Оглавление
- АННОТАЦИЯ
- ПРОЛОГ
- ЧАСТЬ 1. Игры со Смертью
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- ГЛАВА 11
- ГЛАВА 12
- ГЛАВА 13
- ГЛАВА 14
- ГЛАВА 15
- ГЛАВА 16
- ГЛАВА 17
- ГЛАВА 18
- ГЛАВА 19
- ЧАСТЬ 2. Дыхание магии
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- ГЛАВА 11
- ГЛАВА 12
- ГЛАВА 13
- ГЛАВА 14
- ГЛАВА 15
- ГЛАВА 16
- ЧАСТЬ 3. Магия внутри меня
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- ГЛАВА 11
- ГЛАВА 12
- ГЛАВА 13
- ЭПИЛОГ
АННОТАЦИЯ
"Алисандра" - роман Надежды Олешкевич, жанр любовное фэнтези, попаданцы в другие миры.
Если тебе сказали: "Крепись, малышка" - беги. Только вперед, без оглядки, куда-нибудь, не останавливаясь на передышку. И вроде бы в голосе пожилой дамы не слышалось никакой угрозы, лишь забота и сочувствие... Беги! Ведь дальше будет только хуже - другой мир, жуткая ведьма, огромное скопление девиц разных рас, попытка остаться самой собой под воздействием влияния губительной энергии Смерти. И хоть предстоит повстречать новых подруг, познакомиться с одним загадочным парнем и столкнуться с невообразимыми возможностями магии... Беги! Если, конечно, тебе вообще позволят.
Возрастные ограничения 16+
© Олешкевич Надежда
© ИДДК
ПРОЛОГ
Стук каблуков статной эльфийки развеял тишину в кабинете, отвлекая ее мужа от работы. Эльфийка остановилась около стола и закусила губу, тонкими пальцами цепко сжимая магический шар.
— Витт, ты это видел?
Эльфийка аккуратно поставила предмет на стол, встревоженно посмотрев на мужа.
— Сегодня полный парад планет во всех мирах одновременно, — добавила она.
— Уверена? — не поверил тот. — Подобное было в истории нашего мира всего два раза, — устало улыбнулся он и подался вперед, чтобы проверить самому.
В центре шара начала клубиться белая дымка, постепенно заполняя собой все пространство. Она без конца расширялась, пытаясь прорваться наружу сквозь плотное стекло, а потом поддалась внешнему невидимому воздействию и замерла, медленно растворяясь. Там, в глубине, появилось изображение девяти планет, почти выстроившихся в прямую линию по одну сторону от Солнца. Небесные тела разных размеров выделялись на фоне остальных звезд, изредка мигали и также ждали их полного соединения. Прошла секунда — и шар обратно затянулся. Однако дымка стала серой. Витт вдруг вскрикнул и взялся за голову из-за появившейся резкой боли.
Не ожидавшая ничего подобного эльфийка вздрогнула и сразу же попыталась притронуться своей светящейся рукой к мужу. Но ей не позволили.
— Я не вижу, — Витт обреченно посмотрел в ее бледно-голубые глаза. — Произошло что-то ужасное, а источник не удается распознать. Меня слишком быстро выкинуло оттуда. Смотри, — указал он на шар, — даже цвет поменялся!
Витт встряхнул головой и снова попытался сосредоточиться на шаре. Но стало только хуже: мужчина часто заморгал и начал оседать. И только благодаря эльфийке ему удалось не упасть на пол.
— Дорогой, очнись, — похлопала она мужа по лицу, пытаясь привести его в чувство. — Неужели настолько все плохо?
Она раз за разом прикасалась к вискам мужа окутанной желтоватым свечением рукой, но это не помогало. Только раздавшийся стук в дверь отвлек ее от безрезультатных попыток.
— Да, — обратила эльфийка взор в сторону вошедшего.
