Оглавление
- АННОТАЦИЯ
- ПРОЛОГ. Береги соседа своего, он тебе ещё пригодится
- ГЛАВА 1. Замужество как прыжок с парашютом: первый раз страшно, потом увлекаешься
- ГЛАВА 2. Покойники порой доставляют больше проблем, чем живые
- ГЛАВА 3. Первое впечатление обманчиво, но его чаще всего хватает
- ГЛАВА 4. Правда как лекарство: очень важно соблюдать дозировку
- ГЛАВА 5. Когда пытаешься обманывать всех, главное — не обмануть ещё и себя
- ГЛАВА 6. Везение — это чаще всего результат тщательной подготовки
- ГЛАВА 7. Рефлексы быстрее разума, но именно ему приходится разгребать последствия
- ГЛАВА 8. Поступать правильно зачастую не очень-то приятно
- ГЛАВА 9. Недооценка чувств как недооценка противника — верный шаг к поражению
- ГЛАВА 10. Даже если мужчина избегает женщин, рано или поздно его догонят
- ГЛАВА 11. Если женщина не идёт из головы, то голову эту можно считать потерянной
- ГЛАВА 12. Хороший друг — это здравый смысл, хранящийся отдельно
- ГЛАВА 13. Женская обида как грипп: внезапна, неразборчива и приносит осложнения
- ГЛАВА 14. Мужчины не понимают намёков и очень активно этим пользуются
- ЭПИЛОГ. Иногда нужно обойти полмира, чтобы встретить счастье в соседнем доме
АННОТАЦИЯ
Ловкой мошеннице Чарген Янич долгое время удавалось уходить от правосудия. Но там, где пасует закон человеческий, рано или поздно сработает закон равновесия. И вот Чара уже в чужих краях, втянута в тёмную историю, гораздо более опасную, чем все её аферы. А единственная надежда на спасение связана с циничным следователем Стеваном Шешелем.
Чарген надеется ускользнуть и в этот раз, перехитрив судьбу и сыщика. Но что если эти двое начнут действовать заодно?
ПРОЛОГ. Береги соседа своего, он тебе ещё пригодится
Беряна, столица Ольбада
7 горешняка 8151 г.
^Горешняк — ольбадск. июль месяц^
— Придержите лифт! — Окрик заставил девушку дёрнуться. Рука на рычаге дрогнула, но пассажирка не сразу сообразила, что именно от неё требуется: раннее утро было для Чарген самым мучительным временем суток, и скорость реакции страдала вместе с остальными положительными качествами.
К счастью спешащего, он влетел в крошечную клетушку лифта почти сразу за своим криком. Врезался в стоявшую там Чару, сбил с ног, но сам же успел поймать, не позволив отлететь к стенке. Как девушка не выронила при этом сумку — она и сама не смогла бы ответить. Всё-таки сосед слишком твёрдый и костлявый, чтобы столкновение прошло безболезненно.
— Привет, мышка! Прости, — кривовато улыбнулся он, аккуратно выпустив попутчицу. — Вниз?
— Доброе утро, господин Сыщик! Конечно, вниз, — охотно отозвалась Чара.
Рычаг скрежетнул металлом, створки с лязгом сомкнулись, и лифт медленно поплыл. С пятого этажа он всегда полз еле-еле.
Такое вроде бы уничижительное обращение соседа совсем не задевало Чарген. Наверное, потому, что в нём не было никакого личного отношения или пренебрежения, просто констатация внешнего сходства: острый носик, тёмные глаза, смуглая как у всех южан кожа, тёмно-русые волосы — вроде бы длинные, вроде бы густые, но очень невыразительные и тусклые.
Чёрная юбка, белая блузка, серый приталенный жакет, удобные ботиночки на низком каблуке — аккуратная, по размеру одежда, не цепляющая взгляд ни яркостью, ни нарочитой небрежностью.
Действительно — мышка. Скромная, осторожная, неприметная — не красивая, не отталкивающая, совершенно заурядная, но при ближайшем рассмотрении довольно миловидная девушка. Обычная. Именно такая, какой должна быть приличная горожанка.
