Купить

Охота за Лисой. Лиса Анжелика, Кот Катерина

Все книги автора


 

Оглавление

 

 

АННОТАЦИЯ

Леслава Кабицкая частный детектив, и верит только фактам. Но однажды она стала свидетелем убийства, где убил человека явно не человек. Хоть всё и выглядит, как ограбление.

   Но Лиса знает правду, и это не даёт ей покоя. Ей никто не поверил. Да и кто бы поверил в существование вампиров? Хорошо хоть к психиатру не отправили… а всего лишь отдыхать на три дня от работы.

   Как раз хватило времени, чтобы увидеть охоты тех, кого нет, и заснять убийственные кадры.Но, подобравшись слишком близко, Леслава сама стала добычей. Сможет ли она спастись?И что за молодой человек помогает ей? И человек ли он вообще?

   

   Цитата с сайта охотников: "...Охота на лису способна увлечь и заставить забыть про все на свете, целиком отдавшись инстинктам." (с)

   Проверим? Азартным охотникам выдаём лицензии и огнестрел. Желающие могут делать ставки на общий итог и промежуточные этапы. Сочувствующим и зрителям – добро пожаловать.

   

   Два тома в одной книге.

   

ЧАСТЬ 1

ПРОЛОГ. Леслава: Июль 2011

Июльская ночь душным покрывалом опустилась на город, уставший от жаркого дня. И не принесла ни свежести, ни прохлады. Ни малейшего дуновения ветерка.

   В качестве наблюдательного поста Леслава выбрала последний этаж старинного особняка, предназначенного под снос. Она устроилась поудобнее, наблюдая за пустым переулком. Ожидание могло затянуться.

   Через пару часов её терпение было вознаграждено. Любитель ночных прогулок шел, как раз так, что его было удобно снимать, но при этом поему-то нервно вздрагивал и озирался, как будто за ним кто-то следит.

   «И почему как будто? Я и слежу, — усмехнулась девушка про себя. — Хотя странно, обычно люди не чувствуют моего взгляда».

   Шеф любил повторять: «Леславка, добытчица ты моя! Взгляд у тебя ласковый. Кто ж тебя заметит, лису такую?». И по-отечески тепло улыбался, слушая про очередное выполненное задание. Строго отчитать её у детектива не получалось, даже когда Лисо-появление в ещё по-утреннему тихом офисе было сравнимо с ураганом. Чётко ограниченным отдельно взятой конторой. Возмущало это в основном секретаршу Мариночку, которая вздрагивала и начинала сверлить взглядом уничтожительницу спокойствия.

   — А вот и я! А вот и моя добыча! — с гордостью рапортовала Леслава после особо сложных дел, крутя пальцами миниатюрную карту памяти с фотоаппарата.

   Неверные мужья. Неверные жёны.

   Шалости подростков.

   Иногда нечистые на руку партнёры.

   Стандартный набор невелик.

   Сегодня ночью Лиса прихватила задание Вадика, который температурил второй день.

   Отработанный алгоритм предполагал, что завтра утром у них должны быть снимки, свидетельствующие об измене (или об отсутствии таковой — пока не доказала, нельзя ничего утверждать). А если не получится, то на каждой лестничной площадке нужного подъезда под прикрытием проверки инет-кабеля, Сашка крепнёт по крохотной видеокамере. Основная подготовительная работа проведена — остальное дело техники.

   Девушка вздрогнула от неожиданности, ещё раз навела резкость, но так и не поняла, как в кадре оказались эти двое. Мужчина и женщина.

   «Их же секунду назад не было? — пыталась она понять, что происходит, — Откуда они взялись?! И так хорошо, даже изысканно одеты. На грабителей не похожи.»

   Почему-то тот, за кем она следила, испугался. Казалось, он готов сорваться с места и убежать, но боится повернуться к прибывшим спиной, потому и отступает, при этом бормоча что-то бессвязное. Уже хватая ртом воздух, он вытащил бумажник, выронил, выхватил сотовый, лихорадочно, даже не глядя, начал тыкать в кнопки непослушными пальцами. Двое (а было видно, что они именно пара) неторопливо следовали за добычей, двигаясь так гибко, отточенно, словно перетекая из одного положения в другое.

