Купить

Далекое завтра. Юрий Харитонов

Все книги автора


 

Оглавление

 

 

АННОТАЦИЯ

XXVI век. Высокотехнологичный город управляется ИИ. Люди уже пятьсот лет появляются из пробирки и живут так долго, пока у них не начнет появляться память о прошлых жизнях. Из-за этого система заменяет их на идентичных. Так гарантируется вечная жизнь. Тела клонируются, а сознание перекладывается из старого тела. Антон начинает испытывать тоску и прозревать, и оказывается втянут в круговорот событий, открывающий мужчине ужасающую правду о неприглядной стороне и страшной цене бессмертия.

   

ПРОЛОГ

Власов закусил губу. Ему очень не хотелось, чтобы память о Матери и Помнящих стёрлась. Получалось, будто комната-коробка, где он жил, на мгновение открылась, показала Власову другой мир и захлопнулась перед самым носом. Вот каково это — иметь давние вспоминания! Они терзают душу, пробуждают в ней непонятный зуд и энергию, что не находит применения. И как раз эти воспоминания шатают все нутро, пытаясь выбраться наружу. Аккурат их КИРа старается стереть, периодически Заменяя любого мужчину из Города на забывшего всё себя.

   Антон вновь огляделся. Покатые крыши вспомогательных цехов провалились вниз; оттуда одной сплошной массой валил дым. Рядом парили две машины и поливали место пожара водой, а на помощь им спешило ещё несколько подобных летающих роботов-пожарников из соседних помещений. С одной такой машиной чуть не столкнулась их кабинка. Капсула яростно зазвенела, замигала и облетела слева.

   В этот момент беспилотник пронёсся над обширным цехом. Туда прибывали поезда, из которых выходили обречённые на Замену люди: Атланта обновлялась. Мужчины толпами, сбившись в кучу и толкаясь, медленно плелись к контейнерам с биомассой, а их место занимали модернизированные копии, управляемые КИРой. Они стояли ровными бесконечными рядами, словно роботы, а потом по команде шли на место прибывших, заполняли поезда и уносились вместе с ними в Атланту.

   Город избавлялся от «неправильных» людей, кто ещё мог восстановить в голове старые воспоминания, а значит, и мог сопротивляться КИРе в будущем, и заменял их на «правильных». Тех, кто никогда и ничего не вспомнит, потому что часть КИРы всегда будет в голове, и ни в жизнь не воспротивится её воле.

   — Видишь? Финальная стадия уже в самом разгаре, — всё с той же лёгкой улыбкой сказал молодой мужчина слева, словно желая подчеркнуть победу КИРы и людское ничтожество. Власов демонстративно безразлично и пренебрежительно пожал плечами.

   — Давайте просто закончим уже, — тихо попросил он. — Эта конструкция умеет переключать скорости?

   Мужчина справа кивнул, не снимая с лица лёгкой дежурной улыбки. Прозрачная капсула заметно прибавила в скорости. Теперь вспомогательные помещения пролетали быстрее, и разглядеть, что там происходит, Антону не удавалось. Зато хрустальный шар Города поднялся перед биоином во весь рост, во всё хрустальное великолепие. Сквозь прозрачные стены были видны массовые задержания мужчин Заменщиками. Кто-то сопротивлялся, а кто-то безоговорочно шёл следом. Как можно противиться электрическому разряду чипа, вживлённого в грудь? Поезда подлетали к балконам, высаживали марионеток, а вместо них увозили остальных, испуганных и понурых, ничего не понимающих людей, вдруг, в один миг, оказавшихся ненужными.

   Полный и безоговорочный конец человеческой истории. Homo sapiens навсегда исчезнет, превратится в человека без разума, в человека на ниточках, в человека с цифровым паразитом в голове. В раба собственного создания. В человека, навсегда проигравшего гонку жизни…

   

ГЛАВА 1. Неприятное чувство

Пип-пиииип… Пип-пиииип… Пип-пиииип…

   — Доброе утро, биоин Власов! — Голосовой интерфейс КИРы кого угодно выдернет из цепких объятий сна. — Семь тридцать.

