Дракон магине (не) пара. Нэм Иртэк

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ПРОЛОГ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19
• ГЛАВА 20
• ГЛАВА 21
• ГЛАВА 22
• ГЛАВА 23
• ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

Я думала, что вышла замуж по любви, оказалось — по глупости. Этот урок я хорошо усвоила, но впереди новые... Стараниями бывшего пришлось отправиться в академию для ускоренного курса обучения и подтверждения магической лицензии. И теперь моё будущее зависит не только от способностей, но и от сурового ректора-дракона, подруга которого редкая ведьма, даже несмотря на длинные эльфийские уши...

ПРОЛОГ

В груди горел огонь, постепенно охватывающий и тело. Сила, переполняя счастливую новобрачную, вырывалась наружу, являя себя миру и приветственно хлопающим гостям ярким светом. Мы были отличной парой: тёмный маг-некромант и магиня, владеющая силой жизни. Отличной от нормальной, но в день свадьбы, несомненно, парой счастливой. Говорил папа, что совершаю ошибку, но мне, влюблённой и окрылённой, было совершенно безразлично мнение рассудительного и опытного в подобных вопросах родителя. Всё-таки папуля был женат трижды и, что странно, каждый раз удачно, даже несмотря на гибель двух супруг. Злые языки поговаривали, что для графа Кимберли счастливым поворотом было именно избавление от подобных жён, но лично я этого мнения не разделяла. Моей мамой была первая супруга отца, привезённая им из драконьего царства Панголин полукровка, скончавшаяся родами и не успевшая увидеть единственную дочь. Впрочем, я хранила о ней добрую память, бережно переданную мне отцом в виде нескольких собственноручно вышитых первой графиней платков и внушительной шкатулки с драгоценностями — не родовыми, а подарками любящего супруга. Настоящей матерью мне стала вторая графиня Кимберли, появившаяся в замке лишь спустя пять лет. Хохотушка Мелани была совсем не подходящего для близко стоящего к престолу отца происхождения, но наполнила мрачный и холодный замок теплом любви и радости. С ней рядом было хорошо и уютно, поэтому папу я прекрасно понимала и не осуждала, в отличие от высшего общества, которое досаждало нашему семейству слухами, даже будучи чем-то далёким.

   Однако, тяжёлая болезнь, значительно уменьшившая численность жителей нашего замка, забрала и вторую жену графа спустя семь лет, пролетевших для нас слишком быстро. На этот раз отец горевал долго и, наверное, не женился бы вовсе, если бы не встретилась на его пути строгая магиня, нанятая воспитывать непослушную меня. Поздно. Оказалось, что уже достаточно поздно для того, чтобы можно было хоть как-то повлиять на характер юной своенравной девицы. Впрочем, вполне своевременно для того, чтобы вновь сделать счастливым отца. Именно третья жена подарила графу Кимберли долгожданного наследника, а я к тому моменту стала уже достаточно взрослой, чтобы быть представленной ко двору. Именно в королевском дворце я встретила его — загадочного, неприступного даже для осады искушённых в любовных делах придворных красавиц, молчаливого и опасного мага. Наэл не мог похвастаться высоким происхождением, но держался так, будто был наследником трона и никак не меньше. Редкий для Квадреи дар некромантии делал его не только одним из самых влиятельных придворных магов и, соответственно, желанным женихом, но и обещал интересную жизнь будущей жене. А я очень хотела увидеть больше, чем дозволяли няньки в замке и опекун, приставленный отцом в столице. Всего несколько свиданий, томные взгляды и единственный поцелуй заставили меня без сомнений ответить «да», когда прозвучало предложение, сразу же скреплённое магической печатью. И надо было насторожиться, зачем жениху подобная предосторожность вкупе с торопливостью, но мне казалось, что я влюблена и это взаимно...

   Отцу же не оставалось ничего иного, кроме как, скрепя сердце, дать согласие на брак. Он пытался отговорить, обещал устроить судьбу наилучшим образом даже вопреки предрассудкам и ожидаемому осуждению. Я отвергла все предложения, даже то, о котором можно было лишь мечтать — отправиться в путешествие в страну эльфов через царство драконов. Отец знал, чем можно было меня взять, но чувство к Наэлу не просто вскружило голову, он напрочь лишило меня возможности рассуждать здраво и видеть дальше собственного носа. Папа понимал, что выйти замуж в родной Квадрее у его дочери в случае отказа от свадьбы не получится, но не особенно печалился по данному поводу, зная, что магине проще найти спутника, пусть даже тот окажется не совсем человеком. Расторжение магической помолвки ставило меня в один ряд с безродными девицами, которым выгодной партии не видать, если, конечно, на их жизненном пути не встретится такой же влюбчивый граф, каким был мой отец. Но он единственный в своём роде, а я так и осталась своенравной, не решившейся отменить скоропалительную помолвку дурочкой. Одной из многих, воображающих, будто за многозначительным молчанием и суровым взглядом, лишь иногда наполняющимся нежностью, скрывается нечто глубокое. Хотя бы иногда, но надо слушать родителей!

   В этот же весенний день душа моя расцветала, открываясь навстречу новой жизни и любви, что существовала лишь в воображении. Обручальный браслет обжёг холодом, сковав запястье, брачные клятвы прозвучали с обеих сторон. И я стала женой Наэла под громкие и радостные крики многочисленных гостей, среди которых были и отвергнутые им претендентки, нет-нет, да и роняющие слёзы зависти. Знала бы, чем они мне отольются, не бросала бы высокомерные взгляды на неудачливых соперниц. Пока же я была счастлива и уверена в том, что впереди нас с мужем ждут долгие годы совместной и прекрасной жизни.

ГЛАВА 1

Со дня свадьбы миновал год. И пусть он был непростым во всех отношениях, подобного сюрприза на годовщину я никак не ожидала. Отдав распоряжения относительно ужина, я, как и обычно в последние месяцы, штудировала заморские книги по магии. Стараниями прекрасных педагогов, которых ежегодно приглашал в замок отец, я достаточно хорошо освоила несколько языков. И дабы не сойти с ума от скуки в доме мужа, запретившего даже помышлять о работе вне этих стен, нашла своим навыкам практическое применение, занявшись переводами учебной литературы интересующего меня толка.

   — Госпожа, вам письмо и ещё... — Горничная замялась, опустив на дубовую столешницу маленький поднос для корреспонденции.

   — Говори же, Дора. — Я не любила, когда меня отвлекали, все слуги знали это и, если горничная решилась потревожить госпожу в часы работы, значит, случилось нечто неординарное.

   — Там мужчина. С корзиной. Требует, чтобы вы приняли его. Очень настойчивый господин. — Делая паузы, служанка всё же выдала информацию, лишь после позволив себе выдохнуть.

   — С корзиной? Торговец? Пусть управляющий займётся этим. — Протянув руку к конверту, я уже выбросила из головы мысли о странном поведении служанки, но та, как выяснилось, и не думала уходить.

   — Не торговец. Высокородный господин. По личному делу.

   Подняв глаза на девушку, которая говорила совершенно невероятные вещи, я заметила, как та трясётся, словно травинка на ветру. Видимо, посетитель и в самом деле непрост.

   — Какие ещё личные дела... Видимо, кто-то из клиентов Наэла. Хорошо, ступай и проводи в каминную залу. Выйду через несколько минут.

   Так и не прочитав письмо, которое оставила на столе рядом с открытой книгой, я поднялась. С самого утра настроение было премерзким, как и погода за окном — моросящий дождь и порывистый ветер, гоняющий по небу серые тучи. Солнце не решалось показаться, видимо, зная, что ничто в этот день не сможет меня порадовать. К чему напрасно стараться, если лучшим подарком для меня в день свадьбы стала бы свобода от постылого мужа и его занудных выговоров относительно ведения хозяйства и того, что жена ему досталась ни на что не годная?.. Хорошо хоть виделись редко, Наэл всё больше проводил времени в своей лаборатории или во дворце, а я маялась в просторном, но совершенно чужом для меня доме, к которому так и не смогла или не захотела привыкнуть. Вздохнув, расправила складки на юбке, надев на лицо нейтрально-приветливое выражение, и направилась следом за служанкой.

   Всё случилось слишком быстро, чтобы у меня был хоть один шанс разобраться, в чём дело. Едва я вошла в каминную залу, мужчина, до этого стоящий спиной, развернулся, бросив корзину с цветами к моим ногам. А после приблизился и сам, с неприятным звуком раздавив прекрасные бутоны свежесрезанных роз. Обхватив мою талию, незнакомец принялся осыпать оголённые по столичной моде плечи поцелуями и надрывно кричать о любви и счастье, которое мы обрели. Горничная в этот же миг, как я успела заметить, в попытке вырваться оказавшись вполоборота к дверям, согнулась, пятясь назад и закрывая витражные створки за собой. И это вместо помощи хозяйке! Попытка побега служанке не удалась, в спину её подтолкнули, заставив влететь внутрь комнаты словно ядро. Вскрикнув, девица распласталась на полу у самых наших ног, дополнив и без того довольно пикантную картину задравшейся юбкой.

   — Полюбуйтесь, друзья мои! — Хорошо поставленным голосом воскликнул вдруг возникший в дверях супруг, остановившись в проёме. — В моём собственном доме! С любовником!

   — Что за бездарная постановка, Наэл?! — Вспомнив, наконец, что я не просто женщина, а магиня, ударила наглеца, продолжающего томно дышать мне в плечо, стрелой силы. — Пусть ЭТО и твои «друзья» удалятся, пока я не помогла.

   Ойкнув, мой «любовник» и без того уже отскочил, стараясь оказаться на относительно безопасном расстоянии. Муж же, сложив руки на груди, довольно улыбнулся.

   — Факт имеет место быть, свидетели тоже в наличии, более мне ничего не нужно. Прошу оставить меня в моём горе с неверной женой наедине, друзья.

   Несколько незнакомых мне мужчин и странно подпрыгивающий на каждом шаге исполнитель роли любовника удалились, не попрощавшись. Я же вперила в супруга недовольный взгляд, ожидая объяснений. Он даже бровью не повёл, за истекший год привыкнув к подобному, и подал знак слуге, который сразу же внёс поднос с бумагами и чернильницу с пером.

   — Развод? — Взяв уже заполненный лист, на котором не доставало только наших подписей и печати королевского регистратора, я не поверила написанному, такой удачи ожидать не приходилось. — К чему был этот спектакль? Я не стала бы возражать, поверь. Мне казалось, ты не желаешь расторжения брака, чтобы не пятнать репутацию идеального мужчины.

   — Я всё и всегда делаю наверняка. — Усевшись в кресло, Наэл закинул ногу на ногу. — Пора было уже понять это, Селина. Теперь у тебя нет выбора. И добровольное согласие на развод, это самый лучший исход для женщины. Сохранишь честь и достоинство, это уже немало. Потерять такого супруга, как я, это, конечно, настоящая катастрофа, но иначе никак.

   — Видимо, на этом месте твоей душераздирающей тирады я должна разрыдаться.

   — Нет в тебе ни чувствительности, ни чувственности. — Поморщился Наэл. — Ты мне более не нужна. Второй раз выйти удачно замуж тебе, конечно, не удастся, но я позабочусь о твоей судьбе иначе. Пусть я недостаточно благородного происхождения, как утверждают некоторые, но и не настолько низок, чтобы бросить жену на произвол судьбы.

   Удивил. Было в этом некоторое изящество, унизить и осчастливить одновременно. Конечно, мораль нашего общества вещь довольно гибкая. Расторгнуть магическую помолвку, нарушив данное слово, значит, обречь весь род на бесчестье, а развестись даже на следующий день дозволяется без особых потерь, кроме приобретения статуса разведённой и, соответственно, второсортной женщины. Мужчина же получал только обременение в виде обязательств по содержанию бывшей супруги до следующего замужества. В большинстве случаев это означало, что до самой могилы, но обе стороны, как правило, оказывались довольны. Многие браки заключаются ради выгоды, но расторгаются исключительно ради неё. Довольно часто магини, не желающие оказаться в подобном мне положении, выходят замуж фиктивно, чтобы уйти из-под родительской опеки, поэтому подобным поворотом в Квадрее никого не удивишь. И далеко не редкость неравные союзы — Наэл, к примеру, теперь имел право на собственный герб, породнившись с графом. В общем, мы оба получили то, что хотели, но забота, исходящая от мужа, скорее, настораживала, чем радовала.

   — В самом деле?

    — Почему нет? И мне не чужды высокие порывы души. — Казалось, Наэл даже был оскорблён, но притворство, как я имела возможность убедиться, было неотъемлемой частью его натуры.

   — У тебя её нет. Во всяком случае, такой, какая должна быть у человека.

   — А сама ты кто? Даже не полукровка с примесью особой крови! От матери-полудраконицы должно было хоть что-то достаться, так нет! В скором времени оценишь мою заботу, не сомневайся. Пусть ты и магиня, но толку от этого никакого. Домашнее обучение позволяет тебе пользоваться небольшим потенциалом, но настоящего образования ты не получила, потому ни к науке теперь не приспособить, ни к делу полезному. Разве что пыль в доме убирать заклинанием да ночных грабителей силовыми молниями пугать. Что проку в розах, которые ты лелеешь в саду, заставляя цвести едва ли не по снегу? К тому же, ты бесплодна. Изыскания, проводимые с твоей кровью, окончательно убедили меня в том, что я и без того понял. Другая давно уже понесла бы. Какая ирония, не находишь? Магиня жизни не может того, на что способна самая обычная баба!

   Это был удар. Каждую неделю муж брал у меня кровь, унося в лабораторию, которую обустроил в отдельно стоящем доме рядом с тем, где мы жили после свадьбы. Ради меня, как Наэл когда-то говорил, а я верила, он купил этот участок на самой окраине столицы, чтобы мы жили вдали от дворцовой суеты, наслаждаясь друг другом. На самом деле он проводил чудовищные эксперименты, в чём я убедилась, заглянув в тот домик ещё тогда, когда наши отношения не были окончательно испорчены его чёрствостью и моей холодностью. Разделанные туши животных, человеческие останки, тошнотворный запах и кровавые символы, нанесённые на пол и стены, надолго отпечатались в памяти, напрочь стерев ореол романтики, неизменно окружавшей тёмного мага. В тот день мы впервые поссорились. Я думала, что плачу лишь небольшую дань за право не видеть супруга в собственной постели еженочно. Значит, моя кровь была нужна не только для ритуалов, как Наэл утверждал... Бесплодна... Лист бумаги выпал из рук, медленно кружась, словно танцевал. Никто не поспешил поддержать меня, но подобного жеста я от мужа уже и не ждала, давно осознав, насколько созданный в моём воображении образ далёк от реальности. И самолично подняв обронённое, я твёрдой рукой подписала все экземпляры, согласившись на расторжение брака. Раздел о финансовом обеспечении даже не стала читать, зная, что Наэл наверняка побеспокоился о том, чтобы унизить меня ещё и суммой, которая полагалась бывшей жене.

   — Вот и прекрасно. А я, признаться, думал, что будешь сопротивляться до последнего. Но суд, этот позор, публичное оглашение твоего непристойного поведения... Мне не хотелось всего этого. Надеюсь, тебе не понадобится много времени, чтобы покинуть мой дом? Я сегодня же заверю документы у королевского регистратора, брачный браслет он тоже может снять, но ты и сама вполне способна справиться с ним, не так ли?

   — Как приятно осознавать, что ты столь высоко оцениваешь мои способности. — Держать лицо при любых обстоятельствах строгие воспитатели меня всё же научили. — Не беспокойся, как только получу свой экземпляр договора, сразу же исчезну из твоей жизни.

   Испытала ли я облегчение? Наверное. Но гадкое чувство от того, что меня использовали, не покидало. Чего я ожидала от некроманта, добившегося положения в обществе и места во дворце благодаря интригам и тому, о чём даже догадываться страшно?! Обрела свободу — и слава богам, что живой удалось уйти от такого мужа. А заявление о бесплодии... Наэл мог солгать просто ради того, чтобы сделать больно, это я прекрасно понимала, хорошо узнав супруга за прошедшие месяцы, но червячок сомнения всё же грыз. И это обещание позаботиться о моей судьбе... Явно задумал какую-то гадость и всё равно не признается. Что ж, со временем так или иначе узнаю.

   Вернулась в кабинет, обустроенный рядом со спальней вместо туалетной комнаты, и тяжело опустилась в кресло за столом. Устала так, будто магичила в саду целый день, заставляя оживать его после зимы. Хотелось рыдать в голос, но даже всхлипнуть я не могла себе позволить. Сразу же доложат Наэлу, а доставлять ему радость от осознания моих страданий я не желаю. Пусть подавится и гербом, и вновь обретённым статусом завидного жениха. Мне же следует немедленно готовиться к отъезду. Впрочем, хотелось всё бросить, оставив в прошлом вместе с нарядами, пошитыми по последней столичной моде, и воспоминания о проведённом здесь времени. Решено! Возьму только то, что принесла в этот дом, и налегке отправляюсь в замок отца. Следовало лишь уведомить родителя о предстоящей радости, хотя о свершившемся разводе ему наверняка доложат сразу же, едва документ окажется в канцелярии королевского регистратора. Взяв перо, уткнулась взглядом в конверт, запечатанный красным сургучом с весьма занимательным оттиском. В центре была обозначена гора, которую обвивал дракон, гибкий и длинный, совсем не напоминающий тех, что иногда величественно проплывали в небе над нашим замком. И тело этого ящера образовывало литеру «А», что, конечно, ни о чём мне не говорило.

   Разломав печать, оказавшуюся несколько отличной от обычного сургуча, развернула послание. Адресовано оно было не супругу, как заведено, а лично мне, именуемой, как в прежние времена — госпоже Селине, урождённой Кимберли.

   «Уважаемая госпожа Кимберли, настоящим уведомляем Вас о необходимости явиться в Академию магически одарённых летающих существ к началу учебного года в последний летний месяц по циклу Квадреи. Вам надлежит пройти вступительные испытания, по итогам которых будет назначен ускоренный курс обучения. По завершении потребуется заново подтвердить высокое звание мага. В соответствии с Указом Их Величества Кармона Пятого в случае неявки, а так же провала на вступительных или выпускных экзаменах магическая лицензия, выданная ранее, отзывается без права восстановления и возможности практиковать на территории Квадреи и смежных стран, с которыми подписаны пакты о взаимном признании магических аттестатов.

   С выражением глубокого уважения, ректор Риннэр Дэр Кон Шанндаэр»

   — Явиться в академию? Летающих? Отзывается? Какого демона?! Ну, Наэл, если это ты... Устрою я тебе прощание! Позаботился о моей судьбе, ничего не скажешь.

   Пусть доказательств никаких не было, лишь подозрение, но гнев и прочие чувства, которые мой разум безуспешно пытался остудить, подвигли на решительные действия. Возмущённо потрясая в воздухе письмом, направилась на поиски почти ставшего бывшим супруга, но тот уже умчался оформлять обретение свободы от брачных уз. Поэтому, ещё не остыв, я тоже решила сделать подарок дражайшей половине, которая вскоре перестанет быть таковой. И лучшей идеей мне показалось продемонстрировать некроманту, что жизнь всегда побеждает смерть, иначе в мире уже никого и ничего не осталось бы.

   Гостевой домик, превратившийся в храм науки некромантии, был окружён не живой изгородью из вечнозелёного кустарника, как наш, а каменной стеной. Она не была высокой, но преодолевать и это незначительное препятствие не возникало желания ни у кого. Даже садовник, единственный в этом доме, с кем мне было приятно беседовать, старался не приближаться к лаборатории. И вездесущий мох тоже давно сгинул, оставив без защиты голые щербатые камни стены. Ничто не желало существовать рядом, и я решила это исправить.

   — Как ты любишь говорить, Наэл, мой милейший супруг... Я никчёмная хозяйка?! Не могу заставить слуг работать с утра до ночи?! Слишком мягкотелая и позволяю ленивым служанкам бездельничать?! Да ещё и к магии меня не пристроить?! Что ж, напоследок устроим уборку и поколдуем!

   Боевой настрой несколько угас, едва стал ощутим тошнотворный аромат смерти, но гнев придавал сил. И стоило представить лицо Наэла, когда он увидит мой подарок на годовщину свадьбы или в честь развода, всё остальное перестало казаться непреодолимым препятствием на пути к столь манящей цели. Месть сладка...

   Вспоминая недели и месяцы тоскливого замужества, в разочарованиях которого вначале я винила себя и даже старалась соответствовать ожиданиям вкупе со всё возрастающими требованиями супруга, вдохновилась. Этот уголок сада станет его украшением и... настоящим адом для некроманта. Учёные труды, со всей тщательностью и усердием переводимые, оставили след и в моей голове, отложившись доселе неведомыми знаниями. Пусть я не обучалась в магических заведениях, но всё же базу мне дали наставники, нанятые отцом, а остальное — заморские исследователи, потратившие много сил и времени на составление учебников. Настало время испытать на практике некоторые теории, казавшиеся прежде вымыслом, но теперь обещающие успех дерзкой задумке.

   Тягучая, словно старое масло, темнота проникла повсюду, отравив почву и уютно устроившись даже в мёртвых камнях, прежде ещё поглощавших солнечное тепло, а теперь обречённых на вечный холод. И это тоже надлежало исправить, иначе замысел не удастся. Не без труда преодолев чувство брезгливости, прошла через никогда не закрываемый проход в стене. Старая калитка за ненадобностью давно была снята, да и от кого прятаться некроманту, обласканному королём? Разве что от таких же целеустремлённых и беспринципных. Но настоящая защита стояла вокруг всего участка, позволяя внутри перемешаться без особых помех, чем я и воспользовалась.

   Остановившись лицом к страшному домику, который уже выглядел дряхлым, будто простоял сотню лет, а не всего лишь дюжину, спрятала так и оставшееся в руках письмо под декольте, чтобы ничто не мешало и не отвлекало. Прикрыла глаза, сосредоточившись и мысленно повторив последовательность действий — в теории должно было сработать, если ничего не напутаю и хватит сил. Впрочем, я так долго не магичила по-настоящему, что резерв был не просто полон, меня почти разрывало от желания приложить силушку к делу нужному и полезному.