— Каесар Виттиликилий, каесэра Линринэль, — поклонился молодой паренек, одетый в форму дворецкого. — Вас желает видеть некая мульера преклонного возраста, — четко и громко проговорил он.
Линринэль хотела отказать в приеме, но заметила, как очнувшийся муж кивнул ей, прикладывая при этом руку к голове.
— Пусть заходит, — приказала эльфийка, помогая подняться Витту на ноги.
В дверях в ту же секунду появилась невысокая седовласая старушка. Она была одета в простое черное платье, дополненное шляпкой такого же цвета и сережками в форме звезд. Ее бодрая походка не соответствовала возрасту, из-за которого лицо давно покрылось глубокими морщинами. Мульера сдержанно поклонилась и села на ближайший диван, не дожидаясь разрешения.
— Пора, — только и сказала пожилая женщина.
— Уже? — разом выдохнули оба супруга.
Ни один из них не видел раньше эту даму, но оба сразу поняли значение данного короткого слова.
— Нельзя все взвалить на него, особенно сейчас, — начал возмущаться Витт.
— Придется. Этот ребенок выбран вашим преемником. Через восемнадцать лет он должен быть готов.
Женщина встала и направилась к выходу, явно не собираясь больше ничего объяснять.
— Не лучшее время для смены каесара, — тихо произнес Витт.
***
— Алиса, так мы ее назовем. Она такая прелесть, — сказала переполненная счастьем женщина и погладила кроху, лежавшую у нее на руках, по редким русым волосикам.
— А мне нравятся имена Катя и Вика, — задумался молодой отец, сидя возле своей жены на кровати. — Или давай Вероника, очень красивое имя.
— Нет, хочу, чтобы была именно Алисой, — не уступала женщина. — Подержишь ее?
Мужчина утвердительно кивнул и потянулся к маленькому человечку.
Девочка не плакала. Она с интересом рассматривала все вокруг, иногда подергивая ручками. В какой-то момент кроха застыла, перестала открывать и закрывать ротик. Ее взгляд с неким осознанным узнаванием остановился на лице отца, хотя она видела его впервые. Затем что-то изменилось, и малышка снова начала ворочать головой.
Зато новоиспеченный родитель продолжил всматриваться в черные глаза крохи. Он где-то слышал, что у новорожденных они обычно серого или голубого цвета. А у его дочери не было даже намека на что-то подобное. Молодой отец понадеялся, что со временем они изменятся, станут голубыми, как у матери, или карими, как у него.
Вскоре он отогнал прочь лишние переживания и легонько дотронулся до носа-пуговки, улыбаясь своей маленькой прелести. Цвет глаз ничего не значит, ведь он не может изменить отношение отца к уже любимой дочери.
ЧАСТЬ 1. Игры со Смертью
ГЛАВА 1
— Алиса, долго не задерживайся, — крикнула мама из кухни.
— Хорошо, — ответила я, надевая свои любимые кроссовки и натягивая кофту.
Погода стояла просто замечательная. Каждый раз в такие прекрасные дни я бежала в парк, чтобы посмотреть на закат. И сегодня в планах было поступить так же.
Выйдя на улицу, я улыбнулась и поспешила к излюбленному месту. Лавочка тоскливо дожидалась меня. Она стояла между недавно подстриженными кустами, расположившись всего в шаге от дорожки, вымощенной плиткой в виде бесконечного колоска.
— Привет, — поздоровалась я с ней, усаживаясь в самом центре.
Мне никто не ответил, но я знала, что теперь лавочке не так грустно. Ведь мы вместе. Две одиночки, без друзей, постоянно находящиеся в стороне. Она одинока, потому что не может сдвинуться, перейти дорогу к той, что напротив, или вообще скрыться подальше от людей. А я... С общением у меня не заладилось еще с детства, и все из-за черного цвета глаз. Частые насмешки словно смешались со страшными видениями по ночам. В результате я перестала с кем-либо сближаться, боясь очередной колкости.