   Как ни хотел Антон ещё понежиться в постели — нельзя. Через минуту искусственный интеллект уберет кровать в пол, и ИИ неважно — лежит на ней человек или нет.

   Чёрт! Как же всё-таки хреново! И стоило вчера до полуночи торчать в баре на минус сто семьдесят третьем этаже и так напиваться? А потом ещё полночи выслушивать мужчину из двадцать второй протекции… Как будто Власову виртуального мира с кучей развлечений мало! Хотя если вспомнить в подробностях, то не так уж и плохо они провели время. Безумная танцевальная музыка, крепкие горячительные напитки… Ох уж, эти напитки… Иногда надо выбираться из комнаты-коробки и изливать кому-нибудь душу, иначе невыносимо семьдесят три года терпеть одиночество. Теперь вот дотащить бы своё измученное ночным развлечением тело до ванной комнаты.

   Антон скинул одежду, которая тут же всосалась в щель в стене, и зашёл под душ. Тёплые капли тотчас забарабанили по тяжёлой от выпитого вчера спиртного голове, растекаясь прозрачными нитками по телу. Несколько долгих минут он стоял, подставив лицо под струи воды, и выслушивал синтезированный, почти неотличимый от человеческого голос КИРы. Вот только он слишком высокий. Власов никогда не задумывался, почему голос КИРы так сильно отличается от низких голосов остальных обитателей Атланты. Наверное, привык за семьдесят с лишним лет жизни.

   — Триста двадцать креди́тов на вашем счету. Не стоило так шиковать. Вам ещё месяц протянуть надо…

   — Пошла ты! — Антон слишком резко прервал раздражающую искусственную речь. Конечно, он знал, что потратился чересчур, будет ещё ИИ напоминать ему об этом всякий раз. В принципе, довольствоваться можно и виртуалкой, но Власов последнее время ощущал непреодолимое желание побыть с человеком, с любым… Поэтому и искал всё чаще по клубам собеседника, того человека, который был бы с Антоном… как это называется? Он не мог сказать. Такого слова в природе не существовало, по крайней мере, Антон не нашёл. Хотя и проводил частые поиски по базам данных. И не мог охарактеризовать влечение одного человека к другому. Не знал как. И поиски такого спутника пока не увенчались успехом. Все они пустышки, все ищут только виртуального развлечения и ничего более. Вот и вчера этот Дмитрий… Да — увлечённый игроман, да — много знает по теме, но как дошло до разговора по душам — пустой мыльный шарик, маленький нуль в двоичной системе счисления. Как глупый олух кивал на все высказанные Антоном мысли. Власову ничего не оставалось, лишь поддерживать разговор общими фразами и дежурными шутками. А потом, когда Дима предложил виртуальные игры, Антон под уважительным предлогом ушёл домой.

   И Власов всю жизнь ощущал, что нечто неправильное происходит внутри, душа мечется, рвётся, но почему — не знал.

   Мужчина со злостью хлопнул по пластиковой панели, душ на миг прервал подачу воды, и тут же пошла холодная. Это взбодрило, но Власов сразу же с криком выскочил из-под струи.

   — Да, гребанный вирт! Что же у тебя всё не как у людей?!

   — Биоин Власов, — раздался мягкий голос КИРы. Не иначе она развлекается водой: ИИ управлял всем в этом огромном муравейнике, в том числе и водой. — В вашем голосе распознаны нотки депрессии. Не желаете сходить в медблок?

   — Нет!

   — Я бы всё же рекомендовала…

   — Заткнись! Без тебя разберусь!

   — Пункт шестьдесят первый правил Атланты гласит: агрессивное поведение, раздражительность присущи неадекватным личностям, они могут принести вред как окружающим, так и системе…

   Чёрт! Только этого не хватало! КИРА — кибернетический искусственный разум Атланты — могла диагностировать любые изменения в настроении человека, тем самым доложив службе правопорядка города о нарушении. И тогда придут Заменщики. Тихо! Спокойно! Антон заставил себя успокоиться. Закрыв глаза и несколько раз глубоко вздохнув, он почувствовал некоторое облегчение от неудовлетворения собой и жизнью, и тихим голосом ответил:

   — Всё хорошо, Кира. Правда. Мне намного легче.