А ещё это прозвище давало возможность немного расслабиться: можно не так пристально следить за словами собеседника. Отзываться на «мышку» было гораздо проще, чем на имя.
Над ответным прозвищем даже задумываться не пришлось: профессия и одна из масок мадирского театра спаялись в этом человеке воедино и настолько тесно, как будто старые драматурги списывали Сыщика непосредственно со следователя Стевана Шешеля. Правда, комедийные амплуа маски, когда её надевали на непутёвого, ленивого или жадного служителя закона, ему совсем не подходили, но это уже детали. Главное, самого соседа такое прозвище только забавляло и совсем не обижало.
— К тётушке? — он выразительно кивнул на сумку, которую Чарген, устав держать, поставила на пол.
— Да, поеду, — подтвердила девушка. — Каникулы, в библиотеке сейчас тихо, а ей с огородом надо помочь. Сами понимаете, в деревне рабо... Ой!
На этом месте, обрывая пояснения, лифт вдруг резко дёрнулся, уронив Чару на соседа, и замер. Мигнув, погас осветительный шар под потолком, и воцарилась мёртвая тишина, особенно пронзительная из-за чернильного мрака вокруг и стихшего гудения, с которым ехал лифт.
— Только не это! — простонала девушка, судорожно вцепившись в лацканы пиджака мужчины. Зажмурилась. Темнота неприятно давила, но сейчас — не так сильно, как могла бы. Всё же здорово, что сосед решил догнать лифт и разделил с ней приключение, в одиночестве пережидать подобное было бы труднее.
— Ты боишься темноты? — сделал Шешель логичный вывод, даже приобнял девушку за плечи — неожиданное, но приятное проявление сочувствия.
— Боюсь, особенно когда тесное пространство. Но главное, меня такси ждёт, до дирижабля меньше часа! — пожаловалась Чарген.
Следователь молча отправил куда-то вверх и вбок лёгкий магический импульс жёлтого спектра, совсем рядом в темноте тихо ухнуло, заставив Чару вздрогнуть от неожиданности. А через мгновение клетку лифта залил тусклый, слабый желтоватый свет — шар горел еле-еле, но этого было вполне достаточно для успокоения.
— А сдвинуть с места его так не получится? — неуверенно спросила девушка, не спеша покидать надёжные объятья и с трудом удерживаясь от того, чтобы воспользоваться случаем и ощупать соседа. Её давно мучил вопрос: господин Сыщик под пиджаком крепкий и жилистый или тощий и костлявый? Склонялась к первому варианту, но найти подтверждение этому никак не удавалось.
— Да легко! — отозвался следователь. — Но сыскаря ноги кормят, поэтому они мне ещё дороги как память.
— То есть?
— Если лифт грохнется с высоты третьего этажа, кости мы, конечно, соберём, но вряд ли целые, — доходчиво пояснил Шешель. Продолжая придерживать соседку одной рукой, — привык уже, что ли? — вторую вытянул в сторону, освобождая из-под манжеты наручные часы. — М-да. Забежал переодеться. Садись, мы здесь надолго. — Он небрежно махнул рукой и, всё же выпустив Чару, спиной по стене стёк на пол.
— Но может быть, позвать на помощь? Или двери попробовать открыть? Вы же сможете, и это, наверное, не так опасно, как...
— Садись, не надо ломать технику, — отмахнулся Шешель. — Или у тебя там в сумке ломик есть? Нет? Мне, конечно, льстит такая вера в мои силы, но руками я эти двери не открою. Даже если бы собирался.
— А что насчёт помощи? — Чарген не готова была сдаться так быстро и всё ещё надеялась, что это недоразумение вскоре разрешится. Опаздывать на дирижабль совсем не хотелось, от этого все планы летели псу под хвост. Она ведь действительно собиралась для начала заехать к маме!
— Кричи, — пожал плечами следователь, невозмутимо глядя снизу вверх.
Чара неуверенно покосилась на двери, потом на соседа. Потом прислонилась к стене напротив соседа и медленно, придерживая юбку, съехала по ней, опустившись на корточки.
