Пара для чудовища. Юлия Ханевская

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19
• ГЛАВА 20
• ГЛАВА 21
• ГЛАВА 22
• ГЛАВА 23
• ГЛАВА 24
• ГЛАВА 25
• ГЛАВА 26
• ГЛАВА 27
• ГЛАВА 28
• ГЛАВА 29
• ГЛАВА 30
• ГЛАВА 31
• ГЛАВА 32
• ГЛАВА 33
• ГЛАВА 34

АННОТАЦИЯ

— Свадьбы не будет, — безразличным тоном тянет мой истинный.

   А после его появления, на моем плече зажглась метка. Подарок небес обедневшему роду и проклятье для меня.

   Второй шанс Рэйзора Грайборга из книги Измена. С драконами не разводятся, или Факультет злодеев. Можно читать отдельно.

ГЛАВА 1

Я остервенело тру горящую на коже метку, желая убрать руны чужака с кожи. Но они, словно издеваясь, становятся лишь ярче. Досадливо встряхиваю горящую ладонь и скулю, едва не плача:

   — Папа, это несправедливо! Он же… Он же калека! Чудовище!

   Знак истинности я ждала с благоговейным ужасом. Ведь это настоящая рулетка, спутником на всю жизнь может оказаться кто угодно. Или же вообще никто, что было бы просто идеально.

   В этом случае у нас с отцом договоренность: я могу уехать в академию, использовав грант короля для обедневших родов. Корона оплачивает полное обучение, а взамен я потом отрабатываю равноценный срок на должности.

   Таких выпускников обычно отсылают в глухие деревни или же направляют туда, где никто другой долго не задерживается. Но мне все равно! Я готова потерпеть даже самое невыносимое место работы, лишь бы вырваться из болота бедности. Образование — единственное, что может этому поспособствовать.

   А теперь идеальный план рухнул.

   Я привязана драконьей магией к мужчине, которого не знаю. Его вообще никто не знает!

   — Глупости, Алайна, — отстраненно отвечает папа, даже не подняв головы от расчетной книги. — Ты с ним еще не встречалась.

   — Зато куча народа его видела! Говорят, у него одна нога короче другой, а все тело покрыто страшными язвами. И вообще, этот лорд Грайборг — чужак, он для всех огромная загадка!

   — Угомонись, — морщится он, почесывая седоволосую голову. — Ну вот, сбила! Иди докучай матери!

   — Отвлекись от своих цифр хоть на секундочку! Тут судьба твоей единственной дочери решается!

   Отец захлопывает тетрадь и пронзает меня лютым холодом серых глаз. У меня такие же. Единственное, что я у него унаследовала.

   — Твоя судьба уже решена. Метку не оспорить. К тому же, как заявил поверенный лорда Грайборга, тот согласился погасить все наши долги. И оплатить лечение Никона.

   Глаза щиплют слезы обиды, а к горлу подбирается ком.

   — Да тут дело даже не в истинности, вы просто продали меня… Как корову!

   Папа обрушивает ладонь на столешницу, повышая голос:

   — Ты же знаешь, что твоему брату нужны дорогостоящие лекарства! Все, разговор окончен, Алайна. Прочь с моих глаз!

   Поджимаю губы и резко отворачиваюсь. Выбегаю в коридор, со всей силы хлопая дверью.

   Я не стану откупной данью чудовищу. Не стану! Пусть даже он сто раз мой истинный. Мне совершенно не хочется замуж вот так, не по любви. Хоть мама и обнадеживает, что со временем руны на плече пробудят чувства, но мне в это плохо верится. Даже если сам дракон окажется хорошим человеком, я всегда буду содрогаться от ужаса, глядя на его уродства.

   Не зря ведь он носит маску на пол лица! И слухи о нем не могут быть беспочвенны.

   Что же делать?..

   Совершив пару глубоких вдохов-выдохов и немного успокоившись, я отправляюсь к себе в комнату. Хочу перерыть бумаги на столе, откопав письмо, пришедшее в прошлом месяце. Тот самый грант на льготное обучение, в который могу вписать свое имя. Набор в академию проходит в ноябре, а занятия начинаются с первого дня зимы, так что проскочить вполне получится. Еще есть целая неделя.

   Доски пола скрипят в ответ на мои шаги — старенькие половицы не заглушают звуки. Наш особняк уже давно потерял былое величие. Род Эсмонд обеднел еще при моем прадеде, совершившем несколько убыточных вложений и плохих сделок. А трое его сыновей разбазарили все, что осталось. Никто из них за жизнь не опустился до работы. Видно думали, что сейфы пополнятся как-нибудь сами по себе.

   У деда Абрахама не было детей, а Визард — средний брат — умер в возрасте тридцати лет, не успев обзавестись потомством. Единственным наследником остался Люциан — отец моего папы и тетушки Нинель. Она вышла замуж за истинного и уехала в южную империю драконов.

   В ветхом осыпающемся особняке остались только мы. Получается, что мужская линия прервется на Никоне, моем младшем брате. Он с рождения сильно болеет, практически не вставая с постели.

   Порой кажется, что род наш кем-то проклят. Ведь очень скоро он погаснет, будто его никогда и не было.

   Наверное, проявившийся на моем плече знак истинности — единственная удача, приключившаяся за десятки лет. Не хочется этого признавать, но я начинаю понимать поведение родителей. И от этого во сто крат обиднее.

   Я ведь правда что-то вроде мешка с золотом, решающим многие проблемы родни. Но даже если так, почему эту жертву должна принести именно я? За что Богиня связала меня в пару с чудовищем?

   Попав к себе в комнату, тяжело вздыхаю.

   Здесь светло и пахнет пионами. Любимые цветы — одно из немногого, что могу наколдовать. Драконья магия проявляется во мне очень слабо, хотя наш род чистокровен. Просто любые способности надо развивать. Академия в этом как раз и помогает.

   На письменном столе творится настоящий кавардак. Книги, старенькие учебники, взятые в библиотеке, кипы листов пергамента, на которых я тренируюсь вести расчеты из сборника заклятий. Сверху в творческом беспорядке рассыпаны писчие перья и фантики от конфет. Пользоваться этой машинкой пыток очень непросто, все ж ручка или карандаш гораздо удобнее. Но формулы заклинаний необходимо прописывать исключительно перьями, так что… шоколадки помогают мне заесть стресс и начать сначала.

   Перебирая бумаги, попутно навожу порядок. Заглядываю во все ящички и даже смотрю на книжной полке. Конверта с грантом нигде нет.

   Странно, ведь я забирала его из общей стопки корреспонденции.

   Перепроверив заново все ящики, подбочениваюсь и напрягаю память. А точно ли забирала? Да, никаких сомнений! И уйти своим ходом письмо никак не могло.

   Предчувствуя неладное, выбегаю прочь из комнаты и быстрым шагом иду в гостиную. Мамы там нет. Проверяю на кухне. Когда мы распрощались с поваром — единственным, кто оставался из служебного персонала — маме пришлось взять на себя помимо уборки дома еще и готовку. Я конечно же ей помогала, но она часто отмахивалась от помощи и гнала меня заниматься. В моей идее поступать в академию она поддерживала меня больше, чем отец.

   Замечаю ее сразу же, как переступаю порог.

   Цветастый фартук, который папа терпеть не может, тонкая фигурка, заколотые в пучок густые каштановые волосы. Она замешивает тесто на блинчики и напевает знакомую мне с детства мелодию.

   — Мама, ты не заходила ко мне в комнату? — с ходу перехожу к делу я.

   — Нет, — отвечает, не оборачиваясь. — Ты уже собрала вещи? Лорд Грайборг пришлет за тобой карету завтра к обеду.

   Стискиваю зубы от досады. Еще один «пунктик» помимо оплаты всех наших долгов. Поверенный дракона заявил, что деньги будут переданы, как только я перееду к истинному. Я по наивности ожидала этого не раньше церемонии бракосочетания, но папа конечно же торопился заключить столь выгодную сделку.

   — Мам, посмотри на меня…

   Ее спина напрягается, а движения ложкой становятся медленнее.

   — Пожалуйста.

   Она вздыхает и оборачивается.

   — Алайна, не усложняй. Браслет рун знатного дракона — лучшее, что могло с тобой приключиться.

   — Ты хотела сказать — богатого. Так-то, мы тоже знать голубых кровей.

   — Не ерничай. Ты поняла, что я имела в виду.

   — Но я не хочу этого! Мне нужно поступить и выучиться, чтобы вырваться из порочного круга бедности и зависимости от кого бы то ни было. Всего три года академии! Разве я много прошу?

   Мама хмурится и вновь отворачивается. Будто смотреть мне в глаза боится.

   — Уже все решено. Если твой истинный позволит, может и отучишься.

   Я молчу, жуя губы. «Если позволит» — это так обидно! Словно я теперь подневольная рабыня. Набираю воздуха в грудь и спрашиваю:

   — Ты забрала письмо с грантом, да?

   — Иди собирай чемодан, Алайна. Ведь еще даже не начинала.

ГЛАВА 2

Первой мыслью приходит на ум сбежать.

   Пусть без подписанного гранта — достаточно добраться до академии и объяснить все ректору. Он ведь сможет поднять документы и увидеть среди возможных поступающих мое имя. Запросить повторную бумагу, где я уже впишу себя.

   Эта идея зреет в голове, пока мы с мамой накрываем на стол к ужину, а затем и вовремя него. Неловкое молчание не способствует аппетиту, и я толком ничего не съедаю. Все время кошусь на Никона, сидящего в особом поддерживающем кресле по правую руку от меня. Кажется, только он не погружен во всеобщее настроение. Улыбается, рассказывает о том, что ему снилось во время дневного тихого часа и смеется на собственные же глупости, словно в его маленьком мирке по определению ничего плохого не может приключиться.

   — Ник, хватит, — наконец не выдерживаю я, втыкая вилку в картофелину на своей тарелке. — Твои шутки совершенно несмешные!

   Понимаю, что несправедливо груба с ним в этот момент и ничего с собой поделать не могу. Мой братец ни в чем не виноват, но для меня сейчас даже это не имеет значения.

   — Алайна! — рычит отец, роняя прибор на тарелку. — Не смей говорить с ним в таком тоне!

   — Да, милая, — добавляет мама чуть мягче. — Не нужно вмешивать сюда Никки.

   И тут я взрываюсь. Внутренний голос вопит: «Замолчи, замолчи, замолчи!», а я делаю все с точностью до наоборот. Вскакиваю, едва не переворачивая табурет и взмахиваю руками.

   — Почему же не вмешивать?! Ему четырнадцать! Он взрослый мальчик и часть семьи.

   — Алайна! — поднимается следом папа, громыхая моим именем в напряженном воздухе.

   Я уже несусь на всей скорости прямо в бетонную стену. Оборачиваюсь к брату и говорю, четко выделяя каждое слово:

   — Ты должен знать, что твою сестру продают за долги, как какой-то скот! Ах, да, не только за долги…

   Тут меня все ж что-то останавливает, и я резко замолкаю, глядя в ясные голубые глаза Никона. Он даже не нахмурился и не поморщился на все эти крики. Просто смотрит на меня, будто прекрасно знает все, что я могу или могла бы сказать.

   — Не важно, — договариваю гораздо тише.

   Отталкиваю от себя тарелку, с грохотом отскочившую к центру стола и иду прочь.

   — Дочка… — слышу в спину мамин голос.

   — Не смей ее жалеть! — тут же осекает отец. — Строптивице давно пора указать на ее место. Этот лорд Грайборг вряд ли будет терпеть подобные выходки. Мигом вылепит из нее примерную жену.

   Удивительно, злости я больше не испытываю. Словно оставила ее всю в той короткой фразе, что выплеснула на Никона.

   Вернувшись к себе в комнату, описываю ее взглядом. Это последняя моя ночь здесь. У стены уже стоит чемодан с вещами — не так уж много пожитков для столь благородной леди. Я не стала складывать туда всю имеющуюся у меня одежду. Только самое приличное и необходимое, а также учебные пособия с пергаментом для оттачивания формул заклинаний. Не важно, где я в итоге окажусь с этим багажом: у истинного или в академии. Его содержимое пригодится в любом случае.

   Все же бежать прямо сейчас плохая идея.

   Тогда сделка не совершится, отец не получит деньги на лечение Ника. А вот если сбегу уже из-под надзора будущего муженька — другой вопрос. Моя семья не будет виновата в том, что дракон не уследил за истинной.

   Прикрываю глаза и вздыхаю. Богиня, надеюсь он не планирует запереть меня в четырех стенах… Не приставит охрану. И что он вообще планирует на мой счет? Когда собирается тащить под венец?

   Обхватываю себя руками и скольжу ладонью по предплечью вверх, до чуть выпуклых знаков на коже.

   Метка истинности.

   Она должна связать меня с драконом прочным невидимым канатом, но пока я не чувствую этого. Буду ли ощущать потребность в этом незнакомце? Захочется ли мне быть с ним… во всех смыслах этого слова.

   От одной мысли о близости с тем, кого ни разу в жизни не видела, но о ком уже имею представление по слухам, меня охватывает ледяной страх.

   Ближе к ночи я окончательно определяю линию своего поведения.

   Завтра за мной пришлют карету, и я сяду в нее. Доберусь до замка, познакомлюсь с драконом. Может он не такой уж страшный, каким его малюют слухи… Вдруг получится уговорить отпустить меня учиться? По-обоюдному, так сказать, согласию.

   Нет, не буду рисковать. Если завести разговор, он тогда точно будет знать, где искать меня в случае успешного побега.

   Как обычно перед сном я спускаюсь на кухню и набираю стакан холодной воды. Она всегда должна стоять на тумбочке рядом с кроватью — бывает, меня мучает жуткая жажда по ночам.

   Возвращаясь, прохожу мимо комнаты Никона. И вдруг слышу:

   — Алайна, это ты?

   Замираю, крепче сжимая стакан. Прислушиваюсь.

   — Зайди, пожалуйста.

   Странно, что еще не спит…

   Послушно вхожу вглядываясь в полумрак. Со стороны кровати зажигается свеча, и я вижу, как брат пододвигается выше к подушке, принимая сидячее положение. Иду к нему, сажусь на край кровати. Пару секунд мы просто смотрим друг на друга.

   Отвожу взгляд первой.

   — Прости, Ник. Я не должна была…

   — Нет, должна, — неожиданно перебивает он.