Зато есть закат, встречи с которым помогают. Как бы это глупо ни звучало, особенно если произнести вслух, но стоит посмотреть на последний солнечный луч, окрашенный в салатовый цвет, и меня не беспокоят кошмары. Всю сознательную жизнь каждую ночь появляется одно и то же видение, где я падаю, проваливаюсь куда-то, где тьма медленно заволакивает и не отпускает, засасывая все глубже и глубже, а спасения нет.
От одного воспоминания плечи сами вздрогнули. Мне не хотелось снова просыпаться в холодном поту, слыша отголоски собственного крика.
— Ммм, — вырвалось нечаянно, когда я глубоко вдохнула «свежий» городской воздух, пытаясь отогнать неприятные мысли.
Лето было в самом разгаре. В зеленых кронах деревьев иногда просматривались маленькие движущиеся пятнышки птиц, не замолкающих ни на секунду. В воздухе еще витал запах свежескошенной травы, которую давно убрали, приведя парк в надлежащий вид.
По переплетающимся между собой дорожкам прогуливались влюбленные парочки. Иногда появлялись группки девушек, явно ищущих новых знакомств. А те, кого они ищут, быстро проходили мимо, не смотря обычно по сторонам.
— Привет, — послышался рядом мужской голос.
Мне захотелось посмотреть на ту счастливицу, которая не зря пришла в парк в своем «просто погулять» платье. Но солнечный диск почти скрылся за горизонтом, приковывая тем самым мое внимание к себе.
— Можно присесть?
Присесть? Рядом ведь нет больше лавочек. Это что... сказали мне?
Я повернулась и чуть не ахнула. Красивый молодой парень вопросительно смотрел на меня, явно ожидая ответа на свой вопрос. Ничего не оставалось, как кивнуть ему и снова вернуться к ожиданию момента с салатовым лучом.
— Меня Алекс зовут, — продолжил он.
Зачем?.. Зачем ему понадобилось знакомиться? Для чего эти бесполезные разговоры? Пройдет пять минут — и он убежит к кому-нибудь посимпатичнее. А я останусь сидеть здесь и выискивать недостатки в самой себе. Тем более осталось совсем немного до появления нужного момента, ради которого я сюда пришла.
— А ты мне свое имя не скажешь? — не унимался парень.
Вот пристал!
Мне удалось заметить краем глаза, как он откинулся на спинку лавочки, явно не намереваясь вскоре отсюда уходить.
Я отодвинулась и отрицательно покачала головой. Надеюсь, он поймет, что лучше пойти к тем двум девушкам напротив, которые непринужденно хлопают ресницами, чем сидеть здесь и зря тратить время на меня.
— Почему же?
— Отстань, а! — все-таки повернулась я к нему. Грубить некультурно, но лучше так.
А этот Алекс был на самом деле красив, как мне и показалось с первого взгляда. Черные, средней длины волосы пышной шапкой обрамляли голову. Прямые широкие брови были чуть подняты и слегка нависали над темно-карими глазами. А они смотрели так пронзительно, будто заглядывали сразу в душу, но в то же время притягивали какой-то игривостью. В такт им еле заметная улыбка заставила кончики губ приподняться, словно намекая на что-то интересное.
Может, не мне говорил? Вдруг сзади кто-то стоит, а я случайно оказалась между ними?
Поблизости все-таки никого не было. Зато Алекса мои поиски явно позабавили.
Ох, я же не должна отвлекаться от...
Пропустила...
Я тяжело вздохнула и ненадолго прикрыла глаза.
Опять придется видеть кошмары. Давно их уже не было. Каждый вечер любыми способами я находила возможность взглянуть на тот салатовый луч заката. Это стало моей личной защитой. С ней не приходилось несколько раз за ночь подскакивать и долго успокаиваться после увиденного. А этот... Этот!.. Этот наглый тип лишил меня нормального сна!
Ты что, еще не ушел? Чего так уставился?
