». Что уж говорить про одноклассников? Они и вовсе не стеснялись дразнить Стива и Мэри «женишком и невестой, вполне достойных друг друга».

   Накануне мисс Кристиан даже сочла необходимым извиниться перед другом. Мэри видела, в произошедшем лишь свою вину. Ведь она была куда более приметной белой вороной в ученической стае, нежели Стивен. Стив лишь рассмеялся в ответ:

   – Не бери в голову. Пусть радуются.

   Привычный оптимизм ни на миг не оставлял мистера Круза.

   – Мисс Кристиан? Вы хорошо себя чувствуете? А то поговаривают, что в Школе эпидемия… – голос месье Жу вырвал девушку из размышлений, все же накрывших ее безжалостной волной.

   – Прошу прощение! Все хорошо.

   – В таком случае, прошу вас.

   Месье Жу сделал приглашающий жест рукой. Мэри покорно встала, быстрым движением одернула юбку и решительно вышла вперед.

   – Помнится, в прошлый раз вы продемонстрировали иллюзию осенних листьев. Вы не могли бы ее повторить? Только не отпускайте, пожалуйста, ваше творение. Оно нам пригодится, чтобы исправить ошибки в вашей технике.

   Мэри испуганно взглянула на мастера. Кажется, он уловил ее страх и недоверие. Глаза месье Жу чуть сузились, когда он придирчиво окинул ученицу взглядом.

   – Прошу вас, – так и не решившись на критику, повторил просьбу месье Жу.

   Минут через пятнадцать Мэри вернулась на свое место. На нее вновь смотрели пристально, но недоброжелательности или упрека во взглядах учеников больше не читалось. Еще бы! Ведь мисс Кристиан только что удостоилась одобрительного кивка великого мастера.

   Все это было чрезвычайно приятно. Но куда полезнее для Мэри было то, что месье Жу за короткий промежуток времени сумел указать на все ее ошибки и дать советы по их исправлению. После занятия из гостиной девушка бегом отправилась в школьную библиотеку, понимая, что найдется немало желающих взять книги, рекомендованные месье Жу для самостоятельного изучения.

***

Ощущение собственного триумфа не покидало Мэри до самого вечера. И даже то, что одной, самой полезной, по мнению великого мастера, книги в библиотеке не оказалось, не смогло притупить появившегося чувства собственного достоинства.

   – Ты сияешь! – едва взглянув на Мэри, сообщила Жаклин.

   Соседка по комнате лежала на кровати, укрывшись пледом. В руках у нее был смартфон, и до прихода Мэри мадемуазель Арно, по-видимому, вела с кем-то весьма оживленную беседу. Кряканье мессенджера и сейчас отвлекало ее внимание, хотя сама девушка уже ничего не отвечала на сообщения.

   Мисс Кристиан скинула на кровать свою нелегкую книжную ношу и выпалила:

   – Месье Жу – душка!

   Жаклин закашлялась, от удивления подавившись собственной слюной. Мэри не обратила на это внимания, продолжая рассказывать:

   – Он очень-очень хороший человек, хотя и пытается казаться старым ворчуном. Он дал мне урок при всех, а потом еще поймал в коридоре на выходе из библиотеки. Извинился, что забыл сказать, что мой талант в душевности иллюзий, и мне ни в коем случае не следует забывать об этом, совершенствуя технику.

   – Так вот почему ты пропустила ужин. Заболталась с месье Брюзжу.

   Жаклин поднялась с кровати. Открыла тумбочку и достала оттуда нечто, завернутое в пару обычных листов бумаги.

   – Хотела выпросить для тебя полноценную порцию, но разрешили взять только пирог с капустой. Вполне съедобный, хотя, конечно, не уровня Мишлен.

   Мэри звонко рассмеялась.

   – А ты почему не пришла на занятие? Неужели разговор не мог подождать?

   Жак замялась. Пауза в разговоре рисковала затянуться, так что ее могла бы заметить даже Мэри, с аппетитом уплетавшая скудный ужин. К счастью для Жаклин, очередной кряк мессенджера пришел ей на помощь.

   Девушка тут же схватила смартфон и прочитала сообщение. Улыбка воцарилась на ее лице.

   – Что там такое? Кто пишет?

   – Он, – выдохнула Жаклин.

   – Опять?

   – Не опять, а наконец-то! Мы с ним уже целую вечность не виделись!

   Мэри подошла к окну, чуть отодвинула штору и пригляделась. Подобные теням деревья стояли ровно. Осадков, кажется, тоже не было.

   – Оденься потеплее. К ночи совсем похолодало, – посоветовала мисс Кристиан, после чего с улыбкой добавила: – Любовью не согреешься уже.

   Ответное фырканье Жаклин раздалось из шкафа.

   Через минуту мадемуазель Арно уже стояла одетая, закутанная в теплый шарф. Смартфон вновь пиликнул в ее руках. Ознакомившись с сообщением, девушка отключила звук и торжественно провозгласила:

   – Пора!

   – Давай я посмотрю, нет ли там Тома? – предложила Мэри.

   Жак помахала смартфоном – мол, все уже устроено как надо, путь к счастью чист. Сообщив, что ее можно не дожидаться, мадемуазель Арно вышла из комнаты.

   Оставшись в одиночестве, Мэри первым делом закончила ужин. Потом невольно вспомнила визит месье Брюно при таких же обстоятельствах. Закусив губу, некоторое время напряженно смотрела на дверь.