— Что, не будешь? — ухмыльнулся Шешель через пару секунд.
— Лучше вы, господин Сыщик, у вас голос громче, — вежливо уступила девушка.
— Жаль, — неопределённо хмыкнул сосед и слегка стукнулся затылком о стенку лифта. Прикрыл глаза.
— Это тоже бесполезно, да? — спросила Чара тихо.
— Сегодня воскресенье, половина пятого утра, — невнятно пробормотал Шешель. — Нормальные люди спят. В здании достаточно толстые стены, чтобы шум на лестнице не беспокоил жильцов. И лифт у нас новый, тихий, — закончил со смешком.
— Я не успею на дирижабль, да? — вздохнула девушка и тоже сползла на пол. Несколько часов она в прежней позе всё равно не высидит, куда уж тут юбку беречь!
— Не успеешь.
Несколько минут они посидели в тишине, которую нарушил жалобный стон. Чарген растерянно покосилась на соседа, который вряд ли мог издать такой звук.
— Что это было?
— Надо было позавтракать, — отозвался следователь.
— У меня есть бутерброды. Хотите? — предложила девушка и полезла в сумку ещё до того, как закончила фразу.
— Хочу! — Шешель не стал скромничать, тут же заметно ожил, выпрямился и открыл глаза. Получив внушительных размеров бутерброд из пары поджаристых хлебных треугольников с начинкой между ними, уткнулся носом в хлеб, с шумом втянул запах и выдохнул со сладострастным стоном. Чара при виде этого не удержалась от хихиканья. — Спасительница! Благословите боги мышиную домовитость и запасливость! — нашёл он в себе силы поблагодарить и с упоением впился зубами в хрустящий бок бутерброда. Блаженно замычал, закатив глаза, и девушка засмеялась в голос.
— Ешьте-ешьте, вы вон какой худой, вам надо, — с умилением сказала она. Шешель угукнул, не в силах оторваться от еды. Которая исчезала с пугающей скоростью. — Господин Сыщик, вы когда последний раз ели? — озадачилась Чарген.
— Не помню, — честно ответил тот, кивком благодаря за следующий бутерброд.
— А спали?.. — продолжила любопытствовать девушка, разглядывая соседа внимательней.
Сейчас, в тусклом тревожном свете, лицо следователя, и в лучшие дни кажущееся слишком худым, даже измождённым, вовсе напоминало обтянутый сухой кожей череп. Тёмные круги под глазами, тени от скул на впалых щеках — зловещий вид.
— Примерно тогда же, — отозвался Шешель, прожевавший второй бутерброд и встретивший появление третьего с отчётливой нежностью во взгляде. Правда, на этот уже не набросился, как дворовый пёс на кусок парного мяса, даже попытался разглядеть в тусклом свете, что там внутри. — Очень вкусно!
— Вы просто голодный, — улыбнулась Чара.
— Не скажи, — качнул головой следователь. — Это шедевр бутербродостроения! Говорю как старый холостяк, знающий толк в ленивой еде. — Он прервался на укус, прожевал гораздо тщательней с совершенно блаженным видом. — Чтоб мне посереть, ты точно добавляешь туда какой-то секретный ингредиент! Давай я на тебе женюсь, а? И ты будешь меня кормить!
— Не стоит идти на такие жертвы, — девушка рассмеялась в ответ. — Можем договориться о сдельной оплате.
Глаза следователя жутковато сверкнули, показавшись белыми бельмами, и в выражении его лица почудилось что-то опасно-хищное. Чарген мысленно ругнулась на себя за то, как непозволительно расслабилась и выбилась из образа, и поспешила сменить тему.
— Что-то случилось? — участливо спросила она. — Вы, мне кажется, обычно выходите из дома несколько позже и в чуть более здоровом виде.
— А, у нас всегда что-то случается, — он расслабленно махнул рукой, и Чара перевела дух: никаких вопросов и подозрений не последовало. — Газет не читаешь?
— Читаю... А, вы о том артефакторе? — припомнила девушка последнее громкое дело, о котором уже три дня трубили на каж