Купить

Ангел для Госпожи. Эпизод 1. Первая боль. Регина Птица

АННОТАЦИЯ

Эштар был ангелом. Но мир, в котором он родился, не делится на чёрное и белое. Теперь он - заложник в доме демоницы, и хотя она до сих пор не сделала его любовником, желания Эштара далеки от мечты о свободе. Он больше нуждается в том, чтобы госпожа причинила ему боль...

ПРОЛОГ

Сильный стук в дверь пугает его, и он поворачивает голову на звук. Эштар знает, что она заперта на замок, но краткая паника от того, что кто-то может войти и увидеть его в нынешнем состоянии всё равно охватывает его на миг. Пугает его. Сжимая зубами кляп, он с трудом сглатывает слюну и поднимает умоляющий взгляд на госпожу. Анника просто смотрит на него сверху вниз и на губах её играет насмешливая улыбка.

— Сенешаль, вы здесь?

Взгляд ангела снова мечется к двери. Это голос одного из офицеров.

«Что если они сломают дверь?» — проносится у него в голове. «Что если они увидят его стоящим на четвереньках, голым, в пыли возле её ног? Как собаку…»

— Сенешаль в данный момент довольно занят, — отзывается звонкий, металлический голос Госпожи. Эштар невольно испускает протяжный стон.

— С ним всё в порядке? – в голосе незваного гостя звучит неподдельное беспокойство.

— О, он в порядке, — успокаивает госпожа, улыбаясь ещё шире. Она присаживается на корточки так, чтобы дотянуться руками до его лица. – С тобой же всё хорошо, да? – тише, почти шёпотом спрашивает она. Крепко сжимает челюсть Эштара одной рукой, заставляя его смотреть себе в глаза. В её голосе нет и подобия настоящей заботы, и Эштар снова стонет.

— Сенешаль?..

Анника просовывает большой палец между лентой его кляпа и раскрасневшейся воспалённой щекой, сдвигает вниз достаточно, чтобы Эштар мог заговорить, но как только он открывает рот, хватает его за член, и вместо слов из горла сенешаля вырывается испуганный стон.

— Я в порядке! – поспешно исправляется он. – Я скоро выйду!

Неясно, убеждён офицер или нет, но звук шагов указывает на то, что он уходит, и тут же кляп возвращается в его рот.

— Хороший мальчик, — воркует Анника с притворной нежностью, поглаживая его по волосам.

Эштар тихонько рычит.

— Скоро, ты сказал. Тогда тебе стоит позаботиться об этом, — замечает Анника и снова дёргает его за член, вызывая новый приглушённый кляпом стон.

Затем госпожа отстраняется и поднимается в полный рост.

— Можешь потереться о мою ногу, — она выставляет обнажённое колено вперёд, как всегда бесстыдно демонстрируя в глубоком разрезе красного платья своё безупречное бедро.

Эштар насторожённо смотрит на неё снизу вверх, неуверенный в том, правильно ли он понял. Анника приподнимает бровь.

— Ну же, — отрывисто торопит она. – Будь хорошим щенком.

Эштар колеблется. Его руки на полу норовят сжаться в кулаки.

Пальцы Анники тянутся к его волосам, запутываются в них, оттягивая голову назад. Он следует за её движением и поднимается с четверенек на колени. Прижимается своим членом к ноге госпожи.

— Руки за спину, — коротко приказывает она, и Эштар повинуется, но больше ничего не делает. Просто стоит, неловко прижимаясь к её ноге. Его сердце быстро бьётся со смесью страха и волнения.

— Я не против постоять здесь просто так, — рассеяно замечает хозяйка, — Может, стоит отправить тебя к солдатам вот таким, чтобы твой твёрдый член во время построения прижимался к твоим штанам? Чувствительная головка будет тереться о ткань. Ты будешь думать только о том, как унять этот зуд, мечтать только о том, чтобы погладить себя и облегчить эту боль. Вокруг будут люди, которые будут наблюдать за тобой, ловить каждое твоё слово. О, наверняка они это увидят. Им понравится видеть своего командира с таким огромным воспалённым членом, сочащимся смазкой сквозь штаны.

Эштар пронзительно заскулил. Он не заметил, как начал раскачиваться на ноге госпожи, вбивая в неё свой член. Осознал это только тогда, когда Анника перестала говорить. Широкая, ослепительная улыбка расползлась по её лицу, она становилась только шире по мере того, как Эштар продолжал, тем ярче, чем сильнее его лицо пылало от смущения. Эштар закрыл глаза, силясь избежать этого пристального взгляда ослепительных зелёных глаз. Рука, сжимающая его волосы, напряглась, дёрнула в сторону, заставляя снова раскрыть глаза.

— Смотри на меня!

Эштар поднимает веки и проглатывает новый стон.

— Хороший мальчик, — теперь пальцы хозяйки гладят его по влажным от пота кудрям. – Просто превосходный послушный щенок.

Её хватка в его волосах больше не приносит боли и подушечки пальцев оказываются за ухом, ласково чешут ногтями нежную кожу. Эштар не может сдержать радостных звуков, которые вырываются из его горла. Он боится, что у него по подбородку текут слюни.

— Не хватает только хвоста, — замечает госпожа. – Можно было бы прикрепить его к чему-нибудь и засунуть тебе в задницу, — должно быть щёки Эштара очень красные в этот момент, потому что Анника издаёт заливистый смех.