   Однако ни через пять минут, ни через полчаса в дверь никто не постучал. В какой-то момент Мэри расслышала голоса Стефано и Рони в коридоре. Кажется, ребята спорили о чем-то, направляясь из бытовой комнаты к себе. Потом их окликнул Том, напомнил, что одиннадцать уже было. Одноклассники тут же замолчали. Комендант, судя по звуку шагов и стуку двери в общем коридоре, очевидно, также удалился к себе.

   Расслабившись окончательно, Мэри взяла верхнюю из принесенных книг и принялась читать. Однако вскоре тишина и тепло подействовали на девушку должным образом, и она задремала.

   Проснулась Мэри от негромкого стука. В первый миг после пробуждения ей показалось, что кто-то уронил что-то прямо возле двери в их с Жаклин комнату. Но звук повторился, и мисс Кристиан с удивлением поняла, что доносится он совсем с другой стороны: кто-то кидал мелкие камни в окно.

   Мэри тут же отложила книгу и подошла. Никто кроме Жаклин не мог стучаться к ней таким образом. А раз Жак стучалась, значит, она попала в беду. Должно быть, Том закрыл дверь или привычно выслеживал нарушителей по камерам наблюдения, так что подняться по лестнице было невозможно.

   Раздвинув шторы, Мэри выглянула в окно. Вид вдали ее не интересовал. Прижавшись лбом к стеклу, девушка посмотрела на газон возле стены. В свете уличных фонарей оказалось совсем не сложно разглядеть фигуру человека. Мисс Кристиан нахмурилась. Под окнами ее ждала вовсе не Жаклин.

   – Парень? Кто бы это мог быть? – прошептала Мэри.

   Ответ нашелся тотчас, ведь никем иным, кроме как Филиппом Брюно, ожидавший внизу молодой человек оказаться не мог. И он, конечно же, знал, что Жаклин сейчас не было в комнате. А значит, он вновь пришел к Мэри!

   Филипп поднял руку и махнул ладонью, предлагая выйти к нему.

   Всерьез задуматься о том, что собирается сделать, девушка не успела. Поддавшись первому порыву, она быстро переобулась и накинула верхнюю одежду. Бросив короткий взгляд в зеркало, смущенно улыбнулась. Выглядела Мэри просто, но вполне прилично для неожиданного позднего… свидания?

   Улыбка стала шире.

   «Так и должно быть, – решила она. – Рано или поздно мне должно было так повезти!»

   Мэри натянула шапку, на ходу заправила под нее непокорные пряди. Впрочем, перед входной дверью девушка все-таки остановилась. Прикусив губу, недолго переминалась с ноги на ногу, потом решительно выдохнула и повернула ручку. В конце концов, если месье Брюно склонял ее к нарушению правил, почему она должна была беспокоиться о последствиях?

   В общем коридоре никого не было, и пройти по нему не замеченной не составило труда. Ученики опасались всевидящего ока Тома и без надобности не покидали своих комнат после отбоя. Хотя за некоторыми дверьми даже сейчас отчетливо можно расслышать смех и разговоры.

   С Томом Мэри также не встретилась. Дверь в его комнатушку была настежь распахнута, но самого коменданта на месте не было.

   Воодушевленная первыми успехами своего приключения, мисс Кристиан быстро спустилась по лестнице на первый этаж. Остановилась, прислушиваясь к звукам внутри и снаружи. В тишине помещения было хорошо слышно, как подвывает в щели ветер. Грустно и одиноко, словно голодный волк, потерявший надежду полакомиться перед сном куском свежего мяса.

   Девушка облизала пересохшие губы. От ее решимости не осталось и следа, а в голове зароилось столько тревожных мыслей, что иному ученику хватило бы на десять ночных вылазок. И хотя ничего страшного в ситуации на первый взгляд не было, Мэри никак не могла отделаться от ощущения, что добровольно идет прямо в ловушку.

   Сердце бешено колотилось в груди, голова кружилась от волнения, руки были холодны от страха, но отступать не хотелось. Мисс Кристиан сделала над собой усилие и вышла на улицу. Порыв ветра тут же раздвинул полы ее пальто, и коварный холод поспешил проникнуть под одежду, вынуждая Мэри задрожать.

   Кажется, в этот миг страх все-таки перевесил ее чудесные ожидания и тайные надежды. Девушка уже собралась сделать шаг назад, как вдруг услышала знакомый голос совсем рядом с собой:

   – Привет!

   – Добрый вечер, месье Брюно, – прозвучал негромкий вежливый ответ. – Конечно, если это действительно вы.

   Ее скептицизм удивил Филиппа, позволив выиграть немного времени, чтобы взять себя в руки. Мэри расправила полы пальто, поправила шапку и сделала пару глубоких вдохов, чтобы унять дрожь.

   – Это я, – неуверенно протянул Филипп. Должно быть, до этого он вовсе не задумывался над тем, что его могут принять за другого.

   Одет месье Брюно был до неприличия просто – будто не видел в ночной встрече значимого события. Тело молодого человека казалось расслабленным, кисти рук грелись в карманах. Однако по напряженному выражению лица и растерянному взгляду можно было понять, что месье Брюно чувствует себя не в своей тарелке. Смотрел он по большей части вниз, и, как и в первую их встречу, всякий раз пугливо отводил глаза в сторону, когда замечал, что Мэри смотрит на него.

