Оглавление
- АННОТАЦИЯ
- ГЛАВА 1. К чему ведут награды
- ГЛАВА 2. Отмороженный громила и половина телеги
- ГЛАВА 3. Смешались в кучу глефы, боло и улетели в небеса
- ГЛАВА 4. Кому что мерещится
- ГЛАВА 5. Скоростная помолвка
- ГЛАВА 6. Бабуля
- ГЛАВА 7. Никаких случайностей
- ГЛАВА 8. Незваные гости
- ГЛАВА 9. Братская любовь
- ГЛАВА 10. Причины для ненависти
- ГЛАВА 11. Застёжка-молния и цветочные феи
- ГЛАВА 12. Первый поцелуй и то, что ему сопутствует
- ГЛАВА 13. Уровень общения
- ГЛАВА 14. «Настоящий мужской мордобой»
- ГЛАВА 15. Вопрос и ответ
- ГЛАВА 15. Молодые еловые иглы
- ГЛАВА 17. Шантаж
- ГЛАВА 18. Ночью все кошки серы
- ГЛАВА 19. Развязка
АННОТАЦИЯ
Если где-то прибыло, значит, в другом месте обязательно убудет. Это закон природы, и на мне он сработал на все сто процентов. Не успела я обрадоваться, наконец получив звание лучшей студентки курса, как в довесок к вожделенному значку обзавелась должностью куратора. И ладно бы, мне пришлось заботится о каком-нибудь местном разгильдяе. Так нет. Ректор вручил мне целого студента по обмену, мрачного, грубого и совершенно ненормального. И вот это чудо мне придётся на всё лето привезти домой.
ГЛАВА 1. К чему ведут награды
Под мерный бубнёж ректора я открыла бархатную коробочку и в сотый раз за последнюю четверть часа бросила довольный взгляд на серебристый значок внутри: герб нашей магической академии и тонкая вязь букв «Лучшая студентка курса». Наконец-то! Я сделала это! Я сумела!
В плечо что-то ударило, едва не выбив драгоценный приз у меня из рук.
– Осторожнее! – возмутилась я, обернувшись.
– А нечего стоять на дороге! – выплюнула Алиса, брезгливо отряхивая локоть.
Алиса… Вечная конкурентка, наследница богатой столичной семьи, двоюродная племянница ректора и, как будто всего этого было мало, далеко не дура. Четыре года подряд я оставалась второй благодаря ей. Не то чтобы она побеждала нечестно. Ей не подыгрывали, оценки не завышали и спрашивали с неё всё то же, что и с других студентов. Вот только и дополнительных вопросов ей на экзаменах никто не задавал, и на практику она ездила в самые лучшие места, и вообще при раздаче котов всегда была первой в очереди. До сегодняшнего дня! Сегодня справедливость, наконец, восторжествовала. Окупились мои ночные бдения в библиотеке и зубрёжка дополнительных материалов, в сторону которых проф хотя бы посмотрел. Я выиграла, а потому могла себе позволить быть относительно великодушной.
– Ах, это ты, дорогая. Расстроилась, да? Слёзы дорогу застилают? – широко улыбнулась я и слово в слово повторила прошлогодние «утешения» этой зазнайки, адресованные мне. – Понимаю, это обидно, но ты не переживай. В нашей замечательной академии даже второй быть – это уже большое достижение. Правда?
Алису боги памятью не обидели: цитату она узнала. Скривилась, будто глотнула оскоминной настойки, и прошипела:
– Довольна? Ну, радуйся, пока можешь, радуйся…
Она вздёрнула нос и, расталкивая других студентов, пошла дальше.
– О, ты удивишься, как долго я могу радоваться. Я вообще оптимистка, – фыркнула я, оставив последнее слово за собой, и тоже отвернулась.
– Прекратите болтовню! – повысил голос ректор, неодобрительно глядя в наш угол. – Я ещё не закончил.
Алиса, конечно же, этот возглас проигнорировала и вышла из зала. Я бы с удовольствием последовала её примеру, но у меня среди многочисленных дядюшек ректоров не водилось, так что пришлось изобразить внимание, с блаженной улыбкой поглаживая в кармане заветную бархатную коробочку.
– Итак, как я уже сказал, многовековой раздор с соседями несколько месяцев назад завершился безоговорочной победой императорского дипломатического гения.
– С другой стороны Порубежного ущелья наверняка говорят так же, – фыркнул кто-то из задних рядов.
Ректор болтуна услышал и недовольно поморщился.
– Неважно, что болтает неприя… К-хм… Неважно, что там говорят с другой стороны. Важна правда! А правда заключается в том, что мы победили: наши дорогие соседи признали, что магия может использоваться во всех сферах жизни. Это ли не победа?
– Победа! Победа! – жиденькие выкрики подхалимов потонули в здоровом гудении предвкушающих начинающиеся каникулы студентов.
Откровенно говоря, никому не было дела до соседей. Они не лезли к нам, мы к ним, и все были довольны. Ну, разве что магия там была под запретом. Вроде как все маги поголовно были обязаны вступать в орден инквизиции, а всякие «дикари» порицались вплоть до тюремного заключения и казни. Но я, как и большинство моих однокашников, в это не верила. Ну как можно жить без магии? Без целителей, без артефакторов, без прорицателей и некромантов. Это же ни суп сварить, ни зомби упокоить. Разве что готовить на костре, а за зомби с вилами гоняться… Кошмар какой-то доисторический, а не жизнь.
Не дождавшись особого внимания, ректор рассердился окончательно, и его усиленный магическим плетением голос громыхнул под сводами зала, на мгновенье оглушив всех присутствующих.
– Хватит болтать! Вам, оболтусам, доверено будущее дружбы между двумя империями!
– Кому пришла в голову такая глупость? – снова хохотнул кто-то из боевиков.
– Сам удивляюсь, – огрызнулся ректор. – Но если вы это доверие не оправдаете, то будете служить нашей великой родине, пока не развалитесь! В качестве учебных пособий на факультете некромантии! Я доступно изъясняюсь?
Боевики притихли. Ещё бы… Наш ректор не только близорукий толстячок-колобок, он ещё и лучший некромант Империи. Убедившись, что шутить народу расхотелось, ректор поправил очки и снова заговорил нормальным голосом:
– Итак. В следующем году к выпускному курсу присоединятся пять студентов оттуда, – он ткнул коротким пухлым пальцем себе за спину, туда, где, по его мнению, обитали соседи. – Помните, что они приехали из другой страны. У них там всё чётко и серьёзно, не то что у вашей бестолковой вольницы. Я не потерплю идиотские шуточки и розыгрыши, на которые вы так щедры. Помните, на факультете некромантии всегда не хватает наглядных пособий. Вашими же стараниями не хватает, кстати. Всё ясно?
Новости о гостях из-за Порубежного ущелья меня, как и большинство студентов, ничуть не взволновали. Ну, гости, ну и что? Такие же маги, как и мы, раз смогут учиться сразу на выпускном курсе. У нас и так вечно полно всяких студентов по обмену. То эльфы пожалуют, то орки своих шаманов пришлют.
Веселее всего было, когда представители этих двух вечно воюющих рас прибыли в один год. Тогда они в первом семестре едва не поубивали друг друга, во втором чуть не снесли главный корпус, а в третьем эльфийская принцесса вышла замуж за оркского вождя. Причём свадьбу мы им организовывали всей академией: некроманты подняли какого-то древнего эльфийского правителя, чтобы всё было законно, предсказатели высчитали самый счастливый момент для этого знаменательного события, боевики отбивались от имперской стражи, а мы, зельевары, усыпили весь преподавательский состав академии, чтобы на пути у настоящей любви не стояли. Так что какими-то заущельскими магами нас не напугать!
Пока я предавалась счастливым воспоминаниям, поглаживая в кармане заветную коробочку, ко мне протиснулся ассистент ректора:
– Тисса Варгас. Следуйте за мной.
Я настолько удивилась, что даже не спросила, зачем вдруг кому-то понадобилась, когда учебный год уже закончился. Машинально сжала коробочку со значком: «Ну, если мне сейчас заявят, что произошла ошибка… Не отдам!»
К моему облегчению, в приёмной ректора, куда меня привёл молчаливый ассистент, торчали и другие «лучшие студенты» этого года. У меня отлегло от сердца: «Не могли же ошибиться со всеми!»
Ректор появился четверть часа спустя, взъерошенный и злой. Он смерил нас неодобрительным взглядом, поморщился, потом вздохнул, словно признавая собственное бессилие, и поманил в кабинет.
– Значит, так… Про студентов по обмену из-за ущелья все слышали? – спросил он, едва мы угнездились на длинной жёсткой лавке для нарушителей.
– Да, а что такое? – отозвался лидер курса боевиков.
– А то, что они дикие, эти ущельные! – в сердцах воскликнул ректор. – Они магические лампы ни разу в жизни не видели!
Мы молча переглянулись: «То есть как?»
– Да-да! – старик снял очки и устало потёр переносицу. – У них обучение идёт круглый год. Никаких каникул. Поэтому они прибыли сразу, как был заключен соответствующий договор. Планировалось, что лето они проживут в общежитии, а осенью начнут посещать лекции вместе с вами. Но они даже самопишущее перо никогда в руках не держали!
– А они вообще маги? – осторожно спросил парень с курса артефакторики.
– Ещё какие, – поморщился ректор. – Нам прислали самых сильных. Похвастались…
– Сила есть – ума не надо, – фыркнул боевик.
– Но-но-но! – вскинулся ректор. – Вы мне эти расистские замашки бросьте! Это у вас тут тепличные условия. А они выросли совсем в других. Там, где вы лампы включаете и магическими плитами командуете, неженки, они всё сами, вот этими самым руками… Понятно вам?! Ваша задача – познакомить ребят с нашей жизнью, с бытом, удобствами, и вот это вот всё. Чтобы они привыкли, что не надо творить магию там, где это уже сделано до вас.
– Это что же, мы теперь без каникул останемся? – расстроилась я. Волшебные картинки о встрече с моим многочисленным и восхищённым до глубины души семейством опасно затрещали. – Это несправедливо!
– Я тоже так подумал, Индира. Поэтому вы возьмёте их на каникулы с собой, – кивнул ректор и, с минуту полюбовавшись на наши вытянувшиеся физиономии, рявкнул. – И это не обсуждается!
Я чуть не съехала с лавки на каменный пол: заущельного дикого мага к моему семейству?! К дядюшке Перкину с замашками армейского прапорщика? К тётушке Зельде с её любовью к мрачным предсказаниям за обедом? К матушке, которая кормит всех, кто попадётся ей в руки? К кузине Биль с её мечтой выйти замуж хоть за кого-нибудь? К братцу Вику, который…
– Индира! – ректор грохнул кулаком по столу раньше, чем я успела мысленно перечислить даже половину своего семейства. – Это не обсуждается! Гостям будет гораздо проще понять и принять наши обычаи в простой неформальной семейной обстановке. Кроме того, никто не догадается искать их по имперским закоулкам.
– А что, есть желающие поискать? – прищурился боевик, пока я в полуобморочном состоянии цеплялась за скамейку и остатки гордости.
– А сам не догадался? – мрачно проворчал ректор. – Тактику и стратегию закулисных операций не вам преподают, оболтусы? Первый серьёзный договор между нашими странами, первые гости оттуда, первая попытка наладить отношения… И куча недовольных этими событиями с обеих сторон. Ничего в голове не щёлкает?
Не знаю, как у боевика, а у меня щёлкнуло: мало мне дикого мага в моём не менее диком семействе, так за ним ещё и всякие заговорщики будут охотиться?!
– А может, мы всё-таки в академии поживём? – слабым голосом проблеяла я.