   Я удивленно вскидываю брови, отмечая серьезное выражение лица Никона.

   — Ты моя сестра, я бы хотел защитить тебя от того, чего ты боишься. И мне горько, что вряд ли это когда-нибудь получится.

   Сглатываю ком в горле, ощущая себя ужасным человеком. У меня всего лишь проявилась метка истинности — то, чего с нетерпением ждут большинство девушек. А я расклеилась, будто случился конец света.

   — Во мне кричали эмоции, и я наговорила лишнего, — произношу вмиг охрипшим голосом.

   Верчу стакан, отмечая, что стекло из холодного быстро становится теплым.

   — У меня кое-что есть для тебя, — Никон тянется к ящичку прикроватной тумбы и достает оттуда… мой конверт. Протягивает его мне.

   Я озадаченно моргаю, переводя взгляд с письма на брата и обратно.

   — Откуда это у тебя?..

   Ник таинственно улыбается, в голубых глазах вспыхивают заговорческие огоньки.

   — У меня свои суперспособности. Бери. Оно ведь твое.

   Широко улыбаюсь, выхватывая письмо.

   — Спасибо, Никки. Мама будет в ярости, когда обнаружит пропажу!

   — К тому моменту тебя тут уже не будет.

   Тянусь к нему и обнимаю. Жмусь щекой к плечу, замирая вот так, полу лежа и вдыхая запах лекарственных мазей.

   — Ты чудесный, Ник. Целители обязательно найдут способ избавить тебя от недуга.

   Он молчит, лишь размеренно поглаживает меня по спине. На какое-то время мы погружаемся в тягучую тишину, и я едва не проваливаюсь в сон. А потом слышу его голос:

   — Нет, это сделаешь ты.

   Я поднимаюсь, усмехаясь уголком губ.

   — Опять ты за свои шуточки…

   — Это правда. Ты отучишься в академии и исцелишь меня. И других, нуждающихся в помощи людей.

   Порой мне кажется, этот мальчик из другого мира. Улыбаюсь, вновь наклоняясь к нему и целуя в лоб.

   — Конечно. Я постараюсь.

ГЛАВА 3

Карета прибывает раньше, чем должна.

   Я только начинаю готовиться — заплетаю волосы в прическу из косичек, наношу легкий макияж. При этом ощущая себя жертвенным барашком, прихорашивающимся перед закланием.

   Тут в комнату вбегает взволнованная мама. Окидывает меня цепким взглядом и стремительно подходит ближе, сгребая в крепкие объятия.

   Я замираю истуканом, прижимая к груди выбранное платье.

   — Т-ты чего, мам?

   Она отстраняется, проводит глядящим движением по моим волосам и поджимает губы.

   — Хочу, чтобы ты знала, я желаю тебе только счастья.

   Выворачиваюсь из объятий и отхожу в сторону, делая вид, что разглядываю платье. А сама просто глаза прячу. Она несколько дней вела себя отстраненно и холодно со мной, даже письмо с грантом забрала. А теперь, как ни в чем ни бывало с ласками лезет.

   Мама ловит меня за руку и продолжает:

   — Не принимай истинность в штыки, Алайна. Это настоящее благословение. Не каждому дракону выпадает эта счастливая монета.

   — И не каждый выкупает эту монету за большие деньги у ее семьи. Ему видно не жена нужна, а рабыня.

   Она становится чуточку бледнее. Отводит взгляд, но покидать меня не торопится. Прикусывает губу. Я уже заинтересовываюсь и, чуть прищурившись, спрашиваю:

   — Что такое? Есть то, чего я не знаю?

   — Твой отец вытащил из лорда Грайборга этот откуп. Сам дракон денег за тебя не предлагал, конечно. Вы же и так связаны. Ваш союз лишь дело времени.

   Я кладу платье на кровать, и сама опускаюсь рядом.

   — Все еще не понимаю.

   — Его поверенный прибыл к нам, чтобы обсудить основные вопросы. О том, когда вы сможете встретиться и познакомиться, что мы думаем о церемонии бракосочетания, и как скоро это можно устроить. Но отец сыграл на твоем возрасте.

   — А что с ним не так?..

   — Тебе восемнадцать.

   — Через два месяца — девятнадцать!

   — Не важно. Как минимум год семья вправе не отпускать столь юную дочь в чужой дом.

   Я холодею, догадываясь, что произошло.

   — И папа…

   — Он сказал, что если дракон желает тебя увидеть, то должен заплатить. А если хочет жениться в ближайшее время — заплатить еще больше. Лорд мог отказаться и просто подождать этот срок, но не стал. Лишь спросил, какова цена твоего переезда в его замок.

    Прикрываю глаза, слыша нарастающий гул в ушах.

   — Уйди, мам.

   — Алайна, я это к тому, что истинный не так плох, а папа… у него просто не было выбора. Он должен был попытаться воспользоваться ситуацией.

   — Уйди!

   Она вздыхает и отворачивается, шагая к выходу. У двери задерживается, бросив взгляд через плечо.

   — Он уже приехал за тобой.

   — Как? Еще ведь не обед. И… он сам прибыл? Говорили же просто карету пришлет.

   Меня накрывает паника, сердце трепещет, словно птичка в клетке. Хочется оттянуть момент встречи, как можно дальше. Особенно после того, что узнала.

   — Поторопись, милая, — добавляет мама, прежде чем уйти. — И не забудь попрощаться с братом.

   Как только остаюсь одна, закрываю лицо в ладонях и рычу, подавляя тем самым рвущиеся из груди рыдания.

   Это унизительно!

   Меня действительно купили. Как вещь или игрушку. Отец запросил сумму, а дракон без промедления выложил ее. Скорее всего сразу понял, что из него будут тянуть деньги до самой свадьбы и решил отделаться одной большой сделкой.

   И никто из них даже на секундочку не задумался обо мне, моих чувствах и гордости.

   Зло стерев пробившиеся слезинки, резко встаю и начинаю одеваться.

   Платье с корсетом и, по-хорошему, мне бы пригодилась помощь со шнуровкой. Но я приноровилась уже справляться с ней сама. Поправляю все перекрестья спереди, затем поворачиваю назад, вдеваю руки и затягиваю снизу. Завязываю ленты в милый бантик на пояснице и смотрю на себя в зеркало.

   У этого платья непозволительно глубокое декольте, но зато длинные рукава и весьма скромная юбка в пол без лишних рюшек и оборок. А насыщенный синий цвет с черными вставками на талии и плечах прекрасно оттеняет шоколадный оттенок волос.

   Макияж глаз слегка потек. Приходится поправлять. Сначала мелькает мысль вообще смыть с себя косметику — пусть дракон увидит, насколько сильно я не хочу к нему ехать. Но потом приходит в себя гордость.

   Нет, я не покажусь зареванной страдающей овечкой!

   Я выйду к нему идеальной. Красивой, ухоженной, без малейшей слезинки. И посмотрю на дракона прямо, как на равного. Чтобы сразу дать понять: ноги вытирать о мою честь не получится.

   Даже если он меня купил.

   Хорошо, что чемодан спустила в фойе сразу после завтрака. Тащить сейчас ничего не придется.

   Выхожу в коридор и оборачиваюсь, в последний раз оглядывая свою комнату. Затем иду к Никону, стучу и осторожно приоткрываю дверь.

   — К тебе можно?

   — Да, конечно.

   Он в том же положении, что и вчера ночью — сидит на кровати с подушкой, подсунутой за спину. Только сейчас у него на коленях переносной столик, на котором раскрыта книга и лежит лист бумаги. Ручку брат крутит в пальцах.

   Подхожу, целую его в щеку и коротко обнимаю. Выпрямляюсь.

   — Мне пора, Никки.

   — Ты уже внесла свое имя в тот документ? — интересуется он, внимательно на меня глядя.

   Мотаю головой.

   — Сегодня вечером.

   Сразу перед тем, как сбежать из замка будущего муженька. Но Нику знать этого не надо.

   Он сворачивает свою бумажку в несколько раз, проходя колпачком ручки по каждому изгибу, и передает получившийся квадратик мне. Я беру его, ничего толком не понимая. Вопросительно изгибаю бровь.

   — Зачем это?

   Я даже не обратила внимания, было ли там что-то написано.

   — Прочитаешь, когда на новом месте обоснуешься.

   Хмурюсь, вертя плотный сверток в пальцах.

   — В академии или… там, куда сейчас еду?

   Ник смотрит на меня задумчиво, словно решает, отвечать ли вообще на вопрос. А потом пожимает плечами, мол, сама разберешься.

   Вздыхаю. Братец порой бывает пугающе странным. Только привыкаешь к одной его причуде, как появляется другая.

   — Ну, хорошо. Это ты пожелания мне написал, да? Или стихотворение?

   Он лишь улыбается, и понятнее не становится.

   — Ладно, братик. Я пошла. Люблю тебя.

   — И я тебя люблю, Алайна.

   Что ж, похоже все, оттягивать момент встречи с истинным больше не получится. Пока иду по коридору к лестнице, стараюсь выкинуть из головы все мысли. Дабы выглядеть как можно безразличнее к происходящему.

   Берусь за перила и смотрю вниз.

   В фойе стоит человек, спиной ко мне, и говорит о чем-то с отцом. Вернее, тараторит в основном папа, а незнакомец лишь вставляет короткие комментарии. Слов не разобрать, но зато слышен голос. Прохладный баритон, от которого у меня внутри все холодеет.

   Бросаю взгляд к входной двери, но чемодана не нахожу. Наверное, унесли уже в карету. Украдкой вздыхаю несколько раз, крепче сжимаю пальцы на лакированном дереве перилл, а затем расслабляю. В миг ощущаю себя неестественно спокойной.

   Снова смотрю на широкую, затянутую черной тканью осеннего пальто спину и ступаю на лестницу. Прохожу больше половины, попутно разглядывая дракона со спины. Что ж, про ноги слухи обманывали. Они у него вроде бы одной длины. И вообще, с этого ракурса истинный не выглядит страшным. Высокий, черноволосый. В цвете, правда, что-то странное, ненастоящее. Слишком темное, будто это парик, а не естественный оттенок.

   Словно ощутив мой пристальный взгляд, мужчина оборачивается.

   Я внутренне вздрагиваю, останавливаясь и вновь вцепляясь в перила. Половину его лица скрывает черная маска. Всю правую сторону, глаза и лоб. Губы, левая щека и подбородок остаются открытыми.

   Высокий ворот скрывает шею, руки затянуты в перчатки.

   Описав лорда взглядом с головы до ног, возвращаюсь к глазам в прорезях маски. Даже отсюда виден их цвет. Насыщенно-зеленый.

   Собираюсь с духом и заканчиваю спуск, оставляя ступени позади. Иду еще немного вперед, замирая в двух шагах от незнакомца.

   — Алайна, тебя тут заждались уже! — нарушает затянувшуюся тишину отец.

   Подскакивает ко мне, суетливо обнимает и сразу же подталкивает к мужчине.

   — Вот, лорд Грайборг, это ваша истинная. Забирайте.

   Стискиваю зубы, прилагая огромные усилия, чтобы оставаться внешне невозмутимо спокойной. Смотрю дракону в глаза, мысленно шинкуя папочку на мелкие кусочки. Мало ему продать меня, так еще унизить решил перед этим истуканом.

   «Забирайте»!

   Словно я подержанное пианино какое-то.

   Лорд усмехается уголком губ, что тут же привлекает мое внимание. И вдруг произносит насмешливо:

   — А леди умеет говорить или она немая?

   Вздергиваю подбородок, ощущая вспыхнувший жар в груди.

   — Немая невеста стоила бы дороже! — звонко парирую я, прежде чем отец успевает открыть рот.

   Он давится воздухом и шипит:

   — Алайна!

   Дракон бросает в него острый взгляд, потом снова смотрит на меня. Чуть прищуривается дергая уголком губ. Мне отчего-то становится жутко.

   — На этом мы с вами прощаемся, лорд Эсмонд, — прохладно тянет он, не сводя с меня глаз. — Пойдем, невеста. Нам предстоит долгая дорога.

   Отворачивается, следуя к выходу.

   Папа хватает меня за запястье и притягивает к себе.

   — Ради Богини, веди себя прилично. Гордыня — пока ты молода, а истинный на всю жизнь.

   Высвобождаю руку из крепкой хватки, но ничего не отвечаю. Выхожу следом за драконом, только на крыльце понимая, что мой плащ сложен в чемодан. Зябкая морось тут же облепляет незащищенную платьем кожу, а порыв ветра взметает прядки у лица. Благо, до кареты идти не долго, а дверь уже учтиво распахнута моим будущим мужем.

   Он, к слову, совершенно безразлично смотрит, как я ежусь от холода. Мужлан бесчувственный!

   Быстренько добравшись до него, ныряю внутрь кареты и плюхаюсь на одно из сидений. Придвигаюсь к окну, настороженно наблюдая, как дракон забирается следом и садится напротив.

   Дверца звучно хлопает, окончательно отрезая меня от дома.

   — Едем, — громко командует он, после чего транспорт трогается с места.

   Обхватываю себя за плечи и вдавливаюсь в спинку, дабы максимально отодвинуться от мужчины. Он же, напротив, подается вперед и опирается одной рукой на сиденье рядом с моей ногой. Я даже сквозь ткань плотной юбки ощущаю жар его ладони.

   — Теперь можем и познакомиться, бунтарка.

   Тесное пространство быстро заполняется запахом горьких трав вперемешку с отчетливыми хвойными нотками.

   — Меня зовут Рэйзор. Так уж вышло, что мы связаны истинностью, — его губы на мгновение поджимаются, словно сей факт ему не особо нравится. — Мне еще предстоит разузнать, как такое вообще могло приключиться.

   Эти слова сбивают с толку. Метка — не такой уж большой сюрприз, если ты дракон… Чего он вообще решил выяснять?

   — Все это время ты будешь максимально послушной девочкой. Делать то, что я говорю и лишний раз не открывать рот. Уж тем более не открывать его в неуважительном тоне. Поняла?

   Признаться, мне становится не по себе от его вкрадчивого голоса, давящей близости и потемневших зеленых глаз. В груди тугим узлом сворачивается страх. Вся бравада, с которой собиралась давать отпор улетучивается, словно ее и не было.

   Тишина затягивается, я молча смотрю на дракона, мысленно умоляя его перестать казаться таким ужасным.

