Оглавление
АННОТАЦИЯ
В канун Нового года мы все ждем чуда. Надеемся, что обязательно произойдет что-то волшебное и незабываемое. Да… именно так волшебно у меня сгорела елка, а новую я купить не успела. И тушить несчастную пластмассовую красавицу примчится мой бывший одноклассник. Думаете, это начало большой и чистой любви? Еще чего. Это вновь пробудившиеся неприязнь и раздражение к тому, кто в школе при любом удобном случае пытался вывести меня из себя.
ГЛАВА 1
Ветер был очень сильным. Он швырял в лицо мелкие снежинки, и те пребольно саднили кожу. Закутавшись поплотнее в широкий розовый вязаный шарф, покрепче перехватила рукой длинную картонную коробку, в которой лежала приобретенная мной елка. Так, лишь бы не навернуться. Лишь бы не навернуться на коварном льду, что скрывается за тонким слоем только что выпавшего снега. Лишь бы…
Но, то ли мне сегодня ужасно не везло, то ли еще что, я все-таки упала и сильно ударилась копчиком. Ничего. Самое главное не сломать елку. До Нового года осталась всего неделя, а я еще не наряжала квартиру к приходу праздника.
- Праздник к нам приходит, праздник к нам приходит… - бормотала я известную многим песенку из рекламы Кока-Колы, вставая на ноги. – Праздника вкус всегда настоящи-и-ий… - протянула, вытаскивая из сугроба коробку. И как она на бордюр улететь умудрилась? Тяжеленная такая, уже почти рук не чувствую.
Поправив на носу очки (эх, почему для них не придумали специальные дворники), вновь ухватилась за свою покупку. Не потеряла и то хорошо. А если что сломалось, так у меня супер-клей есть.
Ветер все усиливался. Настроение стремительно падало. Что это за зима такая? То ни намека на снег, то повалил так, что грозит за ночь замести все дороги и автомобили. Еще и фонари как назло не работают. Сзади послышались глухой «плюх» и чья-то ругань. Понятно. Тоже кто-то поскользнулся.
Так, Олька, последний рывок, и я у спасительного подъезда. Осталось пройти всего два дома.
В раскорячку поднявшись до металлической двери, кое-как набрала код домофона (ключи лежали в сумке, а она у меня бездонная), открыла дверь и стала бочком входить в подъезд. И какой нехороший человек выключил свет? Ладно, пройду так. Третий этаж, дверь рядом с лестницей. Самое главное не промахнуться и не споткнуться.
Коробка с елкой постоянно грозилась упасть. Я подтягивала ее, пыхтела, ругалась.. Даже вспотела. А ведь казалось бы, всего несколько пролетов и вот я уже дома. А устала так, будто ползла на четвереньках до десятого этажа.
Устроив елку в углу, приступила к поискам ключей. Но я ведь уже говорила, что моя сумка бездонная? Черная дыра, Бермудский треугольник. Удача на этот раз не повернулась ко мне мягким местом, и я нашла ключи минуты через две. Открыв дверь, сразу сбросила сумку, стащила шапку, распутала шарф и пошла за своей покупкой. Так, где там моя пушистая красавица?
Только когда втащила елку в прихожую и кое-как устроила оную у зеркала, заперла дверь и включила свет. Сняла зеленый пуховик и повесила его на крючок. Наконец-то я дома. И противная промозглая погода маячит лишь за окном. А я в тепле и уюте. И пусть из домашних у меня лишь вредный пес породы пекинес, который, вот паразит, снова спит и не слышит, что хозяйка вернулась домой.
- Зефир! – позвала, злясь на пса. – Зефир, вставай, ленивое животное.
Ленивое животное недовольно тявкнуло и неохотно поплелось ко мне навстречу из дальней комнаты. Язык свисал из пасти, глаза шальные. Все ясно. Вновь смотрел передачу С. Сколько раз говорила своему питомцу, чтобы не засорял свой мозг, все бесполезно.
- Я елку купила, - сообщила Зефиру и указала кивком головы в сторону длинной коробки. – Завтра наряжать будем. Как раз выходной.
Мой домашний любимец чихнул и смешно хрюкнул. Ну да, как он будет лапами елку наряжать? Все мне придется делать. А, в общем, ничего в этом страшного нет. Елочные игрушки и гирлянду я еще позавчера купила.
Раздевшись, пошла в ванную. Потом посетила кухню, заглянула в холодильник. Печально посмотрела на остатки салата с сельдереем и закрыла дверцу. Да, три месяца диеты измотали меня основательно. Помню, как еще в школе надо мной прикалывались одноклассники, называя караваем или шариком на ножках. Вот я после выпускного и решила, что пора взять себя в руки и начать худеть. И пусть никто из тех, кто надо мной издевался этого не увидит, какая разница? Это было важно для меня самой. Вот я и похудела. На втором курсе института с размера два икса, перескочила на эльку. К пятому остановилась на размере «М». Потом устроилась на работу, стрессы, нервы… Теперь на меня иногда и «S» налезает. Ну и, чтобы не возвращаться к пышным формам, сижу время от времени на диете. Мама возмущалась, что я довожу себя до состояния скелета. А я что? Забрала ключи от второй квартиры и переехала. Как раз надо было привыкать к самостоятельности. А мамина чрезмерная забота имела особенность душить. Повезло, что от отца осталась двухкомнатная квартира. В тот момент мы как раз искали новых жильцов. Старые съехали, заявив, что здесь тяжелая энергетика и невозможно заниматься йогой. Вот я и воспользовалась ситуацией.
- Аф! – подал голос крутящийся у ног Зефир.
- Прости, толстяк, но сегодня ты без позднего ужина.
На меня посмотрели печальным взглядом. Пусть смотрит. И так уже похож на бочонок на кривых ножках.
Грешна, не удержалась и скормила этому попрошайке три куска колбасы. Сама не ем, пусть хоть этот проглот поест. Она была запакована - покупала еще до того, как решила устроить себе стресс перед Новым годом. Так что мой лохматый друг отравиться не должен был.
Спать ложилась в полной уверенности, что завтра я приближусь к чуду. Включу новогодние песни, достану елку из коробки и приступлю к созданию соответствующего настроения. За окном все так же продолжал гулять злой ветер, играя снежинками. А я, закутавшись в свой любимый розовый халат, накрылась клетчатым пледом и закрыла глаза. Зефир устроился в ногах и почти сразу же начал храпеть. Ну да, после передачи «Пусть (не) говорят» всегда клонит в сон.
Проснулась ближе к обеду. Что не удивительно, если учесть, что ложилась я поздно. Пока добиралась с работы на крытый рынок, где и купила елку. Пока со скоростью черепахи, доковыляла до метро. А там десять остановок в толкучке. Ну а дальше и так уже все известно. Противный снег в лицо. Скольжение по льду. Летящая на бордюр коробка с елкой.
- Аф! – недовольно тяфкнул на ухо Зефир.
- Ой... – выдохнула и соскочила с кровати. Он же у меня весь день дома просидел! Небось, все пеленки (приучила своего шкоду справлять нужду на них, так как работала часто допоздна) заменять надо.
- Тяф! – еще одно недовольное высказывание пса.
Пришлось быстро собираться, сооружать на голове самую модную в этом сезоне прическу «Пукля под шапкой» и мчаться во двор, не забыв прихватить с собой резко обрадовавшегося пекинеса.
На улице было солнечно и ветрено. Зефир быстро сделал все необходимые дела, пока я топталась неподалеку и изображала танцы далеко не маленького утенка. Потом этот нехороший пес начал играть в снегу, прыгая в сугробы. В одном из них я и потеряла своего питомца. Всего пара секунд, а уже перепугалась так, что помчалась спасать пса из плена снега. Но он, слава богу, успел выбраться сам. Довольный, язык вновь вывалился из пасти, приплюснутая морда вся в снежинках. Взгляд шальной, хвост метет по заснеженной дороге.
И вот этот вот кошмар, вот этот вот Гремлен мчится в мою сторону. Что могу сказать... С трудом подавила желание спрятаться в подъезде. До него было-то всего ничего. Метров триста. Это если срезать по сугробам и перемахнуть через два забора.
- Пошли домой, - хлопнув по бедру, пробормотала, и таки не рискнула скрыться за заветной металлической дверью.
А вечером мы приступили (точнее я) к установке елки. Пару раз она чуть было не завалилась. Боялась, что такими темпами выбью искусственным деревом окно. Зефир тяфкал, крутясь рядом и пытаясь откусить у бедной ели веточку.
- Без глаза останешься, - шикнула на него.
- Р-р-р-р-р, - зарычал пес, припадая на передние лапы и энергично виляя хвостом.
И чего он так развеселился? Я тут, понимаешь ли, в розовом халате, в такого же цвета тапочках, с бардаком на голове, занимаюсь установкой символа Нового года, а он мешает! Еще и светлые волосы в глаза лезут. И очки на нос съезжают. Три раза пожалела, что купила елку. Но не возвращать же ее обратно?
Закончила я примерно часа через два, если не больше. Настроение стало стремительно падать, поэтому решила поднять его и включила новогодние песни на магнитофоне. А что? У меня как раз завалялся старый диск-сборник.
- Раф! – вновь напомнил о себе Зефир.
Это «раф» означало только одно – пекинес хочет есть. И его мало волнует, что я кормила всего час назад. Так же как не волнует мое отношение к подобному несоблюдению режима питания. Только не могла я отказать своему любимцу в таком удовольствии, как плотный обед… Затем, второй обед. Иногда, плавно переходящий в третий.
Как хорошо проводить выходные дома. Тихо, спокойно, никто не разрывает мобильный телефон звонками по работе. Только Зефир, неугомонное создание, носится по квартире, гоняясь за кем-то невидимым.