Эштар снова пытается отвести глаза, но рука в волосах останавливает его. Анника позволяет ему вернуться к трению, только когда его глаза снова возвращаются к её лицу. Дыхание Эштара учащается, падение становится всё ближе. Кляп мешает даже просить, и всё, что он может, это издать пронзительный просящий скулёж.

— Хочешь кончить? – ласково спрашивает госпожа.

Эштар торопливо кивает головой несколько раз. То, как он старательно раскачивает бёдрами, граничит с безумием, но давление внезапно исчезает, нога Анники отодвигается.

— Не на мне.

Ещё один пронзительный скулёж.

— Используй свои руки. Ничего не пролей.

Эштар поспешно обхватывает дрожащей рукой свой член. Достаточно нескольких движений, чтобы он пролился в ладонь, и сенешаль изо всех сил пытается ни дать ни единой капле упасть на пол.

Он остаётся стоять на коленях просто тяжело дыша, пока Анника развязывает кляп. Инстинктивно двигает челюстью, плечом вытирает с подбородка слюну. Затем опускает взгляд на свои руки и снова вопросительно смотрит на госпожу.

Анника улыбается. Эштар знает эту улыбку и не отводя от хозяйки глаз начинает слизывать своё семя с собственных рук.

Её рука снова опускается на его затылок и одобрительно гладит.

Проходит несколько секунд, прежде чем Анника помогает ему встать – и тут же прижимает к стене. Её губы оказываются на его губах, а руки ласкают его шею, перебирая влажные золотистые завитки. Когда Эштар обхватывает её за талию своими ещё влажными руками Анника громко стонет ему в губы и прижимается всем телом ещё плотней.

— Всё в порядке? – шепчет тихонько, когда поцелуй начинает остывать. – Было ли что-то, что ты не хотел бы повторять?

Эштар тихонько рычит, вжимаясь щекой в её висок.

— Мы могли бы не делать этого в моём кабинете? – так же негромко интересуется он. – Ты прекрасно знаешь, что ты уйдёшь, а я целый день буду смотреть на этот пол и вспоминать…

— В этом весь смысл, дурачок, — Анника отстраняется и ласково целует его в нос.

Всё, что может ответить Эштар, это усталый вздох.

— Если бы кто-нибудь вошёл?

— Никто никогда не войдёт, Эштар. Я знаю, что ты бы этого не хотел.

— И всё-таки…

— Эштар, если бы я прислушивалась к твоим советам в этих вопросах, мы никогда бы не ушли от миссионерской позы. Я знаю, что тебе на самом деле нужно, — не отстраняясь ни на палец она продолжает ласково смотреть на него.

— Я… знаю. Что ты знаешь. Что ты слишком хорошо знаешь, чего я хочу, — всё также недовольно и тихо откликается он. – Думаю, что этого я и боюсь.

Взгляд Анники становится серьёзным, и улыбка почти полностью исчезает с её губ.

— Не надо. Я никогда не обижу тебя. И никогда не рискну тем, что ты мне даёшь, сердце моё.

Эштар оделся у неё на глазах и уже повернулся к двери чтобы выйти, когда услышал совсем тихое за спиной:

— В следующий раз я точно вставлю в тебя хвост.

ГЛАВА 1

Для Эштара с Анникой всё началось с боли. С плети и синяков. И дело было вовсе не в том, что она этого хотела, дело было в том, что он этого хотел.

Идея просачивалась в его голову с тех пор, как прогуливаясь по тому крылу замка, которое считалось заброшенным, он однажды застал одну из вечеринок госпожи.

Эштар не был склонен рисковать без причин. Прежде чем что-то делать, он собирал информацию и долго думал о том, действительно ли он этого хотел.

До Бездны он служил в гарнизоне в одном из срединных миров. Это было мрачное место, передовой форпост, который в итоге достался врагу.

Эштар часто думал, что в этом есть и часть его вины, большая часть. Хотя он ещё не был сенешалем там, но всё же видел достаточно, чтобы что-то предпринять.

Вместо этого он просто притворялся, что от него не зависит ничего.

Там, в цитадели Небесного Свода, было одинаково много крылатых и людей, и хотя считалось, что цитадель контролирует Небесный Народ, демоны там встречались едва ли не каждый день.

До Небесного Свода, до Серебренной Ярости – первого места где он пустил в ход меч, после него и даже теперь, в течение многих лет он пытался найти что-то вроде стабильности в хаотичном мире вокруг него. Эгоистично, или нет, он делал это как для собственного спокойствия, так и для спокойствия тех, кто зависел от него. В Небесном Своде у него было нечто вроде… соглашения с одним из людей из гарнизона – Данаем Сагавором, который служил в должности палача над теми, кто совершал преступления лёгкой и средней тяжести.

На самом деле их связывало не так уж много. Данай наказывал своих подопечных девятихвостой плёткой, и мог делать то же самое для Эштара. Это была единственная вещь, вызывавшая притяжение между ними двумя. Эштар пришёл к выводу, что Данаю это нравилось, и не только потому, что это была его работа. И Эштару это было нужно, чтобы оставаться спокойным.