   — Мне повторить еще раз?

   Мотаю головой. Тут уж не до шуток. С таким взглядом, каким он прожигает меня, и придушить недолго. Ну, ничего, сегодняшняя ночь прекрасно подходит для побега. Главное, чтобы драконище ничего не заподозрил.

   — Будешь послушной, сговорчивой и молчаливой, — продолжает он гнуть свое.

   Беру себя в руки и расплываюсь в улыбке. На секундочку представляю, что мужчина передо мной нисколько не страшный, на лице его нет жуткой маски, а в голосе — угрозы. Оцепенение спадает, и я отвечаю:

   — Как скажешь, милый, — ласково так, с придыханием. Чтоб уж наверняка бдительность потерял.

   — Замечательно, — он отстраняется, вальяжно располагаясь на своей лавке. — У тебя будут свои апартаменты и служанка. В передвижении по замку и двору никак не ограничиваю, но за пределы выходить запрещаю.

   Ох, тут тебя ждет сюрприз!

   Склоняю голову на бок, наивно интересуясь:

   — А почему?

   Он пронзает меня долгим взглядом, будто ища подвох в столь простом вопросе. Я выдерживаю этот «тест», не отводя глаз, и успешно прохожу его.

   — Ты понадобишься для диагностики метки. Специалист, к которому я обратился, очень занятой человек и назвать точную дату своего прибытия не может. Так что, когда он явится, я бы не хотел разыскивать тебя с собаками по окрестностям.

   Зачем ему проверять рунную вязь на моем плече? Что вообще с ней может быть не так?

   А про собак… он действительно пустит по следу псов, когда я смотаюсь из замка?

   Богиня! Всех нормальных истинных разобрали, а мне достался психованный!

   — Не очень-то и хотелось ходить одной по незнакомой территории.

   — Умничка.

   — А для чего нужна эта диагностика? Что она может показать?

   Рэйзор подается навстречу, протягивает руку в черной перчатке и заправляет один из локонов мне за ухо. От прикосновения шершавой ткани по коже мчится легкая дрожь и я резко вдыхаю через приоткрытые губы.

   — Все очень просто, Алайна. Магия раскроет, насколько наша связь действительно истинная. Или ушлая семейка с помощью колдовства решила заиметь себе выгодного зятя.

   Я возмущенно вспыхиваю и резко откидываю его руку от себя.

   — Думаешь, мне нужен такой «подарочек»? — забываю обо всем на свете, в том числе о конспирации. — Ты, знаешь ли, не прекрасный принц! Да если б возможно было такое провернуть, уж будь уверен, я нашла бы себе кого-нибудь поприличнее.

   Он усмехается, с прищуром меня осматривая.

   — А знаешь, ты мне нравишься. Думал вернуть в случае обмана, но… Чего добру пропадать? Я ведь тебя уже купил.

   Вот же сволочь огнедышащая!

   Стискиваю зубы и вскидываю подбородок.

   — А когда выяснится, что никакого колдовства в помине нет?

   Его кривая улыбка слегка гаснет.

   — Признаться, этот вариант я не особо рассматривал.

   И мне вдруг становится люто интересно: откуда у него такая уверенность в ложности наших меток?

   Хотя… Если правда все так и есть, это ж какая удача! В академии его ко мне на пушечный выстрел не подпустят. Ведь в этом случае мы друг другу совершенно чужие люди.

   Даже более чужие, чем сейчас.

ГЛАВА 4

Рэйзор

   Карета тормозит перед высокими кованными воротами. Небольшая заминка — и они растворяются, пропуская экипаж дальше. Еще несколько минут в напряженной тишине, колом стоящей в салоне, а затем окончательная остановка. Прямо перед ступенями каменной лестницы, ведущей в замок.

   Нас уже ждет Иствик — мой поверенный и единственный человек, помимо слуг, регулярно бывающий здесь. Рядом с ним взволнованно топчется полноватая Кора. Ее раскрасневшиеся щеки и до неприличия рыжие волосы красным флагом горят на фоне белоснежного чепчика и форменного фартука, надетого поверх синего платья.

   Я схожу первым и подаю руку Алайне. Она демонстративно игнорирует, спрыгивая на мокрую от дождя дорогу без чьей-либо помощи.

   Меня это забавляет, но я ничего не говорю. Обращаюсь сразу к служанке.

   — Кора, сопроводи леди в ее покои.

   Накануне я уже всем раздал указания, потому лишних вопросов у нее нет.

   — Конечно, господин!

   — Погоди, у нее тут еще чемодан.

   Кора резво подбегает к карете, отстегивает крепления и снимает незамысловатый багаж.

   — Пойдемте, миледи! Сейчас мы вас поселим в лучшем виде!

   Рядом с незатухающей жизнерадостностью служанки мрачная Алайна кажется ледяной принцессой. Но я-то уже понял, что огня ей не занимать.

   Она рассеянно здоровается с Иствиком и следует за Корой. Я непроизвольно задерживаю взгляд на ее неестественно прямой спине.

   В этой девице что-то есть.

   Истинность это или колдовство, но внутри все вверх дном переворачивается, когда смотрю в ее дерзкие голубые глаза. Холодные, словно зимнее небо. Они немного остужают жар, все еще гуляющий по венам.

   Темные чары не утащили меня в преисподнюю, но и сами бесследно из крови не выветрились. Иногда я чувствую, как под кожей скользит черный огонь. Он режет и кусает, словно дикий зверь, заточенный в клетку. И выпустить его возможности нет.

   Он теперь часть меня.

   Я несомненно заслуживаю все это. Шрамы на лице и теле, приступы боли во сне, недоверие к каждому, кто пытается оказаться ближе, чем я того дозволяю. За прошедшие два года удалось наладить жизнь так, чтобы не подпускать к себе никого лишнего. Я даже почувствовал некое облегчение и научился более-менее сносно существовать со своей новой внешностью.

   А потом на запястье вспыхнула рунная вязь.

   Сначала я не поверил глазам.

   Затем испытал нечто вроде смятения и странного трепета в груди. А ведь когда-то подобная метка вызывала во мне лишь раздражение. Я вспомнил об этом «когда-то» и жутко разозлился.

   У меня не может быть больше истинной.

   Не после всего того, что я сотворил. Что со мной сотворили.

   Кто-то жестоко издевается, снова вплетая темную магию!

   Так я думал вплоть до того, пока не увидел Алайну Эсмонд. Каждая клеточка ее идеального лица выражала страх и презрение. Если кто-то и влез в метки чарами, то точно не она.

   И не ее падкий на деньги отец.

   Мой поверенный в первый же свой визит просканировал главу семейства на причастность к запрещенному колдовству, а дом на остаточные следы.

   Их не было.

   Собственно, обанкротившийся лорд Эсмонд и без того оказался подонком. Не упустил шанса выгодно продать собственную дочь. Когда Иствик передал мне условия, на которых могу увидеть свою «невесту», я посчитал, что он шутит.

   — Как все прошло? — выводит из мыслей чуть грубоватый голос поверенного.

   Я моргаю, понимая, что Алайны на лестнице больше нет. Она уже скрылась за тяжелой дверью старого замка.

   Алайна

   В замке мрачно и холодно, а сопровождающая меня служанка до раздражающего позитивна. Вся целиком: от ярких волос, до улыбки на пухлом лице. Она даже тяжелый чемодан тащит по узкой винтовой лестнице с удручающей жизнерадостностью.

   Хотя, скорее всего проблема не в рыжей Коре, а во мне. Поездка с Рэйзором в одной карете хорошенько вымотала. Я так не нервничала… да вообще никогда!

   А тут еще оказывается, он поселить меня задумал в башне. Самой высокой из тех трех, что я рассмотрела снаружи. Но хоть охраны не видно, никто не будет сторожить у дверей.

   — Здесь всегда так «весело» или это только в честь моего прибытия? — начинаю разговор, дабы немного снять напряжение, стоящее колом в животе.

   Служанка добирается до последней ступени и ставит чемодан. Затем оборачивается, одаривая меня доброжелательной улыбкой.

   — Господин не любитель праздников. Ему часто шлют приглашения на балы в знатных домах и вечера в столице, но принимает он их редко. А сюда и вовсе никого лишнего не допускает. Мы пришли!

   Она склоняется над замочной скважиной и скрежещет в ней большим ключом. Отпирает, распахивая дверь.

   — Заходите! Я тут все намыла, постель застелила, шторы свежие повесила. Так-то никого тут раньше не обитало. В замке вообще много пустующих комнат. Даже не знаю, зачем господин его содержит. Купил бы какой-нибудь особняк в столице, да и жил себе спокойно…

   Кора все тарахтит и тарахтит, проходя по комнате и попутно поправляя всякие мелочи. Вазу на каминной полке, цветок комнатного папоротника в углу, покрывало на кровати. Я же, ничего толком не разглядывая, направляюсь сразу к окну.

   Вряд ли тут задержусь, а вот пути отступления нужно сразу наметить. Поднимались мы долго, значит… Я досадливо вздыхаю. Да, очень высоко, а внизу каменистый склон, плавно спускающийся к небольшой речушке.

   Оборачиваюсь, замечая, что служанка продолжает что-то говорить.

   — Почему именно сюда? — перебиваю ее, особо не вслушиваясь.

   Она запинается и непонимающе смотрит на меня.

   — Простите?

   — Мне не нравится эта комната.

   — Ох, я думаю, вы тут не на долго! Господин приказал разместить вас временно. После свадьбы переберетесь поближе к хозяйской спальне.

   Кора отвлекается на чемодан, подхватывая его и неся к платяному шкафу. А я будто в оцепенение впадаю.

   Поближе к спальне…

   Нет, нет, нет! У меня внутри все переворачивается от одной лишь мысли о том, что происходит между мужем и женой в первую брачную ночь. Да и во все последующие. Не так я хотела это испытать. И не с тем. Все должно случиться по любви и обоюдному согласию! Но сомневаюсь, что дракон будет оглядываться на мои чувства и мнение. А я вряд ли в скором времени окажусь готова без страха взглянуть в его скрытое маской лицо. Не говоря уже об остальном. Только подумаю, какие жуткие уродства скрываются за всем этим ворохом одежды! Он ведь весь упакован, до самого подбородка! Даже руки в плотных перчатках.

   — Вы что-то побледнели, миледи, — доносится будто из-под толщи воды.

   Мне надо бежать, как можно скорее.

   Не ждать таинственного специалиста по меткам, который совершенно точно развеет сомнения Рэйзора. В любом случае, докажет он колдовство или нет. Дракон прямым текстом сказал, что не отпустит меня домой.

   — Миледи? — повторяет Кора, осторожно касаясь моего плеча.

   Я наконец обращаю на нее внимание.

   — Да, мне не хорошо. Говорю же, комната не подходит. Я боюсь такой высоты. Вот, посмотрела в окно, и сердце в пятки рухнуло.

   Она спохватывается, придерживая меня за локоть.

   — Ох, да вы ж присядьте скорее, присядьте. А то в обморок упадете, ушибетесь. Полы-то здесь каменные!

   Я послушно отхожу к софе у камина и опускаюсь на нее. Терять сознание не собираюсь, но теперь легенду о боязни высоты придется поддерживать.

   — Но вот с комнатой другой помочь никак не могу, — продолжает Кора, слегка понижая голос. — Я не буду лорду Грайборгу перечить, мне лишь исполнять указания положено… А вот вы — его истинная и вполне можете пожелания высказать.

   Могу, конечно. Но не буду.

   Ситуация вырисовывается интересная. Обитатели замка, получается, перед господином на цыпочках ходят, слово лишнее боятся сказать. Запугал он их деспотичным нравом.

   Служанка протягивает стакан с водой, налитой из кувшина.

   — Вот, выпейте, полегчает.

   Принимаю его и делаю несколько глотков.

   — Спасибо, Кора. Далее я бы хотела остаться одна.

   — Да, конечно! Если что-то понадобиться, на столике артефакт вызова.

   Я нахожу глазами упомянутую вещицу и киваю.

   — И вы уж это… к окну не подходите лишний раз.

   Она удаляется, наконец оставляя меня одну.

   Минутная слабость проходит, и я взвешиваю имеющиеся переменные. Смогу ли выбраться из замка незамеченной прямиком через главный выход? Возможно. А добраться до ворот и встретить случайную карету, что довезет меня до академии? Это уже под вопросом. Если еще собак по следу пустят, так вообще…

   Становится зябко от одной мысли. Передергиваю плечами и встаю, принимаясь расхаживать по комнате. А она ничего, кстати — вполне просторная, уютная. С большой кроватью под полупрозрачным шифоновым пологом, туалетным столиком на изогнутых изящных ножках и зеркалом в ажурной раме. Прям спальня принцессы. И вид из окна красивый.

   Опираюсь на узкий подоконник. Вздыхаю, глядя на темнеющий вдалеке лес. Он уже раздет, но зима еще не пришла, дабы накинуть на него белую шубу.

   Раз служанка упомянула о том, что размещение мое в этой комнате временное, значит, до свадьбы Рэйзор трогать меня не станет. А если вспомнить наш с ним разговор в карете: до прибытия мастера по меткам, вовсе пересекаться со мной не планирует. Умно ли провоцировать его побегом?

   Окончательно сбрасываю эмоции и смотрю на вещи трезво.

   Злить дракона в сложившихся обстоятельствах неимоверная глупость. Я теперь завишу от него. Родители, считай, открестились, стоит показаться у них на пороге — живо передадут обратно.

   Что касается академии, до нее нужно сначала добраться. Кстати, об этом.

   Я присаживаюсь перед чемоданом, открываю его и достаю письмо с грантом. Вытаскиваю желтоватый пергамент, копошусь в учебных вещах в поисках ручки. Вот она! Хорошо, что взяла с собой все свои книги, записи и принадлежности.

   Возвращаюсь к кушетке, кладу на столик рядом развернутый лист с подписью короля. Зависаю над галочкой, где следует внести свое имя.

   Пока еще графа пустует, значит есть свободные места. Как только выведу инициалы — буду зачислена.

ГЛАВА 5

Едва заканчиваю выводить последнюю черту в имени, как надпись вспыхивает золотом и впитывается в бумагу. А спустя пару секунд буквы проявляются вновь, но чернила становятся черными, сливаясь со всем остальным текстом.

   Магия принимает мой запрос.