   Вначале пришлось поработать с той самой тёмной силой, что столь вольготно устроилась в саду. Простое заклинание очистки, используемое почти всеми хоть немного одарёнными и обученными для избавления от всего нежелательного, не сработало. Темнота, кажется, недовольно посторонилась, сжавшись, но уже через мгновение вновь растеклась, занимая места даже больше, чем прежде. Сразу видно, кто её хозяин! Пришлось, взяв в плен совсем крохотный кусочек, разбить на составляющие. Сила хоть и считается большинством чем-то монолитным, но на самом деле она базируются, непрестанно трансформируясь, на эмоциях, стремлениях, переходящих в навязчивые идеи, как у меня теперь, к примеру, и прочем, что отличает одно живое существо от другого. И этот кошмарный супчик мне был хорошо знаком, разве что Наэл обычно самое неприглядное старался прятать, позволяя вырваться на волю только гневу, зависти и безжалостности.

   Было нелегко, но я справилась, с гордостью осмотрев ещё пустой, но уже не распространяющий смрадное дыхание некромантии участок земли. И руки сами потянулись к жизни, что кипела вокруг, заставляя её ускоряться, заполняя некогда принадлежащее ей. Появились первые ростки травы и моих любимых розовых кустов, взметнулся, едва не запеленав и меня, мощный вьюн. Даже молодой мох нехотя выполз погреться на камнях, а за ним следом появились и маленькие юркие ящерки. Что же, успех следует отметить и «подарком», который я запланировала для Наэла.

   Дверь поддалась не сразу, но даже от слабого, совсем не подобающего для дочери графа Кимберли, удара ногой по дряхлому полотну в замке что-то звякнуло, смещаясь. Вход в святилище тёмной магии смерти открылся и для меня. На стене вяло подавал признаки жизни магический светильник, но я на него и не надеялась, заклинанием распахнув окна. А то, что ставни вылетели напрочь, это детали, опыта всё же у меня маловато. От запаха, что царил в лаборатории Наэла, едва не стошнило, и я в который раз удивилась, как муженьку удаётся не пропитаться столь приставучим ароматом. Впрочем, разлагающаяся плоть не долго оставалась таковой, довольно быстро превратившись в удобрение для сада. Ускоренный процесс переработки я освоила, когда решила заняться облагораживанием участка, поэтому справилась с первого раза.

   Свежий запах роз, которые, я была уверена, Наэл и раньше не особенно любил, а впредь будет ненавидеть, распространился по изменившемуся домику. Стены приобрели нежный молочный цвет, а каждый камешек в основании и каждое бревно в стропильной системе — новое свойство. Теперь едва прольётся капля крови, цветы, лишь кажущиеся нарисованными, будут расцветать, поглощая силу некроманта. Надолго моего заклинания преобразования не хватит, но уже то, что оно получилось, большой успех для не имеющей практики магини. Уколола палец шипом прекрасных чайных роз, чтобы проверить сюрприз для бывшего в действии, и жутко испугалась того, что сразу после этого началось. Обновлённые стены вдруг решили закружиться, потолок взлетел, а пол провалился, поглотив и моё сознание. Я просто упала в обморок, непозволительно предоставив Наэлу шанс застать меня на месте «преступления».

ГЛАВА 2

Этот голос вернул меня не только в сознание, но и в детство. По-прежнему твёрдый, не оставляющий шансов противиться ему или спорить, голос отца заставил вернуться в реальный мир из глубины кошмара, захватившего мысли в лаборатории Наэла. Что это было? Хотелось думать, что не результат моего неумелого колдовства, в всего лишь откат от чрезмерного усердия в использовании магии. Всё-таки в одном муж прав — опыта у меня нет совсем, одно только неуёмное желание и не слишком большой резерв, пусть и полный.

   — Пришли в себя? — Вновь перед глазами возникло испуганное лицо всё той же горничной, что уже показала своё истинное отношение к хозяйке, ведь наверняка получила приказ от Наэла, как и что следует делать, пока он не появится.

   — Как я здесь оказалась? — Оглянувшись, поняла, что нахожусь в собственной спальне, а не там, где меня точно не должно было быть, дабы сюрприз не портить раньше времени.

   — Садовник принёс. — Почему-то кивая, будто слышала моим мысли, ответила служанка. — Сказал, что в саду без чувств вас нашёл, аккурат у тех кустов, что на днях обихаживали. Лекаря позвать?

   — Эка невидаль, чувств лишилась. Обойдёмся без посторонних в доме.

   — Так кровь же! Вон, на платье пятно. — Не унималась горничная, вдруг став заботливой и услужливой, очевидно, под влиянием присутствия графа, голос которого продолжал разноситься по дому и лично для меня звучал лучше любой музыки.

   — Поранила руку всего лишь о шипы. Вот и испугалась вида крови.

   Видимо, помочь служанка хотела совсем не мне, а надеялась отвести беду от своего хозяина, судя по тому, что предложила далее.

   — Так, может, батюшку вашего пригласить? Очень уж грозен, даже более хозяина. Гневается, господину выговаривает...

   Ну, наконец-то! И на ненаглядного, сто лет его не видеть, муженька управа нашлась. Отчего же раньше не пожаловалась отцу?! Гордость! Сама решение приняла, самой и ягодки кушать, которые выросли на дереве семейной жизни. А садовник молодец, лишнего не сболтнул, даже солгал ради хозяйки. Цветы, о которых толковала горничная, росли совсем с другой стороны, ближе к дороге, нежели к запретной мёртвой стене, разделяющей участок, как мир живых и подземный.

   — Незачем по глупым вопросам мужчин от серьёзных дел отвлекать. Когда господа поговорят, сообщи мне. Сама выйду, чтобы батюшку поприветствовать. И платье другое принеси. То — зелёное, из моих старых.

   Почему вдруг отец появился в доме, в котором не хотел бывать, даже изредка посещая столицу, спрашивать не стала. Не положено слугам такое знать, даже если подслушивают. Вряд ли кому-то, кроме меня, граф стал бы правду рассказывать. И всё же, я была рада, что теперь не одна. Улыбнувшись и приложив руку к груди, вспомнила, что за письмо спрятала под платьем, и радость испарилась словно утренняя роса. Извлекла конверт и в самом деле испугалась от того, что он почти весь оказался пропитан кровью. Вот только моей ли... Алое пятно расходилось от мест, на которых оставались половинки печати, будто та некогда живой была. Странные они в этой академии составы используют... Не там ли специальность муженёк осваивал? И пусть к летающим существам он не имеет ровно никакого отношения, но и я тоже, однако меня туда настоятельно приглашают отнюдь не для ознакомительной прогулки. Уверенность в том, что именно Наэл причастен к столь странному решению, принятому в отношении меня, получившей лицензию после домашнего обучения, как и многие другие дочери достойных семейств, окрепла. И ничего хорошего от свободной жизни в ближайший год ожидать не приходилось.

   Вернулась горничная, чтобы помочь мне сменить платье. Девица явно продолжала нервничать и будто порывалась что-то сказать, но в последний момент не решалась. Давно я замечала, как она вздыхает при виде Наэла, но подобная ситуация не только не удивляла, происходящее даже уже и не волновало. И развлечения мужа на стороне мне были только на руку. Но какова! Переживает так, что готова расплакаться.

   — Что с тобой? Глаза на мокром месте... — Не выдержала я, когда горничная, застёгивая трясущимися руками крючки на спинке, прищемила кожу.

   — Боязно. Так батюшка ваш лютует, что того и гляди убьёт господина.

   — Хороша я буду в наряде вдовы, не находишь? — Залюбовалась собственным отражением в зеркале, в девичьем платье будто в прошлое вернулась, когда в мечтах мерещилось только хорошее. — Свободна.

   Отправив служанку, немного даже посочувствовала ей, не понимает, глупая, в кого влюблена. Впрочем, это даже к лучшему, если не принимать в расчёт боль и горечь разочарования. Но мне-то какое дело?..

   Выпрямив спину, чтобы приветствовать графа Кимберли в надлежащем виде, направилась на звук голосов. В детстве, помнится, меня всегда удивляло, почему окружающие, будь то слуги или даже гости из самой столицы, отца боятся, ведь говорил он всегда едва слышно. Лишь теперь я поняла, что сила не в громкости голоса. И теперь выдержка отцу отчего-то изменила. Граф не кричал, подобного даже Наэл не мог удостоится, но я прекрасно слышала каждое слово, что было произнесено им за закрытой дверью. А это говорило о многом: папенька был вне себя.

   — Не смей даже думать, что можно водить за нос графа Кимберли! Полагаешь, будто твоя затея имела успех? Что ж, тем неожиданнее будет разочарование. Расторжение брака, несмотря на этот якобы договор, меня не устраивает, уже в скором времени и он будет признан недействительным. Ты лишишься всех привилегий, которые получил, став мужем моей дочери. Или даже той самой жизни, к которой столь сильно стремишься.

   — Всё по закону! Я же объяснял. Она добровольно дала согласие на брак и даже магическую клятву, что невозможно под воздействием. И так же без принуждения подписала договор о расторжении. Вы не смеете мне угрожать!

   — Пожалуйся на меня королю. Я всё сказал.

   Дверь распахнулась и вышел отец, сжимающий в кулаке пресловутый договор, о чём несложно было догадаться. Лишь на мгновение лицо графа смягчилось, когда он увидел меня, но после взгляд вновь стал твёрдым, как алмазы, которые добывали в наших горах. И таким же ярким, словно солнце освещало путь отца даже внутри дома, в котором царил лишь холод нелюбви.

   — Мы уезжаем немедленно. Вели принести твои вещи.

   Короткие объятия принесли долгожданное облегчение, будто всё плохое теперь совершенно точно осталось позади. Не смогла сдержать улыбку, вновь превратившись в маленькую дочку страшного графа, который будто скала стоит на защите своей семьи и никогда не позволит никому меня обидеть. На мужа даже не посмотрела, пусть так и остаётся тёмным пятном, которому не стоит более уделять внимание. Отец ободряюще шепнул, что всё знает и поправит, а теперь нам пора отправляться домой. Отстранившись, сразу отдала распоряжения и, пусть не хотелось покидать папеньку даже на мгновение, вернулась к себе, прихватив ещё двух служанок. Книги я оставлять Наэлу не собиралась, они — единственное богатство, которое я нажила в этом браке, если не считать жизненного опыта.

   Дорожная карета ждала у ворот, но уже приблизившись, я остановилась, вызвав тем самым недовольство отца.

   — Что такое, Селина? Решила попрощаться?

   — Почти. Мне кажется или нам в замок требуется садовник?

   Не стоит оставлять за спиной долгов. И дело вовсе не в злобном некроманте, который выглядывал из окна, отодвинув тёмную, как и его душа, штору. Добро должно быть вознаграждено. Возможно, слуге тёмного мага оказалась ближе моя сила или он просто недолюбливает Наэла. Но факт был налицо — понял, что натворила молодая хозяйка, и солгал ради моего блага. Мог не только эту работу потерять, которую лёгкой в виду ауры смерти не назовёшь, но и заполучить рекомендации, вовсе лишающие возможности трудиться в столице.

   — Задумала что-то? Ну я не возражаю, тем более, что графиня пугает меня планами вплотную заняться окрестностями замка к следующему лету. И помощник ей нужен из тех, кому доверять можно. Возьми монету. — Отец протянул одну из отчеканенных в землях Кимберли, но взгляд его неожиданно заискрился весельем, будто что-то вспомнилось. — Она ещё и зачарована мной, предъявителю будет оказан самый тёплый приём, пусть сам решит, на кого и кем работать. Эта монетка не потеряется никогда, но и никому другому, кроме того, кому предназначена, передать не получится. И скажи ещё, что срока давности предложение, сделанное мной, не имеет.

   Чмокнув отца в щёку, как привыкла делать будучи ребёнком, быстро, но неторопливо, едва сдерживаясь, чтобы не побежать вприпрыжку, что не подобало взрослой женщине, направилась в сад. Мой спаситель в это время ещё должен был работать. Неразговорчивый, на первый взгляд даже пугающий и почти всегда хмурый мужчина встретил меня, как и положено, поклоном. Не напрасно, выходит, трудились мы вместе, взращивая почти погубленную рассаду, да и не раз обращалась я за советом, что и где лучше будет расти. И пусть сегодня обошлась без подсказок, но результат радовал глаз и жаждущую мести душу. Разрослись мои плетистые розы, почти спрятав под собой ужасную стену. По кусту за каждый день расплаты за собственную глупость... Много или достаточно? Наэлу придётся пробиваться с боем к своей лаборатории, уворачиваясь от острых шипов. И каждая капля пролитой им крови, в данном случае даже не важно, что собственной, отзовётся пышным цветением уже в домике. Уверена, подобное коварство со стороны бывшей женушки он воспримет без восторга, но сил Наэлу придётся потратить много, чтобы разрушить редкое и довольно хитрое заклинание. Значит, всё не зря, хоть какое-то время будет занят и никому зла не причинит. Садовник не без интереса тоже изучал новое украшение сада, ожидая, что скажет бывшая хозяйка.

   — Пришла поблагодарить тебя. Полагаю, мы оба знаем, за что именно. Умением не болтать лишнего, как я поняла, ты обладаешь более многих, потому и я говорить понапрасну не стану. Возьми монету, граф Кимберли предлагает тебе поступить на службу в его замок. — Протянула садовнику переданную отцом монету. Это не плата — знак доверия, ни обменять, ни потерять не сможешь. А решишь оставить эту работу, знаешь, где тебе будут рады. В любое время, хоть в старости.

   Садовник молча взял монету, не выказав ни радости, ни возражения, и вновь поклонился. Впрочем, его поведение уже не удивляло, мы часто трудились вместе в саду, за день обмениваясь лишь несколькими словами. И напоследок я решила предупредить нежданного союзника.

   — Хозяин будет несколько недоволен и наверняка потребует искоренить кусты роз, но они вырастут вновь почти сразу же, поэтому можешь не трудиться напрасно. Ну что же, прощай.

   Садовник кивнул в знак прощания или того, что понял, о чём я толковала, вот только возникло ощущение, что знал он, какую монетку получил, совсем не удивившись. И прозрение пришло неожиданно, когда садовник убрал монетку в пустой кошель, что висел на поясе, бросив многозначительный взгляд мне за спину. Отец не мог оставить меня без присмотра! И почти наверняка знал обо всём, что происходило в нашей с Наэлом семейной жизни. Потому и лично присутствовать, и получать письма ему был совершенно не обязательно, чтобы быть уверенным, что этот брак нельзя назвать удачным. Раньше были няньки и опекуны, а после того, как я принесла брачную клятву, только шпионы, с одним из которых я только что попрощалась. Что же, даже такая забота отца оказалась приятна.

   Покидала я дом, в котором томилась целый год, с лёгким сердцем. Пусть будущее пока виделось неопределённым, но я испытывала настоящее счастье. Вот оно какое, оказывается, у меня незамысловатое: не быть мужней женой, не принадлежать никому, кроме себя. Совершенно непозволительное для дочери высокородного графа Кимберли отношение к браку. Моя благородная кровь просто обязана продлиться в новом подданном Квадреи, но будем надеяться, что эта почётная обязанность уже снята с моих неблагодарных плеч. Было немного горько от вновь заставившей забиться сердце мысли, что Наэл может оказаться прав и я не способна иметь детей. Но с другой стороны, я и замуж более не собиралась после собственного и самого неудачного из всех возможных выбора супруга. И кроме того, надежда на то, что слова некроманта просто не могут быть правдой, не желала покидать мою душу.

   Карета покачивалась и слегка скрипела рессорами, кажется, чрезмерно медленно увозя нас из столицы с её великолепными мостовыми. Но у меня даже не возникло желания спрашивать куда и зачем: домой в замок, теперь в полной мере находящийся под надзором третьей графини Кимберли, или в другое место. Это не имело значения. Хотелось просто оказаться подальше от Наэла и опостылевшей жизни в городе, который приходилось рассматривать исключительно из таких же окон, когда муж вывозил меня на светские рауты. Случалось такое лишь поначалу, а после я уже и сама не горела желанием видеть гаденькие улыбочки дам, которым Наэл теперь без стеснения раздавал авансы. Даже танцы, которые я любила много больше, чем мужа, постепенно перестали приносить радость. Поэтому покидала я столицу тоже без сожаления, что не будет больше балов и прочих развлечений.

   До самых городских ворот ехали молча, отец лишь хмурился, но ничего не говорил. И только когда высокие стены столицы остались позади, он повернулся ко мне, вперив суровый взгляд серых глаз. Я всё понимала, но произносить вслух то, в чём признавалась себе, было слишком тяжело. И отец тоже не стал упрекать упрямством и прочим, чем я не преминула бы на его месте.

   — Не обидел напоследок? Бледная ты что-то слишком.

   — Попробовал бы он! В обморок по собственной дурости упала, когда прощальный подарок готовила. Сил не рассчитала.

   — Узнаю дочурку. — Едва заметно улыбнулся отец, но вновь стал серьёзным. — Нет худшего наказания для тёмного мага, чем сделанный от всей светлой души магини жизни подарок. Чем прельстил тебя этот... некромант, спрашивать не стану. Дело молодое, сам таким был. И почему жила с ним целый год тоже, коли захочешь, сама расскажешь. Много важнее теперь решить, как дальше тебе быть. Писем не писала по собственным резонам или он не позволял отправлять?

   — Сама не писала. В глупости собственной стыдно признаваться было, а неправду тебе писать не хотела. Но разве ты не присматривал за мной издалека чужими глазами, папенька?

   — Давно догадалась?

   Отец приучил к тому, что ему лучше не лгать. Сколько себя помню, всегда неправда выходила наружу, оборачиваясь куда большими неприятностями, чем вовремя сделанное признание. И пусть придётся расписаться в собственной несообразительности, но разве это тайна для родного человека?

   — Сегодня. Раньше и в голову не приходило, что кто-то, с тобой связанный, может под самым носом у Наэла незамеченным оставаться. И всё же, то, что ты настолько вовремя здесь оказался, удивляет. Маловероятно, что слуги заблаговременно узнали о планах Наэла, тебе же ещё до столицы добраться требовалось. Разве что служанка... Она тоже на тебя работает? Нет. Ну, я так и думала, слишком привязана к хозяину. Неужели Наэл предупредил тебя о предстоящем разводе? Я тоже хотела, но не успела даже письмо написать.

   — Стал бы он... Влияние моё при дворе ещё не настолько ослабло, чтобы всякий выскочка мог попытаться поступить с моей дочерью непотребным образом и не поплатиться за это. Доложили мне, что ходатайство он королю подал. Просил отозвать твою лицензию, якобы вовсе ты не магиня, одним лишь моим именем получившая сей документ. Радеет он государстве родном, которое на силе магов держится. Глупец двуличный! Понятно было, куда клонит, потому я и решил поторопиться. Порталом пришлось до ближайшего государственного пункта отправиться, а оттуда уже и до столицы с ветерком добрался. Полдня всего понадобилось.

   — Быстро. Мы с тобой, помнится, обычным путём едва ли не седмицу тряслись по дорогам весенним. Впрочем, оно того стоило. Спасибо, папа! А Наэл совсем не глуп, но влюблён в собственную персону сверх всякой меры, это мешает ему ясно видеть обстоятельства и оценивать людей по достоинству.

   — Вижу, хоть делом занималась, не растеряла способность мыслить трезво. Не напрасно книги тебе нужные присылал. Но вот что скажу. Умом, который богами дан, ещё уметь пользоваться надо, а некромант твой чрезвычайно самоуверен, потому и допускает ошибки, которые дорого ему стоить будут. Самая большая глупость — недооценивать врагов. А для мужа твоего бывшего все именно враги, поскольку соперники. Во всём: карьере, магии и так далее. И ты теперь тоже, учти это, если вдруг доведётся встретиться с ним вновь. — Отец пожал плечами и потряс договором о расторжении брака, который продолжал сжимать в кулаке. — Не читала, как я понимаю, прежде чем подписывать?

   Пришлось покаяться, но моя счастливая улыбка растопила родительское сердце. Отец вновь стал прежним, мягким и заботливым, и я из его уст узнала, что положенное мне содержание будет внесено Наэлом в счёт оплаты обучения в Академию, в которой столь необычно запечатывают послания.

   — Академия летающих считается лучшей среди подобных. — Подвёл итог рассказу отец.

   — Не слышала никогда об этом учебном заведении. Думаю, меня ждёт не лучший приём, если у Наэла там связи.

   — Всё сложнее, дочь. — Отец вновь нахмурился, и я заметила, как глубоки стали его морщины за прошедший год. — Твоего некроманта к Академии летающих не подпустят ни охранные заклятия, ни стражи, хранящие покой Срединных гор. И друзей у него по определению быть не может. А ректором там служит весьма уважаемый дракон, который просто не допустил бы в своём заведении подобных интриг.

   — В чём же проблема? Чувствую подвох.

   — В том, что она даже не одна. И всё же есть и плюсы. В договоре не значилось название конкретного учебного заведения, просто указывалось, что денежные средства не могут быть выплачены в натуральном виде, а станут лишь средством оплаты твоего обучения и содержания. И то, что тебе предстоит отправиться именно в эту академию, стало неприятным, но не последним, сюрпризом для некроманта.

   Оставалось лишь хмыкнуть, поскольку этот день, как выяснилось, стал удивительным для нас обоих во всех смыслах.

   — И для меня тоже. Так каких неприятностей ждать?

   — Путь в Академию весьма опасен и долог, ни один из самых искусных магов-портистов не может построить портал напрямую, амулеты в данном случае тоже бесполезны. Всё дело в особой защите, поскольку место там не для обычных магов. Не даром построили Академию летающих между тремя государствами, земля в тех горах ничейная, нет там власти ни одного из правителей. Сопроводить тебя я не смогу и не отправить тоже. Иначе утратишь право использовать магию, это всё равно, что половины души человека лишить.

   — Почему не сможешь? Даже тебе путь в эту Академию закрыт?

   — Не в этом дело. Графиня вот-вот разродится.

   — Правда?! Я очень рада за тебя, папа. — Новость была удивительной, о том, что граф Кимберли ждёт прибавления, даже при дворе ещё не шептались. — Что-то не так?