Это был всего лишь небольшой неудачный побочный эффект его прошлой жизни. Событий, которые надолго определили его отношение и к демонам, и к людям. Он понял, что боль может быть как разрушительной, так и поучительной. Она может отвлекать, мешая делать своё дело – или отвлекать, заставляя сосредоточиться на своём долге. Эштар использовал все инструменты, которые были в его распоряжении, чтобы полностью обеспечить свою компетентность. Оказалось, что синяки от ударов плетью на его плечах и верхней части спины удерживали его на земле, пока он привычно избегал использовать эльфийскую мазь, если только дело не становилось совсем плохо. Дело было вовсе не в том, что Данай неправильно рассчитывал свои силы и мог разорвать его спину до крови. Дело было в том, что условия существования на Небесном Пике предполагали постоянную жару и густой туман, которые всегда плохо сказывались на заживлении ран.

Данай никогда не стал бы бить его снова, если бы какая-нибудь из ран привела к заражению. Поэтому как бы Эштар не ненавидел эльфийские целебные зелья, ему приходилось использовать кое-что из них, чтобы быть в нужной форме к следующей встрече.

— Проглоти это грёбаное эльфийское зелье! – рявкнул Данай на него однажды, просто всовывая красный флакон Эштару в ладонь. – Хватит делать из меня демона!

— Это не входило в мои намеренья, — сказал Эштар тогда. Он чувствовал себя взволнованным и неуверенным, зная, что Сагавор уже не прикоснётся к нему в этот раз. – Мне нужно напоминание, нужно, чтобы это не проходило более двенадцати часов. Я же не могу приходить к тебе каждый вечер. Сплетни – это не то, что нам нужно.

Но после того случая Данай иногда смотрел на него слишком долго и на его лице то и дело мелькало неприятное, обеспокоенное выражение. Он всё чаще находил оправдания, чтобы не встречаться с Эштаром в те ночи, когда тот нуждался в его помощи, даже если они договаривались о времени за несколько дней или недель наперёд.

К тому времени, когда войска дома Нар-Шах заняли крепость и старейшины отдали ему приказ отправиться заложником в этот клан, Эштар уже был более чем готов покинуть Небесный Свод и по возможности не вспоминать о нём больше никогда. Было глупо с его стороны надеяться, что его опрометчивые поступки и сомнительные решения никогда не напомнят о себе. Что боль перестанет преследовать его, если он спустится в Бездну или станет служить другой стороне.

Анника сделала его своим сенешалем – не он этого хотел. Он не знал о чём она думала больше – считала ли, что его знание тактики небесного племени и других демонических кланов принесёт пользу её дому, хотела ли просто заставить его поверить в то, что он будет здесь нужен… Как бы там ни было, Эштар слишком часто чувствовал, что не справляется.

Он всё чаще вспоминал о тех встречах и всё больше думал о том, что сам был виноват в том, как всё закончилось. Он поставил Даная в неловкое положение. Обладая определённой властью, он не имел права просить о чём-то подобном любого из своих подчинённых, договариваться о конфиденциальности, а потом нарушать чистоту договорённости, не позаботившись о себе должным образом после этого.

Теперь, на Архипелаге Нар-Шах, он время от времени прогуливался мимо лавок, где открыто продавалось множество необычных для Верхнего Царства предметов. Здесь можно было купить что угодно, но Эштар никогда не решился бы сделать это и дать продавцам и прохожим пищу для сплетен.

Когда на оружейный склад прибыла очередная партия оружия и предметов для дисциплинарных взысканий, Эштар сказал, что первым осмотрит её, потому что Анника не любит заниматься такими вещами. И это тоже было правдой.

Это позволило ему незаметно унести несколько предметов к себе в башню, и хотя бы подержать в руках неиспользованную пахнущую свежей кожей девятихвостую плётку. Он смотрел на неё, когда боль переставала быть привычной и превращалась в чувство, что небо вот-вот опрокинется на него. Когда головокружение было настолько сильным, что стоять прямо стоило каждой унции усилий, и он чувствовал себя так, что готов был вернуться в темницу Серебряной Ярости только бы это прекратить.

Тем не менее, он некоторое время избегал говорить об этом с Госпожой. Не в последнюю очередь потому, что всё ещё считал её врагом. Неприятие волной поднималась в его душе каждый раз, когда он думал о том, чтобы снова доверить эту сторону себя кому-то другому. Он, конечно, не был настолько глуп, чтобы сделать это с женщиной, которая держала его в плену, которая позволяла своим слугам насмехаться над ним, когда он только сюда попал. Которая могла в любой миг превратить его в тень, узника или раба, лишить всего. И которая просто могла всем об этом рассказать.

***

Он не приближался к Аннике до того, как она назначила его сенешалем, потому что чувствовал себя пленником в новом доме. Он понимал, что пошёл на это добровольно или почти добровольно – по крайней мере, это в куда больше степени было решением его клана, чем дома Нар-Шах.

Первые несколько недель были самыми тяжёлыми. Вспоминая их теперь, Эштар иногда думал, что здесь вообще не знали, что делать с ним. Дом Анники был восстановлен около сотни лет назад, о том, что происходило с ней и с её семьёй ранее все предпочитали молчать. Однако Эштар видел, что здесь практически нет никого старше ста лет и мало кто на самом деле умеет управлять, наказывать, строить стратегию на десятки лет вперёд. На тот момент, когда Эштар сюда попал, Раймир вообще был единственным здесь, кто что-то знал об управлении демоническим кланом, его представления об этом зиждились на опыте дома Чёрного Огня, где он иногда замещал мать. У Анники был опыт руководства небольшими группами людей, более-менее преданных ей, и никакого в том, чтобы контролировать сотни подчинённых, многие из которых приходили сюда из честолюбия или жадности, а не потому что хотели участвовать в жизни семьи.