   Теперь я в списках приемной комиссии академии Дракмор. Жаль, что письмо не превращается после подписания в портал и не переносит прямиком к учебному заведению. Это было бы очень удобно. В моем случае, так тем более.

   Вот дракон удивился бы, не обнаружив меня на месте сразу после заселения!

   Усмехнувшись мыслям, решаю все же поставить Рэйзора в известность о своих намерениях. Расскажу о поступлении и большом желании учиться. Вдруг дракон меня удивит?

   Я теперь зачислена, если не явлюсь к началу учебного года, возникнут вопросы. Не знаю, как там решается подобное, но вряд ли ректор Дракмора просто рукой махнет, если они в первый же день адепта не досчитаются.

   Решиться легче, чем сделать.

   Я несколько раз выхожу из комнаты, но потом передумываю и возвращаюсь. Наматываю круги, мысленно репетируя речь. Ничего путного не выходит.

   В итоге машу на все это дело рукой и принимаюсь распаковывать чемодан. Можно и завтра поговорить, раз побег откладывается.

   Успеваю развесить в шкаф лишь часть вещей, когда дверь вдруг открывается, являя Рэйзора собственной персоной. Я прижимаю к груди только что выуженную из багажа сорочку и метаю в дракона возмущенный взгляд.

   — А постучать?! Я же могла оказаться голой!

   Он явно собирался что-то сказать, но теперь склонил голову на бок и без стеснений меня осматривает. Насыщенно-зеленые глаза медленно скользят к ногам, затем поднимаются к лицу, задерживаясь на вспыхнувших щеках.

   — Какая досада… — в прохладном баритоне сквозит насмешка, — ты не успела раздеться. Надо было зайти позже.

   Он уже успел переодеться, снять тяжелое пальто и высокие ботинки на шнуровке. Хотя, казалось бы, все осталось прежним: сплошная черная ткань, скрывающая практически все. Ворот под самое горло, перчатки, маска.

   Вот бы хоть одним глазком заглянуть под нее.

   Или нет, лучше не стоит. Пусть моя психика, и без того проходящая испытание, побережется новых открытий.

   Вздергиваю подбородок, сминаю нежный шелк ночной сорочки и бросаю ее обратно в чемодан.

   — В следующий раз, прежде чем вваливаться сюда — стучи.

   — Зачем? Эта комната — моя собственность. Ты — теперь тоже.

   В груди поднимается пламя, но я умудряюсь ответить весьма сдержанно:

   — У меня должно быть личное пространство, Рэйзор. Я же девушка.

   — Все, что можешь прятать под одеждой, я уже видел. В самых разных исполнениях и позах. Поверь, голубка, удивить меня нечем. Если только у тебя не три груди, вот это было бы внезапно.

   Аж дыханье в горле застревает от подобной наглости. Нет, бесцеремонности… Бесцеремонной наглости! Прикрываю на секунду глаза, предпочитая не подливать масла в огонь. Он явно издевается, испытывая меня на прочность. Не может же дракон на полном серьезе быть таким гадким!

   Я хотела поговорить с ним об академии. Вот, отличная возможность. Сам пришел.

   Вновь смотрю на истинного. Кажется, он очень доволен, что сумел меня заткнуть.

   Вздыхаю, наклоняясь и поднимая брошенную сорочку. Складываю ее и убираю в один из ящичков. Затем достаю еще одну, точно такую же, только нежного персикового оттенка. Успокаиваюсь до нужной кондиции и наконец перевожу тему в совершенно другое русло:

   — Я думала, что не увижу тебя до прибытия специалиста по меткам.

   — Верно, я так и планировал, — чуть помолчав, отвечает Рэйзор.

   Неторопливо подходит, останавливаясь лишь когда носки ботинок касаются чемодана. Заводит руки за спину, наблюдая сквозь прорези маски за каждым моим движением. Будто кот, сторожащий мышку.

   И чего ему надо, спрашивается?!

   — Прошел слух, что моя предположительная истинная тут в полуобморочном состоянии на кушетке валяется. Боязнь высоты, значит?

   Кора! А говорила, рта раскрыть в присутствии господина не может! Очевидно при виде моих «страданий» сердобольная служанка не смогла молчать. Что ж, спасибо ей за это.

   Щеки теплеют еще сильнее, но я держу лицо, не отводя от Рэйзора глаз.

   — Все верно. Просто мне уже стало лучше.

   — Так быстро?

   — Я взглянула в окно лишь на пару секунд.

   Его губ касается недобрая улыбка.

   — Насколько знаю, это не так работает, Алайна.

   — К чему допрос? — срываюсь я, скрестив руки на груди. — Ты же в любом случае меня не переселишь. Пока не убедишься в подлинности метки, будешь обращаться со мной, как с рабыней.

   Он вдруг одним пинком сдвигает чемодан в сторону и в один шаг оказывается рядом. Я испуганно выдыхаю, вжимаясь спиной в дверцу шкафа. Рэйзор опирается на нее, задевая мои волосы ладонью и шипит сквозь зубы:

   — Вздумала сбежать? Потому высокая башня пришлась принцессе не по вкусу?

   Меня горячей волной окатывает. Вскидываю голову, чтобы видеть его лицо. Черная маска ничего не выражает, но зато в глазах пляшут языки пламени.

   — Что за глупости! — получается неуверенно и сдавленно.

   — Только попробуй. Хотя бы. Попытаться, — раздельно произносит он. — Тут следящие заклинания на каждом коридоре. Все выходы из замка зачарованы, а ворота обожгут, стоит их коснуться без моего ведома.

   Не знаю, что за пунктик у него на побегах, но ярость исходит от дракона почти физически ощутимая. Кажется, даже зрачки глаз обретают вытянутую звериную форму. Но стоит моргнуть — иллюзия исчезает.

   — Ты поняла меня, девочка?

   Рэйзор говорит, не повышая голоса, но каждый звук впивается в мозг, как самый громкий вопль. Мои челюсти настолько сжаты от напряжения, что разомкнуть из становится трудно. Потому, просто киваю. Лишь бы только дракон перестал давить и ушел.

   Он отталкивается от опоры и отступает. У меня получается нормально вдохнуть. Отлипаю от твердой поверхности, чувствуя себя растоптанной стадом бизонов.

   — Ты все равно не удержишь меня под замком, Рэйзор, — обретаю дар речи, но голос предательски вздрагивает на имени. — Я поеду в академию, меня уже пр…

   — Нет! — рявкает дракон, снова делая шаг вперед. — Никаких академий!

   Меня бьет крупная дрожь, но смиренно молчать не получается. Взрываюсь, не в силах сдерживать бушующие в груди эмоции.

   — Почему?! От тебя ничего не требуется, только позволить…

   — Я сказал: нет!

   — Дай мне эти три несчастных года! Откуда такая категоричность?!

   Он ничего не отвечает, и застывшая между нами тишина словно сжимает на горле руки. Я обнаруживаю, что здесь не хватает воздуха. Сердце отбивает ритм в ушах, а глаза щиплют злые слезы.

   Рэйзор отворачивается, шагая прочь. На пороге останавливается и произносит обрывистым холодным тоном:

   — Никаких побегов. Никаких академий. Если истинность подтвердится, ты станешь женой, если нет — содержанкой. Третьего не дано. Смирись и не вздумай перечить мне, Алайна.

   Затем окончательно уходит, даже не обернувшись.

   Дверь так и остается открытой.

   Я смотрю на виднеющиеся перила винтовой лестницы, чувствуя щекочущую влагу на щеках. Не знаю, чем заслужила подобное отношение, но легко мои слезы ему с рук не сойдут.

ГЛАВА 6

Рэйзор

   Спускаюсь по винтовой лестнице, даю отмашку ожидающему меня в фойе смотрителю псарни, и выхожу из замка. Горбин торопится следом.

   — Как я уже сказал, поставка костей задержится почти на сутки, — продолжает он прерванный моим уходом в башню разговор. — Придется скормить сукам запасы баранины с кухни.

   Долговязый юноша со слегка раскосыми глазами и соломенным ежиком на голове совсем не тот работник, которого хочется хвалить. Он рассеян и безалаберен. Но чернильные псы его слушаются, как никого другого. Только потому я его терплю.

   — Так скорми, в чем проблема?

   Ярость, накрывшая меня с головой в комнате Алайны, ничуть не развеивается на свежем воздухе. Напротив, становится напористее.

   Стоит подумать о том, как много точек соприкосновения у моей второй «истинной» с первой и глаза застилает красноватый туман. Отголоски колдовства, что все еще не выветрились из крови.

   — Так от чистого мяса они вялые становятся. Вот я и спросить пришел, нужны ли будут суки в ближайшие несколько дней?

   — Нет. А вот псов подготовь прямо сейчас. Четверых.

   Горбин растерянно моргает и чешет затылок.

   — Прямо сейчас?.. Кормежка ж через полчаса, вы не успеете вернуться.

   Прожигаю взглядом его веснушчатую рожу, в очередной раз задаваясь вопросом: зачем мне нужен этот увалень? Ах, да. Псы из низменного мира слушаются его, как родную мать.

   — Именно так. И поторопись, иначе я возьму тебя с собой.

   Он заметно бледнеет.

   — Да, господин.

   Горбин сбегает по лестнице, перепрыгивая через две ступени разом, а я прикрываю глаза и делаю глубокий вдох, стараясь унять пульсирующий в крови жар.

   Трех лет не хватило.

   Тьма выжгла себе путь на свободу, оставив следы на теле, но окончательно до сих пор не отпустила. Стоит вернуться мыслями к прошлому, и тикающая боль в висках тут как тут.

   А ведь я не вспоминал уже давно. Почти восстановился. И тут громом средь ясного неба проявляется браслет на запястье. Богиня решила поиздеваться надо мной, не иначе! Снова навязанная истинность и женщина, стремящаяся обмануть. Сбежать. Ужалить.

   Хотя, какая там женщина! Пигалица с самомнением. Хоть и невероятно притягательная, задевающая нечто большое и неповоротливое глубоко внутри. При должном усилии из нее можно вылепить идеальную спутницу жизни. Жену, любовницу, мать наследников. Именно такие девушки, не тронутые другими мужчинами, являются идеальными чистыми полотнами. Рисуй, что заблагорассудится. Не нужно ничего стирать за другими.

   Я почти убедил себя, что Алайна действительно та самая.

   Почти поверил, что она боится высоты и нуждается в другой комнате, желательно на первом этаже.

   А потом заглянул ей в глаза и увидел обман. Наглый, бесцеремонный, идущий напролом.

   Не-е-ет, Алайна не подарок Богини, не мой второй шанс. Она — мое испытание. Шаг в шаг повторяющееся прошлое, от которого я так долго стараюсь убежать.

   Позади раздаются торопливые шаги, и вскоре передо мной возникает рыжая Кора.

   — Господин, вы же заболеете!

   Она протягивает теплую мантию и упрямо ждет, пока я ее заберу.

   В замке рабочего персонала не так много, для его габаритов даже ничтожно мало. Четыре служанки, на которых ко всему прочему еще кухня и прачечная. Экономка, повар, управляющий псарней, и трое рабочих для поддержания в должном порядке территорию вокруг замка. Но из них всех одна лишь Кора меня не боится. Должно бы раздражать, но нет.

   Накидываю мантию на плечи и двигаюсь вниз по лестнице.

   Нужно выплеснуть гудящую во мне тьму. Охота с чернильными псами — идеальное занятие для этого. Стоило б, конечно, пригласить того, кто подарил первую покрытую сучку… Но рисование пентаграмм — совсем не то, чем мне хочется сейчас заниматься.

   Под псарню переделали конюшню.

   Она находится на заднем дворе замка, рядом со сторожевой башней. Длинный узкий сарай с маленькими окошками под самой крышей и двустворчатыми воротами. Вообще, я никого из зверей держать не планировал, и уж тем более представителей бестиария из низменного мира. На них меня подсадил демон, торгующий экзотикой. Кто мог подумать, что вселяющие ужас одним своим видом существа способны справиться с остатками колдовства в моей крови. Ведь они питаются темной энергией хозяина.

   Алластор знает толк в поиске выгодных клиентов. Его подарок ничто иное, как грамотное вложение. В дальнейшем я купил у него восьмерых. Скорее всего даже по завышенной цене.

   Демон посветил меня в особенности содержания чернильных псов и согласился составить компанию во время первой охоты. Сказать, что мне понравилось — промолчать.

   Я был в восторге.

   Своей неконтролируемой яростью эти твари глушили мою, вытягивали ее и впитывали, преумножая силу. Даже вид истерзанного ими оленя не оттолкнул меня в тот первый раз. Хотя мог бы.

   Псы не охотятся ради пропитания. Они это делают ради удовольствия. Жертва не поедается. Она остается на поляне, растерзанная и растасканная по территории, стекающая струйками крови по стволам деревьев, раскиданная ошметками шкуры на кустах. А я получаю умиротворение и ясность мыслей. Начинаю чувствовать себя обычным человеком, не обремененным следами проклятья.

   Подобная разрядка мне нужна не часто. Но с появлением Алайны, чувствую, все изменится.

   Ворота открываются, едва я заворачиваю во двор. Черные, как сама ночь псы тянут за собой Горбина, будто это он у них на поводке, а не наоборот. Шипастые ошейники из чистой драконьей стали накалены докрасна. Воздух вокруг них слегка дрожит от жара. Четыре пары белых глаз впиваются в меня. Пасти оскаливаются, демонстрируя острые зубы.

   Я останавливаюсь в двух шагах и задираю правый рукав, обхватывая литой браслет. Он из того же металла, что и ошейники. Сейчас, в столь непосредственной близости от них, тоже слегка накален. Дракону этот жар не причиняет боль, а вот простой человек наверняка получил бы ожог.

   — Сидеть, мальчики, — командую я, чуть сжимая хватку на своем запястье.

   Псы послушно исполняют приказ, перестают скалиться и рычать.

   — Фуф, — выдыхает Горбин, расслабляясь. Поводки уже не натянуты. — Все ж лучше бы их сначала покормить, господин.

   Я подхожу вплотную и кладу руку на голову одному из чернильных красавцев. В сидячем положении он мне почти по пояс. Нащупываю подкожные наросты и слегка массирую эти наметившиеся рога. У самцов они прорезаются раньше, чем у сук.