   – Прости, что так поздно позвал тебя. Не хотел, чтобы нас увидели вместе.

   Мэри поежилась, сделала шаг к нему навстречу, заверила, что все в порядке, и она все понимает. Последнее, впрочем, было не совсем правдой. Мэри находила странным, что Филипп вновь встретился с ней в таком неподходящем для этого месте. Для него было бы гораздо удобнее пригласить девушку к себе в замок. Тем более в непогоду.

   Впрочем, Филиппу знать мысли Мэри не следовало. Она не хотела показаться ему неинтересной простушкой, ищущей внимания богатого молодого холостяка. Это было бы в двойне обидно, потому что Мэри никогда не была такой, и при всех чувствах, что обнаружились в глубине ее души, мисс Кристиан ни единым взглядом, ни единым жестом не дала понять, что ей приятно внимание месье Брюно.

   – Не против, если мы немного прогуляемся? За углом дома ветер тише.

   Мэри была не против. Тем более что на крыльце учебного корпуса она чувствовала себя так, будто миллион глаз наблюдает за ней со всех сторон.

   Месье Брюно вынул из кармана правую руку и подал девушке, помогая спуститься по ступеням. Когда они пошли по тропинке, Филипп любезно предложил взять его под руку.

   Мэри поначалу отказалась, краснея и радуясь, что этого нельзя увидеть. Потом согласилась, потому что идти, прижавшись друг к другу, было значительно теплее.

   – Как тебе месье Жу?

   Обсуждать занятия Мэри совсем не хотелось. Но предложить более интересную тему для разговора она не смогла:

   – Он со своими «изюминками», но в качестве преподавателя очень хорош.

   За углом учебного корпуса действительно было приятнее. Ветра не чувствовалось совсем. Темно, тихо и точно вне поля зрения случайных наблюдателей, ведь на эту сторону здания окна жилых комнат не выходили, а учебные аудитории были пусты в этот час.

   – Месье Жу – лучший мастер, какого можно было найти для занятий по технике.

   – Да, я знаю. Раньше слышала, да и ребята только об этом и говорили после его появления.

   – Я хотел пригласить его в качестве основного преподавателя Школы. Но он наотрез отказался. Он не любитель путешествовать, да и островной климат вреден для его здоровья. Зазвать его на пару дней стоило больших усилий!

   – Хорошо, что вы не испугались трудностей.

   – Его уроки оказались полезны?

   – Да, очень. Спасибо.

   Мэри была уверена, что отвечает обычной вежливой фразой. Но Филипп услышал в словах благодарности нечто большее. Девушка отчетливо почувствовала, как его локоть прижал к телу ее кисть.

   Мисс Кристиан вздрогнула. Страх сменился паникой, но Мэри постаралась справиться с эмоциями, готовыми вот-вот задушить ее. Причин для такого сильного волнения не было. Они просто шли с Филиппом Брюно и просто разговаривали. Что страшного могло случиться?

   – Я сделал это для тебя, как и обещал, – меж тем произнес Филипп.

   И девушку накрыло новой волной ужаса. Ведь они просто шли вдвоем с Филиппом Брюно в темноте, по той дороге на его острове, на которой никто-никто не мог их увидеть! И месье Брюно говорил о дорогом, желанном подарке, который сделал он самой обычной мисс Кристиан из далекой Англии.

   Мэри остановилась. Словно в тумане увидела, как медленно поворачивается к ней месье Брюно. Как берет ее руки в свои, пытается притянуть к себе…

   Мисс Кристиан сделала шаг назад. Оступилась, едва не упав.

   – Мэри? Все хорошо? Ты бледна.

   Не обращая внимания на то, как это будет выглядеть со стороны, Мэри сделала еще один шаг назад. Высвободила руки, готовясь сказать банальное «прости» и броситься бежать обратно. Надеясь, что за углом учебного корпуса ей не встретиться подельник месье Брюно…

   Филипп вновь схватил ее за запястья, и на этот раз достаточно крепко, так что Мэри не могла вырваться.

   – Отпустите меня, месье Брюно…

   – Филипп, – поправил он. – К чему условности?

   – Филипп, пожалуйста!

   На глаза навернулись слезы, горло сдавил спазм. И следующие слова девушка произнесла так тихо, что сама едва смогла разобрать их:

   – Я ведь ничего дурного вам не сделала. Зачем вы так со мной?

   – Мэри, тебе лучше присесть. Пожалуйста, не упрямься. Так будет лучше.

   Месье Брюно потянул ее вниз. Мэри завизжала. Молниеносное движение! И рука месье Брюно надежно зажала рот.

   – Не кричи – нас заметят. Мэри! Да что с тобой? Ты… О чем ты вообще думаешь?!

   «В самом деле, о чем? – мелькнула у Мэри мысль. – О том, как я еще глупа? О том, что не знаю жизни? О том, что не стоило сразу поддаваться эмоциям? О том, что нужно было дождаться возвращения Жаклин и спросить у нее совета? Она ведь явно более опытная в вопросах парней, свиданий и…»

   По спине пробежал холодок. Картина внезапно сложилась в сознании Мэри, являя ее внутреннему взору грязную подноготную происходящего здесь и сейчас.