Всё это Эштар понял много поздней. Тогда он просто оказался заперт здесь. Его первые дни прошли в темнице вместе с другими «трофеями», доставленными из Небесного Свода. На самом деле это немного укрепляло боевой дух, потому что он видел за соседними решётками своих людей и чувствовал, что отвечает за них, что не может сдаться у них на глазах.

Но потом пришёл Раймир и его, отделив от остальных, отвели в другую часть крепости. Ему выделили комнату на гаремной половине – до пошлости богато украшенную, отвратительно загруженную золотыми статуэтками и удушающе тяжёлыми тканями – и «старший» сказал, что собирается «обучать» его для нужд госпожи.

За следующие четырнадцать дней они с Раймиром дрались больше раз, чем за последующие двадцать лет.

Раймир был крупней, и поначалу Эштар насмехался над его размерами, потому что видел, что эта гора мускулов пестовалась только для того, чтобы привлекать внимание женщин. Настоящему бойцу не требовалось столько и не в тех местах.

Эштар быстро понял, что инстинкты его обманули.

Раймир было куда быстрее и ловчее, чем можно было предположить по его комплекции. Он определённо обучался какой-то борьбе, приёмы которой не лежали на виду. Эштар обнаружил, что демон превосходно действует с голыми руками и без доспеха, в то время как Эштар больше привык к смертельному бою с оружием в руках. Это в большей степени мешало ему, чем любой размер.

По большей части Раймир тогда побеждал. Хотя и не всегда. Ему удавалось добиться от Эштара того, чего он хотел.

А потом появилась Она.

Это было бесчестно, немилосердно и так похоже на демонов… Анника просто воплощала собой соблазн.

Эштар знал, что демоны умеют насылать иллюзии, угадывая желания тех, кого хотят подчинить, и стойко держался перед ней, но, откровенно говоря, он понял, что это плохо кончится, уже тогда.

И Анника поговорила с ним. Это был первый его нормальный разговор с кем-то в этой крепости. Он хотел бы гордиться тем, что отказался ей отвечать, хотел бы оправдать свою мягкотелость тем, что она наложила на него чары… Но откровенно говоря, он просто этого хотел. Он просто устал молчать. И он утешал себя тем, что больше кричал, чем говорил, и вроде как это должно было сохранить ему честь, хотя у него осталось чувство, что Аннике на его крики наплевать.

Она приказала перевести его из гаремного крыла в казармы. Он получил отдельную комнату рядом с общей казармой, как любой офицер здесь. Какое-то время Эштара не оставляло чувство, что это насмешка или подвох. Что она хочет показать, какое место он займёт здесь, среди солдат, ненавидевших его, если она перестанет ему помогать.

Но на самом деле с солдатами оказалось куда проще найти общий язык. Они не играли в игры и не строили интриг. Они даже приглашали его выпить, хотя Эштар этого и не любил. А ещё спустя неделю Анника назначила суд над пленными из Небесного Свода и отдала распоряжение создать на службе дома Нар-Шах ангельский полк – из тех пленных, кто будет согласен служить на её стороне.

Эштар знал, что согласятся не все. Но он как никто был заинтересован в том, чтобы их убедить, потому что хотел сохранить им жизнь. Для него так и осталось загадкой, понимала ли Анника все грани этой игры, но он подозревал, что да. Она была не слишком опытна, но была довольно хитра. Он согласился служить во главе этого полка чтобы знать, что с его людьми всё будет хорошо, они согласились служить потому что знали, что ими будет командовать он.

Прошло не так уж много времени до того момента, когда он возглавил весь гарнизон. К тому времени все солдаты крепости достаточно хорошо знали его, даже если служили здесь дольше него. Все знали, что он заботится о своих и умеет всё правильно рассчитать, и никто или почти никто не выступил против него.

Но даже тогда Эштар не решился подойти к ней и попросить о том, в чём нуждался всё сильней. Его мучали боли от разрыва с Верхним Миром и в то время как большинство его воинов подавляло их зельями, Эштар этого избегал. Он боялся, что его разум станет недостаточно ясен, и что найдётся слишком много тех, кто обрадуется видеть зависимого от лекарств человека на его посту. Он предпочитал порвать с послаблениями сразу, не дав никому даже тени власти над собой.

Он избегал проводить слишком много времени со старыми товарищами потому что если просидеть с ними слишком долго, можно было слишком много услышать о том, как хорошо было на Небесах – или наоборот, о том, насколько больше свободы они получили здесь, насколько хороши зелья, которые Анника разработала для них. Он не хотел не слушать о них, не принимать.

Анника вбила себе в голову, что он сильный человек. Эштар был одновременно в ужасе от того, что она не могла видеть насквозь его попытки заставить себя выглядеть таким, и позорно рад тому, что она купилась на представление.

Её уверенность в нём ещё более убеждала Эштара в том, что он не должен просить её ни о чём.

ГЛАВА 2

Ему вообще не пришлось к Аннике подходить.

