Купить

Черная гостья. Анна Корвин

Все книги автора


 

Оглавление

 

 

АННОТАЦИЯ

Лоретта Мартин – дитя греха, отмеченная проклятьем. Судьба не дала ей ни любящей семьи, ни состояния, ни талантов. Но наградила прелестной внешностью, неунывающим характером и тремя дарами от самозваных фей. Ей суждено стать одной из самых блистательных знаменитостей Медорана, но пока она – всего лишь брошенный ребенок, рожденный под несчастливой звездой.

   

ПРОЛОГ. Обитель

Холодным осенним утром в ворота обители Певчих дроздов постучались двое. Пожилой рыцарь с печально поникшими седыми усами и стройный, гибкий подросток, который выглядел так, будто готов сбрызнуть отсюда в любой момент, как бы крепко суровая рука родителя ни держала его за загривок.

   Смотровое окошко распахнулось, и на прибывших воззрился выцветший старческий глаз, безмолвно вопрошавший о цели прибытия.

   – Сэр Арнульф с сыном. К настоятелю. Нам назначено, - сказал мужчина.

   Брат Бертрам, привратник, проверил книгу, степенно кивнул и загремел ключами. Он ценил и любезно приветствовал гостей, бравших на себя труд заранее договориться о посещении. Тех же, кто пытался прорваться в обитель вот так, с улицы, с бухты-барахты, ожидал совершенно иной прием.

   Неторопливо кушая орехи и сушеные фрукты в относительном тепле и уюте своей сторожки, брат Бертрам, строго поглядывая на вновь пришедшего из маленького зарешеченного окошка, вдумчиво и с толком допрашивал посетителя, невзирая на погоду и время суток, цари на улице хоть зима хоть лето, хоть дождь хоть вёдро. «С какой целью прибыли?» - придирчиво выбирая из холщового мешочка орехи почище и покрупнее, задавал вопрос Бертрам. «Откуда приехали?», «Что везете с собой?», «Чем намерены отблагодарить за гостеприимство?», «Где проживают ваши родные?», «Сколько будет квадратный корень из пяти с половиной?», «В каком году основана столица Мерсилии?». Иногда привратник требовал процитировать Святую книгу; иногда расспрашивал путника о здоровье близких. Однажды брат Бертрам таким образом пять часов продержал у ворот племянницу императора, и лишь вмешательство Аббата* помешало строптивому монаху избежать сурового наказания. Доводом к его оправданию послужило то, что брат Бертрам искренне радел о благополучии и безопасности родной обители, по возрасту своему уже не разбирал знаков отличия, указанных на гербе, и не делал разницы между графиней и разбойником с большой дороги. Последний мог до морковкина заговенья угрожать брату Бертраму холодным оружием, но брат Бертрам продолжал бы бубнить свои вопросы, а что до смерти – привратник ее боялся не особенно: все там будем, а на свете брат Бертрам прожил много и не зря.

   ___

   * Настоятеля так и зовут. Тот случай, когда имя и должность совпадают. (Здесь и далее прим. авт.)

   ___

   – Заходите, будьте как дома, – приговаривал брат Бертрам, отпирая ворота. – Аббат уже ждет вас. Юноша может обождать в трапезной. Там его угостят элем и сыром.

   – Ну уж нет, – вталкивая сына в ворота, ответил сэр Арнульф. – Юноша пойдет со мной.

   Тот вздернул голову, показывая, что кто бы что ни говорил, а он ни от кого и ни от чего в этом мире не зависит.

   Пара проследовала в кабинет настоятеля, где сам Аббат, дородный мужчина во цвете лет, принял гостей приветливо и радушно и пригласил присесть. Рыцарь, как и подобает, последовал приглашению, юноша же принялся бродить по кабинету, зыркая по сторонам наглыми зелеными глазами. Пошуршал книгами, потрогал чернильницу и залип на настенные росписи. В особенности его заинтересовала одна, изображавшая сцену Изгнания. Восседающий на золотом троне Небесный Император гневно указывал на дверь своему непутевому братцу, скорчившемуся у подножия престола. Отмеченный неуемной любознательностью и шкодливостью, тот презрел запреты и открыл Чертоги Познания, за что был с позором изгнан из горней обители и с тех пор вот уже много веков странствовал по свету в разных обличьях, сея раздор и смуту в человечьих умах. Последователи истинной веры (благочестивая паства кроменической церкви) называли его Врагом. Еретики, ведьмы, студенты, куртизанки и прочее отребье, втайне почитавшие как своего покровителя – Изгнанником. По легенде (не фигурирующей, правда, в священном Предании), между Небесным Императором и Темным Братом было заключено пари. Второй заявил, что Небеса его не интересуют, а вот земли смертных он намерен сделать своим собственным царством. И с этой целью вот уже многие тысячелетия он хитроумными уловками заманивал в свои сети заблудшие души, особо ценя чистые и невинные – те же, к которым питал любовь его старший брат. Приобретение каждой такой души для Врага было очередною победой – она стоила десятерых грешных и мелкотравчатых душ. Легенда гласила, что царство Врага наступит в Медоране тогда, когда вес залученных им душ превысит вес тех, что преданы Небесному Императору.