   Душный, стоячий воздух не доносил ни слов, ни звуков. Лишь короткий вскрик слегка потревожил затишье сонного города и сменился странным звуком, похожим на бульканье. И снова резкая, оглушающая тишина.

   С трудом воспринимая происходящее, Лиса пыталась сдержать подступающую к горлу тошноту, осознав, что эта неправильная пара ест человека.

   Они по очереди припадали к шее, открытой разорванным воротником рубашки, и в объетив можно было видеть, как стекает по губам кровь. Никакой торопливости, хотя на всё им хватило пары минут. Закончив, пара отпустила тело, повалившееся на асфальт безвольной куклой.

   Моменты отпечатывались где-то в подсознании, потому что разум отказывался верить происходящему.

   Мужчина наклонился, снял часы, прихватил валяющийся бумажник с телефоном и небрежно сунул их в свой карман.

   «Наверно, чтобы было похоже на ограбление», — автоматически мелькнуло объяснение.

   А двое кровопийц уже пропали, словно растворились в темноте.

   Леслава пошатнулась на ставших ватными ногах и прислонилась к стене, медленно сползая на пол. Час, оставшийся до рассвета, она так и просидела, глядя прямо перед собой.

   — Почему я не снимала?.. Я же могла... Хотя бы пару кадров... А так мне никто не поверит... — еле слышно шептала она, как заведённая, и подскочила лишь на звук истошно вопящей сирены.

   Ей действительно не поверили полицейские, отмахнувшись от сбивчивых, невнятных объяснений.

   Шеф, разбуженный трелью телефона, окончательно проснулся услышав: «Приезжайте, пожалуйста... Вы должны всё увидеть сами... Надо же что-то делать...». Он прервал её вопросом «Куда приехать?», и, бросив «Жди меня…», быстро забрал и отвёз домой. Лиса всё увиденное пересказала ещё в машине.

   Но он тоже не поверил. Сказал: «переработала, пора отдохнуть». И Леслава замолчала, постепенно осознавая, как неправдоподобно звучит её рассказ. Она же детектив. Без доказательств слова ничего не значат.

   — Конечно, со мной всё будет хорошо, — заверила она шефа, оказавшись дома, — Я обязательно позвоню, — добавила она, надеясь, что достаточно уверенно. Закрыв дверь за Семёном Андреевичем, девушка переоделась, выключила свет и свернулась в кресле. Не замечая времени, она не двигалась, пока не поймала себя на том, что начинает вести внутренний диалог, всё настойчивее уговаривая саму себя, что ничего такого не видела.

   — А ведь насколько стало бы легче, убеди я себя, что мне всё привиделось...

   И тут Лиса поймала себя на том, что произнесла это вслух. Вместо того, чтобы успокоиться стало страшнее. Она быстро оделась и выскочила из квартиры, побоявшись, что иначе сойдёт с ума.

   

ГЛАВА 1. Тимур: Прошлое и настоящее…

15 октября 2011 г. 04:30

   Ночь окутала ласковым теплом, несмотря на осенние запахи.

   «Моя самая любимая и любящая женщина. Верная, скрытная и скрывающая. Каждый раз новая...»

   Свесив ноги с подоконника, Кот попытался рассмотреть звёзды за тёмными пиками домов. Но даже нечеловечески острое зрение позволило это сделать с огромным трудом. Лишь пара блёклых отголосков пробивалась сквозь уличное освещение. Задумчиво затянувшись, Кот окунался в воспоминания такой же ночи, только двадцать лет назад.

   Самые первые воспоминания о себе, приблизительно в возрасте семи лет.

   Ночь, наполненная запахом влажной листвы. Мокрый асфальт, блестящий в свете луны и немногих ещё непотухших окон. И бег, стремительный бег от... от кого, он не помнил, но надо бежать. Бежать на исходе сил, даже если дыхание хрипит в легких, обжигая горло каждым глотком такого необходимого воздуха.