Подойдя к наряженной елке, довольно улыбнулась и отпила из чашки обжигающий язык чай. Идиллия. За окном снова валит снег. На улице темно так, что фонари не могут как следует осветить дороги. Где-то там проезжают, куда-то спешащие автомобили. Я только недавно вывела Зефира на улицу и теперь уже никуда не собиралась. Тепло, уютно, умиротворенно. Только чего-то не хватало. Какой-то маленькой детали. И тут меня осенило. Поправив на носу очки, подошла к розетке, что располагалась неподалеку от искусственного дерева, включила гирлянду. Разноцветные лампочки быстро-быстро замелькали, меняя цвет. То синий, то зеленый, то красный… желтый. Иногда даже белый. Красиво. Да, это именно то, чего не хватало.
В кухне что-то разбилось, и я помчалась разбираться. Небось, Зефир в очередной раз попытался забраться на стол и стащить одну из конфет, что лежали в маленькой вазочке. И ее, скорее всего, неугомонный пес и разбил.
Оказавшись на кухне, окончательно убедилась в правильности своей догадки. Крупные осколки стекла разлетелись по полу. Там же оказались и конфеты. А наглый пекинес взирал на меня честными глазами и как-то подозрительно облизывался. Заметив на столешнице фантик от вафельной конфеты «Аленка», печально вздохнула. Моя любимая, последняя.
- И кто ты после этого? – строго спросила, ставя недопитую чашку с чаем на соседний столик у раковины.
- Тяф? – явно что-то предположил Зефир.
Все понятно, издевается. А мне теперь собирай по полу осколки и надейся, что никакое мелкое стеклышко не вопьется в кожу. Тапочки еще эти… розовые, так и норовят с ног слететь. А этого сейчас никак допустить нельзя.
Пришлось брать веник и совок из ванной комнаты, чтобы убрать мелкие осколки. Крупные брала руками и сразу выбрасывала в ведро. С конфетами я так поступить не могла, поэтому их складывала в широкий карман халата. Потом найду какую-нибудь пиалу или мисочку, чтобы переложить их туда.
Зефиру, судя по всему, надоело взирать на пыхтящую на полу хозяйку и он куда-то умчался. Предположительно, в маленькую комнату. Там у него было второе спальное место.
А потом я почувствовала запах паленой пластмассы.
Пулей влетела в комнату, где стояла елка и замерла на месте, во все глаза смотря на медленно плавящееся дерево. Надо звонить пожарным. И налить в ведро для помывки полов воды. Да я могу здесь сгореть! И Зефир тоже.
Помчалась в прихожую, где оставила свой мобильный. Схватила его и быстро набрала нужный номер. Оператор ответил тут же и спокойным голосом полюбопытствовал, с какого вообще я им звоню. Я сбивчиво попыталась объяснить ситуацию, одновременно с этим хватая в ванной комнате ведро и наливая в него воду. Она, как на зло, текла очень медленно. Только потом сообразила, что именно в этот момент представители нашего ЖЭКа решили перекрыть трубы. И это без предупреждения! И что мне делать?!
- Пожалуйста, быстрее, - чуть ли не плача от страха, сказала я, доставая из ванной ведро. Воды было немного, но хоть что-то. Там еще чуть-чуть в чайнике было и графине.
- Тяф! – послышался обеспокоенный лай из комнаты, где вовсю начинался настоящий пожар.
Запах пластмассы усиливался. Я побежала на зов своего питомца, на ходу теряя один тапочек. Ничего, потом надену. Не до этого сейчас. Мобильный же положила в карман халата, к конфетам. Вылила на пылающую огнем елку воду и помчалась на кухню. Как хорошо, что я отодвинула утром шторы и так и не стала их обратно задвигать! Если огонь перескочит на них, одним пластмассовым деревом я не отделаюсь.
Взяла в одну руку чайник, во вторую графин и побежала обратно в комнату. Зефир крутился у ног и нервно тявкал. Он тоже был напуган, но в отличие от меня, вообще ничего не мог сделать.
Вылив последнюю воду на елку, остановилась неподалеку и задумалась. А если я вылью на нее сок, возгорание не усилится?
Посетила мысль открыть окно хотя бы на кухне, но я отмела ее почти тут же. Если поступлю подобным образом, рискую ускорить распространение огня.
Когда под окнами послышался звук сирены, а в комнату проник синеватый свет от проблесковых маячков, я выдохнула с облегчением. Третий этаж, не так высоко. Кажется, я отделалась малой кровью. Я не могла подойти к окну, когда с противоположной стороны показался мужской силуэт. Одновременно с этим кто-то позвонил в дверь. Я побежала в прихожую, теряя уже второй розовый тапочек. Открыла входную дверь и сразу же отскочила в сторону. Трое мужчин, тут же засуетились по квартире. У двух в руках были огнетушители. Ну, слава богу, а я уж подумала, что мне будут разбивать окно. Пожар был вроде не сильным, и я надеялась, что мне не зальют водой всю квартиру.
Быстро пройдя в комнату (причем, не снимая ботинок), пожарные приступили к тушению моей елки. Вот и встретила новый год. Вот и отметила начало нового года в атмосфере праздника.
- Так, - произнес мужчина, в руках которого не было огнетушителя, - что произошло?
- Да очередная… - один из только что потушивших дерево, точно хотел сказать какое-то обидное слово, но вовремя исправился. – Гирлянда, небось, китайская. Оплавилась, случилось возгорание.
- Как всегда, - продал голос второй парень с огнетушителем, переставая покрывать белой пеной елку. – Сам знаешь, что к Новому году статистика по подобным возгораниям возрастает раза в три.
Пока они завуалировано обсуждали, какая же я дура, что надолго оставила гирлянду включенной, мужской силуэт, что до этого виднелся в окне, пропал.
- Так, Ольга Викторовна, - хмуро стал говорить пожарный без огнетушителя, - пройдемте на кухню, будем оформлять вызов.
- Сейчас еще полицейские придут. Будут причину возгорания искать…
Вечер был изматывающим. Новогоднее настроение исчезло. Ноги замерзли, потому что тапочки я так и не надела. А один момент просто выбил меня из колеи.
Я как раз спроваживала пожарных, когда один из них остановился. Зацепился взглядом за несколько фотографий, которые висели в прихожей, рядом с зеркалом. Потом посмотрел на меня. Осмотрел с ног до головы, нахмурился и как сказал:
- Каравай? Шарик на ножках, это ты что ли?
Постаралась сделать вид, что не понимаю, о чем говорит мужчина, но эмоциями владела плохо. Гошка… Георгий Филимонов! Мой бывший одноклассник и отъявленный мерзавец. И как я не признала его сразу? Хотя куда уж там… У меня дома случился пожар, было не до узнаваний. А вот сейчас… Ну да, возмужал. Совсем капельку. А так… все такой же наглый самовлюбленный коз… Нехороший человек.
- Вы меня с кем-то путаете, - произнесла ровным голосом и указала рукой на входную дверь, тонко и прозрачно намекая на то, что более в его помощи по спасению своей квартиры не нуждаюсь.
- Да чего ты, - хохотнул парень, и щелкнул меня по носу. – Свои же, семь лет в одном классе. А ты это… - по мне прошлись еще одним взглядом. И о, ужас, он что, был заинтересованным? – Изменилась. Похудела.
- Вас, наверное, на очередном вызове ждут, - пробормотала, стараясь не смотреть на нахала. – Поторопитесь покинуть мою квартиру.
- Гошка! – послышался голос с лестничной клетки.- Двигай поршнями!
- Ты это… - начал было говорить бывший одноклассник, но он как раз переступил порог (причем сделал это, идя ко мне лицом, а к выходу задом), так что я захлопнула дверь перед самым его носом. Еще и ключ в замке провернула два раза. Уф…
Так вот. Все ушли. Остались только я и мой неугомонный пекинес. Не буду в подробностях рассказывать, как я убирала то, что осталось от елки. Скажу лишь, что теперь ей самое место на помойке. Туда она и отправилась. Сняла с нее только уцелевшие елочные игрушки и все. А вот копоть с батареи отмыть не смогла. Как и окончательно избавиться от запаха пластмассы. Окно открывала уже раз пять. Толку почти никакого. Только себя и собаку морозила.
И вот как теперь встречать Новый год? Нет никакого настроения.
Вздохнув, достала из кармана халата конфету и съела ее. Диета полетела к черту на ковре-самолете. Я в горе и мне необходимо заесть стресс.
- Будем покупать новую елку? – печально спросила у сидящего в ногах пса.
Он запрокинул морду и посмотрел так грустно и устало, что стало его жаль. И себя тоже жаль. И как мама отреагирует на такую новость? Нет, не буду ей рассказывать. Снова запричитает и будет уговаривать вернуться к ней под крыло. А мне уже не пятнадцать лет. Пора решать все проблемы самостоятельно. Вот сегодня повезло. Квартира не сгорела, даже почти не пострадала. А елку и новую купить можно. Правда, осталось меньше недели. Работы будет невпроворот. Опять буду приходить домой поздно. И когда разоряться на покупку?
За первой конфетой последовала вторая. Затем третья. И тут я стала напоминать себе Зефира. Это же у него обычно за первым обедом сразу же следует второй. И Гошка еще этот. Надо было встретиться именно при такой жуткой ситуации?! Честно, встречу с бывшими и не очень любимыми одноклассниками я представляла себе немного иначе. Хорошо, вообще иначе. Хотелось, чтобы именно в тот день, когда я особенно себе нравилась, а еще лучше, когда шла бы с удачного свидания, держа в руках шикарный букет роз, мне на встречу шли эти самые одноклассники. И давились завистью, видя, как я изменилась. И уж никак не могла предположить, что Георгий увидит меня в розовом халате, босиком, с растрепанной прической, съехавшими на кончик носа очками и… стоящей рядом со сгоревшей наполовину елкой. Просто «замечательное» окончание года. И я не удивлюсь, если этот пожарный, будь он неладен, побежит сообщать о столь абсурдной встрече всем остальным нелюбимым мной одноклассникам. А их почти весь класс. Не считая пары девчонок, которые пусть и не общались со мной, но вроде как, шуточки в мою сторону не кидали.