   Властитель и его окружение были изображены в сияющих, чистых красках, тогда как Изгнанник темнел на картине зловещим темным пятном, а длинный плащ, ниспадавший на ступени тяжелыми складками, будто вобрал в себя весь мрак ночи и горестей мира.

   – Умоляю, – без предисловий начал рыцарь, – принять моего сына в обитель и сечь его безо всякой жалости.

   – Мы получили ваше письмо, сэр Арнульф, – ласково ответил аббат, – и рады приветствовать каждого, кто готов молиться и трудиться во славу Небесного Императора. Ибо, как вы знаете, девиз нашего ордена – «Служить и просвещать». Однако, возможно, вы расскажете подробнее, что привело вас сюда? И почему вы избрали сию стезю для своего отпрыска? Насколько я знаю, он ваш единственный наследник. Уверены ли вы в своем решении? Я, разумеется, не стану его оспаривать, но убежден, вы поймете мое, возможно неуместное, любопытство. Служение Господу – почетный и благочестивый путь, но, к сожалению, обычно отцы оставляют его для младших детей, в то время как старшим (или единственным) сыновьям предназначено продолжить род и унаследовать состояние.

   – Ну, состояние мое не такое уж и большое, – сказал сэр Арнульф. – А что касается продолжения рода… Все надежды я возлагал на этого ребенка. Ансельм действительно мой единственный сын. Два его старших брата давно погибли. Моя жена умерла, рожая его. Я надеялся, что он последует своему предназначению. Вернет процветание родовому гнезду, женится, заведет детей, снискает славу на поле битвы… Но увы, боюсь, все мои чаяния пошли прахом. Я опасаюсь, что это безнадежно, отец. В голове этого мальчика живут бесы. И я надеюсь, что в этом месте их смогут если не изгнать молитвами, воздержанием и послушанием, то по крайней мере удержать в узде. Ваше преподобие, в уме этого ребенка поселился Враг! И я молю вас принять его к себе и воспитать в благочестии. Другой дороги для этого юноши я не вижу.

   Аббат обратил свой взор к мальчику.

   – Что вы скажете на это, сын мой? Вы можете ответить, почему ваш отец в таком горе?

   – Потому что я прочел обе книги, которые нашел в нашем ужасном, старом, унылом доме! – наконец усевшись, но продолжая ерзать и болтать ногами, отвечал дерзкий юнец. – И он решил, будто я одержим бесами. Хотя правду скажу вам, святой отец: последнее, чего я хочу в этой жизни – сложить свою голову на поле брани, как мои братья, в драке за то, к чему я не имею никакого отношения.

   – Долг по отношению к роду для тебя ничего не значит?! – вскинулся сэр Арнульф. – Книги! Послушайте только его, отец-настоятель. Книги! Да какой юноша в его возрасте думает о книгах! Я пытался воспитать его как рыцаря. Пытался! Он не годен ни на что! К четырем господам я определял его в оруженосцы, к четырем достойнейшим господам! И что же? Каждый – я повторяю, каждый! – из них отсылал его обратно. Все предпочли от него избавиться. Он не желал служить, не желал учиться, не желал становиться рыцарем. Единственное, что его интересует – это знания!

   Последнее слово рыцарь не произнес, а, скорее, брезгливо выплюнул.

   Мальчик фыркнул с величайшим презрением.

   – Книги!.. Два дохлых, старых, глупых романчика ты называешь книгами? Что из них можно узнать? Да Враг не в состоянии соблазнить ни одной буквой из этой писанины.

   – Хм, - сказал Аббат. – Твои слова звучат презрительно. Твой отец утверждает, что ты любишь читать, тогда как из твоих слов следует, что…

   – Меня интересуют настоящие книги, – сказал Ансельм. – Не эта ерунда. Я хочу учиться. А не получить по башке палицей и отправиться на кладбище в шестнадцать лет.