Стоял поздний вечер, и Эштар сидел в своём кабинете. Маленькие магические огоньки, имитировавшие свет пламени Вечного Огня, плавали вдоль стен комнаты. Сенешаль склонился над большим письменным столом и изо всех сил старался сосредоточиться на донесениях с пограничных постов. В них не было ничего интересного и вряд ли могло быть что-то новое – хотя Анника умела поссориться с любым домом, в последнее время её отношения с соседями были достаточно спокойными, чтобы работа разведчиков превратилась в рутину. На самом деле он просто не хотел идти спать.

Листая бумаги, Эштар столкнулся с небольшим известием относительно места на северной оконечности архипелага, где возникло нечто похожее на прорыв в Верхний мир. Эштар уже сталкивался с подобным, но с другой стороны. Прямые порталы были большой редкостью, как правило ангелы и демоны сталкивались друг с другом только в срединных мирах, к которым имели доступ обе стороны. Когда-то этот средний план населяли эльфы и некоторые другие давно вымершие магические существа, и тогда они сами держали границы своего мира в неприкосновенности. Ангелы почти не совались туда, а демонов быстро отправляли восвояси. Но с тех пор прошли уже сотни лет, прежние расы оказались почти вытеснены людьми и новыми похожими на них народами. Там, где эльфы ещё существовали, они теряли силу и предпочитали жить незаметной жизнью в лесных чащах. Люди же оказались более чем падки не предложения демонов – всегда и во все времена любивших контракты. Они легко продавали себя в рабство в награду за толику силы – быть может потому, что их жизни были гораздо короче жизней эльфов, и, в отличие от последних, им нечем было особо рисковать.

Иногда «контрактеры» становились прямыми рабами демонических домов и служили своим хозяевам в Бездне, но немало было и тех, кто был полезнее новым господам на своём прежнем месте. Особо демонов привлекали мирские владыки, пророки, великие маги – все, кто мог стать не просто рядовой жертвой, но повернуть ход истории в целом домене.

Заметив тактику демонов, ангелы больше не могли оставаться в стороне, постепенно они стали вмешиваться в войну, которая теперь где-то превращалась в прямые битвы – как в Небесном Своде, а где-то оставалась лишь скрытым противостоянием. Эштар хорошо знал, что в его сородичах желание помочь и упорядочить срединный план тесно мешалось с опасением, что продвижение демонов в срединный мир приведёт и к их вступлению на Небеса.

Для прямых противостояний и скрытых конфронтаций создавались Ложи и Ордена. Некоторые из них постепенно осваивали магию и технологии, которых не было у других.

Эштар смотрел на донесение, в котором содержались намёки на прямой прорыв, и думал о том, что уже сталкивался с Ложей, которая умела отправлять духов-разведчиков напрямик в Бездну. Это было очень важно, потому что раньше такого не происходило, и потому что это могло угрожать Аннике и её семье.

Он смотрел и смотрел, пытаясь вспомнить где, когда и кто делал подобное, но в том месте, где должны были быть воспоминания, была только пустота.

И по мере того, как Эштар осознавал это, в его сердце разрастался страх.

Это был ещё один симптом того, что он распадался по частям.

Ангелы не должны были жить в Бездне. Ангелы вообще не должны были покидать Небеса. Они могли существовать в срединном мире до тех пор, пока их поддерживала связь с родным планом, но связь Эштара была разорвана давно и безвозвратно.

Он не хотел говорить об этом с кем бы то ни было, но сам чувствовал, что его время стремительно утекает сквозь пальцы. Со временем его душа должна была окончательно распасться и слиться обратно с тем миром, который его породил. Он этого не хотел.

Одними губами Эштар повторял про себя названия всех известных ему лож. Он был уверен, что должен помнить то тринадцатое, так же отчётливо как помнил собственное имя или то, с какой стороны держать меч. Это была одна из тех вещей, которые вбивали в него с детства, и он не понимал, как мог это потерять. Он делал всё возможное, чтобы сохранить то, что у него осталось – но поручиться за себя всё равно не мог.

Его дыхание стало шумным и прерывистым, тело в ту ночь ломило на порядок сильнее, чем обычно. Как правило первой начинала ныть голова, но сегодня его мучала ещё и тошнота, хотя насколько он помнил – не ел с самого утра. Чем больше он пытался вспомнить, тем сильнее ломило виски. Темнота начинала давить со всех сторон, и мир как будто бы сужался кругом него.

Где-то во дворе шумели голоса, хлопала дверь таверны, какие-то люди продолжали жить и чувствовали себя живыми, в то время как Эштару казалось, что он – хрупкая пустая статуэтка, которая вот-вот разлетится на тысячу осколков. Пустая оболочка, всё, чем он выглядел, было только иллюзией, а внутри разрастались тьма и пустота. Он уплывал в эту пустоту, медленно теряя себя.

— Мне просто нужно вспомнить это проклятое название, вот и всё… — упрямо пробормотал он.

И в это мгновение раздался стук в дверь.

— Войдите! – резко выкрикнул Эштар. Заметно грубее, чем хотел. Он был уверен, что это кто-то из посыльных или что-то ещё в этом духе.

Когда дверь открылась и на пороге появился гибкий силуэт хозяйки дома – по обыкновению затянутый в красный шёлк, но, видимо, по случаю холодной ночи, ещё и прикрытый густым пушистым белым мехом – Эштар едва не провалился в подпол.