Грустно все это и печально. Я так надеялась поймать за хвост хорошее настроение. Почувствовать энергетику этого светлого и яркого праздника…
Единственное, что сейчас еще как-то напоминало о скором Новом годе – это три мандаринки, что лежали на столе и медленно засыхали, потому что мои руки все не доходили до того, чтобы их съесть. А впрочем…
Взяв одну мандаринку, стала ее чистить. Зефир с любопытством следил за моими действиями и вилял хвостом. И как он у него еще не отвалился? Казалось, эта часть собачьего тела в движении и днем, и вечером, и ночью.
- Будешь? – спросила питомца, протягивая ему дольку.
Так как пекинес у меня был всеядным, от угощения отказываться не стал. Да и у него тоже был стресс.
Спать легла поздно. Все казалось, что вот-вот начнется еще один пожар. Слава богу, организм так устал за столь долгий и безрадостный день, что заснула я почти сразу. И не слышала на этот раз громкого храпа Зефира.
ГЛАВА 2
Второй выходной день посвятила отмыванию батареи от копоти. Так интенсивно терла, что стала отходить белая краска. Ничего, потом покрою новым слоем. Хотелось как можно быстрее избавиться от напоминания о случившемся вчера событии. Хотя, событием этот кошмар не назовешь. Катастрофа. Вот более подходящее слово. Пекинес вел себя тихо. Лишь когда просился на улицу, проявлял особую активность. Все остальное время проводил со мной в большой комнате, возлежа на диване и наблюдая за моими тщетными попытками отмыть батарею.
Включила новогодние песни, чтобы хоть как-то поднять себе настроение. Увы, бесполезно. После произошедшего уже не верилось ни в сказку, ни в чудо. А вот в жопу очень даже.
К вечеру батарея более-менее была отмыта. По крайней мере, уже не так бросался в глаза отпечаток пламени.
Я, пыхтя, встала с корточек и принялась разминать ноющие ноги. По ним побежали противные иголочки. Сейчас, постою немного и смогу нормально передвигаться.
И тут в дверь позвонили. Причем кнопку звонка удерживали несколько секунд. Нахмурилась, не подозревая о том, кто это такой решил посетить мою персону вечером в воскресенье. Обычно в это время нормальнее люди сидят дома и наслаждаются последними часами спокойствия и отдыха.
Прихрамывая, пошла смотреть, кто настойчиво трезвонит. Может, мама? Хотя, нет. Она всегда звонила на телефон, перед тем как договориться со мной о встрече. Надеялась, что я вовсю занимаюсь устройством своей личной жизни и боялась потревожить. Ага… вся моя личная жизнь закончилась, так и не успев начаться. Спасибо Тимуру из третьего потока, открыл мне глаза на «благородство» будущих математиков. Мой первый и последний неудачный опыт показал, что лучше уж быть одной. Ты сам себя не предашь, и не станешь вешать лапшу на уши.
Посмотрела в глазок и тихо застонала. Что ему, больше заняться нечем? Зачем пришел? Позлорадствовать?
- Я знаю, ты дома, каравайчик! – весело выкрикнул Гошка и широко улыбнулся. – Открывай, сова, медведь пришел!
Перепугавшись, что могут услышать соседи, открыла дверь, но впускать этого нахала не спешила. Смотрела сурово, уперев руки в бока. Хмурилась… Очки медленно съезжали на кончик носа. Пришлось быстро поправить. Они у меня одни. Если разобью или сломаю – это приведет к незапланированным тратам. А хотелось бы этого избежать.
- Ты чего орешь? – зашипела.
- А чего не открываешь? – ответил вопросом на вопрос Георгий и, отодвинув меня рукой в сторону, без приглашения прошел в прихожую.
- Куда?! – спохватилась и вцепилась парню в край куртки со стороны спины. Судя по вполне себе обычной одежде, сегодня была не его смена на пожарной станции.
- В гости, - невозмутимо произнес Гошка и снял куртку.
И стою я такая, держу в руках предмет верхней одежды, за спиной распахнутая дверь. А этот… нехороший человек, топчет грязными ботинками чистый пол!
- А ну стой! – Машинально закрыв дверь и повесив на крючок синюю куртку, попыталась ухватить мужчину за свитер. Увы, незваный гость ловко увернулся и, быстро сбросив с ног ботинки, пошел на кухню. На мою кухню! – Убью! – взревела, мчась следом. – Ты что себе позволяешь?!
- Ну чего ты, каравайчик, - сказал Гоша, останавливаясь возле раковины и начиная мыть руки. – Все свои. Столько лет вместе проучились. Думаешь, я пришел тебя грабить?
- А кто тебя знает? – зашипела. – Помыл руки? Теперь уходи. Я тебя не звала.
- Ничего не знаю, - невозмутимо проговорил бывший одноклассник, поворачиваясь ко мне. – Я тебя вчера от пожара спас? Вот теперь будь другом, накорми усталого человека после смены.
И тут я вспомнила про салат с сельдереем…
- Тяф? – послышался в коридоре голос Зефира. Как всегда проспал все самое интересное. В прочем… не совсем.
- Есть, значит, хочешь? – как можно спокойнее сказала, смотря в наглющие глазищи парня.
- Очень, - Георгий улыбнулся.
- Ну, тогда присаживайся. Гостем будешь.
Пожарный устроился на одной из табуреток за столом и стал ждать. Смотрел с прищуром, точно готовясь к какому-нибудь подвоху. А я не стала его разочаровывать.
С невозмутимым видом достала из холодильника мисочку с салатом. Поставила на соседний столик так, чтобы Георгий не видел и не мог сунуть свой нос туда, куда не просят. А он может. Сунул же свой хобот в мою квартиру. И ведет себя здесь, словно не я хозяйка, а он… хоз-з-зяин. Пекинес крутился у ног парня и нюхал его джинсы. Знакомился. Очень зря. Надеюсь, их знакомство будет коротким. И вскоре я забуду о наглости Гоши, как о страшном сне.
Включила чайник, достала с верхней полки чашку и сыпанула в нее зеленый листовой чай. Поначалу хотела ограничиться пакетиком, только… Все мы не любим, когда в рот попадают чаинки. А если какой-нибудь мелкий листочек прилипнет к зубам, а ты не в курсе этого… Короче, я сыпанула листовой чай. И да, зеленый. А что? Между прочим, он очень полезный. Мочегонный… Минут двадцать Гошке хватит на то, чтобы съесть салат и уйти отсюда. На улице холодно. Со всех кустиков облетела листва. Ближайший торговый центр расположен далековато. Дотерпит до дома или нет? Чай у меня хороший, дорогой, качественный. Прочистит, будь здоров.
Тихо хмыкнув, прошла обратно к холодильнику за майонезом. Заправлю им салат. Авось, до этого нахала не сразу дойдет, что он сельдерей жует. Кстати, тоже очень полезный продукт. Помогает похудеть. Так что после наших посиделок парень отнюдь не поправится.
Когда чайник вскипел, налила кипяток в чашку. Причем даже не спросила у гостя, разбавить ли холодной или нет. Затем, добавила аж четыре ложки сахара и как следует размешала. Чтоб он этим всем подавился.
- Как ты засуетилась, каравайчик, - послышался за спиной голос Гоши. – Прямо как жена перед голодным мужем.
- Ага, - буркнула. – Будущая вдова перед жертвой, - а это уже шепотом.
Поставив угощение на стол. По-быстрому сделала себе вполне обычный черный чай из пакетика и присела с противоположной, от Георгия стороны. Как можно от него дальше.
- Угощайся, - мило улыбнулась, косясь на девственно чистую тарелку, что стояла перед парнем. Ну, давай, накладывай, не стесняйся. Все же свои.
- Тяф! – поддакнул Зефир, плюхаясь на попу рядом с пожарным.
- Салат очень вкусный, рекомендую, - все так же мило проворковала и захлопала глазами. Еще и улыбку растянула так, что скулы сводить начало. Ничего, потерплю. Самое главное, чтобы он потерял бдительность.
- А чего ты сама тогда не ешь, каравайчик? – подмигнув мне, спросил молодой человек.
Почувствовала, как к щекам приливает жар. Нет, я не смущалась. Я злилась. Просто кипела тот негодования, как пузатый чайник! Он издевается?
- Я на диете, - нашлась с ответом и отпила немного чая из своей чашки.
- А зачем тебе худеть? – темные брови поползли вверх. – Вот в школе да, надо было. Так мы для мотивации тебя так гоняли, а ты все ни в какую. Зато сейчас… - И он опять оценивающе заскользил по мне взглядом. Еще и от стола отодвинулся, вбок наклонился, чтобы на ножки посмотреть.
- Вы меня гнобили. – Я стоически выдержала наглый взгляд. – И я не каравайчик. У меня имя есть, если ты не забыл.
- Забудешь, как же, - хмыкнул Гошка, и таки приступил к накладыванию салата на тарелку. – Чьи шаги слышны из класса?
Это Олечка там наша,
Встав, потопала на выход.
Оп, а что это за выхлоп?
Произнеся это, мой школьный кошмар засмеялся. И пусть сейчас это звучало не так обидно, как тогда, в школьное время, все равно стало немного не по себе. И что я им сделала? Почему они так ко мне относились? Я никого не трогала, училась прилежно, кому надо было, помогала на контрольных, диктантах… А они…
- Встал и вышел, - ровно сказала и указала рукой в сторону коридора.
- Да ладно, - отмахнулся от моих слов Георгий. – Не обижайся, весело же было.
Он игнорировал мои слова. Просто в наглую не воспринимал их в серьез.
Вот он поднес вилку с небольшой порцией салата ко рту. Вот эта самая порция пропадает из виду. Парень тщательно пережевывает и даже не кривится!