   Звонкая пощечина оставила на лице Ансельма яркое красное пятно.

   – Вот, – переводя дыхание, сказал сэр Арнульф. – Вот кого я породил. Вы видите, преподобный отец? Иногда я боюсь, что эльфы оставили нам подменыша.

   Аббат сохранял спокойствие.

   – Пожалуйста, сядьте, сэр Арнульф. Выпейте воды. Я вас понял. Сын мой, расскажи, почему ты так хочешь учиться.

   – Я хочу знать, как устроен мир, – сказал Ансельм.

   – И ты не хочешь жениться? Не хочешь узнать женскую любовь? Не хочешь продолжить род, добиться славы, успеха? Богатства, может быть? Ты понимаешь, что если решишь посвятить себя служению Господу, все эти дороги будут для тебя закрыты?

   Ансельм скорчил брезгливую мордочку.

   – Все это скукота, преподобный отец. Вот знать, как устроен мир – это интересно.

   - И ради этого ты готов отправиться в монастырь? – спросил Аббат. – Правда? Ты ведь знаешь, что без твоего согласия это невозможно. И даже твой отец не сможет тебя заставить.

   – Ну, если это единственный способ получить знания (а насколько я знаю, это так), то готов.

   – Но ведь есть же еще университеты. Вы говорили об этом с отцом?

   – Стать студентом! Этого еще не хватало! Более низкого, недостойного пути… – вскинулся сэр Арнульф.

   «Тссс», – приложил палец к губам настоятель. Сэр Арнульф схватился за голову и принялся раскачиваться взад-вперед, как человек, который не может поверить в происходящее.

   Ансельм поглядел на аббата ясным взором.

   – Как преподают в университетах, святой отец?

   Аббат улыбнулся. Мальчишка же продолжал:

   – Вы знаете! Чтобы получить право преподавать или право учиться, необходимо благословение церкви. И вам известно, что книги, по которым преподают в университетах, не содержат и половины тех знаний, которые можно найти в библиотеках монастырей. Самые ценные книги – у вас. Самые глубокие знания, самые точные науки – у вас. А в университетах учат только тому, чему вы позволяете.

   – И ты знаешь почему? – спросил Аббат.

   – О да, – прошептал сэр Арнульф. – Боюсь, что он знает.

   – Ну, я посещаю храм, святой отец. Каждую неделю. Наш священник говорил нам, что знания открыл людям Враг. Их бесконтрольное распространение опасно. Если знания попадут в недостойные руки, они принесут много вреда. Вот почему церковь так строго следит за этим и хранит у себя, среди служителей Господа, которые стремятся использовать их лишь во благо.

   – И ты согласен с этим?

   – Как я могу быть несогласен с тем, что сказано в Святой книге?

   Ясный взор Ансельма был невиннее невинного.

   Аббат лучился благодушием.

   – По-моему, сэр Арнульф, с вашим сыном все в порядке. Мы будем счастливы принять его.

   

***

Аббат и сэр Арнульф остались переговорить о взрослых делах, Ансельма же отпустили погулять и осмотреться.

   Плодородная долина в среднем течении Эвры (находящаяся в Западной Вымирании и Нижней Кальсонии) со времен Первой Голавианской империи считалась лучшей на всем свете здравницей не только среди мерденской аристократии, но и во всем Медоране. По легенде, первый благословленный и коронованный самим Небесным Правителем император-первосвященник Примариан (принесший на земли Медорана огонь и дух истинной веры) нашел и освятил своим прикосновением целебные источники на землях Западной Вымирании и основал первый здешний монастырь. Вот уже много сотен лет вся медоранская знать съезжалась сначала к источникам, для очищения и исцеления тела (пост и воздержание включены), а затем, должным образом подготовив бренную оболочку к гигиене духовной, отправлялась в тур по монастырям, дабы в каждом принести Небесному Императору свои молитвы. Путешествие это получило название Большого Паломничества, и вот уже несколько веков оно полагается обязательным для каждого, рожденного в благородной семье Медорана. Удобнее всего оно было для жителей Мердена, благодаря чему они всегда считали себя слегка везунчиками и избранными, однакоже расстояния не мешали стремиться сюда и жителям отдаленных земель. В вымиранские земли наведывались короли, маркизы, графы, князья, бароны и прочие – и с островов Ожерелья, и из Кербы, и порой даже с Северных Земель и из Царства Спящего Дракона (хотя жители последнего – чрезвычайно редко).

   Жемчужинами же долины Эвры и завершающими, главными пунктами Большого Паломничества, без которого оно не засчитывалось, вот уже несколько сотен лет являлись два соседствовавших аббатства: святой Карамельки в Гульфикене и Певчих Дроздов в Хуисмарке.