   — …в случае отклонения… — голос на миг затих, видимо, искусственный интеллект сверялся с датчиками. — Хорошо, биоин Власов. Я вам верю. Доброго утра и удачного рабочего дня.

   — Спасибо, Кира. Можешь что-нибудь тонизирующее синтезировать для меня? Обещаю: в следующем месяце ограничусь виртуалкой. — Длительное молчание, Антон даже слегка занервничал — она ведь могла и отказать. В любом случае право на усиленный износ собственного организма есть у каждого, теоретически… но недовольство КИРы понятно: это ей приходится восстанавливать людские тела раз за разом, из года в год, чтобы лишний раз не запускать процесс рождения и замены.

   — Хорошо, — неожиданно произнёс смягчившийся электронный голос. — Через пять минут в лотке питания. Напомню: ночью пытался связаться с вами Тысяча Шестнадцатый. Зрачки расширены, пульс учащённый. Хотел с вами срочно переговорить.

   — Спасибо, Кира, — поблагодарил биоин.

   — Хорошего дня, Шестьсот Первый. Напоминаю: в случае любых отклонений от нормы, вы должны немедленно сообщить об аномалии.

   — Конечно, — согласился Власов, а сам задумался.

   Семён Павлов? Что на этот раз ему надо? Очень не хотелось рано утром связываться с человеком, находящего с маниакальной настойчивостью новые признаки некоего заговора. Не сегодня. В голове всё ещё стучали неведомые молоточки, а боль пульсировала в висках. Только не в таком состоянии решать предложенные им головоломки. А это биоин предвидел, ведь КИРа предупредила, что у Павлова: «Зрачки расширены, пульс учащённый…» Достал! Вот: честно!

   Биоин повернулся к зеркалу и взмахом руки стёр конденсат. И с неудовольствием посмотрел на лицо двадцатилетнего парня, хмуро смотрящее оттуда. А ведь этому мужчине семьдесят три, а этот… юноша… недовольно воззрился с той стороны. Нет, конечно, может, и к лучшему, что теперь нет старых, больных и убогих, но и нет какого-то разнообразия. Все до ужаса красивы, всегда подтянуты и дискомфортно спортивны. Что в этом плохого? Да все. Им не вечные двадцать, они не спортивны на самом деле, и выглядят, может быть, по-другому. Фальшь везде и в нём, и Антон это видел в зеркале каждый день. Чувствовал. Что говорить о других, когда сам насквозь ненастоящий? Захотел сменить внешность — извольте! КИРа подберёт новую. Решил улучшить здоровье — пожалуйста! КИРа синтезирует вирусную культуру, и она доставит нужную информацию в любую точку тела, которое само себя наладит, обновит и выправит.

   Власов вновь почувствовал нарастающее раздражение. Да что с ним? Почему ему так хочется с кем-то сблизиться? Ведь семьдесят с лишним лет всё было нормально: обособленная комната три на три метра, столь же закрытое рабочее место. Захотел близости — айда в центр развлечений, или виртуалку. Всё как у всех. Так чего же ему теперь неймётся? Вроде взрослый человек!

   Антон ощутил, как затряслись кисти. Просто так, ни с того ни с сего. Он крепче схватился за край раковины, стараясь успокоиться. Потом плеснул в лицо холодной водой — как будто душа мало. Но нет. Здесь другое. Это не последствия вчерашней вечеринки. Это нечто новое, что накатывало на Власова последнее время, то дома, то на работе, то в совсем людном месте… Хоть действительно иди на корректировку в психологический центр. Нет! Нельзя! Оттуда частенько не возвращаются. Или возвращаются другими. Ведь если механизм сбоит, то его исправляют, если сбоит после ремонта — заменяют и демонтируют. Заменщики… Никак нельзя!