- Вкусно, - сказал он, уже вовсю уплетая салат. – И чай… как я люблю. Четыре ложки сахара. Только ты это, - он указала на меня вилкой, - в следующий раз лучше пакетированный чай давай. А то я не люблю чаинки.
Подавилась чаем. Хорошо еще, что отпила совсем немного. Цедила, пытаясь успокоить расшатанные нервы. Закашлявшись, отставила чашку. Прикрыла рот рукой. Просто сижу тут, кашляю на миску с салатом. Хотя… Нет, это будет слишком.
- По спинке постучать? – предложил Гоша. И смотрел так… провокационно. И в глазах что-то подозрительно заблестело.
- Обойдусь, - прохрипела, с трудом выравнивая сбившееся дыхание.
- Аф, - напомнил о себе Зефир.
- Запомни, малый, - наставительно стал говорить псу Георгий, - если женщина говорит «нет», то подразумевает «да», но хочет поломаться. – Еще и пальцем в потолок указал. И вновь приступил к трапезе, поглощая салат за обе щеки. – Ты не против, если я съем все? – спросил он, когда его тарелка опустела.
- Не против, - ворчливо произнесла и поправила вновь съехавшие на кончик носа очки. – Он старый, не жалко.
Да, я это сказала. Потому что всеми правдами и неправдами хотела, чтобы он как можно быстрее ушел! Мое болезненное напоминание о тяжелых временах, проведенных в школе.
- Слушай, каравайчик, а чего ты такая хмурая? – спустя минуты три молчания, спросил Гоша. – Скоро новый год. Ты не сгорела. Похудела… - После последнего высказывания, он снова стал меня рассматривать. И опять набок наклонился, чтобы этот самый бессовестный взгляд на ногах задержать. Послышалось или он присвистнул? Не взгляд, разумеется, а Гошка.
- Ты поел? – Я спокойна, как удав. Как… как перепивший успокоительного человек.
- Поел, но не наелся, - последовал ответ. И опять в его глазах подозрительный блеск.
- Раз поел, можешь идти.
Сказав это, я встала из-за стола и начала убирать грязную посуду в раковину.
- Чай не допил.
- Медленно ты пьешь, - прошипела, включая воду и беря в руки миску из-под салата.
- Так в нем чаинки. Вот и медленно.
Я сжала зубы, изо всех сил стараясь не высказать этому нехорошему человеку все, что я о нем думаю. Я ведь приличная девушка. И пусть сейчас стою перед «гостем» в потрепанном жизнью, но зато любимом розовом халате. Растоптанных тапках в тон и неизменной пуклей на голове. Может, я просто надеялась, что такой непрезентабельный вид отпугнет парня.
Меня наградили очередным голодным взглядом. Хм…
- Еще есть хочешь? – вкрадчиво уточнила, предполагая, что Гоше снова захотелось ограбить мой холодильник.
- Ну… - протянул Георгий. – Не так чтобы есть…
- Тогда можешь больше здесь не задерживаться.
- Вот что ты за человек, каравайчик. Я к тебе с чистой душой, но не очень чистыми помыслами, а ты…
- А вот про помыслы, будь добр, поподробнее расскажи! – Я встала напротив восседающего на табуретке молодого человека и, сложив руки на груди, воззрилась на него сверху вниз. И все равно, что из крана льется вода, Зефир как-то подозрительно пристраивается к моему левому тапочку, а Гошка сует мне в карман руку и извлекает оттуда конфету.
- А вот и десерт к чаю, - сказал он, разворачивая пестрый шуршащий фантик и закидывая в рот лакомство.
- Ты совсем обнаглел, Филимонов! – взревела я, потрясая кулаками. Все! Достал! – Уходи! И чтобы я больше тебя не видела!
Меня проигнорировали. Однокашник отпил еще чая, выплюнул в чашку крупную чаинку и вновь потянулся ручищей к карману халата. Как следует огрела его по наглой конечности ладонью.
- Тяф? – пекинес перестал пристраиваться к тапку и непонимающе посмотрел на свою хозяйку. Меня то есть.
- Эх, - допив, наконец-то чай, вздохнул незваный гость. – Вижу, не в настроении ты сегодня. Что ж... – Я уж было выдохнула свободно, как Георгий продолжил: - Зайду завтра!
Я опешила. Замерла столбом, во все глаза смотря, как этот… этот, короче, встает, целует меня в щеку и идет в прихожую.
- Салат был вкусным. Приготовь завтра еще! – послышался его голос, а потом, спустя какое-то время, входная дверь открылась и почти сразу захлопнулась.
- Он ведет себя в моей квартире, как у себя дома, - взвыла я и с досады топнула ногой. Тапочек слетел. Зефир сразу воспользовался ситуацией и затащил его под стол. – Мужики, вы обнаглели! – это я уже прорычала, вставая на карачки и протягивая руку в сторону грызущего мою домашнюю обувку пекинеса. Схватила за край подошвы и потянула на себя. Пес вцепился со стороны мыска и не собирался так просто отдавать тапочек.
Потянув сильнее, буквально проволокла Зефира по полу и извлекла таким образом из-под стола. Подергала обувку, пытаясь высвободить оную из крепкой хватки своего любимца. Пекинес зарычал, отклячил попу и, упершись лапками о линолеум, мотнул головой.
- Р-р-р-р-р! – прорычал вредитель.
- Отдай! – строго сказала и, ухватившись двумя руками за несчастное розовое нечто (а именно в это превращался тапок) опять потянула. Силы были неравны и Зефир, наконец-то, выпустил свою «жертву». – Плохой пес! – помахав перед мордой обслюнявленной обувкой, сказала.
Ну, вот… теперь к покупке новой елки еще и тапки прилагаются. Надевать этот пожеванный кошмар не рискну.
Чтобы не выглядеть комично, сбросила с ноги и второй тапок. Встала, подобрала это розовое безобразие и выбросила в мусорное ведро. Потом пошла в прихожую и закрыла дверь на замок. Хоть Гошка ушел и то хорошо. Если бы он увидел нашу с пекинесом «борьбу», я бы со стыда сгорела.
Грустно стало еще и от того, что завтра надо было рано прийти на работу. Перед праздниками, которые грозили растянуться на добрую неделю, в офисе был аврал. Приходить буду поздно…
- Пошли гулять! – смотря на закрытую дверь, громко произнесла. Чего дома сидеть? Без елки и гирлянды было скучно и тоскливо. А выйдя на улицу, можно было полюбоваться на окна домов, в которых мигали разноцветные лампочки. Кто-то облепил стекла вырезанными из белой бумаги снежинками. Кто-то приклеил специальные силиконовые цветные картинки.
Решила, что надо будет еще в магазин забежать и купить свежих мандаринов. И хурмы. У нее сейчас тоже как раз сезон пошел. Возьму Зефира на руки, и продавцы не будут возмущаться, что я пришла в магазин с собакой.
Пройдя в маленькую комнату, в которой находился шкаф с вещами, отодвинула одну дверцу и стала думать, что бы такого надеть. Нужно что-то комфортное и теплое… В итоге решила остановить свой выбор на том, в чем обычно гуляла с собакой. Натянув на себя темно-синие джинсы и теплый свитер с горлом, поправила на голове пуклю. Посмотрела на себя в зеркало, что было приделано к одной из дверок шкафа и в целом осталась довольна. А перед кем разряжаться? Зефиру все равно, как я выгляжу. Лишь бы кормила вовремя и пеленки меняла.
- Пошли гулять! – позвала пса, выходя из комнаты и вновь возвращаясь в прихожую. – Зайдем в магазин и купим мандаринок!
- Тяф! – радостно произнес проглот, вылетая с кухни и, радостно лая, встал на задние лапы, передними упираясь мне о ноги. Ничего себе, как он мандаринам обрадовался. Когда просто на улицу звала, сидел тихо-смирно, не подавая никаких признаков жизни.
Погладив собаку по голове, быстро надела на него ошейник (не любил он это дело, поэтому чаще всего приходилось проделывать это с боем), потянулась рукой к своему любимому зеленому пуховику. Затем нахлобучила на голову розовую вязаную шапку, намотала на шею такого же цвета шарф и, сняв с крючка поводок, вышла из квартиры. Пекинес последовал за мной.
Перед тем, как запереть дверь, проверила в карманах наличие ключей. Но помимо них нащупала еще что-то. Какая-то бумажка. Хм… Извлекла ее на свет (сегодня в подъезде на удивление было светло) и, развернув, удивилась, так как это была записка, адресованная мне:
«Ну что, соскучился, каравайчик? Лови номерочек: 8916484****. Приду завтра вечером. Так что жди ;) А если не откроешь, буду кричать о неземной любви так громко, что все соседи услышат».
И как-то мне резко поплохело. Я ведь допоздна работать буду! А если он придет…Я точно открыть не смогу. А этот… пожарный, чтоб его начальство на ночную смену всю неделю оставляло, подумает, что я делаю это специально.
- Тяф! – поторопил меня Зефир.
И я, сунув записку обратно в карман, поспешила на улицу. В любом случае я ничего не могу сделать. Хотя… теперь у меня был номер телефона Филимонова. А значит, я могла написать ему сообщение. Да, так и поступлю. Напишу этому… что всю неделю буду работать допоздна и пусть не тратит время на бессмысленные ожидания. Тем более, я не горела желанием видеть его подле себя.
Я медленно шла по улице, за низким заборчиком, где росли деревья, носился довольный пес. Детвора на детской площадке с другой стороны от забора радостно верещала. Шел пушистый крупный снег. Ветер почти стих. Так что они особо не попадали в лицо, а плавно опускались на одежду, дорогу, ветви деревьев. Определенно, чем ближе Новый год, тем сильнее хочется верить в чудо.