   — Справлюсь. Давай сюда, — протягиваю вторую руку, и смотритель тут же вкладывает в нее поводки. — Главное обеспечь их хорошей порцией по возвращению.

   — Как скажете.

   Браслет срабатывает как портал и переносит нас в чащу леса. Псы нервно переступают с лапы на лапу, издавая тихое утробное рычание.

   Уже чуют жертву.

   Треплю каждого между остроконечными ушами, позволяя через прикосновение вытянуть из меня необходимую им тьму. Кожа покалывает, источая черный дымок. Он тут же оседает на лоснящихся шкурах. Я чувствую, как тяжесть в груди становится легче, истончаясь и рассыпаясь в пыль.

   Медленно отстегиваю крепления с каждого ошейника.

   Псы ждут, нетерпеливо помахивая обрубками хвостов.

   — Повеселитесь, — только и говорю я, отступая назад.

   Они срываются с места, быстро исчезая из вида. Лишь шелест опавшей листвы, треск веток и вспорхнувшие стайки зимующих птиц показывают направление, в котором следуют кровожадные охотники.

   В этот раз не иду за ними, а просто приваливаюсь к ближайшей ели. Вдыхаю запах сырости и прелого мха, запрокидываю голову, упираясь в шершавый ствол затылком. Мысли, не обремененные эмоциями и чувствами, становятся удивительно ясными.

   Если истинность подтвердится, мне придется терпеть эту невыносимую девчонку всю жизнь. И почему-то такая перспектива не кажется ужасной. Алайна красива, молода, с характером. А уж какую пылкую любовницу можно из нее слепить! Одну из лучших, что у меня были. В ней есть этот огонь, которого часто не хватает в женщинах.

   Она из рода драконов.

   Тут есть один значимый минус — покорность в ней не взрастить запретами и железными тисками. Уже сейчас я вижу в ее глазах начало нашей войны.

   Посади дракона в клетку, и он будет биться в ней, пока не разнесет на куски. А если не получится — зачахнет, потеряв вкус жизни. Устроит ли меня какой-либо из вариантов?

   В прошлом — да.

   Ведь так и вышло с Рамоной. Хотя она и не являлась драконом в полной мере. Моя первая жена сбежала в боевую академию, встретив там своего настоящего истинного.

   Алайна же хочет просто учиться.

   Как я мог не увидеть этой разницы? Она ведь подобна пропасти меж двух утесов.

   Хорошо, допустим девчонка действительно моя истинная, и я позволю ей уехать в академию. Какие в королевстве есть? Первая, что приходит на ум — Дракмор. Кстати, любитель незаконных сделок Алластор там преподает курс демонологии. Ректор любит экспериментировать с преподавательским составом…

   Но самое важное, Дракмор открывает врата лишь дважды за год: в начале обучения и в конце. Если Алайна уедет туда, не видать мне ее в течение восьми месяцев. На подобное я точно не согласен.

   Разве что…

   Я отправлюсь туда вслед за ней.

ГЛАВА 7

Два дня меня никто не трогает.

   Вернее, складывается ощущение, что все просто игнорируют появление в замке нового жильца. Даже слуги. А я и не пытаюсь это как-то изменить. Сижу в своей башне, как птица в клетке, и строю планы мести.

   Да, я не собираюсь спускать дракону с рук его поганое поведение! А проблема с академией решится сама собой. Надеюсь на это. По крайней мере, подписанный грант, лежащий на каминной полке, не претерпел каких-либо изменений. Мое имя все еще на месте. Когда меня не досчитаются с началом учебного года, Рэйзору придется отвечать, почему он запер свою невесту, как пленницу.

   Утром, в обед и вечером на круглом столике у камина появляется поднос с едой. Потом исчезает вместе с пустыми тарелками. А в ванной комнате, дверь в которую я обнаруживаю в дальнем углу, регулярно пополняется огромная бочка с теплой, почти горячей водой. В нижней части емкости приделан краник, с которого можно набирать большую деревянную лохань для купания. А после вода сливается.

   Не зря дракон сказал, что все здесь пропитано магией. Видно не только следящими чарами по коридорам нашпиговано, еще и полезные артефакты имеются.

   Но я не рискую задерживаться там надолго, вспоминая пламенную речь Рэйзора о принадлежности ему всего, в том числе и меня. Вот так буду нежиться в горячей ванне голышом, а он возьмет и явится без стука.

   Наедине с самой собой легко только в первые двадцать четыре часа.

   За это время я успеваю поплакать, хорошенько разозлиться, потом снова пустить слезу о своей горькой участи. Разобрать наконец чемодан. Досконально осмотреть территорию, вид на которую открывается из окна. В случае чего, «убивают, помогите» кричать тут некому… Лес да степь кругом. И речка. Летом, должно быть, очень красиво, но сейчас природа навевает тоску.

   Когда эмоции сходят на нет, приходит очередь книг. Я читаю «Теорию зельеварения» и делаю пометки на полях. Интересно, на кухне найдется корень морника и листья слепой полыни? Я бы осуществила некоторые пункты своей маленькой мести. Наградила б дракона кошмарами до следующего полнолуния.

   От чтения быстро устают глаза, и я принимаюсь практиковаться в написании формул ненавистными перьями. Получается уже неплохо, кстати.

   К вечеру второго дня столь насыщенного времяпрепровождения хочется выть в потолок. Каждый сантиметр которого, к слову, досконально изучен, вместе с тремя мелкими трещинками и тонконогим пауком в углу.

   Рэйзор подниматься в башню и просить прощения не собирается, а служанка Кора очевидно получила от него указания пленницу не навещать. Ждет, наверное, пока сама спущусь. Или забыл вообще про мое существование.

   И мастер по меткам, как на зло, не появляется. Поставить бы уже точку в этом вопросе!

   Подходит время ужина, на столике возникает поднос. Но я к нему не притрагиваюсь. Решительно встаю с кровати и открываю дверцы шкафа, чтобы переодеться. Пришло время изучить замок.

   Вещей у меня не много, так что выбор быстро останавливается на платье, в котором я сюда приехала. Надеваю его, расправляю складочки и поправляю подол. Нащупываю что-то в скрытом кармашке. Хмурюсь, выуживая сложенный в несколько раз лист бумаги. Первые секунды не понимаю, что это и откуда, а потому хлопаю себя по лбу.

   Ну, конечно! Никки.

   Брат просил, чтобы я прочитала его записку, когда обоснуюсь на новом месте. Что ж, самое время. Разворачиваю и пробегаю взглядом по короткой строчке:

   «Псы тебя не тронут. Остерегайся истинного их хозяина».

   Ничего не понимаю…

   Перечитываю несколько раз, но быстро сдаюсь и вздыхаю. Складываю листок, помещая между страницами «Теории зельеварения», подобно закладке.

   Ник как обычно! Выражает мысли ребусами, а мне разгадывать. Может, позже будет ясно, что он имел в виду, но сейчас ни единого предположения.

    Выхожу, прикрывая за собой дверь, и спускаюсь по винтовой лестнице. Очень неудобно это делать, будучи в длинном платье, потому иду медленно. Попутно вслушиваюсь в звуки замка, пытаясь определить, есть ли поблизости кто живой. Судя по всему — нет. Лишь ветер завывает и ветки бьют о стекла окон первого этажа. Я заметила несколько довольно старых яблонь, когда только приехала сюда. Они растут как раз напротив одного из залов.

   Башня примыкает к основному корпусу, путь из нее ведет в смежную с гостиной проходную комнату. Это что-то вроде мини-библиотеки, со шкафами до самого потолка и одним единственным креслом.

   Я останавливаюсь и задираю голову, осматривая внушительные по толщине корешки фолиантов на верхних полках. И ведь лестницы никакой нет, чтоб дотянуться до них! Наверное, тут тоже магия работает. Откуда ее столько, кстати, у дракона? Насколько знаю, сами они весьма ограничены в чародействе. Основной резерв их силы уходит на обращение во вторую ипостась. Ну, и конечно же магию огня. Она у драконов на высоте.

   Слышу торопливые приближающиеся шаги и устремляю взгляд в проем без двери. Ее тут по определению не предназначено.

   В поле зрения появляется рыжеволосая служанка. Вся взмыленная, взъерошенная, словно на пожар бежала. Завидев меня, она сначала пугается, схватившись за сердце, а потом начинает причитать:

   — Ох, мисс… фуф… я как раз за вами!

   — И тебе доброго вечера, Кора, — с ноткой язвительности тяну я. — Чего это я вдруг понадобилась? Про меня двое суток никто не вспоминал.

    И спасибо за это!

   Я себя хорошо знаю, назойливое внимание все только ухудшило бы.

   Кора тупит взгляд и мнется, явно не зная, что на это сказать. Да чего уж, и так понятно — приказ господина был не трогать взбалмошную невесту, дать ей промариноваться в собственном соку.

   — Так зачем я нужна? — напоминаю застрявшей на продумывании ответа служанке.

   Она облегченно выдыхает и говорит почти шепотом:

   — Мастер же прибыл! Очень важный и занятой маг. Господин требует, чтобы вы спустились.

   Прямо требует… Вздыхаю. Значит, все решится именно сегодня. Рэйзор убедится, что истинность не наколдована и поторопится с заключением брака. А потом…

   У меня по спине ледяная дрожь мчится.

   — Пойдемте, мисс! Мне велено доставить вас, как можно скорее.

   Я поднимаю голову повыше, мысленно настраиваясь на максимальное спокойствие, и двигаюсь вперед, оставляя служанку позади. Она меня нагоняет, указывая ладонью направление.

   — Вот сюда, а после гостиной, направо. Они ждут в ритуальном зале.

   — Здесь и такое есть?.. — голос звучит отстраненно, хотя сердце застывает где-то в районе горла.

   Ощущение, что меня сейчас на алтаре в жертву принесут.

   Мы доходим до ниши, которую со стороны трудно приметить. Я останавливаюсь, глядя на убегающие вниз ступени каменной лестницы. Сам проход оказывается узким и немного жутковатым из-за отсутствия света. Лишь в самом низу горит факел, обозначая конец спуска.

   — Все, дальше сами. Мне туда нельзя.

   Я не смотрю на Кору. Приподнимаю подол платья, дабы не наступить на него, и медленно шагаю вперед.

   Чем ниже оказываюсь, тем холоднее становится. Словно от гостиной отделяют не какие-то четыре-пять ступеней, а несколько сотен метров пещерных тоннелей.

   Что за надобность проверять метки в таком месте? Это же процедура, не требующая какой-либо особой подготовки. Обычная диагностика. Да, подобное может провести далеко не каждый маг, но все же, до какой-либо серьезной церемонии это совершенно не дотягивает.

   Оказавшись внизу, оборачиваюсь и смотрю наверх. Коры в нише уже нет. От факела, освещающего не только край лестницы, но и небольшой проход до зала, исходит жар. Но его слишком мало, чтоб отогнать холод. Когда прохожу буквально несколько шагов, этого тепла уже не ощущается.

    Просторный зал ничего особого из себя не представляет.

   Это огромный каменный мешок с высеченным из монолитного камня алтарем в самом центре. По четырем углам этого высокого стола стоят высокие напольные канделябры, каждый на не менее, чем дюжину свечей.

   Двух мужчин я замечаю сразу же. Укрыться тут просто негде.

   Рэйзор — в неизменном черном одеянии и маске. Приземистый седой маг — в сером балахоне. Они оба оборачиваются, едва я вхожу.

   — Алайна, — коротко произносит дракон, протягивая мне руку.

   — Здравствуйте, мисс Эсмонд, — добродушно улыбается старик. — Меня зовут Элонсо.

   — Очень приятно, — отвечаю я, едва шевеля пересохшими от нервного напряжения губами.

   Подхожу к Рэйзору, но руку его демонстративно не принимаю. Он усмехается уголком губ и несколько грубовато перехватывает мою ладонь. И только теперь я понимаю, что на нем нет одной перчатки.

   Моя ладошка целиком теряется в его хватке.

   Мигающего света от горящих свечей вполне хватает, чтобы рассмотреть выпуклые черные шрамы, огибающие пальцы дракона и скрывающиеся под манжетой.

   — Зачем весь этот фарс?.. — несколько резко спрашиваю я, дабы побороть скрутившийся в животе страх. — Диагностику метки вполне можно провести наверху. Не в ритуальном зале.

   — Ты права. Можете начинать, Элонсо.

    Рэйзор тянет меня за руку, поворачивая к себе лицом. Берет вторую ладонь, и я невольно приковываю взгляд к его диковинным шрамам. Сложно угадать, как он их получил. Кажется, что это следы колотых ран, и в то же время — ожогов, затянутых черной шершавой пленкой. Интересно, они покрывают все его тело?

   Сглатываю, поднимая глаза к лицу в маске. Внутренне вздрагиваю от того, как пристально дракон на меня смотрит сквозь узкие прорези. В ярком сиянии свечей зеленый цвет его радужек кажется неестественным, колдовским.

   — Так для чего? — не унимаюсь я.

   Не так чтобы очень хочется узнать ответ. Просто звук собственного голоса немного успокаивает трепещущее у горла сердце.

   Маг становится перед нами, молча берет правую руку Рэйзора и тот сразу отпускает мою. Но, только чтобы приложить ее к метке на плече. Я ощущаю жар его кожи даже сквозь ткань рукава. Выдержав тягучую паузу, он все же отвечает:

   — Если истинность окажется настоящей, Элонсо прямо сейчас свяжет нас ритуалом бракосочетания. А затем, я отымею тебя на этом алтаре.

   Я судорожно выдыхаю и отступаю на шаг. Рэйзор крепче сжимает пальцы, не выпуская из хватки, и продолжает:

   — Возьму в свидетели нашего союза саму Богиню. И скреплю его твоей кровью. Ты же еще невинна, Алайна?

   Очевидно он испытывает меня на прочность. Иначе как еще объяснить столь жестокие слова? Это наигранное безразличие в голосе и холодный взгляд. Только понять не могу, чем я подобное заслужила?

   — И все же, это лишнее, лорд Грайборг, — хмурится маг. — Даже старые рода уже не используют настолько древние традиции. Свадьбы проходят более современно, в храмах. А консумация брака — на мягкой постели. Невеста ведь у вас совсем молоденькая, ей надобно расслабиться…

   Рэйзор поворачивает к нему голову и холодно произносит:

   — Не отвлекайтесь, Элонсо. Еще не факт, что она моя настоящая истинная. Тогда придется проводить совсем другой ритуал.