   — Спасибо, Селина. Я знал, ты ревновать не станешь, но очень уж тяжело мне сейчас всё под контролем держать. Сына жду, сильный маг родится, судя по тому, как беременность протекает. Пока графиня на сносях, всплески её силы всё чаще становятся, совладать с собой она не может. На один лишь день выбрался, чтобы лично убедиться в том, что заслужил наказание супруг твой, и напутствовать тебя по-отечески. Как бы к развалинам не вернуться... — Отец вздохнул. — Только мне по силам стабилизировать состояние графини и не позволить ей уничтожить родовое гнездо. Но сейчас речь о тебе, дочь. Учёба для тебя совершенно точно не будет простой среди тех, кому небеса — дом родной, хоть и подарила мать малую часть крови драконов, а всё же человек ты, Селина. К тому же... То, что написано в письме из академии, предназначено для тех, кто вознамерится прочитать его помимо тебя. А для того, чтобы ты увидела истинное обращение, послание следует активировать. И под силу это тому, в ком есть магия драконов. Сумеешь, значит, прав твой дед и судьба твоя именно там, на горных вершинах, что покоряются лишь летающим. Это первое испытание, Селина.

   — Ничего не понимаю. Я думала, это Наэл... Отзывают мою лицензию или нет на самом деле?

   Отец сокрушённо кивнул.

   — В данном случае даже я бессилен. Король на самом деле подписал указ. И лишь благодаря вмешательству твоего деда-дракона удалось решить вопрос с определением именно к ректору Шанндаэру. Шанс только один, в любом другом учебном заведении тебе не удалось бы подтвердить статус мага. Знаешь или нет, что некромант твой надумал в самое ближайшее время вновь жениться? Дочь советника по науке займёт твоё место. Потому и требовалось от тебя срочно избавиться, что уж понесла бесстыжая от чужого мужа.

   — Новая жизнь, это всегда хорошая новость.

   Я верила в то, что говорила, да и мужа не любила, но услышанное заставило пробудиться в груди какое-то тяжёлое чувство. Обман и предательство... Что ещё я вынесла из замужества, кроме горького опыта? Сожаление о том, что мне, возможно, никогда не удастся оказавшееся по силам той, которая теперь ждёт ребёнка.

   — Не стоит горевать о нём, своё наказание некромант ещё получит. — Отец обнял за плечи. — Тебя теперь другое волновать должно. Не сумеешь активировать послание, просто вернёшься домой и будешь жить под моей защитой. Уж в замке свою силу использовать сможешь без ограничений, но вряд ли тебе придётся по нраву такая жизнь.

   Глаза подозрительно наполнились влагой, даже не знаю, но отчего-то желание пожалеть себя стало невыносимым.

   — Оно немного... испорчено. Не знаю, что там ещё можно прочитать. И как нужно активировать?

   Удивлённо воззрившись на алый конверт, отец вначале протянул к нему руку, а после, одумавшись, отдёрнул.

   — Кровью, Селина. Суть послания пробудилась, потому и ожила драконья кровь, освободившись из плена магической печати. Как ты узнала? Удивляешь, дочь. Теперь тебе путь в академию открыт, равно как и возможность брака с одним из летающих. Дед твой появился внезапно в замке, до того считал ниже своего достоинства внучку, рождённую от человека, навещать. И толковал он, что время пришло и пора проверить, досталось ли тебе то, чего в матери в своё время не обнаружилось. В случае подтверждения обещал подобрать кандидатов в мужья из достойных соплеменников единственной наследнице. Уж он позаботится о том, чтобы этот брак был крепким и не заставлял меня переживать о судьбе дочери. Самый удачный исход в твоей ситуации, Селина. Неужели, ледяной дракон прав оказался, и ты способна продолжить его род...

   — Я?! — Теперь настал мой черёд недоумевать. — Ничего я не способна. Но даже если Наэл солгал... Драконий род? Не собираюсь в этом участвовать. И замуж тоже не собираюсь! Одного раза оказалось достаточно, чтобы ума набраться. Активировала? Случайно, наверное. Проверяла, как моё заклинание на кровь реагировать будет. Тогда-то и сознание потеряла. Ещё удивлялась после, откуда крови столько, ведь всего лишь палец уколола. Нет и ещё раз нет! Никогда!

ГЛАВА 3

Впервые я настолько резко высказала свою позицию, удивив тем самым более себя, чем отца. Возможно, на самом деле повзрослела... И всё же, ещё никому, насколько мне известно, не удавалось противостоять железной воле графа Кимберли. Поэтому всего несколькими словами отец указал решившей противиться родительскому слову дочери на неосмотрительность подобного поведения. И я, наконец, поняла, что он относится ко мне уже совсем не как к маленькой несмышлёной девочке, которой можно прощать шалости. Граф лишь на один миг стал жёстким и требовательным, не прибегнув к оскорблениям, как делал Наэл, или иному неприемлемому воздействию, а просто изменившись в лице. И я замолкла. Подобного не случалось никогда раньше, но означало, что в прежнюю жизнь мне уже точно не вернуться.

   Спорить было бесполезно, но и согласиться я не могла. И в данном случае не получилось бы, как с браком с Наэлом, просто молча сделать так, как сама посчитала нужным. Поэтому я обиженно пыхтела в запотевшее от столь пристального внимания к своей персоне окно кареты, а отец невозмутимо занимался делами, которые не требовали отлагательств. Мудрость заключается не только в умении промолчать, когда твоих слов не услышат, но и в том, чтобы суметь дождаться подходящего момента. Отец не любил тратить время напрасно, ведь его не купишь за все сокровища мира. Поэтому, оставив попытки внушить мне мысли о необходимости покориться судьбе хоть в чём-то, он занялся посланием кому-то важному, судя по бумаге, по контуру украшенной золотой фамильной вязью.

   Свиток висел в воздухе напротив откинувшегося на подушки, поддерживающие спину, графа, а магические чернила проявлялись, красивым витиеватым почерком отца отображая то, что шептали губы. Я иногда поворачивала голову, поражаясь тому, насколько мощной становится аура папеньки, когда он магичит. Она почти вдавливала в стенки кареты, и даже кучер на козлах что-то недовольно бормотал, вынужденный прилагать больше усилий, чтобы удержать чувствительных к подобным проявлениям силы лошадей.

   Вязь слов, складывающихся в предложения, я прекрасно видела, но смысл разобрать не получалось. Магической защитой отец не пренебрегал никогда. Было ужасно любопытно, но вспомнив суровый взгляд родителя, я вновь отворачивалась, чтобы пальцем нарисовать на запотевшем окне цветок или снежинку. Точно так же я поступала много лет назад, когда длинными холодными днями строгая наставница или наставник заставляли отбывать наказание, заучивая десятки слов на иностранных языках.

   — Сущий ребёнок.

   Голос отца уже не был строгим, но я лишь старательнее продолжала выводить рисунок, будто речь шла не обо мне. И когда обернулась в очередной раз, изумившись красоте письма, вспомнила о том, которое так и не прочитала. Окровавленное, оно лежало, с укором сползая с сиденья и готовое в любой момент упасть к ногам, словно никому не было нужно. Взяв конверт, зачем-то понюхала, ожидая ощутить тот же неприятный запах, что прежде исходил от лаборатории Наэла. И к своему удивлению услышала лишь лёгкий и свежий, словно слетевший с гор аромат первых весенних цветов. Улыбнулась, услышав, как хмыкнул рядом отец, и вновь нахмурилась, внутри всё ещё неприятно щекотало недовольство.

   «Настоящим уведомляю Вас, госпожа Кимберли, о зачислении в Академию летающих магически одарённых существ, поскольку первое испытание пройдено успешно. Вам надлежит прибыть на место обучения через три седмицы, когда начинается ускоренный курс подготовки. Разрешено сопровождение в лице одного слуги, расовая и любая другая принадлежность на Ваше усмотрение. Требуется строго следовать маршруту, указанному на карте, приведённой ниже. Любое отклонение может привести к гибели. С последней точки не возбраняется лететь, но не ранее получения контрольной отметки стражей Восьмидорожья.

   Выражаю глубокую уверенность в Вашей благоразумности и буду рад лично приветствовать новую адептку,

   Ректор Риннэр Дэр Кон Шанндаэр»

   Текст действительно другой, но тон прежний, разве что подпись несколько менее официальная. Хотя между строк мне померещились нотки смеха. Лететь? Мне? Восьмидорожье какое-то... Издевательство, а не послание. Надеюсь, надо мной не шутить изволят. Но сроки сдвинулись, что отнюдь не радовало. По моему тяжкому вздоху отец догадался, что радости от того, что прочитала текст, не предназначенный для чужих глаз, а лишь тем, кто сможет своей кровью пробудить магию драконов, я не испытала.

   — Письмо другое? Значит, сработало. Поздравляю! Селина, перестань дуться и постарайся понять, что всё делается ради твоего блага. Неужели у тебя имеются основания не доверять мне?

   — Разве может почтительная дочь испытывать нечто кроме уважения и любви к отцу, граф? — Подобное обращение служило знаком примирения, это знали мы оба, поэтому продолжила я уже с улыбкой в голосе. — Извини, папа, я бываю несдержанна и вспыльчива, и не скажешь, что во мне течёт кровь именно ледяного дракона.

   — Да сколько её там, той крови?! — Улыбнулся в ответ отец, потрепав меня за подбородок. — Я скучал, Селина. В замке без тебя стало, конечно, спокойнее, но и холоднее, и не так весело, как было прежде. Понравилась самостоятельная жизнь без вмешательства занудного отца и моих наставлений?

   — Не особенно. И теперь мне предстоит нести наказание за своеволие? Разве это ошибка — любить? Конечно, я поступила крайне неосмотрительно, но всё же...

   — Обрести то чувство, которое тебе пригрезилось, это чудо и большая удача. Никто не собирается тебя наказывать, это было бы просто глупо, ведь не кому-то, а себе сделала хуже. И теперь знаешь, каково это — прежде делать, а после думать. Взрослая ты стала. Пусть я и доведу обещанное до конца, чтобы твой брак был признан недействительным, но это не отменяет того, что женщина ты теперь самостоятельная и нет более над тобой родительской власти. Это так же верно, как и то, что за все поступки теперь ответ держать тебе лично. Потому, прежде чем волю эмоциям давать, сто раз подумай. И пищу для размышлений подброшу тебе немедленно. Должна ты кое-что узнать о предках по материнской линии.

   — Неожиданно. Разве мне что-то неизвестно? Страшная семейная тайна? — Нервозность, мелкими иголочками подталкивая в место, что мягко покоилось на подушках, заставляла дерзить, но отец, казалось, будто и не замечал неподобающего поведения дочурки.

   — Знание не бывает абсолютным. Впрочем, ничто другое тоже. Для того, чтобы ты лучше понимала тех, среди кого предстоит жить, послушай и запомни всё, что я расскажу. Договорились?

   Согласно кивнула, дело и в самом деле принимало серьёзный оборот, а надеяться на простую удачу было слишком... наивно. Хотя к чему скрывать, подобным качеством я обладала в полной мере, если не сказать больше.

   Отца моё молчаливое согласие вполне удовлетворило, поэтому, отправив законченное письмо в виде магического посланника, он вновь повернулся ко мне, чтобы продолжить.

   — Происхождение твоей матери, несравненной и кроткой Таллоис никогда не было секретом. Она дочь дракона и магини-человека. Мы встретились в Панголине, и я просто пропал в её зелёных, глубоких как самое спокойное море глазах. И наш брак стал для неё спасением от того, что ждало в стране драконов, поскольку, как бы это сказать... Твоя мать не соответствовала критериям, которые предъявлял к ней отец. С годами мне всё тяжелее нести этот груз. Возможно, не сделай я Таллоис своей женой, она была бы жива. А ведь твоя мать даже не любила меня. Но я был ослеплён страстью и не желал замечать этого. Впрочем, брак был заключен по обоюдному согласию, Таллоис не желала быть одной из тех, кому уготована самая незавидная участь в Панголине. Она выбрала меньшее из зол, как тогда казалось, согласившись на брак со мной.

   Отец сделал паузу, а у меня внутри похолодело от нехорошего предчувствия. История о волшебстве любви, которая соединила моих родителей, с самого детства грела душу, рассказываемая добрыми нянюшками перед сном. В один миг она исчезла, оказавшись лишь выдумкой, очередной сказкой, которой не было. Неужели мама была так же несчастна в браке, как и я? Нет, теперь я понимала, что вовсе не была именно несчастной, просто счастливой стать у меня не получилось. А у неё выжить...

   Граф, вновь превратившись в заботливого отца, тем временем продолжал, взяв мою ладонь в свою.

   — Не хотел тебя пугать. Смерть матери стала следствием тяжёлых родов. Такое случается с магами и обычными людьми, с потомками драконов и других существ, особенно, если имеется смешение кровей. Селина, в нашем обществе не принято обсуждать моральные аспекты межрасовых браков, таковых как бы и не существует. На супругов распространяется закон той страны, в которой они живут постоянно, то есть, более половины года. И всё же разница в отношении к браку и законнорожденности детей в Квадрее и Панголине имеется. Люди решают данный вопрос просто — подписан брачный договор, который заверен уполномоченным представителем государства, значит, дети, родившиеся пусть даже сразу после этого в тот же день являются законнорожденными. После развода отцом так же признаётся бывший супруг, если роды случились в срок, обговоренный в договоре о расторжении брака. Как ты понимаешь, в твоём случае некромант не преминул отличиться и в данном пункте. Он решил ограничиться формальным месяцем, будто в его власти изменить установленный природой срок! Ты же не беременна, я ничего не упустил?

   — Нет, папа. Наэл пытался убедить меня в том, что подобною радость мне познать не удастся никогда.

   — В самом деле? Дурак он! Как есть, так и говорю. — В ответ на мой удивлённый взгляд отец рассмеялся. — Но оно к лучшему, дочурка. Не понял он, какое богатство заполучил в свои грязные руки, потому и отпустил так просто, если не сказать больше. Причина его заблуждения проста и очевидна, от владеющего тёмной силой ты просто не смогла бы зачать. Знал бы он, не женился, вот только и предположить было трудно, что кровь древней расы, будто бы навсегда угаснув в твоей матери, через поколение всё же проснётся. Не будь в тебе силы дракона, возможно, весьма вероятно, что стала бы ты матерью ребёнка такого отца. Но твоя суть отвергает тёмную магию и её носителей. Ума не приложу, как ты могла им увлечься... И всё же был резон этому некромантишке именно тебя в жёны заполучить, за то и поплатится теперь золотой монетой. Сумму отступных хотел он дать такую, что и в договоре писать совестно, и знаю, куда тебя спровадить планировал стараниями тестя будущего, да не вышло. Учёба в Академии летающих совсем не дешева, но сейчас не об этом...

   Договорить отцу не удалось. Мы оба едва удержались, чтобы не вылететь через стенку кареты, сменив на положенном месте кучера. Остановка случилась слишком резкой, чтобы её можно было назвать всего лишь вынужденной. Лошади не могут остановиться настолько быстро, если не помочь им магией.

   — Сиди здесь! — Сурово бросил отец и распахнул дверцу кареты, предварительно, как я заметила, активировав амулет защитного купола.

   Усидеть на месте было сложно, как и определить, что же терзало меня больше — любопытство или страх. Голос отца иногда звучал громко, после почти затихал, ни единого слова разобрать не удавалось, как и услышать его собеседника или нескольких. Обычные разбойники графу были не страшны, ожидать погони от бывшего мужа тоже не приходилось, вроде бы незачем. Тогда что? В голову приходили мысли одна неприятней другой. И кусая губы, я пыталась определиться — вестники от графини настигли нас столь неожиданным образом или самого короля? И в том, и в другом случае надежды на приятные вести было катастрофически мало. Когда отец открыл снаружи дверцу, я уже чувствовала во рту солоноватый вкус собственной крови, хотя боли не ощущала. Сглотнув, понадеялась, что искусанные губы останутся самой большой неприятностью.

   — Не бойся, Селина. — Самолично помогая мне выйти, отец отчего-то был бледен, как мне показалось, необычайно. — Он хочет тебя увидеть. И благословить. И всё же... Истинный облик накладывает особый отпечаток на поведение и меру допустимого, поэтому воздержись от резких движений и звуков.

   Граф будто выдавливал из себя слова, делая паузы и постоянно озираясь в сторону загадочного «кого-то». Не называл он по имени лишь моего бывшего мужа, ограничиваясь «некромантишкой» и местоимениями, из чего я сделала вывод, что незнакомец неприятен отцу никак не меньше Наэла. Предостережение не обещало приятного общения, но разожгло моё любопытство ещё более, хотя должно было пробудить иное качество — осторожность.

   Едва выглянув из кареты, сразу ощутила, что весенний воздух стал слишком свеж, несмотря на полуденное солнце, щедро делящееся теплом. И когда моя ладонь была крепко сжата рукой отца, я повернула голову в ту сторону, куда мы прежде двигались. Хорошо, что уже стояла на обеих ногах, да и папенька поддержал, предугадав реакцию, иначе могла не устоять. Немного впереди кареты на подмёрзшей, судя по хрупкой корочке образовавшегося на лужах льда, земле сидел дракон. Самый настоящий и куда более впечатляющего размера, чем мне чудилось, когда ящеры пролетали над горами. Прежде они казались всего лишь крупными и невероятно грациозными птицами, далёкими и снисходящими для общения только с самыми достойными из людей и сильнейшими из магов. И вот один из драконов сидит на дороге, смотрит на меня, и выражение его морды не обещает ничего хорошего. Во всяком случае, так казалось из-за сведённых вместе широких надбровных дуг и несколько раз ударившего по замёрзшей земле хвоста. И если в детстве я искренне радовалась пролетающим ящерам, фантазируя, как могла бы стать одной из них, если бы уродилась в предков по маминой линии, то теперь... мне стало страшно. И ещё вспомнились слова о том, что мама не соответствовала требованиям дракона. Именно этого дракона, из-за которого решилась на брак с нелюбимым. Всё моё существо просто вопило о том, что он опасен, но и кровь вдруг решила напомнить о своём происхождении. Хотелось прикоснуться, ощутить кожей холод чешуи и ещё чего-то, пока ещё не осознанного.

   Развернувшись лицом к дракону, я словно онемела, страшась и любуясь одновременно. Отец ободряюще положил руки на плечи, мне же хотелось спрятаться за его спину. И ноги тоже будто примёрзли, хотя на том расстоянии, что разделяло нас с драконом, холод явно ощущался куда меньше, чем поблизости с огромным бело-голубым ящером. Он, конечно, был красив. Сказочно. Нереально. Поэтому я на всякий случай зажмурилась. Так хотелось поверить, что всего лишь задремала, укачанная мерным движением кареты по хорошо укатанной дороге, ведущей в столицу и из неё.

   — Он ничего тебе не сделает. Просто желает познакомиться. — Едва слышный шёпот не оставлял шансов на то, что это сон.

   — А отсюда нельзя?

   — Всего несколько шагов. Привыкай. Это твой дед. Щит я снял, против дракона всё равно не устоит.

   — Может, лучше замуж? — Робко поинтересовалась, надеясь хотя бы потянуть время, поскольку отблеск в огромных драконьих глазах мнился плотоядным, а никак не заботливым и родственным.

   — Может и лучше. — Хмыкнул папочка, слегка подтолкнув вперёд. — Не бойся, не съест.

   Напрасно он произнёс эти слова, потому что именно подобный исход уже рисовало моё не скованное рамками обыденности воображение. Жутко захотелось вернуться обратно, чтобы тосковать в доме некроманта, а не хрустеть косточками на зубах великолепного и беспощадного дракона. Может, у него диета особенная и для поступления нужных веществ требуется исключительно родная, пусть и разбавленная человеческой, кровь?

   Ко всему прочему, оказалось, что слухи о терпеливости драконов сильно преувеличены. Новоявленный дедушка, даже портрета которого я раньше не видела, решил приблизиться самолично, так и не дождавшись, когда подействуют уговоры. Ему потребовалось лишь привстать, сделав единственный шаг, и вытянуть красиво изгибающуюся шею, которую венчала украшенная внушающим уважение гребнем голова. Два бездонных глаза приблизились, приковав к себе внимание, и я почувствовала, как пропадаю в них. Голова начала кружиться, в голове будто бы послышался чей-то вздох и довольный голос, произнёсший: «Моя кровь». Затрепетавшие ноздри ящера вытолкнули холодный воздух, и я вся, включая ресницы и наброшенный плащ, покрылась пушистым инеем.

   — Уважаемый Грандошэр убедился или требуются иные доказательства? — Отец, рук которого, прежде сжимающих мои плечи, я не чувствовала ввиду того, что замёрзла окончательно, почти кричал, срывая голос.

   Ответ прозвучал всё так же в моей голове: «Моя кровь. Будет толк. Жди у стражей последнего предела, в академию я доставлю тебя лично». Дракон поднял голову, издавав устрашающий крик. И, добавив к первой порции инея вторую, взмахнул крыльями, взлетая. На ногах я устояла лишь благодаря отцу, который в один миг восстановил защиту, правда, спасло это только нас, но не имущество.

   — Вот и благословил, ледяной истукан! Совсем ни о ком не думает, кроме себя. И как угораздило твою бабку связаться с ним, ума не приложу. Видимо, наследственное это по женской линии, особенных мужей выбирать. — Сняв свой, подбитый мехом плащ, отец укутал меня, а после ещё и приложил к заледеневшим губам лично графом зачарованную флягу, всегда наполненную горячим вином с пряностями. — Пей! Тебе нужно отогреться. Хорошо, что с собой вожу.

   Сделав несколько больших глотков, я предсказуемо закашлялась. Торопливость никогда к хорошему не приводит, как и встреча с драконом на дороге. Наша карета, превратившись в великолепно сверкающее под тёплыми солнечными лучами снежное нечто, лежала на боку. Лошади, освободившись от плена лопнувшей сбруи, бегали поодаль. Бедняжки возвращаться к работе определённо не собирались, но изредка издавали испуганное ржание, тем самым взывая о помощи и выражая недоумение происходящим. Кучер охал и приседал, отбивая себе бока руками в попытке согреться и сообразить, то ли карету хозяйскую в порядок приводить, то ли лошадей ловить. Впрочем, граф не терял присутствия духа даже в столь неприятной ситуации. Несчастных животных он окутал облаком, которое, опустившись на их головы, погрузило лошадей в нечто вроде сна. Они замерли, сбившись вместе, и перестали волноваться сами и беспокоить кучера. Последний осмотрел дно кареты, предварительно отбив приличный кусок льда, утешил сообщением, что ничего не сломано. И после не без магической помощи графа, который колдовал так, словно это ему ничего не стоило, быстро и эффективно, вернул наше транспортное средство в удобное для дальнейшего путешествия положение и надлежащий вид. И всё же, отец решил, что нам следует дальше добираться иначе, скептически оценив эффект от проверенного средства. Моя дрожь не унималась и грозила ещё одним бедствием, которое карета уже может не пережить. Зубы стучали, отбивая ритм известной мелодии, под которую народ любил веселиться на ярмарке, а пальцы судорожно сжались, напоминая замороженные свиные колбаски с пряностями — такие же тонкие и белёсые, с зелёными прожилками трав любил Наэл. И потому, дав указания слуге, что делать с лошадьми, которые понемногу начали просыпаться, и куда ехать, отец забрал из кареты мой дорожный сундучок вместе со своими вещами. Большие дорожные короба остались притороченными к карете. После папенька взял меня за руку и без лишних слов активировал амулет, с первой попытки безошибочно выбрав нужный из тех, что связкой украшали графскую шею.