   – О Жаклин, – неожиданно спокойно ответила мисс Кристиан. И поняла, что не сможет остановиться, пока не выскажет все тому, кто собрался надругаться над ней: – О том, как подло вы поступили, не найдя в себе сил, чтобы позволить ей быть счастливой. Что? Не допускали мысли, что Жак может полюбить кого-то кроме вас? Не можете теперь смириться с тем, что она вас бросила? Предпочла вам кого-то, кто лучше вас, благороднее и храбрее! Задела вашу никчемную гордость! Конечно, после этого нужно сделать все, чтобы отомстить! Хотя бы с помощью ее подруги. Тем слаще будет месть, когда Жаклин узнает, кого вы предпочли ей. А если не получится по любви, то и силой взять такую как мисс Кристиан – не проблема. Ведь это ваш остров. Кто может сказать вам тут слово против?

   Мэри почувствовала, как ослаб захват Филиппа. Но сам молодой человек не сдвинулся с места. Как сидел он на корточках, так и продолжил сидеть возле нее, с тревогой вглядываясь в залитое слезами лицо. Мисс Кристиан, конечно, могла бы уже убежать. Но ей казалось крайне важным, чтобы Филипп не просто услышал ее слова, но и понял их. Так что девушка терпеливо ждала.

   Наконец Филипп сделал глубокий вдох перед тем, как заговорить. Мэри напряглась, готовясь если не отразить, то хотя бы достойно встретить его ответ. После всего, в чем она его обвинила, месье Брюно не мог не разозлиться и не попытаться возместить здесь и сейчас понесенный моральный ущерб.

   Вот только никаких решительных действий со стороны Мэри не потребовалось.

   – Я никогда не любил Жаклин, – проговорил Филипп. – Если не веришь мне, спроси у нее.

   Месье Брюно все еще касался ее рук, но удержать подобное прикосновение никак не могло. Не рискуя более испытывать судьбу, девушка резко поднялась.

   – Непременно спрошу, месье Брюно, – заверила она.

   Чтобы выиграть немного времени, мисс Кристиан со всей силы толкнула не ожидавшего нападения Филиппа и бросилась бежать.

ГЛАВА 21

Лежа на влажной земле и отчетливо чувствуя, что джинсы уже промокли насквозь, Филипп тем не менее не спешил вставать. А уж попытаться догнать Мэри, попытаться оправдаться было и вовсе бессмысленно. Таким поведением он мог лишь еще больше напугать девушку, по юности и по собственной глупости вообразившей невероятную чушь о вечерней прогулке.

   Взгляд молодого человека скользнул по углу здания, за которым только что скрылась мисс Кристиан. Сексуальный маньяк, извращенец, безбашенный мажор – должно быть, именно такими эпитетами наградит его Мэри, когда вернется в свою комнату. И хорошо, если Жаклин не окажется рядом в это время. Ведь после того, как они обсудят его «по горячим следам», Мэри не скоро сможет поверить в его искреннее желание ей помочь.

   Месье Брюно вздохнул. Не сомневаясь, что дал мисс Кристиан достаточно времени, чтобы добраться до входа в учебный корпус, поднялся. Смахнул прилипший к одежде песок и размокшие листья, вытер грязные руки о переднюю сторону джинсов – их все равно придется стирать. Натянув капюшон и прижимаясь почти вплотную к стене учебного корпуса, Филипп пошел в сторону замка.

   Удивление и растерянность первых минут уступили место задумчивости. И чем больше размышлял молодой человек над собственными действиями, тем все меньше вины Мэри видел в произошедшем. Пожалуй, вины девушки в случившемся вовсе не было. А весь ужас, который мисс Кристиан испытала, произошел исключительно из-за ошибок Филиппа.

   Явился ночью в комнату к одинокой девушке. Пригласил учителя по первому намеку с ее стороны. Позвал прогуляться по темной тропинке в парке.

   Молодой человек дошел до калитки в заборе, разделявшем территорию семьи Брюно и территорию Школы мастерства. Приложил чип-ключ к считывающему устройству. На панели мигнул зеленый огонек, показывая, что путь открыт.

   Придерживая закрывающуюся калитку, чтобы металлический лязг не выдал его присутствия, Филипп невольно взглянул на едва различимый фасад учебного корпуса. Окна на последнем этаже не горели. Но это, разумеется, не означало, что все ученики уже послушно спали в своих кроватках. Мэри точно не сможет сомкнуть глаз этой ночью.

   Месье Брюно почувствовал, как неприятно засосало под ложечкой, едва он представил девушку рыдающей в собственную подушку. Филипп потянулся к калитке, но вовремя остановился. Он непременно извиниться перед Мэри, но не сегодня. Через день-два, когда она успокоится и будет готова выслушать его, месье Брюно обязательно найдет способ загладить вину перед ней.

   Придя к самому разумному в сложившихся обстоятельствах решению, Филипп продолжил путь к замку. Пройти оставалось немного, за лысыми ветками деревьев уже можно было разглядеть приглушенный свет, лившийся из окон на первом этаже. Филипп не придал этому значения, решив, что слуги заметили его отсутствие и постарались сделать возвращение месье Брюно домой более комфортным.

   Однако едва отворив дверь, Филипп к собственному неудовольствию услышал знакомый голос:

   – Нет, сегодня прислать вам этот документ никак не возможно. Уже поздно, и мадемуазель Брюно уже отдыхает… Да, непременно напомню ей с утра. И вам доброй ночи.