   Старик склоняет голову, накрывает ладонь дракона, сжимающего мое плечо, своей и принимается читать заговор. Рэйзор возвращает ко мне взгляд. Я поджимаю губы и смотрю в ответ, вздернув подбородок. Одной Богине известно, чего стоит мне держать лицо.

   Что ж, пусть так.

   Хочет окончательно унизить, распластав меня на этом каменном столе? Без всякой подготовки: моральной и физической. Как дикий варвар! Я не дам ему повода получить удовольствие еще и от моих слез. Но после этого он больше меня не увидит. Плевать на его псов и магическую ограду! Брат предупредил в записке — собаки не тронут. А вот их хозяин…

   Плечо вдруг обжигает огнем, и я дергаюсь.

   — Больно!

   Шиплю, глядя вниз. Вижу золотое сияние, исходящее от места с меткой. Маг отнимает ладонь и коротко улыбается сам себе. Рэйзор крепче сжимает пальцы.

   — Все хорошо, лорд Грайборг. Истинность самая настоящая. Зря вы чернили эту девушку в своих глазах.

   Судя по реакции дракона, он не особо в восторге от новости. Впивается в плечо мертвой хваткой и смотрит куда-то сквозь меня.

   — Рэйзор, мне больно, — напоминаю о себе, перехватывая его за запястье. — Отпусти.

   Взгляд дракона вновь сосредотачивается на моем лице. Пальцы ослабляются и соскальзывают вниз.

   — Отлично, — без каких-либо эмоций подытоживает он.

   — Можешь даже извиниться за свое скотское отношение, — не удерживаюсь от колкости.

   Но истинный вообще никак на это не реагирует. Поворачивается к магу и велит:

   — Начинай ритуал бракосочетания.

ГЛАВА 8

Я отрешаюсь настолько, что перестаю воспринимать происходящее.

   Просто стою рядом с Рэйзором, ощущая твердость его руки, сжимающей мою ладонь, и отвечаю «да», когда интонация мага становится чуточку выше. Его ритуальное песнопение смешивается с потрескиванием фитилей, стуком моего сердца и легким гулом в ушах. Даже время превращается для меня в тягучую субстанцию, значительно замедлившую свой бег.

   Но в какой-то момент что-то меняется.

   В животе становится горячее, а окружающие звуки — чище. Я выныриваю из своего медитативного состояния и понимаю, что мастера по ритуалам рядом больше нет. Мы с драконом одни.

   Ощущаю тяжесть на пальце и опускаю взгляд на свою руку. Массивное кольцо с настолько синим камнем, что он кажется черным.

   — Алайна, — зовет Рэйзор.

   Поднимаю на него глаза. Вопреки ожиданиям, он не накидывается на меня, как дикий зверь. А я ведь уже морально подготовилась стерпеть все, что случится в этом каменном мешке, пропитанном душным запахом плавленого воска.

   Рэйзор подходит почти вплотную, но между нами остается просвет. Тянет руку, касается моего лица, ведет большим пальцем по губам, будто стирая с них помаду. Жар внутри распаляется еще сильнее, и я окончательно возвращаюсь из своего спасительного побега в отрешенность.

   Должно быть, это действие ритуала. Он окончательно пробудил истинность.

   Мое тело охватывает нечто совершенно незнакомое, волнующее, горячее. И прикосновение дракона становится тем, от чего мне не хочется отстраняться. Не отдавая себе отчета, я тянусь за его рукой и делаю шаг навстречу.

   Сама.

   Это пугает, и я тут же отшатываюсь, но поздно. Он обхватывает меня за талию одной рукой и прижимает к себе. Запускает пальцы в волосы, оттягивает их, запрокидывая мою голову… Я зажмуриваюсь, готовая принять грубость поцелуев, но ничего не происходит.

   Приоткрываю веки, глядя на Рэйзора сквозь ресницы. Вижу лишь черноту маски и блеск глаз в прорезях.

   — Ты должна понять, — проговаривает он мне в губы. — Почему все именно так. Именно здесь.

   Мягкое касание к уголку рта, дорожка дыхания по щеке к мочке уха. Я чувствую приятную дрожь, волной бегущую по телу, и наливающуюся тяжесть внизу живота. Щеки опаляет жаром так, что кожа начинает болеть.

   — Мне придется ранить тебя сегодня, — шепчет он на ухо. — Но это не должно пройти даром. Наши предки не зря проводили подобные церемонии.

   Рэйзор зарывается носом в мои волосы, плотнее прижимая к себе. Я хватаюсь за его плечи, сжимаю в кулачках плотную ткань одежды и глубже вдыхаю горьковатый запах хвои, исходящий от его кожи.

   — Кровь истинной, пролитая драконом в брачную ночь, не только навеки привяжет их друг к другу, но и проложит мост. Связь, по которой он найдет ее. Всегда и везде.

   Он отстраняется, заглядывая мне в глаза.

   — Вот поэтому вместо мягких простыней сегодня ритуальный камень, Алайна.

   Я не успеваю уложить все это в мыслях. Рэйзор вдруг приподнимает меня и одним шагом оказывается у освещенного десятками свечей алтаря. Сажает, коленом раздвигает ноги и приседает, обеими руками отыскивая мои щиколотки под ворохом ткани.

   Находит и медленно ведет ладонями по разгоряченной коже вверх, поднимая юбку выше и выше. С обнаженными ногами я чувствую себя абсолютно голой. А уж когда дракон поднимается, нависая темным утесом, меня охватывает нервная дрожь.

   — Может, удобней будет платье снять?.. — бормочу едва шевелящимся языком.

   Рэйзор замирает, сжимая пальцы на моих бедрах. Усмехается уголком губ, склоняется и наконец целует.

   Два недостающих элемента складываются в мозаику и жар в груди находит выход! Дракон словно испивает его из меня.

   В голове происходит взрыв, отражаясь ярким светом перед закрытыми веками. И все становится в один миг абсолютно неважным.

   Ни моя уязвленная последними днями гордость, ни предательство родных, продавших меня незнакомцу, ни то, что этот незнакомец оказался неприятным жестоким истинным.

   Эта вспышка чувств — словно удар под дых.

   По щекам щекочут слезы.

   Мне вдруг становится невыносимо жаль себя. Потому что легко с этим драконом не будет, он еще не раз обидит и ранит. А я никуда от нашей подтвержденной истинности теперь не денусь.

ГЛАВА 9

Я чувствую себя странно.

   В меня словно вселяется кто-то другой, расслабляя и позволяя вести себя гораздо свободнее, чем могу. Происходящее не причиняет какого-либо дискомфорта или боли.

   Все случается быстро, я даже не успеваю понять.

   В какой-то момент нас окутывает мерцающий золотом туман, медленно оседающий на кожу, а в следующий миг свечи разом гаснут.

   Рэйзор останавливается практически сразу после… пролития крови. Просто рывок, наполненность, а затем опустошение, несущее за собой непривычное чувство абсолютной беспомощности.

   Он одергивает мою юбку, помогает слезть с алтаря. Я ощущаю себя тряпичной куклой. В темноте ничего не видно. Дракон крепко целует в губы напоследок и прижимает к себе. Так сильно, что я ощущаю его горячую твердость низом живота. Затем отстраняется и шепчет:

   — Вот и все, а ты боялась. Иди к себе. Я поднимусь чуть позже.

   Я слушаюсь.

   Ноги ватные, а телом завладевает слабость. Даже не знаю, как добираюсь до комнаты нигде не упав. Но едва это делаю, сразу ложусь в постель и засыпаю.

   Прихожу в себя лишь на следующее утро.

   И в полной мере ощущаю последствия церемонии. У меня болит буквально все! Особенно ярко — низ живота. Одеяло сброшено на пол, в комнате невыносимо жарко. Я будто горю изнутри, испытывая при этом жуткую слабость.

   Пытаюсь сесть. Получается с третьего раза. Перед глазами бегут темные круги, и встать на ноги даже не рискую.

   К счастью, проходит всего несколько минут, прежде чем раздается стук в дверь. Ответа никто не ждет, сразу входят. Думаю, что это Кора, но вижу Рэйзора.

   — Не думал, что ты такая неженка! Заходил вчера, а ты… — он осекается и уже без насмешливых ноток спрашивает: — Алайна, как себя чувствуешь?

   — Плохо, — коротко отвечаю я хриплым голосом. — Очень.

   Корпус ведет вперед, и я едва не падаю с высокой кровати. Дракон неожиданно резво оказывается рядом и подхватывает меня. Он озадачен и явно не понимает, что происходит. Проводит прохладной ладонью по лбу и щекам, оглядывая растерянным взглядом. И мне от этой его беспомощности становится только тревожнее. Значит, происходит что-то совсем уж неправильное.

   — Да ты вся горишь. Где болит?

   — Не знаю… — нехотя шепчу в ответ. — Везде.

   — Поподробнее, пожалуйста, Алайна.

   — Голова кружится и внизу живота словно ножом полоснули.

   — Но… этого просто не может быть. С чего? Я вчера даже не… Ладно, сейчас. — Он укладывает меня обратно и стремительным шагом выходит.

   Вот это мы скрепили узы брака! Если я после своего первого раза с мужчиной еще и умру — вообще весело будет. Останусь призраком в замке, а как сойду с ума, стану мстить Рэйзору за то, что меня убил. Но похоже у дракона даже предположений нет, каким образом у него это вышло.

   Проходит совсем немного времени и появляется молоденькая служанка с тазом воды и тряпками. Я ее не знаю, но сейчас нет сил на знакомства. Она смачивает небольшие полотенца и обтирает меня. Одно складывает в два слоя, водружая на лоб. От холодной влаги становится чуточку легче, но ощущение пожара внутри никуда не девается.

   — Меня зовут Лиззи, госпожа, — робко представляется девушка. — Милорд отправился за целителем. Он очень торопился, использовал портал.

   Я на это только киваю, борясь с лютым желанием закрыть глаза и погрузиться в сон.

   Рэйзор

   — Это не болезнь, лорд Грайборг.

   Целитель Борн выходит следом за мной и прикрывает дверь. В комнате остается служанка, которой строго велено не спускать с молодой хозяйки глаз.

   — А что тогда? Вчера она была в прекрасном состоянии, ни на что не жаловалась.

   — Осмотр не выявил каких-либо физических травм, диагностика — тоже. Вы были весьма аккуратны, хвалю.

   Поджимаю губы и опираюсь одной рукой на дверной косяк.

   — Ну естественно, я же не идиот, чтоб быть грубым в первый раз своей жены.

   Сложившаяся ситуация выводит меня из себя. Где-то в глубине души я виню свою нетерпеливость, перематывая в памяти вчерашний вечер вплоть до минуты. Ищу, что я мог сделать не так.

   Но ничего серьезного не обнаруживаю.

   Я только лишил Алайну невинности, ничего более! Те пару минут, что мой член побывал в ней, не могли привести к полуобморочному состоянию. Уж я точно знаю, как затрахать до полусмерти. И с ней ничего подобного не делал. Даже не кончил! Рассчитывал на продолжение брачной ночи уже в кровати, как и положено.

   Старый маг своей речью напомнил, что истинная у меня совсем юная и непорочная, начинать с ней надо мягко, осторожно, дабы не отвратить от секса на всю оставшуюся жизнь. Бесконечная война в постели — не самое приятное, особенно в долгосрочной перспективе. Мне нужна страстная, жаждущая ласк любовница, а не гарпия, ненавидящая член. Или же боящаяся его, что еще хуже.

   В общем, я планировал продолжить ночь любви по всем правилам совращения девственниц.

   Вот только новоиспеченная супруга уже видела десятый сон, когда я пришел. Естественно я не стал ее будить. И лезть на нее — тоже. Совокупление со спящими не мой фетиш.

   Утром ситуация лишь ухудшилась. Сказать, что я перепугался, увидев мертвецки бледную Алайну — это ничего не сказать. Истинность, будь она не ладна, моментально схватила за яйца, напоминая о последствиях для дракона смерти его единственной пары.

   Настоящей пары, как вчера посчастливилось убедиться.

   — Вы сказали, церемония бракосочетания проходила в вашем личном ритуальном зале?

   — Именно. Этот замок принадлежал моим предкам много веков. Алтарь внизу — самый первых из тех, что потом появились в других имениях Грайборгов.

   Борн кивает, поглаживая длинную седую бороду. А затем осторожно интересуется:

   — Вы провели ее по старым традициям?

   — Да.

   — Значит, должны знать, что магия связала вас с супругой на тонком энергетическом уровне. В самом буквальном смысле. Вы испили ее магии, а она — вашей.

   Старик смотрит долго и вдумчиво, будто пытаясь вложить в мою голову этим взглядом свои мысли.

   И до меня наконец доходит.

   Понимание буквально бьет под дых, на секунду лишая воздуха.

   — Она… — сглатываю, провожу ладонью по лицу и все же озвучиваю: — Алайна могла подхватить от меня отголоски темной магии? Вам известно о моем случае, так ответьте без прикрас.

   — Да, лорд Грайборг. Ваша истинная теперь заражена тем же проклятьем, что и вы. Но ее магия борется с ним. Отсюда такая реакция. Она сильная девочка, справится. Но вам следовало поглубже изучить суть древнего ритуала, прежде чем им воспользоваться.

   Подавляю вспыхнувший в груди огонь злости на самого себя и несколько резко спрашиваю:

   — Что нам делать дальше, спать в разных постелях, пока эта зараза окончательно из меня не выветрится?

   — Нет, конечно. Смысл ведь был не в вашей интимной связи, а в алтаре и самом ритуале.

   — Как теперь ей помочь?

   — Она ваша истинная. Чистая драконья магия — то единственное, что может побороть тьму, какой бы сильной та ни была. Нужно просто ждать. Но без стандартных зелий, конечно, не обойдется.

   Он открывает кожаную лекарскую сумку и копошится в ней, выискивая что-то. Затем достает небольшой лист пергамента. Прямо на глазах на нем проявляются строчки, выводимые зелеными чернилами.

   — Вот список необходимого и правила приема.

   Забираю, наблюдая за действием чар, пока не появляется точка в конце последнего предложения.

   — А это счет за вызов.

   Борн тянет второй лист, но уже более стандартный, с мерцающей серебристой печатью в конце текста. Не глядя прикладываю родовой перстень, оплачивая.