   Портал открылся мгновенно, затягивая в переход, из которого неприятно повеяло переменами. И, конечно, оказались мы отнюдь не у ближайшего к замку рода Кимберли пункта портистов, а у кромки непроходимого леса. Высокие сосны, подобных которым я никогда прежде не видела, уходили в тёмные небеса, пронзая низкие, будто свинцовые тучи. Вокруг ещё лежал снег, хотя в столице с месяц как сошёл. Из чего напрашивался вывод, что мы оказались где-то севернее, ближе к границе с Гуромом. Да и горы, силуэты которых проступали сквозь снежную дымку, говорили о том же.

   — Среди гномов у нас тоже имеются родственники? — Пытаясь определить, умру я от холода прежде, чем замучает жалость к себе, или меня настигнет иной ужасный финал, скромно поинтересовалась у папеньки.

   — Верно мыслишь. — Поймав мой удивлённый взгляд, граф поставил на землю багаж. — Переноситься на территорию другого государства закон запрещает, пришлось ограничиться тем, чтобы доставить нас к границе. Гуром за этим лесом начинается, но мы найдём более удобный и менее тяжкий для тебя путь к месту, откуда тебе следует начать путешествие в академию.

   Один короткий взмах рукой с массивным перстнем, угрожающе блеснувшим, и земля ушла из-под ног. Сердце забилось в горле, крик застыл в нём же, поэтому звуки я начала издавать только тогда, когда окунулась в нечто мягкое и тёплое. Не упала, не умерла и даже не сошла с ума, как выяснилось.

   — Где мы? — Решила задавать вопросы по существу, уже не зная, чего ожидать от родителя.

   — Таверна «Три котла». Под землёй.

   — Символично. И когда я успела так нагрешить?..

   — Держат её гномы-полукровки, вот и обосновались так, чтобы всем удобно было. Из Гурома гости прибывают подземными ходами, когда путь в Квадрею держат. А маги из наших по особой метке определяют, где шахта. Испугалась? Ну ничего... Приёмно-спусковое заклинание смягчает падение и даже позволяет остаться на ногах. Вот и сундучок твой не повредился с совсем, хоть и упал. Идём, Селина, времени мало.

   Н-да... Внимательность следует развивать. Лично я никакой метки не заметила, да и что там можно было увидеть среди снега и застывшей кочками грязи? Впрочем, если папенька сказал, значит, так оно и есть. Тем более, что его слова подтверждали земляные стенки коридора, по которому мы шли, и очевидное отсутствие последствий падения. А ещё нос приятно щекотали ароматы незнакомой, но явно вкусной пищи. Живот свою хозяйку в данных размышлениях бурно поддержал, заставив покраснеть от столь неприятного поворота событий. Всё же я благородная дама...

ГЛАВА 4

Осознав окончательно, что мечта сбылась совершенно неожиданным образом и новая жизнь стала реальностью, пусть и не совсем такой, как мне виделось прежде, я испытала облегчение. Очевидно, что предсказуемости ждать не приходится, но и скуки тоже не предвидится.

   Шум голосов, широкие деревянные столы и отполированные до блеска скамьи, стоящие на каменных столбах, стали очередным незабываемым впечатлением, навсегда оставшись в памяти красочной картинкой. А кроме прочего на этих самых скамьях, даже не имеющих спинок, сидели довольные и не очень представители разных народов, которых очень хотелось разглядеть внимательнее. И сделать это мне не позволяло не столько воспитание, сколько не слишком вежливый совет папеньки «не пялиться». Скудное освещение коптящих сальных факелов, стойкий запах перебродивших ягод — всё это удивляло неизмеримо. Казалось, будто я попала в другой мир, немного пугающий, интересный и, безусловно, весьма отличный от того, к которому привыкла. Да и отец вёл себя иначе, изменив не только речь, но даже походку и выражение лица, которое с одной стороны стало более суровым, но вместе с тем приобрело не свойственную ранее игривость вкупе с хитринкой, проскальзывающей в поднятом уголке губ и прищуре глаз.

   — Комнату с ванной, обед на две персоны. — Бросив золотой, который был сразу сметён со столешницы крупной ладонью широкой в груди и улыбке женщины, отец теперь производил впечатление не благородного графа, а опасного мага, которого следует уважать и бояться.

   Служанка, вызванная с кухни полугномка, на удивление слишком худенькая даже по человеческим меркам, проводила нас на другой этаж и, присев в неуклюжем реверансе, поинтересовалась, понадобится ли госпоже помощь.

   — Нет, ступай, милая. — Дав медяк и девушке, отец закрыл за ней дверь, не преминув воспользоваться заклинанием тишины и пояснив для меня, всё ещё продолжающей озираться. — В подобных местах каждое произнесённое вслух слово будет кем-то услышано, если не позаботиться о защите. Вижу, ты несколько удивлена. Молчишь.

   — Ты часто бываешь в таких местах?

   — Иногда случается. Не хотел я подобного для тебя, девочка моя, но поблизости нет достойных дочери графа постоялых дворов. Тут и комнат всего несколько, никто не задерживается подолгу. Живот набьют и дальше бредут. По земле оно всяко привычней.

   — Ты слишком щедр. Золотой за такую комнату и обед...

   В углах висела паутина, а кровать, стоящая в центре небольшого помещения, не сравнимого по размеру даже с моим кабинетом в доме Наэла, была застелена чем-то серым и неприятно пахнущим.

   — На такой удалённости от других мест, где можно прилично поесть, всё стоит дороже в разы. Но мы здесь для того, чтобы поговорить и пообедать, не в сугробе же сидеть, пытаясь отогреться костром. Иди в ванную, воду нагрел уже. Служанку отослал, потому что придётся привыкать тебе, Селина, справляться без помощниц. Подарочек у меня для тебя был приготовлен на случай, если всё сложится. Всё зачаровано от порчи и промокания, да и в холод поможет дольше не мёрзнуть, чем обычная одежда.

   В заплечном мешке, который у отца был с собой, обнаружились отнюдь не мужские вещи, как я думала, а женский дорожный костюм, пошитый из прочной и тёплой ткани. Мне его вручили сразу же, чтобы переоделась после ванной, сменив домашнее платье, прикрытое плащом, на более подходящий наряд.

   — Спасибо, папочка! — Обняла отца, только теперь осознав, что наша встреча будет слишком короткой, а когда состоится новая... неизвестно. — Я даже не подумала ни о чём, лишь бы сбежать из того дома.

   — Не за что, дочка. Иди, иди...

   Грусть иногда бывает светлой, но мне не повезло, и не без труда раздевшись, я расплакалась, опустив измученное тело в горячую ванную. Холод, пронизывающий и пугающий, уже и без того покинул меня, перестав терзать, но в душе царили беспорядок и тревога. Куда я отправляюсь и зачем? Да и в прошлом, как оказалось, было мало хорошего. Вера в то, чего на самом деле не существовало — любовь, оказалась разрушена окончательно. Для чего она так красочно описывается в легендах и преданиях? Чтобы глупышки вроде меня верили и после разочаровывались или всё же стремились обрести вопреки всему? У меня сил и желания точно не осталось. Замуж не хочу, но стать настоящей магиней — очень даже. И остервенело натираясь отваром мыльного корня, я смыла слёзы, решив, что доберусь до странной академии и закончу её с успехом несмотря и вопреки. Пусть крыльев у меня нет, но голова на плечах и сила имеются! И ещё всегда будет защита отцовской любви. Папа не предаст в отличие от других мужчин, не отречётся ради выгоды или новой любви, простит и поддержит. Для него я совершенно точно и всегда буду его дочерью, даже если лишусь статуса магини и положения в обществе, что и так уже почти случилось стараниями Наэла.

   Наскоро осушив тело собственным же платьем, которое было куда как чище местного полотенца, облачилась в удивительно приятный дорожный костюм. Подбирала, очевидно, графиня, прекрасно зная, в чём женщине будет удобнее путешествовать. И узкие брючки их мягко облегающей тело тёмной ткани, и удобная запахивающаяся юбка, и даже сапожки из замечательно выделанной кожи, оказались впору, совершенно не стесняя движений. Нижняя рубашка пахла просто изумительно, пропитанная моими любимыми духами, которые делал отшельник, живущий недалеко от замка. Их запас давно иссяк, но так приятно оказалось ощутить знакомый запах и заботу, пусть и не имеющую практического смысла, но очень своевременную...

   — Поблагодари графиню, папа. Надеюсь, роды пройдут без осложнений и ваше дитя появится на свет здоровым и сильным. А уж счастливым твой сын станет обязательно при таких родителях.

   Отец не любил подобных нежностей, и без того выбрав норму проявлений родительской любви в этот день, потому лишь кивнул, но в глазах его мелькнула тревога. Мало графу Кимберли проблем с женой и замком, так ещё и на старшую дочь приходится время тратить... Вздохнула, присев на край не обещающей тому, кто решит на ней поспать, кровати, спокойную ночь без многочисленных насекомых.

   — Полагаю, теперь я готова всё воспринимать вполне серьёзно. Тебе на самом деле нужно возвращаться, а мне становиться самостоятельной, как я того и желала.

   — Едва не забыл. Обед!

   Отец бодро прошествовал к двери, за которой обнаружилась пунцовая от натуги и недовольства женщина, что так ловко прячет монеты посетителей. Очевидно, она намеревалась нанести ещё один весомый удар ногой по двери, поскольку уже подняла оную, но вовремя остановила движение, которое могло встретить противодействие со стороны мага. Следы на дверном полотне всё же остались, как и запоздалое воспоминание о пологе тишины, что не позволило услышать голосистую гномку. Та громко поставила поднос с глиняными горшочками на стол и так же пыхтя покинула комнату, не сказав ни слова. Впечатляющее самообладание для столь эмоциональной, судя по всему, особы. Интересно, что же больше её взволновало: невозможность подслушать или остывающее жаркое?..

   — Вначале подкрепись, а после уже и до разговоров дело дойдёт. — Папенька не изменял заведённой дома традиции.

   Еда и впрямь оказалась довольно вкусной, пусть и простой. Ни паштета, ни глазированных перепёлок, ни винного соуса в горшочках не обнаружилось. Но мясо оказалось вполне мягким и достаточно умеренно сдобренным приправами, а овощи не превратились в кашу, радуя ярким цветом и приятным вкусом.

   — Если и дальше будет так же вкусно, я вполне согласна путешествовать.

   — Хотел бы тебя утешить, но вряд ли. — Отец уже не улыбался, да и к еде он почти не притронулся, подвинув в мою сторону почти все горшочки. — К работе обычной тебя ещё в замке старался приучить, но всё же как костёр разводить и рыбу ловить, не говоря уж об охоте, не позаботился знаний дать. Думал, что девушке ни к чему это. Одно дело молодой маг, который пока о семье не помышляет, и совсем иное юная дочь графа...

   — Ты о себе? — Почему-то раньше никогда не задумывалась, как прошли детство и юность отца, для меня он всегда был мудрым и опытным, имеющим влияние при дворе и силу по праву рождения, но теперь становилось ясно, что жизнь у графа была далеко не праздной и простой.

   — О любом, кто хоть чего-то добился, Селина. И пусть силу боги отмеряют и женщинам, и мужчинам, но люди распорядились иначе, ты понимаешь, о чём я, верно? Девушкам не запрещено обучаться в заведениях магической направленности, но подобное не приветствуется. И лицензия часто нужна лишь для того, чтобы заключить более выгодный брак. Не в твоём случае, твой союз свершился вопреки всему — и здравому смыслу, и моей воле. Ну ладно, не огорчайся, с сегодняшнего дня ты свободна от оков обязанностей перед семьёй. Как люди говорят — птица вольная, потому, очевидно, и к летающим твой путь теперь лежит. Но я речь вёл не о том, а о правилах жизнеустройства, которые не позволяют магине быть равной мужчине-магу. Так устроено только в Квадрее, милая.

   — У драконов иначе?

   — Именно так, но не всегда в лучшую в нашем понимании сторону. Драконица и дракон не будут мериться силой или соперничать, чтобы доказать, кто главнее. Летающие выше этого. И всё же не стоит считать их идеальными. Драконы слишком сильно отличаются от людей во всём, пусть даже и могут принимать облик, вполне сходный с нашим. Вторая ипостась мало меняет их отношение к окружающим. Наверное, задаёшься вопросом, почему дед явился в облике дракона, даже не поговорив с тобой на человеческом языке?

   — Не особенно. — Пожав плечами, я вновь вспомнила проникающий до костей холод, который исходил от дракона. — Думаю, ему так было проще, всё-таки летел. Не пешком же ему по Квадрее гулять, да и лошадь съел бы, проголодавшись.

   Усмехнувшись, отец покачал головой.

   — Остра ты на язык, Селина. Учти, в академии тебе поблажек в связи с происхождением не будет. Но в целом ты права. Быстрее и проще деду в драконьем облике перемещаться, он человеком-то впервые за последние лет двадцать обернулся только по той причине, что я в ином виде не пожелал с ним общаться. Но наши отношения — дело давнее, куда важнее ваши.

    — Вот я и не поняла цели встречи со мной. Если он сам явился к тебе в замок, то почему сомневался в том, что я его внучка?

   — Это и есть та проблема, о которой я намеревался да не успел тебе рассказать. Драконы считают равными всех, в ком не просто имеется их кровь по рождению, а сила, которая меняет её, делая особенной. И пусть даже не сможет дитя менять облик, но владеет силой, которую только ящеры эти да ещё эльфы определять могут, будет считаться драконом. И не важно кто это: мальчик или девочка. Нет в Панголине того, что у людей практикуется, все равны и одинаково достойны уважения, с крыльями или без оных.

   Эту новость можно было считать хорошей, но не только об этом хотел рассказать отец, как мне думалось.

   — Разве это проблема? Как мнится мне, совсем напротив.

   — Не торопись, Селина. — Сдвинутые брови отца никогда не обещали ничего хорошего, поэтому я вновь притихла, слушая, а граф продолжил лишь после о-очень не понравившегося мне вздоха. — Вернёмся к теме браков. Драконы живут долго, но даже учитывая сотни лет, которые они могут провести на этом свете, далеко не каждый успевает обзавестись потомством. Одиночки они, погруженные в размышления о мире, природе силы и прочих материях, о которых не каждому человеку есть время рассуждать. Наш век куда как короче, даже у магов. Так вот, брак у драконов заключается на всю жизнь, даже если один уйдёт к праотцам раньше. Знай это и помни прежде чем связаться с кем-то из них. Любовь имеет свойство не только мерещиться, но и проходить.

   — А если не замуж идти? — Признаться, покраснела задавая настолько откровенный вопрос.

   — В самую суть зришь, Селина. — Одобрительно кивнув, совсем не стушевался отец. — Браков между истинными, то есть, летающими драконами, а не только признанными таковыми, как ты, касаться не буду, поскольку к нашей ситуации это не имеет отношения. В большинстве случаев панголинцы не находят пары среди себе подобных, слишком самолюбивые и гордые, трудно им полностью посвятить себя другому существу.

   — Это и людей касается. — Немного поёжилась, вспоминая собственный опыт. — Не уверена, что Наэл, только под землёй быть ему помянутым, способен полюбить кого-то искренне, а не изображать чувства в силу обстоятельств и в зависимости от выгоды.

   — Согласен, но как среди людей, так и драконов, нет одинаковых. У каждого свои особенности и способности, в том числе душевные.

   — А драконы могут любить или в большинстве своём они подобны глыбе льда как дед?

   — Не берусь утверждать, что для них это вообще возможно, любовь — настолько тонкая материя... Да и не принято обсуждать подобное, особенно у драконов с людьми. Впрочем, и обратного сказать не могу. По поводу льда ты не права. Дед именно таков, но ты же изучала виды драконов, поэтому должна знать, что среди них встречаются и огненные, и водяные, и так далее. Это накладывает отпечаток не только на внешность. Но всё же они одна раса, помни об этом. Так вот, вернёмся к разговору о семье. Ящерам весьма затруднительно её создать, поскольку драконы знают, что соединив силу и души, навсегда будут привязаны к своей паре и ничто не сможет разрушить этой связи, даже смерть. С людьми, гномами или эльфами для них всё обстоит куда как проще. При межрасовых союзах семьи по человеческим законам вовсе не существует до определённого момента. Заключенным такой брак считается только тогда, когда появляются дети, владеющие той самой силой, что исключительно драконам принадлежит. Можно с ящером летающим весь человеческий век прожить, наплодить детишек, но если все они будут людьми, пусть и с магическими способностями, не можешь считаться женой или мужем по законам Панголина. Ни договоров, ни благословения жрецов — ничего подобного у драконов не существует. Только одна связь, которая свидетельствует о единении сил и душ, как знак создания истинной пары — продолжение драконьего рода. Иного панголинцы не признают.

   Необычно, если не сказать жёстче. Бабка моя драконицей не была, это я и раньше знала. И мама родилась без той самой магии, что драконам настолько важна, значит, считалась незаконнорожденной в стране, где существуют столь странные обычаи.

   — И что происходит с детьми, которые не родились драконами?

   — Они не считаются подданными Панголина. Без роду и племени остаются, если тот из родителей, который не дракон, не признает по законам своей родины, зарегистрировав дитя надлежащим образом и заплатив соответствующий налог. Мальчикам проще пробиваться в жизни, тем более, что обычной магии у таких детей как правило с избытком. А девочек... Надеюсь, ты не станешь после этого ненавидеть драконов, просто они иные, иначе воспринимают жизнь. И мораль у них своя. Все народы имеют свои особенности, это не повод считать кого-то хуже или лучше, даже если многое из принятого у них в качестве нормы кажется ужасным.

   — Твои слова пугают даже больше драконьего холода. Не убивают же они собственных детей?!

   — Смерть в некоторых случаях может считаться пощадой, дочь. Не убивают, нет. — Отец сделал паузу, но явно не из желания усугубить и без того гнетущую атмосферу. — Девушек, если они вовремя не покидают Панголин, отдают в гнезда. Так они называют свои жилища, пусть некоторые вполне способны соперничать с самыми великолепными замками. Слуг из гномов берут или тех самых мальчиков, которым не повезло родиться драконами. Девушек, достигших детородного возраста, отдают тем из драконов, что так и не создали семьи, не спрашивая согласия.

   — Драконов или девушек?

   — Ну что ты в самом деле, Селина?! Всё же понимаешь. Драконы точно не будут подчиняться закону, который их не устраивает. Их численность катастрофически мала, поэтому драконы используют любую возможность для размножения. Всегда остаётся шанс, что через поколение или два магия драконов в крови может проснуться, как в тебе, к примеру.

   — Что же в ней такого исключительного, если можно «забыть» о стольких жизнях?! И я не племенная кобыла, как и люди вообще!

   — Не горячись. — Отец покачал головой. — Многие из правящих династий, к примеру, поступают почти так же, отбирая для продолжения рода подходящие кандидатуры. Да и браки любой знати заключаются часто по подобному принципу. Много неприятных тайн скрывается за блеском украшений. Ты жила в другом мире, отличающемся от того, жестокого и лицемерного. Я надеялся уберечь своих детей от его влияния, тебя не смог. И драконы совершают меньшее зло, поверь. Как правило, те женщины любят своих покровителей. Ящеры обладают поистине нечеловеческих притяжением для нас. В конце концов, именно сила драконов, объединяющая в себе возрождение и почти полное уничтожение всего существующего, неоднократно спасала куда большее количество людей.

   — Знаю о «Великих бедах» — наводнениях и болезнях, от которых нас избавили драконы. Спасители! Но не в ущерб собственной независимости! — Меня от возмущения слегка трясло, но я постаралась унять нервную дрожь. — По сравнению с ними даже Наэл уже не кажется по-прежнему ужасным.

   — Насчёт мужа не обольщайся, его низость иного происхождения, но всё же некромант способен на худшее. Драконы пытаются выжить, но забывая о том, что чужие жизни тоже имеют цену. Потому одинокий ящер не просто развлекается, он пытается продолжить род, пусть заранее зная, что семьи не создаст. Таких девушек называют сурами. Рабыни по рождению, они не имеют прав даже на собственных детей. Они не становятся жёнами, как ты понимаешь, хотя и могут родить наследников рода. И дракон, которому такая досталась, может передать её другому, если того пожелает. Теперь ты понимаешь, почему твоя мать предпочла выйти замуж за меня? Она не встретила того, кого смогла бы полюбить в Панголине, и я ей оказался ближе драконов. Твоя бабка умерла к тому времени, когда она выросла, потому не могла помочь и отправить в Квадрею. А до того болела сильно, да и боялась по-моему Грандошера.

   Не слишком, выходит, весёлая жизнь у тех, кто родился без магии драконов в их государстве, а я раньше думала, что людям, не владеющим силой и титулом, плохо живётся...

   — Даже представить сложно такое. И почему я никогда не слышала о существовании сур и в книгах не читала? Напротив, везде пишут о том, что для драконов жизнь священна. Получается, только их собственная.

   — Зачем о подобном распространяться? Да и кому рассказывать... Драконы с людьми редко общаются, а маги, которые бывают в Панголине, тоже не особенно вникают в особенности внутрисемейных отношений. Драконицы так и вовсе иногда живут в других государствах, а рожать возвращаются на родину, отец так и не узнаёт о том, кого породил. Суры нужны лишь особям мужеского рода, поскольку дети обязательно до определённого возраста, когда истинная сила может проснуться, должны оставаться дома. За пределами Панголина все права на детей у гражданина, а не гостя. Я когда приехал в страну драконов впервые, многое узнал из того, чего в книгах нет. А о том, что твоей матери суждено стать сурой, Таллоис сама рассказала, предложив увезти её тайно. Но разве я мог поступить с ней так же, как её отец, сделав бесправной? Инородка, без титула и денег, кем она могла быть в доме мужчины? Я объявил Таллоис своей женой сразу же, а едва добрались до первого храма в Квадрее, зарегистрировал наш союз.