   Резкий скрип тормозов, свет фар, слепящий глаза, Кот припал к земле, но всё-таки встретился лбом с бампером, на приличной скорости отлетая на обочину. Громкая, нецензурная речь резала слух и причиняла дополнительную боль, помимо скрутившей всё тело. Кот слизнул каплю крови из прокушенной клыком губы. Металлический вкус отрезвлял. Хотелось есть. Водитель выскочил из машины, понося на чём свет стоит и эту новую мощную «Волгу», и пустынные ровные улицы, и отсутствие нормального освещения. Но, в особенности, этих глупых детей, кидающихся под колеса, и безголовых родителей, не следящих за ребенком. В общем, всех, кроме себя.

   Мальчишка, верней, уже не совсем мальчишка, вскинул голову на приближение. Машину развернуло поперёк дороги, и обочину освещали лишь тусклые красные огоньки задних фар. Водитель склонился, желая убедиться, что с ребенком всё в порядке и его не надо везти в больницу, марать кровью новый салон. Коснувшись плеча мальчика, он получил хлесткий удар по щеке, оставивший четыре глубоких царапины, как от когтей. Взвыв, мужчина подскочил и не успел понять, куда метнулась тень. Мальчишки больше не было. Память предпочла затереть эти воспоминания: раз под рукой он ощутил шерсть, то это был не ребенок, а какое-то животное. Царапины ещё долго не заживали и служили причиной шуток, подколов и суровых взглядов жены.

   Зверь, устремившийся в тёмный проулок, словно растворился с тьмой. С таким-то подходящим цветом шкуры. И если вначале он прихрамывал, то вскоре легко перепрыгивал через завалы мусора новостройки.

   В предрассветном тумане мальчишка ощутил себя сидящим на куче мусора и сжимающим в зубах задушенную крысу. Хотя то, что это крыса, он понял только когда выплюнул её и хорошенько рассмотрел. Он спокойно отнесся к такой неуместной во рту ребенка вещи, вызвавшей бы истеричные крики взрослых «выплюнь каку!». В принципе, он её и выплюнул. А потом почесал за ухом ногой, опираясь костяшками рук в землю.

   Инстинкты подсказывали, что пора снова бежать. Только сил уже не было. Хотелось свернуться калачиком в каком-нибудь тёплом месте, хотя бы вон за тем ящиком, и уснуть. Ненадолго. Позволяя чуткому уху следить за окружающим. Но это самое ухо уже слышало чье-то приближение. К тому же с нескольких сторон.

   — Эй, ты чьих будешь? Это наша территория! — раздался возмущенный высокий голос, послышался звук вытираемых соплей.

   Мальчишка оскалился, зашипел, закрутился на месте, ища, куда бы убежать.

   — Да ладно тебе, Сопля, видно же, что он сбежал или потерялся. Сам бы не стал голышом по улицам бегать, — одернул первого более грубый голос. — Эй, парнишка, как тебя зовут? — обратился тот уже к замершему в напряжении мальчишке. — Не обидим тебя, к Шляпе отведем, может и пристроит, — постарался успокоить голосом.

   Мальчишка, чуть склонив голову, прислушивался. Он ещё не знал, что везучесть в очередной раз погладит его по шерсти.

   — Да что ты с ним балакаешь, дикарь какой-то. — Третий хриплый голос закашлялся после своих слов, насторожив обернувшегося в его сторону мальчика. Окруженный со всех сторон, он понимал, что может вырваться, но не чувствовал опасности. Любопытство, презрение, равнодушие, желание защитить территорию — всё это было, но не чистая агрессия, от которой стоит делать ноги.

   В попытке задержать мальчишку доброжелатели получили несколько царапин, вывихов, синяков, но так началась сознательная жизнь Дикаря. Так звали его поначалу среди банды бездомных и сбежавших детей, объединенных под одним крылом более старшего — Шляпы. Жёсткий, но справедливый, он давал еду и кров, взамен забирая всю добычу за день. Промышляли на помойках, побирались, не чурались взять что плохо лежит. Или организовать, чтобы «плохо лежало».