ГЛАВА 2. Отмороженный громила и половина телеги
Разумеется, голос здравого смысла в моём лице ректор слушать не пожелал. Рявкнул что-то злобное, и давать хорошие советы мне мигом расхотелось. Пока он заунывным голосом вещал всякую нудятину на тему зарождающейся дружбы между нашими государствами, я прикидывала, как бы избавиться от навязанной чести. Увы. Никаких идей в голову не приходило. Наверное, моя обычная находчивость не работала в присутствии такого зануды.
Со вздохом я сдалась: «Ну ладно... С орками и эльфами в одной комнате уживалась, и с заущельным диким магом справлюсь. Надо только выбрать какого-нибудь поменьше и попугливее. Въедем в поместье с чёрного хода, покажу ему бабушку Летицию, он испугается, и я его спрячу. А знакомство с нашей жизнью, бытом и всё такое... По детской энциклопедии познакомится. Там как раз всё подробно и просто, как для дура... Кхм... Маленьких детей. Кстати, может, и дикари эти не такие взрослые...»
Монотонный голос ректора превратился в белый шум. Я принялась на пальцах высчитывать, в каком возрасте закончила бы академию, если бы понятия «каникулы» не существовало. Получалось, что лет пять назад. Воображение мигом нарисовало милого вихрастого парнишку с широко открытыми голубыми глазами. Поёжившись, я тряхнула головой, отгоняя опасное видение: знаем мы таких ангелоподобных мальчиков. Братец Вик как раз такой – вихрастый, блондинистый и о-очень любопытный. Настолько, что способен на любое безумство. Например, выпить мой премиальный власорост, который я полгода готовила на конкурс зельеваров, и чуть не повеситься на собственной шевелюре, или попытаться разобрать артефактный накопитель, который в принципе неразбираемый. Пальцы мелко затряслись.
«Так... Спокойнее, тисса Варгас. Это у вас тут у детишек счастливое детство и шалости. А за ущельем за выпитое без спросу зелье можно и по заднице получить. Наверное».
На мгновенье я пожалела, что не живу за ущельем. Впрочем, эта дикая мысль быстро испарилась.
– Варгас! – злой голос ректора ввинтился в мои мысли с лёгкостью обсидианового сверла. – А вам особое приглашение надо?! Или вы хотите спровоцировать международный скандал, когда один из заущельцев окажется лишним, потому что его куратор заснула?!
Отогнав соблазнительные видения, я расправила плечи и чётко, по-военному, как любил наш бессменный глава, отчеканила:
– Нет, мессир ректор, я не спала!
– А чем же вы там занимались?
– Планировала торжественную встречу для дика... кхм...для высокого гостя!
– Надеюсь, по вашему плану он её переживёт.
– По плану-то переживёт... – вполголоса проворчала я.
– Что вы там бормочите, Варгас? – насторожился ректор.
– Я говорю, без сомнения, переживёт и будет в восторге, мессир.
– Так-то лучше. Берите пример, оболтусы. И что вы такое интересное задумали для вашего дикаря, Индира?
– Э...
– Стеклянные бусы и зачарованные на вечную остроту ножи, – подсказал кто-то.
К счастью, я не успела сдуру повторить эту чушь – ректор взорвался раньше. Ещё минут пять он выговаривал остряку с факультета артефакторики. Я осторожно убралась за широкие спины некроманта и боевика. Лимит терпения старика уже явно выбран, а коротать свои дни в виде зомби мне совсем не хотелось.
Высказавшись, ректор выгнал нас из приёмной и повёл широким коридором к комнатам для гостей. Несмотря на полноту и солидный возраст, на здоровье наш старик не жаловался. Поэтому длинноногие студенты едва поспевали за обозлившимся колобком. Я плелась в хвосте этой процессии, всё ещё пытаясь придумать, как обойти дядюшку Перкинса с его дурной привычкой устраивать допрос в воротах нашего поместья. Взгляд машинально скользил по высоким резным дверям. Одна из них оказалась приоткрыта, и я мельком увидела группу парней в непривычно строгих тёмных камзолах. Они непринуждённо развалились в креслах и над чем-то смеялись. Один из них, поймав мой взгляд, нахально подмигнул. Я демонстративно вздёрнула нос, но тут же прыснула. Уж больно забавно парень изобразил покаянный поклон. Увы, эта молчаливая беседа быстро закончилась – приоткрытая дверь осталась позади.
«Ну вот есть же нормальные гости. Но нет, нам достанутся дикари», – тоскливо подумала я и тут же врезалась в спину шедшего впереди боевика.
– Совсем вы меня заморочили! – сердито озвучил ректор причину заминки. – Назад!
Он протолкался сквозь строй растерянных студентов и распахнул дверь прямо у меня за спиной. Ту самую дверь. Мало того, старик ещё и меня подтолкнул, так что я ввалилась в комнату первой. И опешила, не поверив своим глазам. Ну как за несколько секунд всё могло так измениться?!
Нет, парни были те же самые. Ошибиться я не могла. У меня отличная память на лица – многочисленные родственники натренировали. Но всё остальное я узнавать отказывалась категорически.
Ещё полминуты назад расслабленно болтавшие парни сейчас стояли навытяжку, словно элитные стражи на императорском параде. На лицах не было не то что улыбок, а вообще каких-то эмоций. Даже челки, и те лежали на высоких лбах под одинаковым углом.
Я сморгнула и тряхнула головой. Отмороженные стражи остались на месте. «Значит, галлюцинации посетили меня минутой раньше», – мелькнула в голове дурацкая мысль.
А ректор уже заливался соловьём, слово в слово повторяя речь о дружбе народов, которую мы выслушали всего четверть часа назад. Увы, при этом он крепко держал меня за предплечье, поэтому скрыться за спинами товарищей не представлялось возможным. Оставалось только кивать с умным видом и надеяться, что стоявший чуть впереди дикарь, габаритами смахивающий на затянутую в мундир гориллу, предназначен не мне.
– И вот наши студенты придумали гениальное решение. Вы отправитесь на каникулы с ними. Так вы в неформальной обстановке легко и просто познакомитесь с особенностями нашей жизни, – с плохо скрытым облегчением закончил ректор.
Гости быстро переглянулись. Идея «наших студентов» явно не пришлась им по вкусу. Но ректор не обратил на этот молниеносный обмен взглядами внимания. Да я бы и сама ничего не заметила, если бы не рассматривала так пристально громилу. Но я рассматривала, а потому видела и дёрнувшиеся на миллиметр брови, и недовольно искривившиеся губы, и на мгновенье напрягшиеся челюсти. Впрочем, всё это было настолько мимолётным, что я и сама была не уверена, не привиделось ли мне. Что уж говорить о ректоре, который не привык слишком внимательно рассматривать студентов, даже экзотических.
– Тисс Легранж, вы отправитесь с тиссом Муркоком. Он боевик, и вам будет о чём...
– Нет, – холодно и спокойно отчеканил громила. Я вздрогнула от неожиданности: мне казалось, что эти губы в принципе не могут шевелиться.
– Простите? – опешил наш старик. – Но это обычная практика для студентов-инородцев, если они остаются больше чем на один семестр.
– Для вас обычная. А в договоре о такой поездке нет ни слова.
– Ну, если вы настаиваете, то, конечно, можете остаться в общежитии. Но тут никого не будет. Впрочем, я уверен, император не откажется прислать стражников, и...
Ещё один короткий обмен взглядами, и громила снова заговорил:
– Не стоит беспокойства. Мы согласны. Но спутников выберем себе сами.
– Да ради всех стихий! – с облегчением выдохнул ректор, протерев обширную лысину большим носовым платком. – Выбирайте.
И этот морщинистый колобок, чтоб у него все зомби взбунтовались, подтолкнул вперёд меня. Да так, что я чуть не впечаталась в широкую грудь заущельного мага.
Уголки его губ дрогнули в усмешке, и я сообразила, что это тот самый парень, что подмигивал мне из комнаты. У меня отлегло от сердца. Нормальные они, что это я. А то, что отмороженных изображают, так кто из нас не занимался тем же самым перед профессорами. Особенно когда ответа на вопрос не знаешь.
Ректор с грехом пополам построил нас в кривую шеренгу и радушно взмахнул рукой: выбирайте, мол. Гостей не пришлось просить дважды. Словно по какой-то команде они одновременно шагнули к нам. Движение было слитным и отточенным, словно репетировалось множество раз. Никто ни с кем не столкнулся, не замешкался и, похоже, даже не задумался. Мгновенье спустя каждый заущелец стоял напротив выбранного студента, положив руку ему на плечо. Увы, передо мной остановился самый отмороженный. Он и не посмотрел на меня. Так и сверлил неподвижным змеиным взглядом ректора поверх моего плеча.
– Ну вот и замечательно, – потёр пухлые ладошки старик. – Знакомьтесь и отправляйтесь. Эти древние стены должны хоть иногда отдыхать от нездоровой студенческой суеты!
Быстрым шагом, сильно смахивающим на поспешное бегство, он выкатился за дверь. Напомнив себе, что заущельцы такие же люди, как и мы, я протянула руку:
– Индира Варгас, зельевар.
В ответ меня смерили холодным взглядом:
– Пошли уже, зельева-ар...
И он первым вышел из комнаты. Робость и смущение мгновенно смыло всепоглощающей волной возмущения: «Да что этот дикарь себе позволяет?!»
Ответ на этот риторический вопрос я нашла очень быстро: дикарь позволял себе всё. К тому моменту, как мы оказались на транспортном складе, я уже кипела, как готовый взорваться котёл. Этот заущельный хам попросту игнорировал моё присутствие. Но стоило мне замешкаться хоть на секунду, как в ход шли такие презрительные взгляды, что я невольно вспоминала уроки по самозащите от дядюшки Перкина. Тот предпочитал самые подлые приёмы, а словосочетание «боевая этика» считал ругательством.
Но, увы, заущелец не дал мне ни малейшего повода использовать эти знания на практике. Да я и сама бы, наверное, не рискнула взбесить и без того злого ректора, размазав по двору академии его драгоценного дикаря.
«Ничего... – мысленно злопыхала я. – Вот за воротами ректора не будет. А несчастные случаи никто не отменял!»
Разумеется, я не рассчитывала всерьёз прихлопнуть высокого гостя. Всё-таки война в мои планы вписывалась ещё хуже, чем роль наглядного пособия в подвалах некромантов. Но парочку мелких пакостей вроде слабительного в полуденном пироге продумать успела. Тем более что среди кулинарных экспериментов моей матушки подобный казус легко останется незамеченным. Впрочем, с её экспериментами, может, никакие пакости и не понадобятся.
– Долго ты ещё будешь меня рассматривать? – холодно поинтересовался заущелец, и я, вынырнув из розовых картинок близкой мести, сообразила, что уже несколько минут стою перед складским артефактом без движения.
– Вот ещё, – фыркнула я, кладя ладонь в специальную выемку. – Просто пыталась быть вежливой и пропустить гостя вперёд. Не подумала, что заущельцы ещё не додумались, что не обязательно ходить пешком. Ну, да не страшно. Моя метла легко поднимет двоих.
– Твоя метла? – ледяное спокойствие изменило дикарю, и он удивлённо вскинул брови.
– Ты же не собираешься топать до моего дома на своих двоих? – хмыкнула я, глядя, как моя красавица, сверкая полированным черенком, постепенно материализуется на пьедестале. – Это, между прочим, на южной границе Империи. Не знаю, как у вас, а у нас это значит почти два дня пути, и не пешком, если ты понимаешь, о чём я.
– И ты собираешься проделать этот путь с метлой наперевес? Может, оставишь её здесь?
Настал мой черёд таращиться:
– Шутишь?
– Ничуть, – он пожал плечами и покосился на мою метлу. – Будет неудобно тащить её всю дорогу. Проще сделать новую на месте. Или у вас на южной границе недостаток ивовых прутьев?