   — Маме повезло, что она встретила тебя, папа. И совсем другого должна мучить вина, что она погибла.

   — Просто так случилось... — Отец выглядел так, будто годы, что он прожил с того момента, когда потерял первую жену, вдруг удвоились, состарив ещё полного сил графа. — Теперь уже ничего не изменить.

   — И ты на самом деле считаешь, что связать свою жизнь с одним из драконов наилучший исход для меня?

   — Мой долг защитить тебя, Селина. Это шанс заручиться поддержкой деда, не более того. Потому послушай своего старого родителя и не совершай опрометчивых поступков. В академии ты сможешь многому научиться, получить те знания, которые не доступны магам-людям, сосредоточься на этом. Управлять той силой, что только начала в тебе просыпаться, я тебя научить не способен, а летающие смогут. И пусть старый дракон сколько угодно планирует устроить твою судьбу сообразно собственным взглядам, соглашайся на брак только с тем, кто не позволит обойтись с вашими детьми так, как Грандошэр. Ты вполне способна благодаря проснувшейся силе обрести истинную пару, но это не гарантирует, что у вас родятся драконы. Не спорь! — Отец поднял ладонь вверх, останавливая поток моих возражений по поводу планов на будущее. — Очевидно, что женщине трудно выжить одной, пусть у тебя и будет всегда моя поддержка, но каждый день тебе придётся решать обычные житейские проблемы самой, да и деток захочешь. Вряд ли драконы оставят тебе шанс не остаться хоть с кем-то из них по завершении обучения, но академия находится на нейтральной территории и законы Панголина там не действуют. Кроме того ты — гражданка Квадреи и свободна в своём выборе. Да и помимо драконов в мире существует много других крылатых, владеющих магией, уверен, в академии будут представители разных народов.

   — Мне и раньше не особенно хотелось вновь замуж идти, а теперь и вовсе, тем более за дракона. Лучше обходить таких женихов стороной. Постараюсь не давать им шанса показаться мне хоть немного милыми и достойными любви. А с дедом обязательно лететь или можно отказаться?

   Надежда на то, что общения с неприятным во всех отношениях родственником удастся избежать, всё ещё теплилась в душе, но разум твердил об обратном. И отец подтвердил худшее.

   — Не рекомендую по двум причинам. Отказа он просто не примет и сделает то, что задумал, даже вопреки твоей воле. Ну и второе... Будем честными, Селина, ты слишком изнежена для путешествия по горам. Дошла бы до последнего предела, где тебя будет дед ждать, уже успех. Ох, с тяжёлым сердцем отправляю тебя в академию. Справишься, как сама думаешь? Или ну её эту лицензию, Селина? Вернёшься со мной в замок, заживём как прежде. Оплату за работу самому лучшему артефактору, который сможет заблокировать драконью магию, граф Кимберли уж точно способен произвести без ущерба интересам семьи. Решайся, дочь.

   Лишь покачала головой. Вот знает папуля, что подвигнуть меня на нужные свершения можно, даже лишь слегка намекнув на то, что я не справлюсь. Может, и Наэл этим взял... Ведь беседовали мы о том, что граф не позволит дочери связать судьбу с некромантом совсем не благородного происхождения. Говорят, что с годами и опытом приходит мудрость, но мне остаётся лишь осознание собственной глупости и наивности. До остального же предстоит пройти долгий путь.

   — По-прежнему уже не будет. Прошедший год многому меня научил и теперь я знаю, что не мой это путь — красоваться на балах и слушать мужа, которому дело лишь до славы и денег. Может, и лучше моего бывшего супруга мужчины есть, да только не хочется вновь судьбу испытывать. Не перегорело ещё. И тебе я в тягость буду, взрослая дочь без права заниматься магией и шанса устроить свою судьбу в Квадрее. Да и с графиней у нас не случилось бы чего, всё же она теперь хозяйка в замке. Кто я буду при ней? Зачем мне портить жизнь тебе, если можно на других практиковаться? — Улыбка, пусть и защемило в сердце, вышла искренней, потому отец тоже ответил шуткой.

   — Уверен, летающие будут проводить больше времени в небе, чем в стенах академии, если попробуют обидеть мою дочурку. Запомни, ты вовсе не должна выбирать себе мужа, что бы ни думал по этому поводу дед. Будет злиться, угрожать, но ничего тебе не сделает.

   — Тебя будет опасаться? — Я уже начала подозревать, что слишком многого не знаю о собственном отце.

   — Самое страшное из преступлений в Панголине, это причинить вред одному из драконов. Дуэли и прочее не в счёт, но навредить тому, кто не может противостоять, именно сознательно и по личным мотивам — это повод дракону быть уничтоженным.

   — Изменишь мне внешность иллюзией, чтобы не привлекать лишнего внимания дорогой одеждой и прочим?

   — Многие из тех, кто здесь обретается, только пристальней на тебя смотреть станут, обнаружив подобное заклинание. Маги здесь почти все, а если без особой собственной силы, то обвешаны амулетами, которые позволяют видеть сквозь иллюзии. Дороги полны злодеев всех мастей, потому каждый предусмотрительно желает иметь средство, которое поможет не стать жертвой морока или иного обмана. Торгуют, везут ценности или важные документы, которые иным посланникам не доверишь, да мало ли... Обычным видом ты меньше будешь привлекать внимание, да и помощник вскорости прибудет, я потороплю.

   До самой ночи проговорили мы с отцом, вспоминая мои детские шалости и рассуждая о будущем. Более того, что писали в книгах о драконах, и рассказанного графом, я уже не узнала. Как, впрочем, и не поняла, чем же так особенна их сила, которая теперь есть и у меня, пусть пока и не проявилась. Оставалось надеяться, что ошибки не случилось, и возвращаться обратно, когда деньги уже внесены в оплату за обучение именно в Академии летающих, не придётся. Лишаться последнего шанса остаться магиней не хотелось. Попрощались тепло, я даже уронила несколько слёз, да и в глазах отца мелькнуло что-то пронзительное. Взяв обещание, что буду отправлять магических посланников с новостями каждую седмицу, отец вручил мне кошель, набитый разовыми амулетами связи. И ещё, конечно, второй с монетами самого разного достоинства, этот оказался весьма увесистым. На шею повесил снятое с себя украшение, что было дороже иных бриллиантовых колье. Я уже знала, какие артефакты мне достались и сколько они стоили, но любовь отца была много дороже...

   — До встречи, Селина. — Поцеловав меня в лоб, папенька напомнил о магическом запоре на дверь, а после вышел, позволив самой определять, какой моя жизнь будет впредь.

ГЛАВА 5

Впервые я ночевала в подобном месте. И пусть сразу, едва папенька покинул комнату, активировала артефакт, который не позволит никому проникнуть внутрь контура, ограниченного стенами, спокойнее не стало. Да и желания прилечь на кровать не возникало, едва вспоминала тех, кого видела внизу. Личности там находились во всех отношениях примечательные. Гномы, за бородами которых и лица невозможно разглядеть; люди, судя по одежде, лицам и количеству оружия, того рода занятий, что и обсуждать в приличном обществе неудобно, а уж рядом находиться точно опасно, тем более, девушке. Просто тёмные личности, принадлежность которых к какому-либо народу определить не представлялось возможным ввиду наличия таких огромных капюшонов, что казалось, будто именно они поглощают пищу, а не тот, кто спрятался под свободным плащом.

   Отдохнуть всё же требовалось, поэтому я решила вопрос так, как мне показалось единственно верным в сложившейся ситуации: устроилась на столе, подвинув оный к стене, располагающей напротив двери, и застелив всё тем же платьем, в котором покинула дом бывшего мужа. В обычном здании здесь должно было находиться окно, но не под землёй. Поэтому любоваться пришлось лишь на воображаемое звёздное небо в попытке расслабиться. Я задумалась о том, как много всего случилось за один день. И то, что у меня при себе не осталось даже самого необходимого из вещей, не волновало. Более всего беспокоила неизвестность и непонятное тянущее чувство в груди. Видимо, это тоска, которой подвержены все пребывающие в одиночестве дамы. Волнение постепенно стихло, а веки налились тяжестью, как и утомлённые от непривычной нагрузки ноги. Давненько я не гуляла по мёрзлой земле и подземным коридорам... Никогда.

   — Кхршташш! Магаш эр шташш!

   Проснулась я от грохота и другого шума, который производил некто живой. Похоже было на ругань, но язык или отдельные слова, что тоже вполне вероятно, я не узнавала. На стене чадил единственный светильник, поэтому очертания предметов, находящихся в комнате, были не слишком хорошо, но видны. И я в очередной раз порадовалась тому, что легла спать одетой. На кровати и щепках, в которые прекратился каркас, предназначенный то ли для балдахина, то ли для защиты от насекомых, лежал кто-то круглый. Показалось именно так, а идти проверять отчего-то желания не возникло. Впрочем, незваного гостя это нисколько не смущало, как и моё присутствие. Сбросив с себя остатки деревянной конструкции, он скатился с кровати, превратившись в низкого и широкого в плечах... гнома. Мохнатая шапка, переходящая в такую же бороду, скрывающую всё лицо, кроме не различимых в столь скудном освещении глаз и носа, короткое и мощное тело — ошибка была исключена. У нарушителя моего уединения имелся в наличии даже топор, который почти сразу же и был применён по назначению. Видимо, гномья голова сильно пострадала при падении или её хозяин вовсе не знал, каким образом следует пользоваться дверью, поэтому просто рубанул пару раз, сбив замок и покинув мою комнату. Из коридора донеслось его громогласное:

   — Ну что, убедился?! Я — дракон!

   Выкрикнув странную фразу, адресованную невидимому собеседнику, гном, судя по звукам, скатился с лестницы. Даже жаль его стало, день едва начался, а пострадать успели, очевидно, уже все части тела. В ответ на сказанное неудачливым гномом раздался смех, а после напротив входа будто из воздуха появился другой незнакомец в противовес удалившемуся «гостю» высокий и худой.

   — Занимательное заклинание, но не универсальное. Следует защищаться так же от проникновения сверху и снизу. Изнутри покинуть тоже может любой, но это в данном случае, скорее, хорошо. Моё почтение.

   Грациозно поклонившись, незнакомец исчез, а я осталась в полнейшем недоумении. Что это было? Нападение? Точно нет. Ограбление? Так же маловероятно. На похищение или покушение на честь приличной женщины тоже не особенно похоже. Любопытно... Ответа я так и не нашла, но то, что спать больше не придётся, поняла со всей определённостью.

   Вздохнув, собрала вещички, расчесала гребнем волосы, которые никак не хотели заплетаться в ровную косу, и решила, что всё не так уж плохо, если ночь прошла почти без убытка. Во всяком случае, для меня лично. Умывшись холодной водой, чтобы взбодриться, проверила, достаточно ли хорошо спрятаны под плащом заветные мешочки, и отправилась вниз. Сидеть в комнатушке с разбитой дверью, мимо которой уже начали сновать слуги, делая вид, что ничего необычного не случилось, было просто незачем. Вот только запоздало вспомнила, что не уточнила у папеньки, когда же прибудет его посланник. «Вскоре» звучало слишком уж неопределённо. Оставалось надеяться, что не целый день мне придётся томиться в ожидании в столь непривычном и наверняка не самом спокойном обществе.

   Входила в общий зал, даже в столь ранний час совсем не пустующий, с некоторой опаской, мягко ступая и почти не производя шума. Главной своей задачей я считала не привлекать внимания. Почти удалось... До заветного углового столика, пока не занятого и стоящего в самом ближнем к стойке ряду, оставалось не более трёх шагов, когда в меня врезалось лишь по виду хрупкое создание. Упали мы вместе, а пытаясь схватиться в поисках опоры за стоящий рядом стол, я ещё и умудрилась опрокинуть кувшин, который щедро излил своё кислое содержимое на нас. Такого позора прежде и представить было невозможно! Лежу на грязном полу, мокрая и пахнущая перебродившим зерном, да ещё и встать не получается от того, что лужа подо мной придала новые скользящие свойства и без того сомнительному в части чистоты покрытию. А больно ударившее мне в живот своей лохматой головой существо всё ещё лежит сверху, сотрясаясь и одновременно издавая странные звуки, похожие на смех.

   Рядом вновь возник высокий приятель гнома со своей уже знакомой ухмылкой и советом, которого никто не просил. Он посмотрел сверху вниз тёмным взглядом, который выражал лишь любопытство, и наставительным тоном произнёс:

   — Если рядом Ореада, учуявшая аромат сока любимого фрукта, на дороге лучше не стоять.

   — Кто это, Ореада?

   — Я! — Наконец, перестав препятствовать моему желанию подняться, скатилось в бок нечто, перестав смеяться, но начав икать совершенно неприличным образом.

   Брюнет, осыпающий советами, как снег в самую длинную зимнюю ночь, протянул руку и помог мне встать, заслужив тем самым скупую благодарность. Внутри кипело возмущение от неподобающего поведения всех без исключения в этом заведении, поскольку на помощь никто из работников бросаться не спешил. О гостях вообще говорить не стоило — в лучшем случае не обращали внимания на происходящее, но в большинстве своём громко смеялись, указывая в мою сторону костями с остатками мяса, кои до этого с удовольствием обгладывали. Незнакомец, улыбнувшись и слегка склонив голову на бок, что, очевидно, было привычкой, улыбнулся так, что от страха по спине прошла дрожь. А после, не сказав ни слова, он подхватил, как мне показалось, всё-таки девушку, унеся её в дальний угол ближе к выходу, где за столом сидел уже знакомый гном. Ну что за странная компания?! Или у них развлечение такое — добавлять неприятностей тем, кто по очевидным причинам и без того находится в затруднительной ситуации и без поддержки?

   Пришлось вернуться в комнату, в которую, если такая «удачная» полоса началась, вполне могли успеть заселить нового жильца или даже нескольких. Пока я купалась в луже, мимо прошествовали несколько странных фигур, поднявшись по лестнице. Мне повезло, комната с разбитой дверью по-прежнему была пуста. И оказавшись внутри, я первым делом занялась защитой, которая проявила себя, увы, не с лучшей стороны, но другой у меня не имелось. Зажав в ладонях артефакт, прошептала активирующее заклинание, вложив совсем немного силы. И для того, чтобы дыра в двери не служила приглашением, внесла небольшие коррективы. Совсем немного магии жизни заставили заскрипеть давно отдавшую все соки древесину, возвращая её в состояние едва пробудившегося ростка. Тонкие узловатые стебли потянулись снизу вверх, а набухшие почки с приятным шуршанием выпустили зелёные листочки, покрытые каплями сока. Я не поверила, услышав характерный аромат, знакомый и очень редкий.

   — Двери из сумрачной яблони? Что же здесь за место такое? — Получившее полную свободу воображение сразу нарисовало нерадостную картину, от которой в горле пересохло, хотя жар огня нижнего мира до моей комнаты, в которой было не так уж и тепло, совершенно точно не доходил.

   Поговаривали, что дерево это росло только там, где существовал переход между нашим миром и подземным. Оттого плоды такой яблони, пусть и выросли даже на одной ветви, становились необычными, даря молодость и возвращая здоровье или напротив забирая их. Собственными глазами мне доводилось видеть лишь одно из проявлений...

   Узнать, какое яблоко досталось, можно было, лишь попробовав его. Богатые столичные дамы иногда устраивали такое развлечение, закупив по случаю корзинку совсем не дешёвых фруктов, они угощали нищих. Однажды я стала свидетелем «милой» забавы, когда на глазах у публики ещё не старый мужчина-горбун, просящий милостыню у храма, получил такой подарок. Он знал, судя по решимости, которую выражало его лицо, что за яблоко протянул слуга одной из дам, но всё же откусил, зажмурившись. В один миг нищий превратился в дряхлого старика, а после, вскрикнув упал, как показалось, бездыханным. И если раньше я была уверена, что яблоки вполне обычные, лишь для смеха выдаваемые за плоды сумрачного дерева, то после этого сомнений не осталось.

   Фыркнув и отвернувшись, дамочки сели в карету, что ждала их, и укатили, даже не попытавшись помочь. Мне же было невыносимо больно видеть, как жизнь уходит из тела, без вины принявшего столь трагическую участь. Служители не торопились что-либо предпринять так же, рассуждая прямо на ступенях, умер нищий и пора вызвать городскую похоронную службу или тот всё же очнётся и отползёт сам, чтобы не портить ауру божественного дома.

   В храм я отправилась в тот раз по обыкновению одна. Наэл не любил подобных мероприятий, а слуг сопровождать жену не давал, поэтому помочь мне было некому. Кликнув мальчишку из постоянно крутящихся в подобных местах, попросила принести воды. Сама же под неодобрительные шепотки проходящих мимо обеспеченных горожан, присела рядом с нищим. Он ещё был жив, но совершенно точно умирал. Я это понимала совершенно ясно, благодаря своей силе отчётливо ощущая, как жизнь уходит. И мне было больно ровно так же, как умирающему. Магия противилась такому повороту событий, заставив нарушить запрет мужа проявлять суть своей силы. Требовала вернуть отобранное... И я решилась, пусть прежде и не имела практики врачевания. На подобное пойти было страшно, но всем своим существом ощущать угасание ещё совсем недавно почти здорового человека оказалось совершенно невыносимо.

   Моя магия потекла сама, заключив старика в кокон, внутри которого я плела сразу несколько заклинаний. Двум научили наставники, чтобы могла при необходимости вывести отраву или погрузить в сон. Они вспомнились сразу же, а почему я применила второе, даже сама не знала. Наверное, чтобы нищий всего лишь подумал, что увидел неприятный сон. В тот момент не особенно думалось о происходящем, требовалось действовать, и всё остальное отошло на второй план. Третье заклинание всплыло замысловатым рисунком, который я долго разглядывала в одной из самых любимых книг восточного мага. Оно должно было исправить то, что наросло со временем, вернув организм в исходное состояние. Сложно, затратно, но, как оказалось, вполне выполнимо. К моему удивлению горб действительно исчез, а когда я призвала силу обратно, очнувшийся нищий оказался вполне молодым мужчиной. Устала, поняла, что в любой момент могу лишиться чувств, потому позвала одного из извозчиков, что ожидали клиентов, приказав вести домой. Да и водица, принесённая вовремя мальчишкой, оказалась кстати, вот поистине живительная влага. Благодаря ей хватило сил назвать адрес. А там уже слуги препроводили внезапно захворавшую, как им сказал возница, госпожу домой, расплатившись. Муж, помнится, всё ругал на чём свет стоит, не обращая внимания на моё состояние... После я слышала рассказы о чудесном исцелении старого горбуна у храма, которого добрые горожанки угостили целебным плодом сумрачного древа. Вот так бывает, странна людская молва, приписывающая подвиги тем, кто совершил совершенно обратное...

   Воспоминания о том, что случилось всего лишь через месяц после замужества, особенной радости не доставили, но сам факт растущей сумрачной яблони вполне. Может, и пригодятся яблочки в долгой дороге, как знать... И пусть не ясно, как применять плоды с непредсказуемым действием, уж точно таким нечаянным подарком разбрасываться нельзя. Ведь и самом деле, если уже нечего терять, то можно и рискнуть.

   Странное место, странные существа и события, но... Мне отчего-то абсолютно всё происходящее начинало нравиться. А представив, насколько живописно выглядела картина внизу, я расхохоталась совершенно неприличным образом, громко и заливисто, как не делала никогда с момента, когда меня впервые нарядили в платье с кружевами, назвав маленькой хозяйкой. Няньки точно не одобрили бы подобного поведения, за долгие годы приучив меня лишь сдержанно улыбаться, как бы ни было смешно. Чудом не случилось истерики, но слёзы на глазах выступили, вместе с опустошением подарив и ощущение полной свободы. Это оказалось на удивление легко — оставить в прошлом атрибуты высокого положения в обществе, которому в таком месте медяк цена, и забыть хотя бы на время о том, что я дочь графа. Пришлось признаться себе, что я всего лишь боящаяся каждого шороха девица, совершенно не знающая жизни за пределами крепкого и защищённого дома. Будь иначе, просто увернулась бы, сделав шаг в сторону, чтобы не случилось того, чего не удалось избежать. Решено! Теперь я просто Селина, магиня (лицензия-то пока действует!) и странница, без папенькиного титула и манер, которые могут лишь привлечь ненужное внимание. Разве не о путешествиях и новых впечатлениях я мечтала длинными вечерами, которые проводила над книгами?

   — Спасибо, Наэл. Ты исполнил почти все мои желания, подарив свободу и шанс обрести нечто большее, чем могла дать жизнь с тобой. — От привычки общаться с мужем, пусть всё чаще за последний год это происходило в его отсутствие, я всё-таки ещё не успела избавиться.

   Убедившись, что молодые побеги крепнут и уже начинают цвести к моей удаче только с внутренней стороны, направилась приводить свой внешний вид в порядок. К счастью, ткань и в самом деле оказалась непромокаемой, потому достаточным было лишь при помощи влажной тряпки избавиться от остатков напитка вкупе с запахом. Умылась снова и осталась ждать, когда яблочки созреют, оставлять такое опасное богатство без присмотра никак нельзя. Заодно и задремала, всё-таки время было слишком ранним, уже привычно устроившись на столе, прекрасно зарекомендовавшем себя в качестве ложа. Уснула как была — в одежде и прикрывшись плащом. Заплечный мешок, оставленный мне отцом и наполненный лишь платьем, которое сняла с себя, в придачу с письмом из академии, положила под голову.

   Не стоит вновь ложиться спать, если утро уже началось, да ещё не слишком удачно. И тем более не следует класть под голову пропитанные драконьей кровью послания. Сон, который сделал тяжёлыми не только веки, но и конечности, будто налившиеся свинцом, оказался престранным.

   Ветер нещадно бил по щекам, которые будто заледенели, как и я, замершая на самом краю обрыва. Внизу разинула пасть, словно кровожадное морское чудовище, пропасть — манящая, бросающая вызов...

   — Ты сможешь. Ну же! Давай. Лети. — Без устали повторял вкрадчивый женский голос, судя по приятному мягкому тембру, точно не мой внутренний.