— У тебя красивые глаза, никогда таких не видел, — решил он полностью выбить почву из-под моих ног.
С ним явно что-то не так. Что ему нужно? Мой цвет глаз не может нравиться, он обычно всех отпугивает. А я не из тех девушек, к которым хочется подсесть, чтобы просто познакомиться на лавочке. У меня не стройная фигура, лицо вообще круглое. От слегка вздернутого носа с маленькой горбинкой, черных глаз со слишком длинными ресницами и тонких бровей вообще хочется избавиться, стерев их ластиком, а затем нарисовать что-нибудь посимпатичнее. Подумаешь, ноги ровные, грудь пышная и волосы красивые. Это все, что у меня есть. Не на что обращать внимание, тем более таким парням.
Не стоит с ним разговаривать.
Я поджала губы, прищурилась, а затем отвернулась, собираясь смотреть лишь на розоватое небо.
Вскоре Алекс отвлекся на кого-то. Он развел руки, пожал плечами, безмолвно с кем-то разговаривая, после чего быстро встал и наконец оставил меня одну.
А со спины он смотрелся не хуже — высокий, широкоплечий, в хорошо подобранных джинсах. Они так красиво подчеркивали его по...
Ой, куда это я смотрю?!
Нет, все-таки странный тип. И ночь из-за него сегодня предстоит кошмарная. Печально.
Мне не хотелось сразу идти домой, поэтому я посидела еще около часа на этой лавочке. На небе медленно проявлялись звезды. Его цвет постепенно менялся, словно запотевшее стекло протирали тряпкой, начиная с дальнего края. Раз за разом кто-то невидимый проводил по небу, отчего гладкая потемневшая поверхность небосвода прояснялась. Понемногу убирались прилипшие отпечатки солнца, показывая все новые и новые маленькие светила разных размеров.
Особенно привлекли внимание три из них. Отражающие солнечный свет планеты выстроились одна над другой в ровную линию, выделяясь на фоне остальных белых точек. Они сегодня были главными, особенными, командовали парадом, так сказать.
— Время пришло, — раздался голос рядом, и я подпрыгнула на месте.
Ко мне опять подсели. Теперь это оказалась пожилая женщина. Она выглядела необычно, отличаясь от остальных представительниц данного возраста ухоженностью и... внутренней энергией. Вроде бы она просто сидела, но все равно смотрелась безгранично спокойной и удивительно сильной.
— Крепись, малышка. И главное, помни про Солнце.
— Для чего время пришло?
— Для тебя, деточка. — И старушка посмотрела с таким сочувствием, от которого мне чуть не стало жалко саму себя.
— В смысле?
Может, она говорит про мой день рождения? Но он только послезавтра. Восемнадцать все-таки, его можно и вправду назвать моим временем — вступаю во взрослую жизнь.
— Помни одно: не поддавайся тьме, только солнце твой друг. Только он тебе поможет, — дала пару совершенно ничего не значащих советов женщина.
Похлопав меня плечу, она поднялась и медленно пошла.
— В чем поможет? — последовала я за ней. — Оно, — было специально сделано ударение на это слово, ведь старушка не совсем правильно сказала, — и так мне помогает от кошмаров.
— Молодец. Сама догадалась обратиться к источнику, — необычная женщина улыбнулась мне. — Помни, только солнце тебя никогда не предаст.
Я остановилась в полном замешательстве. Эта мадам говорила о звезде, как о живом существе. Одна фраза чего стоит: «Только солнце тебя никогда не предаст». Что значит «только»?
Вопрос почти слетел с моих губ, как обнаружилось, что женщины нет рядом. Она пропала.
Странные дела сегодня творятся. И что теперь? Бояться любого человека, так как каждый может предать? Общаться только с солнцем и не доверять никому?
Я махнула рукой и отправилась гулять по парку. Не стоит обращать внимание на сумасшедших. Внешний вид не означает, что с головой у старушки все в порядке.