– Это у тебя недостаток мозгов в голове! – возмутилась я. – Как мы доберёмся домой, если я оставлю метлу здесь? Ты-то, похоже, умеешь только пешком ходить. Что-то я не наблюдаю ни метлы, ни ковра-летуна, ни даже паршивых сапог-скороскоков. Или вы... О великие стихии... Только не говори, что вы до сих пор ездите на животных!
– На каких животных? – заметно обозлился он.
– Ну, лошади там, ящеры какие-то. Откуда мне знать, кого приручают за ущельем. Орки вон на волках рассекают. Правда, только на исторических реконструкциях. Так-то они давно уже...
– Реконструкциях?! – заущелец шагнул вперёд, сжимая увесистые кулаки. – У тебя задание вызвать международный скандал своей смертью?! Так ты уже на волосок от его блестящего выполнения.
Я вдруг разом сообразила, что заущелец хоть и не похож на гориллу, но всё равно на голову выше меня и гораздо крупнее. Да и магическими способностями не обделён, если верить нашему ректору. А в этой секции склада никого кроме нас, и нарушать наше уединение явно никто не спешит.
– Спокойнее, – я вскинула руки и попятилась, создавая себе простор для манёвра. Кто его знает, этого дикаря, а вдруг и правда попытается свернуть мне шею. – Зачем нам скандал. Я просто не понимаю, как ты собираешься добираться. На метле лететь не хочешь, ковра-летуна у тебя, похоже, нет...
– На метле... – презрительно фыркнул он, совладав со своей вспышкой. – А кроме палки с прутьями и побитой молью тряпки тебе ничего в голову не приходит? Дикари...
Последнее заущелец добавил очень тихо, почти про себя, но я всё равно услышала и разозлилась:
– Ну, если ваша светлость предпочитает продвигаться пешком, то кто я такая, чтобы ему перечить. Как вам будет угодно. Пошли. Как раз к началу занятий туда-обратно сходим. Может, даже на ворота посмотреть успеем.
К моему удивлению, сарказм пропал втуне. Заущелец будто и не заметил обращения не по рангу. Или попросту успел взять себя в руки и на издёвку не ответил.
– Бери свою метёлку и пошли, – почти приказал он. – Домчим с ветерком. Главное, дорогу показывай.
Я отвесила себе мысленный подзатыльник: «Нашла, из-за чего взбеситься. Они же только приехали. Могли и не успеть сдать свои летунцы на склад. Или вообще не собирались этого делать. Правила не для высоких гостей писаны, а для простых смертных вроде меня».
Но ни ковра, ни сапог, ни даже завалящих крыльев в кладовой, куда меня привёл заущелец, не было. Зато стояла половинка самобеглой телеги, увенчанная двойным кожаным седлом вроде тех, которые орки цепляли на своих волков.
– Садись, – мотнул подбородком парень, взгромоздившись на этого уродца.
ГЛАВА 3. Смешались в кучу глефы, боло и улетели в небеса
– А может, всё-таки на метле? – промямлила я.
Устраиваться на странном механизме не хотелось. Мне уже довелось как-то прокатиться с орком верхом на волке, и ощущения мне совершено не понравились. Но у зверя хотя бы были четыре лапы и какие-никакие мозги. А эта конструкция даже устойчивой быть не могла по определению, не то что удобной.
– Как же ты собираешься выполнять своё задание и за мной следить, если даже на мотоцикл сесть боишься? – хмыкнул парень.
– Сверху буду присматривать, – парировала я. – Не бойся, спасу, если что. Я хоть и зельевар, но кое-какие сюрпризы в запасе имею.
– Кто бы сомневался, – проворчал он, мигом растеряв всю весёлость. – Ладно. Как скажешь. Сверху так сверху. Показывай дорогу.
Заущелец крутнул какую-то ручку, и кошмарный механизм взревел пьяным драконом, которому отдавили хвост.
«Так вот что меня разбудило сегодня утром, – передёрнула плечами я. – А я-то думала, это у химерологов опять какие-то монстры сбежали...»
– Мы собираемся выехать ещё сегодня? – напомнил о себе дикарь, перекрикивая рёв своего механизма.
Я фыркнула и отточенным движением взмыла на метлу. Смягчающее поле мягко обхватило бёдра, делая меня одним целым с ожившим артефактом. Изящно скрестив лодыжки, я бросила на парня торжествующий взгляд: «Это тебе не на железках раскорячиваться!», и вылетела в распахнутые ворота академии.
Дикарь последовал за мной. К моему удивлению, ревущий на всю округу дурацкий механизм не стряхнул своего седока ни на крутом повороте, ни на каменистой осыпи, по которой я мстительно срезала петлю дороги.
«И ничего в этом нет особенного, – сказала я себе, поглядывая вниз. Потерять драгоценного гостя по дороге хоть и хотелось, но явно не стоило. – Орков, вон, их волки тоже не кусают».
В любом случае к вечеру я прониклась даже каким-то подобием уважения к навязанному спутнику и его странному механизму. Он ехал внизу как привязанный, не пытаясь ни отстать, ни потеряться. Ему не мешали ни глубокие колеи, протёртые медлительными самобеглыми телегами торговцев, ни заросшие низкорослым кустарником лесные тропы. Мне оставалось только следить, чтобы подо мной было хоть какое-то подобие дороги. К тому же в сопровождении ревущего на всю округу механизма нашлись и свои плюсы. Я-то быстро привыкла к этому шуму, а вот птицы – нет. Так что в кои-то веки меня не только никто не избил крыльями, но даже не обгадил.
На ночлег мы остановились на караванной поляне. От обилия впечатлений мне и в голову не пришло как-то скорректировать свой обычный маршрут, чтобы завернуть на постоялый двор. Но дикарь и бровью не повёл, окинул внимательным взглядом старое кострище, ряд больших навесов и шалашей и направился к кромке леса.
– Ты куда? – всполошилась я, мигом вообразив, как полночи разыскиваю заблудившегося драгоценного гостя в тёмном лесу.
– За дровами, – хмыкнул он, указав на большую поленницу чуть в стороне.
– Зачем? Котелок я и без костра вскипятить могу. Это караванщики жгут обычно. Их много, а на артефакты деньги тратить жадничают.
– Под утро будет прохладно, – пожал плечами дикарь. – Не хочу, чтобы мой личный надсмотрщик обвесился соплями.
– Какой заботливый, – фыркнула я.
– Это не забота, а чувство самосохранения. Вдруг у тебя как раз задание заразить меня какой-нибудь местной особо убойной простудой. Так вот – не выйдет.
– Не выйдет заразить? – переспросила я, слегка запутавшись в его странных предположениях.
– Вообще ничего не выйдет, – на полном серьёзе отозвался он. – Даже не рассчитывай.
– Вот незадача! А я-то надеялась вернуть тебя ректору в целости и сохранности. И откуда такой пессимизм? Боишься развалиться по дороге?
– Боюсь прибить одну языкатую девицу и самостоятельно выполнить твоё задание, – огрызнулся он и, набрав охапку дров, вернулся к костру.
Пока я соображала, что ответить на подобное заявление, дикарь успел развести костёр и даже принести в котелке воду от ближайшего родника. Я дёрнулась было помогать, но он осадил меня одним движением руки.
– Сиди уж, зельева-ар. И так, небось, всё себе отдавила на этой палке.
– На какой... – опешила я и тут же, догадавшись, о чём речь, возмутилась. – Это не палка! Это лучшая метла! Я на ней дважды факультетские гонки выиграла! И ничего я себе не отдавила! Ни один артефактор не забудет про смягчающее. А мою красавицу делали лучшие! Дядя Вилор и...
– Да ладно, ладно, – отмахнулся он. – Я уже понял, что метла – идеальное средство передвижения, и никакие палки не страшны твоей чугунной... э...
– Что-о?! – подскочила я. – Что это у меня чугунное, а?
– Тихо! – вдруг шикнул этот хам, молниеносным движением зажав мне рот ладонью.
Я затрепыхалась, но с тем же успехом могла бы попытаться сдвинуть гору. Недолго думая запустила зубы в ладонь наглеца. Дикарь зашипел, а в следующую секунду я уже кувырком летела в колючий кустарник.
От моего визга в ночное небо взвились птицы. А треск рвущейся ткани заставил взвиться уже меня: «Любимая куртка! Три месяца на неё копила! Убью! И суд меня оправдает!»
Я наощупь выхватила из поясной сумки фиал с зельем, которое намеревалась презентовать дядюшке Перкину, и принялась продираться сквозь заросли.
– Моя куртка дорого тебе обойдётся, гад! – прошипела я, вываливаясь на поляну.
А гаду было не до меня.
***
На поляне вообще всем было не до меня. «Мужики в своём репертуаре, – мелькнула в голове дурацкая мысль. – Не успеешь отвернуться – они уже нашли с кем подраться!».
Драка была в самом разгаре. Три каких-то оборванца с переменным успехом наскакивали на моего дикаря. Тот довольно успешно оборонялся, но и бродяги явно не всю жизнь провели в канаве. Они ловко размахивали здоровенными ножами, закреплёнными на длинных палках, но, к счастью, почему-то не пользовались магией. Иначе мой дикарь, вооружённый коротким, хоть и зачарованным мечом, явно не отделался бы одним длинным порезом поперёк щеки.
– Эй! А ну пошли вон отсюда! Я его сама хотела убить! – возмутилась я.
Меня наконец-то заметили. Один из бродяг даже, выругавшись, развернулся в мою сторону. Но глупый дикарь вместо того, чтобы воспользоваться таким удачным моментом и отоварить паршивца в спину, решил метнуть кинжал. Мало того, криворукое заущельное создание умудрилось ещё и промахнуться на добрых полтора метра. «Приеду домой – куплю дядюшке Перкину ящик взрывчатки и бутылку лучшего напалма! – подумала я, с трудом увернувшись. – С такими косоглазыми соратниками никаких врагов не надо!»
– Смотри, куда бросаешь, идиот! – рявкнула я, и тут до меня добрался бродяга. Недолго думая, я швырнула ему в лоб свой фиал. – Приятного полёта, ворюга!
Концентрированное зелье лёгкости сработало как надо. Внезапно потерявший вес бандит кувыркнулся на ровном месте и влетел головой в ближайшее дерево, отскочил от толстого ствола как мячик и с тоненьким визгом устремился в небо.
«Хм... Надо будет записать в журнал изменение голоса», – машинально отметила я и снова запустила руку в поясную сумку.
– Левого, – скомандовал дикарь.
– Цели не уточняются, – отозвалась я.
К счастью, бандиты оказались умнее моего спутника. Ну, или тупее, как посмотреть. Оба рванули ко мне, любезно отдалившись от драгоценной тушки заущельного гостя на необходимое расстояние.
– Поберегись! – обрадовалась я и метнула в парочку второй фиал.
Хрупкое стекло лопнуло, и в воздух с громким хлопком взвился клуб дыма. «А вот этого в лабораторных условиях не было», – удивилась я, а в следующую секунду нас всех разметало по поляне. Точнее, разметало драчунов, а я улетела обратно в колючие кусты, из которых с таким трудом выбралась всего несколько минут назад. Снова затрещала рвущаяся ткань, и у меня перед глазами поплыла алая пелена: «Моя куртка!»
Увы... Когда я снова выбралась на свободу, мстить было уже некому. Ночных татей и след простыл, а дикарь сидел у дальнего края поляны и, то и дело потирая затылок, распутывал какую-то верёвку на ногах. Судя по сломанному молодому дубку, его приземление тоже не блистало комфортом.
«Концентрацию придётся уменьшить», – хмыкнула я про себя и направилась к дикарю:
– Цел?
– Почти. Хотя с такими помощниками, как ты, и врагов не надо, – хмыкнул он и машинально потянулся к затылку, но, спохватившись, поспешно опустил руку.