Невольно погрузилась в воспоминания восьмилетней давности. Тогда я была еще сопливой девчонкой, которая мечтала о чистой и сильной любви на всю жизнь. И выбрала для этих мечтаний не самого доброго и хорошего мальчика из класса. Он уже тогда был слишком самоуверен в себе и считал, что каждая вторая девчонка из школы сходит по нему с ума. Я не знаю, насколько он был близок к истине. Не вела статистику его воздыхательниц. Но, признаю, я питала к Филимонову трепетные чувства. И это несмотря на его мерзкий характер и море грязи, которое этот парень периодически на меня выливал. Впрочем, этим занимался не только Гошка. Свои глупые и неуместные чувства я смогла подавить лишь на втором курсе института. И что я умудрилась в нем найти? Самовлюбленный индюк.
Стало холоднее. Так как варежки надеть забыла, машинально сунула руки в карманы пуховика и вновь нащупала записку от Гоши. Решила не тянуть и написать ему сообщение. Пусть не приходит. Вообще никогда. И исчезнет из моей жизни.
Достав мобильный телефон, зашла в сообщения и быстро набрала смс. Короткое, сухое и по делу. Отправила, искренне надеясь, что ответ не придет. Увы, смартфон пиликнул буквально через полминуты. Будто Георгий ждал моего послания. И с чего бы это? Нет, наверное, я просто все придумала. Кто я для него? Каравай, шарик на ножках, выхлоп... Как я хотела стукнуть его чем-нибудь по голове, когда он вспомнил одно из обидных стихотворений. И как часто в свое время я слышала эти строчки!
Честно, читать сообщение не хотелось. Рука сама нажала на кнопку, а взгляд самым бессовестным образом заскользил по коротким строчкам:
«Слушай, каравайчик, я вообще человек терпеливый. Подожду ».
Ну и как с ним разговаривать? Я ему понятной кириллицей написала, что приду домой ближе к ночи. Пусть не ждет и вообще забудет мой адрес. И что в итоге? Он игнорирует мои слова! Снова!
Было желание написать что-нибудь гневное. Такое, чтобы у этого нахала больше никогда не возникло желания меня тревожить. Но что-то удержало от этого поступка. Не отреагировав на слова Гоши, нажала на блокировку экрана и убрала телефон в карман. Незачем заранее расстраиваться. С таким настроем я завтра весь день как на иголках буду. А вдруг он не приедет? А я распереживаюсь. Лучше относиться ко всему более легко.
- Тяф! – пролезая между витыми прутьями забора, произнес Зефир. – Мтяф!
- Да, сейчас пойдем за мандаринами, - я улыбнулась псу и поторопилась в сторону магазина. Мой любимый питомец не отставал, быстро перебирая лапками по заснеженной дороге. Морда пекинеса снова была в снегу. Вот любит он моськой в сугробы зарываться. После такого он напоминал маленького Деда Мороза. Потому что снежинки забавно прилипали к шерстинкам, образуя подобие бороды. Вот и сейчас Зефир шел со снежной бородой, и, казалось, не замечал этого. Ему бы еще на голову красный колпак с белым помпоном и все.
Дойдя до ступеней, что вели в супермаркет, взяла пса на руки и пошла за мандаринами. В кармане лежало двести рублей. Должно было хватить. Ах да, еще надо хурму купить. Попробовать.
В магазине на меня косо поглядывали. Я в свою очередь, щурясь от того, что очки запотели и никак не хотели показывать четкую картинку, стояла неподалеку от входа и ждала, когда смогу спокойно продолжить путь. Несколько раз снимала очки и проводила по стеклышкам краем шарфа. Как это проделывала, отдельный разговор. Если учесть то, что правой рукой я прижимала к своему боку Зефира. Он не желал висеть в таком положении и пытался высвободиться. Пригрозила оставить без мандаринок. Пес замер и дальше висел абсолютно спокойно. Когда я смогла, наконец-таки, нормально видеть, продолжила свой путь. Взяв сеточку мандаринов и две хурмы на пробу, пошла на кассу. И тут меня ждало огромное разочарование. Там стоял мой бывший одноклассник. Да, именно тот самый, который бессовестно заявился ко мне в квартиру и съел весь салат с сельдереем. Спрятавшись за стеллажом с кофе, выглянула из своего укрытия. Что он там покупает? Хм… хлеб, молоко, колбаса… Ничего, чтобы могло окончательно разочаровать меня в этом человеке.
- Тяф! – радостно провозгласил Зефир.
Я не успела скрыться за стеллажом. Гошка резко обернулся и, растягивая губы в широкой улыбке, произнес:
- Каравайчик! Чего топчешься? Иди сюда.
Кто бы знал, как я не хотела идти.
Нервно поправив очки, с трудом заставила себя шагнуть в проход и подойти к кассе. Положив на ленту мандаринки и хурму, стала озираться по сторонам. Зефир же, встретив нового знакомого, энергично завилял хвостом и высунул язык. Еще и смотрел на парня таким преданным взглядом, что я почувствовала себя обманутой. Мужская солидарность, чтоб ее. Надо было покупать девочку.
- Стеснительная? – спросил Гошка, пододвигая к своим продуктам, мои. – Оплачу. Ты меня салатом накормила, я тебе мандарины куплю. Кстати, - спохватился он, с прищуром смотря на меня. А я чего… стою, по сторонам гляжу. Пса пытаюсь удержать, чтобы на пол не шлепнулся, зараза. – А сельдерей остался? Я все переживаю, что ты мне салат не сделаешь.
Не сделаю. Вообще в квартиру не впущу. Стой в подъезде и кричи, что хочешь, если тебе заняться нечем.
- Я сама в состоянии оплатить, - проворчала, пододвигая несчастные мандаринки и хурму к себе поближе.
- Сомневаюсь, - несчастные фрукты перекочевали обратно к продуктам пожарного.
- Не сомневайся, - хмуро проворчала и попыталась забрать свою еще пока не оплаченную покупку.
Гоша вцепился в несчастную сетку с такой силой, что когда я попыталась ее забрать, она стала подозрительно трещать. Черт…
А этот… стоит, улыбается во все свои тридцать два клыка и смотрит так выразительно, что сразу понятно, продолжу упрямиться, меня отшлепают. Ну, или в угол поставят.
Насупившись, отпустила упаковку. Лента дернулась и поползла вперед. Кассир приступила к своим прямым обязанностям, ловко находя штрихкоды. Прошла мимо и встала чуть поодаль, стараясь все так же не обращать внимания на неожиданно озаботившегося моим финансовым положением бывшего одноклассника. Что прицепился? Улыбается еще так, в мою сторону продолжает коситься. И улыбается, улыбается, улыбается… Это нервное что ли?
- Тяф, - лаял Зефир, следя за Филимоновым, и хлопая меня по спине хвостом. Отрежу. Отведу к ветеринару и купирую. Что ж это такое. Третий раз в своей собачьей жизни увидел человека, а уже предан, будто он его хозяин.
- Предатель, - проворчала.
- Тяф? – огромные глаза на выкате уставились на меня.
- И не делай вид, что не понимаешь, - говорила тихо, чтобы никто из проходящих мимо людей, не начал крутить пальцем у виска. – Он меня в школе гнобил, оскорблял, издевался. А ты!
- А он не оглядывается назад, - послышалось так близко, что я, вздрогнув, чуть было не выпустила пекинеса.
- Ты чего подкрадываешься? – возмутилась, забирая из руки Гоши протянутый в мою сторону пакет. – Спасибо, - решила все-таки быть воспитанной. – Но не стоило.
- Да ладно тебе, - отмахнулся молодой человек. – Пойдем, провожу до дома.
- Я сама себя провожу. – Перспектива провести в компании Гошика еще минут двадцать не прельщала.
- А вдруг маньяк какой нападет? – спросил Филимонов и осмотрел мою персону с пушистого помпона, до мысков зимних ботинок. – Хоть и невидно ничего, а мордашка симпатичная.
- Да ну? – я иронично изогнула бровь. И пусть за шапкой этого не видно, какая разница. – А как же: «Эй, рассадник прыщей, отойди с дороги!» или вот еще «Ты, каравай на толстых ножках, отвернись, лицом пугаешь!».
- Это был не я, - Гоша нахмурился.
- Но ты другим подсказывал, - съязвила.
- А вот это да, - не стал отпираться Георгий.
Мы уже выходили из магазина, так что я решила прекратить не очень приятный разговор. Хочет проводить? Пусть провожает. Коли ему больше заняться нечем. Вот умора будет, если нас вместе еще кто-нибудь из бывших однокашников увидит. Как Гоша выкручиваться будет?
- Дай, понесу, - сказал пожарный и, не дожидаясь моего позволения, забрал пакет.
- А чего отдавал тогда?
- Тяф, - напомнил о себе Зефир, которого я так и продолжала прижимать к боку.
- Ой, - спохватилась и опустила собаку на дорогу.
- Чтобы ты проверила и убедилась, что я не стащил у тебя ни одной мандаринки, - хмыкнул Гоша.
- Действительно, - притворно спохватилась, - а если пока мы идем до моего дома, ты половину незаметно слопаешь?
- Думаю, - Гошик в задумчивости почесал подбородок, - ты это заметишь.
- Тяф! – произнес пекинес и прыгнул на ноги парня, пачкая джинсы.
- Негодник, - погрозил Зефиру кулаком Филимонов.
- Все правильно сделал, - не смогла удержаться.
- Чего правильно? – Гоша посмотрел на меня внимательно, как-то задумчиво даже. – Куда я в таких грязных джинсах поеду? Придется тебе их застирать…
- Еще чего…
- Я тем временем буду расхаживать по твоей квартире в трусах… - В который раз никто не собирался реагировать на мои слова. – Провоцировать тебя на шалости.
- Провоцировать меня на убийство, - зашипела. – До дома и так доедешь. Сейчас темно, никто ничего не увидит. Ты ведь живешь все там же?
- Ну да, - последовал ответ.