Извилистая дорожка, по которой я неторопливо шла, вскоре привела меня к выходу. Развернуться бы, но тогда придется возвращаться домой, ложиться спать, а там... От одной этой мысли меня передернуло. Поэтому я засунула руки в карманы и отправилась вдоль высокого забора, а затем — многоэтажных домов, до кольцевого перекрестка, в разы увеличивая свой путь.
В голову лезли воспоминания, строились планы на будущее. А в нем я всегда мечтала жить так же, как родители. Они были у меня самыми замечательными на свете. Правда, кроме них, больше никого и нет: ни бабушек, ни дедушек. Но зато мама с папой настолько наполняют дом радостью и любовью, что можно не обращать внимания на полное отсутствие друзей. Как это им удается? Вроде живут вместо уже неизвестно сколько лет, а всегда такие милые, почти не ссорятся.
Вдруг впереди появился туман. Он словно двигался на меня, медленно полз по земле. Там, в глубине его, подрагивало красное свечение, то заполняя полностью всю улицу, то, наоборот, затихая, сменяясь белым или вообще голубым. Вокруг было темно, а я могла отчетливо различить, где заканчивалась эта дымка неизвестного происхождения.
— Эй, неразговорчивая, ты чего тут ходишь? — послышался слишком знакомый голос, такой низкий, бархатистый.
Я осмотрелась по сторонам, замечая, что повернула не в том месте и в итоге оказалась в грязном переулке с высокими домами. Дымка уже начала отступать, забирая с собой свет и делая пространство вокруг слишком темным.
По телу пробежал холодок, заставляя содрогаться то ли от него, то ли от страха, забравшегося внутрь. Ни бегать, ни драться я толком не умею. А из средств защиты есть телефон да ключи от дома, которые вряд ли помогут.
Быстро развернувшись, я собралась отправиться обратно, но меня схватили за локоть, уволокли за угол дома и зажали рот.
— М-м-м, — попросила я, чтобы меня отпустили, и сразу же начала вырываться, пытаясь обрести былую свободу.
— А, заговорила уже?
Это что, тот тип?
Я перестала выворачиваться, напрягла зрение, чтобы рассмотреть в этой темноте хоть что-нибудь. А затем снова вместо просьбы освободить получилось невнятное мычание.
— Тихо, нельзя тебе здесь находиться. — И он выглянул в переулок, откуда меня притащил.
Там появились голоса, которые быстро приближались к нам.
— Нет бы домой пошла. Теперь точно будут неприятности. Идиотка.
— Алекс, ты? — послышалось из-за угла.
Неожиданно этот резко убрал руку и поцеловал меня. А я растерялась. Никогда раньше подобного мне не приходилось делать. Я замерла, ожидая подвоха. Время словно замедлилось. Интересные ощущения наполнили меня до самой макушки, от чего руки, положенные Алексу на грудь, чтобы оттолкнуть, сами начали хвататься за куртку и, наоборот, притягивать парня к себе.
Темнота больше не пугала, были не важны три силуэта, появившиеся сбоку, которые присвистнули и залились смехом, больше похожим на конское ржание. Имели значение только губы, впивающиеся в мои.
Я прикрыла глаза, приподнялась на носочки и приоткрыла рот, сразу же чувствуя проникающий внутрь язык. От одного соприкосновения с моим стало необычайно волнительно и легко. Алекс резко прижал меня к стене, обхватил рукою шею, запуская затем ладонь в волосы. А я просто хотела еще, чтобы он не останавливался, продолжал целовать, наполняя вязким теплом все мое тело.
— Теперь раскроешь секрет своего имени? — вскоре тихо на ухо прошептал Алекс, словно не хотел портить приятный момент.
— Алиса, — тоже шепотом сказала я.