– Не тебе говорить о плохих помощниках. Кто мне только что чуть кинжал в горло не воткнул? Я хотя бы предупредила.
– В следующий раз обязательно воспользуюсь твоим любезным предупреждением. И чего тебе в кустах не сиделось? Они же тебя не заметили.
– Как бы ни так. Они наверняка следили за поляной, торговцев поджидали. А тут мы.
– Ну, разумеется, – буркнул дикарь и снова занялся своими ногами. Я вытащила из дерева его кинжал и протянула ему рукоятью вперёд:
– Разрежь.
Он бросил на меня долгий и какой-то нечитаемый взгляд, но оружие взял и принялся с остервенением пилить верёвку.
– А за куртку я тебя таки убью, – проворчала я, снимая куртку и рассматривая большие прорехи. – Три стипендии за неё отдала.
– Я куплю тебе новую.
– А денег хватит? – ухмыльнулась я, покосившись на его скромный и тоже рваный камзол. – Имей в виду, я отличница, и стипендия у меня повышенная, так что стоит она о-го-го.
– Не переживай. Ради того, чтобы не слушать твои стенания, найду.
– Договорились. Тем более что это, – я просунула руку в самую большую дыру и пошевелила пальцами, – целиком на твоей совести. Не швырни ты меня в кусты...
– ...Тебя бы примотало этим ко мне, – перебил дикарь, бросив мне на колени разрезанную верёвку. На концах у неё болтались небольшие, но очень увесистые шарики. – Я, конечно, догадывался, что при таком количестве магов у вас одарённых не берегут, но чтоб до такой степени...
– А кто будет беречь? Бандиты, что ли? – такая наивность меня развеселила. – Что, думаешь, если зельевар, так сразу все будут в пояс кланяться? Дождёшься от них. Пока не припечёт, так и будут нос драть: «Фу, зелья, как скучно, как вонючно». А вот как... Кстати... Ну-ка покажи свою щёку. Ещё только не хватало мне потом от ректора огрести. С него станется мне выговор объявить: выдали тебе гостя целого, а возвращаешь драного.
Я достала из заплечного мешка свою аптечку и разложила на коленях походный несессер с фиалами. У меня как у зельевара выбор имелся весьма обширный и на все случаи жизни. Правда, кое-что было экспериментальным и вообще работало только в теории. Но для простой царапины такие ухищрения не требовались, и я, щедро зачерпнув заживляющую мазь, потянулась к ободранной физиономии дикаря.
Не тут-то было: он перехватил мою руку, больно стиснув запястье.
– Решила довести дело до конца?
– В смысле? – опешила я.
– В прямом. Добить меня решила? – с уморительной серьёзностью поинтересовался дикарь.
Я с трудом сдержала смех. Это ж надо... бандитов не испугался, а простой заживляющей мази ещё как.
– Не бойся, это не больно, – заворковала я. – Чуть пощиплет и пройдёт. Зато шрама не останется. Зачем такому красавчику шрам?
– Не разговаривай со мной как с ребёнком!
– А ты не веди себя как ребёнок! Заживляющей мази только малыши боятся.
– Я не боюсь заживляющую мазь. А вот в твоих руках...
– Да ладно тебе, – обиделась я. – Бери и мажь сам. Руки ему мои не нравятся, глядишь ты!
Я вырвала руку и, сунув ему баночку, принялась втирать оставшуюся на пальцах мазь в зарождающийся на предплечье синяк. Дикарь с минуту сидел неподвижно, а потом всё-таки пересилил свои глупые страхи и потянулся к лекарству. Правда, набрал всего ничего, да ещё и обнюхал с подозрением.
Окончательно разобидевшись, я подхватила перевёрнутый котелок и молча пошла к ручью. Я простила ему и хамство, и кинжал, и даже испорченную куртку простила бы, наверное, со временем. Я вообще отходчивая, так мама говорит. Но недоверчивое отношение к моим зельеварским умениям прощать не желала: «Я ведьма в семнадцатом поколении! Лучшая на курсе зельеварения! А он от моей мази шарахается как от убойной отравы! Скотина! Хам! Дикарь! Да я с детства эту мазь варила лучше мамы!»
Когда я вернулась на поляну, негодный спутник уже ворошил поленья в заново разожжённом костре. Мой сложенный несессер лежал на бревне, а крови на щеке дикаря не было. «Смотри-ка, снизошёл-таки, – с долей удовлетворения подумала я. – И правильно. Воспаление даже дикарям не нужно».
Убрав аптечку обратно в мешок, я засыпала в котелок горсть пряных трав, собранных тут же у ручья. Пока вода закипала, я достала хлеб и бумажный пакет с сыром. Дикарь хмыкнул и полез в висящие на его колёсном уродце сумки. На свет появились ветчина, мигом окутавшая своим ароматом всю поляну, лепёшки и плоская жестяная банка. За стол сошёл широкий пень, и вскоре мы уже сели за поздний ужин. А на сытый желудок завязалось и подобие нормального разговора.
О драке мы по молчаливому согласию не вспоминали, как, впрочем, и о его недавнем испуге. Что и неудивительно – кому захочется вспоминать такие детские заскоки. Я же великодушно решила не заострять. Кузина Биль не раз говорила, что хуже нет, как напоминать мужчине о его слабостях – гарантированно станешь врагом номер один. А мне с этим чудаком ещё два месяца возиться, а потом его ректору возвращать, и всё это желательно без международного скандала. Впрочем, насчёт скандала у меня уверенности не было. Всё-таки заущельный дикарь и мои родственнички, да в одном доме... Это чревато.
Нет, я люблю свою семью. Даже бабушку Летицию. Ну, пока она не будит меня звоном своих призрачных цепей посреди ночи, точно люблю. Но они могут в рекордные сроки свести с ума неподготовленного человека. А мой дикарь явно отличался тонкой душевной организацией. Надо же... Заживляющей мази испугался.
Я из-под ресниц покосилась на спутника, прикидывая, как бы так провести его по всем рифам моей семейной жизни и не сделать заикой в процессе.
– Что? – он почувствовал мой взгляд почти мгновенно.
– Да вот думаю, как тебя представить семье. Ты же так и не соизволил назвать своё имя.
– Хочешь сказать, что не знаешь, за кем тебя поставили следить? – хмыкнул он.
– Понятия не имею. Сам же видел. Ректор больше думал о том, как выпереть нас всех с территории академии. О правилах приличий он и не вспомнил.
– А без официального знакомства ты, разумеется, ну ничегошеньки обо мне не знаешь, – уже открыто усмехнулся парень.
– Ох, простите невежу, ваша светлость, – передразнила его тон я. – Там, за ущельем, вас каждая собака знает, да?
Глаза дикаря полыхнули гневом. Да так, что я невольно отшатнулась:
– Эй. Ты чего? Я же шучу. Ну, прости. Не успели нам о вас все подробности рассказать. Наши не ожидали, что вы вообще ту... Эм... Ну, что вы совсем другие. Думали вас на лето в общаге оставить. А тут такой пассаж – у вас, оказывается, всё не так, как у нас. Ну, в бытовом плане. Свет там, душ и всё такое...
– Я понял, – процедил он.
– Ну вот... – обрадовалась хоть какой-то нейтральной реакции я. – Видно, никто из профессоров с вами высиживать в академии в свой законный отпуск не захотел, вот ректор и скинул заботу. Он часто так делает. Из-за какого-то его неудачного эксперимента соседнее кладбище поднялось – очень хорошо, вот вам, оболтусы, практика. Ингредиенты вовремя не привезли – отлично, весь курс зельеваров вместо лекций отправляется в лес с серпами. И так во всём. Вот и вас скинули по привычке. Но ты не думай. Учат у нас на совесть.
– По привычке, значит? – ухмыльнулся дикарь.
– Ну да. Наверное. Не принимать же за чистую монету его россказни про то, что он вас так от наёмных убийц прячет.
– Каких ещё убийц?!
Я прикусила язык, но было уже поздно. Парень смотрел на меня так требовательно, что сразу было понятно, съехать с темы никто не даст. Но я всё же попыталась:
– Да нет никаких убийц, это я так, образно. Преувеличила немного.
– И в чём конкретно ты преувеличила?
– Ой, да во всём! Ну кому нужны простые студенты? – буркнула я и, махнув рукой, тоже мне нашли тайны, пересказала напутствие ректора.
Дикарь, как ни странно, слушал меня очень внимательно. Даже уточнял всякие нюансы и очень пристально интересовался реакцией моих однокашников на новости о гостях. Наконец, вытащив из меня даже те подробности, которые я сама не помнила, он угомонился.
– Надеюсь, твоё чувство собственной важности ликует и поёт, – проворчала я. Неожиданный допрос по такому идиотскому поводу меня вымотал.
– Скорее, оно тихо ругается в уголке, – буркнул парень. – Одно радует, не все у вас тут полные идиоты. Кое-кому ума явно хватает. Хотя хаос его знает, хорошо это или плохо.
– Я перестала тебя понимать. Впрочем, это моё перманентное состояние. Не успеваю за полётом твоей мысли.
– Я тоже.
– Что?
– Тоже тебя не понимаю. Кто ты такая, Индира?
– Студентка. Зельевар. Я тебе...
– Да нет же... – нетерпеливо перебил он. – Кто ты на самом деле?
ГЛАВА 4. Кому что мерещится
Он задал это вопрос таким серьёзным тоном, что удержать природную язвительность под контролем у меня не получилось. Я старательно огляделась по сторонам, будто высматривая несуществующих шпионов, и, доверительно понизив голос, прошептала:
– Я лучший зельевар Империи. У меня бездна наград, а император все свои лекарственные зелья заказывает только у меня. Впрочем, яды тоже...
По мере того, как я говорила, тёмные глаза парня расширялись всё сильнее.
– Так вот оно что, – так же тихо отозвался он.
– Именно, – закивала я, из последних сил сдерживая смех. – Только имей в виду, это моя самая главная тайна, и ты не должен её никому рассказывать, потому что...
– Потому что?.. – парень подался вперёд.
– Потому что это всё дело далёкого будущего. А пока я просто ведьма-недоучка, – таки расхохоталась я.
Он отшатнулся, мгновенье неверяще глядя на меня, а потом громко выругался:
– Зараза!
– Да ладно, – я хлопнула его по плечу. – Смешно же получилось.
– Смешно?!
– Конечно! У тебя был такой таинственный вид. Прям шпион, узнавший самые секретные секреты.
– Сама ты шпион.
– Да нет, я – Индира Варгас. А вот кто ты, я до сих пор не знаю.
– Лихас. Минай Лихас, – буркнул он, подарив мне ставший уже привычным испытующий взгляд.
– Здорово, – кивнула я. – И что из этого имя, а что фамилия?
– Минай – имя.
– Минай... – я покатала на языке непривычное созвучие. – А ничего так. Необычно, но тебе подходит.
– Рад, что тебе нравится, – с сарказмом бросил он.
– Ладно. Спать пора. Девочки налево, мальчики направо.
Я подхватила свою метлу и заплечный мешок и поплелась к ближайшему шалашу. Забралась внутрь и, убедившись, что грубо сколоченные лежанки заполнены душистым и совершенно сухим сеном, задвинула плетёную циновку, заменяющую дверь.
– Что, вот так просто спать пойдёшь? – раздался снаружи удивлённый голос Миная.
– А что такого? – отозвалась я, раскатывая походное одеяло поверх сена. – Если ты разбойников опасаешься, так это зря. Они своё уже получили и точно не вернутся. И новые тоже не появятся. Не так много в Империи разбойников. Честно говоря, вообще не понимаю, зачем они к нам пристали. Взять с нас особо нечего, поймать сложновато. А вот виселица всё равно светит, хоть ты на одинокого путника напал, хоть на целый караван. Так что ложись спокойно спать. Эти идиоты – единственные в своём роде на всю Империю.