К слову, квартира, в которой я сейчас жила, находилась в доме, что располагался на соседней улице от моего прошлого места «обитания». И до бывшей школы было рукой подать. Честно, несколько раз возникало желание продать двушку и купить другую, как можно дальше от места учебы. Но мама была против. Конечно, ей не хотелось, чтобы единственный ребенок жил как можно дальше.
- Тогда несколько остановок на автобусе потерпишь, - фыркнула.
- Причем здесь остановки? – на меня посмотрели сверху вниз. Ростом Гошка был примерно на полторы головы выше. – Я на машине.
- А чего не довез тогда? – спросила просто так. Желания садиться в чужую машину, не было никакого.
- Тогда бы я тебя быстро домчал, - теперь Георгий смотрел прямо перед собой. – А так идем, не торопясь, гуляем. Пес твой, опять же, набегается и спать без задних лап будет, пока я по твоей квартире в труса…
- Хватит! – выпалила. Ну, вот что за человек! Как был… балбесом, так и остался! И как его угораздило выбрать такую ответственную профессию?
- А что такого? – сделал вид, что не понял, с чего я так всполошилась, Гошик. – Ни разу что ли мужчину в одних трусах не видела?
Не удержалась. Наклонилась, сгребла в руку белый снег, быстро скомкала и бросила образовавшийся снежок в парня. Попала в плечо. Специально для того, чтобы бросить, отошла подальше. Бывший одноклассник посмотрел на образовавшееся на куртке небольшое пятно, стряхнул его одним движением руки и… Резко подался ко мне, в явном намерении схватить. И, надеюсь, не отшлепать. Лучше пусть попробует догнать!
Я припустила по дороге, не оборачиваясь на следующего по пятам пожарного. Зефир бежал рядом и довольно лаял. На одном из поворотов поскользнулась и упала в довольно внушительный сугроб, что образовался неподалеку от забора. Ну, вот… не добежала до подъезда каких-то пару сотен метров.
Гоша остановился напротив, несколько секунд взирал на сидящую на холодном снегу меня, тяжело вздохнул, покачал головой, что-то пробормотал…
- Тяф? – поторопил его с решением пекинес.
- Ты не подумай, - обращаясь к моему питомцу, начал говорить Филимонов. – Просто сейчас она спокойно сидит и ничего не говорит. И все бы хорошо, но вот… не там сидит. – Он еще раз покачал головой и приступил к извлечению меня из сугроба. – Отморозит себе чего, а ей еще детей рожать. Моих, желательно.
Так как я уже стояла достаточно близко к Георгию, наградила того подзатыльником. Ну и отошла, на всякий случай. Кто его знает. Вон, пока бездействовала, он правую руку чуть ниже талии сместил. Хорошо еще, что пуховик у меня заканчивался на середине бедра.
- Вот что-что, - проворчала, поправляя на макушке шапку и приостанавливая сползание очков на кончик носа, - а детей я от тебя заводить не собираюсь!
- Так их не заводят, - рассмеялся Гоша. – Их… - и уже знакомый многозначительный взгляд, - очень приятно…
- Ничего не хочу слышать, - перебила не понятно с какой стати приставшего ко мне однокашника. – Вон мой дом. Я пошла.
Махнув рукой в сторону, собственно, дома, я поспешила покинуть общество Гошки.
- А мандарины? – напомнил о покупке тот.
- Обойдусь! – выпалила и прибавила скорости.
Зефир не понял такого поступка хозяйки и до самого подъезда с укором смотрел в мою сторону. А я на его большеглазый взгляд не обращала никакого внимания. Просто хотела как можно быстрее оказаться дома, и чтобы никто не трогал. А мандарины с хурмой пусть этот ест. Все равно сам за все заплатил. Я свои несчастные двести рублей не потратила.
- Аф! – опять напомнил о себе пекинес, когда я бездумно остановилась возле двери, что вела в мою квартиру и не торопилась отпирать замок. – А-а-а-аф!
- Сейчас, - рассеяно проговорила и зашарила по карманам в поисках ключей.
Оказавшись в прихожей, быстро провернула замок до характерного щелчка и только после этого стала раздеваться. Последние три дня были самыми изматывающими за всю мою жизнь. По сравнению с ними, работать допоздна, разбираясь в отчетах, сущие пустяки.
- Тяф, - закрутился у ног Зефир.
Стащив с головы шапку и расстегнув пуховик, наклонилась, чтобы избавить собаку от ошейника. Не любил он в нем по дому ходить. Ботинки я уже сбросила, так что, не беспокоясь о чистоте пола, засуетилась в коридоре, убирая вещи на свои места. Уже убирала шапку на полку, что была расположена над крючками для верхней одежды, когда в дверь коротко позвонили. Не сразу пошла смотреть, кто там такой наглый в столь позднее время решил наведаться. Были подозрения, что это Георгий. Но повторного звонка не последовало. Да и не выкрикивал никто ничего. Не похоже на Филимонова.
Прищурившись, глянула в глазок и никого не увидела. Странно. Не знаю, что толкнуло меня открыть дверь. Какое-то внутреннее чутье. Выглянула на лестничную клетку, осмотрелась. Никого. Тихо, спокойно. И шагов отдаленных не слыхать. Потом опустила взгляд на ручку двери с внешней стороны и брови мои медленно поползли вверх. А очки, наоборот, вниз. На ручке висел пакет с мандаринами и хурмой. Тот, который в магазине мне Гоша протягивал. Потом забрал, правда. И вот… все-таки вернул.
Упрямиться не стала. В конце концов, мандаринки ни в чем не виноваты. Сняв пакет с ручки, снова закрыла дверь и пошла на кухню. Поступок бывшего одноклассника удивил. Я помнила его самовлюбленным индюком, который постоянно насмехался надо мной. Прикалывался, не заботясь о том, что я при этом испытываю. Я же была просто глупой влюбленной девчонкой, вес которой колебался с отметки «девяносто» на «сто» каждую неделю. И помню как сейчас, как было обидно и больно слышать от одного из самых симпатичных парней класса, что я раздавшийся на дрожжах каравай. Или перекаченный воздухом шарик. Девчонка, над которой можно насмехаться, не беспокоясь о ее чувствах и эмоциях. Школьные годы навсегда останутся для меня самым кошмарным временем в не такой уж и длинной жизни. И как бы я не хотела забыть всех тех, кто бросал в спину колкие фразы, память не собиралась щадить. А возможно, все это было не просто так. Я смогла взять себя в руки, побороть искушения и прийти в форму.
Оставив пакет на полу в кухне, пошла переодеваться в свой любимый халат, а потом потопала мыть руки. Завтра на работу. Надо лечь спать пораньше. Только съем пару мандаринок, покормлю Зефира и пойду на боковую. И хотя бы на время забуду о странном поведении Гоши.
ГЛАВА 3
На работе начался дурдом. Все носились, подписывали отчеты, которые умудрились просрочить по всем срокам и за несколько дней до Нового года, вдруг открыли в себе талант работать сверхурочно. Я по этому поводу не беспокоилась. Всегда старалась выполнять поручения начальства в срок. Вот и сейчас… помогала Анфисе, коллеге по работе и соседке по кабинету, с отчетом. У нее, видите ли, данные по продажам не сходятся. Благоразумно молчала о том, что по моему мнению у нее не сходится на самом деле. Юбка на два размера меньше и блузка, явно тесная в области груди. Но… когда начальник молодой и горячий, как электрочайник, в ход идут самые разнообразные средства достижения цели. А цель у нас была с длинными усами, черными глазами и акцентом.
Во время обеда, когда сидела с Анфисой в столовой, на мобильный позвонили с неизвестного номера. Машинально взяла трубку, поднесла динамик к уху и…
- Каравайчик, я соскучился! – бодро возвестил Филимонов.
Анфиска с любопытством покосилась в мою сторону. Даже ложку с супом ото рта отняла. Услышала? Черт…
- Не могу сказать того же, - выдавила из себя.
- А зря, - засмеялся однокашник. – Эй! Витек, отойди от моего огнетушителя! Отойди, говорю! – Это он явно прокричал не мне. Зато коллега по работе точно все расслышала. И ее аккуратно нарисованные брови поползли вверх. – Так… - продолжил словоблудие Гошик. – На чем я остановился? Ах, да! – И чего он такой радостный? Курил? – Я соскучился, каравайчик! Жди сегодня в гости. Пока!
И самым бессовестным образом повесил трубку. Я и слова вставить не успела.
- Какой он… - с придыханием пролепетала Анфиса и мечтательно подперла подбородок рукой. Вторая ее конечность так и продолжала удерживать ложку. – Горячий.
- Ага, - проворчала, отодвигая от себя тарелку. Аппетит пропал напрочь. – Горячий как осетинский пирог.
- И не говори, - девушка облизнула накрашенные алой стойкой помадой губы. – Мой Арутюшик такой душка.
Посмотрела на «Арутюшика», который сидел через стол от нас. И которого Анфиса, само собой, не видела и фыркнула. Коллега произнесла это так громко, что ее усатый босс все услышал. И выронил вилку, на которой балансировал рис. Бедный мужчина. На вид такой мужественный, сильный. А на деле… боится внимания довольно симпатичной девушки.
- Ты что, не будешь есть? – удивленно спросила Анфиска, на этот раз косясь на почти не тронутый суп в моей тарелке.
- Хочешь? – буркнула, пододвигая к ней почти не тронутый обед. Знала, что откажется. Просто хотела отбить всякое желание лезть не в свое дело.
- Нет, - покачала головой блондинка.
Вот и я «нет». Сняв ремешок сумки со спинки стула, пожелала девушке приятного аппетита и, поставив две тарелки (в одной был овощной салат) на поднос, сгрузила туда еще и вилку с ложкой и пошла относить все это к кухне.