И снова меня поцеловали. Это было нечто неописуемое, сногсшибательное, умопомрачительное. Я еле стояла на носочках, руками без остановки притягивала Алекса все ближе, хоть между нами и не осталось пустого пространства. В груди медленно образовывался какой-то согревающий ком, вот-вот готовый взорваться, но поцелуй закончился, а тепло пропало, словно и не появлялось никогда внутри.
— Пойдем отсюда, лучше тебе здесь не находиться. — Алекс взял меня за руку и потянул из этого закоулка. — Опасно, — быстро добавил он.
— Подожди, — освободилась я. — А ты что тут делаешь? Или это тебя стоит бояться?
— Да. Именно меня и стоит, — хохотнул он.
Я полностью остановилась, не пытаясь больше догнать загадочного красавца. Он не казался мне опасным, наоборот, с ним было тепло и приятно.
— Но сейчас я тебе ничего плохого не сделаю, просто отведу домой. — И Алекс потянулся за моей рукой.
— С чего ты взял, что я собираюсь туда? — поинтересовалась я, отступая на шаг назад.
— Хоть куда-нибудь. Пойдем, — махнул он головой.
Слишком запутанная ситуация. Я его вообще не знаю. Он меня только сегодня встретил, недавно услышал имя, успел поцеловать, да еще и проводить предлагает. Это подкупает, но в то же время настораживает. Что с ним не так? Откуда такое внимание к невзрачной девушке с отталкивающей внешностью?
— Ладно, — подбежала я, подавая руку.
И мы пошли. Он не начинал разговор, а мне было неудобно спрашивать. Я хотела много всего сказать, разузнать, но в то же время боялась спугнуть, сделать что-то неправильно. Ведь Алекс в любой момент может передумать, развернуться и уйти. Подобный поступок будет больше понятен, чем то, что происходило до этого и продолжается сейчас.
Добравшись до своей лавочки, я остановилась. Мы сели на нее, Алекс даже меня обнял. А затем я подскочила, понимая неправильность происходящего.
— Я пойду.
Видно было, что он слегка расстроился.
— А завтра тут будешь? — ни доли шутки или наигранности не послышалось в его голосе.
— Да, всегда на закате прихожу.
— Тогда буду ждать, можно? — улыбнулся Алекс и поднялся, сразу же делая шаг навстречу.
— Ладно, пока, — отскочила я назад и быстро побежала домой.
Прогулка была испорчена. Скорее всего, Алекс завтра не придет. Но губы все равно растянулись в улыбке, пока я открывала дверь в квартиру.
Первый поцелуй... Настоящий, ни с чем не сравнимый поцелуй...
Знала бы я, чем это обернется в будущем, не встречала бы закат, ни в коем случае не знакомилась с Алексом и никуда не пошла с ним.
ГЛАВА 2
От неожиданности я громко вскрикнула, подпрыгнув на месте. Сердце неистово забилось, чуть ли не вырываясь из груди.
Спокойно, это всего лишь погром. Всякое бывает.
Я попыталась унять волнение, согреть похолодевшие руки и перестать так часто дышать. Все было перевернуто, мебель поломана, вещи валялись на полу рядом с непонятно откуда взявшимися осколками.
Стон. Из маминой спальни послышался стон.
Я побежала туда и застыла в дверях, не в силах шелохнуться. Меня словно закинули в фильм ужасов, в жуткий кошмар, намного страшнее того, что непрерывно снился по ночам.
Папа лежал лицом вниз в луже крови, застывшей темно-бордовым озером вокруг головы. Я с трудом оторвала намертво прилипший к тому месту взгляд, подняв его чуть выше, на кровать. Там, на краю, была мама, еще живая. Она тихо постанывала и тянулась ко мне рукой со слегка трясущимися пальцами.
Сердце перестало стучать. Все тело одной мощной волной заполнил липкий холод, не дающий ни вздохнуть, ни моргнуть, ни сдвинуться с места.
Это ведь шутка? Очень несмешная шутка? Пожалуйста, пусть будет так.