– А если я сам от тебя сбегу? – не успокаивался парень. – Тебе же за мной следить велено.
– Ой, отстань, – смачно зевнула я. – Ну куда ты побежишь? А главное, зачем?
– Пойду шпионить и раскрывать ваши самые секретные секреты, – подбавив в голос заговорщицкие нотки, протянул он.
– Хорошая попытка, – рассмеялась я. – Но для меня недостаточно искусная. Так что пока один – ноль в мою пользу. Но ты старайся, старайся. Может, однажды тоже сумеешь меня разыграть.
Парень буркнул что-то невнятное, и на поляне наконец воцарилась тишина. Я зевнула и блаженно вытянулась на душистом сене. Плотная подстилка не поддавалась колючкам и жёстким стеблям, а аромат был просто одуряющим.
«Завтра буду уже дома... Как же всё-таки Миная мимо дядюшки Перкина без потерь провести? Минай... Забавное имя...»
С такими мыслями я и уснула, не успев толком обдумать ни предстоящую встречу с дядюшкой, ни вечернюю стычку с нахальными разбойниками. Впрочем, о них я к утру и вовсе забыла. Мало ли сюрпризов случается в дороге. Ночные тати – это, скорее, мелкая неприятность, чем неожиданность.
Разбудили меня треск и какой-то незнакомый аромат. Судя по обрывкам тумана, стелящимся по земляному полу шалаша, за стеной едва рассвело.
«Опять, что ли, разбойники? – недовольно подумала я, кое-как заставив себя выпутаться из тёплой рогожи. Нашла глазами свою метлу, потом заплечный мешок. Ничего не пропало. Да и плетёная циновка, заменяющая дверь, явно оставалась нетронутой. – Может, минаев мотоки... мотоси... мотоцикл воруют? Неплохо было бы. Полетели бы, как все нормальные люди, на метле. Впрочем... на это убожество даже вчерашние идиоты не позарились».
Отогнав соблазнительные мечты, я выбралась из шалаша. Разумеется, на собственность Миная никто не покушался. Запылившийся механизм мирно стоял у ближайшего дерева, а сам парень копошился у костра. Оттуда как раз и тянулся незнакомый бодрящий аромат.
– Ты что, вообще спать не ложился? – спросила я, сцедив зевок в кулак.
– Ложился, конечно, – не оборачиваясь, пожал плечами он.
– А зачем вскочил в такую рань?
– Солнце уже давно встало.
– Ну и что? Каникулы же. А с петухами даже в академии не поднимают. Хотя они, наверное, тоже ещё спят. Ладно, не страшно. Зато раньше доберёмся. А что за зелье ты варишь?
Я сунула нос в котелок и с любопытством втянула аромат, стелющийся над бурой жижей.
– Это не зелье, это кофе. Будешь?
– А что такое кофе?
– Ну, напиток такой. Вроде чая, только крепче и вкуснее. И по цвету другой. Кофе – это... Это кофе, в общем, – окончательно запутался Минай и протянул мне большую жестяную кружку, над которой вился пар.
Ничем неприятным запах не отличался, но я всё равно покачала головой. Мало ли, из чего варят этот кофе. Судя по цвету, из старых грязных носков, а то и из чего похуже. А аромат... Мало ли, откуда он. Я ведьма, а потому прекрасно знала, что не всё то полезно, что хорошо пахнет. Самый убойный растительный яд вообще весенним лугом пахнет, но от этого он не становится менее убойным.
Конечно, я не думала всерьёз, что Минай хочет меня отравить. Но после вчерашнего розыгрыша у него были все причины напоить меня какой-нибудь пакостью, и брать что-то съедобное из его рук было бы верхом легкомыслия.
– Как хочешь, – парень ничуть не расстроился и сам хлебнул из своей кружки. – Какие планы на сегодня?
– Планы? Домой лететь, какие могут быть ещё планы?
– Ну, мало ли. Может, у тебя в рукаве ещё парочка убийц припасена. Или какая-нибудь дорожная катастрофа, – пожал плечами он.
– Уж не знаю, что хранят в рукавах заущельцы, но у нас там только руки, – слегка обиделась я.
Минай бросил на меня очередной нечитаемый взгляд, но спорить не стал. Позавтракали мы в полном молчании и в путь двинулись прежним порядком. Я в небе, а он – петляет по дорогам.
Когда на горизонте показались башни Юрска, рядом с которым располагалось наше семейное поместье, я, наконец, спохватилась: «А инструктаж? Без него мои любимые родственнички этого наивного дикаря без соли и перца слопают. Причём из самых лучших побуждений».
Я крикнула вниз:
– Привал!
– Здесь? – заметно опешил парень, окинув быстрым взглядом пыльную обочину и стену колючих кустов за ней. Но мотоцикл всё-таки остановил.
Я приземлилась чуть дальше, вынужденная миновать сросшиеся над дорогой кроны деревьев. А когда, подхватив метлу, вернулась обратно, то обнаружила своего подопечного прижавшимся спиной к дереву с мечом наизготовку.
«Это уже начинает надоедать! – обозлилась я, нашаривая застёжку поясной сумки с зельями. – Этот парень буквально притягивает неприятности!»
Я успела сделать несколько шагов, прежде чем сообразила, что Минай пялится именно на меня. Даже оглянулась, поддавшись нелепой идее, что умудрилась как-то просмотреть нападающих у себя за спиной. Но дорога была совершенно пуста. Не считать же за разбойников парочку сорок, копошившихся в пыли.
– В чём дело? – я заговорила преувеличенно ласковым тоном. – Что тебя испугало?
Парень молчал, пристально глядя на меня. Впрочем, время от времени бдительно стрелять глазами по сторонам он тоже не забывал. Всё это выглядело так, будто он ждёт нападения в любую секунду.
– Вот что бывает, когда пьёшь всякие странные напитки, – проворчала я, выбирая кочку почище. – Или ты мне туда всё-таки что-то подлил, а потом случайно сам выпил?
Ответа я не дождалась и, усевшись, развернула остатки хлеба с сыром.
– Ладно. Когда убедишься, что опасные злодеи существуют только в твоём воображении, подходи.
Прошла минута, другая, и Минай наконец опустил меч:
– Что, и всё?
– О чём ты? – поинтересовалась я, старательно скрывая облегчение.
Мне уже случалось сталкиваться с разыгравшимся воображением. Пару раз, надышавшись парами экспериментального зелья, я сама откалывала шуточки и похлеще.
– Никаких убийц, ловушек и прочей приветственной программы? – приподнял бровь он.
– Много чести – тешить твою паранойю, – фыркнула я. – Или это были видения?
– Какие ещё видения?!
– Ну, такие… Странные. Ты бы завязывал с этим своим кофе.
– А при чём тут кофе? – заметно опешил Минай.
– А что ещё? Ели мы оба одно и то же. Только ты пил кофе, а я нет. Теперь тебе мерещатся бандиты, а мне нет. Вывод: виноват кофе. Логика, друг мой заущельный.
– Кривая у тебя логика, подруга заущельная, – хмыкнул парень. Меч он уже успел куда-то убрать и нахально выхватил у меня из рук бутерброд, который я любовно собрала для себя.
– Почему это я заущельная? Это вы за ущельем живёте.
– Ну, это с какой стороны посмотреть.
Я несколько раз сморгнула, прежде чем поняла, что он прав, и рассмеялась.
– Дошло? – ухмыльнулся он. – Вот это и называется логика, а не твои кривые выводы. Видения, надо же…
– А что я должна была думать? Не успела отвернуться, как ты уже меч хватаешь. Или мне надо было решить, что ты собираешься убить меня?
– Я тебя? Да зачем ты мне сдалась? А вот насчёт тебя я не уверен.
– Забери у меня ещё один бутерброд, и можешь быть уверен, – проворчала я, наблюдая, как второй бутер исчезает в ненасытной дикарской пасти.
– Ты или гениальная актриса, или я вообще ничего не понимаю в этой жизни, – покачал головой Минай.
– Не понимаешь, – кивнула я. – Поэтому ректор и скинул тебя на мою бедовую голову. Ну, ничего. Разберёшься, ничего тут сложного нет. Всё просто, как зелье от насморка.
– У вас придумали зелье от насморка?
– Конечно. Даже несколько. Если принимать, то насморк пройдёт за одну неделю, а если нет – будет тянуться целых семь дней.
Минай расхохотался над этой замысловатой шуткой, и я окончательно успокоилась. Что бы ни стрельнуло ему в голову, сейчас это прошло. В данный момент он вообще отличался от обычного имперца разве что подчёркнуто скромной и тёмной одеждой.
«Может, переодеть его и вообще моим не говорить, что он заущельный?» – задумалась я. Потом мой взгляд переполз с парня на лежащий на обочине мотоцикл, и я мотнула головой, отбрасывая несбыточные мечты.
– О чём думаешь?
– Да так… Прикидываю, как тебя с моим семейством познакомить, чтобы цел остался.
– У тебя такая кровожадная семейка?
– Ещё чего! У меня самая лучшая семейка! Но при дядюшке Перкине хвататься за меч ни с того ни с сего не стоит. Ну, и матушке лучше не говорить, что ты сыт. Но и есть всё, что она предложит, тоже не советую. Лучше скажи, что у тебя проблемы с желудком или что-то такое. Ах да, кузине Биль говори, что ты женат и у тебя трое детей. А ещё…
– Что-о?!
– Если в твои планы входит обзавестись язвой желудка или супругой-имперкой, то можешь не говорить, – пожала плечами я.
– И после этого ты продолжишь утверждать, что ничего обо мне не знаешь?! – кошачьим движением дикарь взлетел на ноги, нависая надо мной, как падший ангел возмездия.
– У тебя что, и правда язва? – я попыталась отодвинуться, но уперлась в ствол поваленного дерева.
– Хватит лжи, Индира! Кто ты такая?! Зачем мне тебя навязали? Зачем вас вообще нам навязали?!
– Это ещё кого кому навязали! – разозлилась я. – У меня вообще каникулы! Я должна была приехать домой, похвалиться значком лучшей студентки курса и два месяца посвятить ничегонеделанью! А вместо этого ты гоняешь меня по кустам, тычешь своим ножиком и воруешь мои бутерброды! И это мы ещё до дома не добрались!
– А что такое каникулы?
– Каникулы?! Как можно не знать, что такое каникулы?! – возмутилась я и тут припомнила слова ректора. – Ах да… у вас же постоянно учатся. Ректор что-то такое говорил.
– Жаль, он нам не сказал, что у вас не постоянно, – проворчал Минай. – Так ты сейчас не работаешь?
– Я вообще пока не работаю. Я студентка! Мне ещё год учиться, прежде чем работать. А до того – два месяца каникул. То есть ничего не делать.
– А почему?
– Почему что?
– Почему ничего не делать? Ты заболела?
– Нет! Просто один учебный год закончился – надо отдохнуть. Домой съездить, расслабиться. Так всегда делают. Ну, по эту сторону ущелья – всегда.
– Удивительно…
– А у вас не так? – не сумела сдержать любопытство я.
– Мы просто учимся. А расслабиться… У нас десятник так ругается: «Что расслабились, отродья хаоса?» И это значит, что он о-очень недоволен, – усмехнулся Минай.
– Бр-р… – представив себя посреди бесконечной учёбы и злобных десятников, я поёжилась. – Даже знать не хочу, что надо натворить, чтобы удостоиться звания «отродье хаоса».
– Например, опоздать на разминку.
– Я же сказала – не хочу знать.
– И это тоже удивительно, – покачал головой он.
– Опоздание на разминку?
– Твоё нежелание знать.
– Была бы охота ужастики слушать, – пожала плечами я.