   — Как долго продлится лечение? — сразу же перехожу к важному. — Алайна встанет с постели к началу декабря?

   — Встанет она гораздо раньше. Это не болезнь, повторяю. Но процессы, что начнут происходить в ней, скорее всего очень многое изменят. Вам нужно запастись терпением, лорд Грайборг. Легко не будет.

   Усмехаюсь. А когда было иначе?

   Что ж, чернильные псы только рады охотиться каждый день. Но вот академия, в которую так рвется Алайна, теперь точно отменяется. До начала обучения и закрытия врат Дракмора остается всего четыре дня.

ГЛАВА 10

На Рэйзоре проклятье.

   Или какие-то остаточные темные чары. Не важно. Суть в том, что чудесные три минуты брачной ночи наградили меня тем же самым! И переношу я эту заразу гораздо хуже, чем дражайший супруг. Я конечно не в курсе, как дракон вообще заполучил подобное, но сейчас он чувствует себя всяко лучше меня.

   Вспыльчивый гад с замашками тирана, скрывающий изуродованную внешность! Мог бы предупредить о наличии «сюрприза» в виде маленького проклятья! Подумать о том, как оно скажется на истинной.

   Спасибо, хоть сейчас правду сказал. Не стал выдумывать и навешивать лапшу на уши. Я лучше себя чувствовать не стала, конечно… Но вспыхнувшая ярость придала сил бороться с последствиями. Чтобы поскорее справиться с недугом и попасть-таки в академию. Остаются считанные дни до начала обучения!

   Я валяюсь с болями двое суток. Толком не могу спать, есть и пить. Зелья немного гасят ее, но палящий жар внутри никуда не уходит. Интересно, что он слегка угасает, когда в комнате появляется Рэйзор. Но я списываю это на свою злость. Негодование прямо-таки затмевает остальные чувства, едва лишь физиономия в маске появляется на горизонте!

   Вот и сейчас, дракон входит без стука и сразу же приковывает ко мне тяжелый взгляд.

   — Как ты себя чувствуешь?

   А у меня в груди поднимается кобра.

   — Просто прекрасно!

   Истинный тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Не знаю, какие успокоительные он принимает, но в глубине души благодарна ему за это. На скандалы у меня сил нет. Хоть своим поведением показываю совсем обратное.

   — Я серьезно, Алайна.

   Рэйзор захлопывает за собой дверь и подходит ближе к кровати. Останавливается совсем рядом, закрывая собой тусклый свет, текущий от окна. Сумерки уже наступают рано. На часах всего лишь четыре часа, а ощущаются они как глубокий вечер.

   Мне неуютно от того, как близко он стоит и пристально смотрит. Внутри прямо все переворачивается и становится трудно дышать. И опять жар слегка утихает, выпуская вперед раздражительность.

   Я приподнимаюсь, подталкивая подушку под спину. Бросаю на дракона взгляд исподлобья.

   — Мне лучше, спасибо.

   Он отходит к каминной полке, зажигает свечи, стоящие на ней. Снимает сюртук, расстегивает ворот и рукава рубашки. Тянет руку к маске, но задерживается и опускает ее обратно. Оборачивается.

   На его шее и запястьях я замечаю темные полосы шрамов, исчезающие за черной тканью. Слежу за его движениями, ощущая, как узел напряжения в животе затягивается все туже и туже. В какой-то момент пересыхает горло и срочно хочется чего-нибудь выпить. Тянусь к стакану с водой, оставленному на столике рядом с кроватью, делаю несколько глотков.

   — На самом деле, слабость почти прошла, — уточняю, чтобы нарушить тишину. — Лекарства справляются с болью в мышцах. Меня мучает только жар.

   Рэйзор вновь движется к кровати, и я крепче стискиваю пальцы на прохладном стекле. Отпиваю еще немного и продолжаю говорить:

   — Кажется, что по венам течет жидкий огонь. Он концентрируется в груди, а затем стекает в живот. Эту болезненность зелья не убирают.

   Дракон забирает стакан и ставит его обратно на столик.

   — А еще, я чувствую раздражение и злость. Я злюсь на тебя, Рэйзор. Очень сильно.

   — Знаю, — проговаривает он.

   Садится рядом, поверх одеяла.

   Меня словно током простреливает от этого действия! Стараюсь отодвинуться, благо ширина кровати позволяет. Но далеко отползти не получается, Рэйзор ложится и одним движением притягивает к себе.

   — Что ты д-делаешь? — судорожно выдыхаю я, пытаясь оттолкнуть его.

   В мыслях моментально проносятся варианты дальнейших действий, и все они вертятся вокруг одного и того же. Муж решил продолжить брачную ночь! Потому спрашивает, как я себя чувствую. Но еще одной порции колдовства, которым он снова хочет поделиться со мной, я просто не выдержу!

   — Успокойся, Алайна, — тянет он, настойчиво придвигая ближе.

   Обнимает одной рукой за плечи и прижимая к груди. Второй поправляет сползшее на бедра одеяло. Я растерянно замираю. Вдыхаю запах морозной хвои и концентрируюсь на ощущениях.

   Болезненного жара практически нет.

   Боль исчезает. Мышцы разом расслабляются, и меня окутывает странное состояние умиротворения. Оно подобно глотку свежего воздуха после подъема с большой глубины.

   — А сейчас как себя чувствуешь? — тихо спрашивает Рэйзор.

   Я ничего не отвечаю. Не из вредности, а просто потому что не хочется шевелиться. Прикрываю тяжелеющие веки и медленно погружаюсь в сон. Впервые за двое суток.

   А когда просыпаюсь, чувствую себя удивительно хорошо.

   Даже прекрасно!

   Первое, что делаю — тихонечко отодвигаюсь от мужа и сползаю с кровати. Задерживаю взгляд на его лице, подавляя лютое желание протянуть руку и снять маску. Но меня кое-что отвлекает. Тусклое свечение со стороны камина. Вернее, стола рядом с ним.

   За окном темно, а свечи, зажженные Рэйзором, еще не догорели. Удивительно, как быстро я восстановилась… Даже ночи не потребовалось. А вот дракон спит без задних ног.

   На цыпочках иду к свету и понимаю, что исходит он от письма. Внутри все переворачивается от предчувствия нехорошего. Подбегаю, хватаю бумагу. Мое имя, вписанное в графу гранта, мигает источая то самое свечение. И, кажется, становится с каждой секундой все тусклее и тусклее.

   Неужели льготное место могут отдать кому-то другому? Ну, конечно… Если претендент не является, его легко заменяют. А я наивно считала, что меня будут искать.

   К горлу подкатывает ком.

   — Нет-нет, — шепчу, крепче сжимая пальцы. — Я же согласна! Я хочу воспользоваться этой возможностью. Возьмите меня!

   Лист растворяется в руках, осыпаясь на столешницу мерцающими звездочками. Я едва не плачу от обиды! Натянутая в груди струна вот-вот лопнет, и перебужу своим воплем весь замок.

   Но вдруг что-то невидимое вонзается в живот! Я резко выдыхаю, хватаясь почему-то за сердце.

   Рывок!

   Меня подбрасывает вверх и швыряет прямиком в стену. Вскидываю руки, зажмуриваюсь, но удара не следует. Движение резко обрывается, ноги касаются холодного пола, а в комнате становится слишком светло.

   Открываю глаза и пораженно замираю.

   Я уже не в спальне. А в центре большого зала, напротив длинного стола приемной комиссии. Как это понимаю? В креслах с высокими спинками сидят важные старички в очках и мантиях. Среди них есть один по моложе, но тоже с моноклем на глазу. И женщина лет сорока с возмутительно яркими сиреневыми волосами.

   Все как один смотрят на меня.

   А я босиком и в ночной рубашке не первой свежести. На голове кавардак, в мыслях — еще больший. Обхватываю себя за плечи, делаю два шага назад. В кого-то врезаюсь, пугаюсь и тут же отскакиваю в сторону.

   Толстяк в мантии такого же цвета, как волосы единственной дамы за столом, смущенно улыбается. На вид он моего возраста, только размерами как три меня. Или даже четыре.

   — Так понимаю, это та самая опоздавшая льготница? — спрашивает один из старичков противным скрипучим голосом.

   — Да-да, повезло голубушке, — тянет волшебница и тут же поджимает напомаженные ярко-красным губы. — В последний вагон заскочила…

   Она вытягивает перед собой руку с длинным пергаментом и прищуривается, вычитывая в списке:

   — Алайна Эсмонд. Ой, погодите, тут в скобочках приписано – Грайборг.

   Дама хмурится и наваливается пышной грудью на стол, обращаясь к мужчине с моноклем через три старичка от себя.

   — Как это понимать? Мы разве принимаем замужних женщин?

   Я наконец выхожу из ступора и слишком уж громко восклицаю:

   — Когда вписывала имя в грант, замужней я еще не была! — возвращаюсь на два шага вперед, добавляя: — Вы меня уже приняли.

   Раз, два три… восемь пар глаз снова устремляются в мою сторону.

   — З-здравствуйте, — смущенно добавляю к своей пламенной речи.

   Самый седой и старый спускает прямоугольные очки на нос, рассматривая меня поверх золоченых дужек.

   — Полно, Ивриклея, — скрипит он. — Гляди, как мисс Эсмонд рвется учиться. Сделаем исключение.

   — Миссис, на минуточку, — поправляет его сварливая профессорша.

   — Ну, грант использован именно мисс Алайной Эсмонд, так что… — вступает в полемику тот, что с моноклем. — Не будем выделять из толпы.

   Видимо он у них за главного. Я затаиваю дыхание, перепрыгивая взглядом с одного члена комиссии на другого. Сердце стучит, кажется, прямо в ушах! Не верится, что я не сплю.

   — Да еще письмо оказалось у нее в руках, когда мы его пытались аннулировать. Сработал портал! — подает голос другой старичок, с огромными, выпирающими в стороны ушами. — И это в пять часов утра! Кто-нибудь верит в такие случайности? Девочке суждено у нас учиться.

   — Ладно, — соглашается дама, возвращаясь в исходное положение. Берет перо и ставит жирную галочку рядом с моим именем. — Но зачисление обратного хода не имеет. По опыту знаю, с ее супругом у нас наверняка будут проблемы.

   — Нет, не будут! — вновь вмешиваюсь я, нервно сжимая пальцы в замок. — Рэйзор согласен на мое обучение. И вообще, он… весьма приятный в общении дракон.

   В горле пересыхает от этих слов.

   Волшебница бросает перо и страдальчески произносит:

   — Еще и дракон! — снова наваливается своим седьмым размером на несчастный стол, адресуя магу с моноклем: — Помяни мое слово, Фиджеральд. Проблемы!

ГЛАВА 11

— Алайна Эсмонд, вы зачислены в академию Дракмор! — торжественно произносит член приемной комиссии.

   У меня от счастья дар речи теряется, и даже банальное «спасибо!» застревает в горле. Я не пытаюсь понять, кто все эти люди и какую должность они занимают, но уже заочно их всех очень уважаю! Готова внимать им на лекциях и никогда не пропускать занятия.

   Волшебница сворачивает свиток, передает его магу с моноклем, а затем щелкает пальцами. Рядом со мной откуда ни возьмись возникает… призрак! Я тихонечко пячусь от него, по пути теряя радужное настроение.

   — Не бойся, — шепчет толстяк, на которого я опять едва не наступаю. — Это один из помощников завхоза. Он скован клятвой не причинять адептам вред.

   Очень обезнадеживает!

   Дама указывает на привидение пальцем с ярко-красным ногтем и выдает указание:

   — Сопроводи опоздавших в жилое крыло. Сначала за вещами, потом в общежитие.

   Затем она сосредотачивает внимание на мне.

   — Мисс Эсмонд, вы приняты по гранту, а значит, академия выдает все, что необходимо для жизни и учебы, — ее взгляд многозначительно скользит с головы до ног и обратно. — Уверена, супруг привез бы вам одежду, но никто его уже сюда не пустит. Завтра Дракмор закрывает врата.

   Меня окатывает волной облегчения, и даже пренебрежительный тон не задевает так, ка мог бы.

   Ох, в какой же ярости будет Рэйзор, когда поймет, что я сбежала! Найти-то истинную ему не составит труда, ведь мы теперь связаны… Но если его сюда не пустят, я буду на седьмом небе от счастья! Конечно, вернуться домой рано или поздно все равно придется, но к тому моменту дракон уже остынет и не будет стремиться разорвать беглянку на мелкие кусочки.

   Из мыслей выводит очередной щелчок пальцами. Таким образом милейшая женщина возвращает к себе внимание. Я концентрирую на ней взгляд, очень надеясь, что пересекаться нам придется крайне редко.

   — В десять утра общий сбор здесь, в церемониальном зале. А сейчас кыш отсюда! Заберите все необходимое у завхоза и постарайтесь поспать хотя бы несколько часов. Впереди очень насыщенный день.

   — Спасибо, — выдыхаю я.

   Уснуть уж точно не смогу! Столько эмоций за короткий срок. Да и волнение с тревожными мыслями о Рэйзоре никуда не денутся. Пока не получу от него послание или не узнаю о попытке сюда попасть, не видать мне спокойствия. Ведь неизвестность гораздо хуже точного знания о неминуемых проблемах.

   Призрак худого и мрачного мужчины в старинной одежде молча проплывает мимо, окатывая холодом. Моментально дают о себе знать замерзшие ноги и легкая сорочка. Хорошо, что не голой письмо схватила, вот это было бы «весело»…

   Когда двустворчатые высокие двери захлопываются за спиной, толстяк, идущий на шаг впереди оборачивается.

   — Меня Самуил зовут, — начинает разговор он. — Самуил Бергстон. Можно просто Сэм. Я тоже по гранту поступил. Правда, пришлось задержаться — отец приболел, а бабушка долго добиралась из соседнего города. И я сюда чуть не опоздал. А ты почему так поздно прибыла?

   Его дружелюбие воспринимается несколько настороженно. Что странно, ведь он не выглядит опасным. Возможно я просто не могу расслабиться, будучи босой, да еще раздетой в компании незнакомца и призрака. Потому обхватываю себя за плечи и отвечаю сдержанно:

   — Плохо себя чувствовала.

   Из зала мы попадаем в просторную комнату, которую можно бы назвать фойе. Но выхода на улицу из нее нет. Вообще никаких дверей и окон, только коридоры, ведущие в разные стороны.