Но снова послышался мамин стон, разрушающий последние надежды на лучший исход. Без промедления я подбежала к ней, дотронулась до свободной руки. Второй мама прикрывала бок, на котором уже образовалось темное большое пятно.
— Мама, — со всхлипом позвала я.
Она открыла глаза, из которых текли слезы. Во взгляде было столько горечи и мольбы, боли, ожидания неизбежного. Всегда румяные щеки побелели, губы покрылись синевой, волосы разметались по подушке. Я хотела хоть что-то сделать, но не знала, что именно.
— Мамочка, что произошло?
Мои глаза заволокла мокрая пелена, мешавшая смотреть на маму. Пришлось часто моргать, чтобы восстановить зрение, но очертания размывались, плыли, пропадали за серой завесой, с которой трудно было бороться.
— Алисочка, как хорошо, что ты задержалась... — Маме было сложно говорить.
Голос ее стал тихим, еле слышным, беззвучным. Она прикрыла ненадолго глаза, потом посмотрела тихонько в сторону отца. Еще две слезинки скатились на подушку.
— Извини меня... — выдохнула она.
Мою руку мама сжала всего на секунду и отпустила.
— Мамочка, все будет хорошо, я сейчас вызову скорую.
Вот только мама уже смотрела как-то иначе. Взгляд был пустым, потухшим. Она не реагировала на то, что я ее трясу. Рука, прижатая к ребрам, ослабла, медленно съезжая вниз и ударяясь о мягкое одеяло, пропитанное кровью.
— Не-е-е-е-е-е-ет! — надрывно закричала я. — Ма-а-а-а-а-ам! Ну ма-а-а-а-а-а-ам!
Еще долго я звала самую лучшую маму на свете. Самую добрую, ласковую, улыбчивую. Она никогда не била, не ругала, а только с укором на меня смотрела, и этого хватало.
— Прости меня, только не оставляй, не надо. Не надо...
Я долго сидела возле уже мертвого тела. Затем были попытки перевернуть отца, но у меня ничего не вышло.
Это ведь я виновата. Кто просил уходить ночью? Надо было вернуться вовремя, помочь, вызвать скорую, защитить своих родных.
У папочки, моего любимого папы была рана на затылке. Я нащупала сонную артерию, где не обнаружила даже отголоска ударов сердца.
Туман заволок мои мысли, не давая хоть что-нибудь придумать, найти выход из этой ситуации. Я вышла в коридор и оперлась о стену, съезжая по ней вниз. Шло время. Ничего не было видно. Померкли краски, затихли звуки, утихла боль, забылись эмоции. Только глаза иногда моргали.
***
Снова темно. За окном ночь. А должно быть утро. Неважно.
Появилось полное безразличие. Душа словно погрузилась в образовавшуюся внутри пустоту, которая затягивала в себя, не оставляя ни единой возможности выбраться. Там был мрак, отпечатки которого никогда не удастся смыть. Я ненадолго прикрыла отяжелевшие веки, вздохнула и поднялась, чувствуя головокружение.
Если верить часам, то я стала совершеннолетней. Двенадцать. Но кому до этого есть дело? Точно не мне.
Ноги повели меня вперед. Каждый шаг сопровождался хрустом. Только возле папиного любимого шкафа я остановилась и посмотрела на свое отражение в стекле. Там был бледный призрак с блестящими черными глазами. Не сразу я заметила за ним бутылки дорогого алкоголя, припасенного на крайний случай.
А сейчас крайний?
Первая попавшаяся отказалась открываться, поэтому за ненадобностью была откинута на пол. Я взяла другую, более податливую, и сразу же отпила, чувствуя неприятное жжение в горле. Появился кашель. Так лучше. Есть ощущения, они не пропали полностью.
Развернувшись, я направилась куда-то, периодически отпивая обжигающую жидкость. Только почувствовав кожей холодный ветер, поняла, что меня занесло на улицу.