Он не боялся её, никогда не боялся. Но её присутствие странно действовало на него. Каждый раз, когда он видел Аннику, ему казалось, что он никогда раньше не встречал женщин, похожих на неё. Он не знал, как с ней говорить, не понимал, чего она от него ждёт. Он всю свою жизнь провёл среди солдат, и даже здесь, в Бездне, тот факт, что он всё ещё был среди солдат, немного успокаивал его.

— Я… — Эштар шумно выдохнул и запнулся. – Могу я чем-то вам помочь, госпожа? – ему, кажется, удалось заставить свой голос звучать достаточно вежливо и достаточно отстранённо, чтобы не чувствовать себя совсем полным дураком.

«Спокойно». – твёрдо сказал он себе. «Всё нормально. Ты говоришь так, как должен говорить сенешаль».

Анника повела плечом и медленно вплыла внутрь. Вместо того чтобы повернуться и закрыть дверь, как сделал бы любой нормальный человек, она просто щёлкнула пальцами, заставляя её захлопнуться у себя за спиной.

— У нас ещё шестеро даэвов, — ровно и задумчиво сказала она, — они присоединились к нам несколько дней назад. Несколько моих старых демонов рвутся устроить с ними спарринг у всех на глазах. Как ты думаешь, можно им разрешить?

Эштар коротко выдохнул.

«Да», — твёрдо сказал он про себя. «Это важный вопрос. Это вопрос, который касается тебя. Она поэтому сюда пришла!»

— Мне нравится мысль, что они могли бы обменяться опытом, — продолжила тем временем Анника. – Однако я опасаюсь раздоров, если та или другая сторона проиграет. Кто-то ведь должен проиграть.

Эштар молча кивнул.

— Я не вижу в этом проблемы, — отозвался он. – Но сначала хочу посмотреть тех или других. Распределю их так, чтобы вышел не слишком большой перевес, и силы были равны.

Анника кивнула, но вместо того чтобы выйти, продолжала стоять на месте и внимательно смотреть на него.

— У тебя всё в порядке? – спросила она наконец. – Уже глубокая ночь. Ты не пойдёшь спать?

Серьёзно? Он бы никогда не догадался.

Эштар, возможно, и ответил бы на это, но он едва слышал слова, которые срывались с её уст. Почему-то с того момента, как Анника вошла сюда, в его мыслях не осталось ничего, кроме девятихвостой плётки, которая лежала в соседней комнате. Он видел демоницу и умом понимал, что эта женщина ослепительно красива. Он понимал, что в другой истории и в другой жизни наверняка было бы чудесно почувствовать её мягкие маленькие ладони на своих плечах. Но сейчас он мог представлять только одно – как её длинные пальцы с острыми красными ногтями сжимают кожаную рукоять. Это было лучшее, что он мог вообразить. Он никогда и ничего не хотел так сильно, как увидеть плеть в её руках прямо сейчас.

Брови Анники медленно изогнулись, в то время как лицо Эштара залил румянец, и он упрямо уткнулся взглядом в кипу бумаг, поняв, что только что таращился на хозяйку, как та могла бы смотреть на пораженное с кремом.

«Спроси её», — прозвенело в ушах.

— Я слышал о тебе много разного, — наконец выдавил Эштар, поднимая глаза. – О том, что тебе нравится делать.

Выражение лица демоницы изменилось, снова стало игривым и в какой-то мере даже любопытным.

— Неужели? – поинтересовалась она и грациозно шагнула вперёд, выставляя бедро в глубоком вырезе платья для лучшего обзора. – Ангелы тоже имеют к этому интерес?

— Нет.

Анника рассмеялась, заливисто и мягко, как будто ожидала услышать именно такой ответ. Эштар задался вопросом: какую игру она ведёт?

Никогда, с тех самых пор, как произошло его недоразумение с Раймиром, он не задумывался всерьёз о том, что Анника может пожелать его, и что она может просто приказать ему провести с ней ночь. На самом деле Эштар хорошо видел, что ей просто не было никакого резона делать нечто подобное. Её гарем к тому времени был уже достаточно разнообразен и велик, она не зацикливала внимания почти ни на ком из мужчин. И при этом среди её фаворитов было достаточно более красивых, ухоженных, и обученных, чем пленный сенешаль.

Если что-то и могло заинтересовать её в нём, то разве что тот факт, что он никогда этого не предлагал. Но Анника не была охотницей. Она любила что-то другое – Эштар до конца не понимал, что. Возможно, разнообразие, а может быть – комфорт. Она никогда не тратила на мужчину больше нескольких дней, независимо от того, отвечал он ей или нет. Единственным известным Эштару исключением был Раймир, но Эштар знал, что их отношения – в большей степени дружба и политический контракт. Раймир многое ей давал. У него были связи даже за пределами своей прежней семьи, и он умел пользоваться ими как никто другой. Это связывало их теснее и крепче, чем секс, который явно Аннике быстро надоедал.

У Эштара пока не сложилось вообще никаких отношений с ней. Он её уважал. Он понимал, что верность ей – единственное, что у него осталась, по сути единственная причина, чтобы не умереть.