Над пыльной дорогой повисла тишина, нарушаемая только щебетом птиц высоко в ветвях. Минай рассматривал меня с каким-то нездоровым вниманием, но я уже настолько привыкла к его заскокам, то не задавалась закономерными вопросами. Кто их знает, этих заущельцев, может, у них так принято. От того, кто придумал учёбу без каникул, всего можно ожидать.
– Значит, так. Давай договоримся. Когда тебе что-то мерещится, чудится или выглядит неправильно, ты сначала спрашиваешь у меня, потом, если не понял, опять спрашиваешь, и только потом решаешь, надо ли хвататься за меч. Договорились? Так нам обоим будет проще пережить эти два месяца.
– Договорились, – усмехнулся он.
– И вообще, вас сюда прислали знакомиться с нашей жизнью. Вот и знакомься. Правило первое: не хвататься за колюще-режущие предметы каждые пять минут. Не знаю, как у вас, а у нас каждый встречный не является убийцей.
– Точно? А то пока я у вас встретил только четверых. Трое из них попытались меня убить. Насчет вашего ректора я пока не уверен.
– А ректор-то тебе что сделал?
– Тебе сбагрил, – ухмыльнулся Минай.
Я аж задохнулась от возмущения:
– А со мной что не так?!
– Дай подумать, – этот нахал с заметным удовольствием принялся перечислять. – Привела на поляну к убийцам, укусила, чуть не сломала мне хребет об дерево и постоянно пугаешь своими родственниками. И это мы ещё двух дней не знакомы.
– А ты… А ты… А ты уже третий бутерброд стащил! Решил заморить меня голодной смертью?!
– Так вот почему ты кусалась, – хохотнул он. – Спасалась от будущей голодной смерти? Вас что, не кормят в вашей академии?
– Ещё как кормят, – прошипела я. – Студентами по обмену!
Я швырнула в него смятую салфетку с оставшимися от моего сгинувшего завтрака крошками, но он ловко увернулся и со смехом вскочил на ноги.
– Ну что, один-один, подруга заущельная? – поинтересовался Минай, пока я пыталась нащупать что-нибудь потяжелее салфетки.
Что значит его насмешливая улыбка, до меня доходило секунд тридцать, но всё-таки дошло. Невольно прыснув, я погрозила нахалу кулаком:
– Это ещё не конец, имей в виду.
– Как вам будет угодно, тисса Индира, – Минай отвесил мне издевательский поклон. – И, может быть, в честь зарождающихся дружбы и сотрудничества остаток пути мы проделаем как нормальные люди? Мне так надоело высматривать тебя наверху.
Я с сомнением покосилась на неустойчивого монстра, припомнила, как оно ревёт, стоит только сдвинуться с места, и покачала головой.
– Нет уж. Так далеко наши отношения пока не зашли. Кроме того, я не очень хочу явиться домой глухой на оба уха.
– Ну как скажешь. Тогда ноги хорошенько оботри, когда на свою палку полезешь.
– Это ещё зачем?
– Явиться в твоим родственничкам слепым в мои планы тоже не входит. А с твоих сапог вечно всякая дрянь сыплется. Как голову подниму, так и…
– Ах ты… – я уже начала возмущаться, но, заметив в уголках его губ затаившуюся ухмылку, вовремя прикусила язык, – …весельчак заущельный. Полетели уже. Я домой хочу.
Подобрав метлу, я взмыла в воздух. Секунду спустя снизу донёсся рёв голодного дракона – подопечный не стал тянуть. Набрав высоту, я убедилась, что внизу достаточно проходимая дорога и Минай не рискует отстать, и перевела взгляд дальше, туда, где за зелёными холмами располагалась наше семейное поместье. Ещё ни разу не было такого, чтобы по приезде меня не поджидал какой-нибудь сюрприз. Но на этот раз неожиданность припасла и я. И во что это выльется в итоге – совершенно не представляла. «Особенности моей родни и заскоки заущельного мага … Это просто не может хорошо закончиться, – мрачно проворчала я себе под нос. – Кстати, про заущельного… Что ж у них там за порядки, что слово «каникулы» ему незнакомо, а у меня он всё время выясняет про какие-то задания? Надо будет расспросить подробнее…»
ГЛАВА 5. Скоростная помолвка
Городок пришлось объезжать по большой дуге – завести в этот тихий уголок заущельца с его двухколёсной громыхалкой я не решилась. И так мы распугали всех окрестных собак, гусей и котов. Но всё когда-нибудь кончается. Закончилось и это путешествие. Завидев сверху знакомые ворота, я приземлилась перед поворотом и, скрываясь за густым кустарником, осмотрелась.
– Кого высматриваешь? – поинтересовался Миная, подходя ближе. Свой грохоцикл он оставил чуть в стороне.
– Да так. Просто глянула, – неожиданно для самой себя смутилась я. – От твоего механизма столько шума…
– Зато я не маячу в небе, как болтливая мишень, – ухмыльнулся парень.
Но мне было не до его шуточек.
– Да, – на полном серьёзе согласилась я. – Если бы этот грохоцикл ещё и летал, мы стали бы поводом для сплетен на ближайшие двадцать лет.
– Мотоцикл, – поправил Минай.
Я только отмахнулась.
– Неважно. Значит, так. Сейчас ты берёшь своё грохомото и тихонечко идёшь за мной вдоль этих кустов. Голову только пригни, а то тебя видно отовсюду. Потом мелкими перебежками перебираемся к забору, а там уже рукой подать до чёрной калитки. Ею никто не пользуется, так что нас не заметят. А там…
– А там вам всё гавно не пгойти, вгажьи дети!
Я подскочила, разворачиваясь буквально в полёте. На аллее стоял мой любезный дядюшка, направив на нас свой боевой посох. В другой руке он держал спутанный моток бечёвок.
Минай молниеносным движением выдвинулся вперёд, одновременно умудрившись задвинуть меня себе за спину.
– Дядя Перкин! – совершенно неискренне обрадовалась я, выглянув из-за широкого, обтянутого чёрной тканью плеча. – Я так рада тебя видеть!
– Какой я тебе дядя, лазутчица?! – возопил он и швырнул в нас своими верёвками.
Сверкнул полыхающий магией клинок, рассекая этот своеобразный снаряд прямо в воздухе. Мне на голову посыпались обрывки бечёвки и искры.
– Дядя Перкин! Минай! – взвыла я.
Но куда там, меня уже никто не слушал. Навершие дядюшкиного боевого посоха разгоралось от концентрируемой в нём магии, а Минай пригнулся, как готовый к прыжку хищник.
– Думаешь, спгавился с сетью, щенок, и победил? – картинно расхохотался дядюшка. – Как бы ни так. Сейчас ты узнаешь, на что способны импегские офицегы!
Слегка ржавый шлем съехал на бок, гнутая кираса топорщилась в самых неожиданных местах, но мне резко стало не до смеха. Слишком хорошо я знала, что следует за этим возгласом. В последний раз после такого в городе пришлось новую ратушу строить.
– Дядюшка Перкин, это я, Индира! – увернувшись от рук Миная, снова попытавшегося отправить меня в придорожные кусты, я выскочила вперёд. – Минай, убери свой дурацкий меч! Это тебе не учебный бой.
– Индига, говогишь? – прищурился дядя. – И кто тогда это? Мой потегянный во младенчестве племянник? И почему же тогда вы от меня пгячетесь? Импегские офицегы…
– Вот потому и прячусь, – огрызнулась я. – И имперским офицером ты никогда не был! Ты вообще в армии не служил!
– А ты откуда знаешь? Следишь за моей семьёй?!
– Ага, последние восемнадцать лет. Как родилась, так и слежу за этим балаганом.
– Глубоко законспигигованная шпионка? Польщён, – приосанился дядя.
– Размечтался. Всего лишь твоя племянница, – фыркнула я и, завидев у ворот матушку, замахала рукой. – Мама! Дядя опять забыл принять свои эликсиры!
– Это мама? – с оттенком меланхолии уточнил Миная.
– Ага… – обречённо отозвалась я.
– Дирочка! – распахнула объятья маман. Зажатый в её руке огромный нож со свистом рассёк воздух, и с лезвия полетели багровые капли. – А мы уж заждались.
– Да вот дядюшка бушует, – наябедничала я.
– Перкин?!
– Что ты понимаешь, женщина?! – Выпятил цыплячью грудь дядюшка. – Это шпионы!
– Ой, дурень! Да где ж ты таких тощих шпионов найдёшь? Их, поди, нормально кормят вражины-то! – всплеснула руками матушка. И оттеснив брата в сторону, что, учитывая её немалые рост и габариты, было несложно, направилась ко мне. – Дирочка… Похудела как, отощала, бедняжка… А это кто с тобой? Где ж ты такого худенького нашла? Ну ничего, откормим.
Заметив, как Минай попятился, я прыснула и обняла матушку. Благо свой любимый поварской нож она успела сунуть за пояс передника.
– Ну, давайте скорее в дом! Обед ещё не готов, но чем перекусить, найдётся. Возьми метлу, дурень старый! И шлем на место отнеси. Всё ж таки семейная реликвия, а ты её на своей дурной башке таскаешь.
– Ты пожалеешь, женщина, сама вгажину в дом ведёшь, – пафосно возвестил дядюшка. – Эта и пгавда на Индигу смахивает. А того, чёгного, я не знаю и в свой дом не пущу! Вдгуг он из-за ущелья пгишёл наши секгеты выведывать?
– Ваши секреты мне совершенно не нужны. Я по другому поводу приехал, – ляпнул в этот момент Минай.
По-моему, в этот момент затихли даже вездесущие воробьи.
Я машинально втянула голову в плечи: сейчас начнётся…
– Что я такого сказал? – вполголоса поинтересовался парень, окинув быстрым взглядом скульптурную группу из моих застывших родственников.
– Понимаешь, этот тот момент, когда надо… – начала было я, но не успела. Родичи опомнились.
– Батюшки! – воскликнула матушка, хватая бедолагу за руку. – Такой путь, и без горячего!
– Я знал! – одновременно завопил дядя, вцепившись в другую. – Вгаг не пгойдёт!
– Да какой же он враг? Посмотри, какой худой! В чём только душа держится?!
– Это потому, что на наших хагчах ещё отожгаться не успел!
– Даже врагам надо есть!
– Только чегез мой тгуп! Я, можно сказать, этот момент всю жизнь ждал!
– Перкин!
– Белана!
Перебрасываясь словами как мячиком, они дёргали Миная то в одну, то в другую сторону. У парня был настолько ошалевший вид, что мне стало его жаль. Вот так, приезжаешь учиться, а тебя мало того, что учить отказываются, так ещё и усылают хаос знает куда. А там отдают на растерзание каким-то безумным крикунам, с которыми и воевать вроде нет причин, но и не воевать нельзя – разорвут.
– Хватит! – рявкнула я.
Разумеется, никто не услышал. У меня загудела голова: «Опять двадцать пять! Ну, ничего не меняется! Придётся вводить в бой тяжёлую артиллерию...»
– Дорогие родственники! – завопила я, с трудом перекрикивая этот галдёж. – Позвольте представить вам моего жениха! Его зовут Минай...
«Пхе! Осталось только увернуться от вопроса, где мы познакомились», – мелькнула в голове дурацкая мысль, прежде чем запрещённый приём сработал. Да ещё как...
Дядюшка Перкин выпустил многострадальную руку Миная и, поправив манжет, отступил назад. Ну, это и ожидалось. Его паранойя всегда пасовала перед священными Семейными Узами. Маман ахнула и, подавившись очередным возгласом, умолкла, быстро шаря в кармане передника в поисках несуществующего платка. Она считала, что на свадьбах, помолвках и прочих романтических событиях надо обязательно плакать. А бедолага Минай, забыв, что минуту назад чуть не погиб геройской смертью в руках моих родственничков, воззрился на меня, как на воплощение хаоса. Он даже за меч не стал хвататься, походу, окончательно ошалев от удивления.