   Привидение сворачивает направо и быстро исчезает в темноте одного из проходов. Я ускоряю шаг, а затем вовсе срываюсь на бег, опасаясь упустить провожатого. Судя по шаркающим звукам и тяжелому дыханию, мой новый знакомый не отстает.

   Заблудиться в огромном, наполненном магией замке Дракмора никому не хочется.

   Коридор выводит в светлый холл с четырьмя лестницами. Они ведут в разные стороны и на разные этажи. Я замедляю шаг, растерянно осматриваясь в поисках призрака.

   Новый знакомый догоняет меня, останавливается и задирает голову, тяжело дыша. Если среди дисциплин есть такие, где требуется хоть какая-то физическая нагрузка, ему придется очень непросто.

   — Вон он, — выдыхает Самуил, указывая пальцем вверх.

   Проследив за направлением, замечаю призрачное свечение потустороннего провожатого, прежде чем он в очередной раз скроется.

   — Третий этаж. Пойдем, — бежать по ступеням даже для меня слишком, потому дальше я уже не тороплюсь.

   Интересно, зачем такая сложная система лестниц и коридоров? Тут же ни за что не разобраться новичку! Даже месяца не хватит, дабы запомнить, где что находится и как туда добраться.

   — А у тебя правда уже муж есть? — вновь заговаривает Сэм, тащась позади.

   Бросаю раздраженный взгляд через плечо, замечая массивный перстень с зеленым камнем на цепляющейся за перилла руке.

   — Нет, я просто пошутила о факте, из-за которого меня могли не взять.

   Его мой сарказм не задевает, а вот я задумываюсь и хмурюсь. Волна нарастающего недовольства отдает жаром в груди. Обычно я не веду себя как стерва с малознакомыми людьми.

   — Просто ты такая… — он тяжело вздыхает, переводя дух, сдувает светлую челку со лба и поднимается на очередную ступень.

   — Какая? — несколько резко интересуюсь я.

   — Ну, молодая.

   — А замуж по старости выходят, что ли?

   Он ничего не отвечает, и до конца лестницы мы добираемся в молчании. Выходим на небольшую площадку с арочным проемом. За ней скрыта всего одна дверь.

   — Привидения не видно, значит, нам сюда, — улыбается Самуил, берясь за ручку в виде деревянного кольца.

   — Погоди! — хватаю его за локоть. — Сначала постучим. На всякий случай.

   На стук никто не отвечает, и я с чистой совестью позволяю Сэму войти первым. Юркаю следом, невольно вздрагивая на слишком звучный щелчок за спиной. И застываю с открытым ртом, пораженная увиденным.

   Огромный зал, с исчезающим где-то очень высоко в темноте потолком, длинными рядами стеллажей, пирамидами из разного рода коробок. Среди всего этого кипит работа: маленькие человечки с крыльями летают по проходам, переносят различные вещи и копошатся в горах какого-то хлама. Или же залежах важных и нужных предметов, которым я пока не могу дать определения.

   Не менее десятка дверей слева и столько же справа постоянно открываются и закрываются, пропуская трудолюбивых фей, спешащих по своим делам.

   — Кто?! — раздается громкий мужской голос. — Еще не все прибыли, что ль?

   Из-за высокого нагромождения коробок появляется призрачная фигура нашего провожатого, а сквозь него виднеется невысокий, но вполне человеческого роста мужичок. Он проходит прямо сквозь привидение и то рассеивается в воздухе, будто его здесь и не было.

   Человек среднего возраста, с блестящей в свете волшебных светильников лысиной и кустистыми темными бровями. Они — первое, что бросается во внимание. Затем уже в картинку внешности вписываются маленькие близко посаженые глаза неопределенного цвета, нос картошкой и мясистые губы. Одетый по-простому, в коричневые штаны и мешковатую зеленую кофту, он совершенно не вписывается во всю волшебность происходящего.

   Пробравшись через все препятствия на своем пути: норовивших врезаться в него фей, рассыпанных из заваленной пирамиды коробок и валяющихся под ногами ящиков, он останавливается и подбоченивается, придирчиво нас осматривая.

   — Здравствуйте, — с опозданием здороваюсь я. — Мы…

   — Да-да, я знаю, зачем сюда адепты являются! — не совсем вежливо перебивает, так понимаю, кладовщик. — Я главный управляющий складом, Барри Тук. Сейчас укомплектуем вас по высшему разряду!

   Он отворачивается, щелкает пальцами и взмахивает руками.

   — Эй! Ты и ты. Нет, не ты! А во-о-он тот, кучерявый. Бездельник, что весь план мне чуть не похерил! Скорей сюда!

   Я бросаю на Самуила взгляд, отмечая, что он тоже под впечатлением от происходящего. Хотя, нет… Кажется, парень в шоке. Лицо покраснело, лоб вспотел, карие глаза бегают из стороны в сторону.

   — Ты чего? — шепотом интересуюсь я.

   — Здесь феи…

   ¬— Ну, да. Угадал.

   — Ты не понимаешь, — он наклоняется, говоря еще тише: — Я их боюсь. Эти маленькие крылатые твари гораздо опаснее, чем кажутся.

   Перевожу внимание на двух существ, летящих к Барри и не замечаю в них ничего кровожадного.

   — Не переживай, тебя обслуживать будет одна, а не целая стая. Только посмотри, какая малышка. Ты ж ее одним ударом прихлопнуть можешь.

   Не получив ответа, вновь смотрю на Сэма. М-да, зря я про стаю сказала.

   — Тебе поручаю болезненную, а тебе толстяка! — рявкает начальник склада.

   — Эй, зачем так грубо! — возмущаюсь я, скрещивая руки на груди.

   И чего это я — болезненная?!

   Но грубиян будто и не слышит, продолжая командовать:

   — Провести по всем отделам, собрать по списку и отправить баулы по комнатам. Если нет комнат — выдать адептам ключи и сопроводить. За работу!

   Феи подлетают к нам, а Барри исчезает среди коробок, так ничего и не разъяснив.

ГЛАВА 12

Феи не умеют говорить. На человеческом. У них есть свой язык, который людям в свою очередь тоже не разобрать. Но помощницу я понимаю, как ни странно. Без слов, на каком-то подсознательном уровне.

   Она проводит меня по рядам с одеждой, шустро сбрасывая в безразмерную корзинку то, что обычно выдают на первом курсе. А потом позволяет выбрать нужный размер и любимый цвет. Полупрозрачные стрекозьи крылышки порхают от одной вешалки к другой, я лишь ловить летящие ко мне предметы успеваю.

   Удивительно, выдают здесь буквально все: от нижнего белья и пижамы, до учебной формы с мантией. Правда, в ограниченном количестве, но даже то, что в итоге оказывается в моей собственности — превышает пожитки, оставленные у Рейзора.

   После вещей переходим в ряд с учебниками и письменными принадлежностями. Казалось бы, книги должны выдавать в библиотеке, но не для первокурсников. Все хранится в одном месте, под чутким руководством Барри Тука.

   Предметы гигиены, сумка, обувь, заколки для волос, даже косметика! В общем, все, что может понадобиться девушке, поступившей в академию босиком и в ночной рубашке.

   В конце моего рейда по складу, фея ныряет в корзинку и выуживает из нее ученическую сумку. Проделывает пасы руками, рассыпая волшебные искры по ткани, и жестами просит сложить туда обновки. Я не пререкаюсь, хотя уверена, что не поместится и треть.

   Но помещается.

   Удивленно вскидываю брови, переводя взгляд с яркой фиолетовой сумки на порхающую рядом фею. Она разводит руками, мол, магия! Затем ныряет пальцами в карман миниатюрных штанишек и вытаскивает едва заметный, размером с зернышко, ключ. Протягивает его мне.

   Я выставляю вперед раскрытую ладонь, с интересом ожидая, что же будет дальше. Фея бросает ключ, и он увеличивается прямо в полете! Ловлю уже вполне обычный для стандартных человеческих дверей. Остается найти комнату, которую он открывает.

   — Готова? — появляется из ниоткуда заведующий складом. Осматривается и добавляет, — А второй где?

   — У нас же разные феи. Мы разминулись.

    Я наклоняюсь, упираясь ладонями в колени, и смотрю на свою сумку. По всем законам она должна быть очень тяжелой. Но по тем же законам, в нее не должно было поместиться все, что в итоге влезло.

   Барри копирует мою позу и тоже смотрит. Тянет руку и карябает ногтем серебристые пряжки.

   — Ты Мильдибирскетте понравилась, видать.

   Перевожу на него озадаченный взгляд.

   — Кому?..

   — Мильдибирскетте, — он выпрямляется, тыча большим пальцем себе за спину, где все еще машет крылышками моя фея. — А это многое значит! Вредюганам этим понравится ой как не просто. Но если удастся, они такие ништяки умеют — ого-го!

   Я лишь глазами хлопаю, не понимая и половины из того, что он бормочет.

   — О чем вы?

   — Фея тебе сумку зачаровала! Чары бездонного пространства и обнуления веса. Это знаешь сколько в золотых на фейском рынке? Очень и очень много!

   — Ого… — склоняю голову, чтобы видеть Мильдрбр… в общем, фею, и благодарю: — Спасибо большое!

   Круглое фарфоровое личико заливается румянцем, а сиреневые глаза меняют цвет на золотой. Она делает круг над нашими головами и зависает у Барри за плечом.

   Он будто вспоминает что-то, похлопывает себя по карманам и достает две каменные пластины, размером с ладонь.

   — Вот еще, чуть не забыл! — передает одну из них мне. — Артефакт-расписание. На нем будут появляться названия дисциплин на день с временем и местом. А если не знаешь, как до аудитории добраться, два раза стукни пальцем. Активируется стрелка, которая приведет, куда надо.

   — Очень удобно! — провожу по гладкой прохладной поверхности, верчу в руках, но пока никаких надписей не замечаю. Взвешиваю на ладони. — Она легче, чем кажется.

   — Не потеряй, вещицы эти в штучном экземпляре. То есть, по головам адептов посчитаны. Если разобьешь или еще что сотворишь с артефактом, второго не получишь. Сможешь, конечно, заказать новый, но уже не бесплатно.

   — Понятно.

   Я убираю пластину в один из карманов сумки и поднимаю ее за ремешок. Не верится, но веса и правда практически не ощущается!

   — Да где ж этот поганец носится, а?! — взрывается тирадой Барри, отворачиваясь. — Талдыжхундунарг! Ты парня в соседнее королевство повел, что ли? Долго еще ждать?

   Вот это имена у фей! Язык сломаешь. И как только заведующий складом запоминает, как кого зовут? Не иначе тоже магия какая-то.

   Не дождавшись своего подопечного, как и Сэма, Барри щелкает пальцами и указывает фее на меня.

   — Сопроводи, где там место свободное осталось.

   И уходит, бурча под нос ругательства.

   Подозреваю, Самуил не просто так задерживается. Его страх перед феями мог вылиться в проблему…

   Моя помощница с тихим жужжанием проносится мимо и замирает у двери. Оборачивается, выжидающе глядя. Бросив быстрый взгляд в сторону стеллажей, я решаю не дожидаться нового знакомого. Не ясно, сколько времени еще понадобится ему на сборы.

   Тяну за деревянное кольцо, пропускаю вперед фею и выхожу на лестничную площадку.

   Рэйзор

   Все же посмела!

    Глупая девчонка… Я же говорил ей, запрещал! И как вообще у нее получилось это провернуть? Слуги обыскали весь замок, проверили двери и окна на сорванные печати чар. Все на месте, никто границу заклинаний не пересекал. Алайна будто испарилась!

   Рычу от злости и одним движением смахиваю свечи с каминной полки. Стеклянные подставки разбиваются, разлетаясь по комнате прозрачными осколками. Пара фитилей не успевают погаснуть и вспыхивают еще ярче, питаясь моей яростью.

   — Ох, господин, пожар же устроите!

   Кора бросается к откатившимся в центр спальни огаркам и тушит огоньки наспех снятым фартуком.

   Я окидываю взглядом устроенный мной беспорядок. Шкаф распахнут — вещи жены на месте, как и пустой чемодан. Кровать перевернута — откуда вообще взялась мысль, что Алайна может прятаться под ней? Книги, оставленные на круглом столике, сложены аккуратной стопкой. Подхватываю их, собираюсь швырнуть на пол, но останавливаюсь. Читаю название верхнего тома, практически не разбирая букв из-за застлавшего глаза тумана ярости. В мозгах яркой лампочкой вспыхивает одно единственное слово.

   Академия.

   Алайна наверняка отправилась туда. Как? Это уже другой вопрос. Вот доберусь и узнаю.

   Но… Возможно, она еще даже не покинула территорию? За окном сумерки рассвета, а я проснулся минут двадцать назад, будто от толчка в грудь. Связь с истинной не могла спать слишком долго, прежде чем толкнуть меня.

   — Приберись здесь, — бросаю служанке и вылетаю из комнаты.

   Обыскать территорию! Если из замка Алайна могла выбраться с помощью какого-нибудь хитрого заклинания, ворота преодолеть у нее вряд ли вышло.

   В фойе топчутся слуги. Их испуганные лица и бегающие глаза раздражают похлеще побега жены. Хочется схватить за горло каждого, кто упустил ее. И в первую очередь — себя!

   — Горбин! Где этот лодырь?!

   Из-за спин выстроившихся в шеренгу работников показывается растрепанная голова смотрителя псарни.

   — Тут, милорд.

   Он протискивается меж двух мужиков и выходит вперед. С заранее виноватым видом и бледной рожей, на которой даже веснушки не просматриваются.

   — Выпусти псов.

   По залу проносится судорожный вдох служанок. Кто-то закрывает рот ладонью и отводит взгляд, а кто-то хватается за сердце. Ну надо же, какие впечатлительные.

   — З-зачем, господин? — смеет пререкаться Горбин.

   Сую руку в карман, достаю белый платок, взятый из вещей Алайны. Бросаю его к ногам рыжего.

   — В этот раз спусти трех сук. Дай понюхать это. Пусть возьмут след.

   — А если они госпожу настигнут?.. — Горбин прикусывает губу и отступает на шаг. — Разорвут же…

   Прищуриваюсь, медленно приближаясь к парню. Он пятится, пока не натыкается на пышную