За вторую половину дня Георгий написал мне аж три сообщения. Я упорно на них не отвечала, тщетно надеясь, что увидев, что я не тороплюсь откликатья, он отстанет. Как бы не так. Первое послание содержало в себе информацию о том, как сильно мой бывший одноклассник соскучился по каравайчику. Во втором парень поведал, как ждет встречи и салата. В третьем сообщил, что вышел с работы и мчится на крыльях любви в сторону моего дома.
Думаю, не стоит говорить, что домой я не спешила. Делала все медленно, несколько раз прерывалась для того, чтобы попить с местными сплетницами чай. Среди них была и Анфиска. Чего там, сегодня она являлась кладезем самых свежих сплетен. Они, к слову сказать, мне были не интересны. Так что слушала я дам в пол-уха.
Выходила с работы, когда часы показывали десять вечера. Эх, елку купить уже не успевала. Ничего, попробую забежать на рынок завтра. Самое главное, не представлять, как я буду вновь добираться с пластмассовым деревом до дома. А может… купить небольшую елочку? Поставлю ее на письменный стол и все. И пожар, если что, будет не таким пугающим. На всякий случай, надо будет оставить неподалеку ведро с водой. Во избежание повторения вызова пожарных. А то вдруг, снова Гошика увижу.
На улице было холодно. Натянув шарф повыше (но не на нос, а то очки будут запотевать), поспешила в сторону метро. Ну… как поспешила. Старалась медлить, как могла. Только холод, пронизывающий до костей ветер и колючий снег не располагали к неспешной прогулке.
Чем ближе подходила к дому, тем медленнее становился шаг. Но там меня ждал Зефир. И медлить более было глупо. Вдруг Филимонов ушел? И вообще… нашла от кого прятаться. Я к себе домой иду! А он…
А он стоял. Подпирал спиной входную дверь. Руки засунул в карманы джинс. Зевал. Широко так, бессовестно.
- О, каравайчик! – заметив меня, он встрепенулся и отстранился от двери.
- О, мой личный кошмар, - проворчала, продолжая подниматься по лестнице и смотреть на этого нахала.
- Ну чего ты, каравайчик, - темные брови изогнулись так смешно, что я не смогла сдержать улыбки. Клоун. – Я, между прочим, скучал, страдал. Не обедал, все о твоем салате мечтал.
- А я его не готовила, - хмыкнула.
И вот мы стоим друг напротив друга. Он смотрит на меня, я на него….
За дверью скребется голодный пес. Никакой романтики. Просто желание придушить. Гошика.
Стоять на лестничной клетке и дальше было бы жестоко. По отношению к Зефиру, а не к Георгию. Его бы я оставила здесь. Но как только открыла входную дверь, этот беспринципный тип, прошел следом. Отодвинул меня в сторону и, пройдя чуть дальше, начал стягивать с ног ботинки. Ладно. Вроде как снег с подошвы его обувки должен был уже растаять. Значит, пол не сильно пострадает. И, возможно, мыть его не придется.
- Тяф! – радостно залаял пекинес, подбегая к парню.
И вот стою я такая, в одном ботинке, с медленно ползущим на коврик шарфом, в наполовину расстегнутом пуховике и… обалдеваю от мужской наглости. Получается, как меня с работы встречать, кормилицу между прочим, так он нехотя идет. А как этого, так мчится на всех своих кривых!
- Тяф! Тяф! Тяф! – продолжал надрываться пес, прыгая на руки Гоши, когда тот снял куртку и повесил ее на крючок.
- А ты не обнаглел? – это я обращалась не конкретно к Филимонову, а к обоим представителям мужского пола.
- Тяф? – Зефир непонимающе воззрился на меня.
- Чего? – а это уже Георгий.
И в этот момент они так были похожи, что я, махнув рукой, пошла на кухню. Даже если бы и попыталась прогнать однокашника, ничего бы не вышло. Он гораздо сильнее меня физически. И наглости у него в разы больше.
- Чайку сделай, будь девушкой! – послышался со стороны коридора голос пожарного.
Было огромное желание не делать ничего. Ну, или скормить незваному гостю остатки собачьего корма. А что? В холодильнике как раз лежала одна початая банка. Там срок годности скоро заканчивался. Но сегодня я так устала, что не хотелось ничего. Точнее, просто было желание добрести до кровати и забыться сном.
Подавив зевок, первым делом помыла руки. Потом включила чайник, положила в опустевшую за день мисочку, что стояла на полу, специального паштета для пекинеса и пошла переодеваться. В это время Гошик оккупировал мою ванную комнату. И вроде надо было вновь возмутиться, потребовать, чтобы он покинул квартиру. А… сил не было.
Переодевшись в удобный синий спортивный костюм, натянула на ноги теплые носки (я же нынче осталась без тапочек), соорудила на голове пуклю и поползла обратно на кухню. Бывший одноклассник сидел за столом и в задумчивости постукивал костяшками пальцев по столешнице. Зефир, как и в прошлый раз, уселся у его ног и преданно заглядывал тому в лицо.
- Каравайчик, - хмуро проговорил пожарный, - я не понял, ты что… не ждала меня?
- Какой догадливый, - процедила, подходя к чайнику.
- Холодильник пустой. Жрать нечего…
- Жрут свиньи, - машинально сказала, и так же машинально беря с полки две чашки для чая.
Чтобы поскорее избавиться от общества Гоши, на этот раз решила ограничиться пакетированным чаем. Только зеленым. Беспокоилась, как у него там почки работают. Хорошо ли… или плохо. А если плохо, то этот напиток самое то. Сахара на этот раз положила аж пять ложек.
- Аф? – вопросительно тявкнул Зефир.
Никак не отреагировала на мелкого предателя. Я его кормлю, пеленки меняю (кстати, надо будет заняться этим делом, когда Гоша уйдет), шерсть вычесываю, по ветеринарам таскаю, а он… Вот возьму и не пойду с ним сегодня на улицу. Поздно уже. Пусть сидит и размышляет о своем плохом поведении.
- Каравайчик, ты такая задумчивая, - продолжил словоблудие Гошка, - что становится боязно.
- Тебе и боязно? – я поставила перед ним дымящуюся чашку и пошла к холодильнику. Хм… и чего бы такого поесть?
- У тебя там мыши повесились, я их в унитаз спустил, - отпив немного чая и слегка поморщившись, пробормотал Филимонов. – Отойди, каравайчик…
Произнеся это, он оторвал свою попу от табуретки и, отстранив от холодильника, полез изучать его содержимое. Закрыл весь обзор своими плечищами, что и не видно ничего. Так бы и стукнула.
- Гоша, а ты ничего не напутал? – голос был мягким, спокойным. А как еще я должна разговаривать с душевнобольным? – Квартира моя, кухня, моя. Холодильник, опять же, я покупала.
- Ну, я тебя поздравляю с этой покупкой, - никак не реагируя на мою речь, возвестил молодой человек. – Но покупочка так себе. Морозит плохо, лампочка вот-вот перегорит, а с внешней стороны вмятина. Подержанный покупала? – На меня посмотрели через плечо. Всего какую-то секунду. Потом все внимание незваного гостя опять переключилось на лежащие на полках продукты. – Вот, - спустя еще несколько секунд, Гошка извлек оттуда упаковку с яйцами и положил ее на столешницу разделочного стола, что располагался слева. – И это возьмем, - дальше там же оказались остатки колбасы, немного сыра и один несчастный помидор. – Догадываешься, чем я тебя сегодня баловать буду?
- Ну… - я отошла подальше от хитро смотрящего прямо мне в глаза парня. – Яичницей, подозреваю.
- Догадливая, какая, - как-то хитро улыбнулся Георгий. – Дай сковородку и подсолнечное масло.
Вздохнув, посчитала лучшим не мешать мужчине хвастаться своими кулинарными способностями. В конце концов, есть хотелось сильно. А голова не варила. В том смысле, что соображала я уже плохо и с трудом держала глаза открытыми.
Зефир сидел все на том же месте и с любопытством следил за нами.
Устроившись по левую руку от Гошика, приступила к нарезке помидора. Мой нечаянный помощник начал тереть сыр. И так в стало уютно и спокойно, что в один момент, когда глаза всего на секунду закрылись, я чуть было не порезала себе ножом палец. Заметив это, Гоша отобрал у меня нож и дал в руки два яйца. Ясно, сковорода нагрелась, пора разбивать скорлупу.
Так мы и готовили. Я засыпала на ходу, молодой человек тормошил и возмущался, что помощница из меня так себе. А я что… и не думала спорить. Чего он, собственно, хотел? Время позднее, я устала. Весь день промучилась с Анфиской. Чего там, почти весь отчет за нее сделала. И это, между прочим, была не моя работа.
- Каравайчик, ты как тут с голоду-то не померла еще? – покачав головой, спросил Георгий, ссыпая в яйца, что уже медленного приготавливались на сковородке, сыр. Затем он аккуратно разложил на нем тонкие кругляшки помидора и лишь в самом конце добавил колбасу.
- Крышкой прикрой, - зевнув, пробормотала, никак не отреагировав на слова однокашника.
- Без тебя знаю, - сказали в ответ и щелкнули по носу. Меня, разумеется.
Хмуро посмотрев в наглое лицо этого… нехорошего товарища, отошла от плиты и упала на табуретку. Снова как можно дальше от Гоши. Зефир посмотрел с укором. Пускай. Вот такая вот ему хозяйка плохая досталась. Гостя «дорогого» не кормит, в чашку с горячим чаем ему не дует и слюнявчик не подвязывает.
- Гош, - прикрыв очередной зевок ладонью, позвала я, - давай по-чесноку. Что тебе нужно? Понимаю, конечно, что процент получить от тебя честный ответ почти равен нулю…
- Три и четырнадцать сотых, - не отрываясь от проверки готовности яичницы, проворчал Гошик.
- Что? – не сразу поняла.
- Говорю, помнишь, что такое число Пи?
- Ты издеваешься! – Сонливость, как рукой сняло.