Я снова не различала дорогу, мысли не складывались ни в одну последовательную цепочку. Отрывки слов, мелькание картинок, иногда проступала резкая боль, пронзающая грудь. Я ничего не понимала. Слишком сложно, безразлично. Слишком пусто.
Мне хотелось, чтобы эта пустота заволокла не только душу. Пусть бы она навсегда забрала чувства, ощущения, мысли, меня. Пропасть бы безвозвратно, потеряться, забыться и быть забытой всеми и каждым.
Присев на знакомую лавочку, я почувствовала скатывающуюся по щеке слезу, оставляющую мокрый след, который быстро высох из-за ветра.
— Не надо, ветер. Пусть бы была... напоминала о себе, — губы беззвучно прошептали, еле отрываясь друг от друга.
Новая не появилась. Слезы высохли, тоже исчезли, покинули меня.
— Это ведь конец, да?
Я подняла глаза на небо, но сразу же опустила. Звезды больше не привлекали.
— Лавочка, — и моя рука переместилась с колена на деревянную поверхность, — только ты у меня осталась.
Обжигающая жидкость больше не обдирала горло с былой силой. Оставалось лишь першение. Я раз за разом отпивала, но бутылка не пустела.
— Да пошла ты! — закричала я что было сил, с размаху разбив дурацкую бутылку о железный острый край этой же лавочки.
Мне хотелось исчезнуть, пропасть, раствориться. Так же, как ушли эмоции, желания, надежды, мечты, родители...
Я закрыла глаза. Меня словно уносило куда-то, затягивало, как я того хотела.
Но потом я начала падать животом вниз, словно меня отвергли, не захотели принимать в свои владения. Выплюнули, отдали на растерзание тысячам мелких игл, одновременно втыкающимся в тело. Меня вертело, глаза не открывались, голова болела, а из живота просилось наружу все, что я недавно выпила. И множество звуков, разных, от тихого шелеста до гулкого звона колокола, таких бессвязных, пугающих, режущих слух.
— Пожалуйста, хватит!
***
— Эй, — раздался голос надо мной. — Че на дороге развалился?
Воняет... Не от меня хоть? Как все кружится.
— Поглянь, Морик, это ж бабенка. Ха, — крякнул незнакомец. — Бабенка в мужских лохмотьях.
Кто-то невдалеке громко сплюнул.
Я лежала на животе, не в силах ни открыть глаза, ни почувствовать руки или ноги. Остался лишь слух. Тело словно не подчинялось, было не моим, чужим. Я его потеряла, когда падала вниз.
— Бабы ж у нас не напяливают мужское. Это пацаненок волосы отрастил.
— Не, Морик. — Тут первый наклонился и начал трогать меня в районе груди. — Реально бабенка. Груди смачные. Может, поразвлечемся?
Только теперь я ощутила свое тело. Постепенно, какими-то наплывами чувствовалось, как меня тащат под локти, как появляется резкий холод, а затем неприятное покалывание в спине. Потом... ко мне начали прикасаться какие-то противные руки, больно сжимая грудь. Я резко открыла глаза. От неожиданно увиденной картины все содержимое желудка подступило к горлу.
— Фу, блюет. Я не хочу ее, — сказал голос, что подальше.
— А мне плевать, не целовать же.
Не успела я толком вздохнуть, как кто-то начал трогать мои джинсы. Надо было очнуться, но тело не поддавалось. Глаза открывались, а затем веки снова наливались свинцом. Руки обессилено лежали без какой-либо возможности пошевелиться.
Очнись! Давай, надо прийти в себя.
— А-а-а! — во весь голос завопила я.
Только теперь, мотнув головой, я смогла рассмотреть мужика в обносках, стоявшего передо мной на коленях. Со всей силы я начала брыкаться, не позволяя ему справиться с моими джинсами. Майка уже была разорвана, кофта исчезла вместе с бюстгальтером.
Недолго думая, мужик сильно ударил меня по лицу. Кожу обдало испепеляющим жаром,