   Дрозды располагали не только собственно монастырем с храмом, гостиницей, лечебницей, аптекарским огородом, мастерскими, пекарнями, пивоварней, мыло- и сыроварней, кухней, купальнями, кузницей и конюшнями; им также принадлежали обширные угодья, включавшие в себя фруктовые сады, поля и пастбища.

   В будущем Ансельму еще предстояло впечатлиться этим великолепием – пока же он бродил по территории монастыря, беспрестанно крутя головой и разглядывая все, что попадалось ему на глаза. Полчаса проторчал в храме, любуясь витражами, наведался на хозяйственный двор, сунул нос на кухню и наконец выбрел к огородам, где, засмотревшись на диковинные травы, не заметил забытой кем-то мотыги. Споткнулся и растянулся на земле, расквасив нос и ободрав коленку.

   Ансельм сел, зажав нос и задрав его к небу, и тут его подергали за рукав. Юноша скосил глаза. Рядом с ним присел на корточки монашек лет десяти или около того: белокожий, с круглыми румяными щечками и большими голубыми глазами.

   - Не запрокидывай голову, - сказал он. – Наоборот, наклони ее вниз.

   Ансельм послушался, и монашек приложил к его переносице тряпицу, смоченную в ледяной колодезной воде. Затем скрутил жгутик из кусочков сухой ткани, чтобы Ансельм заткнул ноздрю, и, поднявшись, поманил за собой.

   – Пойдем, смажем тебе коленку.

   Миновав аптекарский огородик, они подошли к небольшой пристройке. Монашек подергал дверь.

   – Никого нет. Но ничего, я знаю, где тут что лежит.

   И принялся ковыряться в замке согнутой железячкой.

   – Ээээ… – сказал Ансельм. – А это ничего, что ты так делаешь? Братья возражать не будут?

   Тот лишь отмахнулся.

   – Меня они не накажут. Все, готово. Идем.

   Ансельм последовал за маленьким пронырой. Судя по всему, они пришли в медицинскую лабораторию. Ансельм обратил внимание, что ее хозяин устроился весьма уютно. По стенам и под потолком висели пучки душистых трав. На полках и широком рабочем столе в идеальном порядке были расставлены приспособления для приготовления снадобий, в сундучках хранились душистые порошочки, а высокий шкаф был плотно набит бутылочками с настойками и коробочками с пилюлями – именно туда, приставив стул, и полез предприимчивый монашек.

   – Вот, – погремев склянками, протянул он Ансельму круглую деревянную коробочку. Ансельм понюхал, открутив крышку: густая зеленоватая с серыми крапинками мазь пахла горьковато, но приятно.

   – Намажешь, и вскоре все пройдет, – сказал монашек.

   Спрыгнув, он помог Ансельму закатать штанину, протер ранку давешней мокрой тряпицей, промокнул сухой тканью и помог наложить мазь.

   – Спасибо, – сказал Ансельм, когда они вышли и закрыли за собой дверь. – А откуда ты все это зна….

   Сопя от натуги, новый знакомец трудился над тем, чтобы запереть замок. Клобук падал ему на лицо, закрывая обзор. Монашек нетерпеливо мотнул головой, и из-под капюшона выскользнула длинная, блестящая, похожая на черную змею коса.

   – Вот те на, – сказал Ансельм. – Да ты девчонка!

   

ГЛАВА 1. Проклятое дитя

Вот Медоран.

   С севера он омывается Ледяным океаном. Что за ним, не знает никто.

   С востока его подпирает Царство Спящего дракона. Оно находится за высокой стеной. Что за ней, тоже никто особо не в курсе. Говорят, если дракон проснется и зашевелится, он обрушит весь мир.

   На северо-запад от материка, отделенные от него Тусклым морем, притулились острова Ожерелья. Жемчужный остров окутан плотным туманом и покрыт густыми лесами. На нем живут только монахи ордена Единорога. Попасть на Жемчужный остров очень трудно. Там бывают лишь по особому приглашению монахов.

   Самый политически активный среди островов Ожерелья – Рубиновый. Его короли, как правило, занимают выжидательно-наблюдательную позицию, но страна у них хоть и маленькая, но гордая, и если уж они дают прикурить, то мало не кажется никому.

   Через Огненное море к югу от Медорана лежит Желтый континент, или Песочница. Называют его так потому, что значительную его часть оккупировала пустыня, полная желтого цвета песка. Где-то в глубине Желтого континента живут люди с песьими головами.