   — Обуздай меня. — Вторил этому голосу ветер, в очередной раз оставляя холодный поцелуй на моей щеке.

   Страха не было, лишь уверенность в том, что всё получится. И я сделала шаг. Всего один. В вечность. Крылья у меня не выросли, а ветер лишь тихо вздохнул, провожая падающее камнем вниз обычное человеческое тело. Но даже крик не мог вырваться из моего теперь сжатого ужасом горла. Впереди была только смерть, уже улыбающаяся со дна глубокой пропасти, когда, отгоняя огромными крыльями шепчущий слова утешения ветер, появился дракон. И теперь его пасть распахнулась, чтобы навсегда поглотить меня...

   Сердце бешено колотилось, а я радовалась, что всего лишь сижу на столе, упасть с которого совсем не так страшно, как в ту бездну, которая отчего-то привиделась во сне. И ещё этот ящер с явным желанием позавтракать... Брр! Но в общем и целом идея перекусить хороша и даже своевременна!

   Яблочки, напитанные моей магией, созрели, радуя желтоватой полупрозрачной шкуркой, сквозь которую были видны два крупных семени. Ровно столько имелось именно в сумрачных, в отличие от похожих, но вполне обычных, выдаваемых ушлыми торговцами за волшебные. Возможно, весь секрет был заключен именно в них... Мысль показалась интересной, и теперь я рассматривала неожиданную находку, как повод заняться научной деятельностью. Не припомню, чтобы кто-то из уважаемых магов имел труды, посвящённые сумрачной яблоне. И кому, как не магу жизни исправить это?! Не без ехидства представила, как позеленеет Наэл, когда в его библиотеке появится научный труд под моим именем. И на душе ещё лучше стало. Может, я мстительная? Нет, решительная и любознательная! А если по пути к благородной цели удастся ещё исполнить и не совсем соответствующую порывам доброй души желание, это просто совпадение. Но очень приятное...

   Аккуратно собрала урожай, уложив в платок, который после спрятала в мешок. Ласково погладив яблоньку, отдавшую все силы своему продолжению, позволила ей наконец отдохнуть. И пусть хозяин таверны удивляется, почему изменилась дверь, ему, похоже, особого дела ни до постояльцев нет, ни до того, что творится в заведении. Целостность восстановлена, а запор починит, это уж не в моих силах. Листья сразу же опали, а древесина высохла, превратившись почти в такую же, из которой была сделана основная часть двери. Что ж, эта больше никогда не родит продолжения, но я пообещала себе, что несколько саженцев обязательно оставлю в подходящих для их роста местах. Всякая жизнь имеет право продолжиться, а то, что используем мы её на глупости всякие и даже творя зло, так тому другие судьи есть. У каждого свой путь, как и грехи, и добрые дела...

   Теперь уже, спускаясь с лестницы, я смотрела на общий зал иначе. Оценила перспективу и решила занять стол, что располагался ближе к выходу. Впрочем, обратный путь был пока неизвестен, но всё равно как-то спокойнее, да и видно все столы оттуда прекрасно. Вначале подошла к стойке, с которой всё так же расторопно громкоголосая полугномка смахивала монеты, взамен выставляя кувшины. Как она различала, чем они наполнены, так и осталось тайной. Для меня все напитки издавали одинаковый кисловатый запах, совсем не аппетитный. Я поинтересовалась судьбой завтрака и получила уверения в том, что через четверть часа мне его принесут. От кувшина, который в одном экземпляре, как выяснилось полагался каждому, оплатившему еду, решила не отказываться. Даже таким добром разбрасываться не стоит, может и пригодиться для того, чтобы задобрить соседей, если вдруг возникнет повод для беседы. Но обычной воды тоже попросила и удалилась к пока свободному столику, который присмотрела.

   Едва устроилась, даже не успев заскучать или испугаться в обстановке, когда кто-нибудь из гостей начинал громко икать или бросаться на соседа с кулаками. Второе после пары опустошённых кувшинов случалось всё чаще, и именно в один из таких моментов открылась входная дверь. Бросив мимолётный взгляд на ещё одну фигуру в тёмном плаще и капюшоне, закрывающем лицо, потеряла к вошедшему интерес, более волнуясь о том, долетит до меня один из расшалившихся или упадёт на пол раньше. Однако же, вошедший остановился рядом и двигаться далее не спешил, то ли присматривая место, то ли выискивая кого-то, то ли так же заинтересованно ожидая окончания поединка.

   Из нещадно чадящей кухни появилась юркая девица, что накануне отводила нас с отцом в комнату, и направилась ко мне, держа в одной руке кувшин, как я надеялась с чистой водой, и в другой — две больших кружки. Я решила, что для воды и кислого напитка, который пробовать, конечно, не планировала. И как вскоре выяснилось, вновь ошиблась. Едва посуда оказалась на столе, из-под плаща появилась крепкая мужская рука, бросившая одну монету в воздух — эту подхватила девица, а другую аккуратно уложившая передо мной. Это была та самая, графская.

   — Доброго дня, присаживайтесь.

   Удивительно быстро, ввиду зналичия отвлекающих моментов, осознав, что посланник отца подал знак, указала на лавку напротив. Но фигура в плаще решила иначе, заняв место рядом. Ранее я возмутилась бы подобным поступком, лишь папеньке дозволялось приближаться настолько близко и ещё совсем недавно мужу, а с этим человеком мы даже не были знакомы. И всё же вовремя вспомнив, что разговор наш не для посторонних ушей, возмущения свои сдержала, лишь отодвинувшись к самой стене и поставив между нами заплечный мешок.

   Монета исчезла так же быстро, как и появилась, скрывшись в бездонных складках плаща, заворожив блеском в свете факелов. И когда я повернулась к незнакомцу, он наконец решил снять капюшон, явив на всеобщее обозрение лицо, которое я раньше видела и неоднократно.

   — Ты?

   — Я, госпожа. — Кивнул не далее как вчера оставленный в доме некроманта вместе с прошлой жизнью садовник.

   — Это ошибка какая-то. Чем ты можешь мне помочь в пути? Садов разводить точно не придётся.

   — Кто знает... — Улыбнулся мужчина в ответ совсем по-отечески, даже несколько помолодев без выражения постоянной задумчивости на лице. — Да и не всегда я садовником служил, к вам приставлен был графом, потому и устроился тем, кто требовался в дом.

   — То, что шпионил на отца, догадалась раньше, но не в обиде, ради моего блага старался. — К своему стыду я поняла, что даже не помню, как зовут того, кто помогал мне, привыкнув не обращаться к слугам-мужчинам по имени. — Давай заново знакомиться. И кто ты на самом деле?

   — Гастеном зовите, госпожа. А чем занимаюсь и прочее, это уж не обессудьте, не здесь обсуждать следует.

   — Я тоже уже не прежняя хозяйка дома, а просто магиня, свободная подданная Квадреи. Потому, обращайся ко мне «госпожа Селина».

   — Хорошо. — Гастен просто кивнул. — Подкрепимся и в путь. Задерживаться резона нет, в пути и без того остановки придётся часто делать, да и не нравится мне соседство здешнее. Не жалую я вампиров.

   — Кого? Да их не существует! — Улыбнулась, подумав, что меня стараются запугать, но, конечно, безуспешно. — Страшные сказки для детей, которые шалят чрезмерно, чтобы спали тихо. Мне тоже рассказывали о созданиях, которые пьют кровь непослушных юных графинь.

   — Одна из таких сказок глаз с вас не сводит. Едва зашёл, сразу заприметил его. Вон, за угловым столом у противоположной стены вместе с гномом сидит.

   Тот самый высокий любитель давать советы... Он и в самом деле смотрел в нашу сторону, а поймав мой взгляд, приветливо кивнул и поднял в знак приветствия кружку. Я кивнула в ответ, но так и не определилась с тем, как относиться к заявлению садовника. Хорошо, что принесли завтрак. И что уже не удивило, сразу на две персоны. Впрочем, аппетит пропал напрочь, когда с лестницы спустились те самые личности, что прошествовали мимо в минуту моего позора. Спутница того, кого Гастен назвал вампиром, опять не взирая ни на какие препятствия помчалась в сторону стойки, на которую полугномка выставила очередной кувшин. И налетела девица на этот раз на идущего первым мужчину. Он в отличие от меня устоял, но капюшон с его головы слетел, явив окружающим весьма примечательную личность. Никогда не думала, что буду рассматривать кого-то, открыв рот. Поразительные сапфировые глаза вспыхнули опасным светом, губы искривились, не определившись, выругаться или проклясть, а сильные руки подняли замолкшую и не думающую смеяться, как в случае со мной, девушку и усадили на стоящий рядом стол. В какой-то миг незнакомец посмотрел на меня, заставив и без того расшалившееся в последнее время сердечко замереть, а после забиться часто-часто. Внутри будто что-то оборвалось, а в горле пересохло. И пока сапфировые глаза неумолимо приближались, я лихорадочно пыталась сообразить, что происходит. Когда троица в плащах поравнялась с нашим столом, волна силы, исходящей от них, достигла предела, едва не отправив меня в обморок. И спасло только то, что до этого я пыталась резать что-то жёсткое, но названное едой, в итоге не заметив, как поранилась. Боль привела в чувство, а глаза незнакомца будто удивились, заставив мага даже замедлить ход. Он задержал на мне изменившийся, будто наполнившийся зеленью дикого и опасного ядовитого вьюна, взгляд всего лишь на мгновение, а после нахмурился и продолжил путь. И кажется, даже выругался совсем так же, как немногим ранее гном, разрушивший мою кровать...

ГЛАВА 6

Путь наверх оказался совсем иным, нежели я представляла, решив, что придётся карабкаться по лестнице туда же, откуда мы с папенькой рухнули под землю. После визита тёмных личностей в капюшонах в «Трёх котлах» стало заметно тише. Мой спутник крякнул, когда они вышли, а вампир почти уволок за стол свою спутницу, что-то тихо той выговаривая. Аппетит возвращаться отказался категорически, но пришлось съесть всё, поскольку было обещано, что в следующий раз еда будет нескоро, в гораздо меньшем количестве и ещё худшем качестве. Впрочем, пирог, что принесли после мяса, которое мне всё-таки удалось победить, оказался весьма неплох. И, что порадовало, именно два таких же служанка вынесла после, сообщив, что они оплачены накануне господином магом и предназначены для нас, чтобы взяли в дорогу. Угу, значит, папенька и по поводу завтрака на две персоны предупредил, и позаботился о снеди в путь. Всё бы хорошо, да только после ухода магов, о которых даже не шептались, в душе поселилось тянущее чувство беспокойства, объяснения которому я придумать не могла.

   Гастен многословнее не стал, лишь поинтересовался, все ли вещи со мной. Едва мы покинули пугающую таверну, выйдя за порог, он свернул в один из коридоров, которые расходились в разные стороны. Не впервые здесь, значит... Я молча шла следом, пытаясь запомнить хоть какие-то отличительные черты, внимательность тоже следует тренировать, как и оттачивать заклинания, никогда не знаешь, где окажешься и что может пригодиться. Получалось не особенно хорошо... Всё те же факелы и хруст мелких камней под ногами, хотелось верить, что не костей, а более ничего примечательного не было в мрачном подземелье.

   — Куда мы идём? Я имею ввиду, ты знаешь, где находится академия? — Разговор хотя бы отвлекал от страшных мыслей, темнота и размышления о сумрачной яблоне постоянно возвращали к версии о близости перехода в нижний мир, а мне знакомиться с его обитателями, как и большинству смертных, не особенно хотелось.

   — Дело нехитрое — узнать. Граф карту прислал вместе с магическим письмом и указаниями. Труднее будет до неё живыми и невредимыми добраться. А как это сделать, никому не известно. Выйдем на поверхность аккурат к Говорящему лесу, то ещё местечко.

   — Так вот что это за лес! Глупая моя голова! Папенька же сказал, что сразу за ним находится Гуром — страна гномов. Я читала о Говорящем лесе когда-то... — Попыталась вспомнить детали, которые не казались особенно пугающими. — Вроде бы он получил своё название из-за деревьев, кроны которых шумят и кажется, что шепчут слова. Разбойников там много, но это и понятно, из гномьих гор караваны с цветными каменьями и прочим недешёвым товаром идут. Да и обратно специи и фрукты диковинные везут. Нам с чего грабителей бояться? Взять с двух путников нечего, кроме пары монет. У меня даже оружия нет, а у тебя?

   Гастен хмыкнул неопределённо, но стало понятно, что оружие в наличии имеется. Это не удивило, поскольку именно бывший садовник будет меня оберегать от всяческих бед даже ценою жизни, как говорил папенька. И потому, щекоча язык, вопрос всё-таки сорвался. Пусть и не без стыда вспоминала я собственную реакцию на незнакомца с необычными глазами, но любопытство, как ему и положено, оказалось сильнее всего прочего.

   — А почему ты не заступился в таверне? От этих троих в плащах исходила угроза. Или ты магию не ощущаешь? — Порадовалась, что шла за своим защитником, и тот не мог видеть, как пылают от смущения мои щёки.

   — Амулет нужный имею, потому прямо скажу, никто вам, госпожа, не угрожал. Драконы опасны, если к тому предпосылки есть, а мы им дорогу не переходили. Разбойникам вот повод не нужен, всякого ограбить и убить готовы, а уж женщине через Говорящий лес ходить совсем нельзя.

   — Драконы?! — Всего одно слово заставило забыть о разбойниках и мысленно надавать себе по щекам, предательски краснеющим от воспоминаний о прожигающем и словно останавливающем время вначале сапфировом, а после завораживающе меняющем цвет на изумрудный, взгляде. — Неужели... Да быть такого не может!

   Гастен вновь хмыкнул, но переубеждать не стал. А после сообщил, что мы почти на месте и вскоре выберемся на поверхность, но перед этим в принадлежащей хозяину таверны конюшне возьмём заказанных лошадей. Однако же и до того момента нам предстояла встреча. Очень быстро и совершенно бесшумно к нам приблизились со спины, откуда я совсем не ожидала и потому вздрогнула, услышав тихое приветствие и вызвавший удивление вопрос:

   — Доброго дня. Этот мужчина друг или всё же моё беспокойство имеет под собой основания? На мой знак в таверне вы не отреагировали. Принуждение?

   Ответить я не успела, будучи перемещённой, словно тряпичная кукла, быстро и даже несколько бесцеремонно, под защиту бывшего садовника.

   — Что тебе нужно, вампир?

   — О, я вижу, вы уже имели опыт общения с моими собратьями? — Вкрадчивый голос высокого любителя давать советы выдавал вибрации сдерживаемого смеха. — Приятно, когда собеседник понимает, с кем разговаривает. Я хочу убедиться, что с девушкой всё в порядке.

   — Тебе какое дело?

   С характерным звуком появилось оружие, блеснувшее в тусклом свете догорающего факела, очевидно, в руках умеющего с ним прекрасно управляться бывшего садовника.

   — Чувствую себя обязанным. Мы с друзьями доставили некие неудобства вашей спутнице. Весьма необычной, если судить по тому, что я заметил в её комнате, когда устранял последствия утреннего визита одного неуклюжего гнома. Носителя такой магии следует беречь.

   — Не твоя забота!

   — Может, дама сама решит? — Вампир вновь переместился, в следующий миг вновь оказавшись за моей спиной уже с другой стороны коридора. — Я не чрезмерно настойчив в своей любознательности? Возможно, меня оправдывает то, что я хотел принести извинения за произошедшее. Знали бы вы моих друзей лучше, обиды не возникло бы.

    — Со мной всё в порядке. Ваши извинения приняты. — Ответила церемонно и едва удержалась от того, чтобы не присесть в поклоне, настолько подавляла воля стоящего рядом мужчины, к которому я всё же повернулась лицом.

   Мои способности на фоне тех, что демонстрировали встреченные в подземной таверне маги, стали казаться весьма скромными. И этот вампир, как называл незнакомца Гастен, будто задумался, всматриваясь в моё лицо в почему-то начавшем казаться красным свете висящего на стене факела. Он напоминал страшную восковую фигуру, пошевелившись лишь после того, когда мой защитник вновь вышел вперёд.

   — Всё именно так... Лжи не чувствую. Значит, беспокойство о вашей безопасности всё-таки было излишним. Моё почтение. — Последние слова вампира растаяли в воздухе, а он исчез столь же внезапно, как и имел привычку появляться.

   — Заботливый какой. Что он там исправлял, ничего не сделал госпоже? — Гастен приблизился, с беспокойством заглянув мне в глаза, и его лицо тоже пугало, пусть и выглядело живым, несмотря на невозмутимость и своеобразное освещение.

   — Пустяки. — От неожиданности сделала шаг назад. — Мебель немного повредили. Да не особенно хозяин и пытался вмешаться, когда этот высокий вместе с дружком появились.

   — Не люблю вампиров. — Вновь озвучив отношение к сказочной, как мне раньше казалось, расе, Гастен немного успокоился и вновь двинулся в путь. — И «Три котла» не особенно жалую за то, что пускают всех без разбора. На дорогах правило одно: коли не можешь за себя постоять, так нечего из дома выходить и в путь отправляться. А если пострадал, в том только твоя вина, что сил противника не оценил или своих не рассчитал. Не привыкла госпожа к такому, потому ни шага от меня отходить не следует, чтобы не вышло чего.

   Я и не планировала, учитывая то, что в подземном туннеле особенно и не разбежишься.

   — Спасибо, Гастен. Не знаю, по какой причине ты согласился помогать мне, но этот поступок достоин уважения. Как я поняла, путь в академию не из разряда увеселительных прогулок.

   — Ваша правда, госпожа. Потому слушайтесь меня, даже если порой будет казаться, что я неправ. И тогда доберёмся до последнего предела, откуда вас дракон должен будет забрать.

   После слов моего помощника и защитника вновь вспомнился летающий ящер, но не ледяной, а тот, что столь странно посмотрел в таверне. И сила его, пусть сметающая всё на своём пути, но при этом окутывающая теплом и ещё чем-то... родным. Задумавшись, не заметила, как Гастен остановился, потому налетела на его оказавшуюся довольно жёсткой спину. Что он носит под плащом?! Но глупые мысли от удара из головы вылетели напрочь, всё польза!

   Дверь, перед которой мы оказались, внушала уважение одним своим боевым видом. Количество заклёпок и следов огня не оставляло сомнений в том, что выдержала она не одну осаду. И что же с той стороны такого ценного? Свежий воздух, наверное.

   — Пришли? — Спросила с надеждой, которая, увы, не оправдалась.

   — Да. На конюшню.

   Ответив, Гастен с силой ударил по двери, очевидно, условным стуком, поскольку с той стороны его действия кто-то повторил, а после появилось лицо заспанного гнома, открывшего вход. Почесав бороду, гном с выражением всё возрастающей подозрительности, поинтересовался.

   — Впервые у меня? Не помню ни в паре, ни по отдельности. Чего надо?

   — Вчера была внесена плата, сегодня я передал уточнения. По заказу на имя Быстрого клинка.

   Удовлетворённо кивнув, гном посторонился, пропуская нас внутрь и старательно закрывая после этого несколько засовов, два из которых, как я заметила, были магическими и очень хорошего качества. Заклинания на стыке нескольких видов магии и питаемые артефактами, рассчитанными на несколько десятков лет работы, это очень дорого, насколько я знала. После нас провели уже в следующую дверь, отделяющую, собственно, тех, кого так прекрасно охраняли, от подземной сети туннелей. По пути распорядитель конюшни разговорился.

   — Хорошее имечко, к тому же столько историй о его хозяине бродит... Иной раз думаешь, что выдумки все эти пересказы, ан нет, другой раз и с хозяином познакомишься. Надеюсь, в деле увидеть не придётся. Заказ исполнен в точности и срочно. Одна гнедая лошадь, вторая пегая. Обе выносливы, как ослицы. Правда, и упрямы так же, но на этот счёт распоряжений я не получал. Обратно принимаем только в живом виде, если сбегут, задаток не возвращается. На обеих метки стоят, когда подведёшь к наружной двери, я сигнал получу, деньги выдаются после осмотра и при отсутствии повреждений. За каждое вычет в треть. Снаряжение не новое, но в сносном состоянии, идёт в комплекте с кобылами. В стойлах ещё не убирал, потому прощения перед дамочкой просим. — Вдруг рассмеялся гном. — В обморок-то не упадёт?

   Аромат свежего навоза был мне хорошо знаком ещё с детства, но за год, проведённый в столице, я несколько отвыкла от подобной силы запахов, потому прижала к носу платок, что не укрылось от конюха. Впрочем, реагировать на шутки гнома не собирались ни Гастен, ни я. Радовало то, что идти пешком не придётся, а потерпеть недолго можно.

   — Я делал два уточнения к заказу через разных магических вестников. — Разглядывая кобыл, к которым подвёл нас конюх, мой защитник проверял состояние упряжи явно со знанием дела.

   — Как же, всё готово. Это уж моя жёнушка постаралась. Всё согласно списку и в лучшем виде. В перемётных сумках уже уложено. Смотреть будете?

   Напрасно надеялся гном, что Гастен не станет проверять. Он заставил выражающего недовольство пыхтением конюха выложить каждую вещь и с пристрастием осмотрел все до единой. Я несколько заскучала, ничего не понимая в походном снаряжении, поэтому принялась глазеть на других животных, что без энтузиазма жевали сухую траву или громко пили воду из огромных корыт. А были они очень разными и некоторые весьма необычными...

   Впервые я лицезрела такое чудо, настоящее и приковывающее взгляд. Это был не конь, а мечта — тонконогий, настолько, что казалось, он и ходить-то не сможет; белоснежный, с длинной гривой и хвостом, кем-то заботливо вычесанными. Он смотрел на меня огромными грустными глазами, а ещё... Их я заметила не сразу, а только лишь когда смогла оторвать взгляд от пушистых ресниц, инеем прикрывающих сиреневый цвет наполненных мыслью глаз коня. Крылья! Они были сложены, но нервно вздрагивали, словно их владельцу не терпелось взлететь. Большие перья и совсем крохотные трепетали, как и я, увидевшая нечто большее, чем просто воплощение своих тайных желаний. Взирая с восхищением на умеющего летать коня, я наконец осознала, что и сама мечтаю о том же. Именно потому не побоялась сделать шаг в бездну во сне и по той же причине по сути легко согласилась отправиться неизвестно куда, рискуя самой жизнью. Мне — госпоже Селине, урождённой Кимберли, тесно на земле. И все чудеса обычной человеческой жизни не способны вознести мою душу до тех небес, до которых она жаждет дотянуться.