   Где? Где эта чёртова таблетка? Антон рванул из душевой, едва не поскользнувшись. Дрожащими руками открыл пищевой блок и впихнул в рот полупрозрачный шарик. Что ещё нужно человеку? Набор необходимых для организма веществ, плюс лекарство, расслабляющее и снимающее симптомы депрессии — всё в одном. Потом попросил КИРу:

   — Включи что-нибудь тибетское и вид… смени эту картину на что-нибудь… горы хочу… снежные!

   — Хорошо, биоин Власов.

   Несмотря на выступивший пот, Антон дрожал. Гусиная кожа покрыла с головы до пят, но мужчина не торопился нырять в одежду. Стоя нагишом посреди трёхметровой коробки — кровать уже исчезла в пол, и пустое пространство даже не напоминало о ложе — он окинул взглядом спроецированную на стены ИИ картину. Горы вокруг, белоснежные, выше Атланты в несколько раз. И музыка, текущая по склонам, будто писалась обитателем этих мест. Пять минут, десять… Антон почувствовал, как расслабляется организм, и вместе с тем накатывает необъяснимая тоска: ну зачем показывать такую красоту человеку, вынужденному всю жизнь провести в стенах закрытого стеклом города? Очередной наркотик? Новый намёк, чего люди лишены, выбрав полную достатка жизнь, облагороженную искусственным разумом? Новая пытка, наряду с одиночеством и пустышками, бродящими внутри замкнутого в шар муравейника? Люди содержат Город, он — их, и нечего думать выбраться изнутри: ни мужчина не сможет выжить без громадного дома, ни дом без него. Даже единица, несанкционированно вычеркнутая из уравнения, сможет нанести вред решению, а если знаков будет тысячи?

   Наконец, резкий сигнал оповестил, что нужно выдвигаться. Хоть что-то отвлечёт от нелёгких мыслей и погасит на время ощущение дискомфорта, разбередившее чувства мужчины. Ведь Антон ясно ощущает, что не хватает чего-то, а тело не может врать, даже если оно модифицировано — вот и тремор неспроста. Не от вчерашних возлияний, несмотря на рекомендуемую виртуалку. Что-то всё-таки есть в словах Тысяча Шестнадцатого. Наверное, есть…

   Таблетка, похоже, начала действовать. Спокойствие наползает сверху, словно длань всевышнего светлого разума. Сперва мысли текут в голове ровнее, потом напряжённые плечи расслабляются, перестают дрожать руки, и ноги наливаются силой. Пора.

   Власов жестом выключил проекцию и в одной из открывшихся ниш нашёл чистую одежду. Практичную и удобную, как и всё вокруг. Оделся и вышел.

   

***

Но мысли в голове изменить не удалось, не действовала таблетка на мысли. Не умела она перестраивать синапсы и лишать людей воспоминаний, а именно это сейчас нужно семидесятилетнему мужчине с двадцатилетним лицом и телом. И зачем им вообще сообщают, что человечество победило старость? Зачем показывают примеры, как выглядели мужчины раньше в двадцать, тридцать… семьдесят лет? Чтобы они дольше верили в исключительность и превосходство над всем старым и давно сгинувшим? Но почему тогда ближе к семидесяти Антону кажется, будто его обманули? Словно заставили существовать не своей жизнью и не в его теле?

   Со спокойствием удава Антон шёл по коридору и смотрел на спешащие по делам фигуры — винтики в огромном механизме. Конечно, в Атланте давно применялись роботы, что системно ускоряло работу во многих отраслях огромного комплекса, но люди у машин явно выигрывали. КИРа запросто управлялась миллионами механизмов одновременно, а вот люди с их автономностью, умом, и что самое важное — достигнутым столетия назад долголетием, были неплохой заменой тем же роботам. Если не сказать: лучшей. У них живой, гибкий ум, не чета машинному… Антон хмыкнул от проскочившей мысли — человеку присуще сравнивать себя с другими, пусть и неживыми, видами, и накидывать баллы в свою пользу. Никогда ни один человек не признает, что он хуже машины. Только тем и объяснялось доминирование людей над роботами — полным человеческим превосходством. Это машины служили людям, это они делали тонны еды, материала для одежды, стали для нужд Города, и всю остальную работу. А мужчины жили в огромной хрустальной Атланте и пользовались результатом их труда. И даже КИРа, — высший искусственный интеллект целого города, — заправлявшая всем вокруг, работала на человека. На главного и самого значимого мужчину в Городе! Моисея Гафта.