   Филипп нахмурился, остановившись в дверях и исподлобья разглядывая Пьера. Месье Шанти стоял посреди коридора, удерживая одной рукой смартфон возле уха. Другой рукой при этом он не без успеха стягивал с шеи длинный шарф. Пальто помощника Оливии небрежно лежало на подлокотнике кожаного кресла, расположенного в паре шагов от того места, где находился месье Шанти.

   К Филиппу Пьер стоял спиной, не видел его и, определенно, не догадывался о его присутствии. Филипп даже подумал, что может быть стоит рискнуть и пробраться к себе в комнату незамеченным. Впрочем, уже через мгновение он понял бесполезность возможных усилий. Будто почувствовав на себе его взгляд, месье Шанти резко повернулся и растянул губы в улыбке. Взгляд его при этом впился в Филиппа, подмечая малейшие особенности внешнего вида и хмурого выражения лица. Мокрые джинсы, разумеется, также не ускользнули от внимания месье Шанти.

   – Добрый вечер, месье Брюно! Решили прогуляться перед сном?

   – Добрый вечер, – неохотно отозвался Филипп. – Да, выходил подышать свежим воздухом.

   – Прогулка не задалась, как я погляжу?

   – Сел в лужу. Можете порадоваться, месье Шанти.

   Пьер недовольно поморщился:

   – Ну, что вы, месье Брюно. С чего мне радоваться эдакой оказии? Напротив, я бы хотел выразить вам мои искренние сожаления по поводу случившегося. Возможно, вы также не откажетесь принять мою помощь. Где вас угораздило упасть? Я мог бы распорядиться, чтобы…

   – Я сам могу отдать распоряжение в своем доме, – намеренно повышая голос, произнес Филипп.

   – Разумеется.

   – Не смею больше обременять вас своим присутствием. Ведь вы только вернулись – вам нужно отдохнуть с дороги.

   – Да, да. Непременно.

   Смерив его на прощание недружелюбным взглядом, Филипп счел за лучшее уйти к себе, пока месье Шанти своим острым взглядом не разглядел чего-нибудь еще кроме мокрых джинсов. И не додумал чего-нибудь опасного своим острым умом.

***

Шум воды успокаивал. Гибкие струи, неустанно ласкающие обнаженное тело, смывали грязь липких прикосновений. И хотя Мэри была абсолютно уверена, что ничто не сможет очистить ее душу, с каждой минутой пребывания в ванной комнате, девушка чувствовала, как самочувствие ее улучшается. Подтверждалось это и отсутствием слез, еще полчаса назад ручьями сбегавшим по щекам. Да и рана на сердце уже почти не болела – ныла, напоминая о недолгом счастье.

   Стук в дверь заставил Мэри вздрогнуть.

   – Мэри! Выходи! Мне тоже нужно в душ!

   Девушка облегченно выдохнула. Это не Том и не месье Брюно пожаловали к ней в гости. Это всего лишь Жаклин вернулась с ночной прогулки.

   Выключив воду и завернувшись в махровое полотенце, Мэри открыла дверь.

   – Ну, что так долго-то?

   Жаклин едва не сбила ее с ног, протискиваясь в ванную и без всякого стеснения скидывая с себя одежду. Сперва Мэри опешила от подобного поведения. Но взглянув на подругу внимательнее, поняла, что Жак просто спешит добраться до теплой воды и согреться.

   – Любовь не греет?

   – Греет еще как! – широко улыбаясь от счастья, ответила мадемуазель Арно. – Вот только куртку пришлось ему отдать, когда решили возвращаться. А потом еще и ждать пришлось, пока он ходил убедиться, что Том не следит за лестницей.

   – Бери в следующий раз мое пальто. Накинешь сверху.

   Жаклин задумалась на миг. Предложение показалось ей интересным, но принять его она никак не могла:

   – Еще решат, что это ты гуляешь.

   Мэри вышла из ванной, оставив Жак наслаждаться пребыванием в прогретом помещении.

   Убедившись, что входная дверь закрыта на ключ изнутри, мисс Кристиан обшарила укромные уголки комнаты. Несмотря на то, что после возвращения Жаклин визит месье Брюно казался ей маловероятным, девушка все же решила убедиться в его отсутствии в комнате.

   Успокоившись окончательно, мисс Кристиан достала из-под подушки ночную сорочку, скинула влажное полотенце и оделась. Тонкая ткань тут же впитала остатки влаги с кожи, и Мэри поспешила забраться под одеяло. Закутавшись в него почти по самые плечи, девушка попыталась лечь, но заколка на волосах помешала ей. Тогда Мэри со вздохом вытащила из-под одеяла руки, сняла ее и, отстукивая зубами быстрый ритм, натянула одеяло уже до самого носа. В таком положении и обнаружила ее Жак, вышедшая из ванной.

   – Не спишь? – прошептала Жаклин.

   – Нет, – также шепотом ответила Мэри.

   – Заучилась ты, подруга. Надо тебе парня найти и о более важных вещах подумать, – хихикнув, заметила мадемуазель Арно.

   Воспоминание о прикосновение Филиппа обожгло кожу. Перед глазами всплыло его бледное лицо со сдвинутыми от гнева бровями.