   — Сколько он стоит? — Я готова была отдать всё, что имела при себе, лишь бы этот конь стал моим, пусть и понимала, что это по сути невозможно, слишком редкими считались подобные существа.

   Читала, что эти создания, вопреки внушающему восхищение внешнему виду, отличаются кровожадностью, но сдержаться не смогла. Повинуясь только лишь желанию, но никак не чувству самосохранения, протянула руку, чтобы погладить коня. Он вначале фыркнул, отпрянув, но после, мелко перебирая ногами, словно танцевал, подошёл ближе, чем стоял до этого. Ноздри белоснежного красавца затрепетали, а после к моей ладони прикоснулись нежные тёплые губы. Это длилось всего мгновение, уже через секунду конь заржал, обиженно отвернувшись. Видимо, следовало угостить его чем-то, но я даже не подумала об этом, залюбовавшись. Ожесточённый спор за моей спиной затих, а после приблизился Гастен.

   — Хорош. И давно в «Трёх котлах» завелись фланги? И в самом деле, сколько?

   — Этот не сдаётся и не продаётся. — Засуетился гном, проверяя запор на стойле. — Постоялец на время оставил. Если не заберёт через три дня, тогда и можно будет сторговаться, а пока... Ладно, скидку сделаю и одну седельную сумку, так и быть, заменю. Ступайте отсюда, нечего на чужое добро глазеть и коней пугать. Он мне тут всё разнести может, если разойдётся. Да и себе навредит, чего доброго, а неприятности с драконами никому не нужны.

   Значит, опять драконы... Слишком много в моей жизни стало этих летающих ящеров, хотя до вчерашнего дня я и думать забыла о том, что одной с ними крови. И зачем драконам летающий конь? Загадка. Настаивать было бесполезно, да и денег моих вряд ли хватило бы на покупку волшебного красавца. Единственное, что я могла сделать, так это отдать ему один из пирогов. Он не голодал, это очевидно, да и в пути еда не будет лишней, но я чувствовала, что так будет правильно.

   Гастен всё ещё торговался с гномом, улаживая дела, а я молча достала пирог. И пока к нам потеряли интерес, протянула кусок, который конь не раздумывая забрал, аккуратно прикасаясь бархатом губ к ладони. Потом в ход пошёл и второй. Аппетит у летающего красавца оказался отменным.

   — Какой же ты красивый... Пусть у тебя будет самый лучший хозяин, который даст свободу летать, а не томиться в подземелье или иных оковах.

   — Пора отправляться, госпожа. Всё готово.

   Гастен ни разу не назвал меня по имени, но я уже не удивлялась его скрытности. К слову, теперь он совсем не походил на того садовника, что почти незримо присутствовал в моей жизни в доме Наэла. Совсем другой человек был рядом сейчас: с прямой спиной, высокий и решительный. Правда, по-прежнему молчаливый. И что за странная кличка Быстрый клинок?

   По пологому подъёму коридора, ведущего к выходу, Гастен вёл под уздцы обеих лошадей, я же вздыхала, ощущая, как плохо оставаться в этой конюшне, что располагалась почти на поверхности, но всё же под землёй, летающему коню — флангу. Другим тоже нелегко, наверное, без возможности порезвиться вволю, но тому, кто привык к лёгкости полёта...

   — Тяжко вздыхаете, госпожа. Ничего, эти кобылки именно то, что нам нужно для непростой дороги. А фланги не каждому подчинятся ещё. Видал я нескольких великих магов, что не смогли оседлать крылатых коней. Кто сразу помер, упав с высоты, а кому ещё пришлось долгий колдовской век коротать, в замке своём сидючи. Калекам нигде не рады, будь хоть трижды благородных кровей и силой магической наделён. Не о чем грустить, коли судьба летать кому вместе, так пути рано или поздно всё равно пересекутся.

   Вздохнув ещё раз, согласилась, но легче отчего-то не стало. Впереди уже замаячил свет, кокетливо показавшись из-за очередного поворота. Солнышко ласково пригревало землю, ночью покрывшуюся коркой льда от подтаявшего накануне снега, и грусть исчезала под его лучами так же неумолимо, как белая изморозь.

   — А зачем фланг дракону? — Поинтересовалась, примериваясь к стремени, которое сразу же под мой рост было поправлено Гастеном.

   — Не для личного пользования, как мне думается. Захочет полетать, так свои крылья на то имеются. Лишняя обуза такой конь дракону в пути, а не бросишь, дорог слишком. Может, в дар кому-то или для обмена.

   Гастен помог мне сесть в седло, а после наши лошадки, руководимые одним уверенным и вторым, уже отвыкшим от подобного способа передвижения, седоками, бодрой рысью направились в сторону леса. Вскоре полученные в детстве навыки дали о себе знать и я перестала не в такт подпрыгивать в седле. Передвигаться стало легче и местами даже интереснее.

   Кромка леса приблизилась быстро и пришлось сменить аллюр. Под кроны деревьев солнце проникало лишь скромной поступью, оставляя островки луж, перемежаемые снегом. Потому теперь мы двигались шагом. Дорога была широкой и наши лошади шли рядом — самое время для беседы. А для верности я одной рукой зажала артефакт, призванный скрывать от любопытных глаз, активировав его каплей собственной магии. Удобно отец придумал: самые необходимые амулеты в виде ожерелья на шее носить, прикрытые лишь завязью плаща.

   — Нас теперь никто не увидит и не услышит, будь внимательнее, это и зверей касается, может кабан или ещё кто налететь. — Мои действия не остались незамеченными, судя по внимательному взгляду спутника, потому пояснила.

   — Занятная игрушка. Лично я пользовался только теми, которые глаза отводят. Следы однако скрыть и эта не может, как я заметил, потому следует всё же быть осторожнее. Разбойники тоже могут магией прикрываться.

   — Работает только в одну сторону, потому мы должны будем заметить любого, кто окажется на пути даже под иллюзией, это уж я как магиня беру на себя. — Ответила, ощутив нечто вроде гордости впервые за долгое время, и конечно, решив, что теперь со спокойной душой могу перейти к другому вопросу. — Так кто ты на самом деле, Гастен? И не только лишь из-за звонкой монеты решил отправиться в опасный путь сопровождать неумелую дочку графа?

   — Отчего же не из-за денег? Мало кому они по рождению достаются, а эта работа не опаснее той, которой прежде занимался. Да и вы, как я погляжу, совсем не та, что были при муже. Правду что ль знать хотите, госпожа? Не всегда она приятна.

   — Уж всяко не хуже подозрений, что в дурной голове родиться могут. Рассказывай всё, как оно есть.

   Птички беззаботно распевали незатейливые песни, значит, никто их не беспокоил, потому можно было и поболтать, пока обещанные опасности оставались лишь предполагаемыми.

   — Сколько себя помню, служил в гильдии Теней. Наёмников-убийц, если по-простому. Ещё мальчишкой совсем оказался там, когда с братом сиротами остались. Старший всегда ловким был да законов никаких, кроме собственной совести, с которой, как известно, договориться можно, не признавал. Потому испытания он легко прошёл и меня после к делу пристроил. Отец, когда жив был, обучал нас охотничьему ремеслу, вот и пригодились умения нож в руках держать да удавкой пользоваться. Со временем уже и многому другому обучились, жаль только, что к магии никаких способностей не обнаружилось, потому ставка меньше.

   По спине пробежал холодок, и мысль о том, что могла неверно разглядеть монету или, ещё хуже, садовник просто воспользовался ею, чтобы подобраться ко мне, а после убить, заставила натянуть поводья.

   — От дел ты ещё не отошёл, как я понимаю. Неужели отец тебя нанял?

   — Не стоит меня опасаться, госпожа. Долг у меня кровный перед вами. А тот, что перед графом — личный, я уже отработал.

   — Покажи ещё раз монету. — На всякий случай подготовила щит, оставив без активации защитное заклинание.

   — Сами мне давали, запамятовали? Так у меня и вторая есть, отец ваш ещё ранее в знак доверия одарил. Глядите, коли желание есть.

   Извлечённые из потайного места, две монетки были протянуты на раскрытых ладонях. Гастену пришлось отпустить поводья, но лошади оказались смирными, спокойно остановившись, потому он не особенно рисковал.

   — Что за долг?

   Ткнув легонько пятками в бока кобылки, дала понять, что верю своему спутнику, но внутренне вся напряглась, приготовившись к худшему. И потому почти не удивилась, когда обернувшись к не торопящемуся меня догнать Гастену, увидела летящий в мою сторону нож. Время замедлилось, позволив увидеть, как оружие вращается вокруг собственной оси, а губы успели прошептать единственное слово, сделавшее ожидающую нужного момента защиту осязаемой. Не даром тратили время учителя, заставлявшие учить заклинания, от которых могла зависеть жизнь, так, чтобы и разбуженная ночью могла повторить без запинки. Нож просвистел над головой, даже не задев щита, иначе просто отскочил бы. И это удивило, в гильдии теней держали лишь лучших, если слухи не врут... Другой артефакт, наполненный силой всепоглощающего огня, сам лёг в ладонь, чтобы уничтожить убийцу, но вдруг сверху упала, распавшись на несколько кусков, сеть. Магическая. Её остатки обняли лишь пни, что стояли покрытые мхом у края тропы. Куски сети укрыли их, сжавшись до предела и спеленав, как паучья ловушка. Упади такая на меня или лошадь, мы бы уже не выбрались, лишённые не только возможности двигаться, но и дышать. Я лишь читала о таких, но не думала, что увижу. Сеть, даже будь она в целом виде, не показалась крупной, да и её остатки для человека уже не представляли опасности, но всё равно было не особенно приятно видеть подобную в действии. Повезло, что вовремя активировала щит, и нож, брошенный Гастеном, как оказалось, летел вовсе не в меня.

   — Может, нас никто и не видит, но ловушкам всё равно, под какой защитой мы передвигаемся. Она среагировала на поступь лошадей. Отвлёкся я, а не должен был. Прошу простить меня, госпожа.

   — Никто не пострадал, это важнее прочего. Спасибо, Гастен. Твоя реакция удивляет. Когда ты её заметил?

   — Лошадь ваша сбилась с шага, наступив на часть ловушки. Животинки они умные, видят, куда ступают, значит, механизм сработал, особенно в тихих местах любят именно такие особые умельцы устраивать. Да и шуршат даже зачарованные верёвки одинаково с обычными, услышал и кинжал бросил. — Теперь мой защитник приблизился, чтобы подобрать оружие. — Не стоит здесь задерживаться. Вскоре прибудут проверить, что за добыча им попалась, те, кто установил ловушку. Теперь все разговоры только на привале, госпожа.

   Пришлось согласиться и подчиниться, оставив в том числе и желание выказать восхищение остротой лезвия ножа, а так же меткостью моего защитника до более подходящего момента. Любопытство можно сдержать, особенно если страх гонит вперёд, поэтому далее мы вновь следовали рысью. Впереди двигался Гастен, зоркие глаза и опыт которого позволяли миновать без неприятных последствий помехи на пути, а я старалась держаться немного позади. Лошадки оказались великолепно выучены и послушны, шли ровно и не отвлекаясь на лесные звуки, которые, похоже, пугали только меня. Пошутил гном по поводу их упрямства или они тоже почуяли опасность, жить всем хочется, уж мне ли не знать — магине жизни. Что ж, путь в академию, очевидно, не будет развлекательной прогулкой, как и обещали. Но положительный вывод из удручающего происшествия я всё-таки сделала — Гастен на моей стороне, а это для столь неопытной путешественницы, как и магини, очень много.

ГЛАВА 7

День стремился к своей середине, я же отчаянно жаждала приблизить его финал. Если бы раньше знала, что настолько тяжело бремя путешественника... Уже к тому времени, когда обычно приказывала слугам обед подавать, я не чувствовала определённых частей тела, остальные же, напротив, отзывались болью при каждом движении. И кто сказал, что верховая езда, это удобно?! Прокляну, если встречу! Характер мой начал портиться вместе с погодой. Небо решило прилечь на верхушки деревьев, опустившись тяжёлыми тёмными тучами, из которых посыпался колючий снег. Снежинки, носимые не знающим усталости ветром, царапали лицо, забирались под капюшон и мешали дышать. Настоящая пурга весной нагнала нас, усложнив путь не хуже ещё не встреченных злодеев. Молить о пощаде в виде привала Гастена оказалось бесполезно: резкие порывы ветра уносили мои слова, не позволяя им достигнуть ушей наёмника. И оставалось надеяться лишь на чудо или опыт присланного отцом сопровождающего.

   Лошадь моя показала себя редкой умничкой, среагировав куда быстрее человека на то, что идущая впереди остановилась. Я это заметила лишь в момент, когда едва не выпала из седла, уткнувшись носом в шею своей кобылы. Наёмник, привстав в седле, что-то разглядывал, приложив руку ко лбу. После подал мне знак, понять который я не смогла. Но опять же спасла своего седока лошадка, устремившись следом за подругой, свернувшей с тропы в лесную чащу, уже побелевшую от продолжающего падать снега. Куда уж магии до животного чутья, которое позволяло нам передвигаться, чудом избегая рытвин и помех в виде поваленных стволов деревьев. Гастен что-то рассыпал из мешочка, выставив руку в сторону, а я старалась уворачиваться от ветвей, которые будто только и ждали неопытную путешественницу, чтобы хлестнуть по лицу в назидание за самонадеянность, приведшую в столь странный Говорящий лес.

   Пытка продолжалась, казалось, слишком долго, потому как, когда мы, наконец, остановились, даже сил спуститься я в себе не ощущала. Не чувствуя ног, спешилась, едва не упав и потому оперевшись на лошадь.

   — Спасибо. — Прошептала спасительнице и поняла, что проваливаюсь в тьму беспамятства.

   Во сне было хорошо — рядом заботливые слуги, теплота жарко натопленного камина... И единственная опасность, это лишь очередной приступ гнева нелюбимого супруга, воспоминания о котором, видимо, и заставили очнуться. Обнаружила я себя отнюдь не с собственной комнате, а под защитой лапника, что стал для меня укрытием и постелью. Шалаш оказался совсем крохотным, способным вместить лишь одного человека, которым была, конечно, я. Сидя осматриваться оказалось удобнее, да и онемевшее тело требовало хоть какого-то движения. Картина взору открылась вполне ожидаемая для лесного путешествия. Напротив моего убежища шипел сырыми дровами костёр в компании загадочного спутника да отдыхали стреноженные лошади, выискивая под снегом остатки чахлой прошлогодней травы.

   Набравшись сил, теперь огонь весело хрустел ветками, что щедро подбрасывал Гастен, спина которого выглядела весьма мужественно. Вздохнув, обозначила то, что очнулась, хотя стоило полагать, производила я слишком много шума и данный факт уже не был секретом для наёмника.

   — От кого мы бежали?

   — Стая красных волков охотилась. Проголодались? — Гастен даже не обернулся, ответив буднично и без эмоций.

   — Очень. Но зачем же мы в лес сломя голову бросились? Я щит могла поставить, даже если волки по запаху нас почуяли бы, всё равно не смогли бы ничего сделать.

   Гастен, продолжавший сидеть ко мне спиной, лишь передёрнул плечами, будто вспомнил нечто неприятное.

   — Щиты магические от них не спасают, у красных волков своя сила имеется, которая позволяет разбивать любую защиту. Охотники они знатные, добычу разрывают на части в считанные минуты. Не бойтесь, госпожа, табак — средство старое и верное, не пойдут по нашему следу. Похлёбка почти готова, сейчас горячего поедите и силы вернутся.

   Усевшись удобнее, я ещё более укуталась в плащ. Снег уже не шёл и даже растаял, исчезнув будто видение, но холод не желал покидать моё тело за неимением других кандидатов в жертвы. Гастену будто всё было нипочём — ни усталости, ни страха я не смогла в нём заметить.. Мне бы такую выдержку... Наёмник вскоре поднялся и приблизился, нагнувшись, чтобы протянуть мне в шалаш миску с исходящей изумительным ароматом похлёбкой. А после ещё и положил пирог из «Трёх котлов». Вкуснее я ничего не ела! И пока магиня изволила наслаждаться нехитрой пищей, приготовленной самым странным из всех садовников, Гастен проверял оружие, среди которого обнаружились не только ножи, но и топор, похожий на гномий, и кнут с металлическим наконечником и ещё что-то, мне неизвестное.

   — А ты почему не ешь? — Запоздало вспомнила, что пирог остался моими стараниями всего один, поэтому за вторым куском не потянулась, пусть и хотелось.

   — Напробовался, пока варево готовил. Да и не привык я пузо набивать в дороге. Сытый спит слишком сладко, а потому становится лёгкой добычей. Нам же придётся остаться здесь на оставшийся день и всю ночь. Пока стая не уйдёт, дальше двигаться слишком опасно. Не вас же, госпожа Селина, заставлять стоянку нашу охранять.

   — Выспалась я уже. И почему не дать тебе отдохнуть? Даже подпитывая тело магией, ты исчерпываешь его резерв. Не особенно это полезно. Защитный контур выставлен, вижу. Дорогой артефакт, пусть и не такой, какими конюшню охраняют. Моё дело лишь смотреть в оба, а почудится что, сразу же разбужу, обещаю. Самой умирать нет особой охоты.

   — В другой раз отдохну. — Лишь покачал головой Гастен. — Доберёмся до первого предела, тогда и можно будет. Не хотите спать, так сидите, а я всё одно не должен расслабляться. Красные волки не просто хитры, они по-настоящему коварны. Как медведь может преследовать свою жертву днями, пока та не упадёт от изнеможения, так и они способны ждать долго.

   Первый предел, последний... Странные названия для отрезков пути, которые, похоже, даны совсем не из простых условностей. Раньше, когда слышала подобное, даже не задавалась вопросом: «А почему, собственно?» Просто воспринимала, как данность, но не более, потому как отправиться путешествовать в столь отдалённые места, тем более, почти самостоятельно, не было никакого шанса. Теперь же от этих слов по спине пробегал холодок. Или это просто слишком свежий ветер, свободно проникающий сквозь защитный контур, искал тёпленькое место для ночлега... Вспомнились слова деда, который обещал забрать именно у последнего предела, и вздох вырвался без моей на то воли. Правда, расспрашивать Гастена я не стала — вскоре и без того увижу своими глазами и сами пределы, и их стражей. А собственная пугливость теперь уже вызывала тихое раздражение, потому и не стоит пытать судьбу, чтобы после в страхе от услышанного шарахаться от каждой птички, вылетевшей из куста. Гораздо интереснее и важнее сейчас другое... Доев суп, сбросила тёплую накидку, чтобы налить ещё немного. От горячей еды не только кровь потекла быстрее, но и мысли, до этого в ужасе разбежавшиеся, собрались вместе.

   — Как ты волков заметил? Да ещё издалека. Сигнальной сети я не почувствовала, но судя по твоей оснащённости артефактами, удивляться не стоит.

   — Глаза пока ещё не подводят, а дорогие магические игрушки лучше приберечь для дела, в котором опыта нет. Доедали они лошадь прямо посреди тропы. Седока не видел, да то не слишком долго для стаи — разорвать на части и куски растащить. Кто-то глупо попался, обычно в других местах красные волки охотятся. Овраги — вот их любимые угодья, потому и красные, что в глине, коей там в избытке, вываливаются, чтобы и по запаху их не учуять было, но на ровной дороге да почти у края леса... Странно это.

   — Может, оголодали после зимы. — Пожала плечами, возвращаясь в шалаш. — Занятное у тебя прозвище «Быстрый клинок», ты и в самом деле таков, с магической сетью лучше многих расправился.

   Как-то странно хмыкнув, Гастен подбросил ещё несколько толстых веток в огонь, предварительно сняв изрядно опустевший котелок. При мне есть не будет, почему-то это стало вдруг совершенно ясно. И я уже собралась отправиться вновь спать, чтобы не мешать своему защитнику, когда он вдруг ответил.

   — Не стоит называть меня чужими именами.

   — Так гном был прав? Быстрого клинка на самом деле не существует, а ты просто сделал заказ на вымышленное имя?

   — Существует. Ложитесь спать, госпожа Селина. Устали с непривычки, вижу я. А впереди не самая простая часть пути. Если уж пришлось остановку сделать, надо её использовать для пользы. Отдыхайте.

   Внутри проснулась подозрительность, ведь заказ мог делать папенька или кто иной по его поручению, но оформиться в нечто вразумительное она не успела. Сразу после слов Гастена в лесной тиши раздался вой. Протяжный, тоскливый и даже какой-то отчаянный. Пробирающий до костей, он заставил думать только о нём. И почему-то защита не слишком прочного шалаша показалась не такой уж плохой, словно могла помешать представлять зубастые окровавленные пасти или на самом деле стать препятствием для хищников, перед которыми, как выяснилось, и магический щит не устоит. Буркнув слова благодарности и заставив отбросить мысли о том, что у человеческого тела есть и другие потребности, кроме еды, решила и в самом деле поспать. Так время до того, когда солнечные лучи сделают лес уже менее страшным, точно пройдёт быстрее.

   День предсказуемо, что радовало, завершился закатом, который не был ни багровым, ни золотистым, сменив промозглую серость на густой туман. И рядом, совсем недалеко раздался крик. Женский. А после мужской и вновь женский. Подскочив, будто села на раскалённые угли костра, ощутимо приложилась лбом к перекладине, на которой держались ветки ароматной сосны. Шалаш устоял, а я рухнула обратно, заметив, как насторожился Гастен, в обеих руках которого вновь появились ножи. Неужели опять стая?!

   — Не вздумайте, госпожа. — Предугадав мои намерения, наёмник принялся гасить костёр, забрасывая комьями влажной земли.

   — Это волки?

   — Кого тут только нет. Может, разбойники. Или ещё кому чужая жизнь с добром понадобились. Не наше то дело. Сидим спокойно и ждём утра, а после решим, идти или следует ещё подождать.

   Легко сказать! В моей голове возникали картины одна страшнее другой, а сердце разрывалось от сострадания и страха одновременно. Желание помочь пересилило, похоронив доводы разума, который не слишком сильно сопротивлялся, под глыбами беспокойства. Да ещё и сила, которой ранее я за собой не замечала, решила вдруг, что ей необходима воля.