- Конечно, - не стал лукавить молодой человек. – А чего ты глупые вопросы задаешь? Лучше дай две тарелки.
Зло засопев, пошла, собственно, за тарелками. Нет, будь я не такой голодной, воспротивилась бы подобному поведению. Он командует мной на моей же кухне! Неслыханная наглость. Только… я так сильно хотела есть. Аж живот в рогалик закручивался. Поэтому здраво рассудила, что повозмущаюсь потом, когда буду сыта и выспавшаяся.
Едва яичница была поделена на две равные порции, и мы с пожарным устроились за столом, на время на кухне воцарилась почти что идиллия. Почти что, потому что Зефир постоянно требовал к себе внимания. То к Гоше на попе подползет и вытребует кусок колбасы (и это несмотря на полную миску паштета для собак!), то ко мне, так же на попе «примчится». Я держалась, старалась не реагировать на жалостливое подвывание пекинеса. Минуты две. Потом скормила ему всю колбасу из своей тарелки.
- А ты в курсе, каравайчик, - быстро покончив с яичницей, заговорил Филимонов, - что я и завтра приду?
- Зачем? – пробурчала, и не пытаясь скрыть свое недовольство.
- Как вы женщины любите отвечать на подобный вопрос: затем, - хмыкнул Гошик. – Может, я успею соскучиться.
- По мне? – брови медленно поползли вверх. Что за глупости он говорит?
- По Зефиру, причем тут ты, - засмеявшись, сказал бывший одноклассник. – Беспокоюсь за него очень. Целый день один здесь сидит. Дай мне второй комплект ключей от своей квартиры. Буду приходить, выгуливать его, кормить…
Я видела, что этот… просто надо мной издевается. Выводит на эмоции. Но из-за усталости легко клевала на эту уловку.
- Даже за бесплатно такого счастья не надо, - парировала я.
- Так и не бесплатно. – Интересно, эта хитрая улыбочка на его лице супер-клеем приделана или как? – Будешь платить по… - незваный гость сделал вид, что задумался, - по пятнадцать тысяч в месяц.
- Приезжих из регионов и из ближайшего зарубежья на работу не принимаю, - прошипела и отпила из чашки подстывший чай. Хам.
- Так у меня московская прописка, - Гошка подмигнул. – Заметь, кто другой взял бы за такую работу гораздо больше. Но ты можешь часть платить натурой.
- А не пошел бы ты… - я с силой сжала под столом кулаки. Хорошо, что яичницу доесть успела. Аппетит куда-то ускакал.
- В сторону спальни? – Улыбка у парня стала еще шире.
- В сторону входной двери.
Какая я все-таки еще наивная. Приличный человек бы извинился за доставленные неудобства и ушел. Перед этим перемыв всю грязную посуду. А Гоша… Гоша на то и Гоша, чтобы никак на мои слова не реагировать. Он всегда такой был. Даже когда учительница по географии назвала его бестолковым избалованным мальчишкой, он сидел за партой (а полагалось, между прочим, встать, в знак уважения к учителю) и улыбался. Тогда он казался мне смелым и самоуверенным. Сейчас… напыщенным индюком.
Георгий склонил голову набок, внимательно следя за моими эмоциями, которые сейчас, скорее всего, легко можно было увидеть на лице, и чего-то выжидал.
- А ночная смена у тебя когда? – спросила, надеясь, что переключившись на другую тему разговора, он перестанет так пристально меня разглядывать.
- Хочешь поджечь очередную елку? – с ленцой в голосе, произнес Филимонов. – Каравайчик, если хочешь пригласить меня на свидание, так и скажи. Зачем все эти намеки?
Вздохнула и в который раз прикрыла ладонью зевок.
- Ладно, - неожиданно резко встав с табуретки, проговорил однокашник, - пойду я. Скажешь, что купить надо будет. А то у тебя в холодильнике завтра не мыши повесятся, а Зефир. – И такой сочувственный взгляд в сторону застывшего пушистым вечно голодным изваянием пекинеса.
- А может, ты просто не придешь? – с мольбой пролепетала.
- Еще чего, - это Георгий сказал уже из прихожей. – Чтобы ты совсем про пса забыла? Кто еще о нем кроме меня позаботится?
Я была настолько в шоке, что даже когда хлопнула, закрываясь, входная дверь, так и продолжала сидеть на кухне. Зефир же печально скулил в коридоре, явно тоскуя по новому знакомому.
Дурдом, а не дом.
ГЛАВА 4
На следующий день на работу я опоздала. Пришлось писать объяснительную. Но так как реальную причину написать я не могла, пришлось выкручиваться, расписывая, какие загруженные с утра пораньше дороги. И какая давка образуется в метро. Признаться, хотелось рассказать о Гоше. Ведь именно он послужил причиной тому, что я проспала. Так измоталась за прошедший вечер, что не услышала будильника. Даже с десятого раза. И Зефир никак не мог добудиться до хозяйки.
- И что же ты такого делала в ночи, что опоздала? – положив немалый бюст на столешницу, подалась вперед Анфиса. Ей сегодня повезло, она пришла раньше меня на работу. Вот теперь сидела и гордилась этим фактом, произошедшим впервые за год.
- Есть готовила, - почему-то этой девице не хотелось сообщать о Гошике. Устроит допрос. А мне работать надо.
- Всю ночь? – блондинка не спешила верить моим словам.
- Не всю, конечно, - тут ни словом не солгала. – Но легла поздно.
Дальше я пошла относить объяснительную, и разговор сам собой сошел на «нет». Не сказала бы, что расстроилась из-за этого. Начальник не стал распинать меня, просто просмотрел бумагу и указал рукой на дверь. Отлично. Хоть что-то хорошее за начало дня со мной произошло. Босс не стал допытываться и удовлетворился стандартному объяснению любого из опоздавших: пробки, толкучка, машина заглохла и так далее.
Во время обеда мне опять позвонил Георгий. Записала его номер в телефон под именем «Заноза», так что теперь точно знала, кто тревожит мой покой и отрывает от трапезы. Было огромное желание не брать трубку. Не проводить пальцем по зеленой кнопке. Было. Но почему-то я сделала наоборот. Возможно, это было связано с тем, что я была уверенна – продолжит терроризировать мой аппарат. А может с тем, что я, не один год учась в одном классе с этим, не сомневалась – будет ждать в подъезде. И смысла затягивать с возвращением домой нет. Из-за этого будет плохо лишь одному мужчине – Зефиру. У пусть мужчиной он считался не полноценным (грешна, кастрировала, когда этот безобразник приставал к соседском мопсу… йорку… немецкой овчарке). Мужчина же? Рефлексы остались.
- Да, - ответив на звонок, проворчала. Благо, сегодня за столом сидела одна, и столовая была полупустой.
- Каравайчик! – послышался в трубке бодрый голос пожарного. – Слушай, а ты конину любишь?
- Чего? – я чуть не поперхнулась чаем.
- Понятно, - тут же сообразил парень. – Рустам! Откладывай! Моя не ест!
- Какая нежная! – послышался грубоватый голос с резким акцентом. – Свежая! Себе возьми!
- Так я тоже не ем! – откликнулся Филимонов.
- Тьфу, - обиженно произнес незнакомый мне Рустам. – Деликатес!
- Жди сегодня к девяти, - уже обращаясь ко мне, сообщил Гошик и повесил трубку.
Он часто вводил меня в ступор. Что в школе, что сейчас. Я сидела, все так же прижимая телефон к уху, и слушала гудки. Представляла, как выгляжу со стороны. Взгляд напуганный, очки съехали на кончик носа, губы плотно сжаты. Суп в тарелке стынет. Мимо проходят люди, а я все сижу, сижу, сижу… И не понимаю, что ему нужно? И ведь не отвечает, паразит такой. А я всю голову сломала, с чем связано его странное внимание. Странное, потому что я не верила Гоше. И когда он про детей от него говорил, и когда сообщал, что соскучился, и когда… Да там еще много «когда» было.
Как бы выпытать у него правду? Я постоянно чувствовала какой-то подвох. Или просто не могла поверить, что он увидел во мне девушку. Значит, для того, чтобы заинтересовать понравившегося парня, я должна была в свое время сесть на диету? Еще чего. Одно дело, когда ты совершаешь сей подвиг для себя. Потому что это, в первую очередь, нужно тебе самой. А совсем другое, ради кого-то. А что он потом сделает? Отблагодарит? Как? Ерунда.
На удивление на работе я задержалась сегодня всего на час. Но за елкой вновь не пошла. Подумала о несчастном, скулящем в квартире Зефире, и заторопилась в сторону метро. Будет ли Георгий вновь стоять и ждать моего прихода? Будто ему больше делать нечего. И на пожарной станции работы мало. Как же. Если у меня ни с того, ни с сего елка загорелась, то, получается, сейчас вызовов должно быть на порядок больше. Да и помню я, о чем тогда пожарные говорили.
На улице бушевала метель. Обычно ближе к Новому году погода наоборот затихала, а тут что-то решила разгуляться. Что было непривычно и странно. Где эти противные лужи под ногами? Голая земля? Грусть от того, что нет снега. И обычно всегда, именно с тридцать первого на первое начинал идти этот самый долгожданный снег. Вот в чем заключалось первое волшебство нового года. А сейчас… такие сугробы, что скоро припаркованные у обочины машины по крышу заметет. И гололедица пугала. С ней даже соль не могла справиться. Как итог, я поскользнулась и плюхнулась на попу прямо у метро. Проходящий мимо мужчина помог подняться. Поблагодарив его, стала отряхиваться, радуясь тому, что довольно длинный зеленый пуховик смягчил мое падение. Пока сметала руками налипший сероватый снег, очки чуть было не упали, как всегда съехав на кончик носа. Поправляя их задела шапку. Чуть было не потеряла и ее. Будто сглазили. Шла себе спокойно, никому не мешала, а тут… Все разом навалилось. Включая осознание, что я еду домой. А там