   «Мэри, тебе лучше присесть. Пожалуйста, не упрямься. Так будет лучше».

   Мэри почувствовала, как сердце укатилось в пятки и закружилась голова. Она вполне могла бы упасть, если бы не лежала уже в кровати.

   – Нет уж. Лучше я учиться буду, – выдавила девушка.

   Жаклин не заметила, как тяжело дались ее соседке простые фразы, и потому ничего не заподозрила. Продолжила щебетать о своем:

   – Парни только поначалу кажутся жителями с другой планеты. На втором-третьем свидании становится очевидно, что они такие же люди, только поглупевшие от любви к нам. Мой, например, каждый раз извиняется, что без цветов. Я говорю: «По веникам у нас Стефано специалист». А он в следующий раз опять извиняется. Ну не смешно ли? Или они, правда, считают, что мы – девушки – говорим и думаем настолько разные вещи?

   – Не знаю. Майкл никогда не вел себя глупо, а с другими парнями я близко не общалась.

   Жаклин взяла паузу в разговоре, пытаясь в темноте различить перед и зад у своих пижамных штанов. Мэри подумала, что сейчас, пожалуй, самое удобное время, чтобы задать вопрос, который казался ей неприличным. С кем встречается ее соседка по комнате? Ведь если Жаклин не называла имени, значит, у нее были причины скрывать, с кем она встречается.

   – Отчего же не могу? Очень даже могу назвать тебе его имя. Только с условием, что больше никому и никогда!

   – Обещаю.

   Жаклин подскочила к кровати Мэри, наклонилась, так что кончики ее волос защекотали девушке нос, и прошептала в самое ухо:

   – Его зовут Стивен Круз.

   Мэри от удивления распахнула глаза. Она бы непременно села на кровати и воскликнула:

   – Не может быть!

   Но холод в комнате вынудил девушку остаться на месте и лишь словами выразить эмоции, порожденные признанием:

   – Но ведь он влюблен в Астру?!

   После этого щеки Мэри предательски вспыхнули, потому что она поняла, что никто не давал ей права влезать в чужие отношения со своими комментариями. Да и рассказывать о чужих влюбленностях, не будучи в них до конца уверенной, тоже не следовало.

   – Прости! Я не должна была этого говорить, – поспешила извиниться мисс Кристиан.

   Мадемуазель Арно только отмахнулась, залезая в свою кровать:

   – С мисс Джонс они толком и не сходились. Стив говорил, что попытался, но она сразу дала понять, что на большее, чем дружба, рассчитывать не стоит. К тому же она встретила бывшего возлюбленного и поняла, что он ее судьба, – Жак замолчала, расправляя одеяло, потом добавила: – Стив не способен на подлость. Если бы они с Астрой были вместе, он не стал бы встречаться со мной.

   Мэри ничего не ответила. Она не так уж хорошо знала Стивена, чтобы судить о нем. К тому же после произошедшего между ней и Филиппом девушка вообще никого не хотела оценивать. Ни хорошо, ни плохо – ошибиться было слишком просто!

   – … ни на одного из тех, с кем я встречалась раньше. Они все были пустышками. Дарили много подарков, водили по ресторанам, говорили красивые слова. Но никто из прежних моих парней не собирался делиться со мной частичкой себя. Не готов был или не хотел растрачивать на меня свое душевное тепло. Я не понимала этого, пока со Стивеном не познакомилась. Поначалу он, конечно, тоже на мою внешность запал. Но с каждой новой встречей давал понять, что внешний вид уже не играет роли…

   – А для месье Брюно это было важно? Глядя на него сложно предположить, что его волнует чья-то внешность.

   Кровать Жаклин скрипнула. И Мэри различила, как серая тень приподнялась на локте, будто для того, чтобы внимательнее рассмотреть ту, кто задала столь неожиданный вопрос.

   – Так ты тоже думаешь, что мы с Филиппом встречались? – наконец спросила Жаклин.

   Извиниться за неуместный вопрос Мэри не успела. Мадемуазель Арно плюхнулась обратно на подушку и сказала:

   – Между мной и Филиппом никогда ничего не было. Наши образы жизней всегда так сильно отличались, что между нами просто не могло быть никакой связи, кроме простого человеческого знакомства.

   – Так вы все-таки были с ним знакомы до Школы?

   – Были, но сами о том не догадывались. Однажды случайно встретились в Париже, в кафе на Монмартре. Выпили по кофе с круассаном. А потом до заката гуляли по тенистым улочкам, по набережным, по паркам. Болтали, шутили, смеялись. Имен не называли и не спрашивали. Это было ни к чему по многим причинам. Но прежде всего по тому, что имена не могли ничего рассказать о нас.

   Жаклин вздохнула, вновь возвращаясь в тот нежный день, когда она позволила себе расслабиться и перестать быть мадемуазель Арно.

   – Он жаловался на строгую сестру. Я – на отца. Он говорил, что хотел бы делать хоть что-нибудь сам. Что многое мог бы делать сам, без указаний! Но сестра не позволяла, опасаясь за него. Я в ответ жаловалась на то, что мне слишком многое приходилось делать самой. Потому что отец не замечал, что мог мне помочь. Всегда считал, что я отлично со всем справляюсь.

   – Ты разве не справляешься? – удивилась Мэри.