   Основное бурление происходит в котле срединных земель Медорана. Большой их кусок занимает Священная Голавианская империя. Во времена императора-первосвященника Примариана ее власть простиралась почти на весь Медоран. Но с течением веков от империи откалывался то один кусочек, то другой, и к эпохе Пробуждения остались от нее рожки да ножки. И все равно она остается одним из самых влиятельных государств на медоранском континенте.

   Медоран, словно золотистым туманом, окутан молитвами. С тех пор, как Примариан во имя Небесного Императора победил старые верования, здесь установилась власть кроменической церкви. Она единственное, что поддерживает хрупкое равновесие между миром Милосердного и миром Врага, единственное, что защищает мир людей от власти опасного Знания.

   Кроменическая церковь бережет и защищает души людей. Она пестует их, как овчар свое стадо. Оберегает и воспитывает, как мать своего ребенка. Ибо Врагу нужно совсем немного, чтобы завладеть человеческими душами и обрести власть над миром на веки вечные.

   Паря над Медораном, ангелы видят пеструю скатерть стран и государств. Берега некоторых из них омывает море. Другие укрыты одеялами лесов и коврами полей. Третьи могут похвастаться цветущими садами и злачными пажитями. Некоторые из этих государств крепкие и сильные, некоторые – одряхлевшие и слабые; одни веселы и богаты, другие – скромны и бережливы.

   Ангелы видят поля и пустоши, деревни и монастыри, университеты и церкви. Люди суетятся и бегают туда-сюда, как в муравейнике, занимаясь какими-то своими мелкими, но прямо-таки вселенски важными делами. Каждая такая особь в костюме торговца, рясе послушника или платье служанки – важная персона, вокруг которой крутится целый мир. По крайней мере, они мыслят и ведут себя таким образом. Сосредоточившись на повседневных заботах и хлопотах с такой ревностью, будто нет ничего значительнее их мелкой судьбы.

   Ангелы слышат шум городов, ругань торговок, наставления священников, сплетни прачек, гогот пьяниц, шелест страниц, шорох пера по бумаге, скрип телег, плеск воды, треск поленьев, плач детей, смех влюбленных. Иногда до них доносится пение монахов, прославляющих Господа. Это пение летит над Медораном, еле слышное, но различимое.

   И ангелам хорошо.

   

***

Та, которой суждено было стать одной из блистательных знаменитостей эпохи Пробуждения, появилась на свет на задворках Голавианской империи, в Мердене – беспорядочном нагромождении мелких владений, правители которых веками находились между собой в сложных и запутанных отношениях. Утопая в дремучих лесах и журча глубокими ручьями, ощетиниваясь неприветливыми горами и башнями неприступных замков, звеня колоколами соборов и молоточками мастеров, Мерден рождал сонмы священников и полчища ведьм, лелеял таинства и колдовства, выказывал святость и прятал пороки, украшался витражами и тонул в нищете.

   Также он породил Лоретту.

   

***

В ту ночь в Западной Вымирании свирепствовала метель – такая, какой здесь годами не видывали. Впрочем, к полуночи она успокоилась, и на небе высыпали звезды. Среди них – зеленая, считавшаяся крайне дурной приметой. В эту жуткую ночь все, кто мог, сидели дома и на небо старались лишний раз не глядеть.

   В славно натопленном, уютном домике госпожи Марты в эту ночь подбухивали три ведьмы. Хозяйка, госпожа Марта, ее старшая подруга госпожа Берта и молодая ведьма Эрнестина, которая пока еще не была никому, включая себя самое, не госпожа. Приятельницы как раз собирались откупорить третью бутылочку абсента, когда в дверь постучали.

   Госпожа Марта кивнула Эрнестине: поди, мол, открой (ибо для чего еще существуют молодые ведьмы, как не для того, чтобы состоять у старших на побегушках), и та послушно потрусила к двери. Пары секунд не прошло, как она вернулась, с растерянным видом держа в руках корзинку.

   - Ну-ка, ну-ка, что за штука, - наклоняясь, чтобы заглянуть внутрь, проговорила госпожа Марта.

   Из недр корзины, закутанный в одеяльце, на госпожу Марту ясным взором взирал ребенок. Кроме него, в корзине лежал кошелек с тремя серебряными монетами.

   Про госпожу Марту говорили всякое: например, что она ткет из девичьих волос рубашки, которые заговаривает и продает странствующим искателям приключений за большие деньги.






Чтобы прочитать продолжение, купите книгу

150,00 руб Купить