Он так же видел, что Анника старается поддерживать его, не давить и не требовать ничего, что он не хотел бы ей дать – в любом из смыслов. Это было лучшее, на что он мог рассчитывать теперь, когда от него отказался даже собственный клан.

Пройдя этот круг размышлений, он пришёл к выводу, что её лёгкий флирт, скорее всего, был лишь привычной для Анники игрой, от которой никакого результата она не ждала.

— Я хочу, чтобы ты меня ударила, — с удивившим его самого спокойствием сказал сенешаль.

ГЛАВА 3

— Я хочу, чтобы ты меня ударила.

Эштар сказал это быстрее, чем позволил своему мозгу осознать, что он делает, прежде чем очередная тягучая порция тоски успела затопить его и остановить.

Выражение лица Анники не изменилось.

Эштар ужасно боялся, что она попытается отшутиться, будет трижды спрашивать его, что именно он только что произнёс.

Нет.

Анника молча смотрела на него. Теперь она смотрела на Эштара более открыто.

Эштар чувствовал, как под рубашкой и стальным нагрудником его тело покрывается холодным потом. Это, без сомнения, началось несколько часов назад. Стоило радоваться тому, что он ещё не лежал в горизонтальном положении лицом вниз и не дрожал от озноба на своей кровати. Но всё это происходило с ним не в первый раз. И он умел заставлять себя проходить через это и продолжать двигаться вперёд. Иногда было достаточно просто погрузиться в работу с головой – и о разорванной связи уже удавалось забыть.

— Интересная мысль, — отозвалась Анника после долгой паузы. – Тебе пришло в голову отработать технику боя с демонами? Сразу хочу предупредить, что тебе бы больше подошёл Раймир…

— Леди Нар-Шах! – голос Эштара прокатился по комнате как гром. – Не строй из себя дурочку, хорошо?

Анника подняла одну бровь. Не то чтобы её можно было оскорбить чем-то подобным, и Эштар прекрасно это знал.

— Возможно тебе нужно выражаться яснее, — откликнулась она удивительно спокойно. Голос её оставался мягким как никогда. Возможно, Эштару почудилось, но он услышал в нём незнакомые глубокие нотки – что-то подозрительно похожее на желание.

Эштар закрыл глаза руками и с силой провёл ото лба вдоль роста волос. «Небо, как я вообще сумел договориться об этом в прошлый раз?»

— У меня в соседней комнате девятихвостая плётка, — сказал он наконец, глядя перед собой. – И у меня был опыт м… Использования её на моей спине. До того, как я попал сюда. Я не ищу секса. Это займёт всего несколько минут вашего времени на полупостоянной основе. Может быть, раз в месяц. Ты просто несколько раз ударишь меня по плечам и спине.

— Я не уверена, что ты слышал обо мне, — медленно отозвалась Анника. – Но это не то, что мне приходит в голову, когда я ищу способ хорошо провести время, — она сделала особое ударение на последних словах.

Это была просто разрушенная связь. Это делало Эштара глупее, чем он всегда был. Это заставило его заговорить о том, без чего он прекрасно обходился всё это время. Его пальцы смяли лежавшее перед ним донесение, а затем он заставил себя медленно расправить его, отложить в сторону и сделать несколько глубоких вдохов. Он не был уверен, что должен сказать. Он мог попытаться забрать свои слова обратно. Он всё ещё не был уверен, что Анника не ищет способа над ним посмеяться.

— Зачем бы ты об этом не просил, — вдруг услышал он, когда уже начал снова тонуть в пучине своих мыслей. – Это действительно единственное, что может тебе помочь?

Эштар испуганно поднял на неё взгляд. Или, ко крайней мере, попытался это сделать, потому что от резкого движения головокружение усилилось, и ему пришлось схватиться за стол, чтобы не упасть. Теперь на лице Анники появилось беспокойство, но, возможно, это было всего лишь его воображение

— Нет, — сказал Эштар. – Я не делал этого уже… уже давно. С тех пор, как оказался здесь. Мне это не нужно.

Ложь.

— Не хочешь спуститься в таверну? Мы могли бы обсудить это за бокалом вина. Обычно это уже может помочь.

— Нет, спасибо, — глухо отозвался Эштар. – Прошу прошения, что завёл эту тему, леди. Прошу вас забыть про этот разговор.

— Это не было предложением «всё или ничего», — Анника подняла бровь. – У тебя не получится прекратить это разговор только потому, что ты вдруг перехотел это обсуждать. Мы можем продолжить и здесь.

— Но я не хочу об этом говорить! – Эштар почти рычал. – Небо, неужели это так сложно, взмахнуть плёткой два десятка раз и уйти?

— Для меня? – Анника продолжала стоять напротив него изогнув бровь. – Да, это кажется мне довольно сложным.

— И это говорит о том, что ты хороший человек, — вздохнул Эштар и потёр лоб. – Но если ты согласишься, тебе не понадобится делать ничего сложного. Просто сделай то, что я прошу. Я позабочусь обо всём остальном.

— Интересно, — в голосе Анники почему-то появился металл. В других обстоятельствах, возможно, Эштар уже жалел бы о том, что продолжает этот разговор, уже сотню раз нашёл бы из него выход но… Во-первых, он не мог отступить, потому что она в любом случае теперь знала о том, чего он искал. Во-вторых… Эштару на удивление, даже не смотря на почти ясный отказ, не казалось, что Анника осуждает его. Что именно она думает о происходящем – он всё ещё просто не мог понять.