   — А ещё табак у тебя есть?

   — Как не быть. — Покончив с костром, Гастен извлёк мешочек из седельной сумки, что были заботливо уложены и накрыты лапником. — Верно мыслите, надо обработать и здесь.

   Наёмник ошибся, планировала я совсем иное, нежели отбивать запах вокруг стоянки. И, конечно, не приходилось сомневаться в том, что он не одобрит моей затеи. Попросила и себе мешочек, содержимым которого щедро обсыпалась сама под недоуменным взглядом Гастена.

   — Мы не можем их бросить. Будь то разбойники или волки, вместе с ними справиться легче, чем по-одиночке. И сможем двигаться дальше, не отсиживаясь в чаще. Да и то могут быть вовсе не волки, разве нет? А если там кто-то с лошади упал и теперь умирает посреди леса?

   — Мой долг — защищать госпожу, а не всех несчастных, вознамерившихся испытать судьбу в этом лесу.

   Разумно, рассудительно и так далее, но... Я просто не могла поступить иначе, даже понимая, что подвергаю риску не только свою жизнь. Меня тянуло за пределы защитного контура с такой силой, которой невозможно было сопротивляться. Лишь на мгновение показалось, что за контуром находится кто-то близкий (чего, я это понимала, точно не могло быть), нуждающийся в помощи, которая всё никак не приходила. Меня было уже не удержать. Никогда не считала себя смелой, напротив, росла отъявленной трусихой, потому тренировалась, прогуливаясь по ночам по самым старым и пугающим коридорам родного замка. Возвращалась иногда под утро, тихой мышкой проскользнув мимо усыплённых мною нянек, а они после удивлялись, откуда у юной госпожи ссадины и слабость. Смелее в итоге не стала, но научилась ходить тихо и отличать в темноте, когда не можешь подсветить путь ни свечой, ни магически, живых существ от предметов, принимающих иногда весьма пугающие очертания.

   — Ты так и не успел рассказать о том, что за кровный долг, но считай, что я тебе его прощаю, пусть и не знаю, о чём речь. Непростая тебе досталась особа для опеки, не смогу я тихо отсиживаться, когда рядом такое творится. Как жить после?

   Не будучи уверенной, что смогу без помощи управиться с лошадью, всё же решительно направилась к своей. Растреножить смогла, а после увидела, что и Гастен поступил так же со второй. Ничего не сказал хмурый наёмник, пусть и не доволен был явно. И лишь когда вновь помог мне забраться в седло, заметил:

   — Держитесь за мной. Не мешайте. Боги дадут — справимся с напастью. Характер-то уже не переделать.

   Обратный путь показался короче. Или отдохнувшее тело иначе воспринимало расстояние и время, потраченное на его преодоление, но добрались мы до тропы будто в одно мгновение. Остановив лошадь за раскидистым кустарником, Гастен спешился и передал мне поводья, после чего исчез. Отсутствовал он недолго, но я с каждой секундой волновалась всё более. И едва вновь показалась крепкая фигура моего защитника, ситуация изменилась. Гастен улыбался, тихо бормоча что-то себе под нос, а приблизившись, довольно похлопал по крупу лошадь.

   — Необычные дела творятся, госпожа. Никогда о подобном даже не слышал: спят волки вповалку, а рядом девица престранная танцует. Помнится, та самая, что с вампиром в «Трёх котлах» пребывала.

   — Значит, угрозы нет? — Поинтересовалась осторожно, припоминая необычайную троицу.

   — Если не считать упыря, опасаться пока более нечего. Можем двигаться дальше, но лучше объехать странную компанию. Впрочем, вскорости овраги начнутся, времени много на этом потеряем. — Задумался Гастен, явно мысленно прокладывая возможные варианты пути.

   — Мы можем выехать на тропу совсем немного дальше, бродить по оврагам я точно не способна.

   Гастен кивнул, ловко запрыгивая на лошадь, а я, уже забыв о его напутствии держаться второй, направила свою к тропе, заложив небольшой угол. И без всякого страха, но предвкушая необычайное зрелище, выбралась на утоптанную дорогу, на которой мне более не угрожали хлёсткие ветви деревьев, соскучившиеся по путникам. Оглянувшись, заметила, как уже на оставшемся позади отрезке лежат более десятка крупных хищников, а вокруг двигается в грациозном танце, более напоминающим жреческий, хрупкая девушка с распущенными волосами, опускающимися ей почти до пят. Если бы не они, девица вполне могла сойти за юношу, настолько нескладной выглядела её фигурка в дорожной одежде. На поваленном дереве сидел гном и точил топор, не обращая на происходящее ровным счётом никакого внимания. Любитель же советов меланхолично взирал на танец своей спутницы, даже не пытаясь подманить разбежавшихся вьючных ослов.

   Я бы просто улыбнулась и отправилась дальше, но в следующий миг лошадка моя споткнулась, едва не уронив седока. Пришлось спешиться, чтобы осмотреть и лошадь, и место, вроде бы ровное. А далее случилось вовсе странное: волки вскочили, будто кто-то отдал им команду, и бросились в мою сторону, игнорируя более близкую добычу. Я замерла, не в состоянии сообразить, что же делать, как и девица, прекратившая свой танец. Красные волки могли настигнуть меня всего в несколько прыжков, расстояние между нами сокращалось, а Гастен всё никак не появлялся, будто кустарник решил его задержать, опутывая гибкими ветвями. Я лишь слышала, как наёмник ругается, и пыталась заставить собственное тело сдвинуться с места.

   Казалось, хищники приближались ужасно медленно, но неумолимо, и я уже видела оскаленные пасти с вываливающимися розовыми языками, но оставалась застывшей, словно каменная статуя. И при этом я желала сделать хоть что-то, но меня будто сковал кто-то с более сильной волей. Спасение пришло неожиданно. Откуда он появился, я не поняла, но за мгновение до последнего прыжка ближайшего из волков меня обняли, укутав в плащ, как защитный кокон. Крепкие руки прижали к исходящему жаром телу, что чувствовалось даже через несколько слоёв одежды, а хрипловатый мужской голос крикнул, едва не оглушив:

   — Дилия!

   В тот же момент из земли вырвались будто живые корни, ловко поймав по-очереди всех хищников и спеленав их, словно это было делом лап огромного паука. А после появилась и та, что могла повелевать столь неожиданным, но весьма эффективным живым оружием. Стройная, словно тростинка, гибкая и удивительно прекрасная в своей необычности женщина. Смуглый цвет кожи и белоснежные волосы приковывали взгляд, неизбежно обращая внимание на удлинённые и заострённые уши. Эльфийка! Черты лица утончённые настолько, что любая из королев могла позавидовать, но портило впечатление выражение злобы и высокомерия, сквозившего даже от натянутой улыбки. Она вышла на дорогу, отделившись от дерева, до этого словно бывшая его частью и потому незамеченная мной. Бесшумно приблизилась, обдав ароматом молодых листьев и ещё чего-то пряного.

   — Обычное испытание. — Презрительно взглянув на меня, гневно воззрилась на остающегося вне досягаемости моего зрения мужчину эльфийка. — Немного не в том месте, ну и что с того?

   — Позже поговорим. И почему волки бросились на неё тоже. Дело могло закончиться гибелью.

   Пожав плечами, названная Дилией лишь отмахнулась.

   — Всякое случается в Говорящем лесу. Она одна из многих, разве нет?

   Ответа не последовало, лишь глубокий вдох и шумный выдох говорили о том, что мужчина сдерживает гнев. Но меня всё же отпустили, развернув лицом к спасителю. Дракон! Тот самый из таверны, рядом с которым едва не стало плохо, и преследующий после в воспоминаниях. Недовольный взгляд прошёлся по моему лицу, потом по фигуре, будто в поисках вырванного волками куска, и лишь после этого гнев на его лице сменился холодным безразличием.

   — Вы не пострадали. Помощь нужна?

   — Это запрещено правилами! — Мгновенно вмешалась эльфийка. — Ты же обещал мне!

   — И потому ты подстроила это?! Отправляйся вперёд, Дилия. Теперь твоей заботе поручен исключительно фланг.

   Слишком много впечатлений и информации для размышлений. Неужели тот самый фланг? Значит, вот для кого дракон приобрёл крылатого коня... Стало почему-то обидно, а ещё, что случалось довольно редко, в груди появилось неприятное чувство злости. Эльфийка виновна в поведении волков? Ей достался красавец фланг? Бросив на представительницу самой редкой из рас один из тех высокомерных взглядов, которые тренировали воспитатели в дочери графа, я почти сразу же пожалела об этом. Не стоит отвечать подобным образом даже тем, кто поступает подло, лишь раззадоривая их. И по ответному взгляду я поняла, что угадала — эльфийка не успокоится и сделает немало гадостей, едва представится возможность. А ещё понадобилось не так уж много времени и размышлений, чтобы понять: не без её помощи я потеряла возможность управлять собственным телом в критический момент, да и Гастен не из-за неуклюжести застрял в кустах. Не удивительно, что до академии добираются немногие, если устраивают проверку на прочность подобные личности. Что ж, это знание хоть и неприятное, но полезное.

   Дракон, будто имел на это право, приказал всем двигаться дальше, включая не только нас с Гастеном, но и приметную троицу, с интересом наблюдающую за развитием событий. И к моему удивлению никто спорить не стал. Слегка ошарашенная происходящим, я просто позволила наёмнику усадить меня в седло, но уже через несколько минут почувствовала себя неуютно и завертелась, постоянно оглядываясь. Если откровенно, то даже подумывала развернуться и уточнить причину такого поведения дракона. Я лишь слегка дёрнула поводья, и манёвр мгновенно был замечен Гастеном, лошадь которого шла рядом с моей, отделяя от приблизившейся группы на ослах. Отдать должное вампиру, он бедное животное решил не нагружать помимо поклажи ещё и своим весом. Худощавый брюнет просто вёл своего и того, на котором сидела теперь задумчивая девица, под уздцы, а гном возглавлял неторопливое шествие, непрестанно постукивая ногами осла по пузу, чтобы тот двигался хоть на толику быстрее.

   — Что случилось, госпожа?

   — Интересно, по какому праву он нам приказывает? Разве мы на драконьих землях? Или все настолько боятся ящеров, что они, привыкнув к тому, в ином тоне и разговаривать не умеют?

   Продолжая контролировать дорогу впереди, Гастен решил мне всё объяснить. И голос его не выражал недовольства в отличие от моего. Напротив, наёмник будто вполне спокойно относился к произошедшему.

   — А кто их знает? Я с драконами дел почти не имел, только пару раз по самой юности, но когда работал, никогда у нас претензий не было, ни односторонних, ни взаимных. Думаю, не из прихоти или желания покомандовать дракон распоряжается. Не всякий возьмётся стаю красных волков уничтожить, а зеваки рядом, что помешать могут, никому не нужны. Вот и весь секрет.

   Троица в этот момент аккурат поравнялась с нами, выстроившись друг за другом, поскольку половину ширины дороги занимали наши лошади. И, в чём даже не приходилось сомневаться, вампир не удержался от комментария.

   — Так он из академии. Можно сказать, что на работе тут. Нас будет контролировать, да доклад потом для ректора составит, что да как по пути было. Ссориться с ним не резон.

   Похоже, настало время и место окончательно забыть о правилах приличий и начинать беседу в любой момент без каких-либо сомнений.

   — Это точно? Вряд ли он соизволил представиться. — Обратилась я к вампиру, наклонившись вперёд, чтобы выглянуть из-за продолжающего вести наблюдение, но не беседу с тем, кого явно недолюбливал, Гастена.

   — Других в это время тут не водится. Адепты проходят испытания, чего драконам по земле с нами топать, если долететь могут без потери времени? — Дабы упростить общение, собеседник ускорил шаг, чем сразу же заслужил моё расположение, лежать почти на шее у лошади оказалось не слишком удобно. — Да и судя по их беседе, иного быть не может. Но что-то не заладилось в рядах наблюдателей. В самом начале леса волков быть не должно, да и очнуться они после песни нимфы не могли настолько скоро. Ох, невзлюбила вас за что-то тёмная эльфиечка. Такая пакость сделает и не поморщится. Знакомая?

   — Нет. Может, обозналась?

   — Эльфы помнят всё и никогда не могут принять одно живое создание за другое, это часть их природы. Думается мне, что им и глаза без надобности, иначе они жизнь воспринимают, на уровне родовой магии.

   Теперь уже неудобно было вампиру, поскольку он обогнал нас и вынужденно оборачивался, когда отвечал. Определённо, с ним мы найдём общий язык. И ещё это заявление о песне нимфы... Как бы так устроить, чтобы поговорить более обстоятельно во время следующего отдыха, сидя у костра и не опасаясь очередного нападения по пути?..

ГЛАВА 8

Путешествовать в обществе удивительной троицы оказалось весьма увлекательно, и даже страх, иногда заставляющий ёжиться от воспоминаний о страшных волках, окутывал холодом всё реже. Гастен молчал, сосредоточившись на дороге, но по иногда проскальзывающим на его невозмутимом лице усмешке или недовольстве без труда можно было понять, слушает он не менее внимательно, чем смотрит. И к тому моменту, когда пришло время устраиваться на отдых, совмещённый с настоящим ночлегом, я узнала, что направляются случайные попутчики в ту же академию. Конечно, же они представились после того, как я назвалась, чувствуя, что более не слишком удобно продолжать общение, не зная имён новых спутников. Несколько более церемонно, чем можно было ожидать ввиду предшествовавших событий, вампир решил познакомить меня со всеми своими друзьями. Он остановился, взял за руку девушку, до этого не произнёсшую ни одного слова, и с придыханием произнёс.

   — Позволю себе представить, Селина, мою необычайную спутницу. Ореада, не человек, но существо в высшей степени трепетное и преданное. Ореада стала мне другом и сестрой, надеюсь, вы подружитесь. Девушке тяжело постоянно находиться исключительно лишь в мужском обществе и я рад, что представился случай разнообразить жизнь Ореады. А это весельчак и шутник Карон. — Указав на гнома, умудрившегося непостижимым образом заставить своего упрямого осла развернуться, и оттого гордо подбоченившегося, слегка повернулся вампир. — В нём на самом деле течёт кровь драконов, но порядком разбавленная. Никогда не унывает и не знает страха, как и усталости не ведает наш не умеющий летать, но не теряющий надежды, друг.

   — Было бы от чего утомляться. — Склонив голову, гном пробурчал в сторону вампира, а после радостно улыбнулся мне. — Я же работал с самого детства, а теперь только прохлаждаюсь, сидя на этом упрямом недоразумении.

   — Позвольте и о моей скромной персоне. Получил от рождения имя Дамиан, прибыл из далёкой страны, потому многих правил не знаю, за что заранее приношу извинения. — Продолжил вампир, когда его друг вновь отъехал, чтобы продолжить движение.

   Я тоже тронула поводья, после чего послушная лошадка сделала шаг, как и вампир, вновь взявший уздцы двух ослов. Мы достаточно много времени провели в чаще в попытке спрятаться от волков, потому день пролетел почти незаметно и начало смеркаться уже отнюдь не от плохой погоды.

   — Ночь почти. — Сурово заметил Гастен. — Место пора искать для ночлега. Надо с дороги сворачивать, госпожа.

   — Не торопитесь. — Не имея привычки сдерживать желание вмешаться в чужую беседу, Дамиан ответил раньше меня. — Никто лучше Ореады с этой задачей не справится, уж поверьте мне. Когда речь идёт об отдыхе под открытым небом, только она нас и выручает. Мы с Кароном более по обитаемым местам специалисты.

   Девушка, продолжая в противовес своему спутнику хранить молчание, соскользнула со спины осла и скрылась в чаще. Все остановились, но волнение по поводу подобного поведения проявлял более Гастен, чем Дамиан.

   — Не беспокойтесь. Она скоро вернётся и укажет самое безопасное место ещё и с питьевой водой поблизости. — Уверенно заявил вампир.

   — Её жизнь не моя забота. — Недовольно отреагировал Гастен, но отчего-то голос его на миг утратил былую твёрдость и уверенность. — Мы следуем дальше.

   — Глупо отказываться от помощи, которую предлагают бескорыстно. Боитесь за свою подопечную? Если так, могу поклясться, что не трону никого из присутствующих. Даже столь грозного ненавистника вампиров. Надеюсь, доблестный страж не воспользуется данным обстоятельством, чтобы напасть на меня, ведь я даже не посмею защищаться, поскольку это будет означать мою победу в поединке.

   Дамиан явно задался целью разозлить Гастена, подшучивая подобным образом, но это не удалось. Наёмник был далеко не глуп, это я давно поняла, да и очевидные выгоды от того, чтобы провести ночь в опасном месте под двойной защитой, понимал не хуже, а может, лучше моего. Да и выдержка Гастена вызвала у меня вздох зависти. В отличие от моего защитника я почти всегда, что неприятно, но необходимо осознавать, действовала отнюдь не в трезвом уме, а повинуясь зову сердца и магии, которая, признаться, начинала волновать всё сильнее.

   Ощущать, насколько полон резерв, и контролировать силу, если вдруг обнаружится переизбыток — второе, чему учат юных магов, чтобы они не навредили ни себе, ни окружающим. Первым уроком, естественно, становится обучение сдерживать любое проявление силы и в любом состоянии: усталости, злости, восторга и даже во сне. И теперь мне казалось, что прежние навыки остались в прошлом: резерв то ощущался исчерпанным, будто я долго магичила, то казался взлетевшим до небес. И в эти моменты сила рвалась наружу, будто и в самом деле могла научить меня летать. Избытки гасил накопитель, стоило зажать его в кулак, но прибегать к помощи данного артефакта приходилось всё чаще, а ещё одного у меня не было. Придётся давать выход силе естественным способом, и это значит, что ставить сегодня защитный контур буду я, кто бы и по какой причине ни возражал.

   Гастен тем временем раздумывал, и решило дело в пользу предложения Дамиана не столько моё желание, скрывать которое я не видела смысла, сколько возвращение Ореады, девушки во всех смыслах необычной. Выглянув из чащи, она отчего-то поманила рукой совсем не своих спутников, а моего защитника, смутив того самым натуральным образом. Гастен слегка опешил и даже бросил на меня короткий, но весьма растерянный взгляд. И всё же здравомыслие вкупе с чувством долга заставили наёмника остаться на месте, дыбы не терять из поля зрения вверенную его заботам особу, умилившуюся столь редкому проявлению чувств у сурового мужчины.

   Ореада вздохнула, вышла на тропу и, быстро приблизившись к своим спутникам, что-то прошептала на ухо вампиру. Дамиан кивнул, а после сообщил нам:

   — У нас на выбор даже два места, но у каждого имеется минус. Неподалёку небольшая пещера, которую будет удобно оборонять в случае нападения, да и от ветра с дождём лучшей защиты не найдёшь. Но места там не более чем на троих. Второе у самой воды, густой молодой ельник с одной стороны и берег с другой. Можно будет устроиться удобствами, но Ореаде не нравится, что там побывали прежде люди с дурными намерениями. Она чувствует подобные вещи.

   — Пещера. — Коротко ответил Гастен и приложил руку к груди, склонив голову в сторону девушки, видимо, в знак признательности и того, что ценит её мнение.

   Если кто-то и удивился, то ни словом по данному поводу не обмолвился. Вместе с попутчиками мы углубились в лес, следуя за передвигающейся удивительно бесшумно Ореадой. Нужное место обнаружилось и в самом деле близко. Гастен проверил невысокую пещерку, осмотром остался доволен, но идти за водой категорически отказался, мотивируя необходимостью оставаться со мной и недоверием к новым знакомым. Впрочем, никто особенно не настаивал. И тихо переговариваясь и прихватив по два котелка, отправились к источнику Ореада с гномом.

   Я собирала поблизости валежник под присмотром наёмника, который в свою очередь занялся лошадьми, а Дамиан ловко рубил пушистые ветви кряжистых елей, после устилая ими дно пещерки. Вскоре огонь отогнал ночную мглу, густой суп с кусочками сушёных овощей и вяленого мяса в одном котелке, и травяной чай в другом стараниями Гастена были готовы. Я ошибочно полагала, будто Ореада будет заниматься ужином, но она тихо сидела в сторонке, наблюдая за наёмником и ни разу не предложив ему помощь. Впрочем, почему-то казалось, что Гастен в любом случае отказался бы. Я же решилась поставить не только обычную защиту, когда все собрались, но и дополнительный контур — сигнальный. Сил для поддержания сразу двух требовалось много, но и у меня оказалось предостаточно, да ещё накопитель не плохо было бы опустошить на будущее.

   Утолив первый голод и почувствовав приятную, разливающуюся по телу теплом сытость, немного расслабились все, включая Гастена. Кажется, он уже почти поверил, что попутчики не желают нам зла. И разговор потёк сам, будто только и ждал. Дамиан шутил, Карон делал вид, что обижается, но при этом прыскал от смеха, Ореада же по-прежнему молчала.

   — Почему вы решили направиться именно в эту академию? — Поинтересовалась сразу у Дамиана и Карона.

   — А куда мне ещё податься? — Пожал плечами гном. — В человеческую сам не хочу, да и нечему мне у магов обычных учиться. В Гуроме только школы, в которых обучают совсем иному мастерству, чем в моей семье принято. Отец сам отправил, когда драконья кровь проснулась. Дел я натворил...

   Вот и мне не по себе от этой самой крови, что принадлежит вроде как даже не мне, а кому-то другому. Но артефактов-накопителей у Карона я при этом не заметила. Значит, иной выход он нашёл, как от избытка силы избавляться. Вот только спрашивать о подобном не принято, у каждого мага свои секреты.

   — А чем твоя семья занимается? Разве не все в Гуроме драгоценные камни добывают или обрабатывают?

   — Не все. — Опустив взгляд, Карон сделал вид, что очень занят, поправляя длинной веткой костёр, а после подбросив в самое сердце огня несколько штук потолще.

   — Соляные копи держит его семья. — Исправил положение Дамиан, завершив рассказ за друга. — В Гуроме это не особенно почётно, не камни же. Но дохода никак не меньше это дело приносит, потому обучаться наш Карон мог бы даже за морем, а он выбрал самый трудный путь — к драконам направиться, за что достоин уважения вдвойне. Одно дело я, умеющий оборачиваться летуном, и совсем иное тот, кому до конца дней только землю топтать позволено.

   — Ты — оборотень?!