«Да... А вот о нём-то я и не подумала, – проворчала я про себя. – Надо было хоть предупредить бедолагу...»
Впрочем, раскаяние не помешало мне действовать. Следовало пользоваться ситуацией, прежде чем в трагикомедии «Индра приехала с незнакомцем» начнётся второй акт «Индира выходит замуж». Этот бедный заущельный маг с его тонкой душевной организацией и привычкой чуть что хвататься за оружие точно не переживёт: или разорвут, или самоубъётся. Что я потом ректору скажу?
– Мам, мы будем у меня, – сообщила я, подхватывая гостя под руку, и прошипела ему на ухо: «Пошли быстро, пока они не опомнились!»
Надо отдать должное Минаю, он не сопротивлялся. То ли уже научился мне доверять, то ли, что более вероятно, успел сообразить, что из себя представляет семейка Варгас.
Быстрым шагом, сильно смахивающим на бегство, мы вошли в ворота и почти сразу свернули на боковую аллею, ведущую к моему флигелю.
– А мой мотоцикл? – приподнял бровь Минай, когда ворота скрылись из виду.
– Можешь за ним вернуться, – хмыкнула я. – Если жизнь недорога. Имей в виду, родственников матушка любит куда больше, чем гостей. А дядя...
– Понял. Потом заберу, – поспешно кивнул Минай.
– Умница, – хихикнула я. – Ты не думай, они быстро к тебе привыкнут, проверено.
– Ты часто приводишь в дом женихов? – вскинул брови парень.
– Не я. Кузина Биль. Это её хобби. Иногда мне кажется, что ей нравятся сам процесс и статус невесты.
– Ну да, при таком приёме насладиться этим статусом вдоволь она явно не успевает, – фыркнул Минай.
– Да ладно тебе, – отмахнулась я. – Они хорошие. К ним просто надо привыкнуть.
– А кто-то ещё и успевает привыкнуть? Отсюда так сложно удрать?
– Ты на что намекаешь?! – возмутилась я. – Это Биль вечно в последний момент свадьбу отменяет. Отсюда никто не убегает!
– Значит, кроме забора есть ещё какие-то защитные сооружения...
– Конечно, есть, – кивнула я. – Ты же уже знаком с дядюшкой. Он бы никогда не ограничился только забо... Так, подожди... Ты что имеешь в виду?!
– Да это я так... Мысли вслух, – ухмыльнулся парень.
– Дурацкие мысли, – буркнула я. – И совершенно несправедливые.
– Конечно, конечно, – преувеличенно бодро закивал он. В его голосе мне почудилась издёвка.
Окончательно обозлившись, я втолкнула его в тесную прихожую флигеля и, прижав к стене, прошипела:
– Хватит! У меня отличная семья! Какие бы ни были, но мы друг друга любим, ценим и уважаем. И защищаем! И не тебе, дикарь заущельный, зубоскалить!
– Да, ты права, не мне, – внезапно отвёл глаза он.
Мне стало не по себе. Было что-то такое в выражении его лица, что и злиться, и огрызаться сразу расхотелось. Стало неудобно, будто я сама, того не подозревая, зацепила какую-то болевую точку. Я отступила на шаг, машинально расправила смятый камзол на его груди и заговорила преувеличенно бодро:
– Давай обсудим тактику и стратегию совместного проживания. Нам с тобой тут все каникулы жить, а они, – я ткнула большим пальцем себе за спину в направлении ворот, – скоро опомнятся.
– Ну, излагай тактику и стратегию, – хмыкнул Минай, стряхивая несвойственную ему меланхолию. – Ты тут старожил – тебе и карты в руки.
***
Заущельный маг оказался куда более здравомыслящим, чем мне казалось. Игру в помолвку принял без возражений, да и язвить о моих родственниках больше не пытался.
– Торжества по случаю помолвки нам не избежать, – объясняла я. – Но это тебя ни к чему не обязывает, ты не бойся. Биль такие праздники по пять раз в год устраивает, и ничего – ещё никого не женили.
– Что, твоя любящая родня так и спустит, если я вдруг брошу невесту и откажусь идти к алтарю?
– А кто тебя заставляет отказываться? – пожала плечами я. – Я сама откажусь.
– И выставишь меня брошенным дураком?
– Да тебе-то какая разница? – всплеснула руками я. – Хотя, да... Дядюшка, конечно, может заинтересоваться, чем таким ты меня обидел. Это к вывертам Биль все уже привыкли. Но за ущелье защищать честь семьи даже он не поедет. У него послеобеденный сон, ежедневное патрулирование и прочие «военные обязанности»... Да, точно не поедет.
– Ты ещё и не уверена? – тихо рассмеялся парень.
– Как-то не довелось раньше проверить, – невольно усмехнулась я. – Только тебя пришлось вытаскивать из заботливых лапок моих родственников таким замысловатым способом.
– Ты имей в виду, я лучше на тебе женюсь, чем с ним объясняться буду.
– И станешь членом моей семьи? Уверен? Ты ещё не всех моих родственников видел.
– Тёмного инквизитора родственниками не запугаешь! – картинно приосанился парень. – Возьму и женюсь!
– Кого не запугаешь? – опешила я.
– Эм...
– Минай? – я приподняла бровь в ожидании ответа.
В Империи любили сказки. В детстве я, как и прочие дети в Империи, затаив дыхание слушала, как храбрый гвардеец или вдовий сын отправлялись спасать принцесс, добывать «живую» воду или молодильные яблоки и обязательно побеждали злого и коварного Тёмного инквизитора. Но ещё никому на моей памяти не приходило в голову так себя назвать!
– Ну, хорошо. Я уже закончил обучение. В прошлом году. Довольна?
– Научился принцесс похищать? – ляпнула я?
– Что-о?! – вытаращился парень.
– Ну, в сказках Тёмный инквизитор всегда принцессу похищает...
Минай склонил голову к плечу и внимательно посмотрел на меня:
– А ты принцесса?
– Нет!
– Очень хорошо.
– Что-то этот разговор перестаёт мне нравиться, – медленно проговорила я, чувствуя себя полной дурой. – Знаю, что что-то упускаю, но не понимаю, что. Это ты так шутишь, да? По-заущельному?
– Да какие уж тут шутки! – махнул рукой Минай и с размаху плюхнулся в кресло.
– Тогда объясни, – я села напротив.
– Ну, хорошо... Тем более что к имперской тайной страже ты явно отношения не имеешь. Или имеешь? – он бросил на меня острый взгляд.
– Да какая, к хаосу, тайная стража?! – обозлилась я. – Я ещё учиться не закончила. И после учёбы буду зельеваром, а не стражником!
– Да понял я уже, понял. Шучу! – замахал руками парень, но в его голосе было нечто такое, что я ему не поверила. – Что ты вообще знаешь о нас?
– Ну... Вы живёте за ущельем... И не умеете пользоваться самописными перьями.
– И всё?
– А что ещё я должна знать? Нам и про перья-то ректор рассказал два дня назад.
– М-да...
– Можно подумать, вы о нас много знаете, – слегка обиделась я. – Самописные перья ещё двести лет назад придумали. Они в каждом доме есть.
– Перья? – Минай перевел на меня затуманенный взгляд, но, тряхнув головой, мгновенно опомнился. – А, ну да. Перья… Ну, в общем, мы просто немного по-другому живём. Но ни младенцев на завтрак, ни массовых убийств на обед не практикуем. Честно.
– Я и не думала ничего такого, – огрызнулась я.
Слегка покривила душой, на самом деле. Ходили у нас слухи и похлеще. Ну, когда о том, что за ущельем вообще-то тоже люди живут, вспоминали. Правда, случалось это редко. Например, когда приходила блажь страшилки перед сном порассказывать.
– Ну, вот и здорово.
– И при чём тут Тёмный инквизитор? – прищурилась я
По лицу парня скользнула тень досады, и я догадалась, что последние пять минут мне старательно заговаривали зубы. Осознание, что у заущельного нахала это едва не получилось, злило до икоты. Ведь я всегда считала себя очень внимательными и сосредоточенным человеком.
– Минай?
– Да дался тебе этот инквизитор, – буркнул он. – Ну, оговорился. Будущего Тёмного инквизитора не испугает. Так будет точнее. Довольна?
– Нет. Я всё ещё не понимаю, кто такой этот Тёмный инквизитор.
– Да что ж ты такая дотошная? – поморщился Минай. – Вот ты когда академию свою закончишь, кем будешь?
– Зельеваром, – растерялась я.
– Ну вот. А я – Тёмным инквизитором.
– И чем ты будешь заниматься?
– Жить буду. Так же, как и ты. Ты будешь зелья варить, когда заказ получишь, а я на восточную границу ездить, когда там очередная войнушка случится.
– И кого будешь завоёвывать?
– Ты совсем сдурела? Что там завоёвывать? Вулкан с монстрами? Просто тамошние зверюги иногда мигрируют. А они голодные и злые.
– Боевик, значит, – глубокомысленно покачала головой я. – Тогда почему меня выбрал? Я же зельевар.
– А какая разница?
Я не чувствовала себя в настроении рассказывать заущельному недотёпе о системе специализации. Да и часы давно пробили полдень. Наверняка матушка скоро в столовую позовёт, а как изображать влюблённую парочку, мы так и не обсудили. В итоге я махнула на спонтанный допрос рукой и вернулась к более насущным темам. Зря, конечно, но все мы задним умом крепки.
ГЛАВА 6. Бабуля
– Сам хаос не разберёт, как вы там за ущельем живёте. То детей мало, то монстры бегают, – проворчала я. – Взяли бы да переселились все вместе в Империю. Какая разница, как императора зовут? А тут хотя бы звери на людей не бросаются.
– Действительно, и как мы только сами не догадались, – с сарказмом бросил Минай.
Я припомнила обмолвки ректора и тему развивать не стала. Как говорится, у каждого дракона своя попона. Мало ли. Может, они без драки жизни не мыслят. Или у них император злой как цепная собака и никого никуда не пускает. Я мимоходом порадовалась, что родилась всё-таки перед ущельем. Наш император никого не держит – езжай куда хочешь. Находились даже гуляки, которые к оркам переезжали, и ничего. Как по мне, даже лучше. Пусть лучше там с орками отношения выясняют и дубинками меряются, чем здесь воду мутят.
– О чём задумалась? – напомнил о своём присутствии Минай. – Планируешь переезд целого народа?
– Что? – я слегка покраснела. – Нет, конечно, нет. Прикидываю, как тебя с роднёй знакомить.
– А что знакомить? Виделись уже.
– Угу, виделись они. Это ты ещё не виделся. Это ты так, мимо пробежал. А теперь матушка уже поплакала, свой любимый роман о любви перечитала и будет из тебя романтику давить.
– Э… – подобрался парень. – Индира, я на такое не подписывался, мне всего двадцать три…
– Сколько же у вас там учатся? – опешила я. – Впрочем, неважно. Чему вас там учат, если тебе такая дурь в голову пришла?!
– Ну уж точно не романтике, – ухмыльнулся парень.
– Жаль. Тогда ускоренным курсом. Запоминай. Ты меня увидел во дворе академии и влюбился с первого взгляда.
– А ты в меня?
– Угу.
– Значит, я тебе увидел, подошёл и говорю: «Выходи за меня замуж. Кстати, как тебя зовут?»
– Да, ты прав… В такое даже Биль не поверит, не то что матушка. Тогда так: погуляли в роще и влюбились.
– Здесь это называется романтика? – хмыкнул Минай. – Звучит несложно.
– Да не цепляйся к словам, – слегка рассердилась я. – Где ещё, по-твоему, мы могли познакомиться?! Надо точно договориться, в ближайшие два дня тебя об этом раз двадцать расспросят со всем подробностями дяди, тёти, матушка и все кузены поголовно. Даже бабуля явится, можешь не сомневаться, хотя она и редко из своей башни выходит.