   – Теперь – да. Но тогда было меньше опыта и понимания, чего же я на самом деле хочу. Знаешь, ведь моя мечта стать актрисой родилась именно после той встречи с Филиппом. Мне показалось, что было бы забавно иметь возможность снимать маску и становиться собой в то время, когда все вокруг видели бы во мне кого-то иного.

   Сердце Мэри часто стучало. Пульсация крови ощущалась во всем теле, отвлекая от размышлений, мешая сосредоточиться на вопросе. И все же девушка сумела прошептать:

   – После того, как в Школе ты узнала его, тебе не было страшно, что месье Брюно расскажет кому-нибудь о вашей маленькой тайне? Тебе не было страшно, что он может решить, что после той встречи вы…

   Кровать Жаклин вновь скрипнула, но девушка не приподнялась на этот раз. Она лишь отвернулась к стене, после чего бросила через плечо:

   – Если надумала закрутить с ним роман, действуй! Для первого раза месье Брюно – отличный вариант. Богатый, красивый, одинокий. Не слишком опытный, но это даже хорошо – не забудет о твоих чувствах.

   Не прошло и минуты, как Жаклин засопела. А Мэри все также лежала в кровати, смотрела в потолок и думала о том, что сделала только хуже, решив последовать совету месье Брюно.

ГЛАВА 22

За выходные Мэри почти удалось достигнуть душевного равновесия. К утру понедельника ничто в ее внешности, во взгляде, в манере разговора не напоминало о пережитом. Лишь пара мыслей о месье Брюно и о сказанном Жаклин в отношении возможности их с Филиппом романа все еще нарушали внутреннее спокойствие.

   Когда тревожные мысли грозили ворваться в ее сознание, мисс Кристиан ловко переключалась на размышления о других словах мадемуазель Арно. Думать о благородстве месье Брюно, о том, что он может посчитаться хоть с чьим-то мнением и чувствами, было приятно. Старомодные качества могли бы весьма украсить и выгодно дополнить образ одинокого богатого молодого человека.

   Впрочем, Мэри, опираясь на собственный опыт, по-прежнему не верила, что когда-нибудь ей удастся стать свидетельницей проявления этих качеств. Твердую уверенность подруги в непогрешимости месье Брюно девушка списывала на то, что между Жаклин и Филиппом социальная пропасть отсутствует вовсе. Да и с незнакомцами люди, как правило, ведут себя более сдержанно, чем с теми, кто годится им в слуги.

   Размышления Мэри прервал звонкий стук в дверь комнаты: Роззи забежала сказать, что пора идти на уроки.

   – Уже идем! – отозвалась Жак.

   Втроем они вышли в коридор и пошли в сторону лестницы. Приветствовали Тома, лениво наблюдавшего за тем, как ученики покидают жилую зону. Посередине пролета, ведущего на второй этаж, веселую девчачью болтовню прервало приветствие догнавшего их Корнеля.

   – Куда путь держим, мадемуазели? – пристраиваясь четвертым к их ряду, спросил месье Жаро.

   – Изучать иллюзии, – ответила Жаклин.

   – Месье Сенье обещал сегодня рассказать что-то очень интересное, – энергично закивала Роззи.

   – А сегодня который у вас по счету урок?

   – Вот еще, – фыркнула Жаклин. – С чего бы нам их считать? Или есть еще какая-нибудь тайна? Вроде трех листиков, про которые ты умолчал?

   – Давай, выкладывай, о чем нам еще не полагается пока знать, – присоединилась Мэри.

   Корнель прищурил один глаз, улыбнулся и взмахнул рукой, будто стреляя в девушек из указательного пальца.

   – Угадали? – удивилась они хором.

   – Почти. Дело в том, что месье Сенье традиционно ведет десять занятий, а одиннадцатое всегда проводит месье Брюно. Рассказывает о нетворческих методах определения иллюзий.

   Роззи тут же заулыбалась: ничто не доставляло мадемуазель Бертлен большей радости, чем глазение на Филиппа Брюно. Жаклин в ответ на слова Корнеля устало вздохнула. Она уже представляла, как будут поглядывать на нее, пытаясь распознать тайные знаки, которыми обмениваются возлюбленные. Мэри постаралась отреагировать сдержанно.

   Корнель хихикнул, легко разгадав эмоции собеседниц, и, дабы не быть погребенным под лавиной вопросов, молодой человек поспешил предательски удрать.

   – Вот и зачем нам нужен такой друг? – вопросила Жаклин.

   Ответа ни Мэри, ни Роззи не знали. Так что, проводив месье Жаро взглядом до двери в нужный ему кабинет, молча двинулись к двери, нужной им.

   Одноклассники уже были в аудитории. Как и месье Сенье. Он привычно стоял возле стола, наблюдая за учениками. На столе было пусто, что косвенно подтверждало слова Корнеля. Впрочем, наличие самого преподавателя по методам определения иллюзий заставляло задуматься о том, что именно он проведет предстоящий урок.

   – А, может, он просто пришел представить нам месье Брюно? – шепотом предположила Роззи.

   – Думаешь, месье Брюно нуждается в представлениях? – также шепотом ответила Жаклин.

   Роззи пожала плечами.

   – Куда мы сядем?

   Жаклин оглядела аудиторию. Все ученики занимали привычные места, и мадемуазель Арно предложила последовать их примеру. Мэри и Роззи возразить не успели. Их промедление на пороге аудитории заметил месье Сенье и жестом указал на первую парту, которую надлежало поскорее занять.