   Мальчишка быстро учился, буквально схватывая на лету. Гибкость, умение залезать в такие места, которые назывались «совершенно точно-абсолютно-недоступными», помогли подняться до домушника. Однако он мог и из кармана постового вытащить кошелек так, что тот даже свистнуть не успевал. Кот — как стали звать Дикаря вскоре — оказался очень ценным приобретением для Шляпы.

   Свою возможность оборачиваться он скрывал. Периодически пропадал на задворках, а потом приносил в оплату «дезертирства» энную сумму денег и ценных вещей. Он не знал почему, но чувствовал, что так надо. Особенно когда понял, что остальные дети оборачиваться не умеют.

   «Такие яркие воспоминания тех дней и ни одной зацепки, что было до того. А ведь я на память никогда не жаловался. Помню первую кражу. Эйфорию свободы и голод, когда впервые начал осознавать себя в шкуре зверя. Соплю, оказавшуюся девчонкой, но обучившую меня читать и элементарно считать. Облаву, нож в спине Шляпы. Казалось, помню даже все лазейки воздуховода, по которому удалось тогда сбежать. День, когда получил свой первый поддельный документ и относительно официально стал Тимуром Тимофеевичем Тёмным. Куча литературы и макулатуры, прочитанной во время обучения абсолютно разным профессиям и просто, чтобы попытаться понять себя. Хотя до сих пор непонятно, зачем мне эти корочки юриста, экономиста, программиста, психолога и даже историка, полученные на разные имена, когда нарисовать я их могу сколько угодно. Кому и что я пытался доказать, изучая за год-два пять курсов очередной профессии?» — Кот всё перебирал и перебирал воспоминания, мелькавшие яркими кадрами или смутными картинками. Он помнил даже въедливый голос гипнотизёра, к которому попытался обратиться, но внутренний зверь сам испугал этого профессионала до транса. И никаких воспоминаний, что же было до той, первой его осени…

   Еще одна глубокая затяжка, и дым окрасил темноту серым. Вроде бы что такого — многие помнят из своего детства ненамного больше? Однако оборотню это не давало покоя последние пару лет, проведенных в настойчивых, но таких безрезультатных поисках.

   Запрыгнувшая на подоконник полосатая кошка потерлась о бок человека, призывно урча. Кошачьи чуяли его вторую сущность. Кошки любили его, ласкались и нежились в руках. Коты настораживались или выгибали спину и предупреждали ворчанием о готовности устроить близкий контакт с некультурным царапаньем.

   В руках Кота таяли и кошечки человеческого рода, не зря ведь некоторые звали его Мартовским Котом, или коротко — Март. В этих встречах, не то что на один день, скорее, на пару часов, оборотню удавалось успешно забыться на короткое время, заодно насыщая внутреннего зверя. Он нуждался в энергетике секса, для него это было так же привычно, как утолить голод и жажду.

   Ещё одна затяжка, почти обжигая пальцы огоньком самокрутки.

   «Говорят, что курение убивает лошадь, а хомячка разрывает на части, — мысленно хмыкнул Кот, перебирая пальцами окурок. — Но стоит признать, что иногда это помогает сосредоточиться и как раз собрать части чего надо в единое целое. Даже если получается уже не хомячок. К тому же я могу себе позволить потратить на это одну жизнь. Хорошо бы звериную, у него их ещё много».

   Зверь недовольно заворочался где-то в груди, и Кот успокоил его, что всё равно дольше человеческой ипостаси тот не проживет. Так что жизнью больше, жизнью меньше...

   Да и то, что курил оборотень, было не по вкусам и вряд ли могло доставить удовольствие обычному человеку. Ему вспомнилась пара споров, из которых он вышел победителем с кругленькой суммой (как он считал на тот момент). Жаль, что постепенно слухи о его странных пристрастиях расползлись, лишив такого забавного и лёгкого заработка.