— Леди Нар-Шах, простите, если я вас обидел, это абсолютно однозначно не было моей целью. Кажется, это просто побочный продукт того, что я открываю рот после трёх часов ночи. Если вы…

— Как насчёт того, чтобы ты перестал болтать, и дал мне вставить пару слов?

Эштар закрыл рот и странным образом не захотел открывать его снова.

— Я предполагаю, что именно так это происходило в прошлый раз? Ты нашёл кого-то, кто тебя немного отхлестал, а потом ушёл?

Эштар молча кивнул.

Анника тоже кивнула, но не в знак согласия, а скорее просто в подтверждение своих мыслей.

— Вы использовали слово?

Эштар покачал головой. Но потом всё-таки решил сказать:

— Что бы быть справедливым к этому человеку, оно никогда не было мне нужно.

— Но он хотя бы спрашивал тебя об этом?

— Нет, — Эштар поморщился. – Он был… — шумно вздохнул и снова протёр глаза. – Для него это всё было по-другому. Преступники не обговаривают слово, прежде чем получить наказание, понимаешь, да?

— Да, — снова подозрительно глухо отозвалась Анника. – Но я не работаю без этого. И не играю. Ты прекрасно знаешь, что я не люблю издеваться над преступниками, то, что я делаю, должно быть безопасно для тебя.

Ничего не получалось.

Анника была немного ниже его ростом и уж конечно гораздо уже в плечах. В демонической форме она должна была становиться заметно сильней, но на самом деле Эштар не верил, что она может настолько потерять контроль и тем более, что в этом случае какое-то слово его спасёт. Дело было в чём-то другом.

Анника вздохнула.

— Я понимаю, чего ты хочешь. И я могу помочь.

Эштар стиснул пальцы в кулаки, он не верил, что это на самом деле происходило с ним.

— Но у меня будет несколько условий.

Эштар дёрнул плечом, давая собеседнице понять, что ждёт продолжения.

— Во-первых, у тебя будет слово.

— Мафусаил.

Анника очень медленно и очень многозначительно изогнула бровь.

— Нет. У тебя будет очень короткое слово которое ты не забудешь и действительно произнесёшь. И это не будет что-то вроде «Небеса» или «Остановись», потому что это должно быть то, что ты не скажешь просто так. Эштар, — она повысила голос, заметив, что он снова порывается её прервать. – Я не прошу тебя называть его прямо сейчас. Но я заметила, что ты так и норовишь меня перебить. Я не возражаю против этого, когда речь идёт об обсуждении наших войск, но если ты хочешь, чтобы я сделала то, что ты просишь, когда мы говорим об этом и делаем это, ты будешь делать и слушать то, что говорю я, хорошо?

Эштар стиснул зубы и промолчал. Он буквально чувствовал, как щёки заливает румянец. До сих пор он действительно этого не замечал, хотя Анника, возможно, была права. Он слишком привык, что слушают его. Прямо сейчас он к тому же ощущал себя абсолютно не в своей тарелке и мучительно искал любой способ расставить всё на свои места. Он запустил пальцы в волосы и с силой провёл по затылку, а затем быстро поднял глаза и кивнул.

В следующее мгновение Анника шагнула вперёд и приподняла руку, так что Эштару показалось, что она собирается коснуться его, в последнее мгновение хозяйка почему-то передумала. Лицо её отражало странную смесь внимательности и беспокойства, когда она заговорила:

— Эштар, мы продолжаем этот разговор, потому что я верю, что тебе это действительно нужно, а не потому, что хочу поиздеваться над тобой, а потом сказать нет. Хорошо?

Эштар кашлянул в кулак и опустил взгляд. Он не был уверен, верит он в это или нет.

— Итак. Мои условия. Слово. Что-то в один или два слога. Помимо этого – я решаю, когда тебе достаточно и когда я остановлюсь. Я последняя, кто хотел бы видеть тебя в крови, чтобы на утро ты не мог надеть доспехи и выйти к войскам. У нас будут целебные зелья, но иногда наша жизнь бывает слишком непредсказуема, чтобы загадывать наперёд. Я могла бы допустить большее с гаремным мальчиком, но ты мой сенешаль, и я однозначно хочу, чтобы ты в любой момент был боеспособен и здоров. Хорошо?

Эштар прикрыл глаза и нехотя кивнул. Он слишком хорошо понимал, что она права, и не собирался возражать, хотя заранее знал, что сделает всё, чтобы избежать целебного зелья, пока сможет стоять. Но он вполне мог разобраться с этим потом, когда она уйдёт.

— Когда мы это сделаем, я не уйду и останусь с тобой.

Чёрт.

— Я не говорю, что собираюсь спать в твоей постели до утра, но я не оставлю тебя, пока не буду уверена, что с тобой действительно всё хорошо.

Эштар не удержался и закатил глаза. Его не остановила даже головная боль.

— Да, я так и знала, что ты это сделаешь, — колючая улыбка промелькнула у Анники на губах.

— Мне это не нужно, — твёрдо проговорил сенешаль и упрямо посмотрел демонице в глаза. – Я вполне могу без этого обойтись, и я этого не ищу.

— Ты можешь без этого обойтись, — подтвердила

Чтобы прочитать продолжение, купите книгу

129,00 руб Купить