   – Вижу, старшие уже предупредили вас о замене, которая сегодня будет, – сказал месье Сенье. – Многих из вас она сбила с толку. Поэтому, со своей стороны, спешу напомнить, что на экзамене личность преподавателя не будет иметь значения. Будут оцениваться лишь ваши знания. А значит, вам следует поскорее взять себя в руки и привести в порядок мозги!

   Часы на стене вскоре показали заветные девять утра. Месье Сенье взглянул на дверь, сверился с часами у себя на запястье. Едва заметно нахмурился.

   Через пять минут действия месье Сенье повторились. К нему присоединились еще несколько учеников.

   – Давайте не будем ждать месье Брюно? – предложил Стефано. – Ведь вы можете провести это занятие.

   – Могу, – подтвердил месье Сенье. – Однако нарушать традицию не хочется. К тому же в нетворческих методах определения иллюзий месье Брюно разбирается лучше меня. В силу объективных причин, а не из-за того, о чем вы успели подумать, месье Гризо!

   Рони стыдливо опустил глаза и даже умудрился убрать с лица улыбку, вызванную признанием месье Сенье.

   – Месье Брюно имеет больше возможностей быть в курсе последних…

   Договорить месье Сенье не успел. Дверь в аудиторию распахнулась, и вошел тот, кого на занятии совсем не ждали.

   – Месье Шанти? Доброе утро! Что привело вас сюда? Все в порядке? – засыпал месье Сенье незваного гостя вопросами.

   Месье Шанти кивнул один раз, видимо сочтя достаточным такой ответ сразу на все вопросы. Не останавливаясь и не спрашивая никаких разрешений, помощник мадемуазель Брюно уверенно подошел к преподавателю. Месье Сенье, совсем растерявшись от такого поведения, только и сумел выговорить:

   – Чем могу помочь?

   Ученики совсем притихли. Холодность месье Шанти все присутствующие помнили еще со дня приезда на остров. Больше, правда, никто не имел дела с месье Шанти. Но вряд ли его отношение к ученикам вообще и самородкам в частности могло кардинально перемениться. Так что обращать на себя внимание этого человека лишний раз никому не хотелось.

   – Месье Брюно просил передать свои извинения, – заговорил месье Шанти, встав вполоборота к ученикам. – Сегодня он не сможет присутствовать на занятии. С его ведома и с вашего позволения, сегодняшний урок проведу я.

   – Вот как?

   – Месье Сенье, понимаю вашу озабоченность. Я не преподаватель, но, думаю, я справлюсь с этой задачей.

   – О, месье Шанти! Я нисколько в этом не сомневаюсь! Надеюсь, вы, в свою очередь, не будете против, если я посижу на задней парте?

   – Прошу вас.

   Пьер Шанти улыбнулся. Вот только улыбка у него, как и прежняя любезность, вышла крайне фальшивой. Мэри поежилась, словно вместе с месье Шанти в аудиторию пришел весь холод с улицы. Жаклин, Роззи, Стивен, да и остальные ребята, тоже сидели с кислыми лицами. И, несомненно, каждый думал о том, что зря явился на этот урок – прогул мог бы получиться весьма и весьма приятным. Пусть даже месье Шанти и рассказывал весьма интересные вещи.

***

– Вы, как истинные творцы, разумеется, не задаетесь такими вопросами. Ваши способности, ваш разум, ваши знания позволяют вам определять иллюзии без посторонней помощи. Но простым обывателям такие методы недоступны. И те из них, кто не желает видеть в иллюзиях чудо, стараются постичь их природу с помощью науки.

   Пьер обвел аудиторию взглядом. Серые мышки сидели тихо, прилежно склонив головы к своим конспектам. Лишь мадемуазель Арно хватало смелости и мужества изредка смотреть на него. С вызовом. С пренебрежением. С презрением, вызванным очень близким знакомством с Филиппом?

   – Почему же не возникает попыток создать аппарат – техническое средство – для определения и создания иллюзий? – отложив на потом обдумывание ценной мысли, продолжил Пьер. – Ведь современная наука находится на том этапе развития, когда кажется, что нет ничего проще! Потому что это запрещено законом? Но разве это хоть кого-нибудь когда-нибудь останавливало? Нет! Создать подобные приборы пытались, пытаются и будут пытаться. К счастью мастеров всего мира, успеха достичь не смогут до тех пор, пока не будет обнаружена и описана та сила, которая изменяет пространство по воле творца.

   – Поиск которой также находится под запретом, – вставил месье Сенье.

   – Совершенно верно! Впрочем, и это не останавливает отдельных ученых. Не далее как на прошлой неделе мадемуазель Оливия участвовала в закрытом заседании, посвященном исследовательской деятельности Уве Торсона. Слышали когда-нибудь это имя?

   Ответа от учеников не последовало, и месье Сенье не осталось ничего иного, как ответить самому за своих нерадивых подопечных:

   – Уве Торсон – физик из Норвегии. Согласно его теории, иллюзией следует считать тот объект, плотность которого отличается от эталонной на одну десятую процента.

   – Верно, – подтвердил Пьер. – Ни одному творцу за всю историю еще не удалось до такой степени «уплотнить» пространство, чтобы иллюзию можно было назвать реальным объектом безотносительно органов чувств.