   «И это ведь тоже помню, но не… — выдохнул Кот, признавая: — возможно, пора уже забыть об этих бесполезных поисках».

   Оборотень задумчиво почесал замурлыкавшую, как мотор дорогого авто, кошку, и слегка улыбнулся её настойчивому требованию ласки. Затянулся последний раз и проследил полёт быстро уменьшающегося, рассыпающего искры огонька сигареты во тьму улицы, которой для него не существовало. Виделось всё иначе, чем днём, но виделось же.

   — Что, милая, ласки не хватает? — негромко произнес Кот, сверкнув в ночи белозубой улыбкой с чуть более выделяющимися клыками.

   Кошка мяукнула, жалуясь на свою одинокую жизнь.

   — Понимаю, — почесал её под подбородком Кот. — Твоя хозяйка тоже истосковалась, — хмыкнул он, посмотрев на разметавшуюся на кровати крашеную блондинку.

   «В постели она звезда. И не потому, что ножки и ручки раскинет в стороны и спит».

   — Ещё та кошка, — пробормотал мужчина, поведя плечами, на которых стремительно подживали царапины женских ногтей, впивавшихся в порыве экстаза. И довольно улыбнулся. Внутренний зверь утробно урчал во власти Морфея, насытившись бешеным сексуальным игрищем длиной в полночи. И были в его сновидениях выгнутые дугой спины удовлетворённых женщин, стоны и крики экстаза, крепкое сжатие на бёдрах женских ног, вкус разгорячённого желания на губах и языке, громкий или тихий рык собственного удовольствия, мягкость податливых, готовых на всё ради очередной безумной ласки женщин… Очередных Кошечек и Кысок. Тряхнув головой, Кот попытался выбраться из ощущений зверя, но возбуждение уже гнало кровь по вновь разбуженному телу. А ведь ещё недавно казалось, что удовлетворение пресытило его.

   Мягко спрыгнув с подоконника в комнату, оборотень услышал за спиной недовольный мявк кошки, из-за прерванной ласки. Мужчина бесшумно добрался до кровати, переступая через разбросанную в стремительном раздевании одежду. Коснувшись губами женской шеи, он нежно провел пальцами по позвоночнику, теперь неторопливо лаская упругие бедра. Однако ответом ему был такой же недовольный мявк, как у кошки, хотя и по другой причине. Эта кошечка была удовлетворена настолько, что не желала новых ласк. Вздохнув, Кот понял, что придётся искать утоления в других местах и в других женщинах. Приподнявшийся было внутренний зверь недовольно заворчал, что его оторвали от блаженного отдыха.

   Накрыв женщину одеялом, Кот оставил на соседней подушке свой привычный знак — сложенная из нескольких хрустящих тысячных купюр роза с зелёным листом стодолларовой. Он бесшумно собрал свою одежду, ухмыльнувшись факту отсутствия пары пуговиц у горловины рубашки. Одевался он быстро, поглядывая задумчиво на постепенно светлеющее небо.

   Свет фар автомобилей внизу мелькал всё чаще. Раздавались и недовольные гудки клаксонов. Мегаполис, никогда окончательно не погружающийся в сон, выходил из дрёмы, готовясь к новому суматошному и бешеному своим течением жизни дню. Что может быть проще, чем затеряться в таком огромном, копошащемся муравейнике страстей человеческих?

   Снова свесив ноги, теперь уже в мягких «Скетчерсах», с подоконника на улицу, Кот глянул на пожарную лестницу. Любил он эти новые дома — забота о безопасности сделала нестандартные способы попадания в квартиры удобней и надёжней. Хотя Кот давно не промышлял домушничеством, однако воспользоваться такой возможностью спуска не брезговал.

   Кошка проводила взглядом такого вкусного и интересного гостя, свесив голову с подоконника. Печально мявкнув, она поняла, что и он ушёл от неё. Кот послал воздушный поцелуй ушастой подруге и продолжил спуск.






Чтобы прочитать продолжение, купите книгу

189,00 руб Купить