– Тут ещё и бабуля есть?
– Уже лет триста есть, а что тебя смущает?
– Ско-олько?! – вытаращился парень.
– А, ну да, – спохватилась я. – Ты же не знаешь. Бабуля Летиция уже не совсем живая.
Минай смотрел на меня как на полоумную, явно решая, всё ли у меня в порядке с головой. Я глубоко вздохнула и постаралась говорить как можно спокойнее:
– Она считает, что не может семью без присмотра оставить. Мы уже привыкли. Только спать иногда мешает – цепями своими звенит, но…
– Так, всё. Я с ума тут с тобой сойду. У тебя нормальные родственники есть?!
– Они все нормальные!
Парень с силой провёл ладонью по лицу и, явно сделав над собой усилие, проговорил:
– Ладно… Понял. Мама, дяди, тёти, кузены и неупокоенная бабушка Лисиция…
– Летиция! – рявкнула я. – Бабушка Ле-ти-ция!
– Хорошо, Летиция. Что я должен им говорить?
– Что любишь меня без памяти, конечно, что же ещё. У нас браки только по любви заключаются – семейная традиция.
– Забавно…
Но что именно Минай посчитал забавным, я выяснить не успела. Сквозь стену проступил полупрозрачный силуэт.
– О юные горячие сердца… – пропела бабуля, мелодично позванивая многочисленными цепочками и ожерельями по моде трёхсотлетней давности. – Как давно это было. Помню…
– О, бабуля! – обрадовалась я. Точнее, хотела обрадоваться, но не успела. Как парень успел развернуться и сформировать плетение, я даже не заметила. Что-то грохнуло, запахло озоном, а на месте моей любимой, хоть и давно почившей бабули вспухла зеленоватая клякса.
– Ди, не шевелись! – рявкнул Минай. – Сейчас я её…
– Что вы себе позволяете, молодой человек?! – бабуля, возмущённо звеня цепями, выглянула из противоположной стены.
– Ах ты, шустрая какая! – ругнулся парень. У него в руках быстро разгоралось новое плетение, и я наконец опомнилась:
– Минай! Стой! Ты что, белены объелся?! – взвыла я.
– Это ты белены объелась! И все твои родственники! – возмутился парень, силясь стряхнуть меня со своего локтя, в который я вцепилась мёртвой хваткой. – Как можно жить в одном доме с привидением?!
– У всех свои недостатки, молодой человек! – парировала бабуля, снова ныряя в стену.
– Хорош недостаток – вампирская сущность! Пусти меня, Ди, пока она тут всех не сожрала!
– За триста лет не сожрала, и теперь не сожрёт! Угомонись! – с натугой просипела я. Силой заущельного мага боги не обидели: удерживала я его с большим трудом. И то, скорее всего, только потому, что кустарника, куда меня можно сунуть, в комнате не было.
– Кстати, а почему не сожрала? – удивился Минай, чуть опустив руки, хотя его взгляд так и метался по стенам в поисках цели.
– Потому что мне вполне хватает общего магического фона, молодой человек, – бабуля предусмотрительно выглядывала из стены только у него за спиной. – Стыдно этого не знать! Чему вас только теперь в академиях учат?!
– Общий магический… Ах, вот оно что! – он опустил руки.
– Всё? Успокоился? – на всякий случай уточнила я.
– А она точно не…
– Точно не.
– И никогда…
– И никогда. Точно. Я уверена. Теперь всё?
– Ну, хорошо, поверю тебе на слово, – с лёгким оттенком недоумения наконец согласился парень. Я осторожно отпустила его рукав.
– Неплохо было бы извиниться, молодой человек, – попеняла бабуля из простенка между окнами. – Тем более раз уж вы собираетесь стать членом моей семьи.
– Я не… – начал было Минай, но вовремя осёкся. – Кхм… Я не владел всей полнотой информации, мадам, прошу прощения. Моя дорогая невеста несколько неточно описала ситуацию. Ночные прогулки, звон цепей, мешающий спать живым…
– Ах, ты! – задохнулась я, сообразив, как виртуозно нахал перевёл стрелки на меня. В общем-то, правильно. Я бабулю лучше знаю, мне с ней и разбираться. Но всё равно нахал же!
А бабуля предсказуемо напустилась уже на меня:
– Дира! Ну сколько можно! Какие цепи?! Это лучшие украшения от императорского ювелира! Что, если я умерла, то должна выглядеть нищенкой?!
– Нет, бабуля, конечно, нет! – защищалась я, поглядывая на вновь развалившегося в кресле парня. Тому ситуация явно доставляла огромное удовольствие: в глазах сверкали смешинки, в уголках губ притаилась улыбка.
«А он ничего… – неожиданно для себя самой подумала я. – И нормальным тоже может быть… А мне-то какая разница?!»
Я тряхнула головой, отгоняя неуместные мысли, и снова посмотрела на недовольную бабушку:
– Бабуль, а ты что-то хотела? Зачем заглянула?
– Хотела? – переспросила она. – Хотела… Это ты хотела! Кто меня звал, а?!
Я вспомнила, как рявкнула на Миная, и мысленно выругалась: ну правильно, позвала.
– Я не звала, бабуль. Это я Минаю про наше семейство рассказывала.
– Как-то ты громко очень рассказывала… Молодой человек страдает тугоухостью?
Подавив мстительное желание ответить «да» и обречь нахала на громогласные возгласы бабули при каждой встрече, я покачала головой:
– Нет, бабуля. Так случайно вышло.
– Ну хорошо. Но ты смотри. Приглядись повнимательнее. Отца будущим детям надо выбирать очень тщательно и все болячки лечить до свадьбы. А то лекари сейчас такие, что могут и залечить, а ты уже на свадьбу потратишься.
Я покраснела, а Минай ухмыльнулся:
– Не волнуйтесь, тисса Летиция. Прежде чем сделать предложение, я прошёл полный целительский контроль.
– Вот! – одобрительно кивнула бабуля. – Учись, Дирочка – молодой человек очень ответственно подходит к этому вопросу.
Она подлетела к Минаю и погладила его по голове. Ледяное прикосновение приятным не бывает, но парень даже не вздрогнул. Я почувствовала определённое уважение. Сама под такой «лаской» визжала дурниной.
– Ну, милуйтесь, дети. Не буду вас смущать, – величественно кивнула бабуля и наконец убралась обратно в стену.
– Фух… – выдохнула я. – Это было близко…
– Да, кстати, Дирочка. По дроге сюда я видела твою матушку. Он просила предать, что если вы не спуститесь через четверть часа, то она сама за вами придёт.
Бабуля исчезла, а мы с Минаем переглянулись: мятая пропылившаяся дорожная одежда, всклокоченные волосы и полный разгром в комнате.
– Маман решит, что мы передрались, – охнула я.
– Не решит, – отозвался парень, окидывая бардак коротким взглядом. – Душ есть?
– Д-да.
– Живо. У тебя пять минут. Я пока тут приберусь.
– А ты?..
– Живо!
Сообразив, что на споры времени нет, я рванула в душевую.
Как оказалось, у меня и на душевую времени не было, но об этом я узнала несколько позже.
***
Быстро смыв дорожную пыль, я вспомнила, что моя сумка с вещами осталась в комнате, а чтобы добраться до комода в спальне, придётся через эту самую комнату и пройти. Лихорадочно соображая, как прикрыть куцым полотенцем все стратегические места, я выбралась на пушистый коврик и слегка оторопела. На полу у двери стояла моя дорожная торба.
«Смотри-ка, какой внимательный!» – удивилась я, мысленно поблагодарив Миная.
Выдернув первые попавшиеся шмотки, я привела себя в порядок. Только волосы пришлось сушить магией. Не люблю это, но выхода не было. Заплела жёсткие пряди в простую косу и вышла в коридор:
– Душ свободен! – хотела была крикнуть я, но вовремя прикусила язык – из гостиной доносились голоса.
Мигом представив, что может наговорить дикий заущельный маг любому из моих, мягко говоря, необычных родственничков, я рванула на звук. Хорошая новость: комната сверкала первозданным порядком и ничем не напоминала о «битве с кровожадным призраком». Плохая новость: напротив Миная восседала моя матушка.
Сглотнув, я шагнула в комнату.
– А, Дирочка! А мы с твоим молодым человеком уже заждались…
– Ну… Пока то, пока сё… – замялась я, лихорадочно соображая, когда они успели заждаться, если я ушла отсюда от силы минут десять назад.
– Ничего страшного, тисса Белана, – вмешался Минай. – Девушкам всегда требуется много времени на уход за внешностью.
– Минай, вы чудо, – засмеялась маман. – Столько понимания к нашим слабостям. Но не буду задерживать. Дира, ты нашла свежие полотенца?
– А? А, да! Конечно, нашла. Сейчас Минаю покажу, – наконец сориентировалась я.
Парень не стал ждать новых намёков. Поднялся, закинул на плечо свою странную, длинную как толстая колбаса сумку и подошёл ко мне. А вот дальнейшее снова загнало меня в ступор. Он вдруг наклонился и мягко поцеловал меня в макушку:
– Мне так нравится, как пахнут твои волосы… Иногда я думаю, что влюбился именно в них…
Пока я хлопала глазами, он подхватил меня под локоть и почти вытащил в коридор.
– Ты чего? – высвободилась я, едва дверь за нами захлопнулась.
– Играю предписанную тобой же роль влюблённого идиота.
– Зачем идиота? – растерялась я.
– Твоя мать раз пять упомянула, что от любви глупеют. Пришлось соответствовать, – пожал плечами Минай.
– Что ты ей наговорил?!
– Ничего сверх того, о чём мы договаривались.
– Но мы ни о чём не успели договориться! – схватилась за голову я.
– Дирочка! – позвала маман. – Полотенца в верхнем ящике. Показать?
– Нет, мам! – преувеличенно бодрым голосом отозвалась я и распахнула дверь в ванную. – Полотенца… ну, ты слышал.
Минай ухмыльнулся, но язвить не стал:
– Понял. И ты это… На левое кресло не садись. За ним иллюзия.
– Какая ещё иллюзия?!
– Дирочка!!
– Иду, мам! – махнув рукой на очередную загадку, я бросилась обратно в комнату. Что бы ни прятал за иллюзией заущелец, моей матушке это видеть явно не стоит. Мало ли, может, он там любимого монстра укрыл или свою мото-громыхайку воткнул. Парни это любят.
Первым делом матушка отчитала меня за то, что не пропустила гостя вперёд в ванную. Не слишком приятно, но хоть стало ясно, с чего она рассказывала Минаю, что от любви глупеют – дочурку выгораживала в меру своего понимания. А вот потом она вдруг рассыпалась в похвалах моему жениху. Он и «заботливый», и «понимающий», и «красивый», и вообще «просто чудо». Я только поддакивать успевала. А что ещё оставалось? Но где-то на периферии сознания уже маячила мысль, что спонтанное решение объявить Миная своим женихом мне ещё аукнется. По крайней мере, маман точно не поймёт, почему я его бросила, такого замечательного, и выспрашивать подробности будет с дотошностью имперских дознавателей.
«Может, удастся его уговорить «бросить» меня?» – тоскливо подумала я, в десятый раз подтверждая мнимые достоинства своего «выбора».
– Кстати, а расскажи, как вы познакомились?
– Эм… А разве Минай не рассказал?
– Рассказал, конечно. Он вообще только о тебе и говорит. Я даже не догадывалась, какая у меня прекрасная дочь, – засмеялась матушка. – Но мне интересно, как это было с твоей стороны… Зарождение чувств – это так волшебно…
– А мы не опоздаем к столу? – якобы мимоходом уточнила я.
Но безотказный до сих пор аргумент не сработал.
– Не опоздаете. Минай убедил меня, что в некоторых случаях