   Сейчас миллионы пар ног спешили по лестницам, лифтам и уровням, напоминая рассерженный, но систематизированный, насквозь пропитанный целью улей. Выполняя каждый свою роль, люди-муравьи составляли часть огромного механизма. Без единственной гаечки он мог развалиться, заболеть и покрыться ржавчиной. Чем не цель для жизни? Быть микробом и помогать организму жить. Люди следили за роботами, разрабатывали программы, проектировали окружающее пространство, наделяли роботов целью. Да, этим тоже надо было заниматься, и, кроме того, это давало людям смысл и забирало бо́льшую часть времени. Ведь если не работа, то Антон не представлял, чем бы занимался все семьдесят три года после Замены, после того момента, когда им заменили старую и «сломанную» версию его же.

   Человек гордился, что он высший разум на планете, с удовольствием заточивший себя в города, полностью самодостаточные и не требующие подпитки извне. Природа восстановилась, исчезли войны, голод и смерти. Смерти, конечно, случались, но — лишь как часть всеобщей программы обновления, или капитального ремонта, когда «винтики» заменялись свежими, а старые шли «на переплавку». Только эти винтики подготавливались заблаговременно, поэтому у предыдущих версий была возможность привести себя в порядок самостоятельно, или воспользоваться «мастером» - специальной медицинской программой КИРы для обновления тела человека . Ну и, конечно, к мастеру редко кто обращался: это было стыдно, показать, что ты «сломался» и не пригоден для дальнейшей жизни и работе на всеобщее благо, на Атланту с её десятью миллионами мужчин. И, конечно, страшно было отдавать жизнь кому-то новому, кто с лёгкостью поменяет тебя во всём: подмену подготавливали полноценную, взрослую, снимая матрицу с сознания устаревшего человека и перенося её в чистую голову нового члена общества. Вот и сейчас мысли Антона занимал этот вопрос: матрицу снимали во сне, и старые «винтики» этого не замечали. А потом раз… и тебя уводят в неизвестном направлении, из дома ли — тесной коробки два на два метра, с работы ли — тут уж как повезёт. Будешь сопротивляться: КИРа нажмёт «кнопочку» — она внутри каждого, и путь к смерти или к новому сознанию, как это принято называть, ты уже не увидишь. Тебя ударит точечный электрический со скрытого микроустройства в области сердца, а потом бессознательным заберут Заменщики.

   Но с другой стороны… А если так тошно жить? Если несколько лет гнетёт тебя что-то, чего не можешь понять и вычислить, даже обращаясь к сумасшедшим, например, Тысяча Шестнадцатому, или, как между людьми принято, Семёну Павлову? А ведь нормальный с виду мужик, лет двадцати пяти: нет, конечно, каждый чудит по-своему, а ему, похоже, нравится стареть. И… искать несуществующий смысл во всем. Но это не помешало Антону связаться с ним.

   И объяснить, как он вышел на этого чудака, биоин не мог. Здесь услышал о странном контроллере, там вскользь увидел недвусмысленное покручивание у виска при упоминании его имени, и, наконец, наткнулся на мужчину на собственном мониторе, когда связывался со службой теоретической генетики.

   — Тысяча Шестнадцать «С», — представился Павлов в тот момент и пристально впился взглядом в Антона. Биоин впервые видел запустившего внешность человека. Чёрные волосы разрослись по подбородку торчащими в разные стороны локонами. Даже странно: следящие за внешним видом мужчины эту аномалию стремились убрать в первую очередь, выпрашивая у КИРы генетическую таблетку. А слегка покрасневшие глаза говорили об усталости. Наверное, Власов поморщился от отвращения, что не ускользнуло от находившегося с другой стороны экрана мужчины. Тысяча Шестнадцатый довольно хмыкнул и хитро прищурился. Сеть морщин вокруг глаз вызвала у биоина удивление и неприятие, но больше его повергли в шок слова мужчины:

   — Хреново выглядишь, дружище.

   — Это я-то хреново выгляжу? — удивился Антон.

   — Ну не я же! — пожал плечами контроллер. — У тебя мешки под глазами. Что-то гнетёт?

   — Тысяча Шестнадцатый!.. — Власов уже хотел выразить возмущение, но контроллер перебил.

   — Семён Павлов.

   — Семён! — Антон попытался вновь повысить голос, но споткнулся. Всё-таки человеческое имя сразу сводит на нет обезличенные цифровые обозначения. Наделяет людей уникальностью и… душой. Получается, они только что познакомились. Тысяча Шестнадцатый не выглядел враждебно, лишь безобра́зная запущенная внешность вызывала у Власова гадливость. И ничего больше. И то потому что он не встречал раньше людей, столь фривольно относящихся к своему виду. — Мне нужно связаться с отделом теоретической генетики.

   — Ты помнишь себя? — неожиданно спросил Семён вместо исполнения рабочих обязанностей — соединения биоина с отделом теоретической генетики. Антон не сразу понял, о чём говорит человек на экране. И лишь секунды спустя, показавшиеся вечностью, биоин осознал суть вопроса.

   — Тихо-тихо, — вкрадчиво проговорил Тысяча Шестнадцатый, заметив на лице Власова возмущение. Он явственно видел внутреннюю борьбу Антона. Дискомфорт и терзания мечущейся в поисках неясного смысла души.

   В тот раз биоин испугался до чёртиков и вырубил связь, так и не связавшись с отделом генетики, а потом несколько дней метался по Атланте, пытаясь понять, что ещё знает о нём Павлов. Или, о чём догадывается. Словно некая чудовищная улитка заползла в дом-панцирь и не хотела показываться миру. Враждебному и пугающему. Даже КИРа удивлённо поинтересовалась, всё ли с Антоном в порядке? Мужчина категорично отринул возмутительные инсинуации ИИ, но нет! Себе врать не было смысла. Теперь всё было далеко не в порядке. По крайней мере, не в том, как до вопроса, заданного этим… этим... чучелом, не умеющим или не желающим поддерживать себя в форме, как остальные.

   А ведь Власов действительно помнил, как минимум, две предыдущие версии себя. Семь-один-один и Шесть Тысяч Пятисотого. Особенно впечатались в память глаза шесть-тысяч-пятисотого… Как он смотрел, когда Заменщики уводили бедную, испуганную, но старую и испорченную копию Антона в неизвестность! Эти глаза теперь не забыть никогда! Столько тоски, боли и… ненависти в них увидел тогда Антон. И слова Семена вдруг с новой силой напомнили о них. Его глаза — Антона. Или нет? Ведь преемником был он, а не шеститысячный, значит, у него теперешнего глаза, как у человека, жизнь которого биоин унаследовал.

   А Семьсот Одиннадцатый? Почему Власов помнит его? Почему, как сейчас видит, как будто вместо него сдирает с лица маленький дефект каждое утро, ему теперешнему не принадлежащий? Почему? Во всём виновата снятая с них матрица? Или то генетическая память пронеслась через клетки от тела к телу? От Семьсот Одиннадцатого к Шесть Тысяч Пятисотому, а от него к Власову?

   КИРа несколько раз повторяла запрос о самочувствии Антона. Оно и понятно, ведь важная работа остановилась, а общество не могло этого себе позволить. Только не сейчас, когда несколько поколений Антонов Власовых работали над генетической проблемой человечества.

   — Семён? — Улитка внутри слегка высунула голову из панциря, пообещала КИРе продолжить работу на следующее утро и узнать поближе странного человека, что заглянул вглубь биоина с одного взгляда, глубокого и бесцеремонного. Казалось, Павлов сам испытывал то же, что и Власов, но как он избежал замены? В замкнутой системе, где удовольствия распределялись равномерно на каждую долю личности, где виртуалка была бесплатной и даже обязательной альтернативой развлечений, поведение этого странного человека — как минимум необычно.






Чтобы прочитать продолжение, купите книгу

149,00 руб Купить